– Не только не осталось, но никогда ничего и не было, – поправился он.
Слабый, робкий голос откуда-то из далекого уголка его души сказал ему:
– Полно, не было ли?
Он не расслышал этого голоса – или, по крайней мере, сделал перед самим собою вид, что не расслышал его, и продолжал терзать себя.
