Прида́ное у тебя́ царя́м впо́ру, а я челове́к рабо́чий, просто́й.
– Ты, – говори́т, – друг любе́зный, не вихля́йся. Пря́мо говори́, берёшь меня́ за́муж а́ли нет? – И сама́ во́все принахму́рилась.
Ну, Степа́н и отве́тил напрямки́:
– Не могу́, потому́ друго́й обеща́лся.
Мо́лвил та́к-то и ду́мает: огне́вается тепе́рь. А она́ вро́де обра́довалась.
– МолодЕ́ц, – говори́т, – Степа́нушко. За прика́зчика тебя́ похвали́ла, а за э́то вдво́е похвалю́. Не обза́рился ты на мои́ бога́тства, не променя́л свою́ На́стеньку на ка́менну де́вку. – А у па́рня, ве́рно, неве́сту-то На́стей зва́ли. – Вот, – говори́т, – тебе́ пода́рочек для твое́й неве́сты, – и подаёт большу́ю малахи́тову шкату́лку. А там, слы́шь-ко, вся́кий же́нский прибо́р. Се́рьги, ко́льца и про́тча, что да́же не у вся́кой бога́той неве́сты быва́ет.
– Как же, – спра́шивает па́рень, – я с э́ким ме́стом наве́рх подыму́сь?
– Об э́том не печа́лься. Всё бу́дет устро́ено, и от прика́зчика тебя́ вы́зволю, и жить безбе́дно бу́дешь со свое́й молодо́й жено́й, то́лько вот тебе́ мой сказ – о́бо мне́, чур, пото́м не вспомина́й. Э́то тре́тье тебе́ моё испыта́ние бу́дет. А тепе́рь дава́й пое́шь мале́нько.
Схло́пала опя́ть в ладо́шки, набежа́ли я́щерки – по́лон стол установи́ли. Накорми́ла она́ его́ ща́ми хоро́шими, пирого́м ры́бным, бара́ниной, ка́шей и про́тчим, что по ру́сскому обря́ду полага́ется. Пото́м и говори́т:
– Ну, проща́й, Степа́н Петро́вич, смотри́ не вспомина́й о́бо мне. – А у само́й слёзы. Она́ э́то ру́ку подста́вила, а слёзы кап-ка́п и на руке́ зёрнышками застыва́ют. Полнёхонька горсть. – На́-ко вот, возьми́ на разжи́ву. Больши́е де́ньги за э́ти ка́мешки лю́ди даю́т. Бога́тый бу́дешь, – и подаёт ему́.
Ка́мешки холо́дные, а рука́, слы́шь-ко, горя́чая, как есть жива́я, и трясётся мале́нько.
Степа́н при́нял ка́мешки, поклони́лся ни́зко и спра́шивает:
– Куда́ мне итти́? – А сам то́же невесёлый стал
