– Мы обязательно в доме сидеть должны были? И вас дожидаться?
– Вот и катился бы один! – заключил Стас с откровенной неприязнью. – Раз тебе скучно в доме сидеть. Тоню-то зачем потащил? – И опять предположил: – Или дело вовсе не в этом? Ты на то и рассчитывал? Увезти подальше, а потом…
Он не договорил, с силой стиснул челюсти, так что желваки заметно вздулись, прищурился.
– Что потом?
Стасу явно не хотелось пояснять, но и Мишка упрямо молчал, и пауза затягивалась, становилась натужно-бессмысленной.
– Говорят, ты… – всё-таки выдавил из себя Стас, но опять замялся, хотя и старался казаться невозмутимым. Закончил скороговоркой, надеясь, что отпустит, если произнести побыстрее: – Её обнимал. Когда вас нашли.
– Да потому что так теплее! – воскликнул Горячев, добавил с возмущённым вызовом: – Мы там едва не околели от холода. А ты о чём думаешь?
– О том и думаю, – отрезал Стас, – что Тоня из-за тебя до смерти замёрзнуть могла. И сейчас болеет. А тебе пофигу. Тебя-то самого ничего не берёт. Только мозги и пострадали.
И Мишка – а ведь даже не мог и представить подобного – не выдержал первым, опустил взгляд, до боли закусил губы.
А ведь Ярошевский прав. Во всём прав. Ничего подобного не случилось бы, если бы Мишка не потащил Тоню кататься. И да, он же и правда хотел уехать с ней ото всех, оптимально – на край света. Чтобы остальное осталось где-то далеко-далеко и будто бы не существовало. Чтобы только они вдвоём. И что?
Увёз, но едва не потерял – непоправимо и безвозвратно. А когда был реальный шанс, тупо его упустил. Испугался, что Тоня над ним посмеётся. Всегда нравилось, когда другие ржали над его приколами, и тут тоже, если что, мог бы запросто в шутку перевести. Но всё равно испугался.
– Тогда, может, хоть сейчас по-мужски поступишь? – словно прочитав Мишкины мысли, с напором заключил Стас. – Отвалишь в сторону? Не будешь сразу к двоим клинья подбивать.
Кіру не тіркелу пікір қалдыру үшін