Британское обвинение подняло вопрос геноцида отчасти с подачи Богуслава Эчера, члена КОНВП и специального эмиссара Чехословакии в МВТ. Вместе с эмиссарами Польши и Югославии (Станиславом Пиотровским и Альбертом Вайсом) он несколько месяцев просил обвинителей расширить применение и дефиницию этого термина [1142]. Сам Лемкин приехал в Нюрнберг в начале июня и принялся осаждать обвинителей, буквально убеждая их в необходимости применения термина «геноцид» к уничтожению нацистами национальных, расовых и религиозных групп через уничтожение их культур. Он также разослал статью «Необходимость выработки концепции геноцида в ходе процесса», в которой доказывал, что такие термины, как «массовое уничтожение», не ухватывают подлинной сути нацистских преступлений [1143]. Эчер и другие эмиссары были согласны с Лемкиным, что представленные к тому моменту в суд доказательства свидетельствовали о проведении геноцида не только против евреев, поляков и цыган, но и против «отдельных классов» в Чехословакии и Югославии, в том числе против интеллигенции и духовенства. И Эчер, и Лемкин были довольны тем, как Максуэлл-Файф допрашивал Нейрата; Эчер от души поздравил Максуэлл-Файфа, а Лемкин послал личное письмо с похвалами и благодарностями [1144
Суд в Нюрнберге. Советский Cоюз и Международный военный трибунал
·
Франсин Хирш
