Разочарование и недовольство тем, что дома больше нет, выражаются в войнах против чужаков, а иммигранты и беженцы становятся главными мишенями дискриминации и ненависти.
Они видели в европейском модерне фрагментирующую силу, а проводимое им разделение культуры на религию, науку и политику (а точнее — демократию) разрушало единое мировоззрение, которое в японской и китайской культуре удерживало вместе Небо, Землю и человека
В XVIII веке Новалис описал философию как своего рода томление, ностальгию, тоску по дому: «Философия есть, собственно, ностальгия, тяга повсюду быть дома» [6]. [Die Philosophie sei eigentlich Heimweh — Trieb, überall zu Hause zu sein.]
Как может философия сегодня откликнуться на призыв к возвращению домой, который, по словам Новалиса, лежит в самой ее основе («философией движет тоска по дому»)
Это движение, инициированное философами Киотской школы, к сожалению, обернулось разочарованием, повторив в этом смысле судьбу своего предшественника, Мартина Хайдеггера.
Другими словами, национализм — это продолжение европейского нигилизма, или «незавершенный нигилизм», если выразиться точнее. После смерти Бога национализм становится тем, что придает существованию смысл
обусловленность. Она может лишь воспроизводить политику ностальгии и исключения. Конфронтация с Другим и свободой передвижения воспроизводят идеологию Heimat.
