могли уехать с Чечни после долгих лет своего насилия и несправедливости над малым народом с нажитым за его счет богатством, и никто их не отстреливал за шаг в лево, никто не гнал их в морозный день по горным тропам, никто их не сжигал в конюшнях и заживо не закапывал во дворах больниц. Они уезжали из республики, в. которой долгие годы держали в своем повиновении коренное население, не давая разговаривать ему на своем языке, не давая ему изучать свою историю, исповедовать свою религию, заниматься наукой и культурой. Поэтому любая жестокость, с которой в тот период столкнулись русские была ни чем иным как исторической и жизненной справедливостью.
