ши, иди медленно. Если с тобой есть кто-нибудь, пусть он отойдёт — если он покажется, мы будем стрелять! Давай иди! Иди медленно! Открой дверь сам — места достаточно, чтобы втиснуться, ты слышишь?
Я не торопилсяда и не мог, даже если бы захотел. Я делал один медленный шаг за раз, и делал его совершенно беззвучно, мне казалось, что я слышу грохот своего сердца. Так же, как люди, собаки замолкли, но по-прежнемуи следовали за мной. Когда я добрался до порога около двери, я услышал, как лязгает засов, щёлкает щеколда и скрипят двери. Я положил руку на дверь и немного подтолкнул ее, и кто-то сказал:
— Вот, этого довольно, — всунь сюда голову!
Я сделал это, но я решил, что они сейчас оставят меня без головы.
Свеча была на полу, и все они стояли, нацелив три ружья на меня, только на меня, и так примерно четверть минуты. Трое взрослых людей с оружием нацеливались на меня, трое взрослых людей с оружием, и я вздрогнул, говорю вам, самый старый, седой был лет около шестидесяти, остальные два по тридцать или более — все они прекрасные и очень красивые люди — и красивая старая седая старушенция и две молодые женщины, которых я не мог хорошо рассмотреть. Старый джентльмен тут говорит:
— Так! Я полагаю, все в порядке! А ну входи!
Как только я вошёл, пожилой джентльмен запер дверь, закрыл её, запер ее, и сказал молодым людям идти с оружием, и все они пошли в большую гостиную, в которой был новый тряпичный ковер на полу, и собрались вместе в углу, который был не виден из передних окон — их не было на боковой стороне. Они держали свечу и хорошо рассматривали меня, и все сказали:
— Да нет, он не Шепердзон, ничего Шиперзоновского в нём нет! Затем старик сказал, что надеется, что я не буду препятствовать, если меня обыщут на предмет оружия, при этом они не хотели мне никакого вреда, а только хотели убедиться. Он не стал лазить по моим карманам, только похлопал по одежде руками и сказал, что все в порядке. Он сказал мне, чтобы я чувствовал себя, как дома, и рассказал все о себе, но тут старушка говорит:
— Храни тебя бог, Саул, бедняжка мокрый, он должно быть замёрз, и наверно голоден?
— Твоя правда, Рахиль, я забыл!
Тогда старушка говорит:
— Бетси! (это была женщина-нигер) Беги быстро, ка можешь и купи ему что-нибудь поесть, бедняжке, пусть кто-то вас, девочки, идет и разбудит Бака и скажет ему — о, вот он сам. Бак, возьми этого маленького незнакомца помоги ему снять мокрую одежду от него, дай ему в свою, сухую. Бак был такой же старик, как и я, ему было тринадцать или четырнадцать лет или около того, хотя он был немного более росл, чем я. На нём не было ничего, кроме ночной рубашки, и он был какой-то всклокоченный. Он потягивался и тёр одной рукой глаз, и в другой сжимал ружьё. Он говорит:
— Это разве не Шепердзоны?
Ему ответили, что, нет, это ложная тревога.
— Что ж, — говорит он, — пусть только сунутся, я подстрелю хоьб одного!
Все засмеялись, и Боб говорит:
— Не горячись, Бак, они бы сняли скальпы сао всех нас, если бы все мы раскачивались так, как ты!
— Ну, так ведь никого за мной не послали! Это что, правильно? Это свинство с кашей стороны! Обо мне всегда забывают! Как тут себя покажешь?
— Неважно, Бак, не суетись, мой мальчик, — говорит тут старик, — у тебя будет достаточно шансов показать себя в деле, все в свое время, ты не волнуйся об этом. Иди ступай, сделай так, как мать сказала.
Когда мы поднялись по лестнице в его комнату, он дал мне грубую рубашку, бельё и брюки, и я тут же надел их. Пока мы были там вдвоём, он спросил меня, как меня зовут, но прежде чем я успел ему сказать, он начал рассказывать мне о сойке и молодом кролике, который он словил в лесу позавчера, а потом он спросил меня, где находился Моисей, когда свеча погасла. Я сказал, что не знаю, мол, не слышал об этом раньше, совсем не слышал
— Ну, догадайся! — говорит он.
— Как я буду угадывать, — ответил я, — когда я никогда не слышал об этом раньше?
— Но ты можешь ведь догадаться, не так ли? Это же так просто.
— Какую свечу? — говорю я.
— Какую-какую… любую свечку! — говорит он.
— Не знаю, где он был, — говорю я, пожав плечами, — Ну и где он был?
— Так знай — он был в темноте! Вот где он был!
— Ну, если ты знал, где он был, зачем спрашиваешь?
— Ха, так это загадка, разве ты не видишь? Скажите, как долго ты думаешь остаться здесь? Оставайся навсегда! У нас тут будет веселуха — до школы ещё далеко. У тебя есть собака? У меня есть собака, и она полезет в реку и вытащит палку, которую ты ей бросил. Ты любишь причёсываться по воскресеньям и всякие эдакие глупости? Держу пари, что нет, но она меня заставляет! Чёрт бы побрал эти кожаные штаны! Я по
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін