В начале своего развития психоанализ предстает как естественная наука о человеческой психике, подобная химии и физике. Аналитик изучает пациента, его историю и его психику через увеличительное стекло и уверен в том, что может исцелить его, объяснив бессознательные механизмы мышления, которые понуждают его делать определенные вещи независимо от его осознанного соизволения. Со временем Фрейд убеждается в том, что метод, ограниченный применением этого чисто когнитивного инструмента, не работает. Постепенно он приходит к пониманию необходимости прохождения через опыт терапевтических отношений. Так появляется конфигурация нового вида невроза – «экспериментального», – скроенного по модели детского невроза с тем, впрочем отличием, что «внутри» невроза переноса находится аналитик.
Аналитик играет роль белого экрана, на который пациент проецирует бессознательные образы своих родителей. Однако, как мы видим, аналитику не удается избежать вовлеченности, он все же вынужден вступить в игру. Шаг за шагом аналитики приходят к осознанию того, что у них также есть перенос и контрперенос. С развитием подхода Мелани Кляйн еще больше возрастает понимание степени вовлеченности аналитика. С помощью проективной идентификации пациент создает бессознательную фантазию о том, что он может не просто размещать на аналитике свои проекции, но и контролировать его изнутри. Следующий шагом является разработка концепции разыгрывания [enactment]. Отщепленная часть личности пациента повторяет давние устойчивые паттерны отношений и тем или иным образом умудряется вовлечь аналитика в драму, разыгрываемую в процессе анализа, в качестве одного из ее персонажей. Это может происходить в той или иной степени без ведома аналитика. После появляются различные концепции «третьего» или «троичности» [thirdness], в рамках которых так или иначе постулируются, что при встрече и взаимодействии двух психик возникает третья, общая психика, которая присутствует одновременно в двух индивидуальных психиках и подчиняется своим собственным законам. Отметим, впрочем, ограничения всех этих версий «третьего» наряду с разыгрыванием как возможной вариации. Более того, целью анализа по-прежнему остается либо реконструкция истории пациента и перенесенных им травм посредством исследования того, как эти явления влияют на взаимоотношения, либо реинтеграция отщепленной части его личности, природа которой детерминирована не чем иным, как этими биографическими элементами.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін