Оглавление

Посвящаю эту книгу моей семье — людям, которых люблю

Пролог

Когда приходит беда, очень важно, чтобы рядом были люди с верным и надёжным сердцем. Такие, как герои этой книги. Им не страшны ни ведьмы, ни чудовища. Хотя подождите, конечно, страшны. И ведьмы, и чудовища, и ещё много кто. Но несмотря на это, в трудную минуту они всегда готовы прийти на помощь. Такие это люди. А что до волшебства, то его в этой книге полно. Один радужный кот чего стоит! Но давайте обо всём по порядку.

Глава I. Бой в лесу

Ипполит торопился, правая рука сжимала меч, в левой был компас. Стрелка крутилась как бешеная. «Такая темень! Да где же они?!!»

— Здесь! — послышалось рядом. — Внизу! Скорее сюда!

Патрульный стремглав бросился на голос. Спустя мгновение он выскочил из стены кустарника прямо к ложбине. Земля здесь резко уходила под уклон. Он оступился, поскользнулся на влажной от росы траве и покатился вниз, выронив меч и сбивая колени.

Поднялся на ноги, краем глаза уловил движение, отшатнулся. Что-то большое, рогатое и страшное налетело на него, толкнуло в грудь, взметнулся топор. В темноте Ипполит различил глаза своего противника — янтарно-жёлтые с овальными зрачками. Это был минотавр, по крайней мере, так их называли, могучих людей с широкими лицами и бычьими рогами на голове.

Раздумывать было некогда. Патрульный отчаянно нырнул вперёд, уходя от удара и что было мочи ударил сам. Его кулак пришёлся минотавру в подбородок и заставил того пошатнуться. Ипполит вцепился в древко топора, крутнулся на месте, вырвал оружие из рук чудовища, ударил. Минотавр вздрогнул и рухнул на землю замертво.

Патрульный огляделся: ребята из его группы теснили нечисть к порталу, ведьмы нигде не было видно. Он перехватил топор поудобнее и поспешил на помощь своим. Что ни говори, а с патрульными шутки плохи! Они и ложкой любое чудовище уложат, а оружием — так вообще без вариантов. Вскоре противник был обращён в бегство, оставшиеся в живых минотавры, с отчаянными воплями и руганью, бросились наутёк. Кто-то из ребят засмеялся, швырнул им вдогонку отрубленный во время боя рог. Кто-то со вздохом опустился на траву, придерживая раненое плечо.

Олег Васильевич — он был у них старшим — подошёл к порталу, протянул руку к его переливающимся изменчивым граням. К пальцам тут же потянулись дымные разноцветные струи, запахло кофе.

— Хорошо сделан, — похвалил Олег Васильевич. — Даже пахнет вкусно. Ищите ведьму, она где-то здесь.

А сам тем временем достал из кармана жилета красивую резную табакерку, открыл и дунул в сторону портала. Тот чихнул и закрылся.

— Вот так, — сказал Олег Васильевич. — Запиши, Семён, координаты, это… уже шестой за сегодня.

Послышался крик, ругань. Ипполит обернулся и увидел, как Валера с Ваней ведут ведьму. Она была злая как чёрт и бледная как мел.

— Вы не имеете права! — кричала ведьма, волосы её были растрёпаны, лицо исказилось в гневе.

— Имеем, — спокойно ответил Олег Васильевич. — И ты, ведьма, это знаешь. Есть постановление…

— Да плевать я на ваше постановление хотела! — крикнула ведьма. — Сегодня праздник! У нас традиция!

— Традиция… — задумчиво повторил Олег Васильевич. — Традиция, ведьма, это в баню под Новый год ходить, а не чудищ из других миров вытаскивать. Это уголовное преступление, между прочим. Ну скажи, Надя, зачем тебе минотавры понадобились?

Ведьма опустила глаза и промолчала.

— То-то и оно, — заметил Олег Васильевич.

— Я буду жаловаться… — тихо и как-то неуверенно пролепетала колдунья.

— Вот составим протокол, а там жалуйся, сколько хочешь. Ребята, тащите её в бобик, и, наверное, на сегодня хватит.

Ребята ответили приветственным гулом и заторопились восвояси.

— Ты идёшь? — спросил Семён у Ипполита, который отчего-то застыл как статуя.

— Да… у меня там где-то меч наверху… — Ипполит был задумчив, что-то не давало ему покоя. — Погоди, — он вынул из кармана старинный компас, откинул крышку: стрелка дрожала и указывала куда-то в кусты.

— Ещё один портал? — присвистнул Семён. — Может, наших вернуть?

— Нет, не похоже. Слишком маленький резонанс… Может, живность какая забралась?

— Сейчас посмотрим, что там за живность. — Семён, слегка выставив перед собой саблю, осторожно шагнул в кусты.

— Ой!.. Киса!

— Чего?

Семён нагнулся, поднял что-то с земли и повернулся к товарищу. Рожа его светилась, как новогодняя ёлка. На руках он держал «Кису». Киса была размером с хорошего бульдога, шерсть у неё была радужной и легонько мерцала в сгустившихся сумерках.

— Надо Василичу сказать, — произнёс Ипполит задумчиво.

— Ты что! — Семён округлил глаза. — Он же её прибьёт! У него кроме кодекса в башке нет ничего! А тут… Киса…

Ипполит колебался. Устав уставом, но… Перед ним стоял закалённый в боях тридцатилетний мужик и улыбался как ребёнок. «Киса, ёлки-палки!» — выругался он про себя, и взглянул на животное. Жёлтые глаза встретили его взгляд и казались ласковыми. «Твою ж лавочку!»

— Ипполи-и-ит, — протянул Семён. Ты послушай, она ж мурчит.

— Мурчит, — констатировал напарник. — А если башку тебе откусит?

— Ипполит! Не слушай дядю, кисуля. Он тебе плохое скажет. Мур-мур, моя. Киса-Алиса. Я тебе рыбки дам, у меня дома заливная с вечера стоит…

«Твою ж лавочку!» — повторил Ипполит в третий раз. Из темноты раздался нетерпеливый гудок бобика, нужно было что-то решать.

— Ладно, фиг с тобой. Но пойдёшь пешком, понял? Василичу не скажу.

— Вау! Ипполит, дружбан! Спасибо, брат.

— Ну всё-всё. До Тарасовки дойдёшь, там такси ходит.

Он отцепил от пояса фонарик и стал подниматься по склону, шаря лучом в поисках оброненного меча, пока и вовсе не скрылся из виду.

А Семён с кисой на руках стоял в поросшей плющом ложбине и улыбался как маленький мальчик. Диковинный радужный кот млел от его прикосновений и тоже улыбался, по-своему, по-котовски, хищно. И нельзя было сказать наверняка, чем для них закончится этот день, слишком уж много невероятного происходит в канун Дня всех святых.

Глава II. Красная нива

А произошло вот что: кот уснул. Натурально уснул у Семёна под курткой. Он был чертовски тёплый и просто огромный. Тащить его по автостраде вдоль ночного леса было занятием не из простых, весил он немало, но Семён шёл и улыбался. «Всё-таки, это ж так круто! — думал он. — Димка с Варей по-любому обрадуются».

В последнем он был, кстати, не уверен. Варвара была женщина добрая, но строгая. Ему ещё влетит и за кота, и за то, что не предупредил, что придёт домой среди ночи. «Блин!» — выругался Семён и полез за мобильником в карман джинсов. Кот соскользнул с плеча и, на мгновение проснувшись, зашуршал по бронежилету когтями, приподнимаясь повыше. Уснул, только хвост вывалился из-под куртки и болтался теперь у нового хозяина между ног, озорно посверкивая огоньками.

«Уф!» — Семён наконец-то извлёк из кармана мобильник: на часах было уже за полночь, сеть не ловила. «Ну вот, так и скажу, прости дорогая, сеть не ловила, — мрачно подумал он. — Эх… этак я только часам к трём доберусь…»

В этот момент, обогнавшая его нива вдруг резко затормозила и шумно зашуршала по гравийке, съезжая с обочины.

Семён нахмурился: не любил он совпадений, рука легла на рукоять зачарованной дедовской сабли. Дверь нивы открылась, оттуда выглянула аккуратная женская головка, и крикнула:

— Что встал, малыш? Добросить тебя?

«Чертовщина, — подумал Семён. — Чтобы девушка, ну пусть хоть и на ниве, сама остановилась и предложила подвезти среди ночи? Да не бывает так».

— Ты что глухой? Давай забирайся, до города подброшу.

«А, фиг с ним!» — подумал Семён.

— Ща, погоди, — крикнул он, поправил спящего кота и подошёл к машине.

— Тебе куда? — спросила девушка.

Она была очень красива. Пышные, вьющиеся каштановые волосы доходили до плеч и лукаво завивались кольцами. Глаза были чернущие, блестящие, как окатанные водой камни. Губы…

— Тебе куда, говорю? — повторила она нетерпеливо.

— Мне… это… — опомнился Семён, — в город мне, я на Строителей живу. Строителей, двадцать пять.

— Садись.

Семён обошёл машину, открыл дверь и плюхнулся на сиденье. Хозяйка нивы внимательно осмотрела его. «Да… — подумал Семён, — должно быть, я сейчас выгляжу так себе… после всех этих минотавров».

— Хреново выглядишь, — подтвердила его опасения девушка и, замигав сигналом поворота, тронулась с места. Какое-то время ехали молча.

— Зато ты хорошо, — сказал вдруг Семён.

— Что?

— Ты это… классно выглядишь. — Он не врал. Девушка и впрямь была хороша. Заключённая в жесткие рамки брючного костюма и светлую кожаную куртку, она, тем не менее, будто излучала женственность, будто светилась ею. Коралловые губы…

— Слушай, раздражает… Что там у тебя между ног болтается?

Лицо Семёна на мгновение окаменело: «Это ещё что за наезд?» Затем, что-то действительно ударило его по внутренней стороне бедра, он опустил глаза и смутился ещё сильнее — это был хвост. Вернее, самый его кончик, радужный, светящийся.

Семён поколебался секунду, затем расстегнул куртку — из бреши показалась сонная мерцающая голова, с усами и всем прочим, что полагается в данной ситуации. Голова что-то неразборчиво мяукнула и уставилась на девушку тёплыми жёлтыми огоньками глаз.

Девушка вздрогнула и чуть было не нажала на тормоз.

— Нифига себе… — прошептала она потрясённо. — Нифига себе! Ты где его достал?

Удовлетворённый эффектом, Семён довольно осклабился:

— Это моя. Киса-Алиса, — сказал он. — На рейде отбили.

— О-фи-геть, я раньше таких и не видела. А что она ест?

«…башку тебе откусит…» — вспомнились вдруг слова Ипполита.

— А всё ест, что ни видит — всё ест. Рыбку там… котлетки.

— Надо же, — девушка вдруг засмеялась. — А я всё думаю, что там у тебя болтается.

Семён фыркнул, приосанился и втянул живот.

— У меня вообще-то ничего не болтается.

Наконец-то он обрёл уверенность и под изучающим взглядом незнакомки почувствовал себя героем, которым без сомнения и являлся.

— Я, если хочешь знать, патрульный стражи, — с важностью заявил он, даже голос стал каким-то вдруг более низким, медным.

— Да ты чё?! А я — ведьма.

Патрульный вздрогнул, уверенности слегка поубавилась. Так-то он ведьм не боялся, но он был в чужой машине, и машина эта ехала уж больно лихо.

— Институт? — спросил Семён с напускной небрежностью.

Девушка махнула рукой:

— Есть такое. Меня, кстати, Оксаной зовут. Она протянула ему неожиданно широкую ладонь с ухоженными пальчиками.

— Семён.

Рука Оксаны оказалась крепкой.

— Зачем ты меня подобрала?

— Не надо было? — девушка улыбнулась.

— Ну… ночь, мужик какой-то на дороге. Я бы не остановился. Мало ли.

— А я вот остановилась. У меня, если хочешь знать, традиция. В канун Дня всех святых, я подбираю всех.

— Святых? — Семён усмехнулся.

— Святых и не очень. Вообще всех. Это интересно. В прошлом году вон водяного подвозила. Кто-то его вызвал по дури, а водоёма по близости нет, вот и пришлось спасать.

Патрульный вздохнул. Они с Оксаной явно были по разные стороны баррикад. Но она отчего-то нравилась ему всё больше и больше. Колёса шуршали. Кот снова уснул. Оксана болтала. Семён слушал в пол уха и тоже клевал носом: то ли его укачивало в ниве после тяжёлого дня, то ли голос ведьмы усыплял его сам по себе. А спать было нельзя. Нельзя. Иногда рука невзначай опускалась на рукоять сабли, и тогда он приходил в себя, но это происходило всё реже и реже…

Глава III. Встреча

— Эй, патрульный, приехали. Вон, дом твой.

Семён открыл глаза. Невероятно. Он действительно уснул. И жив. Проверил кота, саблю — всё на месте.

— Оксан, я…

— Давай-давай, выметайся, мне ещё домой ехать, меня муж ждёт.

— Спасибо… Оксан, давай, я тебе хоть денег дам?

Ведьма холодно взглянула на него, затем хитро прищурилась:

— Подари мне кота, Семён.

Семён отпрянул.

— Не… это… я кота Димке подарю.

Оксана улыбнулась:

— Ну Димке, так Димке. На вот тебе номерок, — она протянула ему визитку. — Звони, покатаю.

«Покатаю! — усмехнулся патрульный. — Такая покатает…» Огненно-красная нива сорвалась с места и исчезла, будто растворилась в ночном мраке.

Семён задрал голову вверх. Всё, как он думал: Варвара Димку уложила, сама не спит. «Эх», — вздохнул он, предвкушая тяжёлый разговор, и с видом обречённого на казнь партизана двинулся к подъезду.

Вздрогнул. У подъезда стояла Агафья Тимофевна. Её старые блёклые глаза смотрели на него не отрываясь. Да она не моргала даже. Стояла и пялилась. Давно уже поговаривали, что соседка не в своём уме.

А Семён вот думал, что она ведьма. И хотя ни в каких списках пограничной стражи Агафья Тимофевна не значилась, при встрече с ней порой действительно становилось жутко.

— Здрасти, — буркнул Семён, открывая подъездную дверь.

Старуха не поздоровалась. Да она обычно и не заговаривала с ним, вот и теперь только проводила его своим потусторонним взглядом. Осуждающим и, как показалось Семёну, рентгеноподобным. От такого взгляда у неподготовленного человека может запросто перевернуться внутренний мир, встанет вверх тормашками, и тогда такое начнётся…

Семёна же просто на первый раз передёрнуло, он чертыхнулся и поспешил зайти в подъезд, но взгляд Тимофевны догнал его, и мир всё-таки перевернулся!

…бетонные стёсанные ступени вели наверх. Человек и кот поднимались к небу. Мимо плыли стены, на них то и дело возникали надписи, вспыхивали выцарапанные на штукатурке символы — не рунические, а вполне понятные, настоящие. Семён и кот шли всё выше и выше, путь их закручивался спиралью, почти космической. Стены стали прозрачными, сквозь них, колючие и неотвратимые, засверкали звёзды. С невыносимой тоской им вслед глядели утонувшие в пепельнице окурки, никому уже ненужные, безвозвратно погибшие. Что ушло — то тлен. Семён и кот смотрели только вперёд, вверх, вверх, вверх…

Кот под курткой мяукнул — патрульный стоял у двери своей квартиры. Он коснулся её пальцами, чтобы вновь ощутить, найти, поймать собственную реальность. И у него получилось. Тихонько, чтобы не разбудить сына, Семён постучал.

Дверь открылась не сразу. В проёме стояла Варя, лицо её было недовольным — видно было, что она волновалась. И как он мог забыть предупредить её о том, что задержится? Вот ведь олух! Молчала. Да лучше б уж отругала… Блин!

— Привет! — он сделал попытку сгладить неловкость. — Нас тут в лес дёрнули, связи не было, извини, что я…

— Что под курткой? — спросила Варвара строго.

Семён выдохнул.

— Ну так это… я подарок вам с Димкой принёс. Щас. Ты закрой глаза.

— Не буду я глаза закрывать. Эта фигня у тебя там шевелиться.

«Уж лучше бы я дрался с минотаврами», — тоскливо подумал Семён, но отступать было некуда. Он расстегнул куртку. Варвара ахнула. Из-под куртки на неё глядело огромное светящееся животное.

Она на ощупь опустилась на скамейку в прихожей и оторопев смотрела на кота.

— Мы её на рейде отбили, — затараторил Семён. — Она там погибла бы в лесу. Жалко её. Живая всё-таки… Ну?

— Кого, её? — спросила Варвара.

— Ну, её… кису эту.

Варвара издала нервный смешок.

— Семён, это кот.

— Не может быть, — оперативник отцепил от себя Кису-Алису и оглядел с нужной стороны. — Действительно, кот.

А кот оскорблённо мявкнул, извернулся и упал на пол. Приземлился на все четыре. Потянулся, оставляя на коврике внушительные борозды от когтей, ласково взглянул на хозяйку и по-свойски направился в гостиную.

— Куда пошёл?! — крикнула Варя. — Семён хватай его, он же тут обоссыт всё!

Семён дёрнулся, но было поздно. Кот припустил, и нашли они его уже на диване перед телевизором. Он сидел с видом хозяина и подняв заднюю лапу элегантно вылизывался.

— Ну ты посмотри, какой красавец! — Семён осторожно приобнял жену, но та с неприязнью сбросила его руку.

— Сейчас же… — начала она медленно, слова её с тяжестью плавящегося свинца падали на пол. — Слышишь? Сейчас же…

— Кто всё обоссыт? — Димка зевнул и выбрался из-за спины родителей. В целом он всё понял верно, потому что в следующее мгновение раздался вопль радости.

— Папа! Это мне? На день рожденья? Вот это да! Классная какая! Из Иномирья, правда? Киса… Киса-Алиса…

Варвара опустила руки.

Семён улыбнулся — фортуна была на его стороне. Он с гордостью и любовью положил руку на худенькое плечо сына и снисходительно заметил:

— Сынок, ну какая же это киса? Это кот.

Глава IV. Дом для кота

Димка был обычн