вот и нет! – вдруг произнёс он.
– Как нет? – возмутился Васечкин. – Это почему это «нет»?
– Да очень просто! Ты ведь всё время без билета ездил. А пассажиров считали по оторванным билетам. А раз ты билета не отрывал, значит, тебя никто и не сосчитал. Поэтому здесь про тебя и не сказано. Понял?
И Петров, довольный, снова уставился на поплавок. Васечкин нахмурился.
– Про тебя тоже не сказано! – язвительно сказал он. – Ты ведь тоже без билета ездил!
– Ездил, – миролюбиво согласился Петров.
Наступила пауза. Теперь Васечкин заинтересовался фотографией в газете. Была видна только часть фотографии, и Васечкин, интересуясь другой её частью, стал поворачивать к себе Петрова.
– Ты чего это? – сказал Петров, стараясь не отрывать взгляда от поплавка.
– Ничего, – сказал Васечкин, обнаружив, что часть фотографии скрыта внутри газеты. – Лови, лови, не отвлекайся!
И он, стараясь не тревожить Петрова, стал разворачивать шапочку у него на голове.
– А чего там? – заинтересовался Петров.
Но Васечкин ничего ему не ответил. Он с суеверным ужасом смотрел на развёрнутую фотографию и подпись к ней. Подпись гласила: «МАША СТАРЦЕВА. 11 ЛЕТ. ВОДНЫЙ СЛАЛОМ». На фотографии была изображена сама Маша на водных лыжах, застывшая в головокружительном прыжке.
Петров, озаботившись молчанием друга, обернулся и, проследив за его остановившимся взглядом, снял у себя с головы газету и в свою очередь тоже воззрился на фотографию.
– Ну, это уж слишком! – сказал он наконец.
Васечкин снова ничего не ответил ему, и неизвестно, как и когда он вышел бы из этого своего задумчивого состояния, если бы
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін