с толком, чувством и расстановкой мочился в свои башмаки, срал в рубашку, гадил в сумарь и кепку, и всё время вытирал нос рукавом, обшлагом и воротом — он пускал сопли прямо в похлебку, плескался в луже, грёб и разбрасывал слюни и сопли повсюду — писал в свой тапок и обычно подолгу, замерев от истомы, тёрся животом о корзину. Он точил зубы волчком, мыл руки спитым бульоном и расчесывал голову кухонной миской. Он сидел между двумя табуретками, берёг свою задницу, накрывшись мокрым мешком и запив свой суп завтрашним компотом. Иногда он ел свой заздравный пирог без заупокойного хлеба, откусывал от него, смеясь, и смеялся, откусывая.
