Более того, в университете большевики видели локус извращенной сексуальности. Самый очевидный, по-видимому, симптом упадка — неумеренная половая активность отвлекала, по их утверждению, драгоценную энергию от производительного труда. Она изнуряла молодые организмы студентов, ввергая их обратно в бездну «животного» существования. Тело, таким образом, политизировалось, сексуальное отклонение приравнивалось к идеологическому уклону. Половая распущенность свидетельствовала об утере партийной стойкости и выдержанности — именно в этом на первых порах обвиняли оппозиционеров
Автобиография большевизма: между спасением и падением
·
Игал Халфин
