Вся прелесть этой шутки будет заключаться в том невообразимом
вздоре, который толстый наш Фальстаф станет молоть нам за ужином, уверяя,
будто ему одному пришлось бороться с тремя десятками противников; станет он
также описывать те неслыханные удары, которые ему, доведенному до крайности,
пришлось наносить неприятелю. В разоблачении же этой лжи и будет заключаться
главный эффект нашей шутки.
