Гильгамеш для вавилонянина и даже для шумера вовсе не был солнечным божеством. С Солнцем у них были связаны уже совсем иные представления, в частности отсутствовало и представление о прохождении Солнца через преисподнюю от заката до восхода. Верование о переправе через реку смерти на пути к преисподней тоже исчезло в Шумере, по крайней мере с середины III тысячелетия до н. э.; Гильгамеш в поэме представлялся теперь древним царем, могущественным и благодетельным и по смерти героем, но в ней он не божество [114].
