Самое удивительное в нашем с трехлетней девочкой ночном разговоре было то, что он происходил не во сне и не в книге — он совершался шепотом, но наяву, взаправду. Это поразительное чувство, какое бывает только один раз во всей жизни: мы оба и вместе впервые сейчас понимали смерть. С той минуты мы оба — она раньше, а я, получается, позже — мы оба начали жить по-настоящему, с подкладкой из смерти внутри. Да, считая ровно с той минуты, когда я ответил ей почему:
— Потому что я люблю тебя.
