Кітаптан алынған дәйексөздер Когда велит совесть. Культурные истоки Судебной реформы 1864 года в Россииавтор Татьяна Борисова
«Чувство правосудия граждан» должно было реализовываться через обязанность доносить.
1 Ұнайды
натягивает все свое остроумие на изобретение уловок и софизмов, чтобы с честью и с блеском отстоять подсудимого: между тем, как здесь должна действовать чисто объективная сила: непричастная субъективным интересам, объективная сила, которой не следует оставаться в пассивных отношениях к частному, постороннему лицу [196].
в, и в процессах Петра Великого сказано, что они своим глагольствованием только затрудняют ход дела
Если же ему (судье. — Т. Б.) кажется, что преступник, обвиняемый и обстоятельствами, и законами, не виноват, что преступление извинительно, что закон слишком ограничен; если его собственная природа возмущается против приговора, которому он должен подвергнуть подсудимого; — в таком случае пусть он оставит звание Судьи или сделает воззвание к общественному Правосудию в лице Верховной власти, которая разрешит его недоумения, — конечно, не по Своему произволу, но согласно с разумом законодательства и безопасностью Государства [188].
Личность его (судьи. — Т. Б.) уничтожается, и он является орудием совершенно внешней, объективной силы, он должен остерегаться самого себя и внутреннего голоса сострадания. Он должен решать дело не по совести, а по логической силе слова самого закона… [185]
Аксаков пишет, что государственные законы не должны притязать на внутреннюю жизнь человека, регулируемую законом нравственным.
Яркой чертой рассуждения Аксакова о правосудии является то внимание, которое он уделяет соотношению права и морали.
Нарушение закона положительного наказывается внешнею объективною силою целого Государства, проявляющеюся в Суде. Поругание законов нравственных наказывается судом частной совести.
Опыт отрезвления Аксакова от службы несправедливому сословному закону помогает понять, почему набирал популярность модус возвеличивания совести как национальной внесословной ценности, которая шире и важнее закона.