Коля Рындин плачет ночами, громко втягивая казарменный тухлый воздух носищем, ежится от страха надвигающейся беды. Соседи по нарам, слыша тот плач угасающего богатыря, утыкались в шинели, грызли сукно. Васконян иной раз двигался ближе к Коле, нашаривал его в потемках рукой, гладил по шинели:
— Не свабейте духом, Никовай, не пвачьте, все гавно ского все довжно пегемениться.
Прокляты и убиты
·
Виктор Астафьев
