Нам остается тоска по времени титанов. И тяжба с безъязыким временем за право на собственный голос.
А время Тарковского, мне кажется, не может ни уйти, ни вернуться. Он был, есть и будет — движемся мы сами. В свой час мы уходим от него, и в свой час мы к нему возвращаемся. Иначе с гениями не бывает.
Он свои фильмы не по рецепту снимал, их нельзя просчитать. Поэтому и единой концепции влияния в его случае быть не может.
