удировано не столько миром с Францией, сколько союзом царя с Наполеоном, вследствие чего Тильзитский мир был воспринят как национальный позор [Пугачев, 1953, с. 215–224]. Ориентация на наполеоновскую Францию теперь становится частью официальной идеологии [22], а критическое отношение к внешней и внутренней политике царя — признаком патриотизма. Однако было бы неверным полагать, что патриотическая оппозиция вынашивала мысль о реванше в новой войне против Франции. Если эти идеи и звучали, то они занимали явно периферийное положение. Патриотическая оппозиция была занята в основном поисками внутреннего врага, олицетворением которого в это время становится М.М. Сперанский с его реформами. Мир воспринимался как позор, но о войне практически не говорили.
На путях к Священному союзу: идеи войны и мира в России начала XIX века
·
Вадим Парсамов
