Под зарослями медвежьего бамбука шла широкая дорога, и вдоль нее журчала вода в канаве. И от этой сцены – нет, только от вида мэйдзина – слезы выступили на глазах. Ведь мэйдзин, который только что покинул зал для игры и теперь брел впереди меня, был окутан совершенно неземной тихой печалью. Как будто он был последним человеком эпохи Мэйдзи.
