Нежданная волна тепла в финале осени,
перестоявшей, высохшей на стеблях — высохший
на стеблях мир. Бесценное последнее тепло —
как будто колесо извечного круговорота чуть подалось
назад. Ну что ж, и это славно. О, этот вкус
раскрытого пространства… его дымов. И мир
стоит без красок… Без движенья, надежды, звука,
как будто в пользу сути мира
или ее отсутствия — теперь неважно… Здесь все
есть умножение бытия — и даже ветер,
что уже сдувает тепло с пространства, гонит рябь
по блюдцам неба.
Как зрима
высвобожденность сущего,
пусть не вещи каждой — вещь обрела предел.
Высвобожденность в?
Не то чтоб мы не знали слова, но слово —
только слово, в лучшем случае, должно быть, — истина.
