– Да при чем здесь они! Мне плевать на пророчество Вёр и на волю Хель, дело вовсе не в них!
– Тогда в чем же? – Адриан тоже перестал изображать спокойствие, и на его лице отразилась целая гамма чувств, среди которых преобладала тревога, смешанная со злостью. – Ради каких высоких идеалов ты вдруг готова пожертвовать собой?
– Дело не в идеалах, дело в тебе! – рявкнула я, мельком удивившись про себя, куда внезапно пропала знаменитая архивампировская проницательность. – А еще в том, что я люблю тебя и не хочу, чтобы спятивший темный архимаг тебя убил, ясно?! И ради этого, как мне кажется, можно рискнуть!
Адриан разом остыл, а затем на его лице появилась легкая улыбка.
– Любишь меня? – переспросил он.
– Да, люблю! – резко ответила я, но уже без прежнего запала.
Вместо ответа он вдруг стремительно подошел ко мне и поцеловал. Я ответила, разом позабыв обо всем на свете, и не сразу поняла, о чем шла речь, когда Адриан потом тихо сказал, продолжая обнимать меня:
– Никто тебя не убьет. И если дело все же докатится до ритуала, я перережу горло Натаниэль.
Моему позвоночнику стало холодно от той непоколебимой уверенности, которая звучала в его голосе.
– Но Хель… – заикнулась я.
– Плевать на Хель, – повторил он мои слова. – Ничья воля – ни людская, ни божественная – не заставит меня причинить вред той, которую я люблю.
Я снова поцеловала его. Адриан легко подхватил меня на руки и прижал к стене. Где-то на краю сознания пролетела удивленная мысль – и как это он раньше казался мне похожим на глыбу льда? Все переживания из-за ритуала и богов испарились, поцелуи становились все горячее, и во мне рождались странные, неведомые ранее ощущения. Хотелось стать еще ближе к нему, и когда Адриан отстранился от меня, я почувствовала разочарование, хоть уже и начала задыхаться. Архивампир, кстати, тоже выглядел непривычно – его темно-серые глаза стали еще темнее; как и я, он тяжело дышал, а затем с заметным усилием шагнул назад.
– Извини, – его голос звучал хрипло. – Наверное, мне будет лучше уйти.
Я не сразу поняла, о чем он говорит, но, когда увидела, что он и впрямь собрался исчезнуть, торопливо схватила его за руку. Адриан повернулся ко мне, и я сделала то, что уже давно хотела – дотронулась до его лица и провела пальцами по белому шраму на виске – затянувшейся ране, полученной им, когда он спасал меня от проклятия Раннулфа.
– Нет, – мой голос тоже был хриплым, но в нем прозвучала та уверенность, которую я в тот момент испытывала, – не уходи.
Секунду он еще смотрел мне в глаза, а затем снова притянул к себе, словно отрезая от всего прочего мира.
О божественной воле мы больше не говорили.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін