субъективного, поскольку размышления Декарта вернули человеку статус начала всякой достоверности. Позднее, в гуссерлевских «Картезианских медитациях», была предпринята попытка отвести эго самое неоспоримое место. Гуссерль был прав, подчеркивая феноменологический аспект тела, но он делал это лишь на основе осмысления тела с конкретной точки зрения,
