Оглавление

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения являются случайными.

Пролог

Маги всегда жили среди людей. Их империи существовали параллельно человеческим. Они так же расцветали, так же гибли. Одни империи угасали естественным путём, а другие умирали по вине самих магов, увлекшихся тёмной стороной колдовства.

В начале девятнадцатого века из-за чёрной магии одна из таких империй за Уралом пала. А на исходе столетия в деревне Новоильинка в семье магов Алевтины и Павла Вороновых на свет появился сын по имени Виктор. Этот юный маг вырос с мечтами о возвращении своему роду величия и славы, он жаждал могущества, власти и бессмертия. И вот однажды, когда его родители уже ушли в мир иной, ему удалось добиться желаемого: в неделю, предшествующую дню летнего солнцестояния и считавшуюся языческими славянами временем разгула тьмы, он провёл необходимые обряды и получил небывалую силу, возвысившую его над остальными, а также вечную жизнь.

В борьбу за магическую силу Виктор тогда невольно втянул остальных колдунов, живущих в Сибири, и волколаков, каждый из которых в результате добился своего уровня силы и вечной жизни. Почти все они пошли за Вороновым и вместе образовали новую империю. Они возвели новые селения, обрели влияние среди людей, стали процветать. Но длилась вся эта идиллия недолго. Неподалёку от Новоильинского района, где образовалась империя магов и оборотней, находился Красный район, преимущественно населённый вампирами. Большинство представителей этого вида проживали в трёх древних селениях под названием «Красный Угол», «Красная Мельница» и «Красный Источник», в последнем из которых находился священный для них кровавый источник, бивший прямо из земли. Неприязнь возникла между последователями Виктора Воронова и вампирами из Красного района, они стали враждовать, конфликтовать, вступать в вооружённые столкновения. Уже очень скоро неприязнь переросла в полноценную войну.

Вампиры на волколаков ходили с серебряными пулями, чародеев уничтожали без труда, а на них самих не действовала магия даже самых могущественных колдунов. И стали последние искать способ одолеть вампиров своим колдовством. Организовал Виктор Воронов на разработку такой сильной магии изобретателя Изосимова, тот собрал команду и после долгого научного пути создал то, о чём его просили. Но увы: магия оказалась тёмной. Сам колдовской Сатана явился из своего ада, чтобы предостеречь колдунов от использования такого чародейства, предупредил о наказании за подобные действия. Пришлось магам отказаться от своей блестящей идеи и одолевать вампиров боевым мастерством.

Воевали магические виды долго и тяжко. То одни наступали, то другие. Занимались разведкой, проворачивали целые операции, захватывали земли, освобождали. И в конце двадцатого века заключили перемирие. Целых двадцать лет они прожили без войны, и казалось, что мир в эти земли пришёл навсегда. К тому времени Виктор Воронов уже дважды был вдовцом: первая жена Нина погибла из-за несчастного случая, когда их сыну только исполнилось 8 лет, а вторая по имени Каролина умерла при родах его младшего отпрыска. Жить бы Виктору с сыновьями да жить, но перемирие — это такая хрупкая вещь…

Часть 1. Жертвы

28 июня, суббота

Субботин Владимир, маг

Вова с ненавистью глядел в холодные голубые глаза смазливого парня напротив. Неимоверным усилием воли он сдерживался, чтобы не наброситься на него, дабы, наконец, стереть с противного лица довольную ухмылку. Ира словно догадывалась, какие чувства его сейчас обуревают, и незаметно вцепилась в запястье мёртвой хваткой. Но драться с Владом Вороновым Володя не собирался. И дело не в том, что он опасался отца этого красавчика, — Виктора Воронова молодой Субботин ничуть не боялся, тем более что руководитель Лагеря никогда не закатывал скандалов по поводу того, что его младшему сыну периодически достаётся за его длинный язык. И даже двухлетняя разница в возрасте Вове сейчас не помешала бы: всё-таки они оба уже давно выросли. Просто, как показывала практика, Влад не только умел виртуозно биться в истерике, но и быстро бегал, и отлично лазал по деревьям, — это они все выяснили ещё в детстве. Проще говоря, до этой физиономии надо умудриться добраться.

«Успокойся! — мысленно приказал себе Вова. — Ты слишком бурно на него реагируешь. Ему это нравится».

Молодой маг глубоко выдохнул и разжал кулаки. Так-то лучше. И чего это он так разошёлся? Вова нахмурился, пытаясь привести мысли в порядок. Что там сказал этот высокомерный тип? Ах, да: что боец из него никакой и что во время драки он обычно сам себе наносит травмы.

«… Стоит ли так позориться? — усмехался Воронов. — Если это не попытка суицида, то я искренне не понимаю, зачем тебе принимать участие в этом испытании! Ты же себя угробишь!..».

— А ты прямо такой эксперт, — ответил, наконец, Вова. — Помнится мне, единственное, что ты делал во время драки, — это визжал как девчонка. Тебе ли судить о чьих-то умениях?

Влад тихо рассмеялся. Только этот парень умел смеяться с такой издёвкой, что, как бы ты ни ответил, а всё равно будешь чувствовать себя униженным. Вова опять начал закипать.

— Слушай, Субботин, — вкрадчиво заговорил снова Владислав, — если вдруг случится невероятное чудо, и ты попадёшь в отряд Алана, то не забывай, что Милесский с ребятами — сущие извращенцы. Все это знают. Так что мой тебе совет: побереги зад, — со смешком закончил красавчик.

Теперь не выдержали и остальные парни: в один голос они возмутились. Услышать такое оскорбление в адрес великого воина Алана Милесского! Наглость младшего Воронова поражала.

Самая хладнокровная из всех Ира, которая, кстати, так и не отпустила запястье Вовы, невозмутимо ответила:

— А мой тебе совет, Воронов: шёл бы ты отсюда, пока цела твоя смазливая физиономия.

— Ого… — довольненько протянул Влад. — А что это ты так печёшься о моей физиономии? Понравилась, что ли? — Ира от злости покраснела. — Что ж, неудивительно: приятели-то твои настоящие гоблины, — усмехнулся парень и, посмеиваясь, пошёл прочь от ругающихся ему вслед парней. — Пока, уродцы!

— Ну и гад всё-таки! — с чувством выдохнула Ира.

— Не то слово, — согласилась Алиса.

— Всё же стоило ему врезать, — подавленно произнёс Вова.

— Не стоило, — твёрдо возразил Дима. — Подобные инциденты перед испытанием тебе ни к чему.

Субботин кивнул, хотя с приятелем согласился не до конца: на испытании ему будет нужна холодная голова, а из-за Воронова он теперь беситься будет ещё долго. Дима как будто это понял и протянул ему нож.

— Представь, что это его голова, — кивнул он на сучок ближайшего тополя, выделявшегося на фоне берёзовой рощицы, рядом с которой они находились.

Вова кивнул и сосредоточился. Все сразу отошли от него подальше. Лёгкое движение руки, и нож воткнулся точно в сучок, войдя в дерево почти по рукоятку. Владимир испытал секундное удовлетворение, быстро сменившееся чувством вины. Вздохнув, он поплёлся к тополю.

Род Субботиных относил себя к так называемым земным магам, которые поклонялись самой Природе. Ранить дерево ножом — не самый достойный поступок для земного мага.

— Прости, — прошептал тополю Вова, вытаскивая нож.

Глаза мага засияли таинственным красным светом, он приложил ладонь к разрезу и скоро исправил содеянное. Дмитрий похлопал его по плечу.

— Пошли. Забудь о Воронове — думай об испытании.

Вова улыбнулся через силу. Вся компания двинулась по Вороново к дому Субботиных. Алиса с Ирой завели разговор о том, что можно сделать в полнолуние, и постепенно все в него втянулись, кроме Субботина. Все мысли мага были о предстоящем отборочном испытании в отряд Алана Милесского. Он готовился к нему целый год.

Уже поступая в университет, Володя знал, что желает связать свою судьбу вовсе не с информационными технологиями. Он мечтал стать настоящим воином, профессионалом. Но не убийцей, а защитником. Лучшего способа стать истинным профессионалом, чем войти в состав отряда великих воинов, просто не существовало. Конечно, Вова предпочёл бы поступить на службу к Арсению Серебренникову, но, во-первых, он — не оборотень, а маг, а, во-вторых, Арсений сформировал свою группу во время войны и новых членов набирать не планировал. А вот Алан уже третий год устраивал отборочные испытания в свой отряд. Два новых члена в отряд были отобраны за два предыдущих года, и Вова твёрдо намеревался стать третьим. Прежде он не мог участвовать в испытаниях, так как учился в университете, и его бы просто не допустили, но в этом году… Выпускные экзамены он сдал на этой неделе, и, хоть диплом ещё не получил, в список претендентов его внесли. Испытание состоится завтра.

— Вовка, расслабься: ты всех сделаешь, — шепнул ему Стас, и он заулыбался, качая головой.

— Надеюсь.

Навстречу им попалась Яна Самсонова в ярко-жёлтом летнем платье, внучка члена Собрания Лагеря, Родиона Самсонова. Вся компания с ней вразнобой поздоровалась, и она с улыбкой ответила.

— Классное платье, — похвалила Алиса.

— Правда? — подняла брови Яна. — Спасибо.

— А почему такая реакция? — осторожно поинтересовалась Ира.

— Да я только что Влада Воронова видела. Он считает, что в этом платье я похожа на покойницу.

— О-о-ох, — хором выдохнули молодые люди, выражая тем самым своё отношение к упомянутому магу.

— Да, — весело согласилась Яна. — Он — редкий придурок.

Распрощавшись с ними, повеселевшая девушка пошла дальше. Компания же приятелей вскоре добралась до дома Субботиных. Там они выпили чаю, потом поболтали и повеселились в комнате Вовы. Когда спустя 2 часа парень проводил гостей, он вернулся в свою комнату, переоделся в спортивную форму, подвесил к потолку грушу и принялся боксировать.

Мысли мага были о словах Влада относительно Алана и его бойцов. Подобные порочащие слухи возникли из-за неосторожных высказываний Арсения Серебренникова, чьё неприязненное отношение к Алану было известно в Лагере всем. Была ли в них хоть доля правды, никто не знал. Однако даже отец Вовы, хоть и уважал Алана как воина, никогда не говорил, что эти слухи — наглая ложь. Он не считал Арсения способным на подлость. Такие люди, как Арсений: вспыльчивые, порой допускающие в отношениях с окружающими резкость и грубость, — обычно при этом и прямолинейны, откровенны, поэтому на подлость неспособны, а, значит, в свои слова об Алане Арсений искренне верил. Кроме того, Аркадий Субботин любил говорить: дыма без огня не бывает. Всё это порождало в душе Вовы тревогу.

В комнату постучали. Парень обернулся к двери и улыбнулся матери, появившейся на пороге.

— Опять тренируешься? — ласково укорила сына женщина, выглядевшая лет на тридцать с небольшим. — Может, стоит поберечь силы для завтрашнего дня?

— Я совсем немного, — попробовал оправдаться Вова и отступил от груши. — На самом деле, я пытался выпустить пар.

— Вот как?

— Да. Мы сегодня повстречались с Владом Вороновым…

Владимир рассказал матери о коротком диалоге с Владиславом, постаравшись воспроизвести каждое слово. Тамара Никитична сначала нахмурилась, а затем усмехнулась:

— Парень, конечно, наглец. Уж не знаю, как Виктор его воспитывал, но он порядком напортачил. Однако знаешь что: ты никогда не обращал внимания на то, что Влад всегда говорит тебе совершенно абсурдные вещи? Все знают, что ты — отличный боец и у тебя огромные шансы попасть в отряд Милесского. И ты сам прекрасно это знаешь. Володя, родненький мой, не поддавайся на его провокации. Он несёт полную несусветицу и, думаю, сам понимает это. Хорошо?

— Ладно, — улыбнулся Вова и, поддавшись порыву, приблизился к маме. Она его крепко обняла и поцеловала, тоже улыбнувшись ему со всей теплотой, на какую была способна. — Мне стало легче, как всегда. Спасибо, мамуля. Просто знаешь, когда он это всё говорит, у него такой тон…

— Представляю, — кивнула женщина. — Парень — мастер унижать, и это мастерство он оттачивал всю жизнь. Что уж сделаешь?

Вечером, за ужином, Субботины собрались за столом всей семьёй. Аркадий Савельевич (мужчина, которому с виду нельзя было дать больше тридцати шести лет) первым делом осведомился, как провела свой день супруга, а потом обратился к сыну. Вова рассказал о визите друзей и с неохотой сообщил о стычке с Владом Вороновым.

— Ради Бога! — простонал отец. — Не обращай ты внимание на этого глупого парня!

— Я стараюсь!

— Надеюсь. — Глава семьи вздохнул. — Честно сказать, я вообще не понимаю этого Влада. Разве обычно у насмешников вроде него не бывает группы поддержки, которая смеётся над всеми его шутками? А у него совсем нет друзей. Он всегда один.

— Наверное, ему хватает Дениса и его компании, — предположила Тамара Никитична.

— Или не нашлось тех, кто готов смеяться над его идиотскими шутками, — мрачно добавил Вова.

— А, может быть, он просто привык к одиночеству, — задумчиво проговорил Аркадий Савельевич. — Он никогда не отличался общительностью. Не знаю.

— Да уж, — вздохнула Субботина. — Ну да Бог с ним. Много чести. Лучше расскажи, как ты провёл день.

Весь день глава семьи провёл в офисе Собрания: Субботин-старший входил в состав Палаты Старших Собрания Лагеря и был уважаемым человеком. Его рассказ много времени не занял. Под конец отец упомянул, что видел Дениса Воронова.

— … В кабинете у себя был. Весь в делах. На дворе суббота, а ему никак не отдыхается.

— Бедный Денис, — вздохнула Тамара Никитична. — Хоть бы женился ещё раз. Жаль всё-таки, что они с Настенькой развелись. Такой хороший парнишка…

— Парнишка! — хохотнул Вова. — «Парнишке» уже под девяносто лет!

Вся семья разразилась смехом.

— Ну и что! — упрямо ответила мама, улыбаясь. — А для меня он всегда будет парнишкой!

— Понятное дело, — кивнул Владимир. — Для тебя и я — вечный младенец.

— Ну уж не младенец…

Вскоре ужин подошёл к концу. Мама стала убирать посуду, а отец поднялся из-за стола.

— Папа, стой! — вскочил Вова. — Я хотел поговорить с тобой. Это насчёт завтрашнего испытания.

— А что такое? — поднял брови Аркадий Савельевич.

— Ты считаешь… мне не стоит вступать в отряд Алана? Эти слухи про него… Что он за человек?

— Ах, ты об этом… Да, когда ты попадёшь в отряд Алана, я буду беспокоиться о тебе, но, если бы ты попал в группу Арсения, я бы тоже за тебя переживал, хоть и чуть меньше. Алан действительно странный человек, но и Арсений — не более понятный, как и Денис Воронов, как и многие другие. Ни про кого нельзя сказать ничего с уверенностью. У каждого есть свои скелеты в шкафу и скрытые мотивы, поэтому тебе придётся самому выяснить, что он за человек. В любом случае, ты всегда сможешь уйти с этой работы. Верно?

— Верно, — кивнул парень, успокоившись.

— Давай, мы не будем полагаться на сплетни, а думать только своей головой. Хорошо?

— Хорошо.

Отец похлопал его по плечу и покинул кухню.

Утром, волнуясь, Вова вошёл в спортивный зал, где должно было проходить испытание. Целая толпа претендентов на место в отряде Алана уже находилась здесь. Возраст у желающих был самый различный — среди прочих Субботин узнал Леонида Левицкого, двоюродного брата Дениса Воронова по линии матери. Оглядев всех и поздоровавшись, парень встал с краю, поближе к окнам. Мимо прошла группа оборотней под предводительством Арсения. Серебренников махнул Владимиру рукой и с улыбкой показал большой палец, словно подбадривая. Молодой маг удивился, поэтому улыбнулся в ответ не совсем уверенно и помахал рукой. Он почему-то не думал, что Арсений одобрит его выбор и был приятно поражён.

Спустя 3 часа Вова словно в тумане пожимал руку Алану Милесскому, который поздравлял его с приёмом на работу. Аплодировали Субботину члены отряда Алана (особенно самые молодые — Дима и Максим) и даже многие соперники, а он только растерянно улыбался, с трудом веря в свершившееся.

— Я знал, что ты — отличный боец, но даже не подозревал, насколько, — перекрикивая шум, признался Алан. — Добро пожаловать в мой отряд. Мы сработаемся. Я уверен.

Володя смотрел на своего будущего начальника: высокого, стройного красавца с каштановыми волосами и серо-голубыми глазами, который доброжелательно ему улыбался, — и приходил к выводу, что сделал правильный выбор. Этот мужчина выглядит вполне нормальным человеком.

28 июня, суббота

Галина Егоровна, ведьма

Галина Егоровна работала уборщицей в особняке Вороновых около двадцати лет. В нынешней команде, отвечающей за порядок внутри дома, она была самым давним работником.

Обычно по выходным дням уборщицы отдыхали, но, так как вчера Галина Егоровна из-за плохого самочувствия отпросилась у главного Воронова, то сегодня пришла всё-таки выполнить работу, хотя её к этому никто не обязывал. Сначала она зашла и поздоровалась с «девочками» из кухни, а потом переоделась в подсобке и, взяв весь инвентарь, поднялась на четвёртый этаж.

Время было послеобеденное, солнце стояло высоко и хорошо освещало коридор. Первым делом Галина Егоровна вошла в святая-святых — покои Виктора Воронова. Убирала там очень тщательно, дабы порадовать дорогого начальника. Когда протирала пыль с окна, увидела, как из здания, где располагались кабинеты членов Собрания, вышла Яночка Самсонова в жёлтом платьице. Очень вежливая, кстати, девочка.

Галина Егоровна уже мыла пол в комнате Виктора Павловича, когда по коридору пулей пролетел Владислав и хлопнул дверью своей комнаты. Женщина расстроилась, представив, как придётся просить дерзкого мальчишку разрешить помыть в его комнате.

Закрыв покои Виктора Павловича, ведьма услышала звон битого стекла из комнаты Владислава и против воли сжалась и притихла, но ни ругани, ни криков, ни других звуков разрушения не последовало. Чуть успокоившись, Галина Егоровна пошла убирать у Дениса Воронова, но между делом прислушивалась в надежде, что голубоглазый красавчик уйдёт из своей комнаты. Напрасно тратила силы.

Медленно женщина прошла в конец коридора и в нерешительности остановилась у двери ненавистной комнаты. Конечно, можно было пока убрать в остальных пустующих комнатах, предназначенных для важных гостей, но она привыкла сначала обходить жилые комнаты, требующие по-настоящему тщательного ухода, а уже потом заниматься оставшимися. Постояв минуту, Галина Егоровна всё-таки не нашла в себе сил обратиться с просьбой к высокомерному Владиславу и уже решила изменить заведённому порядку, как вдруг дверь перед её носом так резко распахнулась, что она отшатнулась от испуга. Злой как чёрт парень наградил её коротким колючим взглядом и, не сказав ни слова, вернулся в комнату. Только спустя мгновение женщина осознала, что дверь он открыл специально для неё: разрешил войти и убрать. Неуверенно она переступила порог.

Комната казалась светлой за счёт стен, выкрашенных в кремовый и песочный цвета, линолеума цвета светлого ореха и мебели из выбеленного дуба. Плинтусы и гардины в противоположность стенам были тёмно-коричневыми. У левой стены стояли стеллаж, небольшой рабочий стол с изогнутым деревянным стулом, высокий комод. Справа от входа, вдоль стены, в которой находилась дверь, стоял шкаф. В правой стене располагалась дверь, ведущая в ванную, к этой же стене изголовьем впритык стояла просторная кровать, а следом за ней туалетный столик с большим зеркалом. Всю противоположную входу стену занимало высокое и широкое окно, занавешенное полупрозрачной белой шторой.

Никаких разрушений Галина Егоровна при беглом осмотре не обнаружила. Тем временем Влад схватил с комода книгу, быстро открыл створки окна и, вскочив на подоконник, выпрыгнул наружу. Ведьма невольно схватилась за сердце — четвёртый этаж всё-таки! — и поспешила к распахнутому окну. К её облегчению, парень преспокойно подбежал к растущему во внутреннем дворе тополю, залез на него и с удобством устроился среди ветвей.

Женщина сама себе покачала головой. Стоило ли переживать? Ни один маг не разобьётся, спрыгнув с четвёртого этажа! Однако тех, кто решится проверить это, найдётся немного, и Владислав один из них. Наверное, он твёрдо верил, что останется после этого жив-здоров, когда совершал свой первый прыжок, а иначе бы вряд ли решился: о его трусости в Лагере ходили чуть ли не легенды.

Галина Егоровна отошла от окна и принялась за дело. Против воли она думала о хозяине комнаты.

Ещё в самом начале, когда Влад только появился в Вороново в возрасте пяти лет, он здоровался с ней и даже обращался по имени-отчеству. Его явно этому учили, но очень скоро всё это куда-то подевалось. Попытки поговорить с ним мальчик воспринимал в штыки, постепенно начал грубить, а уж прикоснуться к себе — тем более не давал, словно прикосновения женщины её положения оскорбляли его до глубины души. Вскоре он уже на весь персонал смотрел свысока, а к подростковому возрасту начал вести себя порой по-хамски. Похоже, что первоначально Владислава воспитывали как обычного ребёнка, а здесь он узнал, что является членом едва ли не королевской семьи, и возомнил о себе невесть что.

Пятилетний Влад был невероятно хорошеньким мальчиком, но при этом имел отталкивающую манеру вести себя. У него был странный испытующий и даже как будто расчётливый взгляд. Смотрел он на всех холодно и равнодушно — отсутствовала у него нормальная детская живость. Никакого любопытного огонька в глазах, ни смены эмоций, ни смеха, ни улыбок, ни желания общаться. К сверстникам его не слишком-то тянуло, участвовать в групповых играх он не стремился, не любил играть по правилам — одному ему нравилось больше. Он словно с самого детства корчил из себя взрослого, который выше всей этой ребяческой возни. И, кстати, очень быстро он облюбовал тот самый тополь, на котором сейчас читал книгу.

Галина Егоровна аккуратно выглянула в окно и убедилась, что Владислав всё ещё восседает на своём дереве. Замкнутый он всё-таки парень. Себе на уме, как говорится. И вруша, кстати.

Женщина как раз собиралась ему поменять бельё и вспомнила почему-то, как утром после его шестого дня рождения обнаружила, что его свежее постельное бельё в каких-то коричневых пятнах: то ли в засохшем томатном соке, то ли в сладкой газированной воде, то ли в мороженом или креме. А когда она спросила его, что это такое, он с обмороженным лицом заявил, что понятия не имеет, что это не он сделал. Тогда его ложь всерьёз возмутила Галину Егоровну: ведь ему только-только 6 лет исполнилось, а он уже со спокойной совестью врёт! Она попробовала всё же добиться от него правды, но лишь нарвалась на грубость. В тот раз Денис Воронов услышал, как они ругаются, и увёл Влада, чтобы образумить. После этого мальчик некоторое время женщине не грубил. А вот пятна вроде тех она периодически обнаруживала на его постельном белье, но уже не спрашивала, откуда они взялись. Она уже и сама догадалась, откуда: Влад по ночам, видимо, поедал в постели сладости, хотя перед всеми делал вид, что сладкое его не интересует, и ни разу не похвалил поваров за старание.

Галина Егоровна закончила менять бельё, заправила постель, домыла пол и с облегчением покинула комнату. Что Влад разбил, она так и не поняла.

Через 3 часа ведунья убрала во всех комнатах на этаже, кроме двух запертых, ранее принадлежавших жёнам Виктора Воронова. Эти комнаты невольно привлекали Галину Егоровну, как и всё недоступное. Однако они были заперты много лет, и в них никто не входил после смерти хозяек. Так решил Виктор Павлович. Он слишком болезненно переживал кончины обеих своих супруг.

— Галина? — послышался удивлённый голос. На этаже показался руководитель Лагеря — мужчина с седыми волосами, тёмно-карими глазами, изогнутыми губами и, в целом, некрасивым лицом, в котором однако были видны интеллект и сила. — Здравствуй. Что ты здесь делаешь?

— Здравствуйте, Виктор Павлович, — заулыбалась женщина. — Да вот: в комнатах у вас прибрала.

— Ну зачем же ты? — мягко укорил её Воронов. — Совсем необязательно было. Но спасибо, конечно. Как себя чувствуешь?

— Много лучше. Благодарю.

Маг ей улыбнулся, но, бросив взгляд в конец коридора, помрачнел.

— С ним проблем не было? — спросил он.

Галина Егоровна сразу поняла, что Воронов имеет в виду младшего сына, и спокойно ответила:

— Нет, Виктор Павлович. Он даже сам мне комнату открыл сегодня и ушёл.

— Не грубил?

— Нет. Ни слова не сказал.

— И не поздоровался? — догадался проницательный мужчина.

— Ах, это! — Женщина легко махнула рукой. — Он уже много лет со мной не здоровается. Я и внимание обращать давно перестала.

Виктор Павлович сокрушённо покачал головой.

— Совсем не меняется парень, — тихо сказал он. — Надо с ним что-то делать. Надо делать. Я подумаю об этом.

— Ну что вы, Виктор Павлович? — удивилась ведьма, но маг лишь попрощался с ней и с задумчивым видом исчез в своей комнате, а скоро с чистой совестью домой ушла и она.

2 июля, среда

Толмачёва Стелла, ведьма

Рабочий день был в самом разгаре. Стелла третий день как вышла из отпуска, и этот двухмесячный отдых уже казался ей очень далёким воспоминанием. На столе — ворох бумаг, в голове — куча мелких проблем, и бесконечное дребезжание звонящего телефона.

— Шеф у себя? — осведомился вошедший начальник юридического отдела.

— У себя, — кивнула женщина, бросив на него короткий взгляд.

Мужчина вошёл к начальнику, а Стелла продолжила печатать ответ, набросанный на черновике Денисом Викторовичем. Почерк, по счастью, у Воронова-среднего был красивый и разборчивый.

В приёмной появился Владислав и целенаправленно устремился к двери, ведущей в кабинет старшего брата.

— Там Гуляев, — громко сообщила Стелла.

— И что? — осведомился парень, всё-таки остановившись в метре от двери.

— Нельзя. Денис Викторович искал его с самого утра, так что у них важный разговор.

Влад насмешливо фыркнул и помотал головой, иронично подняв брови.

— То, как ты печёшься о его покое, прямо умиляет, — с довольной ухмылкой сказал он и медленно двинулся к её столу.

Ведьма наградила его холодным взглядом и продолжила стучать по клавиатуре. Мгновенно сосредоточившись на деле, она перестала замечать что-либо вокруг.

— Что делаешь? — совсем рядом раздался голос Влада.

Стелла вздрогнула и, чуть повернув голову в сторону, обнаружила его лицо в метре от себя. Облокотившись на стол, парень пристально глядел на неё ярко-голубыми глазами.

— Ответ на запрос набираю, — машинально ответила женщина, но тут же вынырнула из своих мыслей: — Эй, ты куда? Отдай сейчас же!

Красавчик разглядывал листок, с которого она набирала текст. Когда ведьма попробовала выхватить его у него из рук, он тут же отодвинул руку подальше от неё, продолжая глазеть на лист. Стелла, злясь, изобразила вялость, а потом резко подпрыгнула на стуле, попытавшись вырвать бумагу из его пальцев, но манёвр не сработал: Владислав отреагировал и мгновенно выпрямился, поэтому до листочка она не дотянулась.

— Ух ты! — воскликнул парень, изображая похабный интерес. — Какая ты резвая! Мне нравится.

— А мне плевать, — отрезала женщина и устало вздохнула. — Ну что за детский сад? Отдай черновик. Ты мне мешаешь работать.

— А что ты так переживаешь? — сюсюкающим тоном спросил он. — Денис Викторович будет тобой недоволен? Не хочешь огорчать своего начальника, да? Любишь его?

— Я довольна своим начальником, — отчеканила Стелла. — Спасибо. Отдай листок.

Прекратив придуриваться, Влад со вздохом протянул лист. Женщина раздражённо выдернула его, едва не порвав.

— Ничего-то ты не понимаешь, моя дорогая, — псевдоласково сказал парень, вновь облокачиваясь на её стол. — Между прочим, я пытаюсь тебя простимулировать.

— Да ты что? — с издёвкой осведомилась колдунья, расправляя теперь уже измятый черновик.

— Именно так! — с неестественным энтузиазмом подтвердил маг. — Вот обучилась бы ты высшей магии, и без труда бы отняла у меня свою драгоценную бумажку!

— Сам сначала обучись высшей магии.

— Да на кой она мне чёрт? — отмахнулся Влад. — Я — Воронов, магических сил у меня и без того предостаточно. Только время зря тратить. Да и ведь это… скукотень редкая.

Стелла хмыкнула, снова начав печатать. Скукотень редкая? Выходит, Денису не удалось перетянуть брата в свои ряды.

Денис Воронов являлся самым сильным высшим магом Лагеря магов и оборотней. Равных ему не было ни раньше, ни сейчас. Он одним из первых начал осваивать высшую магию, и в те времена она не была популярна, ей не обучали как сейчас. Денис изучал её самостоятельно, без подсказок, и оттого его успехи восхищали всех ещё больше.

Высшая магия являлась особым разделом магии, находилась на ином уровне, чем обычная. Если простая магия доставалась колдунам от рождения, и её сила зависела целиком и полностью от происхождения, то высшей магии надо было учиться, но зато мощь любого высшего мага превосходила силу самого Виктора Воронова. Эту тонкую материю тому, кто не владеет ею, ощутить было сложно, она походила на лёгкое дуновение ветра. Простой чародей мог увидеть высшую магию, только если того желал использующий её колдун. Высшая магия открывала для ведьмы, взявшейся за её освоение, новые горизонты, была безгранична и позволяла каждому найти что-то новое, однако последователей у этого учения никогда не находилось много. Основывалась высшая магия на силе любви и годилась для созидания и защиты, а потому магам с корыстными или другими злыми намерениями она не давалась. Но это вовсе не значило, что высшие маги — безобидные и слабые создания. Охваченный праведным гневом высший маг мог вселять в сердца людей ужас и трепет. Только когда он показывал истинное лицо, окружающие могли по-настоящему ощутить его силу — в обычном состоянии энергия такого мага была приглушена, и он производил впечатление колдуна со средними способностями.

Из потенциала, которым высшая магия особенно привлекала, больше всего выделялись возможность общаться с животными и превращаться. Однако умели и то, и другое только очень сильные высшие маги. Лишь у самых способных был так называемый «преобраз», и находил его каждый с трудом. Денис Воронов нашёл свой преобраз ещё в возрасте четырнадцати лет. Превращался высший маг в скорпиона, что в Лагере было известно всем. Кроме того, он умел проходить сквозь стены, на что не был способен никто из высших магов и чему немало завидовали.

Почти все высшие маги что-то открывали или изобретали, и Воронов-средний не являлся исключением: он уже много лет искал способ «отключить» ген вечной жизни и вечной молодости. Его исканий в Собрании многие не одобряли (особенно отец), но авторитет его от этого среди магического населения не упал. В Лагере Дениса искренне уважали. Многие мечтали видеть его в составе Собрания, однако Виктор Воронов не позволял сыну войти в состав ни одной из Палат, поэтому тот уже много лет оставался всего лишь неизменным секретарём Собрания. Основной его работой всю жизнь были торговые дела Лагеря. Так оставалось и по сей день.

— Слушай, а ты сегодня отлично выглядишь, — опять заговорил Владислав, взяв на этот раз доверительный тон. — Такая стильная, строгая, недоступная — настоящая леди. Денису, наверное, нравится. Он любит ухоженных женщин.

Стелла закатила глаза, осознав, что он вернулся к своей любимой теме. Парень тихо и удовлетворённо засмеялся.

— У тебя совершенно несмешные шутки, — заметила утомлённая его присутствием женщина. — И со своими намёками ты мне уже надоел. Либо ты сейчас же отсюда уходишь, либо ведёшь себя как обычный посетитель: садишься на диван и молча ждёшь, когда тебя впустят! — едва не сорвавшись на крик, поставила она ультиматум.

Владислав, изобразив глубокую обиду, выпрямился и прошёл к диванам, расположенным напротив стола секретаря.

— Это была не шутка, а комплимент, дорогая Стеллочка, — заявил он, усаживаясь лицом к входной двери.

— Если ты ещё раз назовёшь меня Стеллочкой, я в тебя что-нибудь кину, — вполне серьёзно предупредила колдунья.

— Не попадёшь ведь, — широко улыбнулся парень.

Стелла наградила его красноречивым взглядом, в котором яснее ясного можно было прочитать, что она уж постарается не промахнуться. Воронов хихикнул и постарался подавить улыбку. Женщина вернулась к работе.

Сколько Стелла работала секретарём Дениса Воронова, столько его младший брат и намекал на то, что она неравнодушна к своему начальнику. Это была его излюбленная тема для насмешек. Так уж вышло, что до Стеллы Денис Воронов сменил шестерых секретарей. Первые двое были у него довольно давно, и каждая из них проработала не меньше двадцати лет, а затем появились те четверо, которые без конца вешались ему на шею и долго здесь не проработали. Стелла стала седьмой. Она была замужем и в браке имела сына. Своего мужа она горячо любила и оставалась ему неизменно верной. Поначалу к ведьме здесь пытались клеиться, но она всегда отвечала категорическим отказом на любое предложение и заслужила себе соответствующую репутацию. Именно поэтому похабные намёки Владислава на то, что она пытается окрутить Дениса, Стеллу возмущали до невозможности. Она уже и отвечать ему пробовала, и игнорировать его, но он никак не оставлял её в покое.

Закончив набирать текст, колдунья распечатала документ и только тогда заметила, что Влад, оказывается, злится. Ярость исходила от него волнами. Пальцами он стучал по подлокотнику, а нога, которую он закинул на вторую, дрыгалась как-то нервно, словно он пинал кого-то невидимого. Весь его вид излучал агрессию.

Стелла про себя удивилась такой резкой смене настроения: ещё 3 минуты назад он веселился. Решив не обращать внимания на своего неадекватного посетителя, женщина сосредоточилась на работе.

Через 5 минут в приёмной появился Виктор Воронов.

— Здравствуй, Стелла! — поздоровался он.

Женщина едва успела ответить на приветствие, как Влад воскликнул с широкой улыбкой:

— Привет, папуля!

Получилось это у него как-то нагло и высокомерно.

— О, Влад, — слегка удивился Виктор Павлович. — Здравствуй. Тоже к Денису? — И, тут же отвернувшись, спросил у Стеллы: — Он у себя?

— Да. С ним Гуляев.

— Ничего страшного, — мгновение подумав, решил мужчина. — Я всего на пару слов.

Широким шагом он приблизился к двери и распахнул её, заглянув внутрь.

— Денис! — громко позвал маг и чуть тише сказал: — Здравствуйте. — А, поприветствовав Гуляева, вновь заговорил громко, обращаясь к сыну: — Заседание Собрания перенесли на завтра, на два часа дня, так что сегодня можешь заниматься своими делами. Хорошо?

Стелла расслышала из кабинета приглушённое «хорошо» от Дениса, после чего Виктор Павлович закрыл дверь кабинета и покинул приёмную. И ведьма, и Влад проводили его глазами.

— До чего же это мило, — пропел голубоглазый парень. — Такой он заботливый!.. Мог бы и по телефону сказать.

Колдунья не сдержалась:

— По-моему, если у вас с братом хороший отец, это не повод для недовольства!

Молодой маг перевёл на неё взгляд, и его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— Ты такая правильная девочка, Стелла. Любо-дорого смотреть. Родителей надо уважать, да?

— Да.

— А я не хочу никого ни любить, ни уважать, — откровенно признался Воронов.

— Разумеется, — кивнула Стелла. — Поэтому и тебя никто не любит и не уважает.

Парень издевательски расхохотался.

Через пару минут из кабинета Дениса вышел начальник юридического отдела. Женщина едва обратила на него внимание и углубилась в бумаги, а, когда спустя минут пять подняла голову, с удивлением обнаружила, что Владислав всё ещё сидит на диване и не спешит войти к брату в кабинет. Сначала она решила, что это не её дело, но и через минуту парень не шелохнулся — взгляд его был устремлён в никуда.

Стелла неуверенно позвала его по имени — он не отреагировал. Она позвала ещё раз и на этот раз громче, но вновь безрезультатно. В третий раз ей самым натуральным образом пришлось заорать, и вот тогда маг очнулся.

— А? Что? — растерянно осведомился он.

— Ты к Денису идти собираешься? — терпеливо поинтересовалась колдунья, дивясь про себя его беспомощному и грустному виду.

— Куда? — переспросил Влад и ещё секунд пять моргал, тупо глядя на неё, а затем, наконец, пришёл в себя. — А! К Денису. Да, собираюсь.

Он встал с дивана, и в тот же миг дверь заветного кабинета раскрылась, и на пороге показался Денис Воронов — красивый брюнет с тёмно-зелёными глазами.

— Влад! — радостно воскликнул высший маг. — Я слышал, как Стелла кричала твоё имя. Ты ко мне?

— Нет, я к Стелле, — невозмутимо ответил Владислав, шокировав бедную секретаршу. — Два месяца её не видел, соскучился — вот и пришёл проведать.

На короткое мгновение Денис впал в ступор, а потом мягко рассмеялся и со смущённой улыбкой уточнил:

— Я задаю глупые вопросы?

— Именно, — кивнул парень и с лёгкой улыбкой проскользнул мимо старшего брата в его кабинет.

— Ты перепугал Стеллу! — весело крикнул ему вслед высший маг, улыбаясь своей секретарше.

— Я заметил! — донеслось из кабинета, после чего послышался довольный смех.

И вот он снова смеётся. А ведь совсем недавно казался очень грустным! Что это за резкие смены настроения?

— Порядок? — осведомился Денис у женщины, и она кивнула. — Стелла, не пускайте к нам, пожалуйста, никого. Ладно?

— Ладно, — пообещала Стелла.

Начальник ей мягко улыбнулся и закрыл за собой дверь кабинета. Ведьма нахмурилась, не понимая, почему именно сейчас Денис принимает брата. За те дни, что отработала после отпуска, Стелла заметила, что с бизнесом какая-то проблема. Денис Викторович показался ей всерьёз озабоченным, и по обрывкам его фраз у женщины сложилось впечатление, что причиной проблемы стали несвоевременное вмешательство Виктора Павловича в дела и использование им денег компании в личных целях. Разве сейчас подходящее время, чтобы уделять внимание брату? С другой стороны, высший маг никогда не жалел времени на дела и отдыхал, пожалуй, мало, поэтому обвинять его в бездеятельности низко.

Весь оставшийся день народ толпился в приёмной Дениса Воронова, пытаясь проникнуть в его кабинет, и Стелле приходилось всячески отбиваться, дабы выполнить указание начальника. Не слышать, что к нему пришли, зеленоглазый колдун не мог, однако не смилостивился ни над кем, что могло означать лишь одно: то, ради чего он закрылся с младшим братом, важнее этих людей с их разговорами и документами.

Ушёл Влад из кабинета старшего брата за 10 минут до окончания рабочего дня. Ведунья выключала технику, когда открылась дверь, и на пороге показался измотанный Денис. Секретарша поглядела на него с сочувствием.

— Нет-нет, Стелла, — с усталой улыбкой сказал мужчина, — не жалейте меня. Оно того стоило. Первый продуктивный день за последний, наверное, месяц.

— Нашли решение проблемы? — догадалась Толмачёва.

— Направление выбрано, да. Теперь осталось додумать детали стратегии. Мне нужны были совет и свежий взгляд на вещи. Иногда я перестаю видеть элементарное. — Высший маг покачал головой: — Всё-таки сумасшедшая у нас семейка. Всё наизнанку. Обычно, если между братьями большая разница в возрасте, старшие решают проблемы младших. У нас же Вороновых всё наоборот: младший брат помогает мне решать мои проблемы, а к своим и близко не подпускает. Не дикость ли?

Стелла доброжелательно улыбнулась и не стала ничего отвечать. В тишине громко тикали часы.

— Денис, у Влада всё в порядке с психикой? — в шутку спросила женщина, чтобы как-то нарушить паузу. — А то у него такие резкие смены настроения…

Начальник от этих слов искренне встревожился.

— Думаете? Мне кажется, я тоже замечал что-то такое…

— Я пошутила, — виновато сообщила секретарша.

Воронов смущённо рассмеялся, однако тревога из зелёных глаз не улетучилась. Ему было неловко, что ведьма ощущала кожей.

— Стелла, Влад ничем не обидел вас сегодня? — тихо спросил высший маг.

— Нет, — чуть поразмыслив, ответила Толмачёва. — Пожалуй, он ещё ни разу не обидел меня всерьёз, хотя выводить из себя у него талант. Влад имеет крайне раздражающую манеру вести себя. Кроме того, у него напрочь отсутствует понятие о том, как можно вести себя со старшими, а как — нет. Вы это понимаете?

Денис приоткрыл рот, намереваясь оправдываться, но в какой-то момент передумал и избрал иную тактику:

— Стелла, согласитесь, что в нашем Лагере это понятие сложно сохранить? — попытался он отшутиться. — А сформировать его здесь — ещё сложнее. В нашем Лагере представление о возрасте как таковое извращено. Возьмите хотя бы меня! Сколько магов в Лагере выглядят гораздо старше меня и при этом годятся мне в сыновья, а то и внуки! Я́ же вечный мальчик! А ведь до сотни мне уже недалеко. И как тут не свихнуться?

— Денис, это не оправдание, — мягко заметила Стелла. — Тем более мы оба знаем, что к Владу это не имеет никакого отношения. Он в принципе не умеет себя нормально вести. Ни с кем.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Стелла… — с неизъяснимой мукой произнёс он, — вы его совсем не знаете.

— А вы уверены, что сами хорошо его знаете?

— Не до конца — тут я с вами соглашусь. Влад — человек по натуре скрытный и откровенен бывает нечасто. Но для меня это ничего не меняет.

— Конечно, — улыбнулась колдунья. — Он ведь ваш брат.

— Дело не в этом. Просто я знаю, что на самом деле он — прекрасный человек.

Женщине стало неудобно, она растерялась, боясь, что её реакция на это заявление отразится на лице. Его слова казались смехотворными.

— Понимаю, что для вас это всего лишь голословное заявление, — мягко произнёс проницательный колдун.

Ведьма отвела глаза и промолчала.

«Вы его совсем не знаете» — это любимая фраза Дениса, его двоюродной сестры и их общих друзей. Так они объясняли своё отношение к Владу. Увы: звучало это неубедительно. Никто не воспринимал их слова всерьёз.

Порой Стелле хотелось возразить начальнику: а что, если это вы Влада не знаете? Может быть, как раз нам он показывает своё истинное лицо, а вас вводит в заблуждение?..

4 июля, пятница

Толмачёв Артём, маг

Артём уже много лет служил в охране Лагеря. Сегодня его точкой являлась вымощенная бетонными плитами площадь перед особняком Вороновых, в паре с ним работал волколак по имени Николай. У обоих на правом плече была повязка с символом Лагеря магов и оборотней — вороном, распахнувшим крылья.

Последний час мужчины простояли перед центральным входом в здание, внимательно рассматривая всех, кто входит внутрь. Обменявшись взглядами, напарники без слов поняли друг друга и начали расходиться в стороны.

Идя вдоль четырёхэтажного и широченного особняка, каменный фасад которого был аккуратно выкрашен в белый и красновато-коричневый цвета, Артём думал о своей красавице-жене Стелле, находившейся внутри. К сожалению, окна приёмной Дениса Воронова не выходили на главную улицу посёлка, поэтому увидеть любимую супругу мужчине никак не могло посчастливиться. По этому поводу он негромко вздыхал.

Дойдя до здания из белого кирпича, где сиживали члены Собрания, маг остановился и огляделся. Погода сегодня была чудесная, воистину летняя: солнышко припекало с чистого неба, лёгкий ветерок обдувал лицо и шевелил волосы на голове, разгоняя душный воздух. Мимо, жужжа, пролетали насекомые, порхали бабочки, откуда-то тянуло сладостью каких-то цветов, распустившихся в чьём-то дворе. Слышался шелест листьев на деревьях, пение птиц, крики петухов, лай собак, как гуси ругаются между собой, коровы мычат, люди переговариваются, жужжит где-то бензопила, а из приоткрытого окна за спиной доносился голос Иванникова Степана Леонтьевича, втолковывающего что-то кому-то по телефону. Артём улыбнулся, охваченный любовью к этому миру.

Послышались быстрые шаги, мужчина оглянулся и увидел Владимира Субботина, вышедшего из здания. Симпатичный кареглазый парень с короткими волосами тёпло-коричневого цвета улыбнулся, заметив охранника.

— Здравствуйте.

— Привет, Володя, — кивнул Артём, протягивая руку.

Они обменялись рукопожатиями.

— Слышал, ты теперь в отряде Алана? Поздравляю.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Вова.

— Сегодня отдыхаешь?

— Я ещё не приступал к работе. Выхожу двадцать первого числа.

— Что так? — полюбопытствовал Толмачёв.

— На момент испытания я ещё не получил диплом, и выходило, что в этом году я совсем не отдыхал, — вот Алан и пожалел меня: дал три недельки отдохнуть. Спасибо ему.

— Великодушно с его стороны, — оценил мужчина.

Маги разговорились. Через несколько минут Артём боковым зрением заметил, что кто-то вышел из особняка.

— Эй, Субботин! — раздалось в нескольких метрах от мужчин. Они повернули головы и посмотрели на голубоглазого красавчика, глядевшего в их сторону. — Говорят, ты всё-таки попал в отряд Алана. Видимо, Милесскому совсем не из чего выбирать было!

Вова с досадой нахмурился, но решил с дураком не связываться и не портить себе нервы. Зато Толмачёву слова Владислава категорически не понравились.

— Его взяли, — спокойно заговорил мужчина, — потому что он показал себя превосходным бойцом. Вова оказался лучше не только всех претендентов, но и двоих новичков, которых взяли в предыдущие два года.

— А я вообще-то не с тобой разговариваю, мужик, — высокомерным тоном заявил Влад и снова обратился к Субботину: — Ты мой совет про зад не забывай. О тебе как-никак беспокоюсь. Взяли-то тебя в отряд только потому, что ты во вкусе Алана.

— А я смотрю, ты совсем разговаривать не умеешь, — заметил Артём на удивление ровным голосом. — Вот когда научишься нормально себя с людьми вести, тогда рот и раскрывай.

Воронов-младший зло прищурился, теперь уже обратив всё своё внимание на охранника.

— Ты меня ещё учить будешь? — агрессивно воскликнул парень. — Ты кто такой вообще?!.. Ах, да! — уже другим тоном протянул он: обманчиво ласковым. — Муж Стеллочки. Рогоносец.

— Ты как о моей жене говоришь?! — взбеленился Толмачёв, и Вова в тот же миг вцепился в него, удерживая от опрометчивых поступков.

— Не обращайте на него внимания, Артём! — взмолился Субботин. — Он намеренно вас провоцирует!

— Как хочу, так и говорю, — тем временем отвечал Владислав, откровенно наслаждаясь процессом.

— Я тебе поговорю! — пригрозил мужчина. — Отвали от моей жены! Достал её уже!

— Когда от неё «отвалить», я сам решу. И, к твоему сведению, Толмачёв, это твоя жена ко мне домой приходит, а не я — к ней. А в своём доме я буду вести себя так, как мне нравится. Ясно? И никакие отбросы вроде тебя мне указывать не будут. Поэтому, если я захочу, то на твою жену и лягу. Понял?

— Что ты сказал?! — взревел Артём и только благодаря Вове не сумел броситься на наглеца.

— А у тебя ещё и со слухом проблемы? — ухмылялся довольно Воронов. — Ты на меня внимательнее-то посмотри. Понимаешь хоть, с кем разговариваешь?

— Понимаю, молокосос ты недоделанный, — прошипел мужчина.

— А я сразу заметил, что умом ты неодарён, — невозмутимо сообщил парень. — Глупо. Очень глупо. Проблем хочешь?

— Это у меня-то проблемы будут?

— У тебя, у тебя, Толмачёв, — покивал Влад. — Не у меня же! Ты за своим языком следить научись, когда с Вороновым разговариваешь, а то я ведь могу и доложить твоему начальству, что во время дежурства ты языком чешешь с посторонними, да людям хамишь, в драку кидаться пытаешься, — очень терпеливо объяснял парень. — Быстро с работы ведь вылетишь. Как сам-то считаешь?

— Ты моему начальству не указ! — отмахнулся Артём.

— Я-то, может, не указ, а вот мой отец — другое дело. Могу ему шепнуть, если хочешь.

— Можно подумать, он тебя слушает!

— А ты так уверен, что не слушает? — тихо спросил Владислав с лёгкой улыбочкой. — Желаешь проверить?

Толмачёв молчал, вглядываясь в смазливое лицо парня и пытаясь определить, блефует тот или нет. Красавчик тем временем из его молчания сделал свои выводы:

— Вот и молодец. Ни к чему рисковать работой. Лучше у тебя всё равно не будет — можешь мне поверить, — доверительно сказал Воронов. — С твоими-то мозгами!

И расхохотался довольно.

— Тяжело тебе, однако, придётся за пределами Лагеря, — спокойно произнёс Артём. — Там всем плевать, чей ты сыночек.

Улыбка Влада немного увяла.

— Ты — охранник, Толмачёв, — ледяным тоном заявил он мужчине. — Вот и охраняй. Молча.

И с этими словами парень пошёл прочь.

— Засранец, — пробормотал Артём.

— Так и есть, — печально согласился Вова. — Не связывайтесь с ним. Себе дороже. Вы только ему удовольствие доставляете.

— Заметил уже.

Настроение у Толмачёва как-то сразу испортилось.

4 июля, пятница

Виктория, волчица

Виктория вышла из автомобиля. Обойдя машину, она отстегнула своего сынишку Данила и, вытащив из детского кресла, взяла на руки. Одетый в тёплые штанишки и кофточку, мальчик закашлял ей в плечо.

— Сейчас-сейчас, — пробормотала волчица, покачивая сына на руках.

Перейдя дорогу, женщина приблизилась к двери дома Павла Шевцова, лучшего целителя Лагеря, прошедшего всю войну в качестве полевого врача. Очереди, к её облегчению, не оказалось, но, когда она заглянула внутрь, выяснилось, что лекарь принимает пожилую ведьму. Закрыв дверь, Вика стала ждать своей очереди, присев на лавочку, прислонённую спинкой к стене дома.

Через 4 минуты ведьма вышла, и Виктория вновь заглянула внутрь дома.

— Входите-входите, — разрешил маг, ставя что-то в шкаф.

Женщина вошла. Комната была простая и просторная. Оштукатуренные стены сплошь увешивали засушенные травы, в шкафах стояли многочисленные склянки с мазями и опять же травами. В воздухе облаком висела смесь различных травяных ароматов: сладковатого, горького, терпкого… Волчица пересекла комнату и села на стул, предназначенный для посетителей. Павел поздоровался с ней и её сыном и, вернувшись на своё место, сел напротив них за стол и вопросительно поглядел.

— Я слушаю вас.

Волчица стала подробно рассказывать про болезнь сына. Когда она почти закончила, дверь за её спиной распахнулась, и в дом без разрешения ввалился молодой и красивый мужчина.

— Привет, Паш, — поздоровался он и рухнул на стул рядом с хозяйским столом.

Вика подняла брови, возмущённая его бесцеремонностью.

— Здравствуй, эмбэ, — спокойно ответил маг и многозначительно посмотрел на посетительницу, чтобы она продолжала рассказ.

Однако женщина в упор поглядела на мрачного гостя. Через несколько секунд тот это заметил.

— Что? — с вызовом осведомился красавчик, вперив в неё холодные голубые глаза.

— Я при вас должна, что ли, рассказывать? Выйдите и подождите своей очереди.

— У вас что: сифилис или гонорея? Я, кстати, не на приём.

— Это не моя проблема, что вы не на приём, — раздражённо отрезала Вика и поглядела на лекаря. — Павел Евгеньевич!

Шевцов страдальчески поморщился и умоляюще посмотрел на гостя.

— Эмбэ, проходи в дом. Я сейчас закончу и приду. Хорошо?

Голубоглазый маг его как будто не совсем слушал: глядел куда-то в сторону и хмурился, но, когда тот задал вопрос, словно очнулся и, обратив на него свой взор, отрывисто кивнул. Однако в следующее мгновение его взгляд коснулся сына волчицы, сидящего на столе перед Павлом, и глаза расширились от ужаса.

— Господи, помоги… — выдохнул красавчик. — Вы с ума сошли! Вы бы ещё шубу на него надели!

— Что? — растерялась Виктория, не сразу сообразив, что он к ней обращается.

— Лето на дворе, говорю! — рявкнул молодой мужчина, глядя на женщину, как на сумасшедшую. — А вы одели его как будто на улице мороз! Он же оборотень!

— У него слабое здоровье! Он легко простужается!

— Какое к чёрту слабое здоровье?! — страдальчески воскликнул голубоглазый маг. — У него постоянно высокая температура тела — как он может простудиться?! От чего он у вас простудился? От тёплого летнего ветра?! Неудивительно, учитывая, что вы постоянно держите его, как в бане!

— Да что вы себе позволяете?! — возмутилась женщина.

— Да то и позволяю! — заорал красавчик в ответ. — Вы — ненормальная! Сами бы так оделись, как его укутали, и я бы на вас посмотрел!

— Эмбэ! — громко сказал Шевцов и прямо поглядел ему в глаза. — Пожалуйста, проходи в дом. Дай мне закончить.

Гость заметно сдулся и поднялся на ноги, но, поворачиваясь спиной, процедил сквозь зубы:

— Что за родители пошли? Совсем мозгов нет!..

Павел продолжал, не мигая, на него смотреть, и тот, словно почувствовав это, оглянулся. И тут же хмуро буркнул:

— Извини.

— Эмбэ, с тобой всё в порядке? — удивив и молодого гостя, и Вику, осведомился лекарь совершенно иным тоном, чем мгновение назад, — безо всякого осуждения и с тревогой.

— В полном, — отмахнулся красавчик и исчез за дверью, ведущей в жилую часть дома.

Шевцов, обеспокоенно нахмурившись, глядел ему вслед. Когда дверь за гостем закрылась, маг поёрзал, пододвинул стул, озадаченно глядя прямо перед собой. Вика выжидательно уставилась на него. Он это явно почувствовал и мотнул головой, словно отбрасывая тревожащие его мысли.

— Продолжайте, Виктория, — попросил мужчина, сосредотачиваясь на ней и её сыне.

Когда женщина договорила, лекарь внимательно осмотрел её сына, который так и норовил вцепиться в одну из его рыжих кудряшек. Виктория пыталась утихомирить мальчика, но Павел только посмеивался и улыбался тому, отчего Данил задорно хихикал.

Вскоре маг выписал рекомендации для матери, разъяснил на всякий случай, что и когда давать мальчику, какие процедуры проводить, а затем мягко намекнул, что не следует так укутывать ребёнка. Павел осторожно объяснил, чем это может грозить для здоровья Данила, даже, кажется, упомянул про возможное бесплодие.

Озадаченная Вика поблагодарила мужчину за помощь и поспешила к выходу. Оказавшись на улице, она оглянулась на окно и увидела, как Павел быстро направляется в жилую часть дома. Отвернувшись, волчица стала переходить дорогу, думая о сердитых словах недовольного красавчика. Да, он говорил слишком резко и возмутил её, но где-то на глубине души Виктория почувствовала, что он прав, и испытала вину. Именно его выпад заставил её, несмотря ни на что, трезво оценить свои действия, а мягкий намёк доктора только усилил эффект. Кажется, она немало переборщила с одеванием ребёнка.

7 июля, понедельник

Субботин Владимир, маг

В Ивана Купалу Вова на пару со Стасом решили объехать сокурсников и поздравить с праздником. Предварительно запасшись значительным количеством воды и различными устройствами для обливания, парни покатили по Вороново к выезду. По дороге им повстречался Субботин-старший, и Володя воспользовался шансом: выстрелил в него из водяного пистолета. Отец резво отскочил и якобы с негодованием воскликнул:

— Никакого уважения!

— С праздником, пап! — прокричал парень, поезжая дальше, и заметил в боковое зеркало, что тот посмеивается, глядя им вслед.

Первым пунктом назначения была Огнёвка: там жили Дима и Матвей. Ира и Толя проживали в Парфёново, а Алиса — в Таёжно-Матвеевке. Дальше всех находилось Парфёново, но от Огнёвки до туда было ближе, поэтому к Алисе парни планировали заехать в последнюю очередь.

По пути в деревню молодые маги успели облить нескольких повстречавшихся им прохожих прямо из машины. На въезде в Огнёвку на их автомобиль «напала» компания мальчишек, Вова успел закрыть своё окно, а Стас оказался менее проворным и получил обильную порцию жидкости из водяных пистолетов. Закрыв окно, парень хохотал во всё горло. Вода струями стекала с его волос. Субботин посмеивался над ним, вытирая шею, в которую умудрился попасть один из «нападавших».

Двигаясь по улицам деревни, Вова с каким-то щемящим чувством осматривался по сторонам. В отличие от своего пассажира он учился не в Вороново, а здесь, в Огнёвке. Именно сюда он ездил всё детство и отрочество, здесь жили почти все его одноклассники, среди которых был и Матвей. Причина в том, что Субботин-старший хотел, чтобы его сын сформировался как личность в окружении нормальных, адекватных магов и оборотней, а не высокомерных детишек влиятельных родителей.

Остановившись у дома Димы, парни «вооружились», вылезли из автомобиля и стали звать приятеля. Стоило тому только открыть ворота, как он тут же был атакован. Дима, конечно, тоже оказался не промах: к нападению он подготовился и облил их обоих из бутылки. Успокоились маги только тогда, когда кончилась вода в «оружии». После этого они ещё пару минут хохотали и были не в силах выговорить ни слова.

Сильно промокшие парни снова набрали воды в пистолеты и бутылку и уже втроём устремились к дому Матвея. Жил тот на соседней улице, за углом. Приятели почти дошли до поворота, как оттуда появились три девушки. Долго не раздумывая, молодые люди принялись обливаться.

Избегая мощной струи, бьющей из бутылки стоявшей напротив девушки, Вова присел, поливая её снизу вверх. Та среагировала быстро и опустила горлышко бутылки ниже, хотя жмурилась и отворачивала голову, из-за чего не видела его и прицелиться толком не могла. Несмотря на последнее обстоятельство, попадала девушка Субботину прямо в лицо, вода заливалась ему в глаза, и он вынужден был изогнуться, чтобы спастись от струи, ослепляющей его. И только теперь он сумел разглядеть свою противницу и, к собственному удивлению, узнал эту весело хохочущую блондинку.

— Сашка!

— Вова? — удивилась ведьма с улыбкой. — Ничего себе! Откуда ты здесь?

— Оттуда! — весело закричал маг и, подскочив к ней, заключил в объятия. Саша обняла его в ответ, смеясь. — Я и забыл, какие красивые девушки живут в Огнёвке! — признался он, отстранившись.

— Да ну тебя, — отмахнулась блондинка от комплимента.

— Вы знакомы? — с любопытством поглядел на приятеля Стас.

— А то! — как-то залихватски ответил Владимир. — В одной школе всё-таки учились! Кстати, привет, девчонки, а то я что-то так обрадовался, что поздороваться забыл! — засмеялся он.

— Привет-привет! — отозвались ведьмы.

— Девочки, знакомьтесь: это Стас, это Дима, — указывая на спутников, представил парень. — А это парни — Анжела, Жанна и Саша. — Последнюю он приобнял за плечо. — Саша, между прочим, младшая сестра нашей с Матвеем одноклассницы, Наташи. Кстати, кто-то мне, кажется, говорил, что она вышла замуж. Правда?

— Правда, — кивнула Александра. — Она и Женя ещё прошлой осенью расписались.

— Ясно, — протянул Субботин с лёгким разочарованием: некоторое время он, как и остальные мальчишки, был влюблён в Наталью.

— А что это ты так по-хозяйски Сашеньку обнимаешь? — пропел Стас, поддевая приятеля.

— А, я смотрю, ты уже слюни пустил, — не остался в долгу Вова.

— Ты давай не отмазывайся! Обнимаешь тут, видишь ли, девушку!

— Да как такого хорошего человека не обнять? — искренне ответил он и чуть-чуть ослабил объятие, чтобы никто ничего лишнего не подумал. Хотя, говоря откровенно, если бы и подумал, ему было бы всё равно: Саша ему по-настоящему нравилась. Может, он и не был в неё влюблён, но отрицать тёплые чувства, что питал к ней, не видел смысла. — А вы куда направляетесь?

— В сторону автостанции, — сообщила Жанна. — Там один мой приятель живёт — хотим поздравить.

— А ведь всю воду мы потратили, — помахал Дима пустой бутылкой.

— Может, проводим девушек? — предложил Стас.

— Если девушки не против, — добавил Володя.

Девушки оказались не против. Парни развернулись и пошли назад по улице за своими спутницами. Субботин убрал руку с плеча Александры, чтобы его приятель Слава перестал так явно напрягаться. Судя по всему, Саша произвела на него сильное впечатление. Что ж, неудивительно.

Александра Соболева была красивой, немного неуверенной в себе девушкой, но при этом со взглядом истинной ведьмы: проницательным, понимающим, всезнающим. Она обладала белыми волосами тёплого оттенка и карими глазами с золотистым отливом, напоминающими камень гроссуляр. Губы правильной формы по цвету вписывались в общую картину теплоты и умеренности и особой яркостью не отличались. В фигуре девушки преобладала пропорциональность: средний рост, тонкая талия, грудь среднего размера, стройные ножки и бёдра, которые нельзя отнести ни к узким, ни к широким. Возраст её составлял почти 20 лет.

Стас исподтишка бросал на Сашу заинтересованные взгляды. Чем дольше он на неё смотрел, тем больше она ему нравилась. С мокрыми волосами, в прилипшей к телу маечке и джинсовых шортах эта девушка выглядела соблазнительно. А её добрая улыбка и смущение, с которым она глядела на незнакомых парней, только придавали ей большее очарование.

Спутницы её, кстати, были довольно симпатичными. Жанна обладала тёмно-русыми волнистыми волосами и серыми глазами, при ходьбе покачивала бёдрами и, в целом, держалась уверенно. Однако выглядела эта девушка немного… несвежей — особенно по сравнению с Сашей, чья чистота и невинность бросались в глаза. Третья девушка, Анжела, казалась неяркой рядом с приятельницами, но определённой долей привлекательности природа её не обделила: у неё были волосы песочного цвета, небесно-голубые глаза и родинка в уголке левого глаза. В общем, приятная была троица.

Все ведьмы отличались густыми волосами, идеальной кожей, белыми зубами и хорошими ногтями. Для людей, непривычных к ним, колдуньи были невероятно привлекательны. На род человеческий их вид производил более сильное и особенное впечатление, чем на тех, кто привык к ним с рождения, однако и последние не могли не замечать их достоинств.

Вова завёл непринуждённый разговор о погоде, искоса наблюдая за приятелями, поглядывающими на Сашу. Их реакция на неё его всерьёз позабавила. Он и сам не отказывал себе в удовольствии любоваться Соболевой, прекрасно парней понимая.

Её старшая сестра, Наташа, была яркой девушкой, очевидной красоткой, а, когда видишь Сашу, в первый момент замечаешь, насколько своеобразное у неё лицо, и только потом осознаешь, что оно — красивое. Правда, к последнему выводу приходят далеко не все. Некоторые считают её внешность странной и только, хотя в приятности ей всё же не отказывают, — они называют её лицо интересным. Однако большинство всё-таки находило эту девушку красивой, и не последнее значение здесь, пожалуй, имело её внутреннее содержание. По натуре Александра была доброй, дружелюбной, чувствительной девушкой, старающейся никого не обидеть и пытающейся всех понять. Наверное, подобный человек редко кому может не понравиться.

Отец Саши и Наташи, Дмитрий Соболев, являлся личным помощником Родиона Самсонова, члена Палаты Старших, которого, вероятно, все в Лагере знали, как очень неумного человека. В отличие от последнего Дмитрия Сергеевича уважали в Собрании, да и в Лагере, в целом. Особенно его ценил Денис Воронов, о чем Владимир знал от своего отца. Работа в Собрании для Дмитрия Соболева была дополнительной, большую часть времени колдун трудился на мясокомбинате, принадлежащем Вороновым (большинство предприятий на территории Новоильинского района принадлежало Вороновым). Ещё когда Вова учился в младших классах, Наташа как-то по секрету сказала ему, что мать с отцом ругаются из-за его желания заняться работой в Собрании. Анна Соболева, являющаяся кадровиком в их школе и далёкая от управленческой работы, не хотела, чтобы муж лез в политику, но позже смирилась с его решением, так как осознала, что ему нужно где-то применить свой ум. Тогда Володя не понимал, почему мама Наташи так не желает, чтобы муж имел отношение к политике, а, став взрослым, понял. Иметь дело с Виктором Вороновым иногда бывает сложно и даже опасно. Не каждому дано оставаться собой рядом с таким влиятельным человеком, не каждому дано выдерживать напряжение за любой свой шаг и думать, как это может отразиться на твоей семье. Сам-то Вова почти не сталкивался с руководителем Лагеря, да и привык к тому, что его отец — член Собрания. Прежде он не замечал и не задумывался, как тяжело отцу порой бывает принять какое-то решение, идущее вразрез с мнением Воронова.

Когда компания дошла до машины Субботина, парни попросили девушек остановиться, чтобы заправить своё «оружие». Закончив, Владимир приблизился к ведьмам.

— Чур, не обливаться, — игриво попросила Жанна.

— Ладно, не будем, — пообещал парень и переключился на Сашу. — А ты высшей магией ещё занимаешься?

— Да, — с лёгкой горечью ответила девушка.

— Ух ты! — воскликнул подошедший Стас. — Высшей магией? Может, покажешь нам что-нибудь?

— Это вряд ли, — ответила за подругу Жанна. — Саша напоказ не умеет. Она только в одиночестве что-то там может, поэтому мы ни разу не видели, на что она способна.

— Пусть хотя бы попробует, — предложил Дима, присоединяясь к общей беседе. — Вдруг получится.

— У неё не получится, — отрезала темноволосая ведьма.

— Глупости! — отмахнулся Вова. — Всё у неё получится! Попробуй, Саш. Главное — это ведь практика?

Он ободряюще девушке улыбнулся. Мысленно он пытался внушить ей уверенность в своих силах. Он нестерпимо жаждал, чтобы именно сейчас у неё получилось.

Володя, наконец, вспомнил, за что не любит Жанну — за то, что она всегда стремится лишить Сашу уверенности в себе. Эта ведьма постоянно подчёркивала недостатки Саши (в основном, при посторонних) и припоминала её промахи. В общем, манипулировала ею всячески.

Александра, прерывисто вздохнув, сосредоточилась. Радужка её глаз стала светящейся красной, а затем резко побагровела. Вид у ведьмы теперь был отрешённый. Субботин изо всех сил мысленно внушал ей уверенность. Что на этот раз ей удастся продемонстрировать свою магию, он понял, когда от всего её облика повеяло какой-то решительностью. Видимо, на поддёвки Жанны она уже не так легко ведётся.

Саша плавно подняла ладонь над головой, а потом, словно балерина, изящно, полукругом опустила её и чуть выдвинула перед грудью внутренней стороной вверх. Тотчас над её рукой в воздухе возникла огромная капля воды в форме сферы, края которой немного колебались как будто от ветра.

— Вот это да… — восхищённо выдохнул Стас.

Здесь действительно было, чем восхититься. Обычный маг мог управлять некоторыми существующими материями и только высший мог создать их из ничего.

Белокурая девушка, глядя на парней, вдруг озорно улыбнулась, и капля воды тут же взорвалась брызгами, окатив тех с ног до головы. Опешившие маги замерли с раскрытыми ртами, а Соболева весело рассмеялась.

— Ах, так! — воскликнул Дима, и трое приятелей, как по команде, направили на ведьму своё «оружие» и атаковали, однако та быстро выставила перед собой ладонь, и струи воды вплоть до мельчайших капелек застыли неподвижно в воздухе, а в следующую секунду плавно вернулись обратно в пистолеты и бутылку, хотя Саша не шевельнула и пальцем.

— Молодец, — выговорил потрясённый Вова.

Ещё одно отличие между обычными магами и высшими заключалось в том, что простые маги (даже самые сильные) управляли своей магией при помощи рук, в то время как высшие обходились без них — они управляли своими силами с помощью сознания (кроме целительной магии). Поэтому, если лишить обыкновенного мага возможности пользоваться руками, он окажется беспомощным, а высший — нет.

— Круто, — оценил Субботин. — Три разнонаправленные струи, кроме того. Даже сам Виктор Воронов так бы не смог.

— Да ну, — засомневался Стас.

— Виктор Воронов мог бы остановить цунами, но это была бы одна мощная волна, а не три движущиеся с разных сторон.

— Наверное, ты прав.

— Всё ещё пользуешься руками? — поддел Александру Дима, указывая глазами на её ладонь, зависшую в воздухе.

Девушка поспешно опустила руку и с неловкой улыбкой призналась:

— Да. Пытаюсь. По привычке. Всё время забываю, что они мне не нужны.

— По привычке? — удивился Стас. — А как давно ты занимаешься высшей магией?

— Я поздно решилась, — ответила Соболева, смущаясь от излишнего к своей персоне внимания. — В девятом классе начала посещать курсы, потом мы поехали учиться в Заводск, и я занималась уже самостоятельно. Когда домой приезжали, я, конечно, старалась посещать семинары, если время было, но… в основном, сама. Осенью будет пять лет, как учусь. На самом деле, успехи мои в высшей магии довольно скромные.

— Да? — рассеянно сказал Дима. — А в ежегодном мониторинге ты когда-нибудь участие принимала? Ну, для себя: чтоб знать, как далеко продвинулась.

— В этом году, — кивнула Саша.

— И? — требовательно осведомился Владимир.

Все с любопытством глядели на ведьму, и она залилась краской.

— Ну… мне сказали, что я — практически маг третьего уровня.

— Третьего уровня?! — вскричал Субботин. — Ничего себе! И это называется «скромные успехи»?!

Дима и Стас потрясённо рассмеялись, поддерживая его.

— Практически! — напомнила Александра, перекрикивая мага. — То есть ещё не третьего уровня!

— Ну и что? — безразлично бросил Вова. — Да по шкале Вилько маг первого уровня — только Денис Воронов! А все остальные — сильнейшие, между прочим, маги! — относятся ко второму уровню! И, кстати, зная тебя, могу предположить, что со времени мониторинга ты не прекращала тренировки, а, значит, наверняка уже достигла третьего уровня.

Спорить ведьма не стала.

— А сколько в шкале всего уровней? — спросила Анжела.

— Шесть, — сообщил без раздумий Субботин. — Вилько выделил шесть уровней высшей магии.

Удивление Анжелы и Жанны от успехов, которых достигла их подруга, приятно грело Володе душу. Не ожидали, значит?

— Слушай, Саш, — заговорил Стас, — а на каком уровне появляется преобраз? Не на третьем, случайно?

— На третьем, — подтвердила девушка. — Но я свой не чувствую. Возможно, у меня его совсем не будет.

— Чушь! — возразил Вова. — Ты всего за пять лет так далеко продвинулась! Конечно, ты пойдёшь дальше.

— А животные за тобой не ходят? — полюбопытствовал Дима.

— Ходят, — со смущением улыбнулась Саша. — И здесь, в деревне, и в лесу. Стоит только выйти, они подходят. Но я пока что их не понимаю. Один раз ласточка прилетела со сломанной лапкой, и это был единственный раз, когда я, кажется, поняла, чего от меня хотели. А так… нет.

— Ничего, научишься, — ободрил её Субботин. — Глядишь, скоро и до второго уровня дойдёшь, а там вообще безо всяких усилий всё будет получаться.

— Не думаю, — вздохнула печально Соболева. — Чтобы перейти на второй уровень, надо научиться по-настоящему слышать свой внутренний голос, а у меня с этим пока большие проблемы. Я не умею его слышать.

— Но это же поправимо? Нужны тренировки, верно?

— Возможно, но ведь не все доходят до первого или второго уровня. У каждого — свой. Может быть, мне не суждено подняться выше.

— Сильно сомневаюсь, — признался Вова. — Уверен, что ты пойдёшь дальше.

— Согласен, — поддержал приятеля Стас. — Ты — очень способная ведьма, Саша.

— Ну, она такая не одна, — равнодушным тоном заметила Анжела. — По статистике ежегодно не меньше пяти магов поступают на курсы высшей магии.

— Да, — кивнул Субботин, — а ты знаешь, сколько из них бросает потом курсы? Пользуются высшей магией единицы, а выше пятого уровня редко кто поднимается. Много среди твоих знакомых высших магов?

Голубоглазая ведьма не нашлась с ответом.

— Вот и я их почти не знаю, хотя живу в Вороново, — тихо сказал парень. — Саша — молодец, и это даже не обсуждается.

Маг двинулся дальше по улице и вся компания за ним последовала. Первые две минуты молодые маги молчали, а затем Саша обратилась к Владимиру:

— Вова, а ты ведь в этом году университет должен был окончить?

— Да, я окончил. На прошлой неделе получил диплом.

— С какими оценками?

— Без троек, — улыбнулся парень. — До красного мне немного не хватило, но я и не стремился.

— Всё равно ты — молодец, — похвалила ведьма. — Не сомневалась, что ты — способный… Теперь работу ищешь?

— Уже нашёл, — ответил за приятеля Стас. — На позапрошлой неделе Вова прошёл отбор в отряд Алана Милесского.

— Здорово! — восхитилась Александра, приятельницы её поддержали. — Значит, ты теперь в охране Лагеря?

— Ага, — кивнул Владимир и внимательно присмотрелся к собеседнице. — Догадываюсь, что означает твой взгляд. Предпочитаешь Арсения?

— Наверное, — с неохотой признала Соболева.

— Пожалуй, мне он тоже ближе, чем Алан, но я — не оборотень, да и новички Арсению не нужны. Алан, кстати, тоже неплохой мужик. Мне он не показался… каким-то отрицательным. Конечно, я не думаю, что он — идеальный, но и на злодея не похож. По крайней мере, на первый взгляд.

— Дай Бог. В любом случае, я за тебя рада.

— Спасибо, — улыбнулся Вова. — А вы ведь тоже в этом году доучиться должны были?

— Мы и доучились, — ответила Жанна. — В конце июня был выпускной.

— Тоже работу ищете?

— Нет, мы будем учиться дальше. Собираемся поступать в экономический университет, в Черноивановский филиал.

— Вы же на бухгалтеров учились? — уточнил Володя.

— Да, в Заво́дском техникуме, — напомнила Саша. — Теперь вот за высшим образованием поедем.

— Тон у тебя не слишком весёлый, — заметил парень.

— Да я… не хотела, на самом деле. Меня мама уговорила.

— Понятно. Вы втроём едете?

— Я уже там учусь, — сообщила Анжела. — В педагогическом, на историческом факультете. Я до одиннадцатого класса училась в отличие от них.

— Значит, вдвоём, — подытожил Субботин.

— Нет, — с улыбкой возразила Александра, — всё-таки втроём: с нами ещё одна девочка едет — из нашей же группы. Полиной зовут. Ты, наверное, должен её знать: она тоже из нашей школы. Зубова Полина.

Вова нахмурился сначала, но вскоре просиял:

— Её отец — водитель межпоселкового автобуса? Конечно, знаю! В параллельном с вами классе училась?

Девушки кивнули.

— Ясно. Что ж, удачи вам.

К этому времени молодые люди уже покинули заасфальтированный центр Огнёвки и шли по земле мимо аккуратненьких домов с палисадниками, в которых росли рябины, калины, ранетки или сирень. Владимир любовался этой уютной деревней. Здесь ему всегда нравилось больше, чем в Вороново.

Жанна заговорила про выпускной, все её поддержали. Между тем компания приближалась к окраине населённого пункта. Неподалёку должна была находиться река. Девушки остановились у колонки, чтобы набрать воды в бутылки. Здесь было решено расстаться, однако Жанна продолжала болтать, не торопясь отпускать парней.

Неожиданно со стороны реки ветер принёс голоса. Молодые люди замолкли и прислушались. Кто-то пел дуэтом. Голоса были на диво хороши, они по-настоящему завораживали.

— Интересно, кто это? — прошептала Александра.

— Женский голос однозначно принадлежит Веронике Левицкой, — так же тихо ответил Вова. — Она на всех праздниках поёт. А мужской… говорят, это Денис Воронов.

— Надо же… как красиво. Я петь толком не умею. — Девушка улыбнулась, слушая, как двое исполняют неизвестную ей песню. — Мужской голос мне особенно нравится — сейчас редко такой услышишь.

— Какой «такой»? — приглушённо осведомился Дима.

— Действительно мужской, — просто объяснила Саша. — Сейчас обычно поют парни с высокими голосами. Порой и не сразу поймёшь, кто поёт: парень или девушка. А вот у этого истинно мужской голос, но при этом он не слишком грубый. Я бы часами слушала, как он поёт.

Но песня, ко всеобщему сожалению, скоро закончилась. Маги и ведьмы разочарованно вздохнули, выходя из транса, в который ввели их красивые голоса.

— Везёт тебе, — с лёгкой завистью сказала Соболева Владимиру, — ты их всех знаешь. Видишь часто. Здорово, наверное, жить среди них. Хотела бы я хоть раз увидеть, например, Дениса Воронова.

— Да уж, большое счастье, — иронично усмехнулся Субботин. — Особенно видеть Влада Воронова. Мечта прямо.

Стас с Димой расхохотались.

— Такой противный? — улыбнулась девушка.

— Не то слово!

После этого молодые люди попрощались. Девушки продолжили путь, а парни вернулись назад и навестили Матвея. Через полчаса Вова и Стас продолжили движение по намеченному маршруту.

16 июля, среда

Толмачёва Стелла, ведьма

До обеда оставалось чуть больше получаса. В кабинете у Дениса Викторовича сидел человеческий посетитель, поэтому он позвонил секретарше и попросил, чтобы та сходила в его комнату и забрала оттуда кое-какие бумаги. Так получилось, что до ночи он работал с документами и забыл их на подоконнике.

Стелла занесла в кабинет кофе для гостя, получила ключи от комнаты и, покинув приёмную, направилась к лестнице. Ступени в особняке Вороновых были не слишком высокие и умеренно широкие — ступать по ним не составляло большого труда. Преодолевая пролёты, ведьма любовалась видом, открывающимся из окон: ухоженными улочками и чужими дворами, залитыми золотистым солнечным светом, да далёкими лесами, окутанными лёгкой дымкой. Улыбаясь своим мыслям, женщина достигла четвёртого этажа.

Коридоры вели и направо, и налево, и прямо. Личное крыло Вороновых располагалось впереди. Стелла даже не посмотрела по сторонам и шагнула вперёд. В противоположном конце коридора виднелось окно, бьющий оттуда свет казался ослепительным. Колдунья оглянулась напоследок на окно за своей спиной и невольно поглядела наверх, куда уводила изящная лестница. Любопытно, а что на чердаке?

Подавив неуместный интерес, Стелла вступила в хозяйское крыло. Пол коридора устилало ковровое покрытие, смягчавшее звук шагов. Его цвет горького шоколада прекрасно гармонировал со стенами цвета «кофе с молоком». Светильники в форме канделябров со свечами украшали стены от начала и до конца коридора. Исключая парочки панно, в коридоре больше не было никаких украшений, но ощущения нехватки чего-либо или пустоты здесь не возникало.

Женщина медленно двинулась вперёд. Первая дверь справа вела в покои Виктора Павловича, а та, что напротив, — в комнату его первой жены. Следующая дверь слева как раз принадлежала Денису, а противоположная — второй жене его отца. Стелла вставила ключ в замочную скважину и бросила рассеянный взгляд в другой конец коридора. Она никогда не понимала, почему Влада поселили так далеко от остальных, хотя комнат тут было предостаточно.

Повернув ключ два раза, колдунья открыла дверь и вошла в апартаменты начальника, в убранстве и интерьере которых были использованы преимущественно тёмные оттенки синего цвета. Раньше бывать здесь женщине не приходилось, поэтому её одолевало здоровое любопытство. По окончании осмотра она пришла к выводу, что от спальни исходит ощущение благородства и строгости, как и от её хозяина, и решила, что комната ей нравится.

Вспомнив, зачем пришла, Толмачёва прошла к подоконнику. Как и предсказывал Денис Викторович, папка с бумагами лежала там, позабытая им. Стелла взяла документы и, не удержавшись, выглянула в окно. Отсюда открывался чудесный вид на внутренний двор особняка. Сколько хватало глаз, землю укрывал аккуратно подстриженный газон. Впереди виднелись клумбы, фонтан, беседки, а у левого крыла здания рос изогнутый тополь, чья шикарная листва шелестела на ветру. Насколько было известно женщине, летом Владислава можно было обнаружить на этом тополе чаще, чем в собственной комнате.

Стелла оторвалась от красот, предстающих взору из окна, и устремилась было к выходу, но её внимание привлёк раскрытый фотоальбом, лежащий на кровати, укрытой покрывалом цвета ночного неба. Чувствуя себя последней преступницей, она приблизилась и взглянула на фотографии, вставленные в этот разворот. На снимках был запечатлён маленький мальчик с яркими голубыми глазами. Влад.

Брови ведуньи сошлись на переносице, она стала переворачивать листы альбома и рассматривать фотографии. Чем больше она смотрела, тем отчего-то сильнее холодело у неё в области сердца. Разве дети такими бывают? Никогда прежде ей не доводилось видеть детей, подобных Владиславу Воронову. На всех снимках он был серьёзным и в объектив глядел недовольно. Ни единой фотки, на которой бы он улыбался. Ни единой! И его неизменно равнодушные глаза! Они смотрели тогда так же, как сейчас! И, если для двадцатилетнего парня это ещё может считаться нормальным, то для ребёнка лет двух-трёх — нет!

Ещё одна особенность, которая бросилась секретарше в глаза, — это то, что на всех фотографиях Влад один. И снимки были сделаны в одних и тех же местах (видимо, любимых им): в доме и на фоне дикого леса. Что это не сад, а именно дикий лес, было видно по огромным и мохнатым деревьям. Неудивительно, что излюбленное место в доме у парня — это тополь.

Наверное, в первый раз за знакомство с Владом Стелла осознала, что он вырос без матери. Вот, выходит, что делает с детьми отсутствие любви, ласки и нежности, которую даёт мать! Сложись его жизнь иначе, он, возможно, не стал бы одиноким и кусающимся зверем. Но увы: Каролина Воронова умерла при родах. Что её беременность протекает нелегко, стало ясно ещё на втором-третьем месяце. К тяжёлым родам готовились заранее.

Некоторые любили говорить, что Владислав ещё в утробе матери был редкой сволочью и вытягивал из неё все силы, а, рождаясь на свет, убил. Стеллу такие речи приводили в ярость. Разве можно обвинять ребёнка в убийстве матери? Это ведь жестоко! Мальчик потерял мать, едва родившись на свет, а его в этом смеют обвинять! Что поделаешь, если её организм не был предназначен для рождения ребёнка? Это был её выбор и только.

После похорон Каролины Вороновой юного Влада из соображений безопасности вместе с его няней отправили в один из не самых ближайших человеческих посёлков, название которого никто не знал до сих пор. Няней мальчика стала Камилла Германович.

Эта ведьма была хорошо известна в Лагере. Когда-то она являлась самой востребованной гувернанткой, её принимали на работу в самые влиятельные и богатые семьи, но потом что-то пошло не так. Репутация педагога была уничтожена, и от работы с детьми её через некоторое время отстранили. К тому моменту, когда Виктор Павлович отдал ей на воспитание своего сына, Камилла Арнольдовна не занималась педагогической деятельностью около десяти лет.

Выбор руководителя Лагеря многих удивил, но Воронов считал, что Германович оболгали, и решил дать ей шанс восстановить свою репутацию. В конце концов, работой Камиллы маг остался доволен и щедро её вознаградил за труды. Закончив воспитание Владислава, Германович не вернулась в Лагерь, где с ней обошлись не самым лучшим образом, и уехала подальше от этого региона. В итоге, большинство жителей Лагеря пришли к выводу, что с Камиллой Германович когда-то и впрямь поступили несправедливо.

Стелле вдруг пришла в голову мысль: а что, если ошибка Виктора Воронова заключалась в том, что он оторвал сына от няни, к которой тот привязался? Никто так не делал: обычно няни растили подопечных чуть ли не до совершеннолетия. Может быть, не стоило рвать связь между ними?..

Наверное, именно оттого, что секретарша чувствовала себя отъявленной преступницей, сующей нос, куда не следует, она подскочила как ужаленная, когда из коридора донёсся шум.

— Скотина!! — закричала какая-то женщина.

Колдунья будто испуганная лань в крайней степени ужаса глядела на приоткрытую дверь комнаты. Слух её был напряжён до предела. Сердце билось неистово.

— Если я сплю с тобой, это ещё не значит, что ты имеешь право так обращаться со мной!! — завопила снова дама. — Ты — хам, Воронов! Кобель! Чёрт бы тебя побрал! Как ты только смеешь?! Ненавижу тебя!..

Далее поток брани стал затихать и слился в неразборчивый раздражённый гул. На этот раз голос Стелла узнала — он принадлежал Дане Кирсановой, вечно молодой вдове одного из братьев Кирсановых. Доносился крик из другого конца коридора, а единственной жилой комнатой там была спальня Владислава. Ко всему прочему, фамилию оскорблённая женщина назвала, не оставив на сей счёт у Толмачёвой более никаких сомнений.

«Значит, слухи не лгут, — мрачно подумала колдунья. — Он и впрямь с ней спит».

Женщина осуждающе покачала головой. Мысль о связи между молодым магом и далеко не юной вдовой вызывала у неё стойкое отвращение. По особняку давно ходили сплетни о том, что Владиславу оказывают внимание некоторые вдовы, а он это внимание принимает. Конкретно Дану не раз видели выходящей из комнаты молодого Воронова. К поведению Влада уже давно никто не предъявлял никаких моральных претензий, но поступки ведьм вроде Даны и ещё нескольких «девочек» осуждались на протяжении многих лет. Эти дамы всегда славились аморальным поведением. Детей у них не было, да и рожать они не хотели, работать тоже не работали, жили за счёт пенсий по потере кормильца и от скуки искали себе удовольствий. Чему удивляться, что они выбрали Владислава Воронова? Парень — молодой, красивый, да из богатой семьи.

О связях Влада с женщинами слухи не ходили давно. Ещё когда ему было шестнадцать, всё Вороново обсуждало его короткий роман с Дианой Прохоренко — девицей не самого целомудренного поведения. После того случая, если у парня и были женщины, в Лагере об этом не знали.

Звук удаляющихся шагов в скором времени стих. Стелла уничтожила следы своего непомерного любопытства, осторожно выглянула в коридор и, убедившись, что там больше никого нет, быстренько выскочила за дверь, закрыла комнату на ключ и поспешила к ближайшей лестнице. До самого конца коридора женщина оглядывалась через плечо, боясь, что Влад выйдет из своей комнаты и, увидев её, сразу поймёт, что она всё слышала. По лестнице колдунья скатилась чуть ли не кубарем.

Только очутившись в приёмной, Стелла немного успокоилась. Там она перевела дух, посмотрела на себя в зеркало и лишь после этого постучала в кабинет Дениса Викторовича. Когда документы были отданы, а женщина, наконец, села за свой стол, она осознала, насколько глупо вела себя несколько минут назад. И чего она так испугалась? Вряд ли Владу есть дело до того, что кто-то станет свидетелем его ссоры с любовницей. Он не из стеснительных. Повздыхав над собственным неадекватным поведением, секретарша вернулась к работе.

Очень скоро наступило время перерыва. Обедала Стелла обычно на кухне в доме Вороновых — на этом настоял Денис Викторович, ещё когда она только устроилась на работу. Члены могущественной семьи привыкли днём есть в столовой, находившейся рядом с кухней, поэтому ведьма никому не мешала.

Стелла покинула приёмную. Кухня располагалась в этом же крыле, сразу слева от выхода из приёмной. Сейчас у двери столовой, располагавшейся через пару метров после входа в кухню, стоял Виктор Воронов и разговаривал по мобильному телефону. Женщина при виде него чуть растерялась и застыла в нерешительности.

— …сколько можно об этом? — говорил руководитель Лагеря в трубку. — Я уже всё тебе объяснил… Подробности тебе ни к чему. Просто поверь, что я знаю его гораздо лучше тебя… Думаешь, я бы стал заставлять вас ждать без веских на то причин? Это оправданная мера предосторожности… Да, я понимаю, но придётся потерпеть… Я всё продумал… Ну хорошо, давай обсудим это, но не сейчас… Ах, вот оно что! — Маг засмеялся довольно. — Хитрец! Всё предусмотрел. Ладно. Он уже приехал, я его вижу. Скоро буду у вас. До встречи, Филипп!

Услышав имя, ведунья сразу поняла, что собеседником мужчины был Филипп Милесский, член Палаты Старших Собрания, отец одного из лучших воинов Лагеря. В данный момент «лучший воин» по имени Алан вошёл в дом и, поприветствовав Виктора Павловича, пожал ему руку.

— Поедем? — чуть проказливо улыбнулся Милесский и, заметив за его спиной Стеллу, поздоровался и с ней: — Здравствуй, Стелла!

— Здравствуйте! — ответила Толмачёва, ощутив лёгкий озноб от его присутствия и взгляда беспощадных, по её мнению, серых глаз. Алан Милесский никогда ей не нравился. Знакомые оправдывали это тем, что она работает на Дениса Воронова, который терпеть не может этого воина, но эта неприязнь возникла раньше, чем она заняла место секретаря Дениса Викторовича. Объяснить свою нелюбовь к магу женщина не могла никому, но это было твёрдое внутреннее ощущение или даже убеждение, на которое она по жизни привыкла полагаться.

Неожиданно чьи-то руки мягко взяли Стеллу за плечи. Отчего-то на сей раз она не испытала и тени испуга.

— Ну что же вы тут мнётесь, Стелла? — весёлым тоном осведомился Денис, одарив её улыбкой, когда она повернула к нему голову. — Обед, ёлки-палки! Идите ешьте!

— Я иду, иду, — смущённо проговорила женщина, шагая к кухне.

В этот миг взгляды высшего мага и воина встретились.

— Привет, Денис, — сказал Милесский без улыбки.

— Привет, Алан, — ответил зеленоглазый колдун с прохладцей в голосе.

Ни один из них не сделал и движения в сторону другого, чтобы пожать руку.

— Денис, я пообедаю сегодня у Милесских, — сообщил Виктор Павлович.

Его сын пожал плечами, показав, что ему всё равно. Толмачёва скрылась на кухне, испытывая неприятные ощущения от сцены, свидетелем которой стала.

26 июля, суббота

Субботин Владимир, маг

Первая неделя в отряде Алана подходила к концу. Чёткого мнения о новом начальнике у Вовы пока не сформировалось. Костяк отряда спрашивать не имело смысла, а новички Дима и Макс излагать свою точку зрения отказались. Сказали: смотри сам — подсказывать не будем. Вот так-то. То ли сами до сих пор не поняли, что собой представляет Милесский, то ли опасались высказывать собственное мнение. Во всех остальных отношениях эти двое ребят были неплохими и достаточно дружелюбными. Пока Владимира всё устраивало.

Сегодня они дежурили на одном из пограничных участков — самом восточном. Отсюда до Лагеря вампиров было относительно недалеко (на самом деле, между Лагерем магов и оборотней и центральными воротами Лагеря вампиров было несколько километров). Дежурили вчетвером: нянчиться с новенькими досталось Всеволоду Ланич, который буквально три минуты назад оставил их в центре участка, а сам пошёл прогуляться вдоль границы.

Антисов с Гавриловым болтали о чём-то, а Вова оглядывал всё вокруг и внимательно прислушивался к каждому шороху. Граница всё-таки, и беспечность здесь неуместна.

Солнце было уже высоко, но до них лучи едва доходили: густо насаженные деревья своими мощными и высокими кронами свет почти не пропускали. Мало того, что тут стояла полутьма, так ещё было прохладно и влажно, но зато пахло приятно: землёй и лесом.

Субботин решил отойти от товарищей и медленно двинулся на северо-запад. Молодая поросль цеплялась за одежду и мешала идти, ноги утопали в высокой влажной траве. Стараясь не шуметь, маг продирался вперёд, бережно раздвигая хрупкие стволы совсем юных деревьев, роскошные листья папоротника. Голоса парней постепенно затихли. Вова остановился и огляделся по сторонам.

Здесь лес был чуть реже. Свет досюда доходил лучше, и сквозь кроны деревьев едва-едва виднелось голубое небо. Ветра не было. Тёплый воздух обнимал Владимира со всех сторон, но толком не мог помочь ему: от путешествия через мокрую траву он озяб ещё сильнее. Руки заледенели, и парень потёр ладони друг о друга, чтобы хоть немного разогнать кровь.

В лесу было тихо. Не слышно было ни шелеста листьев, ни пения птиц. Вроде бы кто-то тихонько копошился в траве, но Вова не взялся бы утверждать это с уверенностью. Слух простого мага, как и человеческий, не отличался большой чуткостью. Вполне возможно, оборотень поспорил бы с ним относительно тишины в данном лесу.

Субботин медленно обшаривал глазами окружающую зелень. Его примитивный слух, напряжённый до предела, не ощущал поблизости ни одного двуногого. Вдруг сверху донёсся лёгкий шорох. Вова вскинул голову, одновременно с этим хватаясь за пистолет, висящий на бедре. В следующий миг он с облегчением обнаружил, что источник звука — маленькая рыжая белочка, перепрыгивающая с ветки на ветку. Парень с умилением улыбнулся и покачал головой, дивясь собственной пугливости. Повышенное чувство ответственности — его извечная беда.

Владимир вернулся к товарищам. Те при его появлении заговорщицки переглянулись.

— Что это вы переглядываетесь? — без обиняков осведомился маг.

Парни опять обменялись взглядами, словно решая, кто будет отвечать. В итоге, заговорил Дима Антисов:

— Ты слышал, что в отряд принимают ещё одного бойца?

Субботин растерянно моргнул и без раздумий признался:

— Нет. А кого? Ещё один отбор будет?

— Нет, — ровным голосом произнёс Максим. — Испытаний не будет.

— Так. А кого? — требовательно спросил Вова. — Не томите уже!

Двое друзей переглянулись, наверное, в тысячный раз. Субботину это начинало действовать на нервы.

— Ну?

— Леонида Левицкого, — с непонятной интонацией сообщил Дима.

Владимир оторопел от такой новости и задумчиво нахмурил брови.

— Вот и мы тоже ни черта не понимаем, — признался Гаврилов.

И Вова не понимал. Мог бы понять, если бы Левицкий в испытании по баллам был на втором месте, но второе место занял другой маг, а Леонид оказался лишь четвёртым. Почему тогда именно он?

— Почему? — вслух спросил парень.

— Поинтересуйся у Алана, — посоветовал Дмитрий.

— Думаете, это что-то означает?

— Возможно.

Субботин немного раскинул мозгами.

— Знаете, а у такого поворота может быть достаточно простое объяснение.

— Например? — прищурился Макс.

— Например, Алан таким образом пытается подкатить к Веронике Левицкой. Все в Лагере знают, что он неровно к ней дышит. Возможно, он видит в этом шанс заслужить её расположение.

— Может быть, может быть, — покивал Дима, но в его голосе отчётливо слышалось сомнение.

Вова и сам почему-то не слишком верил в подобное объяснение. Ему, как и парням, виделся в этом некий подвох. Кроме того, Леонид казался ему похожим на пройдоху и не вызывал желания познакомиться поближе. Оставалось надеяться, что вместе им дежурить не доведётся.

Парни успели обойти участок, пока вернулся Всеволод. Стали распределяться по территории. Владимир бродил чуть в стороне от коллег и остановился перед высокой и раскидистой елью.

— Вов, ты чего там? — окликнул его Дима.

Маг обернулся к товарищам.

— Ребята, а ничего, если я сегодня побуду вперёдсмотрящим?

— Любопытно взглянуть на Лагерь вурдалаков? — догадался Макс.

Среди жителей их Лагеря было принято называть вампиров вурдалаками — такое пренебрежительное прозвище когда-то давно дали врагам воины. В противоположном Лагере тоже в долгу не остались: магов вампиры именовали ведьмаками, а оборотней — псами. В семье Субботина не разделяли подобных традиций, поэтому он звал вампиров вампирами.

— Да, — улыбнулся в ответ кареглазый парень, — хочется. А вам не хотелось?

— Поначалу было любопытно, а потом интерес притупился.

— Мне до этого ещё далеко.

— Что ж, пожалуйста, — разрешил Ланич. — Ежели сумеешь залезть.

Вова с улыбкой кивнул.

— Попробую.

Запрокинув голову, он глянул на верхушку ели. Далековато, конечно, но отступать от намеченной цели парень не собирался. Уж больно любопытно было.

Товарищи наблюдали за тем, как он лезет наверх. Со стороны не было видно, с какой силой он цепляется за ветки и обхватывает ствол. В действительности его пальцы судорожно сжимали ветви. Прежде чем встать на какую-то ветку Вова проверял её на прочность. Высоту он не слишком любил. Настоящей фобии у него не имелось, но и удовольствия от высоты он не получал. Разумеется, будучи магом, он бы не убился, упав с дерева, однако приятного в этом всё же мало, верно? Тем более целостность костей происхождение ему не могло гарантировать.

Пот струился по лицу мага. Причиной тому был не только страх перед падением — чем выше он поднимался, тем ближе к нему становилось яркое летнее солнце. Наконец, Вова решил, что достаточно: и так всё отлично видно.

— Как там? — крикнул снизу Гаврилов.

Субботин посмотрел вниз и с улыбкой показал коллегам большой палец. Вид отсюда и впрямь открывался великолепный. Никогда раньше ему не приходилось оказываться так высоко.

Вытерев рукавом со лба пот, парень сощурился на солнце. С такого расстояния всё казалось до смешного маленьким. Зато с этого места отлично просматривалась дорога.

Владимир устроился поудобнее, так как дежурство предстояло долгое. Он сидел на ветке и при этом на всякий случай обнимал одной рукой ствол ели. Теперь единственное, что доставляло ему неудобство, так это солнце, которое, судя по всему, задалось целью поджарить его. В который раз маг пожалел, что не родился оборотнем. В волчьей шкуре всё не помеха: и прохлада чащи, и горячее июльское солнце. Впрочем, минусы тоже есть: например, зависимость от фаз луны. В полнолуние волколаки испытывали особый прилив сил, и такую ночь обычно проводили вне дома, но в период старения луны они были наиболее уязвимы. Ещё они опасались серебра, которое хоть и не убивало оборотней, не питающихся человеческой плотью, но, попадая в кровь, причиняло жгучую боль и замедляло регенерацию. С другой стороны, этот вид постоянно эволюционировал, поэтому, возможно, когда-нибудь минусов не станет совсем: ведь когда-то превращение в волка происходило болезненно и не по воле оборотней, а теперь эта проблема исчезла.

Существовали волколаки как вид столько же времени, сколько и маги (если не дольше), и всегда были очень свободным народом. Они обычно предпочитали жить поближе к лесам, рассредоточившись по всей территории, отчего создавалось впечатление, что численность их не высока. В сравнении с магами их и впрямь было немного, но не настолько, чтобы кто-то мог их поработить. Жили оборотни всегда тихо, любили бегать в лесу, иногда охотились на лесных зверушек, а людей обычно не трогали. Если кто-то из представителей их вида нападал на людей, они сами его истребляли. Исторически сложилось, что оборотни являлись стражами леса, они всегда охраняли лес и его жителей от людей, а иногда и людей друг от друга. К колдунам они относились с уважением, но предпочитали держаться чуть в стороне и к магическим империям примыкали редко, да и то выходили из них, как только им что-то становилось не по нраву. Империя Воронова была тем редким случаем, когда волколаки присоединились к магам.

Вова снял с бедра мощный бинокль и принялся разглядывать Лагерь вампиров. Со всех сторон территория Лагеря была обнесена высокой бетонной стеной. В центре южной части стены, у дороги, находились тяжёлые металлические ворота, которые отсюда было не разглядеть. Близлежащий лес по ту сторону дороги с западной и восточной стороны тоже принадлежал вампирам, но стена его не охватывала. Наверное, чтобы у людей не возникало подозрений. Вероятно, людям не известно многое: и количество жителей вампирских селений в том числе. Лагерь магов и оборотней, к слову, тоже скрывал от людей истинную численность своего населения.

Бетонная стена отчего-то рассмешила Владимира. Хмелевские бы ещё ров вокруг вырыли и откидной мост сделали! Для пущей надёжности. С другой стороны, существование стены было вполне оправданно: вампиры ведь почти всегда оборонялись, а не нападали. Потому-то и ров был бы не лишним. Субботин всё-таки похихикал при мысли о рве.

Лагерем вампиров уже давно руководил Лукьян Хмелевский, старший сын Якова и Любови Хмелевских. В самом начале войны выстроить оборону с вампирской стороны земляков призывал Яков Хмелевский, коренной житель посёлка Красный Источник (ныне — Хмелёвка), выходец одной из древнейших семей. Колдуны и волколаки, в итоге, стали считать его предводителем вампиров, хотя роль лидера он взял на себя с неохотой. Когда Лукьяну было приблизительно 20 лет, он сменил Якова на посту предводителя. В отличие от отца роль лидера он взял на себя с желанием и вскоре продемонстрировал немалый талант организатора. Он по-настоящему сплотил вампирское сообщество вокруг себя, и с ним вампиры стали сильным противником. Именно с появлением на сцене Лукьяна Хмелевского окончательно сформировались Лагерь вампиров и Лагерь магов и оборотней. Младшая сестра Лукьяна, Станислава Хмелевская, тоже не осталась в стороне от войны: в крупных боях она участия не принимала, но всегда брала на себя оборону тыла.

Коренными жителями трёх самых древних «красных» селений являлись цыгане. Хмелевские тоже были вампирами-цыганами. Они отличались от своих родичей цыган из людей, потому что в первую очередь относились к виду вампиров, хотя и у них любили песни и танцы. А чего не любили постоянные жители Красного района, так это вампиров, предпочитающих убивать людей. Таких они не привечали, советовали эти места покинуть, а могли и истребить. Жители трёх «красных» селений получали кровь из своего священного источника и старались держаться к нему поближе, иногда к ним подселялись чужаки, единицы из которых здесь оседали. Часть вампирского населения близлежащих деревень тоже питалось от этого источника, а часть охотилась на зверей.

Откуда взялся кровавый источник, от которого питалось большинство вампиров Красного района, уже и сами коренные жители не помнили. Вероятнее всего, он достался им в наследство от одной из империй магов. Вурдалаки Красного Источника хоть и считали себя чистыми вампирами, на самом деле, имели предков среди колдунов, которые скрестились с вампирами и постепенно отошли от магии. Самые древние из вампирских семей знали секрет вечной жизни, могли её получить сами и подарить другим, но пользоваться подобным правом раньше не слишком стремились, поэтому просто передавали этот секрет, как и многие другие тайны, из поколения в поколение. Война с Новоильинским районом изменила взгляды многих вурдалаков, вынужденных тратить свою жизнь на противостояние с магами и волколаками, и они приняли вечную жизнь…

Высота ели позволяла заглянуть внутрь этой части Лагеря вампиров. Благодаря навороченному биноклю молодой маг мог разглядеть фигурки людей, перемещающихся по улицам селения. Насколько он помнил, звалось это местечко Ноябрёвкой. С западной стороны оно было крайним и к дороге не выходило, а пряталось за лесом. Хмелёвку (в прошлом — Красный Источник) отсюда увидеть возможности не представлялось. А жаль.

Вова рассматривал вампиров, что попадались в поле его зрения, насколько позволяли возможности бинокля и собственное зрение, далёкое от совершенства (всё-таки лучше было родиться оборотнем!). По истечении нескольких минут его внимание привлекла ругающаяся парочка на окраине селения. Женщина стояла спиной к наблюдателю и вскоре двинулась вперед, но, по-видимому, какие-то слова собеседника заставили её обернуться. Субботин чуть не свалился с дерева, когда увидел её лицо. Он попросту не поверил своим глазам: ведь это была сама Станислава Хмелевская!

Парень выпрямился на ветке и впился взглядом в вампиршу. Правильно делал, что не сводил с неё глаз: иначе бы пропустил, как она влепила пощёчину мужчине и в гневе прошла прочь.

Владимир не мог поверить в свою удачу. Увидеть Станиславу, живущую в Хмелёвке, которой на окраине Лагеря делать нечего! Но это была именно она: поступив на службу в охрану Лагеря, маг, как положено, ознакомился с фотографиями главных противников и отлично запомнил эту жгучую брюнетку. Другой такой просто не существует.

* * *

Слава пребывала в наивысшей степени бешенства. Как он посмел? Нет, ну как он мог так её оскорбить?! Свинья! Наглая свинья!

Даже находясь в ярости, женщина умудрялась идти, покачивая бёдрами. Пышная грудь колыхалась при каждом сердитом шаге. Жители Лагеря оглядывались на неё, но не решались и произнести приветствие, не говоря о большем. Что вампирша не в духе, было видно невооружённым глазом.

Хмурая смуглая красотка быстро вышагивала на высоких шпильках. За пределами Ноябрёвки каблуки внезапно разозлили её до невозможности. Скинув босоножки, Станислава взяла их в руки и босиком побежала в родной посёлок. Быстрый бег немного успокоил, но кипеть женщина не перестала.

Неподалёку от особняка, являющегося домом Лукьяна и главным административным зданием (в шутку его называли Серым домом), навстречу попался Лихачёв.

— Привет, Станка! Чего такая злая?

— Привет, Остап, — сквозь зубы процедила вампирша. На большее её не хватило: от злости свело скулы.

Взбежав по ступеням, она миновала часовых, вошла в здание, пересекла холл и босыми ступнями прошлёпала по левому коридору. Двойные резные двери слева, находящиеся в конце коридора, были её целью. Без стука Стася распахнула их, прошла в кабинет и рухнула на один из стульев, что стояли в ряд вдоль правой стены. Сидящий за столом Лукьян — смуглокожий красивый брюнет с тёмно-карими глазами — поднял голову от бумаг.

— Ого! — коротко воскликнул он по поводу состояния сестры, отложил документы и, кивнув снизу вверх, велел: — Выкладывай!

Вампиршу прорвало:

— Этот Нику… Скотина просто! Опять пристал ко мне со своими дурацкими подозрениями! Сколько можно-то?! Мне надоело оправдываться перед ним, тем более что оправдываться мне не в чем! Он верит всем вокруг, но только не мне! А его приятелей, похоже, развлекает рассказывать ему всякие небылицы о том, какая я — неверная! Невыносимо!!

— Ты послала его к дьяволу?

— Я… — запнулась Станислава и перевела дыхание, — я попыталась поговорить с ним начистоту, объяснить, что если он не будет мне доверять, то нашим отношениям — конец, а он… он…

— Что? — нахмурился Хмелевский.

— Обозвал меня потаскухой! Да причём старой и озабоченной потаскухой! Представляешь?! Мол, у меня всегда было столько мужиков, что одного мне мало!!.. Да за мою жизнь я не сделала ничего такого, чтобы можно было считать меня испорченной развратницей! У меня было не столько уж мужиков, чтобы… Лука, разве я виновата, что ни один не позвал меня замуж? Разве я не любила каждого по-настоящему?

— Стася, не пытайся найти логику в его словах — её там нет, — горько произнёс Лукьян и, приблизившись к сестре, присел на корточки рядом и взял её за руки. — Самое забавное, что как раз этот пустозвон с самого начала, на мой взгляд, видел в тебе только красивую обёртку и не имел серьёзных намерений — ему ли разевать рот?.. Ты порвала с ним?

— Думаю, пощёчина вполне может считаться подтверждением разрыва, — хмуро ответила Слава, глядя на свои переплетённые с братом пальцы. — Он не понравился тебе сразу, да?

Вампир тяжко вздохнул.

— Не понравился, да. Не увидел я в нём ничего… глубокого и даже чувственного. В том смысле, что мне показалось, будто он неспособен на подлинные чувства. Какой-то он деревянный. Не такого человека я хотел видеть рядом с тобой, не такому бы тебя доверил.

— А мне он показался добрым и ласковым… С годами не становлюсь умнее, — грустно улыбнулась женщина.

— Нет, дело не в этом, дорогая сестрёнка! Просто ты порой выдаёшь желаемое за действительное: видишь в людях то, чего в них нет на самом деле. Или так и не научилась отличать правду от лжи. Иногда думаю, что настоящие чувства как раз не бросаются в глаза, а напоказ выставляют то, чего нет. И ревность — не признак любви, а собственнической натуры.

Хмелевская прерывисто вздохнула, и по её щекам потекли слёзы. На лице отразилась непередаваемая мука.

— Нет, Стася, не плачь из-за этого дубины! — взмолился брат, целуя её руки и стирая слёзы с лица. — Он того не стоит! Никто не стоит твоих слёз! Слышишь меня?! Не надо!

— Что со мной не так, Лука? — дрожащим голосом прошёптала Станислава.

— Да ты — самая замечательная женщина на всём белом свете! Клянусь! О такой, как ты, мечтают, Стася!

— Но не те, кого я выбираю!

— Если говорить о Нику, то проблема заключается в том, что у него сложилось мнение о тебе, как о довольно раскрепощённой женщине, а его приятели на этом играли и лишь подогревали. Все знают, что у тебя был не один мужчина, но почему-то забывают о том, насколько длительные отношения у тебя были с каждым! Это ведь были не романы на две недели! Да некоторым ты была практически женой! И Яша бы на тебе женился, если бы… не погиб, — поёжившись, закончил вампир, зная, как болезненны для сестры воспоминания о мёртвом возлюбленном. — Не знаю, кто и почему решил, что ты — безнравственна. Ты всегда искала счастья, как любая другая женщина, отдавала всю себя, а вот в ответ… В общем, что поделаешь, если у Нику совсем нет мозгов?

Губы вампирши тронула слабая улыбка. Она была благодарна брату за поддержку.

— Нику тебя совсем не понимает: он для этого сам чересчур примитивно устроен, — с мягкой улыбкой подытожил Лукьян. — Мне жаль. Не того, что вы расстались, конечно, — этому я искренне рад. Нику тебя не стоил. Я с ним разберусь.

— О, милый, не марайся! Ну его! Пусть катится на все четыре стороны.

Мужчина неопределённо качнул головой, вовсе не собираясь прощать нанесённую сестре обиду. Он никогда не спускал никому оскорблений, нанесённых как сестре, так и себе самому. Тем более что пока Слава не замужем, он считал, что несёт за неё ответственность и обязан защищать (что не означало, что он прекратит защищать её после замужества). У женщины всегда должен быть кто-то, кто будет её защищать, по его твёрдому убеждению.

Хмелевская нежно взяла лицо брата в руки и от души чмокнула его в губы. Вампир заулыбался и погладил ладонями её предплечья. Они помолчали, глядя друг на друга с любовью.

— Стася, коль мы коснулись этой темы… — неуверенно начал Лукьян, — я давно хотел поговорить с тобой.

— О чём именно? — недоумённо нахмурила брови Стася.

Брат вздохнул, собираясь с духом.

— Стево больно ранил тебя тогда — я это помню. Но ведь ты показала ему потом, как сильно он ошибся, бросив тебя, заставила его пожалеть. Я думал, тебе стало легче, но у меня до сих пор ощущение, что ты всё ещё кому-то что-то доказываешь. Нет, я знаю, что ты — страстная женщина, что тебе важно, чтобы тебя считали желанной, но… в твоём поведении иногда столько вовсе не тебя настоящей! Мы привыкли к этим твоим шуточкам, они бывают забавны, однако ты ли это в самом деле? Родная моя, что ты — желанная женщина, и без того все в Лагере знают! Половина нашего мужского населения грезит тобою. Неужели этого недостаточно?

Смуглая красотка опустила глаза и помолчала, раздумывая о том, говорить ли всю правду.

— Стево ведь уже мёртв, да?

— Да, — напрягшись, подтвердил Лука. — Почему ты об этом?

— Потому что теперь можно спокойно говорить правду. — Станислава посмотрела в глаза брату. — Стево не был заинтересован мною ни мгновения. Это была игра, развлечение. Просто проверял свои мужские способности, а я была удачным объектом, учитывая, что наш отец руководил армией. Я всерьёз в него влюбилась, да и он неплохо притворялся влюблённым. Стево — целеустремлённый человек, он добивался своего упорно, и… И я ему отдалась. — Рот Хмелевского приоткрылся от удивления. — Да, Стево был моим первым мужчиной. Наши интимные отношения, как это теперь называется, продолжались неделю. Потом ему стало скучно. Я ему быстро надоела, и, бросая, он всячески унизил меня как женщину, как любовницу. Сказал, что я зажатая, холодная, неумелая, надоедливая, и с бревном спать интереснее. Моя неопытность ему была противна. Он пожалел, что выбрал меня, потому что семнадцатилетняя я оказалась недостаточно взрослой и зрелой, слишком стыдливой и скромной. В общем, я страдала полтора месяца, пока не… — Горло перехватило, и вампирша замолчала, пытаясь взять себя в руки. Слёзы бежали по щекам безостановочно. — Пока не обнаружила, что беременна от него. Я решила, что это конец, но всё-таки оказалась настолько глупа, что пошла к нему, потому что не знала, к кому ещё идти с этим. Он здорово повеселился, унизил меня снова, сказав, что теперь меня будут считать распущенной дрянью, не подозревая, какая я стыдливая и скучная для распущенной. Естественно, помогать мне он не собирался.

Я прорыдала всю ночь, а Стево к утру, видимо, догадался, что если я скажу обо всём отцу, у него могут быть проблемы, и прибежал, чтобы надавить и припугнуть. Это не произвело на меня никакого эффекта: я не намеревалась кому-то говорить о случившемся, жаловаться. Всю ту ночь я думала о самоубийстве, не зная, как переживу этот позор. В то время, если помнишь, родить ребёнка без мужа, было очень стыдно. Но к утру я решила, что не сдамся, и выберусь из этой истории. Я долго думала, к кому обратиться, и выбрала тётю Сару. Я не ошиблась: она помогла мне устроить аборт и прикрыла, чтобы никто не узнал. Правда, тётя считала, что мне следует сказать всё отцу и тебе, чтобы вы, так сказать, отстояли мою честь. Но, даже считая меня неправой, не предала моего доверия и никому ни слова не сказала. Аборт прошёл нормально, хотя никто не может гарантировать, что я смогу иметь детей. Тогда, наверное, я и повзрослела.

— Стася… — прошептал Лука.

— Никто не узнал о моём позоре и унижении, но я потеряла гордость и самоуважение, — с горькой улыбкой призналась женщина. — Мне было трудно смотреть людям в глаза. Об отношениях с мужчинами я долго не могла и подумать. Стево подарил мне столько комплексов!

— А мы и представить не могли, что ваши отношения зашли так далеко! Мы понимали, что, бросив, это ничтожество тебя обидело, но не понимали, как ты можешь переживать из-за этого целых десять лет!.. Почему же ты всё-таки решилась расстаться с ролью старой девы?

— А ты не догадался? Стево женился. Он был счастлив, а я мучилась от последствий отношений с ним! И меня в какой-то момент это разозлило! Я решила, что хватит быть такой жалкой! Я твёрдо сказала себе, что я — желанна и красива, и каждый мужчина будет мечтать обо мне! Я не вступала ни с кем больше в интимные отношения, но всячески пробовала свою силу, начала понимать, что имею власть над мужчинами и… немного увлеклась, пока не встретила Яшу. С ним у меня всё было всерьёз, и никто не сомневался, что я его девушка во всех смыслах. Вот только не он был первым, как вы думали. Яша не оскорбился, не устроил мне скандала — он любил меня такую, какая есть. Он не сделал мне предложения, как полагается, но много раз говорил, что мы обязательно поженимся. Не думаю, что он лгал. Мне не хватает его. Я любила и после его смерти, но лучше Яши не знала никого.

— Да, — тихо согласился вампир. — С ним ты успокоилась. Перестала доказывать окружающим, что ты — желанна. Надеюсь, Стево сильно пожалел, что бросил тебя.

— О, да! — мрачно улыбнулась Станислава. — Он пожалел. Даже посмел подойти ко мне после всего, что было. Говорил, что уйдёт от жены, если соглашусь быть с ним. Делал вид, что наши отношения в прошлом — это что-то такое давнее и несерьёзное. Я его отшила, хотя немного боялась, что он скажет кому-нибудь правду о том, что было между нами. Особенно было страшно, когда встретила Яшу, но Стево ничего не сделал: возможно, понимал, что ему никто не поверит через столько лет, да и опасался по-прежнему расправы с твоей стороны. Когда я узнала, что Стево погиб, признаюсь честно, я была счастлива. Пусть это жестоко, но я была счастлива, что уже никто не сможет рассказать правду: тётя Сара к тому времени уже ушла из жизни.

— А потом почему ты снова вернулась к своим комплексам? — спросил негромко брат.

— Если помнишь, после Яши я долго носила траур и не хотела никаких других мужчин. Но постепенно в моей жизни появился один человек, с которым мы сначала общались по-дружески и общались довольно длительное время. Я привыкла к нему, привязалась, влюбилась. В общем, мы переспали раз, потом другой. Как-то так он всё поставил, что мы не афишировали наши отношения и встречались втайне. Мы не ходили на свидания, он не ухаживал за мной в нормальном смысле слова. Я даже не заметила, что все наши отношения ограничиваются постелью и дружескими беседами. Не думаю, что он изначально на что-то рассчитывал — просто я оказалась дурой в очередной раз, а он воспользовался. Через некоторое время я вдруг узнала, что он женится, и по слухам невеста такого склада, что… вроде как до свадьбы «ни-ни». Я поняла, что я для него не более резиновой куклы: ну невеста не даёт, а терпеть он не может — вот и пользуется мною. Что со мной сделается от этого? Я ведь не невинная невеста!.. Конечно, при следующей встрече я выжала из него правду: он не сознался прямо, трусливый пёс, но я всё поняла и расцарапала ему лицо, а потом написала его невесте анонимное письмо и предупредила, за какого ничтожного мужичонку она выходит замуж. Я посчитала своим долгом предупредить эту девочку, как меня никто не предупредил вовремя о Стево. Бедная невеста не знала, что с этим письмом делать, и доверилась своей соседке. Та о мужчинах не самого высокого мнения и решила всё проверить. Ей удалось меня вычислить, и мы поговорили по душам. К слову, свадьба не состоялась. А мы с тех пор общаемся.

— О, Боже! — мученически рассмеялся Лукьян. — Вот откуда в твоей жизни взялась Изабелла!

— Именно! — улыбнулась Слава. — Я её уважаю. Изабелла не совершала таких ошибок, как я. Она — замечательная. С ней мне хорошо, как не было ни с кем до этого. Надеюсь, мы станем настоящими подругами. Ну а если возвращаться к твоему вопросу, то после этого гадёныша мои комплексы и проснулись вновь. И я пустилась во все тяжкие!

— Ну не преувеличивай! Ты же не спала со всеми подряд!

— Нет, но снова стала доказывать себе, что я — желанная женщина… Не знаю, верну ли я когда-нибудь самоуважение.

— Так его не вернёшь, родная. Остановись, — взмолился Лука. — Не надо разменивать себя по мелочам вроде Нику. Будь придирчивей. Тебе нужен тот, кто оценит твоё горячее сердце.

— А ты остановился? — спокойно спросила Станислава.

— Давно, если ты не заметила. После сорока я ни разу не вступал в кратковременные отношения. Разумеется, не мне тебя учить: в конце концов, это за мной прочно закрепилось звание бабника. Но ведь я давно его не оправдываю! — с усилием воскликнул Хмелевский. — С Витой мы встречаемся больше семи лет. Я всерьёз подумываю сделать ей предложение…

— Только через мой труп! — с ужасом воскликнула вампирша.

Мужчина хмуро моргнул.

— Почему?

— Господи, помоги! Лука, а ты сам как будто не понимаешь? Не вздумай на ней жениться! Не смей! Ты будешь несчастлив!

— А как же женская солидарность?

— К чёрту солидарность, когда речь идёт о моём брате! Я хочу, чтобы ты был счастлив! Тебе нужны настоящие эмоции, страсть, подлинные чувства, любовь, в конце-то концов! А отношения с Витой — это полуфабрикат! Как ты на это можешь согласиться?!

— Мне с ней хорошо и спокойно… — пробормотал Лукьян.

— Лука… — страдальчески простонала Стася.

— Не надо! Дай договорить! — вскричал брат. — Я устал, Стася! Я устал быть один, устал от смены партнёров! Мне хочется того же, чего и всем: иметь детей, жену — полноценную семью и настоящий дом! Хочу, чтобы были те, к кому можно прийти после работы, кто будет ждать меня! Неужели я прошу многого? Мне так надоело постоянное одиночество! Я — взрослый мальчик и должен жить самостоятельно, но если бы ты знала, как мне иногда хочется переехать к родителям! Чтобы рядом был кто-то родной!

— О, Лука… — выдохнула с жалостью Хмелевская. — Мне это знакомо, но… Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы верить в то, что брак с Витой сделает тебя счастливым. Это не то. Это репродукция. А тебе нужно всё и сразу! Тебе не нужна подделка! Не понимаю, как ты вообще соглашаешься на подобные отношения!

— Да потому что на большее рассчитывать не имеет смысла! — с болью воскликнул Лука. — Мне восемьдесят с лишним лет, Стася! Кому я нужен?! Я и в молодости не слишком был нужен! Брак с Витой — это максимум того, на что я могу надеяться. Я отрицал это много лет, я сопротивлялся, но… Пора признать правду: большего уже не будет. Всё. Пришло время смириться и принять реальность такой, какая она есть.

Сестра печально покачала головой и положила голову вампира себе на колени. Он без возражений ей это позволил и прикрыл глаза. Станислава нежно погладила его по волосам.

— Почему не Вита? — тихо пробормотал мужчина, прижимаясь щекой к её коленям. — В конце концов, я привык к ней, даже как будто люблю. Мне у неё легко и спокойно.

— Верю, — вздохнула грустно Стася. — Но дело не в Вите. Просто здесь суета и проблемы, а у неё дома — тишина и покой. Вита — равнодушная, неэмоциональная женщина, которая только и умеет, что молчать. Это её обыкновенное состояние. Она всё время молчит. Ей плевать на всё вокруг, кроме собственного покоя. Она — бактерия, которая перекатывается туда, куда её несёт окружающая среда.

— Она хорошо ко мне относится.

— О, разумеется! Ещё бы. Она действительно к тебе неплохо относится. Ей с тобой удобно, хорошо. Ты — добрый и ласковый, заботишься о ней, содержишь её. И для нашей Виты не последнее значение имеет престиж, а ты — руководитель Лагеря. Она неплохо устроилась в этой жизни. Вот только тебе с ней, если женишься, будет скучно и одиноко. Она тебя не согреет. Увы. А мне тоже хочется, чтобы кто-то оценил твоё сердце. Ты не выдержишь этой пустой жизни. По мне, так уж лучше одиночество.

Хмелевский приподнял голову, заглянул Славе в глаза и задумался.

— Ты права, — признал он через минуту. — Значит, не жениться на ней?

— Нет.

— Я расстанусь с ней, — тяжело вздохнул мужчина и нахмурился.

Станислава кивнула и продолжила гладить его по волосам. Они молчали.

— Когда на отношения толкает одиночество, это всегда кончается плохо, верно? — тихо шепнула Хмелевская. — Мы оба привыкли мириться с репродукциями, потеряв надежду на оригинал.

— Наверное, ты права.

Вампирша мягко улыбнулась и, наклонившись, поцеловала брата в лоб. Он тоже улыбнулся, глядя ей в глаза.

— Я люблю тебя, Стася.

— И я люблю тебя.

Они держались за руки. Губы мужчины внезапно тронула мечтательная улыбка.

— О чём думаешь? — полюбопытствовала Стася.

— Помнишь, в юности мы верили, что есть в этом мире тот, кто создан специально для нас? Вторая половина. И что мы узнаем его (или её) с первого взгляда.

— Помню. Мы тогда были наивны.

— Да, наивны. Теперь мы — циники. Но знаешь что: мне кажется, тогда мы были мудрее. Нет ничего хорошего в том, чтобы видеть мир хуже, чем он есть на самом деле. Мудрее его приукрашать: наша вера способна сделать его лучше. Я хочу снова верить в лучшее и доброе. Хочу ждать чуда, — улыбнулся Лукьян. — Верить, что на свете есть та самая единственная, созданная для меня, которую я узнаю с первого взгляда. Которая примет меня таким, какой я есть. Будет любить всей душой и доверять не меньше, чем доверяю ей я. С которой я смогу делиться всем.

Станислава ласково улыбнулась брату.

— Возможно, ты прав. Я, наверное, тоже хочу снова в это верить.

— Значит, будем верить? — с воодушевлением предложил вампир.

— Да, — бодро кивнула женщина. — Полностью тебя поддерживаю!

Они засмеялись, глядя друг другу в глаза.

— А какой ты видишь мою вторую половину? — спросил Лука с интересом.

— Хм-м-м… — Вампирша игриво шевельнула бровями. — Мне она представляется этакой девой в беде. Слабой, беззащитной и беспомощной.

— Эй! Мне не нравятся такие женщины! Я предпочитаю сильных, как ты!

— Глупости! — отмахнулась Хмелевская. — Меня ты уважаешь, и, кроме того, я — твоя сестра. Но тебе не нужна такая, как я. Гораздо больше тебе подойдёт та, которая не умеет за себя постоять. Она сможет пробудить в тебе все мужские инстинкты. Лука, тебе необходима женщина, которую ты будешь готов закрывать собственным телом! Которая не будет употреблять крепких ругательств и станет краснеть каждый раз, когда ты посмотришь на неё с откровенным желанием. И, кстати, слабые с виду женщины часто сильны духом, а такая сумеет поддержать твой дух, будет надёжным тылом и опорой. А ещё твоя женщина должна уважать тебя, восхищаться тобой и крепко-крепко любить.

— И где же такую искать?.. — с улыбкой вздохнул Лукьян.

За окнами кабинета кипела жизнь посёлка. Брат и сестра прислушивались к знакомым звукам и думали каждый о своём.

— А каким ты видишь моего мужчину? — внезапно полюбопытствовала Стася.

— Ух ты! — Мужчина хитро заулыбался. — Итак… он должен быть уравновешенным, сдержанным и вести себя с достоинством. При этом он ни в коем случае не должен быть холодным! Его сдержанность мне представляется внешней, а внутри он просто обязан быть таким же горячим, как ты. Я вижу рядом с тобой самодостаточного, доброго, заботливого парня, который станет для тебя каменной стеной. И он должен уметь защитить вас обоих!

Станислава и Лукьян снова посидели в молчании.

— Значит, мы договорились? — решил подытожить вампир.

— Да, — кивнула сестра. — Больше никому ничего не доказываем, не размениваем себя по мелочам и верим в чудеса.

— Именно.

Они поцеловались. Лука выпрямился и подошёл к столу. Стася тем временем подобрала с пола обувь и босиком двинулась к выходу из кабинета. У дверей её остановил оклик брата. Женщина обернулась.

— Сестрёнка, ты у меня самая красивая, — с нежной улыбкой произнёс Хмелевский.

Слава просияла от комплимента и, послав брату воздушный поцелуй, покинула кабинет. Лукьян вздохнул довольно и сел за стол. Он был удовлетворён состоявшимся разговором и спокойно вернулся к делам.

4 августа, понедельник

Александр, человек

Александр стоял на улице и курил сигарету, жмурясь от яркого встающего солнца. Рассвет был в самом разгаре, воздух пока радовал прохладой. Мужчина наслаждался моментом: уже скоро вернётся дневной летний зной, оставивший землю только на ночь, и в машине снова станет как в сауне (Александр работал водителем «Скорой помощи» последние пятнадцать лет).

За спиной тихонько скрипнула дверь. Мужчина обернулся и увидел, как Вероника Левицкая легко сбегает по ступенькам.

— Отдежурили? — крикнул он девушке.

— Да. Здравствуйте, Александр.

— Здравствуйте-здравствуйте.

Белокурая красавица встала чуть в стороне и обхватила себя руками. На протяжении тех пятнадцати лет, что Александр работал в «Скорой», эта девушка периодически подрабатывала по совместительству то здесь, то в центральной больнице, то в поликлинике. Насколько ему было известно, основной её работой являлось преподавание биологии в сельской школе. В каком именно селе она преподавала, мужчина никогда не выяснял.

Закрутить роман с этой голубоглазой блондинкой пытались многие, но все потерпели фиаско. Вероника держалась с достоинством и скромно и умела мягко дать понять мужчине, что шансов у него нет. Самое забавное было то, что она не замужем и ведёт себя как невинная девушка, когда самой должно быть за тридцать. Правда, на тридцать она и не выглядела.

Александру девушка тоже нравилась. Таких красавиц нечасто встретишь: светлое и миловидное лицо, глаза нежно-голубого цвета, чуть пухленькие губки, аккуратный носик. Длинные белые волосы крупными волнами ниспадают на плечи. Сейчас-то она их собрала в пучок, однако несколько раз мужчине доводилось видеть её с распущенными кудрями. И фигура у неё была ладная: пышная грудь, широкие бёдра и тонкая талия. Ростом Вероника была невысокая, но полной не выглядела, иначе как стройной не назовёшь. Ноги у неё на звание длинных претендовать не могли, но менее красивыми от этого не становились. В общем, хороша девица, но недоступна. Впрочем, Александр в отличие от остальных мужчин по этому поводу не страдал. Склонности к супружеским изменам он не имел, да и, в целом, Вероника была совсем не его типом. Александр предпочитал активных женщин, а не скромниц.

— Опаздывает ваш водитель, — с улыбкой заметил мужчина.

Вероника повернула голову и взглянула на него со смущённой улыбкой.

— Нет. Это я рано вышла. Воздухом свежим подышать просто захотелось.

— Ясно. — Александр затянулся. — А вот кажется и за вами.

К ним подъезжала большая блестящая машина серебристого цвета. Вид её кричал о дороговизне.

— Нет, — растерянно пробормотала нахмуренная девушка. — Это не…

Открылась дверь, и из автомобиля вышел высокий мужчина с каштановыми волосами и серо-голубыми глазами. Александр его сразу узнал: извечный ухажёр Вероники.

— Здравствуй, Ника, — как-то вкрадчиво произнёс смазливый мужчина, приближаясь к девушке.

— Здравствуй, Алан.

Он поцеловал ей руку. Александру в тысячный раз показалось, что ей это неприятно.

— Давай я отвезу тебя домой, — предложил Алан.

Вероника замялась.

— Алан, извини, но меня должен забрать Влад.

— Он, наверное, забыл.

— Влад не мог про меня забыть.

— Неважно. Садись в машину, я отвезу тебя. Ты устала.

— Алан… — простонала девушка.

— Ника, не начинай. Ты уже взрослый человек. Просто садись в машину.

— Я всё-таки намерена дождаться Влада.

Ухажёр раздражённо вздохнул.

— К чёрту Влада! Поехали со мной. Или это неприлично? Кстати, у меня есть для тебя кое-что. — Он вытащил из внутреннего кармана пиджака красную розу на длинном стебле. — Возьми.

Вероника покраснела.

— Алан, спасибо, но это ни к чему…

— Просто возьми, — мягко попросил мужчина и самостоятельно вложил цветок в руку девушки. — Не обижай меня. Ладно?

Она вздохнула и поглядела на изящную розу.

— Спасибо, Алан, но это действительно ни к чему.

— Почему? Потому что это не понравится Арсению и Денису? Мне всё равно. Я буду за тобой ухаживать, как бы они к этому ни относились. Понимаешь?

Вероника стояла, опустив глаза, и молчала.

— Алан…

— Что ты делаешь сегодня вечером? Ты свободна?

— Не думаю.

— Ты будешь дома?

— Вероятнее всего.

— Значит, я сегодня буду вашим гостем.

Девушка подняла глаза. Сказать назойливому ухажёру она ничего не успела: к ним быстро подкатила чёрная иномарка, из которой выскочил высокий брюнет.

— Привет, Вирине́я! Извини, что опоздал: гаишники задержали, страховку проверяли. Оказывается, она у меня послезавтра кончается! Чуть не влип!

Голубоглазого красавчика Александр тоже признал. В принципе, он всех встречающих Веронику знал в лицо. В последнее время этот голубоглазый брюнет, приходящийся ей двоюродным братом, встречал девушку чаще других. Чуть реже её забирали друзья: один — длинный и худой, другой — кавказец. Ещё реже за ней приезжал зеленоглазый брюнет, тоже двоюродный брат, и совсем редко — родной брат, светловолосый и голубоглазый мужчина.

— Привет, Влад, — отозвалась на приветствие парня красавица. Александру почудилось, что она немного воодушевилась при виде родственника.

— Поехали?

— Ника поедет сегодня со мной, — встрял сероглазый.

— Да ну? — с вызовом поглядел на него брюнет. — Вирине́я, садись в машину.

Девушка отступила от ухажёра и, направляясь к автомобилю, попрощалась на ходу:

— До свидания, Алан.

— До встречи, Ника.

У двери чёрной машины Вероника помедлила и в нерешительности посмотрела на двоюродного брата.

— Ты идёшь?

— Разумеется. Садись в машину. Я буквально на две минуты.

Красавица глядела на него с лёгкой опаской, но всё же кивнула и открыла дверь.

— До свидания, Александр.

— Всего доброго, — чуть поклонился ей мужчина.

Вероника села в автомобиль и захлопнула дверь. Голубоглазый парень повернулся к ухажёру.

— Я не понял: что это сейчас было? — Угроза в его голосе проскальзывала ощутимо.

— Притухни, малявка. Это не твоё дело. Не лезь во взрослые дела, а то я ведь не твой отец — могу и холку намылить. Мало не покажется.

— Ух-х-х… — протянул Влад насмешливо и решительно шагнул к мужчине вплотную. Стало очевидно, что парень выше ухажёра Вероники на полголовы. — Значит, так, Милесский: слушай меня внимательно. Если хоть один волос с головы моей сестры… если хоть пальцем… если хоть как-то её обидишь… убью. Клянусь.

Александр удивился такой радикальной угрозе. Тут парень чуть отступил назад от сероглазого мужчины, и человек увидел, каким взглядом он смотрит на ухажёра сестры. По спине Александра пробежал холодок. Взгляд голубых глаз выражал именно то, что парень произнёс вслух. Он действительно убьёт.

— Усёк? — сквозь зубы бросил брюнет. — Держись от Виринеи, как можно дальше. Я не позволю всяким уродам вроде тебя доставать мою сестру. Она сама будет решать, с кем ей ехать. Надеюсь, это понятно?

— Вот как? — тихо проговорил Алан. — Сама? Кажется, только что ты не дал ей решить самой.

— Разве? — пропел парень. — Она, кажется, села в мою машину. И это — её выбор, если ты не понял. Всего хорошего, Милесский!

Стремительно развернувшись, Влад быстро прошёл к автомобилю и сел внутрь. Александр не сводил с него глаз и видел, как, пристёгиваясь, красавчик беззаботно болтает с Вероникой и даже улыбается. А ведь мгновение назад он был совсем другим человеком: агрессивным и опасным.

Чёрный автомобиль резво укатил прочь. Александр недоумённо глядел ему вслед. Ну и сцена сейчас произошла! Прелюбопытная.

Малявкой, кстати, сероглазый брюнета звал зря. Кажется, Вероника как-то говорила, что Владу 19 лет, а сейчас, должно быть, уже двадцать, но на эти двадцать он не выглядел. Для двадцатилетнего парня голубоглазый красавчик был слишком развит физически и тянул, скорее, на все двадцать пять. Так что с виду между мужчинами разница в возрасте невелика.

Алан тяжело выдохнул и обернулся к Александру.

— Трудно иметь дело с её родственниками? — догадался о мыслях ухажёра водитель «Скорой».

— Не то слово, — грустно признался сероглазый. — Они ей шагу свободно сделать не дают. Я им, видите ли, не нравлюсь, а, как она ко мне относится, им неинтересно.

— Ну… неудивительно, что её так берегут: девушка — настоящая красавица, да и человек хороший. Она достойна самого-самого. Их можно понять.

— А меня?

— Тоже можно, — кивнул Александр. — Но, чтобы получить её, надо стать этим «самым-самым». Или влюбить её в себя так сильно, чтобы родственникам пришлось с тобой смириться. Сочувствую тебе, конечно.

— Она уже взрослая, а её опекают, как семнадцатилетнюю! — возмутился Алан.

— Из любви. Из любви, — повторил мужчина и направился к зданию. Он не слишком сочувствовал ухажёру: что бы тот ни говорил, а Александру не казалось, что он нравится Веронике. Скорее, наоборот.

7 августа, четверг

Виктор, оборотень

Заседание Собрания должно было начаться через полчаса, а в зале уже толпился народ. Секретарь Виктора Воронова бегал туда-сюда, отправлял мелких служащих с поручениями и звонил по телефону. Виктор и его напарник Иван стояли у распахнутых дверей по стойке смирно, изумлённо наблюдая за всей этой суматохой.

Среди присутствующих в помещении людей членов Собрания насчитывалось не больше семи: Серебренников, Субботин, Милесский, Власенко и ещё кое-кто. Пару минут назад пришли Арсений и его группа, Павел Шевцов, Вероника Левицкая и Денис Воронов. Судя по бормотанию секретаря Воронова, ждали теперь только Владислава, которого никто не мог найти.

Приблизительно через минуту оборотни-часовые заметили парня в конце коридора. С недовольным выражением на лице он быстро приближался к дверям зала заседаний. Не взглянув на часовых, красавчик вошёл внутрь.

— Меня искали?

— Да, сынок, — послышался мягкий голос Виктора Павловича, — заходи. Нужно поговорить.

Георгий, секретарь главы Лагеря, шепнул Виктору и Ивану, чтобы закрыли двери и встали внутри зала. Выполнив приказ, мужчины оказались лицом к центру зала, где стоял Владислав. Виктор Павлович поднялся со своего царского кресла из красного дерева с мягкими сидением и спинкой, обтянутыми тяжёлой бордовой тканью.

— Что-то случилось? — поинтересовался голубоглазый парень.

— Нет. По крайней мере, не в том смысле. — Воронов-старший прокашлялся. — Дело в том, что я принял одно решение. Оно касается тебя. — Влад молчал, видимо, ожидая продолжения. Все взгляды в зале были устремлены на Виктора Павловича. — Тебе уже двадцать лет, и ты до сих пор не определился со сферой, которой хотел бы посвятить свою жизнь. Поэтому я решил выбрать за тебя. Учитывая, что умом тебя природа наделила немалым, это не создаст больших проблем.

Руководитель Лагеря сделал паузу. Первым не выдержал ожидания Денис:

— И?

— Думаю, мозги Влада должны служить на благо семейного бизнеса. На благо всего Лагеря.

— Они и сейчас служат.

— Это не то, — отчеканил Виктор Павлович. — Он делает что-то, когда ему захочется. В его жизни нет никакой организованности. Он умён, но сущий лентяй, который целыми днями просто слоняется по дому. Так больше продолжаться не может. Денис, мы его слишком распустили.

— Я давно предлагаю взять его в компанию официально.

— Я тоже этого хочу. Влад будет работать на компанию.

— То есть ты намерен принять его на работу?

— Да. Но не сейчас.

По залу прокатился тихий возглас удивления.

— А когда? — недоумённо сведя брови, осведомился Денис.

— После того, как Влад получит соответствующее образование, — пояснил Воронов-старший. — Я намерен отправить его учиться в Черноивановск. Поступит в госуниверситет на экономиста.

— Стоп! — раздался бесстрастный голос Владислава. — На дворе август. Разве зачисление не закончилось?

— Закончилось, — кивнул руководитель Лагеря, — но это не беда. Ректор Черноивановского филиала — мой хороший знакомый и согласился помочь. Тебя уже зачислили. Надо будет только до первого сентября сдать необходимые документы — список я тебе дам. Жить будешь в общежитии, там тебе выделили секцию с отдельным санузлом — я обо всём договорился.

— А как же меры безопасности? — воскликнул Субботин. — Не отправите же вы его в Черноивановск под настоящим именем? До сих пор вы его скрывали. Даже в Лагере магов и оборотней мало кто знает, как Владислав выглядит!

— Несомненно, Аркадий! Несомненно. Новые документы я уже оформил. Отныне его зовут Стрельцов Владлен.

— Господи, спаси и помилуй! — простонал Влад. — Что это ещё за имечко?

— Нормальное имя, — обиделся Виктор Павлович. — Между прочим, было чрезвычайно популярным в советское время. А как иначе переделать твоё имя? Ежели дать тебе совсем новое, ты на него отзываться не будешь и выдашь себя. По-моему, вышло неплохо.

— Для тебя, может, и неплохо, — буркнул парень. — Издевательство какое-то.

— Не ворчи. К твоему сведению, я старался.

— Заметно, — фыркнул Владислав.

— Хватит пререкаться с отцом! — рявкнул Филипп Милесский. — Проявляй уважение!

Красавчик на реплику никак не отреагировал, даже головы не повернул.

— И с чего это вдруг, интересно? — немного подумав, спросил Влад у отца. — Что на тебя нашло?

— Я уже объяснил.

— Это не объяснение. Почему я сейчас не могу работать в компании?

— Потому что у тебя нет образования. Я же сказал.

— У меня уже есть высшее образование. Зачем мне ещё одно?

— Хорошо: у тебя нет нужного образования.

— Чем тебе не угодило юридическое?

— Тем, что нам не нужны юристы, — нужны экономисты, причём квалифицированные.

— Ладно, — осторожно согласился парень. — Я мог бы выучиться заочно, дистанционно. Почему обязательно нужно ехать в Черноивановск?

В этот момент терпение закончилось у Милесского вновь.

— Слушай, щенок…

— Я не с вами разговариваю!! — заорал Владислав на мужчину, повергнув всех в шок, и повернулся к отцу. — Зачем мне ехать в Черноивановск?

Воронов-старший устало вздохнул.

— А чем плоха идея? Ты толком не бывал за пределами Лагеря, пора посмотреть мир. Поживёшь в большом городе, заведёшь новые знакомства, может, найдёшь друзей. Сменишь обстановку, в конце концов. Самое время привыкать к самостоятельной жизни.

— Вы отправите его одного? — полюбопытствовал Григорий Серебренников.

— Нет. Что ты, Гриша? Отряд Алана проследит за его безопасностью. С Аланом мы этот вопрос обговорили: он готов взять на себя ответственность.

— За безопасностью-то они проследят…

— Не мешало бы и за его поведением приглядеть — это верно, — прошипел Филипп, — но…

— Почему нет? — удивился Власенко. — Отправьте с ним кого-нибудь из взрослых. А то безопасность безопасностью, но знать, как у него обстоят дела, вы, несомненно, захотите. Будет у кого спросить. Да и так… на всякий случай.

— Может, ты и прав, — задумчиво произнёс Виктор Павлович. — Надо подумать.

Владислав страдальчески вздохнул. Денис было открыл рот, но руководитель Лагеря предупредил его слова:

— Нет, Денис. Ты останешься в Вороново. Ты нужен здесь.

Высший маг заметно расстроился. Повисла тишина.

— Я могла бы поехать с Владом, — робко сказала Вероника.

Все взоры обратились к колдунье.

— Не думаю… — с сомнением начал было Воронов-старший.

— А, по-моему, отличная идея! — неожиданно воодушевился Влад. — Пусть со мной поедет Виринея!

— Ну не знаю…

— А что? Виринея тоже много лет не бывала за пределами Лагеря. Пусть твой знакомый устроит её преподавателем университета. Она давно мечтала попробовать учить студентов — хватит ей со школьниками возиться. И за мной она сможет присмотреть своим педагогическим глазом, можешь не сомневаться! У неё это отлично получится. В Лагере её всё равно ничто не держит: ни мужа, ни детей. Так как?

— Даже не знаю, — вздохнул Виктор Павлович. — Так утруждать Веронику…

— Что вы, Виктор Павлович? — мягко воскликнула Левицкая. — Для меня это только в удовольствие. Рада буду оказаться полезной.

— Что ж… Раз так, даю добро.

Согласился руководитель Лагеря явно, скрепя сердце. Можно понять: от хрупкой ведьмы пользы вряд ли будет много. Воспитание избалованного Владислава ей не по зубам.

— Да, и ещё, — опомнился Воронов-старший, — ты не будешь ездить домой и поддерживать старые знакомства. Я запрещаю тебе общаться с Денисом, Павлом, Арсением и остальными. Никаких встреч и звонков. Обо всех изменениях будешь узнавать через Веронику…

— Подожди-подожди! — перебил отца Денис. — Как это: запрещаешь? Что это значит?

— То и значит. В течение учебного года вы с Владом общаться не будете.

— Почему это?

— Потому что, во-первых, это может случайно выдать его личность, а во-вторых, так для него будет лучше.

— Чем, интересно?

— Я намерен оградить его от старых знакомых, чтобы у него появился стимул завести новых. Денис, посмотри: у него совсем нет друзей!

Высший маг презрительно фыркнул. Часовые заметили, как он злится. На отца маг теперь избегал смотреть.

— Я хочу помочь, — продолжал увещевать Виктор Павлович. — У Влада проблемы с коммуникацией, ему нужно учиться общаться с людьми. Если с вами он не сможет поддерживать связь, поневоле ему придётся обратить внимание на окружающих. Владу нужны друзья среди сверстников, а вы все — не его поколение. Это плохо.

Владислав растерянно рассмеялся.

— Я не чувствую себя ущербным!

— Только пока, — подчеркнул глава Лагеря.

— Чепуха какая-то, — процедил сквозь зубы Денис. — Это идиотское условие. Я не намерен его соблюдать.

— Считай, как хочешь, но соблюдать его придётся.

— И не подумаю!

— Подумай о безопасности, Денис, — спокойно попросил Милесский. — Ради блага твоего брата.

— Уж с чем, а с безопасностью ни у одного из нас проблем нет! — возразил высший маг. — Мы умеем быть осторожными.

— Там, где дело касается Влада, ты становишься непросительно беспечен! — громовым голосом воскликнул Воронов-старший. — И не спорь со мной! Вопрос закрыт! Вы не будете поддерживать общение — я за этим прослежу! Телефоны будут прослушиваться, а, чтобы не встречались, за вами присмотрит отряд Алана! Никаких контактов! Ты меня знаешь, Денис! Вероника за это будет головой отвечать! Ежели допустит хоть одну встречу, вернётся в Лагерь! Всё ясно?

Денис демонстративно отвернулся и промолчал. Павел, Арсений и остальные члены группы переглянулись между собой. Вероника, сжавшись от крика Виктора Воронова, с сочувствием поглядела на старшего двоюродного брата.

— Всё ясно, — ответил за всех Владислав. — Ещё будут какие-нибудь условия?

— Пожалуй, нет. Детали обсудим вечером, в моей комнате.

— Виринея едет со мной? Обещаешь? — Тон парня был чуть игривым.

— Едет-едет, — мрачно подтвердил Воронов-старший.

— Вот и отлично!.. Оставишь ненадолго своих сопливых детишек! Да, сестрёнка?

Левицкая робко улыбнулась парню. Красавчик развернулся с улыбкой и направился к выходу. В шаге от дверей улыбка внезапно исчезла с его лица, а брови озадаченно сошлись на переносице. Часовые едва успели это заметить, как он покинул зал.

— Предупреждаю всех, — негромко сказал Виктор Павлович, — этот разговор не должен выйти за пределы зала заседаний. Никто не должен знать, куда я отправляю Влада. Надеюсь, это понятно присутствующим здесь?

— Обижаете, Виктор Павлович, — отозвался Власенко. — Все здесь взрослые люди, понимающие. Влад едет в Черноивановск инкогнито. Мы поняли. Никто лишний не узнает.

— Хорошо.

Постепенно все покинули зал, кроме тех, кто участвовал в заседании Собрания.

19 августа, вторник

Иванников Степан, маг

Степан вышел из своего кабинета с докладом в руках. По пути к выходу из здания ему навстречу попались Родион Самсонов с его помощником Дмитрием Соболевым. Мужчины обменялись приветствиями и рукопожатиями.

У Иванникова тоже был личный помощник и именно он обычно писал доклад к заседанию Собрания. Сейчас он, увы, находился в отпуске, и доклад члену Палаты Старших пришлось делать самому. Трудился он над ним целую неделю. И всё-таки знал, что доклад плох. У помощника получалось много лучше, он был незаменим в этом плане.

Выступать предстояло уже через 2 часа, а доклад по-прежнему был сырым. Опозориться перед Собранием магу не хотелось, поэтому срочно требовалось отдать кому-то доклад на доработку. И такого умного человека в Лагере он знал.

По особняку Вороновых Степан Леонтьевич шёл с преувеличенно важным и озабоченным видом: чтобы никто не приставал с вопросами. Молча и сдержанно кивал в ответ на приветствия, дабы никто не усомнился в том, что он крайне занят.

В приёмной Дениса Воронова было пусто. Даже Стелла куда-то убежала. Иванников пересёк светлую и стильно отделанную комнату и постучал в дверь кабинета. Не дожидаясь разрешения войти, он заглянул внутрь. В кабинете не было никого, кроме Владислава Воронова, сидящего на подоконнике.

— Денис здесь? — тем не менее спросил мужчина.

— Конечно, — язвительно ответил голубоглазый красавчик. — Это же очевидно. Под столом посмотрите или в шкафу.

— Будь повежливее, сопляк, когда со старшими разговариваешь!

— Тогда не надо задавать тупых вопросов! Ты и так видишь, что Дениса здесь нет!

— Да в конце-то концов! — возмутился Степан Леонтьевич. — Кто разрешал тебе обращаться ко мне на «ты»?

— А кто разрешал тебе? — парировал Владислав. — Я с тобой на брудершафт не пил!

— Ещё бы я с тобой пил!

— Взаимно! — фыркнул молодой человек.

Иванников скрипнул зубами.

— Где Денис?

— Не знаю, — откровенно солгал Воронов.

— А я думаю, что всё-таки знаешь.

— Может, и знаю, — лениво протянул парень. — Но тебе я об этом сообщать не обязан.

— Хватит паясничать! Говори!

— И не подумаю.

— Да как ты смеешь! — прошипел мужчина. — Перед тобой член Собрания!

Влад издевательски расхохотался.

— «Член»!.. Ха-ха… Вот уж воистину!.. Не понимаю, как тебя приняли в Собрание, — уже без смеха сказал он с насмешливой улыбкой. — Ты же тупой.

— Что ты сказал? — медленно выговорил Степан в ярости.

— Что ты — тупой, — услужливо повторил Воронов. — А что? Все в Лагере знают, что у тебя нет мозгов. Для тебя это сюрприз? Ну извини. Не думал, что стану первым, кто тебе об этом скажет. А ты сам что ли не знал?

— Ты… ты… — От бешенства Иванников не мог вымолвить ни слова.

А вот Владислав чувствовал себя отлично, по всей видимости. С удовольствием он издевательски разглядывал немолодого мага.

— А что это у тебя в руке? — полюбопытствовал голубоглазый красавчик. — Никак твой доклад?.. Да-да: так и есть. Если мне не изменяет память, твой помощник в отпуске. Значит, этот доклад ты делал сам. Пришёл, чтобы Денис его исправил? Вынужден тебя разочаровать: этого не будет. В обязанности секретаря Собрания не входит подготовка ваших выступлений и докладов. Он лишь протоколирует заседание. Ну, и регламент составляет. И всё.

— Кто ты такой… — начал было Степан Леонтьевич, но собеседник его перебил непререкаемым тоном:

— Я сказал, Денис ничего за тебя делать не будет! И не надейся. Хватит пользоваться его безотказностью. Чтобы идиоты вроде тебя с его помощью продолжали сидеть в Собрании? Вот уж нет. Тебе там не место.

— Не тебе решать это, сопля зелёная!

— Ты обиделся, что ли? Да брось! На правду не обижаются. Всем в Лагере известно, что ты и твой дружок Самсонов — безмозглые олухи, и всю работу за вас делают личные помощники, которые при этом остаются в тени и получают от вас мизерную плату. Если бы не они, вы оба уже давно бы вылетели из Собрания. Тяжело, наверное, быть тупым, да?

— Ах, ты… хамло! — взорвался Иванников. — Надо кому-то уже выбить из тебя всю дурь!

— Ну так попробуй! — с вызовом воскликнул парень, развалившись на подоконнике в пренебрежительной позе. — Силёнок не хватит. Кишка у тебя тонка, Иванников.

Член Собрания фыркнул.

— Кстати, о мозгах. У тебя самого их недостаточно, иначе тебя бы взяли на работу сейчас. Твой отец так сказал, ежели ты забыл.

Владислав презрительно рассмеялся.

— А ты и впрямь идиот! Он вообще-то сказал, что у меня нет необходимого образования, а с мозгами — полный порядок. У тебя же нет ни того, ни другого. Сочувствую.

Степан Леонтьевич застонал от бессильной злобы и захлопнул дверь с треском. Выносить оскорбления и дальше он был не в силах. Сердитым шагом маг пересёк приёмную и в дверях столкнулся со Стеллой.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла колдунья.

— Здрасте, — только и смог процедить сквозь зубы Иванников и покинул приёмную под удивлённый взгляд растерянной секретарши.

Каков наглец! Просто невыносимо! Каждый раз одно и то же! Беспредел!

Гадкий осадок от разговора остался ещё и потому, что парень — догадливый сукин сын! Как ни крути, а его намерения он разгадал верно. План был такой: Степан собирался спросить у Дениса, сколько времени в регламенте отведено на его выступление, показать свой доклад и попросить вычеркнуть лишнее. Денис бы начал читать и по пути отредактировал текст, как это случалось не раз. Он даже не замечал никогда за собой, что начинает править текст, а порой даже извинялся, внося поправки.

К величайшему облегчению Иванникова, неподалёку от выхода из особняка навстречу ему попался Денис.

— Хвала Господу, Денис! — выдохнул член Собрания. — Я тебя искал. Боюсь, я не знаю, сколько времени отведено на моё выступление…

— Не больше семи минут, Степан Леонтьевич! — на ходу сообщил высший маг. — Рассчитайте сами свой доклад! Мне совершенно некогда!

И убежал, так и не остановившись. Иванников поглядел ему вслед и понуро побрёл в свой кабинет дорабатывать выступление. А спустя пару часов маг краснел от унижения, когда Виктор Воронов отчитывал его при всех за слабый доклад.

23 августа, суббота

Виктор, оборотень

Виктор вместе с напарником Иваном двигались в толпе других сотрудников охраны Лагеря. Только что всех распределили по участкам, и они отправились сменять тех, чьё дежурство подошло к концу.

Сегодня двоим друзьям-оборотням достался участок на границе, причём самый крайний с востока, а потому и ближайший к Лагерю вурдалаков. Сменяла их сборная компания среди прочих группу Арсения. Виктор и Иван среди первых пожали мужчинам руки. Группу Арсения и самого Серебренникова они искренне уважали.

Дело в том, что в каждом поселении волколаков была своя стая с вожаком. И между стаями отдельных селений имелась определённая иерархия: стаи ближайших поселений объединялись в одну, ещё более крупную стаю, и был тот, кого в районе считали главным вожаком, и так далее по возрастанию. Приказы вожаков более крупных объединений были сильнее приказов отдельных поселений. У стаи всего Лагеря магов и оборотней также имелся волколак, которого признавали своим вожаком все остальные представители этого вида, и им был Арсений Серебренников. Арсений же считался вожаком в Вороново, а его друг и правая рука Руслан Бахметов являлся вожаком Дмитровки. Эта легендарная боевая группа состояла из лучших оборотней.

И даже то, что отношения между Арсением и его родственниками мужского пола были отвратительны, и все в Лагере знали это и обсуждали уже не одно десятилетие, ничего не меняло. Никто из волколаков не понимал, почему отец и брат Арсения недовольны тем, что его считают вожаком Лагеря. Серебренников-младший был и оставался для сородичей эталоном оборотня, верным идеалам своего народа. Ни он, ни его подчинённые никогда не обижали слабых (стариков, женщин, детей), не прибегали к пыткам, не насиловали женщин. Как истинные волколаки, они убивали только, чтобы есть, или защищая свою стаю, потомство, собственную жизнь.

Этим утром члены группы Арсения были довольно веселы. Старший в компании, принимавшей охрану крайней части Лагеря, спросил о причинах такого настроения.

— Вампирская разведка работает, — сообщил Серебренников с улыбкой. — Не попадите в кадр.

— А ты, что ли, попал?

— А то! Я всегда, — заверил их оборотень, вызвав новый приступ хохота среди своих подчинённых.

Скоро Арсений с группой ушли. Заступившим на дежурство было велено внять предупреждению Серебренникова и вести себя осторожнее.

Витя и Ваня сменили обличье с человеческого на волчье и растворились среди деревьев, кустарников и высокой травы. Постепенно они дошли до кромки леса. Федеральная трасса, условно разделявшая территорию двух Лагерей, находилась прямо перед ними. Оба волколака вглядывались в вампирский лес. Вдруг что-то мелькнуло среди деревьев. Напарники непроизвольно зарычали, но вурдалак рванул прочь, в сторону своего Лагеря. Похоже, на сегодня вампирская разведка закончила свою работу.

* * *

Фотограф влетел в Лагерь сквозь распахнутые товарищами ворота, на которых виднелся символ Красного района — вампирский зрачок (окружность, вертикально разделённая пополам выпуклой с двух сторон линией, как двояковыпуклая линза).

— Гнались? — спросил один из часовых.

— Кажется, всё-таки нет, — ответил запыхавшийся разведчик. — Но заметили.

Из Ноябрёвки мужчина прямиком направился к начальнику в Хмелёвку, сдал материал, доложил о завершении операции и получил разрешение идти домой. А спустя два часа в кабинете Лукьяна Хмелевского собрались главные вояки Лагеря и Станислава с несколькими приятельницами, вместе с которыми много лет осуществляла оборону тыла. Новым человеком здесь была только Изабелла Закирова — восточная голубоглазая красавица с густыми, чёрными как ночь кудрями. Она держалась рядом с остальными женщинами и вела себя очень тихо и скромно.

— Артур, начинай, — велел руководитель Лагеря.

Марьянов выступил вперёд.

— Операция длилась чуть больше недели. Участие приняли трое разведчиков. Один из них даже сумел проникнуть в Лагерь ведьмаков.

— Кто? — осведомился Емельян.

— Богдан, разумеется. У нас есть только один такой обезбашенный.

Присутствующие рассмеялись.

— Как ему это удалось? — полюбопытствовала Стася.

— Двигался вдоль восточной границы их Лагеря. Очень осторожно. И сумел прошмыгнуть мимо охраны. Получилось это у него лишь раз. В первое его дежурство на границе находилась группа Серебренникова, поэтому даже пытаться не имело смысла, а в последнее — отряд Милесского. Приближаться Богдан, естественно, не рискнул.

При упоминании фамилии «Милесский» вампиры все как один поморщились. Не стала исключением и Изабелла, хотя сталкиваться с ним лично ей не доводилось. Зато она была наслышана о Милесском и его отряде.

Дальше Артур взялся рассказывать о новичке в отряде Алана Милесского — двадцатидвухлетнем Владимире Субботине, сыне члена Собрания. Мужчины все как один сошлись на том, что со стороны Милесского это было ошибкой: не впишется положительный парень, воспитанный отцом, далёким от ярого национализма, в отряд. Посвятят ли «старики» отряда его в свои методы? А если парень их не примет, что с ним сделают? Лукьян даже пожалел молодого ведьмака.

Марьянов взялся подкреплять чтение отчётов разведчиков фотографиями, и стало интереснее. Закирова внимательно разглядывала картинки, появляющиеся на большом плоском экране, висевшем на стене. Заглянуть во вражеский Лагерь хоть одним глазком, без сомнения, было любопытно.

Фотографии, сделанные Богданом, являлись самыми содержательными. Кажется, даже Лукьян и первые вояки Лагеря увидели на них нечто новое. Они подолгу рассматривали каждый снимок. Хмелевский, кстати, милостиво называл тех, кто попадался на фотографиях, для Изабеллы: она не знала в лицо никого из противоположного Лагеря, кроме Виктора Воронова, которого и то видела лишь однажды и мельком.

Все присутствующие оживлённо обсуждали фотографии и подшучивали. Исключением была одна Белла: она только иногда улыбалась чужим шуткам, а сама предпочитала молчать и наблюдать. Вся она была натянута как струна в ожидании фотографий отряда Милесского. Именно они убили её старшего брата.

Вампирша увидела скоро нескольких членов проклятого отряда на фото, но не испытала никаких эмоций. Прошло. Смирилась. Всё равно никого уже не вернуть. Больше Изабелла не ждала ничего интересного для себя. Картинки на экране сменяли одна другую. Женщина рассеянно смотрела на них по инерции.

Неожиданно следующая фотография вызвала взрыв веселья в помещении. Артур с удовольствием наблюдал за реакцией присутствующих. Лукьян, справившись с собой, взглянул на Марьянова с укором.

— И зачем это здесь?

— Для смеху. Я просто не мог не показать эту фотографию! Шедевр, правда?

— Да уж. Кто снимал?

— Славка. Но вы на него пургу не гоните. Ещё никому не удалось снять этого зверя так, чтобы он ничего не заметил.

— Но и так явно ещё никто не попадался, — вставил Остап.

— Всяко попадались, — возразил Артур. — Но эта фотография действительно единственная в своём роде.

Станислава с приятельницами вновь захихикали, спровоцировав новый приступ смеха у мужчин. Всем было так весело, что никто не обратил внимания на реакцию Закировой.

Вампирша без тени улыбки глядела на экран. На фотографии был изображен крупным планом улыбающийся мужчина, отдающий честь фотографу. Он явно позировал разведчику, не сумевшему остаться незамеченным. Снимок был презабавный — умом Белла это понимала, но так и не засмеялась.

Когда фото появилось на экране, женщину словно что-то кольнуло изнутри. Сердце ёкнуло ощутимо. Из головы улетучились мысли. Забылось, как дышать. Отвести взгляд от экрана стало невыполнимой задачей.

Мужчина на фотографии был красивым. Даже слишком красивым. Его коротко стриженные волосы, вероятнее всего, имели русый цвет, но по чёрно-белому снимку определить точно не представлялось возможным, как и цвет глаз. А таких больших и выразительных глаз Изабелла раньше не встречала. Улыбаясь, он прищурился немного, но глаза всё равно казались просто огромными. Улыбка его была широкой, весёлой, зубы — ровными и по-хищному красивыми, нос — прямым. Мужественное лицо.

Незнакомец произвёл на Беллу сильное впечатление, однако её реакция на него была связана вовсе не с тем, что он — красив. Она как будто узнала его. Не в прямом смысле слова, конечно.

— Знакомься, Белла, — весело произнёс Лукьян. — Это Арсений Серебренников. Зверь, который всегда чувствует, когда за ним наблюдают. Наших разведчиков он обожает.

— Заметно, — выдавила из себя Закирова и с трудом улыбнулась.

Марьянов стал дальше листать фотографии. На нескольких попался кое-кто из группы Арсения: Самойленко Артур, Дубров Сергей и Купцов Константин. Лука озвучил имена, но Белла едва его услышала. Её мысли были заняты Арсением. Она молилась лишь о том, чтобы не он убил её отца.

Перед внутренним взором по-прежнему стоял улыбающийся Арсений. Его лицо казалось Закировой бесконечно родным. Всего лишь за одно мгновение этот незнакомый оборотень из вражеского Лагеря стал ей дорог. Разве так бывает? Белла пребывала в смятении чувств.

По окончании совещания Изабелла выходила из Серого дома в компании Станиславы и её приятельниц.

— Ты как? — осведомилась Хмелевская. — Выглядишь растерянной.

— Я в порядке. Спасибо, что дала возможность поприсутствовать. Как ни удивительно, а я ничего не почувствовала, увидев ведьмаков Милесского.

— Смирилась?

— Пожалуй. Знать бы ещё, кто убил отца…

— Для тебя это так важно?

— Да. А тебе это кажется неважным?

Слава приостановилась и нерешительно взглянула на голубоглазую вампиршу.

— Мне сложно судить, ведь мои родные живы. Но мне кажется, что личность убийцы не имеет значения. Это случилось на войне, а там все убивали, в том числе и твой отец. Не думаю, что тот, кто лишил жизни Закирова-старшего, желал зла конкретно ему. Так вышло.

— Возможно, — вздохнула Белла и посмотрела на небо. — А это не мог быть Серебренников?

— Не знаю. Всякое возможно. Но Серебренников такая странная фигура, что я бы не взялась ничего утверждать.

— Почему ты назвала его странной фигурой?

— Правильнее, наверное, было сказать «неоднозначная», — поправилась Стася. — Уж больно противоречивые о нём отзывы…

Изабелла думала о словах Хмелевской потом целую ночь.

27 августа, среда

Петрачёв Георгий, маг

У особняка Вороновых собрались провожающие. Виктор Павлович застыл на середине входной лестницы. Центральные двери за его спиной были распахнуты настежь. Из-за порога за происходящим наблюдал Георгий.

Какой-то частью сознания Петрачёв почувствовал движение рядом с собой и, повернув голову, увидел Стеллу, секретаршу Дениса Воронова. Она подошла очень тихо и смущённо улыбнулась коллеге. Кивнув друг другу в знак приветствия, они продолжили наблюдать за проводами Воронова-младшего.

Владислав складывал дорожные сумки в багажник своего «фольксвагена». Вероника стояла у машины и глядела на Дениса и друзей с грустью. Наконец, голубоглазый красавчик захлопнул дверь багажника. На его лице не отражалось никаких эмоций.

Денис заключил в объятия сестру. Виктор Павлович сделал движение в сторону младшего сына, но тот его остановил:

— Ой, давай только обойдёмся без объятий!

Георгий Михайлович поморщился. Поглядев на Стеллу, он понял, что ей тоже неловко за грубое поведение Влада.

Денис выпустил из рук Веронику и шагнул к брату. Они не обнялись. Просто замерли, глядя друг другу в глаза. Такое своеобразное прощание вызвало у секретаря Воронова недоумение. Зато он невольно заметил то, что объединяло их двоих и было унаследовано от отца: чёрные как уголь волосы, высокий рост и широкие плечи.

Георгию внезапно до безумия захотелось подойти к двоим братьям и увидеть, почему они так друг на друга смотрят. Что отражается в их глазах? Издалека сложно было что-то понять. Но вот Денис сделал шаг назад и уступил место Арсению. Тот что-то сказал Владиславу, парень в ответ кивнул. Веронику к тому времени уже обнимали оставшиеся представители группы Серебренникова, а к Воронову-младшему подошёл Павел Шевцов. С доброй улыбкой он, похоже, сделал молодому магу какое-то напутствие, на что тот, кажется, улыбнулся. Последним с Владом попрощался Руслан, остальным оборотням из группы Арсения голубоглазый красавчик кивнул и махнул рукой.

Он отрыл дверь машины для Вероники, но руки не подал, чтобы помочь сесть. Левицкая улыбнулась на прощание провожающим и исчезла в автомобиле. Владислав обошёл «фольксваген» и открыл водительскую дверь, однако прежде чем сесть, бросил ещё один взгляд на Дениса. Затем решительно нырнул в машину.

Алан Милесский с двумя самыми близкими приятелями сидел в серебристом автомобиле позади «фольксвагена». На его лице отражались досада и раздражение. Эти проводы явно его утомили. Но ожиданию пришёл конец: чёрный «фольксваген» плавно покатился по асфальту. Алан с приятелями за ним последовали.

Оба автомобиля исчезли из поля зрения. До этого мгновения в рядах провожающих никто не шелохнулся, а теперь Георгий заметил, как Арсений сжал плечо Дениса на прощание и пошёл прочь, уводя за собой группу. Павел коснулся спины высшего мага и что-то прошептал, Денис подавленно ему кивнул.

У особняка остались только Вороновы и охранники. Денис с очевидной тоской глядел вслед уехавшим. Повисла гнетущая тишина.

— Денис, прекрати ты так… — заговорил Виктор Павлович, но сын оборвал его, процедив сквозь зубы:

— Молчи!

Петрачёв сжался от резкого ответа Дениса. За начальника ему было искренне обидно. Стоящая рядом Стелла тоже, кажется, поёжилась. Не сговариваясь, они попятились назад в дом, не желая присутствовать при семейной ссоре. И всё-таки они всё услышали.

— Денис, ты ведёшь себя как ребёнок!

— Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу лицемерить! Не могу это делать и не хочу!

— Неужели ты не понимаешь, что для него так…

— Не понимаю! Я тебя уже тридцать с лишним лет не понимаю! И даже пытаться больше не собираюсь!

— Вот как? Почему?

— Потому что давно осознал, что мы слишком разные.

— Вы и с Владом разные.

— Да, но с ним у меня больше общего, чем с тобой. Пусть он и совсем другой. Он — единственный в своём роде, это так.

— Он уехал всего на десять месяцев!

— «Всего»?! На целых десять месяцев!

— Думаешь, мне всё равно?

— Не думаю — знаю.

— Ты делаешь мне больно, Денис.

Высший маг отвернулся от отца. С полминуты они молчали. Георгий и Стелла отступили достаточно и намеревались уйти, но почему-то не сумели сдвинуться с места.

— Это нормальное течение жизни, Денис. Он всю жизнь около тебя не будет. Он уже взрослый. Даже я, как отец, не жду, что он всегда будет рядом!

Денис зажмурился, словно сейчас разлетится на миллион осколков.

— Давай обсудим всё позже, за ужином, когда ты успокоишься.

— Я буду ужинать в другом месте. Не жди, — отрезал зеленоглазый маг, справившись с собой, и взлетел по ступенькам в дом.

Георгий и Стелла шарахнулись в сторону, но Денис едва ли их заметил. Виктор Павлович тяжело вздохнул на крыльце словно древний старик и, безрадостно войдя в особняк, побрёл к восточной лестнице.

Петрачёв проводил Стеллу до приёмной. Стоило той ступить на порог, как на её столе зазвонил телефон. Колдунья бросилась к аппарату и ответила. Разговор получился короткий.

— Хорошо, Денис Викторович, — сказала она, прежде чем положить трубку.

Георгий Михайлович вопросительно на неё посмотрел.

— Велел никого к нему не пускать, — пояснила женщина с неловкостью. Было видно, что она переживает за своего начальника.

Секретарь руководителя Лагеря кивнул ей и вернулся на рабочее место. Ему вспоминалось, как часто из-за Владислава Виктор Павлович ссорился с Денисом. Это началось очень давно, ещё когда мальчишке только исполнилось 6 лет. Денис всё обвинял отца в том, что не уделяет внимания младшему сыну, объяснял этим все ужасные выходки Влада. Просил заняться его воспитанием и развитием, ведь мальчишка уже в 6 лет сознательно и без усилий пользуется магией… Много лет между отцом и сыном вставал Владислав, чей ужасный характер не было способно спасти никакое воспитание.

До конца дня Виктор Павлович так и не появился в приёмной.

28 августа, четверг

Демченко Тихон, маг

Тихон Игоревич находился в состоянии нервного возбуждения с самого утра. Виктор Воронов звонил ему накануне вечером и предупредил, что «они» придут к десяти часам. В связи с этим Тихон не знал, куда деваться от волнения.

Когда стрелки часов показали, что до десяти часов осталось 5 минут, мужчина отложил все дела, понимая, что не сумеет сосредоточиться на чём бы то ни было. От тишины в ушах звенело. В окне виднелось пасмурное небо, ничем не улучшавшее состояние духа.

Что он испытывал перед встречей? Он и себе самому не мог объяснить. Кажется, отчасти гнев, отчасти злорадство, отчасти любопытство. В этом клубке эмоций сложно было разобраться.

На столе зазвонил телефон. Тихон вздрогнул. Нажав на кнопку, ответил:

— Да, Инна?

— К вам посетители, Тихон Игоревич.

— Пусть войдут.

Раздался стук. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Вероника Левицкая.

— Можно?

— Конечно. Входите.

На лице белокурой ведьмы отразилось потрясение, быстро сменившееся испугом. Демченко не успел отнести этот испуг на свой счёт: Вероника, опустив глаза, скосила их в сторону спутника. Вот, значит, чьей реакции она опасается.

Колдунья чуть прошла вперёд, чтобы дать возможность войти парню, чья смазливая красота обожгла сердце Тихона Игоревича словно кислотой. Владислав не смотрел на хозяина кабинета, закрывая дверь. Обернувшись, он удостоил мужчину мимолётного равнодушного взгляда и, сразу потеряв к нему интерес, перевёл глаза на шкаф. Но в следующий миг что-то произошло в его голове, и парень быстро вернул взгляд к лицу Демченко.

О, да. Он узнал его.

Тихон почувствовал, как внутренности загорелись адским огнём. Вот он: убийца! Из-за этого морального урода погибла Она. За него Она отдала свою жизнь. От этой мысли дышать становилось нечем.

Мужчину внутренне передёргивало от смазливого лица парня. Какая противная красота! Какая страшная! Она пробуждает холодный ужас. Дьявольская красота, грязная. Так и хотелось порвать это лицо в клочья.

До чего же ухоженное чудище! Живёт себе благополучно целых 20 лет, бед не знает. Кормят его, холят, лелеют, а он и ведёт себя как вздумается. Голубая кровь, тоже мне! Пустое место! Никчёмный уродец!

Ненависть растекалась по венам Тихона Игоревича с дикой скоростью. Он сам не ожидал от себя такой бурной реакции. Он жаждал мести, возмездия. Хотел причинить ему ту боль, что испытывал сам вот уже 20 лет. Хотел, чтобы виновник понёс наказание. Заслуженное наказание.

Голубые глаза (Её глаза!) сузились и похолодели. Мужчины, не мигая, смотрели друг на друга секунд десять. Воздух в помещении наэлектризовался.

— Проходите, садитесь.

С огромным трудом Тихон заставил себя быть вежливым. В любом случае, Вероника здесь совершенно ни при чём. Добрая светлая ведьма за всю жизнь никому не причинила зла.

Гости сели на стулья у стены. Левицкая явно была не в своей тарелке. Казалось, она опасается взрыва со стороны молодого спутника. Тот же стал равнодушным к происходящему, глядел по сторонам, пока Тихон Игоревич вёл беседу с Вероникой, и не прислушивался даже к их словам. Ведьма, отвечая мужчине, оглядывалась на парня в поисках поддержки, но тот и головы в её сторону не поворачивал, как будто не замечая её попыток втянуть его в разговор. Вот только несколько раз красавчик стиснул зубы так, что по лицу желваки заходили, отчего становилось очевидным, что равнодушие его показное.

Демченко периодически поглядывал на Владислава и каждый раз его сердце с новой силой обжигала ядовитая ненависть. Он с трудом подавлял её, чтобы не обидеть Веронику. К его сожалению, Левицкая вела себя с ним вежливо, но немного прохладно. Наверное, глупо было ожидать иной реакции: для неё эта встреча стала настоящим шоком. Мало того, изменения, произошедшие в его внешности, приводили её в замешательство. Она же не изменилась совсем — только оказалась красивее, чем он помнил. Гораздо красивее.

Говорить особенно было не о чем. Обсудив кое-какие детали, собеседники замолчали.

— Мы, наверное, пойдём, — неловко проговорила Вероника.

— Да, конечно, — кивнул Тихон, вставая на ноги. — Будут вопросы, обращайтесь.

— Хорошо. Спасибо.

Владислав стремительно поднялся и, окатив мужчину взглядом, полным холодного презрения, покинул кабинет, так и не произнеся ни слова. Левицкая тихо попрощалась и поспешила за парнем.

Тихон Игоревич рухнул обратно в кресло. Состоявшаяся встреча потрясла его гораздо сильнее, чем Веронику. Теперь он знал, как выглядит заклятый враг. А вот голоса его он так и не услышал…

29 августа, пятница

Ольга Борисовна, человек

На кафедре было суматошно в преддверии нового учебного года. Ольга Борисовна сидела за стойкой и работала на компьютере в окружении целого вороха бумаг. В помещении стоял гомон голосов, из кабинетов, что соединялись с ним, доносился бумажный шорох, топот. Так как двери кабинетов были распахнуты, все звуки сливались в одно целое, создавая атмосферу суеты.

Ольга Борисовна рассеянно нажёвывала жвачку и правила документы, путаясь в исправлениях снова и снова. Её слуха достиг звук шагов в коридоре и открывающейся двери. Когда вошедший красивым голосом произнёс приветствие и высокой фигурой навис над стойкой, за которой сидела женщина, она нехотя подняла глаза от экрана. И тотчас едва не подавилась своей жвачкой, потому что перед ней стоял самый настоящий бог. Бог красоты и великолепия.

Разнервничавшись, Ольга Борисовна закашлялась. За спиной послышалось восхищённое «ах!», ведь из учительской приёмное помещение отлично просматривалось. Оттуда прямо потянуло жадным любопытством.

Голубоглазый брюнет тем временем с равнодушным видом ждал, когда Ольга прекратит кашлять.

— По какому вопросу? — сипло спросила она.

— Меня зовут Владлен Стрельцов, — пояснил парень своим чарующим голосом. — Я должен досдать документы.

— Да! Конечно! — с неуместным воодушевлением согласилась женщина. — Показывайте, что у вас есть.

Когда красавец опустил глаза на свой пакет, извлекая необходимое, Ольга Борисовна проворно избавилась от жевательной резинки и во весь рот улыбнулась посетителю.

За то время, что женщина проверяла представленные молодым человеком документы и заполняла с ним различные бумаги, он не произнёс ни слова. И это при том, что его божественный голос можно слушать бесконечно! А холодные голубые глаза оставались равнодушными, взгляд, обращённый к Ольге Борисовне, ничего не выражал. Только один раз, когда женщина повела себя особенно глупо, ей показалось, что чёрные брови красавца поползли вверх от удивления, но она не была уверена, действительно ли это произошло на самом деле.

Они почти закончили, когда в помещение вошёл ректор. Приблизившись к стойке, Тихон Игоревич осведомился:

— Девочки, Вероника Александровна Левицкая все необходимые документы сдала?

— Да, ещё вчера, — растерянно ответила Ирочка из соседнего кабинета. Её глаза были прикованы к молодому брюнету.

— Хорошо. Ольга Борисовна, молодой человек вам ничего не должен?

— Ничего, — испуганно вытаращив на ректора глаза, ответила женщина и перевела взгляд на «молодого человека».

Тот, как оказалось, смотрел куда-то на стену да так внимательно! А ведь интересного там ничего не было.

— Можете идти, — пролепетала Ольга Борисовна, восторженно глядя на красавца.

Парень кивнул и, так и ни разу не взглянув на ректора, покинул помещение. Послышался судорожный вздох множества голосов: женщины, заворожённые красотой брюнета, словно выходили из транса. Демченко строго оглядел сотрудниц и вышел. Уже через 5 минут на кафедре вновь воцарилась атмосфера суеты.

31 августа, воскресенье

Соболева Александра, ведьма

Белая «ГАЗель» стремительно двигалась по федеральной трассе по направлению к городу Черноивановск. В пассажирской части автомобиля среди множества сумок сидели три ведьмы, в числе которых была и Саша, с тоской глядевшая на убегающий в окне родной лес.

Стоило вспомнить прощание с семьёй, как на глаза наворачивались слёзы, поэтому Александра старалась сосредоточиться на настоящем моменте. Жанна, сидевшая за спиной водителя, уткнулась в мобильный телефон. При встрече она вела себя ласково с Сашей, и та было обрадовалась, что подруга заметила её существование, однако вскоре её постигло разочарование: Жанна опять предпочла общество Анжелы, с которой теперь активно переписывалась.

Они дружили с детского сада, Саша любила подругу всей душой. Когда-то давно всё казалось таким ясным, она верила в Жанну и их дружбу. Всё изменилось в Заводске. Там Александре пришлось испытать разочарование в Жанне и дружбе в целом. И разочарование было не одно. Каждое из них больно ранило девушку и оставило свой след. Сколько слёз она пролила из-за Жанны — не измерить.

Раньше они были настоящими подругами, понимали друг друга без слов, оставались всегда верны одна другой, а в Заводске Саша почувствовала, что ею пользуются. Жанна становилась подругой, только когда ей что-то было нужно от Саши. Гулять же она ходила с другими девочками, хотя Александра ни разу не отказалась составить Жанне компанию. Да, так сложилось, что высшая ведьма не употребляла алкогольных напитков и не путалась с парнями, но она не считала, что это помешало бы ей находиться рядом с Жанной. Ведь иногда Жанна всё-таки брала её с собой! Видимо, в те разы её «подружки» не могли пойти с ней. Саша это нутром чувствовала.

Она оставалась для Жанны надёжным тылом, помогала по учёбе, но к этому их дружба и сводилась в последнее время. Жанна почти перестала искать встреч, никогда не звонила первой, во всём и всегда винила подругу, вспыхивала по любому поводу и вымещала на ней плохое настроение, очень часто и жёстко критиковала. Она как будто внезапно невзлюбила Александру. Разве высшая ведьма способна не заметить стремления подруги унизить её при посторонних? Нет, она замечала. Теперь замечала. Поначалу девушка недоумевала, терялась, смущалась, а потом привыкла, смирилась. В глубине души она всё отлично понимала. Вот только, что с этим делать, не знала. Пока ещё не знала.

Откуда-то появилась Анжела, с которой раньше Жанна не общалась. Как-то незаметно они стали закадычными подругами, и летом Жанна стала отдавать предпочтение обществу Анжелы, а про Сашу чаще всего забывала. И даже иногда вдвоём с Анжелой они как будто бы шушукались на её счёт, хихикали и переглядывались в её присутствии. А Соболева не знала, куда деваться от чувства одиночества, которое в последнее время почти не покидало её.

Высшая магия стала для неё отдушиной. Высшая магия давала ей силы жить дальше. Может, стоило поблагодарить Жанну за то, что без конца бросала? Ведь именно это время одиночества Александра и посвящала высшей магии. Оставайся Жанна ей верной подругой, она, возможно, не продвинулась бы так далеко. Вот только в последнее время развитие застопорилось. Упиралось всё в интуицию. Девушку огорчало, что она не умеет понимать свой внутренний голос. Ведь это так важно для высших магов! И с защитными полями у неё никак не складывалось. Она тренировалась и тренировалась, а они всё равно выходили маленькие и слабые. Сестра говорила, это потому, что она не умеет защищаться, а мама считала, что она способна защищать только других людей, и всё получится, если придётся кого-то защищать. Папа не комментировал ни одно из предположений и выдвигал собственную версию: ей просто не хватает уверенности в своих силах, и если однажды у неё получится, будет получаться впредь. Саша же верила только в свою «средненькость».

Со сжавшимся от тоски сердцем блондинка перевела глаза с неверной подруги на Полину и обнаружила, что та всё это время наблюдала за ней. Когда взгляды двух девушек встретились, Зубова ободряюще улыбнулась высшей ведьме.

— Уже скучаешь по дому? — проницательно предположила она.

Соболева слабо улыбнулась в ответ, не находя в себе сил притворяться равнодушной.

— Да уж, — кивнула Полина. — Недолго мы пожили дома.

— Это точно, — вздохнула Саша, не зная, что ещё можно сказать.

Полина Зубова была симпатичной девушкой, пусть её лицо и было лишено изящества и тонкости. Простое лицо, дышащее здоровьем и свежестью, бледно-голубые глаза, полные губы, светло-русые волосы — вот так выглядела сидящая рядом ведьмочка. Её фигура полностью соответствовала лицу: полная грудь, округлые бёдра, отнюдь не тонкие плечи и не худые ноги — в общем, настоящая русская девица, статная, крупная, но не полная. Жанна в техникуме не раз отпускала шуточки в адрес Зубовой, которые касались её веса. Саша этого ужасно не любила, тем более что считала, что в Полине всё так, как надо. Полина же намёки Жанны игнорировала. К сожалению, отношения между этими двумя девушками сложились не самые тёплые. Саша надеялась, что теперь это изменится к лучшему: ведь им предстояло жить в одной комнате.

В Заводске ведьмы общались не так, чтобы сильно, несмотря на то, что выросли в одной деревне. Полина жила в общежитии техникума, а Саша и Жанна — в съёмном частном доме, где их соседками были девочки с другого курса. Поэтому встречались девушки только в техникуме.

Сегодня Жанна вела себя скромнее, чем обычно, и шуточек по поводу фигуры Полины не отпускала. В конце концов, «ГАЗель» принадлежала отцу Полины, и именно он сидел за рулём. Рядом с Зубовым-старшим находилась его супруга. Они были простыми и добрыми людьми, и приходились Саше по душе.

Пока Жанна вовсю переписывалась, Полина и Александра, склонив друг к другу головы, вполголоса вели беседу. Тем временем лес в окне замелькал вампирский, затем сменился на нейтральный, а потом и вовсе поредел. Белая «ГАЗель» въехала в Черноивановск.

— Саш, ты всё неправильно воспринимаешь, — шепнула Полина, видя с каким хмурым выражением девушка глядит на город в окне. — Может быть, здесь нас ждёт что-нибудь интересное. Влюбимся, в конце концов. Я бы хотела влюбиться.

Соболева рассмеялась, бросив хмуриться. Она тоже втайне надеялась в Черноивановске встретить Его. Как и другие она мечтала полюбить и стать любимой.

За последние два месяца в Черноивановске они бывали не единожды, и всё-таки город казался совершенно незнакомым и чужим. Больно большой он был. Слишком много всего: улиц, магазинов, домов, транспорта, людей. Черноивановск считался первым по величине в области после центра.

Своё общежитие девушки уже видели и сразу его узнали, заметив в окне. Жанна из машины выскочила первой. На улице все размяли конечности перед тем, как селиться.

Вскоре родители Полины уехали, попрощавшись с дочерью и её будущими сожительницами. Девушки взялись раскладывать вещи. Когда обустройство было в самом разгаре, на пороге комнаты появилась четвёртая соседка в сопровождении мамы. Молоденькую ведьмочку звали Морозовой Инной, ей только-только исполнилось восемнадцать. Жила девушка в Дмитровке.

Новоиспечённые студентки познакомились, и мама Инны ушла, более не беспокоясь за дочь. За распаковыванием сумок колдуньи постарались узнать друг друга лучше. Саше подобравшаяся компания пришлась по вкусу, и ей казалось, что остальные испытывают то же чувство. Она очень хотела, чтобы они четверо поладили.

Ужинали тем, что привезли с собой, а сразу после ужина к ним в комнату заглянули соседки по секции. Четыре человеческих девушки тоже поступили на первый курс, но в группу будущих юристов. Все чувствовали себя неуверенно на новом месте и среди новых людей, поэтому как никогда были открыты к общению.

После часа, проведённого за беспечной болтовнёй, соседки по секции вернулись в свою комнату. Жанна предложила прогуляться по городу и заодно прикупить еды, остальные идею поддержали. Саша разглядывала город и пыталась примириться с мыслью, что следующие четыре года предстоит провести здесь. Полина не давала Соболевой углубиться в невесёлые мысли и втягивала в разговор, поэтому погрустить у девушки не получилось.

В 9 часов ведьмы уже были в общежитии. Все устали за день и решили лечь спать пораньше. Засыпая, Александра думала о том, что завтра их, возможно, в самом деле ждёт что-то интересное.

* * *

Утро выдалось суматошное. По счастью, обошлось без форс-мажоров, и из общежития девушки вышли вовремя. Соседки по секции ещё собирались, поэтому ждать их ведьмы не стали.

В университете уже толпились студенты. Колдуньи подошли к стене, где были вывешены списки зачисленных в группы. Их группа получила номер 436. В списке числилось 24 человека. Среди прочих Саша заметила несколько типично цыганских фамилий и пришла в восторг. Живых вампиров она прежде не видела, на зачислении рассмотреть никого не удалось. В Заводске за 4 года ей не довелось столкнуться ни с одним.

Перед общей линейкой группы должны были собраться с руководителями. Девушки пошли искать свой кабинет, номер которого красовался на списке. Полина заметила воодушевление Александры и вопросительно кивнула снизу вверх.

— Живые вампиры! — прошептала Соболева мечтательно.

— С чего ты взяла?

— «Кемалов», «Муратов»… Цыганские фамилии. Это точно вампиры!

— Любопытно…

Улыбка Полины была лукавой. Заинтригованные девушки обменялись многозначительными взглядами.

Саша переложила свою толстенную косу на левое плечо и выпрямилась, как следует. На другом плече у неё висела чёрная сумочка, ремешок которой она судорожно сжимала. Оделась ведьма сегодня скромно, как и подобает случаю: классическая белая блузка из полупрозрачной ткани и чёрная плиссированная юбка длиной почти до колена.

— Этот наш, — оповестила Жанна, указывая на распахнутый кабинет в двух метрах от них, и первой уверенно вошла внутрь.

Александра последовала за Полиной, последней входила Инна. Белокурая девушка едва успела обвести взглядом светлое помещение, где уже сидело достаточное количество студентов, как Жанна громко и самым неприличным образом воскликнула:

— Вот это да! С ума можно сойти!.. Нам везёт!

Причину этого восклицания Саша отыскала глазами в мгновение ока.

В ушах тоненько зазвенело. Ощущение нереальности происходящего охватило ведьму. Время, казалось, застыло.

За партой в ряду у окна сидел и смотрел на них редкостно красивый парень. Его глаза были светло-голубыми и притом неестественно яркими, своим цветом они напомнили Соболевой об огне в газовой плите. Эти глаза идеальной миндалевидной формы обрамляли угольно-чёрные ресницы, длинные, густые. Такими же угольно-чёрными были и густые волосы на его голове. Парню, пожалуй, уже можно было посетить парикмахера: волосы отросли настолько, что начали немного падать на лоб. Губы незнакомца имели интересную форму и казались изогнутыми то ли насмешливо, то ли презрительно. Дополнял картину идеальной формы нос. Но и это не всё! Мало того, что лицо молодого брюнета было невероятно мужественным, так и необычным сверх всякой меры. Оно казалось высеченным из камня, каким-то резким. Классическим такое лицо с выделяющимися скулами точно не назовёшь. Его Бог явно не лепил как скульптор, а высекал как камнерез. Иначе и не скажешь!

Описать молодого студента двумя словами можно было так: фантастически красив.

Саша попала во власть гипнотического взора незнакомца и не могла заставить себя отвести от него взгляд, хотя он смотрел ей прямо в глаза. Но вот молодой человек сам отвёл от неё глаза и отвернулся к окну. Александра тихонько выдохнула, обуреваемая множеством эмоций и чувств сразу.

— Год обещает быть интересным, девочки, — во всеуслышание заявила Жанна и, покачивая бёдрами, прошагала к третьей парте во втором ряду. Её взгляд при этом не отрывался от красавца в середине первого ряда, да и зазывная улыбка, застывшая на губах, явно предназначалась ему.

Парень продолжал глядеть в окно, пропуская мимо ушей намёки Жанны. Создавалось впечатление, что он уже потерял всякий интерес к ним четверым. И всё-таки Саша внутренне корчилась от стыда за поведение подруги, усаживаясь рядом с ней за парту. Сердце её при этом никак не возвращалось к нормальному ритму. Кто этот незнакомец? Вопрос бился в её голове снова и снова.

Лишь через минуту девушка с опозданием поняла, что из-за голубоглазого брюнета совсем забыла о вампирах, на которых хотела взглянуть. Стоило об этом подумать, как любопытство возвратилось. Маясь от неловкости, Александра осторожно оглянулась назад. На последних партах первого и второго ряда сидели парни цыганской внешности (за исключением одного). За предпоследней партой у окна в одиночестве восседала девушка — жгучая брюнетка и, вероятно, тоже цыганка. Соболева вернула взор к парням и наткнулась на недовольный взгляд одного из них. Смутившись, ведьма отвернулась, думая о том, что вампирскую сущность не так легко определить, как колдовскую или волчью. Наверное, с вампирами, питающимися только кровью, всё гораздо проще.

Полина и Инна, устроившиеся за партой впереди, повернулись к Жанне и Саше. Девушки взялись потихоньку делиться впечатлениями о голубоглазом красавце. Соболева выслушала приятельниц, но сама в выражении восторгов была сдержанна: только сказала, что красивее парня не встречала. Ей было и неловко делиться своими чувствами, и неуютно от мысли, что парень может услышать их слова. На её взгляд эта аудитория была не самым подходящим местом для обмена впечатлениями. Кроме того, стыдно было признаться в том, что встреча с красивым брюнетом произвела на неё чересчур сильное впечатление, что она с трудом думает о чём-то, помимо этого парня.

Беседа ведьм потекла в другом направлении. Александра, слушая её в пол-уха, опасливо вновь оглянулась на вампиров — всё, только бы не смотреть на голубоглазого. Она надеялась сделать это незаметно, но парни, как оказалось, давно наблюдали за ней и выглядели отнюдь не доброжелательно. Девушка поспешно отвернулась от них. Теперь она ощущала, как их взгляды прожигают дыру в её спине.

Саша постаралась сосредоточиться на беседе приятельниц, но недобрые взгляды вампиров мешали. Вытерпев две минуты, девушка опять оглянулась на задние парты, испытывая раздражение.

— Ты прекратишь глазеть на нас или нет? — достаточно агрессивно осведомился смуглый и темноглазый парень. Именно этот симпатичный вампир с самого начала был недоволен вниманием с её стороны.

От оскорбительного вопроса Александра растерялась. Парень не преминул этим воспользоваться и продолжил нападение:

— Тебе здесь что, зоопарк? Чтобы больше сюда не поворачивалась!

Соболева возмущённо отвернулась. Глаза её сверкали от ярости, грудь вздымалась. Она разрывалась между тем, что считала разумным, и тем, чего на самом деле хотелось. Полина зло прищурилась, глядя за спину блондинке. Инна расширила глаза от удивления и стала рассматривать парту, её насмешила немотивированная агрессия со стороны вампиров. Жанна громко и презрительно фыркнула, не глядя на парней.

— Распетушился, — усмехнулась она себе под нос.

Высшая ведьма, мучаясь от унижения, снова оглянулась на вампиров. Она сама не знала, к чему этот порыв. Она хотела что-нибудь ответить своему обидчику, но не успела придумать, что именно, и лихорадочно соображала.

— Тебе опять здесь что-то нужно? — воскликнул вампир, не дав ей ничего сказать.

Саша в который раз отвернулась. Брови её озадаченно нахмурились. Полина раздражённо прошептала:

— Санька, врежь ему уже партой по моське!

Соболева вместо этого развернулась на стуле, гордо выпрямив плечи.

— Да, ты знаешь, я хотела кое-что, — отчётливо произнесла она, глядя в глаза цыгану, — сразу расставить все точки над «и». Не знаю, для чего вы сюда приехали, но лично я приехала учиться, а не разжигать конфликты на национальной почве! Надеюсь, мы друг друга поняли?

Парень растерянно моргнул, выведенный из равновесия её решительностью.

— Да, — выдохнул он.

— Отлично!

Александра резко повернулась к нему спиной и сердито скрестила руки на груди. Приятельницы прыснули от смеха.

— Какие они воинственные… — весело протянула Полина.

— Если они и дальше будут так себя вести, я переведусь на заочное, — пробормотала белокурая колдунья.

— Брось! — фыркнула Жанна. — Ещё не хватало!

Сзади донёсся взрыв хохота. Саша не рискнула обернуться и только прислушивалась. В хохот парней влился звонкий женский смех.

— Ма́рко, — достиг ушей ведьмы певучий женский голос, — скажи ей «спасибо» за то, что так вежлива! Я бы щадить твоё самолюбие не стала! А ещё лучше — лягнула бы! Прекрати нас позорить! Разве так себя ведут потомки уважаемых семей? Смотри мне или я всё расскажу дяде Михэю!

— Вот только шантажировать меня не надо!

— Ладно-ладно…

Александра с трудом подавила улыбку. Полина с Инной повернулись лицами к доске. Жанна, положив ногу на ногу, томным взглядом обводила окружающих. Соболева, не удержавшись, бросила исподтишка взгляд на красавца в ряду слева. Тот, откинувшись на спинку стула, рассеянно глядел на доску. Одет он был в чёрный костюм и белую рубашку, которые невероятно ему шли. Даже расслабленная поза парня выглядела привлекательно. Интересно, как его зовут? Откуда он и почему сидит один? И почему, глядя на него, она испытывает чувство, что происходит что-то знаменательное и особенное?!

Сделав над собой усилие, девушка отвела от брюнета глаза и бегло оглядела присутствующих. Людей здесь было меньше, чем всех остальных. Перед красавцем за партой сидели парень и девушка — единственные оборотни в этой аудитории. Почувствовав её взгляд, они синхронно обернулись и улыбнулись. Саша улыбнулась в ответ смущённо.

Полина и Инна знакомились с магом, сидящим за первой партой в их ряду. Жанна красовалась перед человеческими парнями в третьем ряду. Александра наблюдала за ними, переваривая неприятный инцидент, произошедший с вампирами. В этот момент в аудиторию вошла молодая женщина, по виду которой девушка сразу поняла, что она — преподавательница.

— Здравствуйте! — громко произнесла женщина. — Меня зовут Семёнова Татьяна Анатольевна, я — руководитель вашей группы.

Все замолчали и обратили своё внимание на неё. Татьяна Анатольевна сразу перешла к делу: сказала, что общая линейка пройдёт через полчаса во дворе этого корпуса, а также сообщила, что второго сентября состоится традиционный спортивный день на стадионе в районе металлургического завода. Вкратце объяснив, что это за спортивный день, женщина перешла к другим организационным вопросам, вроде социальной стипендии. Покончив со всем необходимым, преподавательница предложила познакомиться друг с другом и каждому по цепочке представиться и немного рассказать о себе.

Оборотни со второй парты оказались двоюродными братом и сестрой, жили они в неизвестном Саше посёлке на юге области, звали их Максим и Катя. Высшая ведьма предположила, что, если они и относятся к Лагерю Воронова, то лишь формально: отец уже давно говорил о том, что волколаки покидают Лагерь, потому что недовольны политикой Виктора Воронова и предчувствуют его возможное падение. Несмотря ни на что, эти двое Александре приглянулись жизнелюбием, которое излучали.

Следующим на очереди был загадочный красавец. Татьяна Анатольевна, коснувшись его взглядом, изменилась в лице, но быстро с собой справилась и лишь вопросительно подняла брови с вежливой улыбкой.

— Владлен Стрельцов, — представился парень, глядя только на учительницу. Голос у него тоже оказался гипнотическим. — Посёлок Майский.

— Живёшь с родителями? — полюбопытствовала Семёнова, когда он больше ничего не добавил.

— Нет, с опекунами. Родителей у меня нет.

— Хобби?

— Никаких.

— Хорошо, спасибо.

Преподавательница переключила внимание на вампиршу за его спиной. Студенты же не торопились отводить от него глаза, чего Владлен как будто не замечал. «Наверное, свыкся с такой реакцией», — решила Соболева.

— Сколько тебе лет? — робко спросил маг, сидящий перед Полиной и Инной.

Голова Владлена чуть повернулась в сторону спрашивающего, и глаза словно с неохотой обратили на него свой взор.

— Двадцать, — был короткий ответ.

Многие удивились. На двадцать он не выглядел. Обычно в двадцатилетних парнях есть что-то тонкое и стройное, а этот красавец физически уже был мужчиной. В отличие от него все остальные парни в этой аудитории в той или иной мере обладали той самой тонкостью и стройностью, поэтому усомнились в его словах. Нет, конечно, он не был полным или сорокалетним расширившимся мужчиной — только высоким стройным парнем с развитой мускулатурой.

Глядя на Владлена (вот же странное имя!), Саша удивлялась про себя, с каким трудом учительница вытягивала из него информацию. Он оказался очень скуп на слова.

Татьяна Анатольевна оглядела студентов и, убедившись, что больше ни у кого нет вопросов к Стрельцову, кивнула девушке, что сидела за следующей партой. Вампирша назвалась Юсуповой Златой, уроженкой Красного Угла. Красавицей она вряд ли могла считаться, но обаяния имела массу. Певучий голосок только добавлял ей очарования.

Следующими на очереди были обидчик Саши с приятелем. Александра с полным правом повернулась к обоим лицом и внимательно наблюдала, как они представляются. Остальные студенты делали то же самое, в том числе скучающий Владлен.

Приятель «нападающего», оказывающий ему поддержку во время перепалки с ведьмой, представился Козловским Николаем, жителем Хмелёвки. У этого симпатичного парня на шее чётко выделялась татуировка, изображающая символ Лагеря вампиров.

Наконец, заговорил неоправданно агрессивный вампир. Теперь он был абсолютно спокоен и вежливо кивнул учительнице, когда она дала ему слово.

— Меня зовут Кемалов Марк, — с лёгкой улыбкой представился парень и поглядел прямо в глаза Саше. — Мне двадцать лет, родился и всю жизнь прожил в Хмелёвке. — Он перевёл взгляд на учительницу и сообщил: — Вообще-то мы все из Красного района.

И те, к кому это относилось, подняли руки. Кроме самого Марка, его приятеля Николая и Златы руки подняли четверо парней с последних парт двух оставшихся рядов.

— Никто из нас учиться не собирался, — продолжал вампир. — Мы окончили школу, отслужили в армии и работали спокойно у себя дома.

— А почему всё-таки поступили? — поинтересовалась Татьяна Анатольевна.

— Глава нашего района отправил. Сказал, что району нужны люди с образованием и отправил нас семерых, как самых способных.

— Какой дальновидный человек руководит вашим районом. Похвально.

— Спасибо, — кивнул довольный парень и снова поглядел прямо в глаза Александре.

Девушка встретила этот взгляд спокойно, а потом повернулась лицом к доске, как и все остальные.

Маг с первой парты назвался Старообрядцевым Иваном, жителем Дальнего Уса. При упоминании Новоильинского района последовала бурная реакция: ведь район, который представляли в том числе и четыре ведьмы, считался районом целителей, знахарей и различных людей с экстрасенсорными способностями. Некоторые жители Лагеря Виктора Воронова оказывали разнообразные услуги человеческому народу, вроде целительства, снятия различных фобий, нарушений энергетического баланса и прочего. Предсказанием только вот в Новоильинском районе не занимались: все провидцы, какие водились когда-то, давно покинули его пределы вслед за той, которая однажды напророчила Виктору Воронову смерть.

Вампиров в конце второго ряда звали Муратов Богдан и Иванов Тимофей. Богдан был родом из Красной Мельницы, однако на чистого цыгана не тянул — в его семье явно было полно представителей других народностей. Его сосед по парте, Тимофей, подавно к цыганам не имел никакого отношения — обыкновенный парень со славянской внешностью: он представлял Ноябрёвку.

В третьем ряду сидели ещё две жительницы Лагеря Воронова — Василиса и Настя, обе из Жуковки. Судя по всему, они тоже, как и Инна, только окончили школу. Оставшиеся двое вампиров приехали в Черноивановск из Тарковки. Топунов Макар и Сокол Яков — оба отдалённо, но всё же походили на цыган.

Людей в группе набралось семеро. Из местных — только трое: две девушки, Вика и Кристина, и парень по имени Костя. Остальные приехали из других городов региона, из них одна девушка, Ульяна, прибыла из Заводска.

Так как все представились, Татьяна Анатольевна немного рассказала об университете, потом предложила выбрать старосту группы, коей стала волчица Катя, после чего повела всех во двор. Некоторые группы уже начали строиться. Саша очутилась в середине шеренги, по обе стороны от неё стояли Жанна и Полина. Пока народ во дворе собирался, ведьмы шептались между собой.

Линейка началась. Александра прислушивалась к происходящему и пыталась что-нибудь увидеть за чужими спинами. Далеко не сразу она заметила, что на два ряда впереди и чуть наискосок стоит Владлен Стрельцов. Почему-то ей показалось, что даже затылок и шея у него слишком красивые. А уж какие волосы густющие и чёрные-пречёрные! Так и запустила бы туда руку.

Чуть погодя ведьма обратила внимание на то, что все косятся на Владлена. По крайней мере, все, кого видела девушка, поглядывали на него без стеснения. Мысленно Саша посочувствовала парню: до чего же, наверное, тяжело жить, когда везде и всюду на тебя глазеют люди! Может быть, поэтому он и избегает смотреть на окружающих? Но, даже понимая всё это, девушка не могла отвести от него взгляда. И всё равно, что он стоит спиной! Только бы глядеть на него… Почему он так действует на неё? Ведьма заставила себя перевести взгляд на трибуну. До конца линейки Соболева не позволила себе ни разу посмотреть на Стрельцова.

Вчетвером ведьмы плелись по двору университета за остальным народом. У угла здания, за который все сворачивали, стояли кучкой шестеро вампиров из их группы. Обидчик Александры, заметив её, устремился к их четвёрке. Саша замедлила шаг при его приближении, хотя вид его не внушал опасений. Смотрел вампир только на неё, и приятельницы остановились в шаге от блондинки, готовые в любой момент вмешаться.

Парень подошёл к ведьме и встал в полуметре.

— Тебя ведь зовут Саша? — спросил он.

— Да.

— А меня — Марк, как ты уже слышала, — сообщил вампир и протянул руку для пожатия. Застигнутая врасплох его дружелюбием Саша пожала руку. — Я был с тобой груб сегодня. Извини. Я тебя неправильно понял.

— Ладно, — кивнула девушка, недоверчиво глядя в его почти чёрные глаза.

Марк чуть улыбнулся, отступая и глядя на неё, потом отвернулся и направился к своим, но на ходу полуобернулся и бросил ещё один внимательный взгляд. Приятели, похоже, над ним подшучивали, когда он вернулся, потому что он попытался дать кое-кому из них пинка под зад. Парни рассмеялись и пошли прочь. Марк обнимал за шею своего соседа по парте, уходя. По дороге вампиры оборачивались и глядели на ведьм.

— Надо же, — удивилась Инна. — Извинился.

— Кажется, ты ему понравилась, — заметила Полина, с улыбкой косясь на Сашу. — Он, кстати, симпатичный.

— Да ну тебя! — засмеялась Соболева, и они двинулись дальше.

Вернувшись в общежитие, девушки принялись делиться впечатлениями. Разумеется, главной темой для обсуждения стал Владлен Стрельцов.

— Он просто неприлично красив, — заявила Полина, вызвав очередной приступ смеха у соседок. — Правда! Разве можно быть таким красивым? Это безобразие какое-то! У меня чуть глаз не выпал, когда я его увидела!

— Он — нереальный, — поддержала Инна. — Это да.

— Видели, как на линейке все на него пялились? — осведомилась Саша.

— Угу, — хором ответили ведьмы.

— Бедняга… Его это, наверное, здорово раздражает.

— М-м-м… — томно протянула Жанна. — Какой он высокий… Какие у него широкие плечи, какие чувственные губы, сексуальный голос… Мечта любой женщины. От одного его вида я плавлюсь как воск… Боже, как я его хочу! — выдала девушка и захохотала.

Инна звонко рассмеялась. Александра слабо улыбнулась. Полина приподняла брови в холодном удивлении. В отличие от наивной Инны Саша и Полина знали, что Жанна не шутит, хоть и смеётся.

После ужина Жанна убежала на встречу с Анжелой. Оставшиеся девушки взялись чистить и наглаживать спортивную форму к завтрашнему дню. Между делом они вспомнили о непонятной ссоре с вампирами.

— Значит, они решили, что мы будем с ними враждовать? — поняла Инна.

— Выходит, что так, — кивнула Соболева. — Этот Марк же сказал, что они всю жизнь прожили в своём Лагере, исключая службу в армии. А наши в армии не служат. То есть, получается, мы — первые ведьмы, которых они встретили.

— Обрати внимание на этого Кемалова, — улыбнулась Зубова. — Ты ему понравилась.

— Да брось! — отмахнулась высшая ведьма.

— Что значит «брось»?! Я серьёзно говорю! Он положил на тебя глаз! Он смотрел с интересом и, уходя, без конца оглядывался. Уж поверь мне: я в этом кое-что понимаю!

Соболева предпочла промолчать. Уже оказавшись в кровати, девушка решила, что день был и впрямь интересный.

2 сентября, вторник

Морозова Инна, ведьма

Услышав мелодию своего будильника, Инна чуть не завыла от разочарования во весь голос. Спать хотелось невыносимо. Сделав над собой волевое усилие, девушка протёрла глаза, перевернулась на живот и поглядела на соседок. С трудом она разглядела в полумраке комнаты Александру, тихонько заплетающую волосы, и Полину, натягивающую спортивную форму рядом с ней.

Кровать негромко скрипнула сверху — значит, Жанна тоже ещё не встала. Инна, стараясь не шуметь, сначала села в постели, а потом спустила на пол ноги. Саша помахала ей рукой и улыбнулась. Девушка смущённо улыбнулась в ответ и ушла умываться. Когда она вернулась в комнату, хмурая Жанна спускалась по лесенке с верхней полки. Скоро ведьмы уже завтракали.

На автобусной остановке они встретились со своими соседками по секции и оборотнями из группы, Катей и Максимом. Дружной компанией они сели в нужный автобус и доехали до стадиона. Часть их группы там успела собраться. Отсутствовали красавчик Владлен, вампиры и черноивановские ребята. Остальные же прибыли и общались между собой.

Инна и её соседки друг от друга старались не отходить. К их четвёрке твёрдо прибились двоюродные брат и сестра, Катя и Максим, Ваня, а также Ульяна из Заводска. Чуть погодя подбежали вампиры. Чуть неровное дыхание и растрёпанные волосы говорили о том, что они предпочли обойтись без общественного транспорта.

Спустя ещё 5 минут неспешным шагом к группе подошёл Стрельцов. Руки из карманов спортивной куртки он не вытащил и ни с кем не поздоровался. Одет парень был в хороший трикотажный костюм серого цвета, который ему шёл. Выглядел костюмчик совсем новым, кроссовки ему ничем не уступали. Держался Владлен отстранённо и ни на кого конкретного не смотрел.

Последними прибыли местные — Костя, Вика и Кристина. Тут же появилась Татьяна Анатольевна и проверила, все ли в наличии. После этого женщина озвучила, в чём предстоит соревноваться. Стали распределяться. Когда речь зашла о беге и кто-то из вампиров вызвался участвовать, Саша вмешалась:

— Нет, вы не будете участвовать! Это нечестно!

— Да почему? — взбунтовался парень.

— Потому что вы заведомо делаете это быстрее других! Максим тоже не будет участвовать. Так будет справедливо. Где ваша совесть?

— А в чём нам тогда можно участвовать?! Мы везде будем быстрее и сильнее!

— Вот именно, Сашка! — поддержала вампира Жанна. — Пусть они бегут. Зато выиграем! Надо пользоваться возможностью. Слишком уж ты честная.

— А я согласна с Сашей, — сказала Злата. — Она права. Бег — это уже слишком. Мы с Катей тоже участвовать не будем. Верно?

Волчица кивнула.

— А в чём дело? — поинтересовалась преподавательница. — Почему им нельзя участвовать?

Остальные люди тоже недоумевали. Откуда им было знать, что они попали в одну группу с вампирами и оборотнями, чьи физические возможности выше нормальных?

Саша нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Они знают, — буркнула она. — Красный район в беге не участвует. А если у кого-то длинные ноги, он может записаться на прыжки в длину. Есть там прыжки в длину?

— Есть, — кивнула Татьяна Анатольевна.

— Ладно, — вздохнул расстроенный вампир, смягчившись. — Запишите меня на прыжки в длину. Топунов Макар.

— Хорошо.

— И меня тоже! — громко крикнул вчерашний обидчик Саши. — «Кемалов» моя фамилия, — подсказал он женщине и перевёл взгляд на Александру. — Мы будем паиньками, Саша.

Высшая ведьма заметно смутилась от такого обращения. Тем временем Полина обернулась к магу Ивану.

— Ваня?

— Ой, девочки, извините! — робко пробормотал парень. — Бегаю я плохо.

Инна в этом и не сомневалась. По рыхлому телу Вани всё было видно: спортсмен он никудышный.

— Влад, а ты бегаешь? — осведомилась Катя.

Все посмотрели на Стрельцова. Он кивнул.

— Участвовать будешь?

Последовал ещё один кивок.

— Короткая дистанция или длинная? — поинтересовалась учительница.

— Короткая.

Первый раз за сегодняшний день они услышали его красивый голос.

Вторым на короткие дистанции записался Данила Афанасьев. На длинную дистанцию пришлось записать двоих оставшихся человеческих парней. Из девушек на короткую дистанцию записались Аня и Вика, а на длинную — Ульяна и Инна. Злата выбрала отжимания, Катя — пресс, Саша — прыжки на скакалке. Из парней отжиматься захотел Николай Козловский, пресс выбрал вампир-славянин Тимофей, прыжки на скакалке — Максим…

Скоро всё было распределено. Из парней только Ваня не записался никуда, но согласился участвовать в групповом конкурсе — своеобразной эстафете. Из девушек уклонились от одиночных конкурсов Кристина, Василиса и Жанна. У последней был скучающий вид, спорт она, по всей видимости, находила неинтересным.

Некоторые конкурсы проходили одновременно. Инна пыталась везде успеть и за всех поболеть. Максим отлично отпрыгал на скакалке, девушка им даже залюбовалась. Грациозный и гибкий оборотень не мог не вызывать восхищения. Парень он был высокий, стройный и симпатичный, плюс с лёгким и весёлым характером, похоже.

Саша тоже отпрыгала неплохо, но первое место вряд ли заняла — насколько Инна слышала, какая-то «юристка» оказалась лучше. Соболева девушке нравилась по-настоящему. Добрая, красивая, не высокомерная, а, кроме того, истинная ведьма — из тех, что действительно «ведают».

Потом Инна отошла посмотреть прыжки в длину. Марк оказался лучше Макара и, вероятно, обпрыгал всех. Только когда прыгать начали девушки, ведьма заметила среди наблюдателей Владлена. Вид у него был скептический.

Полина прыгала не слишком хорошо, но старалась изо всех сил. Попыток давали три, лучший результат засчитывали. Первый и второй разы она прыгнула ещё куда ни шло, на третий — совсем сдала.

— У-у-у… — протянули рядом презрительно.

Инна обернулась и увидела Стрельцова. Полина его тоже слышала и униженно покраснела. Морозовой стало обидно за соседку, между делом она заметила, как недовольно прищурилась на него Саша.

— Молодец, — похвалила высшая ведьма Зубову.

— Неплохо, — добавила Инна, приблизившись.

Обе приобняли Полину, словно защищая от всех. Между тем соревнование продолжалось, и подошла очередь ведьмы Насти из Жуковки. Она прыгала средненько, однако, определённо, лучше Полины. Инна отвела от неё глаза и бросила рассеянный взгляд на наблюдающих. Сразу её внимание привлекло насмешливое лицо Стрельцова. Он фыркнул и, махнув рукой, пошёл прочь. Инна перевела сердитый взгляд на прыгунов.

Так продолжалось весь день. Куда бы Инна ни пошла, среди наблюдающих находился Владлен и, если кто-то показывал себя не слишком хорошо (свой или чужой), непременно презрительно и насмешливо фыркал, издевательски смеялся или просто стоял с ехидным выражением на лице. Один раз он даже без стеснения сказал вслух: «Убожество». Это произошло как раз, когда отбегали километр Инна и Ульяна. Правда, сказано это было явно в адрес Селезнёвой, но ведьма всё равно чувствовала себя погано.

Жертвами Владлена в тот день стали многие из группы 436, поэтому взгляды в его сторону бросались преимущественно недобрые. И всё-таки предостаточно было тех, кто глядел на его красивое лицо с восхищением. Даже кое-кто, кого он не пощадил, продолжал любоваться им.

Подошла очередь самого Владлена. Он грациозно приблизился к своей линии старта. Его походка, манеры, то, как он двигал телом и смотрел, привлекало внимание. Несмотря на досаду и раздражение, что он вызвал своим поведением сегодня, Инна наблюдала за ним как заколдованная, получая от этого неизъяснимое эстетическое наслаждение.

Морозова едва не упустила момент, когда дали старт забегу. Владлен и бегал, как выяснилось, красиво. Делал он это неплохо, что наводило на мысль о серьёзном занятии лёгкой атлетикой. В итоге, парень занял первое место, опередив какого-то «менеджера» на восемь десятых секунды. Следовало отдать ему должное: выложился он на полную. Пробежав, Стрельцов стоял и пытался отдышаться, уперевшись руками в колени и наклонившись. Инна нечаянно глянула в вырез футболки и обнаружила, что он совсем неволосатый, хотя жгучий брюнет. Выпрямившись, Владлен грациозно двинулся прочь. Румянец, выступивший на щеках, его, кстати, совершенно не портил. Скорее придавал более земной вид. Теперь он казался чуть доступнее, чем обычно.

Их группа заняла второе место. Все радовались и поздравляли друг друга. Татьяна Анатольевна хвалила их. Не сразу Инна поняла, что голубоглазого красавчика среди них нет.

В общежитии девушки обсуждали прошедший день, делились восторгами, но ни одна не осмелилась заговорить о противоречивом впечатлении, что оставил о себе Владлен Стрельцов.

3 сентября, среда

Соболева Александра, ведьма

С первого дня в расписании появились предметы с загадочными названиями вроде «Методы оптимальных решений» и «Теория отраслевых рынков». Среди них волшебным образом затесалась обыкновенная «Литература».

С утра все находились в хорошем настроении, общались друг с другом и ни о какой учёбе не думали. После первой же лекции всё изменилось. Преподаватели филонить не привыкли и сразу стали грузить студентов, не щадя. Хмуря брови и напрягая расслабившиеся за лето мозги, молодые люди внимали учителям и старались разобраться в новых для них предметах. Но даже сложные науки не мешали студентам общаться.

Утром, когда четыре ведьмы вошли в аудиторию и поприветствовали присутствующих, они услышали в ответ дружелюбное «привет» от всех. Спортивный день сплотил одногруппников и позволил лучше узнать друг друга.

Вслед за девушками в помещение вошёл Иван Старообрядцев и двинулся по кабинету, пожимая руки парням. Он чуть заметно поколебался, прежде чем робко протянуть руку Марку и его приятелю. Кемалов почти не медлил и пожал протянутую руку. За ним так же поступили остальные вампиры. Наблюдая за этой сценой, Саша пришла к выводу, что Марк в их компании считается лидером.

До начала урока Соболева неплохо пообщалась со своими соседками, двумя оборотнями и Ваней. За разговором она успела заметить, как в их сторону поглядывает вампирша Злата. Девушка, очевидно, была не прочь поболтать с ними, но высшая ведьма не решилась заговорить с той, боясь обмануться в своих ощущениях. Ещё блондинке чудилось, что на неё постоянно смотрит Марк, но убедиться в этом она не рискнула.

Буквально за две минуты до звонка в аудитории появился Владлен Стрельцов. Одетый в светло-синие джинсы, белую футболку и коричневую кожаную куртку, он выглядел отлично как всегда. Вот только от него не веяло дружелюбием. Сухое и протяжное «привет» — это всё, что услышали от парня студенты. Затем он прошёл к ближайшей свободной парте и сел на стул с краю, отрезая кому бы то ни было возможность сесть рядом. Словно этого было недостаточно, красавчик на соседний стул поставил свою сумку (в таких обычно носят ноутбуки). Видимо, это для того, чтобы ни у кого даже мысли не возникло сесть рядом.

Александра глядела на Стрельцова со смятением. Да, он вызвал в ней бурю странных смешанных эмоций, был фантастически красив и принёс группе победу в беге на короткие дистанции, но она не могла забыть, как ужасно он вчера обошёлся с Полиной. Девушка теперь не знала, как к нему относиться. Он здорово разочаровал её своим отвратительным поведением.

Только когда первый урок пары подходил к концу, Саша осознала, что Влад не пожал никому из парней руки. А ведь у всех парней без исключения так было принято. Пожимать друг другу руки они начинали ещё в школе, мальчишками. Неужели Владлену это неизвестно? Или он намеренно всех игнорирует? Считает себя выше остальных? В любом случае, это не в его пользу. Парни могут и не простить ему подобной оплошности.

На перерыве внутри первой пары Александра непроизвольно глянула в сторону Стрельцова. К нему в этот момент повернулся скромный Ваня.

— Сумасшедший предмет, да? — с доброй улыбкой обратился Старообрядцев к красавчику.

Тот успел сунуть в уши наушники, но, заметив, что Иван ему что-то говорит, вытащил один из уха, потянув за провод, и переспросил. Скромный маг повторил свои слова.

— Полная брехня, как и все остальные, — пожав плечами, ответил Влад и опять вставил наушник, перестав обращать внимание на расстроенного Ваню.

Смущённый неудавшейся попыткой завязать разговор Иван подошел к Максиму, Косте и Кате, смеющимся над чем-то. Высшей ведьме стало его жаль. Она оглянулась на Злату, в пол-уха слушающую беседу земляков. Внутренне Саша готовилась к такому же фиаско как у Вани и всё же заговорила:

— Здорово нас загрузили с первого же урока, да?

У вампирши прямо заблестели глаза, когда она поняла, что ведьма обращается к ней.

— Не то слово! — заулыбалась она. — Мне уже давно столько не приходилось писать! И от учёбы я отвыкла — мозги настоящим образом кипят!

— И у меня!

Злата смотрела на Соболеву с улыбкой и явно пыталась подыскать тему для разговора.

— А сколько тебе лет?

— В начале октября исполнится двадцать, — призналась блондинка.

— А почему ты так поздно поступила?

— А мы в Заводском техникуме учились, — объяснила за приятельницу Полина.

До конца перемены девушки болтали со Златой.

После первой пары группа перешла в другой класс. Саша беседовала с Полиной и Инной, они все снова устроились на втором ряду. Жанна болталась где-то в коридоре. Против воли Соболева периодически поглядывала в сторону Стрельцова, играющего в телефоне. Он опять занял третью парту в первом ряду. Кажется, ему нравилось сидеть у окна.

В помещение вошла Жанна. В коридоре послышалась какая-то возня, она непроизвольно оглянулась. Саша заметила белое пятно на ягодицах у подруги. Так обычно бывает, когда шаркнешься о побеленную стену.

— Жан, у тебя белое пятно на попе, — предупредила высшая ведьма.

Крюкова изогнулась и глянула на ягодицы. Заметив пятно, она постаралась его отряхнуть, а потом вопросительно посмотрела на Александру.

— Не всё, — помотала головой блондинка.

Жанна двинулась между рядами, но вместо того, чтобы обратиться за помощью к приятельницам, повернулась задом к Владлену.

— Влад, не отряхнёшь?

Саше захотелось провалиться сквозь землю. Ну из каких соображений она просит об этом парня?! Не логичнее ли обратиться с такой просьбой к девушке? Впрочем, к чему врать? Ведьма прекрасно понимала, зачем Жанна это делает.

Александре стало тоскливо при мысли, что этот красивый парень попадётся на удочку Жанны. Конец всем иллюзиям и приятным мечтам…

При звуках голоса Жанны Влад неохотно оторвался от телефона и повернул голову. Посмотрел ей в лицо, затем на ягодицы. Моргнув как-то очень медленно, он окинул девушку с ног до головы надменным и пренебрежительным взглядом.

— Я что, похож на твою горничную? — с неожиданной агрессией осведомился маг.

Жанна растерялась. Все, кто слышал его слова, тоже оторопели.

— А можно и повежливее ответить, — заметил Данила.

— А можно и своё мнение при себе держать! — парировал Стрельцов.

Кто-то охнул. Все здорово напряглись.

— Слушай, ты всегда такой психованный? — прищурившись, полюбопытствовал парень.

— А ты всегда такой разговорчивый? — не остался в долгу Владлен.

Повисла неприятная пауза. Жанна, как ни в чём не бывало, приблизилась к приятельницам, не забывая покачивать бёдрами. Саша отряхнула её брюки.

— Никакого уважения к женщине, — протянула игриво Крюкова.

Молодые люди рассчитывали, что на том всё и закончится, но Стрельцов обернулся к ней и сказал:

— Так ты сначала определись, чего хочешь: уважения или чтобы я пощупал твою задницу.

Александра едва удержалась от смешка. Как бы Влад это ни преподнёс, а он был по-своему прав.

— Я так понимаю, нормально ты вести себя не умеешь, — недовольно произнёс Данила, не выдержав.

— Я не врубаюсь… — медленно повернулся к нему Владлен. — Тебе больше всех надо, что ли?

Афанасьев открыл рот, чтобы ответить, но тут вмешался Максим:

— Успокоились! Оба! Сколько можно-то?!

Данила зло стиснул зубы и отвернулся от Стрельцова. Тот в недоумении поглядел на оборотня.

— Командир, что ли, нашёлся?

Максим наградил его красноречивым взглядом. Влад опустил глаза, фыркнул презрительно, пожал плечом и уткнулся в телефон. До конца перерыва в классе висело напряжение.

В присутствии учителя молодые люди немножко расслабились. Время потекло быстрее. Приходилось много писать и для раздумий не оставалось ни мгновения. Про Влада Александра не вспоминала до конца пары. Следующая перемена была самой длинной. Основная масса студентов потянулась к столовой. Саша с приятельницами последовали примеру большинства.

Столовая оказалась огромной, светлой и современной. Еды на выбор было предостаточно, цены — в пределах приемлемого. Ведьмы устроились за столиком в ряду у окна, позже к ним подсели Ваня, Катя и Максим. За едой молодые люди поделились впечатлениями о новых предметах, преподавателях, университете. Покончив с обедом, Саша откинулась на спинку стула. Жанна больше всех говорила, поэтому доедала последней. Ждали только её. Высшая ведьма огляделась.

Наискосок от них за столиком расположились вампиры, до них там сидели старшекурсники. Парни громко разговаривали и смеялись, ничего не замечая вокруг. Понаблюдав за ними немного, Соболева отметила про себя, что заводилы в их компании — Марк, Николай и Богдан. За следующим столиком сидели их соседки по секции. Одна девушка её заметила, шепнула приятельницам, и они дружно помахали ей руками. Александра улыбнулась и помахала в ответ. За столиками она больше не увидела никого знакомого, зато обнаружила Владлена у подоконника в одиночестве. «Опять у окна», — только и подумала девушка, вставая вместе с остальными из-за стола.

На литературе не произошло ничего интересного, если не брать в расчёт Кемалова, переглядывающегося с ней на протяжении всей пары. Парень гримасничал в адрес чересчур восторженной учительницы, отчего Саша то и дело давилась смехом.

* * *

Четверг прошёл без происшествий. Саша начала привыкать к своей группе и получать удовольствие от общения с сокурсниками. Напряжение понемногу отпускало ведьму, хотя от обилия новых знаний в голове образовалась настоящая каша. Учёба особо расслабиться не давала, но к этому Александра привыкла.

Преподаватели были один страннее другого. Приходилось подстраиваться под них. В Заводске такого не было: в техникуме работали люди попроще и из себя ничего не строили. Черноивановские преподаватели казались Саше неестественными, неискренними и ненастоящими. Они словно культивировали в себе придуманные странности, чтобы создавать впечатление какой-то необычности и особенности. Наверное, в этом они видели проявление личности и всячески старались показать студентам себя личностями. Редко кто из них виделся Александре таким на самом деле, каким позиционировал себя, но такие всё же попадались. Остальные выглядели нелепыми и смешными. Девушка старалась быть к ним снисходительнее.

Противоречивый красавец Влад вёл себя в этот день вполне сносно. Сидел так же один, но ни с кем не спорил и не ругался. В разговоры не вступал, однако, когда к нему обращались (правда, случалось это редко), отвечал и даже иногда посмеивался над чужими шутками. В целом, казался адекватным человеком, если не считать двух вещей: на первой паре он вдруг завис настолько сильно, что преподаватель не мог до него докричаться. От его взгляда в никуда все здорово растерялись, а сам Влад, после того как пришёл в себя, длительное время выглядел мрачно. И вторая вещь: учительница культурологии во время лекции ходила по аудитории и один раз склонилась над Стрельцовым, чтобы заглянуть в его тетрадь, одновременно с этим пытаясь коснуться его спины, а он от её руки самым очевидным образом отодвинулся, поглядев при этом на неё как на ядовитую змею.

— Что вы делаете? — подозрительным тоном осведомился Влад, не сводя глаз с её руки, застывшей в воздухе.

— Что? — глупо хлопая ресницами, переспросила женщина.

— Зачем вы тянетесь ко мне? — чётко проговаривая каждое слово, поинтересовался маг.

— Ни за чем, — пробормотала сконфуженная учительница и отошла от него.

Студентам было и смешно, и жаль бедняжку. Вспоминая этот случай вечером, Саша покачала головой.

— Ты чего? — удивилась Полина, сидящая рядом с Инной на её кровати.

— Да так, — отмахнулась Соболева, легла на свою койку и вернулась к тренировке по созданию защитных полей. Сосредоточившись, она выталкивала из себя магию снова и снова, но ощущала лишь слабое трепетание тонкого полупрозрачного поля, которое в идеале должно было наливаться багровым цветом. Ведьма собирала мысленно все силы и повторяла упражнение, поле становилось красноватым и более плотным, но дальше всё стопорилось. Саша выдыхала, пытаясь обрести спокойствие, и терпеливо повторяла всё с начала. Когда-то всё-таки должно получиться.

В прихожей послышалась возня, спустя несколько секунд раздался стук в дверь. Девушки удивлённо покосились на вход. Дверь распахнулась, и в проёме появился Кемалов Марк, за его спиной маячили лица остальных вампиров из группы 436.

— Привет, девочки! К вам можно?

— Какие люди… — весело протянула Жанна.

— Входите, — разрешила Соболева.

Парни переступили порог и медленно двинулись по комнате, оглядываясь по сторонам. Александра села, чуть настороженно глядя на гостей.

— Можно сесть? — спросил Марк, одетый сегодня в майку, отчего на его плече была видна татуировка в виде символа Лагеря вампиров.

— Конечно, — ответила за приятельницу Полина. — Садитесь.

Кемалов с Козловским подсели к Саше, Макар и Яков устроились на стульях, а Богдан и Тимофей примостились на кровать Инны, рядом с Полиной. Жанна лежала на верхней полке, подперев голову, и с интересом разглядывала парней.

— С чего вдруг? — полюбопытствовала она.

— Да так, просто, — улыбнулся Марк. — Поболтать зашли.

Полина и Инна хором хмыкнули. Александра задумчиво нахмурилась:

— А с кем живёт Злата?

— С людьми, тоже первокурсники. Только я не запомнил, что у них за специальность: то ли менеджеры, то ли маркетологи. В общем, бред какой-то.

Ведьмы дружно рассмеялись. Вампиры немного расслабились.

— Значит, вы двое живёте в Хмелёвке? — уточнила высшая ведьма.

— Угу.

— И Хмелевских знаете?

— Конечно, знаем! — фыркнул Николай.

— А какие они?

— Хм. — Марк весело улыбнулся. — Лукьян — лидер, настоящий вождь. Мы считаем его мудрым политиком. Успешный бизнесмен. Общеизвестный дамский угодник. Сейчас, кстати, свободен!

Девушки расхохотались.

— На вашего вождя мы не претендуем! А его сестра? Какая она? — поинтересовалась Полина.

— Станислава — роковая женщина. Красивая, сильная, воинственная. Страстная натура. Руководит швейной фабрикой — по её эскизам шьют одежду. С тех пор, как Лукьян возглавляет Лагерь, осуществляет оборону тыла вместе со своими подругами.

— Многие парни мечтают о том, чтобы она стала их первой женщиной, — вставил Николай.

— Но Станиславу не интересуют малолетки, — кивнул другу Марк. — Она тщательно подбирает себе парней. И, хоть сплетни гласят, будто она меняет мужчин как перчатки, это совсем не так.

— Она — секси, — вздохнул мечтательно Богдан, вызвав приступ хохота у присутствующих.

Что парни обожают свой Лагерь и их первых лиц, было очевидно. Кроме высказываний и выражений их лиц, об этом говорило то, что у каждого из них где-нибудь мелькал символ Лагеря. Носили его они с явной гордостью.

С минуту молодые люди молчали и просто переглядывались.

— Скажите, а у вас все называют посёлок Хмелёвкой? — задала Александра новый вопрос.

— Нет, только новые поколения вроде нас, — мягко улыбнулся Кемалов, глядя на девушку своими тёмными глазами. — Остальные по-старому зовут Красным Источником. Сам Лукьян предпочитает название «Красный Источник». Он вообще не в восторге от этого переименования, если честно.

Молодые люди опять помолчали.

— Вы говорили, что работали перед тем, как вам велели учиться, — вспомнила Саша. — А где?

— Я с Николой на конеферме, — ответил Кемалов.

— Мы на мясокомбинате, — сообщил Макар, указывая на Якова.

— В пекарне, — скромно произнёс Тимофей.

— У меня работа сезонная, — пояснил Богдан. — Крестьяне мы! А зимой — снегоуборщики.

— А Злата? — поинтересовалась Полина.

— Она у нас на прялке работает — возится с овечьей шерстью, — услужливо сообщил Марк. — А её брат пасёт тех самых баранов. Сама Злата мечтает о швейной фабрике, но тогда надо переезжать в Хмелёвку, а она… не то, чтобы не хочет, — скорее, не к кому. Вот замуж выйдет за кого-нибудь из местных, переедет и попадёт на фабрику.

Парень загадочно рассмеялся, словно знал какую-то тайну. Ведьмы переглянулись, но спрашивать о причинах его веселья не стали.

— По-моему, теперь ваша очередь удовлетворить наше любопытство, — сказал Марк.

— Занимаешься шпионажем? — поддела Полина.

— Вряд ли получится, — с сожалением произнесла Саша. — Ни одна из нас не живёт в Вороново.

— Неужели вы не видели никого из самых известных людей вашего Лагеря?!

— Ну почему же? Я, например, видела Арсения Серебренникова, — призналась Инна.

— Ты с ним знакома? — воодушевился Кемалов.

— Нет, конечно! Я видела его всего пару раз, мельком и совершенно случайно! Я просто живу в Дмитровке. Руслан Бахметов с женой тоже живут в Дмитровке, и Арсений у них иногда бывает, но деревня — большая, поэтому ни с кем из них я не знакома.

— Жаль…

— А какой он — Арсений? — полюбопытствовала Полина.

— Красивый, стройный и очень-очень высокий, — с улыбкой поведала Морозова. — Кто-то из моих одноклассников утверждал, что рост Арсения Серебренникова составляет сто девяносто семь сантиметров.

— Круто.

— Значит, ни Дениса Воронова, ни Веронику Левицкую, ни тем более Виктора Воронова вы не видели? — поникнув, подытожил Марк.

— Нет.

Александра не стала упоминать о том, что её отец хорошо общается с Денисом Вороновым: она ведь не была с ним лично знакома. На деле, девушка, конечно, знала о секретаре Собрания многое, будто он был её другом, но при этом никогда его не видела даже на фотографии. Уважать его и восхищаться им ей это не мешало — в сущности, высшей магией Соболева занялась по примеру Дениса Воронова. Она была поклонницей единственного высшего мага первого уровня в Новоильинском районе.

— И Владислава Воронова? — расстроенно уточнил Макар.

— Сказали же! — раздражённо воскликнула Жанна. — В Вороново мы не жили и в одной школе с Владиславом не учились!

— А Владислав учился не в вороновской школе, — невозмутимо сообщила Инна, пытаясь защитить Макара.

— С чего вдруг? — фыркнула Крюкова.

— С того, что я это знаю бетонно, — спокойно ответила ведьмочка. — Владислав учился в каком-то человеческом посёлке и, если я не ошибаюсь, помимо общеобразовательной школы окончил музыкальную.

— Серьёзно? — удивилась Саша.

— Абсолютно! Вроде бы он играет на фортепиано.

— И откуда такие познания? — изумлённо улыбнулась Полина.

— Я живу в Дмитровке! — закатила глаза Инна. — Мы ближе всех к Вороново! Кое-кто из членов Собрания живёт в нашей деревне!

— Но видеть Владислава ты не видела? — уточнил Яков.

— Нет, конечно. Мало кто в Лагере знает, как он выглядит. Даже не все жители Вороново его встречали.

— Значит, в Вороново вы не живёте и никогда там не бывали, — подытожил Марк.

— Угу, — подтвердили все, кроме Саши.

Высшая ведьма молчала, задумчиво глядя перед собой. Взор её затуманился. Далёкие воспоминания всплыли в голове.

— Однажды я была в Вороново, — тихо сказала девушка, по-прежнему глядя перед собой. Голос у неё изменился, словно говорит она в трансе. — Я тогда только пошла в школу. У меня была гнойная ангина, и папа повёз меня на приём к Павлу Евгеньевичу Шевцову. Потом ему понадобилось забрать какие-то бумаги у Самсонова, и нам пришлось зайти в особняк Вороновых.

— Ты там была?! — удивилась Полина.

— Была, — тем же странным голосом ответила Александра. — Но я плохо помню тот день. Только что особняк невероятно огромный и богатый. Ещё мне всегда вспоминается один коридор, там на стенах висят красивые портреты. Самих портретов я уже тоже не помню, но точно знаю, что они были красивые… И я видела в тот день Виктора Воронова — так говорит папа.

— То есть? — недоумённо нахмурился Марк. — Причём здесь твой отец? Или ты и Виктора Воронова не помнишь?

— Не помню. Папа говорит, когда я увидела Виктора Воронова, то упала в обморок. Глупо, да?

— Очень, — кивнула Жанна.

Кроме неё никто больше не согласился.

— А почему ты упала в обморок? — уточнил Николай. — Испугалась?

— Сильно, — со смущённой улыбкой призналась Соболева. — Свой страх я помню. Это даже был не страх, а ужас. Папа говорит, что когда Виктор Воронов просто идёт по коридору и ни с кем не разговаривает, то порой кажется устрашающим.

— Значит, Виктора Воронова ты не помнишь? — переспросил Макар.

— Едва ли.

— Может, это и смешно, но мне от твоего рассказа не по себе, — поделилась впечатлением Полина. — Жуть просто.

— И мне, — поддержала её Инна.

— А Шевцов какой? — спросил Тимофей. — Или тоже не помнишь?

— Очень смутно. Черты лица в памяти расплылись, но точно помню, что у него кудрявые рыжие волосы и добрые карие глаза как у щеночка. Он — великий целитель. Внимательный, чуткий. Одно его присутствие исцеляет. И в помещении, где он принимает, пахнет травами — это могу сказать с уверенностью.

— Он арендует кабинет? — осведомился Козловский.

— Нет. Он принимает в собственном доме, и это помещение что-то вроде сенок, хотя отапливается и оборудовано. Вход в него с улицы как в магазин, а за домом у Шевцова огород и сад — там ещё один выход, внутренний.

— Наверное, трудно попасть к нему на приём, да? — полюбопытствовал Марк.

— Вовсе нет, — помотала головой Александра. — Он — официальный врач Лагеря, получает зарплату. Такие врачи есть в каждом селении, но многие предпочитают ездить в Вороново, к Шевцову.

Повисла короткая пауза.

— Ну вот видите, девочки! — радостно воскликнул Кемалов. — А говорили, что никого не знаете!

Ведьмы рассмеялись. Следующие минут пятнадцать молодые люди рассказывали друг другу о себе. Говорили о родителях, школе, друзьях, увлечениях. Вампиры с гордостью поведали о своей службе в армии (в Лагере магов и оборотней не было принято служить в человеческой армии) и похвастались, что умеют стрелять из пистолета.

— У меня родилась просьба, — громко заявила Инна, когда в разговоре повисла пауза.

И соседки, и гости внимательно на неё поглядели.

— Мы никогда раньше не видели вампиров, — заговорила девушка, — и о том, как вы выглядите, когда в вас просыпается вампир, знаем только по чужим рассказам. Покажете?

— Ну прямо криминальная просьба, — фыркнул Кемалов, Козловский ему вторил.

В следующий миг энергетика присутствующих вампиров ощутимо усилилась, как будто стала чётче. Изменение во внешности было заметнее у Тимофея и Макара, цвет глаз которых относился к светлой гамме. Чёрный вытянутый вертикально зрачок, напоминающий своей формой двояковыпуклую линзу, создавал бо́льший контраст со светлой радужкой глаз этих парней. У повернувшегося к Александре Марка зрачок почти сливался с тёмной радужкой.

— Твой зрачок сложно разглядеть, — сообщила ему Соболева.

Парень рассмеялся.

— Неужели это всё? — разочарованно спросила Инна. — А с клыками у вас ничего не происходит?

— Клыки у вампира удлиняются, только когда он собирается кого-то кусать, — объяснил Кемалов.

— Покажешь? — полюбопытствовала Саша.

Вампир снова засмеялся, продемонстрировав и без того красивые и ровные зубы. Ведьмы ими залюбовались. Не успели они и моргнуть, как клыки Марка вытянулись за доли секунды. Несколько коротких мгновений девушки их разглядывали.

— Очень познавательно, — кивнула Инна со скромной улыбкой, вызвав у гостей приступ смеха.

Даже лёжа в постели после ухода парней, ведьмы ещё долго обменивались мнениями.

5 сентября, пятница

Морозова Инна, ведьма

Утром в общежитии девушки снова обсуждали визит вампиров к ним в комнату. Этот визит их и удивлял, и радовал. Мысль о дружбе с вампирами нравилась всем четверым.

Вчера вечером Инне тоже начало казаться, что Марк Кемалов неравнодушен к Саше. Озвучить свою мысль девушка не решилась: какой-то внутренний инстинкт удерживал её от подобных высказываний в присутствии Жанны. Немаловажное значение здесь имело и вчерашнее наблюдение Инны, заключавшееся в том, что Крюкова, по всей видимости, не любит, когда парни обращают внимание на других девушек.

Первой парой был иностранный язык. Явившись в красивую современную аудиторию, ведьмы со всеми поздоровались и заняли места в самом переднем ряду. Морозовой повезло: справа её соседкой по обыкновению стала Полина, а слева подсел Стаев Максим. Из всех парней общество именно оборотня было ей приятнее других.

Студенты постепенно подтягивались в аудиторию. Инна так увлеклась разговором с Максимом, что не заметила появления Владлена Стрельцова. А заметить его присутствие вскоре пришлось. Точнее, сначала от беседы Инну и Максима отвлёк громкий голос Данилы, рассказывающего какую-то историю Стасу и сидящим рядом девушкам. Морозова невольно отметила про себя неграмотную речь парня, до которой ей, по правде говоря, не было никакого дела. Зато было кое-кому другому.

— «Ворачиваемся», — повторил за парнем громко Владлен. — «Ихняя»… Таких слов в русском языке-то нет!

Данила оглянулся на Стрельцова.

— Тебе что-то не нравится?

— А ты — догадливый, — с иронией похвалил голубоглазый красавчик. — Мне вот что интересно: из какой ты дерёвни, Афанасьев?

— Сам ты из дерёвни!

— Я-то как раз не из деревни — из посёлка городского типа. Разницу ощущаешь?.. Мысль о том, что ты получишь диплом о высшем образовании, меня прямо-таки пугает.

— Смотри в штаны не наложи!

Влад издал своеобразное фырканье издевательски-насмешливого характера и поглядел на Афанасьева со снисхождением.

— Ты реально считаешь, что это остроумно? Как всё запущенно. — Он покачал головой. — Удивляюсь, как ты умудряешься жить по принципу, которого нет. Что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, я слышал, а про то, что чуть умнее — ни разу.

И парень вставил в уши наушники. Данила попытался показать обидчику неприличный жест, на что тот лишь издевательски расхохотался и отвернулся к окну.

— Эти двое начинают действовать мне на нервы, — со вздохом признался Максим.

— Наверное, идеального мира в группах не бывает, — чуть улыбнулась ему Инна.

— Возможно, ты права.

Взгляды молодых людей встретились. Целых семь секунд они, не мигая, глядели друг на друга. Девушка не выдержала пристального взгляда соседа и смущённо потупилась, но скоро снова посмотрела на Максима и обнаружила, что он улыбается какой-то загадочной улыбкой. Инна неуверенно улыбнулась в ответ, чем сделала улыбку парня ещё шире. Сердце в груди ведьмы неистово трепыхалось как птичка.

Учительница английского языка была приятной и достаточно молодой. Студенты её внимательно слушали. Первый урок пары прошёл вполне спокойно, а на втором, когда преподаватель обратилась к Даниле, и он начал заикаться, пытаясь выговорить что-то по-английски, опять послышался голос Стрельцова:

— Кому-то не помешало бы для начала выучить русский язык, а уже потом браться за любой другой.

— Заткнись! — зло крикнул Афанасьев.

— Можно подумать, тебе это поможет. Всё равно ведь будешь блеять как баран.

И Влад достаточно талантливо изобразил заикание парня. Инна не знала, как реагировать. Если быть до конца честной, то пародия Стрельцова её насмешила. Девушка не любила, когда люди начинали вот так заикаться как Афанасьев и демонстрировать свою глупость. Больше всего ей не нравилось, что подобные люди обычно высокого о себе мнения, но при этом лишены элементарных знаний, приобретать которые даже не считают нужным.

— Сам ты баран! — Данила злился всё сильнее. — Если ты такой смелый, пойдём выйдем!

Владлен ядовито рассмеялся. Вид у него был такой, словно Афанасьев своей тупостью его утомил.

— Приткнулись оба! — велел Максим. — Нашли, блин, друг друга два одиночества!.. Здесь урок, между прочим! Так что сейчас же заткнулись и проявили уважение к преподавателю!

— Извините, — уже тише сказал оборотень учительнице.

Женщина кивнула и продолжила урок, словно никакой перепалки не было.

Следующей парой в расписании группы 436 числилась философия. Войдя в класс, молодые люди обнаружили там пожилого преподавателя. На приветствие он вежливо отвечал и с каким-то отстранённым интересом наблюдал, как студенты занимают места.

Эта перемена была длинной. Молодые люди сбились в группки и общались. Минут через пять внимание многих отвлёк громко звонивший телефон. Преподаватель суетливо вынул мобильник из кармана и ответил на звонок не менее громко:

— Алло!.. Привет, Егорка!..

Студенты отвернулись от мужчины и вернулись к разговорам. Инна заметила, какими мрачными отчего-то стали вампиры.

— Что-то случилось? — робко спросила Саша у Марка. Очевидно, от неё тоже не ускользнула перемена в настроении собеседников.

— Что произошло с Егором Никитиным? — тихо осведомился Кемалов.

История Егора Никитина была крайне болезненной для обоих Лагерей темой. Из-за этой истории 5 лет назад чуть не рухнуло перемирие.

Началось всё 7 лет назад. Тогда ведьма Дина Никитина, вдова оборотня Ростислава Никитина, родила сына от вампира Логинова Станислава. Это событие потрясло всех. Мало того, что мальчик, получивший имя Егор, был сыном членов двух враждующих Лагерей, так ещё к тому времени в Лагере Воронова уже несколько лет существовал Закон «О чистоте нации», согласно которому носители вампирской сущности в Лагере магов и оборотней подлежат уничтожению. Многие осудили Никитину. Однако убивать ребёнка в руководстве Лагеря не торопились, так как случай был особый: Егор Никитин был сыном вампира из Лагеря вампиров и не мог подпадать под законы только Лагеря магов и оборотней. Начались переговоры между двумя Лагерями, а договориться никак не получалось. В итоге, переговоры затянулись на целых два года.

Хмелёвка просила передать Егора Никитина им, Вороново отвечало отказом. Когда у магов появилось подозрение, что вампирская сторона намерена выкрасть мальчика, была похищена соседка родителей Логинова Станислава. В результате допроса стало известно, что Логинов намерен выкрасть своего сына и его мать, но, так как Лукьян своего согласия на это пока не дал, операция не разработана. Пленницу вернули в Лагерь вампиров, а на следующий день Виктор Воронов отдал приказ убить Егора Никитина и его мать как соучастницу.

Никитиной вместе с сыном удалось скрыться. Огромные силы были брошены на её поиски, однако результата не принесли. А через неделю кое-кому из воинов Лагеря Воронова поступила информация о том, что некто неизвестный назначил Логинову встречу для передачи в его руки Егора Никитина. Виктор Воронов вместе с несколькими воинами отправился на предполагаемое место встречи. В Лагерь они вернулись с двухлетним Егором, которого поместили в камеру на самой вершине тюремной башни, на утро была назначена его казнь. А утром казнь не состоялась. Что случилось на самом деле, знали лишь единицы.

В тот же день из приюта бесследно исчезла дочь Дины от первого мужа. По всему Лагерю Виктор Воронов учинил обыски, но ни Дина Никитина, ни её дети найдены не были. В результате оба Лагеря остались с претензией друг к другу. Маги и оборотни считали, что вампиры похитили Никитиных, а вампиры думали, что колдуны и волколаки убили Егора и его мать. Однако, несмотря на всё случившееся, Лукьян войну из-за убийства мальчика развязывать не стал. Мир, хоть и худой, оказался дороже.

Вопрос Марка заставил высшую ведьму растеряться.

— Ты меня об этом спрашиваешь?

— Ну да. Тебя.

— Откуда мне знать? Разве не ваши похитили его?

— Нет, конечно! Каким образом?

— Не знаю, — пожала плечами Соболева. — Но ведь его не казнили.

— Почему? — удивился Козловский.

— Да откуда ж мне знать?! — с лёгким раздражением рассмеялась девушка. — Наверное, потому что его выкрали. Ведь Никитину с детьми потом по всему Лагерю искали! А кто кроме ваших мог их выкрасть?

— А почему сразу наши? — встал на дыбы Кемалов.

— А кто ещё? — воскликнула Полина. — Не наши же! Зачем свои бы их красть стали? Свои бы просто защитили или отстояли!

— Защитники, тоже мне! — фыркнул Богдан. — То-то, я смотрю, их обалденно защитили!

— Молчал бы лучше! — вступилась за свой народ Инна. — Ты не в нашем Лагере живёшь! Много ты понимаешь! Как могли, так и защищали! Ваш Логинов тоже не очень-то торопился!

— Торопился, между прочим! — возмутился Николай. — Он хотел их спасти!

— Оно и видно, как хотел! — пропела Жанна издевательски. — Так хотел, что ничегошеньки не сделал!

— С чего ты взяла, что он ничего не сделал? — взбеленился Марк. — Ты свечку держала, что ли?

— А, может, ты́ её держал? — парировала Инна.

— А вот и держал!

— Ну-ну!

Морозова с вызовом глядела на вампира.

— В любом случае, Никитину и её детей в нашем Лагере не убивали, — спокойно произнесла Александра. — Они исчезли.

— Но если наши их не похищали, а ваши — не убивали, то куда они подевались? — полюбопытствовал Яков.

Блондинка пожала плечами с демонстративно равнодушным видом.

— Что это означает? — уточнил Макар.

— Что я так же, как и вы, не имею об этом ни малейшего понятия. Но я уверена, что их точно не убивали в нашем Лагере.

— Уверена?

— Да.

— И на чём эта уверенность основана?

— Ни на чём, — отрезала Соболева. — А хочешь знать, что меня во всём этом раздражает?

— Выкладывай, — кивнул Марк.

— Что вас очень беспокоит судьба Егора Никитина, а о его матери вы едва вспоминаете…

— Почему ты так решила?

— … и совсем вас не волнует, что стало с Валерией Никитиной, её старшей дочерью!

— А что с ней? — удивился Козловский.

— А что с ней? — передразнила парня Жанна.

— Воронов посылал за ней, когда казнь Егора Никитина не состоялась, — сообщила Саша. — По счастью, за пять минут до приезда его людей, она исчезла.

— И что с того? — не понял ничего Кемалов. — Ведь её не убили.

— Только потому, что она вовремя пропала. Кто знает, зачем Воронов посылал за ней?.. Пожалуй, её судьба меня беспокоит больше всего.

— А! Так значит, на Егора Никитина тебе плевать?

— Нет. Просто я считаю, что он в вашем Лагере.

— Да нет его у нас! — разозлился Николай. — Говорят же тебе!

— Почему ты так в этом уверен? Если руководство вашего Лагеря не признаётся в похищении Егора Никитина, это ещё не значит, что оно его не совершало!

— Значит! — вскричал Марк. — Ещё как значит!

— Да заткнётесь вы все или нет?! — заорал к общей неожиданности Владлен, вскочив со стула. — Развели здесь дискуссию! Да кому и какое вообще дело до того, что стало с Никитиной и её отродьем?! Убили их или похитили — какая к чёрту разница?!

— А вот и есть разница! — возразила Соболева. — Как ты можешь так говорить? Они обвиняют наш Лагерь в убийстве детей! А у нас их не убивали!

— Откуда тебе знать? — иронично осведомился Стрельцов. — Воронов, может быть, перед тобой лично отчитывается?.. Кто ты такая, Соболева? Голубых кровей, что ли? Сильно сомневаюсь. С виду, — парень обвёл её с ног до головы уничтожающим взглядом, — ничего выдающегося.

Саша униженно покраснела, потеряв дар речи. Все остальные тоже притихли от растерянности.

— Никто из вас не знает, что произошло с Никитиной и её детьми, и никогда не узнает, — продолжил голубоглазый красавчик. — Если их и убили, вам бы об этом не доложили. Если кто-то посчитал, что их нужно убить, значит, было нужно. Это политика. Вы в этом ни черта не смыслите и понять даже не пытайтесь. Ни Воронов, ни Хмелевский не стали бы посвящать кого-то из вас в детали своей политической игры. Вот ты, Кемалов, разве родственник Хмелевским? Думаешь, он бы стал тебе всё докладывать? Ваши могли похитить Никитиных, но афишировать это не стали бы. Это и идиоту понятно! Иначе бы началась война! И, кстати, раз ваш дорогой Лукьян не развязал её, значит, не так важна жизнь этого мальчишки, а вы из-за этого чуть ли не дерётесь!

— Неправда, — прошептал Тимофей, поникнув.

Влад поднял чёрную бровь.

— Думаете, ваш Хмелевский такой честный, что обо всём вам скажет? Не будьте дураками! Он — политик. — Парень повернулся к ведьмам. — Воронов — рыба покрупнее, чем вы, поэтому не пытайтесь угадать, что и для чего он делает. Он руководит этим Лагерем давно и в политике понимает больше вашего. И, заметьте, политик он блестящий. А что насчёт Никитиной с детьми… Если их и убили тогда, какая теперь разница? Что из этого? Поубивайте ещё друг друга!

Стрельцов пошёл между рядами, но оглянулся и обратился к ведьмам.

— Не забивайте свои маленькие головки всякой ерундой, девочки, — посоветовал он и вышел из класса.

Повисла тишина. Ни вампиры, ни ведьмы больше не произносили ни слова.

— А о чём это вы сейчас спорили? — подозрительно осведомился Костя. — Что за Никитины, казни, похищения? Кто эти политики и Лагеря? Ваши, наши… О чём вы вообще?!

Выходцы из двух Лагерей напряглись, только теперь вспомнив о присутствующих людях. Преподаватель и студенты из числа людей глядели на них в недоумении.

— Ни о чём, — отрезал Максим Стаев. — Так, давний спор между двумя районами. Забудьте.

До конца перемены никто из жителей двух Лагерей не произнёс и слова. Целую пару студенты внимали преподавателю, которого звали Геннадием Васильевичем. Говорить тот умел хорошо — заслушаешься.

После этой пары была большая перемена. Ведьмы посетили столовую. Покончив с обедом, они отправились к нужной аудитории. Та оказалась закрытой, одногруппники стояли в коридоре у её дверей. Девушки встали у одного окна. Через несколько секунд к ним приблизились вампиры.

— Девочки, вы извините нас за наезд, — тихо сказал Марк. — Этот ваш Стрельцов отчасти прав: что бы с ними тогда ни случилось, теперь уже ничего не изменишь и нет смысла из-за этого ссориться. Простите, что мы начали всё это.

— И вы нас извините, — ответила за всех Саша.

— Мир?

— Мир, — в один голос подтвердили ведьмы.

Парни довольно рассмеялись. Уже через 5 минут вампиры и ведьмы беззаботно болтали.

Спустя пару студентам пришлось идти в другой корпус, в спортивный зал. Оборудован зал, следует признать, был отлично. Раздевалки тоже оказались чистыми, аккуратными и просторными. Девушки переоделись преимущественно в майки и длинные штаны, исключая Жанну, Вику и Аню (те были в шортиках). У парней всё получилось с точностью до наоборот: меньшинство предпочло штаны (в том числе Стрельцов, одетый в тот же серый костюм, что и второго сентября).

Началась физическая культура как обычно с разминки, дальше стало интереснее. Во время игры в баскетбол Владлен был по-спортивному агрессивен, чем провоцировал на ответную агрессию остальных парней. Смотреть на всё это Инне не нравилось совершенно. Она была счастлива, когда пара закончилась. Из четырёх ведьм одна Жанна осталась в хорошем настроении. Она обожала, когда парни начинали цапаться друг с другом. Ни Морозова, ни Зубова, ни Соболева её восторга не разделяли. По необъяснимой причине они были подавлены. Тем вечером в своей комнате девушки не вели оживлённых бесед.

13 сентября, суббота

Соболева Александра, ведьма

С усталыми вздохами ведьмы переодевались, думая каждая о своём.

— Наконец-то кончилась эта неделя, — вяло выразила восторг Полина.

— Ага, — тоже без энтузиазма поддержали её Инна и Саша.

Соболева натянула кроссовки и вышла в коридорчик секции. Туалет оказался свободен, поэтому девушка вошла и закрылась.

Вот и долгожданное одиночество. Как же его всё-таки не хватало! Александра села на крышку унитаза, прикрыла глаза и тихонько вздохнула, наслаждаясь окружающим безмолвием. От непривычной тишины даже в ушах звенело и в голове стало пусто. До чего же приятно, когда в голове пусто! Наконец, в одиночестве мысли разложатся по полочкам, распутаются, и она снова почувствует себя собой, настоящей Александрой Соболевой.

Высшая ведьма открыла глаза и с тоской оглядела унылый туалет. «Всё хорошо, — сказала она себе. — Ты привыкнешь». Саша взялась рассеянно изучать свои руки, пальцы, а её мысли тем временем обратились к первому сентября. Вспоминалось девушке, как ёкнуло её сердце, когда она увидела Владлена Стрельцова. Как её охватило странное чувство, и она решила, что перед ней Он, Тот Самый.

Мысленно Александра горько усмехнулась над собственной глупостью. Наверное, любая девушка так решает, увидев перед собой подобного красавца. Каждая начинает мечтать, что он именно для неё, что эта встреча «не просто так». И она оказалась ничем не лучше остальных. Тоже решила и тоже размечталась. А он… как он сказал? Ничего выдающегося? Именно так: ничего выдающегося.

Ведьма подошла к раковине и посмотрела на себя в зеркало. Скорее всего, он прав. В ней действительно нет ничего выдающегося. Но как больно это было слышать! Да ещё от того, про кого она решила, что он — Тот Самый! Но, увы, он прав. Ведь так и есть. Кто она? Обыкновенная правильная девушка из положительной семьи, не выделяющаяся ни умом, ни магическими способностями, ни красотой, ни сильным характером. Покладистая как собачка. Тюфяк — точнее, тюфячка. Что такого уж хорошего она сделала в этой жизни? Ничего. А что тяжёлого и страшного пережила? Тоже ничего. У неё спокойная и благополучная жизнь, без каких-либо виражей. Самым страшным в её жизни стала Жанна, которая предала их дружбу и начала ею попросту пользоваться. Жанна, которую она любила больше себя самой. Вот, собственно, и все несчастья жизни Александры Соболевой. Поэтому ничем особенным из толпы других девушек она не выделяется.

Романтических надежд относительно Владлена она уже давно не питала.

Девушка отвернулась от своего отражения, постояла так недолго и встряхнулась. Помыла руки, умыла лицо и покинула туалет. Как выяснилось, соседки успели накрыть на стол и ждали только её. Александра села за стол и с энтузиазмом взялась за еду. После общения с собой тет-а-тет ей полегчало, и настроение немного улучшилось.

Полина ела с особым удовольствием. Соболева никогда раньше не видела, чтобы люди получали такую радость от еды, но Зубова была именно таким человеком. Она закатывала глаза, постанывала, вздыхала, мычала и заражала окружающих своим аппетитом. Рядом с ней невозможно голодать. Инна по-доброму посмеивалась над Полиной, а Саша тихо улыбалась и любовалась. Жанну поведение Зубовой, похоже, раздражало, но демонстрировать это она не решилась, так как поддержать её было некому.

Намывая позже посуду, высшая ведьма вспоминала знакомство с учительницей по основам медицинских знаний. Войдя в понедельник в аудиторию, студенты обнаружили там восхитительно красивую и строго одетую блондинку с энергетикой ведьмы (правда, не слишком способной). От её красоты все терялись и здоровались с каким-то благоговением. Усаживаясь на своё место, Соболева не отводила от учительницы восхищённого взгляда, а та приветливо улыбалась всем входящим. До конца перемены студенты поглядывали на красавицу с интересом, и только вампиры делали это хмуро.

После звонка белокурая женщина встала и представилась:

— Добрый день. Меня зовут Левицкая Вероника Александровна. Следующий год я буду преподавать вам основы медицинских знаний…

Услышав её имя, жители обоих Лагерей потрясённо ахнули. Кто бы мог подумать, что сама Вероника Левицкая будет учить их! Но перед ними была именно она — любимая двоюродная сестра Дениса Воронова. Когда установилась личность красивой ведьмы, сразу стало ясно, почему она кажется не слишком способной: ведь у высших ведьм приглушённая магическая энергетика.

Начала Вероника урок с того, что предложила студентам определить понятие здоровья. Вариантов нашлась уйма. Под руководством учительницы и с её помощью молодые люди сформулировали понятие и записали его в тетради. В получившемся определении имелись слова о здоровье как о способности приспосабливаться к естественному процессу старения. Кое-кто из вампиров нашёл в этих словах нечто забавное.

— Естественный процесс старения… — усмехнулся Богдан. — Вам ли про него говорить, Вероника Александровна!

До выпада Богдана жители Лагеря вампиров и без того успели продемонстрировать Левицкой своё недружелюбие. Она, судя по всему, решила не игнорировать больше ситуацию.

— А что такое? — растерянно спросил Муратова Костя. Ему, человеку, намёк было не понять.

— Слишком много болтаешь, Муратов, — сквозь зубы проговорил Владлен.

— Отвали, — отозвался вампир.

Вероника Александровна многозначительно покашляла, привлекая к себе внимание. Упершись ладонями в стол, она прямо поглядела на вампира.

— Дорогие жители Красного района, если у вас есть какие-то претензии лично ко мне, попрошу высказать их прямо здесь и сейчас.

Парни молчали.

— Молодой человек, — обратилась ведьма к Богдану, — если вы хотите скакать на коне с шашкой в руке, то в Черноивановске вам делать нечего. Позвольте напомнить, что студенты — это контингент неприкосновенный, поэтому, если вас не устраивают мирные отношения, не мешайте другим учиться. В отличие от вас я подобной неприкосновенностью не обладаю, но это не означает, что вы можете позволять себе в отношении меня хамство и какие-то намёки. Я этого не потерплю. Я не намерена каким-либо образом вас ущемлять и в ответ прошу об уважении. Во-первых, я — женщина, во-вторых, старше вас, и только, в-третьих, уроженка Новоильинского района. Меня огорчают отношения, сложившиеся между нашими народами. Поделать с ними я ничего не могу. Я искренне уважаю руководителя вашего района и всех его жителей, не имею ни к кому претензий и сама никому зла не причиняла. Я — не сторонница вражды и убедительно прошу вас в будущем меня на неё не провоцировать. Кроме того, предупреждаю, что на моих уроках хамство по отношению к кому бы то ни было, в том числе и друг к другу, не допускается, — закончила свою речь женщина, переведя взгляд на Стрельцова и обратно к Муратову. — А теперь давайте попробуем выделить факторы, определяющие здоровье. Как вы думаете, что это за факторы могут быть?

Студенты тут же оживились и стали выдавать предположения. Дальше урок потёк в дружелюбной и уважительной атмосфере, что было заслугой, в первую очередь, самой Левицкой. Богдан больше не выступал, а Марк последовал просьбе ведьмы и включился в обсуждение вместе со всеми. Даже высказал однажды правильное предположение, а Вероника довела его в правильном направлении со словами:

— Молодой человек, не останавливайтесь: вы на верном пути. Развивайте свою мысль.

Потом женщина его похвалила и улыбнулась. Она сдержала своё слово и ничем его не ущемила как и любого другого студента. По примеру Кемалова остальные вампиры быстро включились в работу.

После той пары Жанна ехидно спросила у Марка:

— Интересно, почему это не ты приставал к Левицкой? Вроде обычно ты — самый активный в компании.

— Я не такой дурак, чтобы дважды наступать на одни и те же грабли, — ответил вампир и посмотрел Александре в глаза.

— Молодец, — со смехом похвалила его Полина. — Учишься на ошибках.

— Она — очень приятная, правда? — смущённо сказала Соболева, не понимавшая, почему Марк никак не отведёт от неё взгляд.

— Правда, — согласился парень и улыбнулся ей непонятной улыбкой.

При воспоминании об этом девушка нахмурилась. Интуиция предупреждала её об опасности, таившейся в слишком пристальном и долгом взгляде Марка и странной улыбке. Кажется, она и впрямь начинает ему нравиться. По-настоящему опасаться симпатии Марка вынуждала его решительная натура: он не из тех, кто сидит и ждёт чуда, а из тех, кто откровенно проявляет свои чувства и добивается взаимности. Ссориться с ним Саше не хотелось.

Честно говоря, Марк ведьме тоже нравился, но пока она не понимала, как сильно. Поэтому более серьёзной проблемой был Ваня Старообрядцев — потому что тоже проявлял к ней особенное внимание, на которое она никак не могла ответить взаимностью. Ваня относился к тому типу парней, который её не привлекал. Маг был хорошим парнем, однако Александра не могла его даже воспринимать как мужчину — как друга, как товарища и только. Иван был добр, вежлив, скромен, но это ничего не меняло для колдуньи: она всё это видела, ценила, однако… Старообрядцев был, кстати, неплох в математике, но сильнее него оказался, ко всеобщему удивлению, Владлен. Мыслил Стрельцов нестандартно и проявлял небывалую активность на парах линейной алгебры. Ко всему, что имело отношение к счёту и деньгам, Влад оказался способен.

За минувшую неделю Владлен дважды пропускал пары без каких-либо причин. Первый раз это случилось во вторник, он ушёл с последней пары и на следующий день никак не смог объяснить это Татьяне Анатольевне, даже как будто удивился, когда она ему об этом сказала. У него, между прочим, были очень резкие смены настроения: то он насмехался над окружающими и над их попытками ему ответить, то вёл себя агрессивно, то казался подавленным. В четверг парень с самого утра был мрачен и молчалив, а после второй пары исчез. Он по-прежнему не общался ни с кем в группе и всё больше отбивал у окружающих желание подходить к нему. Также Стрельцов избегал малейшего физического контакта с кем бы то ни было, ведя себя при этом крайне высокомерно. Ещё Саша заметила, что он никогда не стоит в очереди, а если кто-то встаёт позади него, периодически полуоборачивается, словно ему неуютно. В общем, недружелюбный и вспыльчивый парень, но всё ещё самый красивый из известных ведьме представителей мужского пола. Его манерами двигаться и говорить по-прежнему хотелось любоваться. Вот только делать это приходилось осторожно, так как попасться ему на глаза себе дороже. Однако, несмотря ни на что, чёткой неприязни к нему высшая ведьма не питала.

Александра вздохнула и села читать конспекты по основам мед. знаний.

Ближе к вечеру девушки сходили в душ, потом плотно поужинали. Высшая ведьма легла на кровать и с удовольствием взялась за линейную алгебру. Она искренне любила математику, любила считать. Может, Соболева не могла похвастать нестандартным мышлением как Влад и Ваня, но ей нравилось распутывать сложные примеры. Это было похоже на разматывание клубка, последовательное развязывание узлов — в общем, терпение и сосредоточенность в этом деле лучшие помощники, а терпением девушку природа не обделила. Она умела методично идти вперёд и не опускать чуть что руки. Наверное, это свойственно всем людям, которым ничто не даётся быстро и легко: когда не привык к фантастическим результатам, не расстраиваешься, не получая их, а последовательно идёшь дальше к своей цели.

Полина с Инной тем временем занялись маникюром на койке Морозовой. Жанна вышла, разговаривая по телефону. Соболева увлеклась алгеброй, поэтому вздрогнула, услышав рядом с собой голос подруги:

— Сашка, пойдём погуляем.

Девушка вскинула на неё глаза.

— С чего вдруг?

— Ой, ты так говоришь, как будто упрекаешь! — проворчала Крюкова. — Можно подумать, первый раз зову! Сама вечно никак не оторвёшься от уроков своих ненаглядных!

Саша вздёрнула брови. Учитывая, что она ещё ни разу Жанне не отказала, упрёк безоснователен.

— Ну что ты смотришь на меня? Ты — подруга мне или кто? Пойдём прогуляемся. Вот Анжела — отличная подруга: в отличие от тебя никогда не задаёт лишних вопросов.

— Тебя кто-то ждёт?

— Ну, есть одни ребята, — нехотя призналась подруга. — Мы ещё на неделе договорились. Одной туда идти мне неудобно.

— А надолго?

— Ой, Сашка, не будь такой скучной! Может, так понравится, что уходить уговаривать придётся! Можешь ты иногда просто развлечься? Пообщаешься с парнями — тебе полезно! Там и девчонки будут!

— Ладно, — сдалась Александра, хотя понимала, что Жанна не позвала бы её, если бы Анжела не оказалась занята. Что ж, пусть так…

Уже через час Саша пожалела, что согласилась. Ребятами оказались восемь парней, чьим основным развлечением являлось потребление пива. И ни одной девушки, кроме них двоих! Увидев эту компанию, ведьма сразу напряглась. Искать приключений на свою голову она не привыкла. Да и местечко для встречи было прелестное: между гаражами у какого-то многоквартирного дома. Откуда только тут лавочки взялись? И подобие столика.

Часть парней пристроилась на пнях. У одного из таких на коленях сидела Жанна и хохотала. В левой руке она держала одноразовый стакан с пивом, второй рукой обнимала парня за шею. Его же ладонь покоилась на её ягодицах. Кажется, этот парень в компании был заводилой. Саше досталось место на лавочке, по обе стороны от неё сидели парни, безуспешно пытающиеся уговорить её выпить с ними. Сами они пили безостановочно и становились всё менее вменяемыми, а их ухаживания — всё более настойчивыми и грубыми.

Сосед слева по имени Валера обнял ведьму за плечо и притиснул к себе.

— Ты чего такая пугливая? — спросил он, когда она вздрогнула.

— Я — не пугливая, — тихо ответила девушка, пытаясь хоть самую малость отодвинуться от него, — я — осторожная.

Осторожность на сей раз её, увы, подвела. Надо было уходить сразу, как только увидела, что нет других девушек.

Саша, изогнувшись, глянула в сторону Жанны. Та, как выяснилось, целовалась с парнем, у которого сидела на коленях. Причём с такой страстью! Выглядело это отвратительно. Сглотнув от омерзения, ведьма отвела глаза. Её соседи глядели на неё плотоядно как хищники на добычу. Прижавшись плотно к ней с двух сторон, они заговорили:

— Ты — красивая, — это произнёс сосед справа — вроде его звали Лёшей.

— Не то что та, другая, — добавил Валера.

— Какая другая? — поинтересовалась Александра, едва справляющаяся с паникой. Она не знала, как их остановить.

— В прошлый раз была другая, — объяснил Лёша. — Не такая скромная как ты. Не помню её имя. Как же её?..

— Анжела? — предположила ведьма.

— Точняк! — кивнул Валера. — Анжела. Знаешь её?

Парни склонились над ней так, что почти касались её головами. Ладонь Алексея легла на её колено (по счастью, на ней были джинсы).

— Знаю, — с подобием улыбки ответила Соболева, убирая руку парня со своей ноги. — В одном классе учились.

— М-м… — протянул Валера. Его рука коснулась её косы. — Ты красишь волосы?

— Нет.

— Натуральная блондинка? — удивился Лёша.

— Надо же, — тихо сказал Валерий, пристально разглядывая её. — А глаза — карие. Не встречал натуральных блондинок с карими глазами. Всё-таки ты — очень красивая.

— И пахнешь вкусно, — сказали сверху — третий парень подошёл к лавочке сзади.

Сердце девушки забилось часто от ужаса. Что делать?!

Четверо парней из компании перепили, поэтому ничего не соображали, просто сидели и пустыми глазами глядели вокруг. Пятый — кажется, Вова — целовал и тискал Жанну. Оставшиеся трое нацелились на неё.

Голос мрачного юмора внутри, давший знать о себе некстати, сказал: «У тебя есть выбор. Совершенно точно! Можешь выбрать одного из троих, выделить и двое других отстанут. Правда, „избранному“ придётся отдаться…».

Александра невесело фыркнула себе под нос.

— Ты чего? — осведомился Валера.

— Ничего, — отмахнулась девушка, лихорадочно пытаясь придумать безопасный вариант спасения от парней с помощью магии, не грозивший разоблачением её колдовской сущности. Тут она увидела, что Жанна с Вовой в обнимку уходят. И поняла, что медлить нельзя.

Кое-как вывернувшись из объятий парней (это было непросто!), Саша подпрыгнула с лавочки и отскочила на пару метров.

— Жанна, нам пора уже! Поздно! Идём в общагу!

Её ухажёры разочарованно загудели в один голос. Вова и Жанна оглянулись.

— В какую общагу? — не понял парень. — Мы заняты!

Его пальцы сжали ягодицы девушки. Жанна довольно взвизгнула и захохотала, прижавшись к Вове.

— Жанночка, пойдём, пожалуйста! — взмолилась Соболева. — Нам пора возвращаться! Поздно уже!

— С чего вдруг поздно? — подняла брови Крюкова. — Светло ещё. Мы только пришли.

— Вот именно! — поддакнул ей Лёша.

— Нет, не «только пришли»! — с силой возразила высшая ведьма. — Ты совсем не следишь за временем! Мы здесь давно сидим! Пора!

— Да почему? — рассердилась Жанна. — Давай ещё немного побудем! Куда торопиться?

«Неужели ты не понимаешь, что, когда ты уйдёшь со своим Вовой, я останусь одна с семью пьяными парнями?! — мысленно воскликнула блондинка. — Неужели бросишь меня тут одну?!».

— В общагу торопиться! Поздно. Скоро стемнеет. Как мы пойдём?!

— Ребята нас проводят, — пожала плечом Крюкова.

— Жанна, прошу тебя! Пойдём сейчас!

— Слушай, что тебе приспичило? Посиди ещё немного.

Вова тем временем второй рукой уже залез девушке в вырез майки и нацеловывал её в шею. Жанна хохотнула, останавливая его руку в своей груди, шепнула «подожди немного» и снова посмотрела на Сашу. Парень продолжал беспокойно целовать её шею.

— Ещё чуть-чуть, Саш. Посиди, ладно? Тебе сложно, что ли? — В голосе Крюковой слышался упрёк.

— Чем тебе с нами не нравится? — обиженно спросил тот, третий, за лавочкой.

— Холодно становится, — соврала Александра.

— А мы тут на что? — воскликнул Валерий с радостной улыбкой. — Разве мы не согреем красивую девушку?

Ведьма не стала ему ничего отвечать, понимая, по какому тонкому льду ходит. Вместо этого поглядела на Жанну и твёрдо сказала:

— Жанна!

У подруги сделалось недовольное лицо. И тут, к полной неожиданности Саши, за спиной послышался дьявольски красивый голос:

— Ух ты. Знакомые всё лица.

На миг девушка окаменела, потом стремительно обернулась и увидела Владлена Стрельцова. В её душе вспыхнула отчаянная надежда. Сейчас она совсем не помнила, что за человек Влад, и готова была расплакаться при виде знакомого лица.

Красивые голубые глаза внимательно глядели на неё и, похоже, читали в её лице глубокое отчаяние и ужас. Соболева растерялась и не знала, как теперь действовать. Он поможет ей или будет ждать знака? Или вообще развернётся и уйдёт?

В плечо больно вцепились чужие пальцы. Саша оглянулась и встретилась взглядом с пьяными глазами Валеры.

— Чего ты уходить собралась? — пробасил он расстроенно. — Хорошо же сидели!

— Эй, старик! — подал голос Влад. — Будь с девушкой поласковее!

— А что так? — полюбопытствовал Валерий.

— Так моя она, — легко ответил голубоглазый маг. — Кстати, когда сюда шёл, ментов видел неподалёку. Патрульно-постовая. Кажется, по вашу душу. Много шуму от вас, видно, — кто-то и настучал. Сматывались бы вы, ребята, — по-дружески посоветовал парень. Валера отпустил плечо Александры. Парни переглянулись между собой. Стрельцов тем временем бесцветным тоном сообщил: — Я как раз в общагу иду. Вас проводить, девочки?

— Да! — с судорожной радостью воскликнула Саша. — Да. Проводить.

Девушка подбежала к Жанне, грубо схватила за руку, выдрав из лап Вовы, и потащила за собой, на ходу говоря:

— Спасибо, ребята! Было очень весело! Рада знакомству! Пока!

Несколько минут они шли молча, не сбавляя темпа, который Соболева взяла ещё в начале пути. Только чуть-чуть успокоившись, девушка опомнилась и оглянулась убедиться, что Влад идёт с ними. К её великому облегчению, он в самом деле шёл сзади. Не успела она повернуть голову, как Жанна вырвала у неё свою руку.

— Какая же ты… — прошипела Крюкова, не закончив.

Саша возмущённо выдохнула и, отвернувшись от подруги, сердито потопала вперёд. Так они, злые друг на друга, шли ещё несколько минут.

— И зачем я только взяла тебя с собой? — процедила сквозь зубы Крюкова.

— А действительно! — как-то певуче произнёс за спиной Стрельцов. Девушки остановились и обернулись. — Зачем?

Парень пристально глядел на Жанну. Та скривила лицо и собралась что-то ответить, но Владлен её опередил:

— Если тебе приспичило перепихнуться с тем парнем, брать с собой Соболеву было совсем необязательно. В следующий раз, когда будешь брать на такую прогулку свою невинную подружку, предупреди, что смысл развлечения заключается в том, что её отымеют несколько незнакомых парней. Для тебя это, может, и норма, а Саша, готов поспорить, девственница, и подобные развлечения не для неё.

— Ничего бы они ей не сделали! — отмахнулась Крюкова. — Хорошие ребята!

— Маловероятно, — отчётливо выговорил Влад. — Пока бы ты сношалась со своим дружком, с ней могли сделать что угодно. В любом случае, за время вашего отсутствия она бы перетряслась так, что заработала бы себе нервный тик. Ты реально без мозгов, шалава?

— Как ты меня назвал? — ахнула Жанна.

— Да ты ещё и глухая! — фыркнул парень. — Шалавой я тебя назвал.

Сероглазая девушка махнула рукой в его сторону, намереваясь расцарапать лицо, но он ловко увернулся.

— Побереги когти, кошка драная! Я ведь и обломать их могу!

— Да ты… — захлебнулась возмущённая ведьма. — Саша бы ушла, если б захотела! Ей никто не мешал!

— Твоя правильная подружка ни за что бы не бросила тебя одну с толпой пьяных мужиков! — заорал в ответ Стрельцов. — В отличие от тебя! Тупая ты шлюшка!

— Ты… ты…

Маг в это время обошёл Александру и указал рукой на знакомое здание:

— Вот и общага. Спокойной ночи.

С грацией хищника он направился к общежитию. Между подругами повисло молчание.

— Могла бы и заступиться за меня, — бросила обиженно Жанна.

Саша молчала. Защищать подругу ей не хотелось. Она задумчиво посмотрела на ту и спросила:

— Ты знала, что кроме нас других девушек там не будет?

— Понятия не имела!

Ложь получилась неубедительной. Ведьма отлично видела, что это ложь.

— Да. Не ожидала я от тебя. Ну ты и…

— Кто? — с вызовом осведомилась Крюкова.

Александра посмотрела на неё с разочарованием и ответила:

— Неважно.

Качая головой, блондинка пошла к общаге, не оглядываясь. Инна и Полина как раз сели пить чай.

— Ой, Сашка, как погуляли? — воскликнула Зубова. — Чай будешь?

— Буду.

— А где Жанна? — полюбопытствовала Морозова.

— У общаги. Не знаю, почему не идёт.

— А как погуляли-то?

— Ради Бога, не спрашивайте, — попросила Саша с лёгкой улыбкой, усаживаясь за стол. — Лучше показывайте свой маникюр…

Когда Жанна вошла в комнату, девушки мирно попивали чай и болтали. На подругу Соболева даже не посмотрела.

* * *

Всё воскресенье Саша не разговаривала с Жанной. Утром понедельника ничего не изменилось. Войдя в аудиторию, девушка заняла обычное место в середине второго ряда, Крюкова молча села рядом.

Александра из последних сил уговаривала себя держаться выбранной линии поведения. Неумение быть на своей собственной стороне всегда являлось её бедой. Тоненький сомневающийся голосок в голове всё нашёптывал: а вдруг не права? Жанна попросила тебя сходить с ней, а ты что? Попросилась домой? И на кого после этого обижаться, что подруга предпочитает общество Анжелы? Но другой голос, прикидывающийся твёрдым и уверенным, отвечал первому: «Я соглашалась погулять, посидеть в компании, но это не означало, что я готова остаться наедине с семью пьяными парнями! Я и так терпела до последнего! Мне было страшно!»…

Владлен вошёл в аудиторию где-то за минуту до звонка. Соболева огорчилась и смирилась с тем, что разговор придётся отложить до конца пары. Вёл себя Влад в обычной манере. Ни с кем не разговаривал, ни на кого не смотрел. На уроке, когда учитель задал Александре вопрос, а она замялась, отвечая, голубоглазый красавчик презрительно фыркнул и закатил глаза, отчего девушка почувствовала себя невероятно глупой. Исключая этот неприятный момент, пара прошла вполне спокойно и быстро.

Прозвенел звонок. Саша побросала вещи в сумку и выскочила в коридор вслед за Стрельцовым.

— Влад, постой!

Парень остановился, обернулся и в недоумении на неё воззрился. Вокруг сновали студенты и преподаватели.

— Ты ко мне обращалась? — осторожно спросил Владлен.

— Да, — кивнула смущённо девушка. — Я буквально на два слова.

Маг с интересом её разглядывал. Александра смутилась под его взглядом сильнее, а тут ещё одногруппники пошли мимо, удивлённо на них косясь. Ведьма почувствовала, что заливается румянцем.

— Я хотела… в общем… спасибо тебе. — Брови Стрельцова удивлённо поползли вверх, но Саша взяла себя в руки и решила довести начатое до конца. — Да. Большое тебе спасибо. Ты здорово выручил меня в субботу, а я даже не поблагодарила. Растерялась просто очень. Извини…

— Извини? — воскликнул он. — Ты шутишь? — недоверчиво спросил парень.

— Нет, — сконфузилась Соболева. — Я действительно тебе благодарна. А что?

Он молча глядел на неё в растерянности.

— Ты остановила меня, чтобы поблагодарить?

— Да, именно так. Хотела сказать «спасибо» и говорю: «Спасибо». В моих словах есть что-то обидное?

Влад потрясённо выдохнул и посмотрел ей в глаза. Неожиданно его губы тронула лёгкая улыбка. Он шагнул к ведьме вплотную, не отводя взгляда, его улыбка теперь казалась чуть насмешливой.

— Сашенька, — ласково произнёс Стрельцов с высоты своего роста, — милая моя, не давай мне повода прицепиться к тебе. Хорошо?

— В каком смысле? — чуть нахмурилась Александра.

— Тебя легко задеть, — тем же ласковым тоном пояснил он. — Не давай мне такой возможности. Игнорируй меня. Ладно?

— Ладно, — еле слышно ответила блондинка. — Ещё раз спасибо.

Влад тихо рассмеялся.

— Пожалуйста, — кивнул он с полуулыбкой и пошёл прочь.

Саша в смятении глядела ему вслед. До чего странный получился разговор! О чём это он?! Какая непонятная просьба… Ведьма не сразу пришла в себя и сумела сдвинуться с места.

Входя в класс, где преподавала Левицкая, Соболева автоматически поздоровалась с учительницей, думая о том, как необычно было разговаривать с Владом. Эти его непонятные реакции, эмоции… Должно быть, во всём этом есть логика, но ей она непостижима. И всё-таки вспоминать разговор девушке было приятно. Когда он был рядом, Саша чувствовала себя в безопасности, как-то уютно.

Студенты и даже многие преподаватели всерьёз ненавидели Владлена, а высшая ведьма отчего-то жалела. То ей казалось, что он устал, и устал именно от собственного плохого поведения, а оно как замкнутый круг, из которого не вырвешься. То парень глядел в окно, и она говорила себе, что смотрит он туда с тоской, потому что одинок и несчастлив. И эта сумка на соседнем стуле казалась Соболевой признаком того, что он не умеет общаться, боится людей и ведёт себя агрессивно только для того, чтобы никто не догадался, как ему страшно. Наушники, вечно воткнутые в его уши, относились для ведьмы к той же серии, что и сумка — «Не подходите!». И как ненавидеть такого несчастливого человека?..

Одногруппники на неё поглядывали. Александра же избегала встречаться с кем-то взглядом (с Жанной, сидевшей рядом, в том числе). Чтобы не пришлось ни с кем разговаривать, она достала телефон и включила музыку, улегшись на парту. Учитывая шум, царивший в помещении, на её музыку едва ли кто-то обратил внимание: с разных концов класса доносилась самая различная музыка. Попалась Саше как раз её любимая песня и это был не новейший хит, а довольно старая песня Аркадия Хананашвили «Лицедей».

— Что за старьё ты слушаешь? — послышался презрительный голос Стрельцова. Девушка приподняла голову и посмотрела на него. — От этой песни тащится твоя бабушка?

Соболева чуть пожала плечом виновато.

— Нет, — со смущением ответила она. — Мне́ нравится эта песня.

Влад закатил глаза и торопливо заткнул уши наушниками.

Тем временем медовый голос Аркадия Хананашвили пел о муках лицедея: о том, как он перестал ощущать себя цельным человеком, словно в нём поселились двое: и ему уже не понять, где — настоящий человек, а где — лишь маска, которую он надевает, чтобы развлечь публику. О том, как его швыряет из одной эмоциональной крайности в другую: от безудержного веселья — к глубокой печали, от печали — к всепоглощающей ярости. Как ему хочется то жить, то умереть…

Эта грустная песня с каким-то драматическим сюжетом действительно нравилась Александре. Главного героя песни ей было жаль. Тяжело, наверное, потешать всех, когда у самого на душе никакой радости нет, и кошки скребут. Пожалуй, люди часто играют роли, скрывая от окружающих настоящие чувства.

— Эта песня что ли про человека, страдающего раздвоением личности? — раздался над головой Соболевой голос Полины.

Высшая ведьма вновь подняла голову и встретилась с вопросительным взглядом Зубовой.

— Не думаю. Эта песня ведь про лицедея, артиста. С другой стороны, возможно, оно у него начинается.

Девушки рассмеялись. Играл припев песни. Слушая его, блондинка обвела взглядом помещение и наткнулась на внимательный взгляд Вероники Левицкой.

— Какой специфический выбор музыки, — задумчиво произнесла учительница. — Вам нравится эта песня, Александра?

— Да, — кивнула девушка. — А вам нет?

— Отчего же? Хорошая песня.

— Вы её слышали раньше?

— Разумеется! — рассмеялась Левицкая. — Арсений у нас любит творчество этого исполнителя, пусть слушает далеко не все песни. «Лицедей» в числе его любимых.

— Надо же, — смущённо улыбнулась Саша. — А как вы считаете, о чём эта песня?

— Хм… Для меня эта песня о человеке, который так долго играет какую-то роль, что уже не в силах понять, где роль, а где — он сам. Это страшно, на мой взгляд.

— А так бывает?

— Думаю, да.

— А почему бы этому человеку не остановиться? — спросила Полина.

— Возможно, ему не позволяют обстоятельства.

— Разве обстоятельства могут лишить человека свободы? — удивилась Инна. — Свободы самовыражения, к примеру.

— Да, — кивнула Вероника Александровна, — и не только свободы самовыражения. Бывают обстоятельства гораздо страшнее.

Молодые ведьмы задумались над словами учительницы. Взор той затуманился глубокой печалью. Соболевой захотелось её отвлечь.

— Вероника Александровна, а как вы оказались в Черноивановске? Что вас сюда привело?

— Хм. — Женщина призадумалась. — Я давно хотела попробовать поработать со студентами. Мне это положительно интересно.

— А почему именно сейчас? — полюбопытствовала Полина.

— Затрудняюсь ответить, — мягко улыбнулась Левицкая. — Наверное, наступил тот самый момент.

Девушки рассмеялись и перестали приставать к ней с расспросами.

В тот день Саша пришла к выводу, что предмет Вероники Левицкой — это максимум того, что она способна понять из медицины.

19 сентября, пятница

Петрачёв Георгий, маг

Рабочий день клонился к закату. Георгий закончил набирать текст указа о сверке имеющегося на балансе вооружения и нажал на печать, между делом перепроверяя распорядок Виктора Павловича на завтра.

Из кабинета начальника вышел Филипп Милесский, который пробыл там с час.

— До свидания! — вслед ему бросил Петрачёв.

— Ах, Жора! — опомнился Филипп Эрнестович. — До свидания.

Секретарь зашёл к Воронову, подписал указ и отдал его на регистрацию. В канцелярии удивились документу и стали расспрашивать, с чего руководитель Лагеря решил провести проверку боевой готовности вооружения.

— Мне он ничего не объяснил. Наверное, причина в том, что вооружение не приводили в порядок со времён заключения перемирия, — предположил Георгий Михайлович. — Мир миром, а быть готовыми к войне следует.

— Слово «война» вызывает у меня панический страх, — призналась Юлия, занимающаяся регистрацией указов.

— Зря волнуешься, — успокаивающе проговорил маг. — Только сейчас я понял, в чём дело: у меня в работе ещё приказ о крупном военном учении. Видимо, Виктор Павлович велит проверить готовность вооружения, потому что запланировал крупные учения для охраны Лагеря.

— У них тренировки проходят два раза в квартал — куда ещё-то?! — со смехом воскликнула Анастасия, упаковывающая письма в конверты.

— Тренировки — это тренировки. Учения — совсем другое. И ни к чему обсуждать решения руководителя: Виктор Павлович никогда ничего не делает без веских на то причин, — заметил Петрачёв.

— Да не обсуждаем мы решения дорогого Виктора Павловича! — усмехнулась Татьяна, попивающая кофе три в одном. — Куда нам, мелким сошкам, до мыслей великого Воронова?

— Язва, — отчётливо произнёс Георгий и, забрав указ, покинул канцелярию.

Пренебрежительное отношение Тани к могущественному магу раздражало секретаря. С другой стороны, она становилась шёлковой, когда сталкивалась с «великим Вороновым» лицом к лицу. Эта мысль рассмешила мужчину, и в приёмную он вошёл уже без гадкого осадка на душе.

Вскоре Виктор Павлович вышел из кабинета, закрыв его при помощи магии.

— Собирайся домой, Георгий, — велел начальник. — Хватит работать.

— Виктор Павлович, извините за сегодняшнее, — заговорил Петрачёв, разнервничавшись. — Я раньше не видел Александра Левицкого, поэтому не знал, как он выглядит.

— Ах, мелочи! — отмахнулся седовласый колдун. — Тебе и ни к чему знать его в лицо. Представился да представился — от него не убудет.

— Он был очень недоволен, что пришлось объяснять, кто он и зачем к вам.

— Вот как? Что ж, в следующий раз ставь его на место. Не настолько он важная персона, чтобы с ним церемониться.

— Принято, Виктор Павлович. Желаете ознакомиться с распорядком на завтра?

— Пожалуй.

Изучив листок с расписанием, руководитель Лагеря возвратил его подчинённому безо всяких комментариев. Вид у него был озабоченный.

— Что-нибудь добавить? — всё-таки спросил Георгий Михайлович.

— Нет, не нужно. — Могущественный маг тяжело вздохнул. — Устал я что-то, Георгий.

— Могу сделать завтрашний день посвободнее. Всегда можно что-нибудь перенести. Хотите?

— Нет-нет, Георгий. Я не о работе.

Секретарю стало неловко. Как выразить сочувствие человеку столь высокого положения?

— Может, вам отпуск взять и куда-нибудь уехать? — предложил маг.

Виктор Павлович слабо улыбнулся.

— Спасибо. Но, боюсь, за это время Владислав не превратится в примерного сына.

Георгий, наконец, понял, в чём дело:

— Ему не нравится в Черноивановске?

— Не нравится, — хмуро подтвердил начальник. — Хамит учителям и студентам, прогуливает занятия. Без конца жалуется ректору, как ему там худо и неинтересно. Похоже, надеется, что я передумаю. Но я ведь для его же блага стараюсь! Первый раз я решился поступить так, как будет лучше для него, несмотря на его сопротивление! До чего же это тяжело!

— Не сдавайтесь, Виктор Павлович! — посоветовал Петрачёв. — Дальше будет легче. Перетерпите раз.

— Я стараюсь. Я еле устоял до его отъезда. Влад умеет… быть убедительным. У меня сердце кровью обливалось. Отправить своего мальчика одного в большой город на такой срок! Мне было тяжело расстаться с Владом. Тем более что уезжал он обиженным на меня. Никогда не умел его наказывать. Как подумаю о том, что он вырос без матери… Каролина была бы чудесной матерью, ежели бы сумела выкарабкаться…

Взгляд Воронова затуманился печалью. Он замолчал, погрузившись в мысли о своём горе. Георгий осторожно покашлял. Руководитель Лагеря вздрогнул и очнулся.

— Извини. Просто мне очень тяжело. Ещё Денис тоже обиделся на меня. Неужели он не видит, что так будет лучше? Он всегда казался мне мудрее меня, но там, где дело касается Влада, здравый смысл ему отказывает. Увы. В данном случае Денисом движет эгоизм. В общем, оба сына на меня обозлились. Я в меньшинстве.

— Неправда! — горячо возразил секретарь. — Я на вашей стороне! И члены Собрания, что посвящены в этот вопрос, тоже! Я уверен!

— Спасибо, Георгий, — оттаяв, чуть улыбнулся Виктор Павлович. — Спасибо тебе. Ты умеешь подобрать нужные слова. Теперь я однозначно не отступлю от своего решения.

И, кивнув подчинённому, могущественный маг покинул приёмную. Георгий печально поглядел ему вслед. Бедный Виктор Павлович! Не повезло же ему с младшим сыном! Сокрушённо качая головой, секретарь размышлял о проблемах начальника по дороге домой.

26 сентября, пятница

Субботин Владимир, маг

Откинувшись на сидении, Вова сидел в автомобиле и через открытое окно вдыхал запах осени. К сожалению, в Черноивановске он был не таким насыщенным, как в Новоильинском районе. Дома красота осени была намного заметнее.

Маг заёрзал на месте, вздохнул и снова со скукой стал глядеть на здание университета. За Владиславом Вороновым отряд Алана присматривал пятую неделю. Занятие это было скучнейшее. Дежурства в Лагере Владимиру нравились больше. Там и воздух свежий, и красота природы, и к дому ближе, и есть возможность подвигаться! А тут что? Проводили с утра Воронова до университета, потом проводят до общежития и всё. Оставшийся день и ночь любуйся зданием общаги. Однообразие просто невыносимое!

Владислав из общежития практически не вылезал. Даже Веронику не навещал. До первого сентября он бывал у неё чуть ли не каждый день, а теперь из университета шёл в общежитие, да там и оставался. Раньше, в Лагере, Субботину казалось, что Воронов вечно где-то пропадает: как ни встретишь его, а он то входит в особняк, то из него выходит, то совсем в другом краю Вороново шатается… Теперь же что? Ничего. Только университет и общежитие. Конечно, иногда он сбегал с пар и по парку ходил, но это редкость.

Иногда Владимиру в голову закрадывалось подозрение, что Влад водит их за нос и сам умудряется улизнуть из общаги незаметно. Вот только куда? Да и не тот он парень. Труслив больно, физически не подготовлен и сообразителен, только когда гадость сказать надо. И всё же, всё же…

Володя поглядел на Артёма Грозовского, тот это почувствовал.

— Оказывается, Воронов — скучный субъект, да? — спросил он у товарищей.

— Ага, — со вздохом согласился Субботин.

С заднего сидения поддакнул Левицкий. Вова с трудом подавил внутреннее раздражение. Стоило вспомнить о том, что в машине находился Леонид Левицкий, как раздражение просыпалось вновь. Почему этот маг так действует ему на нервы? Володя сам не мог этого понять. Говорил Левицкий редко, а, если говорил, то обращался к Артемию. Но Субботин всё равно раздражался. Он надеялся, что их никогда не поставят дежурить вместе.

Грозовский закурил. Вова запах табака не любил, поэтому сказал:

— Я выйду, похожу. Ладно?

— Валяй.

Выбираясь из машины, молодой маг услышал щелчок зажигалки с заднего сидения — Леонид тоже закурил. Владимир захлопнул дверь и попытался размяться. Оглядевшись по сторонам, вдруг решил, что Черноивановск не так уж плох. Освещённый осенним солнцем город выглядел неплохо.

В здании университетского корпуса что-то изменилось. Субботин пригляделся к нему повнимательнее. Наверное, пара кончилась. И скоро парень в этом убедился: из здания стали выходить студенты.

Вова отстранённо их рассматривал. Внезапно его вниманием всецело завладела красивая блондинка в компании трёх ведьм. Саша его тоже заметила и узнала.

— Вова, привет!

Улыбка Соболевой была искренне и тёплой.

— Привет, Саша. Здравствуйте, девочки.

Спутницы поприветствовали его в ответ. Высшая ведьма представила парню своих приятельниц, и он с удовольствием с ними познакомился. Особенно привлекла его внимание девушка по имени Полина, которую по школе он плохо помнил. Володе нравились такие фигуристые девицы с жемчужной кожей и чувственными полными губами. Кроме прочего, она была открыта и уверенна в себе, что тоже немаловажно.

— Какими судьбами? — полюбопытствовала Александра. — Что ты забыл в Черноивановске?

— Мы здесь по делам, — уклончиво ответил Владимир.

— Интересно, что это за дела тут у вас, — игриво протянула Жанна.

Парень не успел ничего ответить, как Саша выдала предположение:

— Вы, случаем, не за Вероникой Левицкой приглядываете?

Субботин заколебался. И правду сказать нельзя, и соврать совесть не позволяет… Девушка решила его проблему сама.

— Ладно, не говори, — улыбнулась она. — Я поняла: служебная тайна.

— Именно, — с облегчением улыбнулся маг.

В мимо идущей толпе он увидел Левицкую, на ходу убирающую в карман мобильный телефон, и со смущённой улыбкой поздоровался. Сердце в груди ёкнуло по давней привычке, и щекам стало горячо. Пусть минуло уже 5 лет с тех пор, как прошла его любовь к красивой ведьме, а он так и не научился спокойно на неё реагировать. Волновался каждый раз как влюблённый мальчишка, робел, краснел.

Когда Вове было 15 лет, он впервые полюбил, и объектом его любви стала Вероника, а не какая-то девочка из ровесниц. Никто не спорит, что она значительно (ну очень значительно!) старше него, но выглядит-то женщина молодой. Невозможно, глядя на эту неземную красавицу, вспоминать о том, что ей под 80 лет. Парень как-то и не вспоминал те два года о таких мелочах как возраст. Его гораздо больше беспокоило то, что ему редко удавалось увидеть возлюбленную. Учился он не в вороновской школе, и биологию она у него не вела — только жила по соседству. Они здоровались на улице при встрече, и этим их общение ограничивалось. Это были мучительные и замечательные два года, пока Владимир страдал безответной любовью к Левицкой. По сей день он искренне уважал Веронику за доброту, высоконравственность и ум, восхищался ею как талантливой высшей ведьмой, заслуженным педагогом, неподражаемой певицей и танцовщицей. Больше ему влюбиться как-то не довелось.

Левицкая вежливо поприветствовала кареглазого парня и приблизилась к брату, который вместе с Артёмом тоже вышел из автомобиля. Собеседницы Субботина не сводили глаз с Вероники. Он последовал их примеру и, оглянувшись, посмотрел на ведьму. Та находилась в объятиях брата. Обнимал её Леонид как-то… вяло, неловко. Почему он неласков с сестрой? Ведь она так мила и так очевидно рада его видеть. Вова снова испытал раздражение.

— Ух ты! — восторженно прошептали рядом. Маг оглянулся и увидел огромные как пятирублёвые монеты глаза Инны. — Это Алан Милесский?

— Нет, Леонид Левицкий. Её старший брат.

— Левицкий? — удивлённо моргнула Александра. — Разве он в отряде Милесского?

— Уже да, — поджав губы, сообщил Володя. — А как ваша студенческая жизнь?

Перевести тему получилось, ведьмы разговорились. Когда парень в следующий раз посмотрел на идущих мимо людей, его взгляд наткнулся на холодные голубые глаза Владислава Воронова. Владимир поспешил отвести взгляд и сосредоточился на девушках. К его удивлению, оказалось, что они учатся в одной группе с Вороновым. Мысленно он им посочувствовал.

Ведьмы заторопились идти в другой корпус на физкультуру. Маг попрощался с ними и с сожалением поглядел вслед Александре и её привлекательной приятельнице Полине. Какие женственные ведьмы, оказывается, водятся в их краях!

Неспешно Субботин подошёл к машине. Вероника как раз попрощалась с братом и пошагала прочь. Парень проводил её спину глазами недолго и перевёл взгляд на Артемия. Тот смотрел вслед Левицкой, и от его взгляда у Вовы ёкнуло что-то внутри.

— Поехали, — сказал Грозовский.

Володя сел в машину, старательно скрывая своё смятение. Показать испуг казалось ему ошибкой. Он старался вести себя естественно, но неприятное чувство ещё долго не оставляло его и заставляло внутри что-то переворачиваться при воспоминании о взгляде Грозовского.

1 октября, среда

Соболева Александра, ведьма

С Жанной Саша давно помирилась. Точнее, Крюкова просто начала заговаривать с ней, а высшая ведьма не выдержала и пошла на контакт. Ей тяжело было без общества подруги. Правда, после примирения Жанна тоже своим обществом Александру не баловала особенно: отдавала предпочтение Стасу и Даниле.

Когда девушки вчетвером подходили к главному корпусу университета, Соболева снова заметила автомобиль. Разумеется, другая марка и стоит не на том месте, но девушка не сомневалась, что там сидит кто-то из отряда Алана Милесского.

Сразу вспомнилась встреча с Вовой Субботиным. Он был вежлив и мил как обычно. Приятный парень. А вот о его коллегах этого не скажешь. Ни Леонид Левицкий, ни тот, третий, ей не понравились. Особенно третий. Он посмотрел на неё как-то унизительно, что она была рада убраться с его глаз. За этим воспоминанием потянулось другое — о физкультуре, которая состоялась после встречи с Субботиным. Играли опять в баскетбол. Парни петушились друг перед другом и в этот раз. Девушки тихо бесились.

В какой-то момент мяч вёл Марк, а Саша с другой половины площадки за ним наблюдала и медленно пятилась назад, ожидая, когда он сделает рывок к кольцу за её спиной. И тут её ладонь вдруг коснулась чьей-то руки, ведьма быстро повернула голову и успела увидеть, как резко Влад отдёрнул от неё свою руку, словно обжегшись. Во взгляде голубых глаз смешались недоумение и испуг. Молодые люди глядели друг на друга всего пару секунд, но умудрились упустить рывок Кемалова. На их счастье, Марк просто не попал в кольцо — его бросок испортил Тимофей. Стрельцов побежал в самую гущу. Александра в смятении смотрела ему вслед.

— Сашка, очнись! — крикнул Костя.

Девушка кивнула и постаралась включиться в игру.

А что Саша почувствовала, прикоснувшись к руке Владлена? Электрический разряд. Почти настоящий удар током — вот что она испытала. Только это оказалось не больно, а приятно. Тепло. Даже горячо. Аж до сердца дошло. До конца пары ведьма не могла забыть об этом мимолётном прикосновении и отделаться от смятения.

«Методы оптимальных решений» — не самый интересный предмет. В преддверии этой пары Саша уже скучала. До того ей не нравился этот предмет, что сбежать хотелось. По счастью, рядом находились одногруппники, и только их присутствие внушало надежду, что пара пройдёт не так уж скучно. В результате пара пролетела незаметно. Стоило дню только начаться, как он разогнался и с невероятной скоростью побежал вперёд. Вот группа уже оказалась на литературе (странный выбор предмета для экономистов). Каким-то загадочным образом разговор учительницы со студентами перешёл на тему «жизненное правило или кредо». Преподаватель предложила молодым людям назвать каждому своё жизненное кредо.

Все задумались. Под руководством учительницы молодые люди стали по очереди озвучивать правила, которыми руководствовались по жизни. И чего они только ни называли! У парней преобладали лозунги вроде «Быть первым!», «Побеждать всегда и во всём!», «Лучше. Сильнее. Круче. Быстрее». Девушки называли что-то из разряда «Получать от жизни максимум удовольствия», «Быть счастливой»… Очередь дошла до Александры. Учительница внимательно на неё поглядела.

— Ну… — замялась блондинка, — я пытаюсь руководствоваться таким правилом: «Жить — не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать и наше вам почтение».

Взгляд преподавателя наполнился уважением.

— Боже! — неестественно восторженно воскликнул Стрельцов, глядя на ведьму. — Это так мило!

Не понять издёвку было невозможно. Саша отчаянно покраснела от унижения. Учительница же не посчитала нужным замечать высказывания Владлена.

— Являетесь поклонницей этой кинокартины?

Соболева смущённо кивнула.

— Разделяю ваш вкус, Александра. Картина действительно глубокая. А выражение, упомянутое вами, если не ошибаюсь, принадлежит одному священнослужителю. Амвросию Оптинскому, кажется. Он жил в далёком девятнадцатом веке. Мудрое выражение. Этот великий старец при жизни высказал не одну мудрую мысль… Полиночка, ваша очередь. Каким правилом вы руководствуетесь по жизни?

— Наверное, «Никогда не сдаваться», — чуть пожала плечом Зубова.

— Диеты не помогут, — громко прошептал Стрельцов.

Аня и Жанна прыснули от смеха. Саша хмуро посмотрела на парня. Он насмешливо улыбался, не глядя ни на кого.

— Уж ей-то диеты ни к чему! — не удержалась от комментария высшая ведьма, желая защитить приятельницу.

— Владлен, до вас очередь ещё дойдёт, — спокойно произнесла учительница. — Проявите уважение к товарищам.

Молодой маг отвернулся от женщины, пряча улыбку. Саша не знала, куда деваться от неприятного чувства. Ей было больно за Полину и обидно. Ухудшила всё реакция Ани и Жанны, которые своим недобрым смехом поддержали издёвку Влада. От этого было особенно гадко. Внутренне девушка кипела от гнева.

Александра и так с самого утра была раздражена на Жанну. Когда перед выходом из комнаты высшая ведьма накрасила губы новой коричневой помадой, подруга заявила презрительно: «Господи, как тебе не идёт эта помада! Сотри её немедленно! Ужас просто!». В первое мгновение блондинка вспыхнула от гнева, покраснела, но решила никак не реагировать. Помада ей нравилась, она давно мечтала накраситься и «красивой» пойти в университет, но после реплики подруги стала чувствовать себя сущей уродиной с этой помадой на губах. Ей начало казаться, что все на неё смотрят и думают, как отвратительно она выглядит с накрашенными губами. В итоге, после первой пары она не выдержала и стёрла помаду, чувствуя себя премерзко и разрываясь между сомнением в том, что помада ей идёт, и злостью на себя за то, что, вероятно, в очередной раз повелась на манипуляцию Крюковой.

— Хорошее правило, Полина, — похвалила тем временем учительница.

Довольно скоро очередь дошла до Стрельцова.

— Под каким лозунгом проходит ваша жизнь, Владлен?

Парень сидел, облокотившись на спинку стула, и рассматривал преподавателя как любопытный экспонат. После того как прозвучал вопрос, он чуть помедлил и с холодной улыбкой ответил:

— Цель оправдывает средства.

Учительница удивилась, немного поразмыслила, что-то, видимо, проанализировала и спросила:

— Владлен, вы уверены, что правильно понимаете смысл этого выражения?

— Абсолютно.

— Хм-м. То есть, если потребуется для достижения цели, то вы пойдёте и на убийство?

Влад убрал локоть со спинки стула и весь подался вперёд, не отрывая взгляда от женщины.

— Без всяких сомнений, — отчётливо произнёс он.

Многие студенты переглянулись между собой. Саша обменялась взглядом с Полиной и вновь посмотрела на голубоглазого красавчика. Ему что, нравится эпатаж? Однако, хоть и было видно, что он понимает, какую реакцию вызвал, не создавалось впечатление, что именно этого он добивался.

— А вы — страшный человек, Владлен, — спокойно заметила преподавательница.

— Ну! — насмешливо воскликнул маг. — Не всем быть такими слащаво добрыми как Соболева!

— Зато как хорошо, что такие люди ещё живут среди нас. Злата, ваша очередь…

— Ловко она игнорирует Стрельцова, — тихо сказала Александре Полина, когда они покидали кабинет, где проходила литература.

— Разве? А мне показалось, что его слово всё равно было более сильным и веским.

— Это потому, что он лично тебя задел, и ты по этому поводу активно переживала. На самом деле, на литературе Стрельцов кажется назойливым комаром.

— Правда?

— Ага.

Саша и впрямь тяжело переживала каждое высказывание в свой адрес и потом долго копалась в себе. Часто ей казалось, что она раздражает окружающих.

— Он и тебя всё время пытается достать, — тихо и хмуро пробормотала Соболева. — Идиотские намёки. Зачем тебе диеты? С такой-то идеальной фигурой!

Зубова моргнула удивлённо.

— Слушай, пошли поедим, а?

— Давай!

За столик к ним подсели вампиры. Чтобы прогнать плохое настроение, Полина стала изображать зверский аппетит, Саша ей подражала. Ведьмы веселились от души, а парни хохотали над ними.

Следующая пара была неторопливой и сонной. На такой мозги, к сожалению, ничем не заняты, не напряжены, поэтому мысли текут в свободном направлении. Сейчас Александру это не радовало, потому что её мысли вернулись к литературе, к жизненному правилу Стрельцова. Неужели он в самом деле способен на убийство? Взглянув на его резкий профиль, девушка пришла к неутешительному выводу. Она легко смогла представить его, совершающим убийство. Это её здорово расстроило. К чему такая холодность, такая жестокость? Неужели чужая жизнь для него ничего не значит? С другой стороны, для парня, у которого нет родителей, это, возможно, и нормально. Не похоже, что опекуны любили его. Может, он даже успел пожить в детском доме. Что, если это мир сделал его таким холодным и равнодушным?..

Взгляд карих глаз вновь обратился к черноволосому красавцу. В этом кабинете окна были с другой стороны, поэтому Влад устроился на третьем ряду. Саша любовалась его красивым профилем и спустя какое-то время обратила внимание на его странное ухо. Нет, Стрельцов не был лопоухим, но его ушная раковина имела необычную форму. Точнее, формы как таковой там не наблюдалось. Его левое ухо почему-то ассоциировалось у ведьмы с капустным листом, объеденным гусеницей. Край его ушной раковины словно был нецельным, каким-то рваным. По крайней мере, при взгляде на неё возникало ощущение незаконченности. Наверное, дефект врождённый.

Ещё Александра заметила, что магическую энергетику Влада вряд ли можно назвать выдающейся. Видимо, внешность — это всё, чем судьба наградила парня. Есть от чего обозлиться. Наверное…

* * *

Он следил за объектом уже вторую неделю.

Такой объект у него был впервые. Обыкновенный студент госуниверситета, живущий в общежитии. И кому он понадобился? Чем мог так насолить, что его заказали?

Клиент заплатил немало за смерть молодого смазливого парня и сразу определил способ убийства — выстрел в голову. Осталось решить, где и когда произвести нужный выстрел.

Он стоял у остановки через дорогу от магазина, в недрах которого исчез объект. Через 10 минут объект вышел — его сумка явно потяжелела после совершённых покупок. Мужчина глядел на парня, идущего по пешеходному переходу, оценивая его физические возможности, и тот внезапно остановился метрах в пяти от наёмника. Забыл что-то купить?

Объект оглянулся и посмотрел прямо на него. Мужчина не успел отвести взгляд от парня и теперь превратился в безвольную куклу. По спине пробегали мурашки, а миндалевидные голубые глаза с маленькими зрачками размером с булавочную головку держали его в плену. Он ощущал себя кроликом, который не в силах отвести глаза от удава, что излучает одновременно опасность и хищную красоту. Время тянулось медленно. Голубые глаза, гипнотизирующие его, оторвали свой змеиный взгляд от его глаз и лениво, оценивающе прошлись по всей фигуре. Потом объект мрачно усмехнулся и, отвернувшись, пошёл дальше.

Спина вспотела, словно он только что находился под дулом пистолета. В голове было пусто. Сердце билось как будто в предсмертной агонии. Не стоило попадаться объекту на глаза. Особенно такому…

* * *

Александра стала замечать за собой непривычную слабость и вялость. Это началось ещё на прошлой неделе, но Соболева не принадлежала к числу тех, кто носится со своим здоровьем, поэтому не придала этому большого значения. Тем временем у неё возникли проблемы с кожей: повсеместно появлялись небольшие бугры, прыщики, бородавочки. Раньше такого с девушкой не случалось, однако обращать внимание на подобные мелочи она не стала: у человеческих девушек таких проблем с подросткового возраста хоть отбавляй. Тем более, она и до образования прыщиков и бородавочек красавицей себя не считала.

Анна Соболева по телефонным разговорам почувствовала, что с дочерью что-то не так. Саша всячески отшучивалась, чтобы не беспокоить любимую маму зазря. Иногда ей хотелось пожаловаться родным на эти странности, но каждый раз она себя одёргивала: что это за жуткие проблемы такие? Стыдно говорить даже.

От тренировок по созданию защитных полей пришлось отказаться. Стоило высшей ведьме только начать, как мысли пускались вразброд, и невыносимо хотелось спать. Александра убеждала себя, что немножко передохнёт, и всё наладится.

В понедельник после окончания пары основ медицинских знаний Вероника Левицкая вдруг громко сказала:

— Александра, задержись, пожалуйста, на минутку!

Саша удивилась необычайно, но послушно приблизилась к учительнице, проскользнув сквозь толпу сокурсников, спешащих к выходу.

— Я сделала что-то не так?

Голубоглазая ведьма ласково улыбнулась и отрицательно помотала головой. Девушка ждала, что та объяснит свою просьбу, но тщетно: женщина молчала, словно ожидая чего-то. Наконец, Соболева осознала, что ждёт она, когда все покинут аудиторию.

— Санька, я подожду тебя в коридоре! — оповестила приятельницу Полина.

— Нет-нет, Полиночка! — по-доброму возразила вместо белокурой студентки Вероника Александровна. — Саша тебя догонит. Иди, дорогая.

Зубова растерялась не на шутку, с испуганной улыбкой поглядела на не менее оторопевшую соседку по комнате и всё-таки кивнула.

— Хорошо.

Статная колдунья исчезла в коридоре. Александра смотрела ей вслед, поэтому вздрогнула, когда дверь внезапно самостоятельно захлопнулась. Оглянувшись, она увидела багровые глаза Левицкой. На щеке у высшей ведьмы красовалась багровая татуировка в форме миниатюрной белочки — её преобраз.

— Надо поговорить, — объяснила Вероника. — Садись.

Саша уселась на парту и вопросительно взглянула на собеседницу.

— Александра, скажи, ты нормально себя чувствуешь?

Вопрос изумил девушку:

— Почему вы спрашиваете?

Родственница Дениса Воронова сложила руки в замок и заговорила откровенно.

— Видишь ли, Александра, ко мне недавно обратился один студент вашей группы и спросил: видела ли я когда-нибудь, как выглядит тот, на кого воздействуют чёрной магией? — Соболева испугалась, что её обвиняют в использовании чёрной магии, и побледнела. — Признаюсь честно, это был Влад Стрельцов — только ему не говори, пожалуйста, что я его выдала. — Оцепеневшая собеседница кивнула. — Так вот Влад сказал, что ты в последнее время выглядишь нездоровой, уставшей. Ещё он слышал, как Максим спрашивал Инну, всё ли с тобой в порядке. Когда слышишь подобные вопросы от волколака, следует насторожиться. Теперь я и сама вижу, что с твоей энергетикой что-то не так. И эти высыпания на твоей коже… Давно они возникли?

— Примерно на позапрошлой неделе, — тихо ответила девушка. — Я не пользуюсь чёрной магией, Вероника Александровна.

— Глупышка! — возмутилась Левицкая. — Я не тебя подозреваю в использовании чёрной магии! Неужели ты сама не видишь очевидного? Кто-то совершил в отношении тебя недоброе! Потому я и спрашиваю: как ты себя чувствуешь?

— Оу! — удивлённо воскликнула Саша. — Честно признаться, чувствую я себя не очень хорошо. Появилась какая-то усталость, лёгкое недомогание. Ещё я не могу создавать защитные поля. Когда думаю о них, мне хочется спать. Ощущаю себя растением во время засухи.

— Да… Странность. — Голубоглазая ведьма приблизилась к студентке и, приподняв её лицо за подбородок, стала разглядывать кожу. — Не нравится мне это. А до того, как появились эти образования, ты ничего необычного не замечала?

Александра хорошенько задумалась, понимая, что, если уж такая высшая ведьма как Вероника Левицкая забеспокоилась, то следует относиться к этому серьёзно.

— Не знаю даже. В последние недели я ощущала какую-то тяжесть, словно что-то давит на меня, хотя проблем, из-за которых я могла бы переживать, точно не было.

— Ага, — твёрдо сказала Вероника. — Значит, так. Сколько у тебя сегодня пар?

— Четыре.

— В этом корпусе?

— Кроме последней. Она стоит в корпусе на Ленинском проспекте.

— Не затруднит тебя после уроков дойти до этого корпуса? Я буду ждать тебя в учительской.

— Нет, не затруднит. А что мы будем делать?

— Положись на меня, Александра. И хорошенько пообедай днём. Ладно?

— Ладно, — смущённо улыбнулась кареглазая девушка.

— Тогда до встречи. И ни слова Владу, ради Бога!

— Хорошо-хорошо!

В аудитории Полина вопросительно кивнула снизу вверх, Саша соврала, что всё хорошо, и только тогда по-настоящему осознала происходящее. Мысль о том, что кто-то использовал в отношении неё чёрную магию, заставила её задрожать. Стараясь не выдать свой ужас, она улыбалась одногруппникам и общалась, чтобы казаться беззаботной. Один раз ведьма не удержалась и бросила взгляд на Владлена. Стоило ей посмотреть в его сторону, как голубые глаза, которые мгновение назад точно глядели на неё, скрылись за чёрными ресницами. Загадка, а не человек.

После окончания пар Александра, как и договаривались, пришла в главный корпус. За дверью учительской послышался взрыв смеха, когда она приблизилась. Маясь от стеснения, девушка открыла дверь и увидела в помещении Веронику вместе с высоченным оборотнем. После вспышки веселья он улыбался, и это была та улыбка, про которую говорят «неотразимая».

— Здравствуйте, — робко проговорила гостья.

— Александра, входи! — доброжелательно разрешила Вероника. — Знакомься, Арсений: это Александра Соболева. Александра — это Арсений Серебренников.

— Здравствуйте, Александра! — бодро поприветствовал её красивый мужчина, подходя с протянутой рукой. Колдунья вложила свою ладонь, рассчитывая на пожатие, но тот вместо этого наклонился и поцеловал ей руку. — Прощу прощения, — сказал Арсений, обходя её вокруг.

— Твой вердикт? — осведомилась Левицкая.

— Это похоже на чёрную магию.

— Боже! С чёрными ведьмами мне тягаться будет нелегко.

— Ты не поняла меня, Ника, — спокойно произнёс волколак. — Это не чёрная магия — это похоже на чёрную магию.

— Уверен? Думаю, между проклятием и простой порчей есть разница.

— Ты права, но моё чутьё говорит, что это не настоящая чёрная магия, а лишь её прототип, подобие.

Саша глядела на него, запрокинув голову. Шея от такого положения быстро заболела: рост у Серебренникова и впрямь был выдающийся. Но девушка не желала отводить от него глаз, потому что всё ещё пребывала в эйфории от того, что стоит рядом с самим Арсением Серебренниковым. Она и не мечтала о знакомстве с этим великим воином.

— Тогда почему в этой гадости столько силы?.. — задумчиво проговорила Вероника Александровна. — Может, желание, вложенное в неё, чрезвычайно сильное? Хм. Как считаешь, высыпания — это что-то вроде побочного эффекта?

— Мне так не кажется, — признался оборотень. — Склоняюсь к мысли, что это и было целью.

— Думаешь, хотели лишить красоты?

— Вероятно, кто-то позавидовал.

— Красоты? — фыркнула студентка, но собеседники так на неё посмотрели, что она сочла за лучшее оставить мысли о собственной внешности при себе.

Взрослые оделись. Арсений, облачённый в чёрные сапоги до колена и длинное чёрное пальто с поднятым воротником, выглядел сногсшибательно и внушительно. У стойки охранника перед выходом в фойе волколак остановился и забрал пистолет, спрятав его затем под одеждой. Вероника усмехнулась:

— Ты что, не мог в университет прийти без оружия?

— Привычка, — пожал тот плечами.

На улице они двинулись к чёрному высокому внедорожнику. Арсений помог дамам забраться внутрь. Его галантность приводила Александру в восторг: в учительской он тоже помог своей подруге одеться. Это казалось необычным для представительницы иного поколения.

В машине Арсений и Вероника болтали, Саша с заднего сидения слушала их, не смея влезть. Один раз её взгляд в зеркале заднего вида встретился со взглядом оборотня, и тот ей подмигнул, заставив смутиться. В доме высшей ведьмы он помог своим спутницам раздеться. Потом ходил по дому и выражал одобрение её жилищу. Домик и примыкающий к нему дворик действительно были как с картинки.

В комнате, которая являлась одновременно кухней, столовой и гостиной, Левицкая расстелила на полу покрывало, положила пару подушек, поставила по кругу свечи и одной только своей мыслью зажгла их разом.

— Александра, садись вот сюда, — велела она, указав место перед подушками.

Девушка послушно заняла предложенное ей место. Серебренников встал в стороне и наблюдал. Вокруг Вероники лежали какие-то листки с фотографиями страниц книги и записки, сделанные её почерком.

Всё происходящее далее Саша почти не осознавала. Высшая ведьма открыла истинное лицо, и за её спиной расправились оранжевые пушистые крылья. От взгляда багровых глаз в голове у девушки помутнело. Она слышала шёпот сильной колдуньи, но не могла разобрать ни слова. Рука Левицкой оказалась у Александры на сердце, и от неё было жарко. Перед глазами у Соболевой всё плыло, в ушах всё громче отдавался шёпот той, что пыталась ей помочь. В какой-то момент она услышала стон, и сквозь туман в голове сообразила, что стонет она сама. Всё вокруг пульсировало, глаза ничего не видели, и вдруг резкий порыв воздуха швырнул Сашу назад, на подушки. Муть, окружавшая её последние несколько минут, мгновенно рассеялась. Молодая ведьма слышала своё громкое дыхание. Кожа покрылась противной испариной. Чувствовала она себя так, как будто переболела гриппом, а гриппом она болела раз в жизни, в девятом классе, и без содрогания про болезнь вспоминать не могла.

— Арсений, неси её в ванную, — велела Вероника. — Надо смыть с неё всё.

Сильные руки подняли ослабевшую девушку с пола и с лёгкостью отнесли в указанную комнату, где посадили прямо в ванную. Волколак исчез за закрытой дверью, а высшая ведьма раздела смущённую Александру донага и стала поливать горячей водой при помощи душа. От воды студентка пришла в себя и ощутила облегчение, словно магия, наложенная на неё, ушла вместе с бурным потоком из душа. Голубоглазая женщина ласково ей улыбалась и приговаривала что-то успокаивающее, омывая её тело. Потом она вытащила свою «пациентку» из ванной, вытерла, как следует, огромным полотенцем, обернула в него и сверху надела ещё махровый халат.

Стоило ей только произнести имя «Арсений», как оборотень тут же появился и без лишних слов поднял Соболеву на руки и отнёс в гостиную, где усадил на диван. Когда учительница вошла в комнату, мужчина размешивал что-то в кружке.

— М-м-м… — протянула Левицкая. — Пахнет травами. Что это?

— Для Александры, — объяснил Серебренников. — Рыжий передал. Сказал дать ей выпить после процедуры.

Волколак подсел к Саше на диван и протянул кружку с зельем непонятного тёмно-зеленого цвета.

— Выпей. Только осторожно: оно горячее.

Кареглазая ведьма доверчиво приняла напиток из его рук и принялась осторожно пить. На вкус снадобье оказалось недурным. Пока Александра старательно поглощала зелье, от которого неизвестно откуда в её организме пробуждались силы, Арсений ушёл в прихожую разговаривать по телефону. Вероника тем временем опустилась на диван рядом и ненавязчиво оглядывала её кожу.

Оборотень вернулся в комнату и, скрестив руки на груди, прислонился спиной к стене напротив дивана. Он не сводил мрачного взгляда с девушки.

— Что сказал Павлик? — полюбопытствовала Левицкая.

— Для того чтобы лишить красоты, тот, кто это сделал, должен был иметь как минимум фотографию Саши и какую-то частичку вроде волоса или ногтя. Значит, это кто-то из ближнего окружения.

Сердце Соболевой упало.

— В группе этого человека нет, — успокоила её высшая ведьма.

— Почему ты так думаешь? — осведомился воин.

— Если бы это был настоящий чёрный маг, то шансов определить его было бы мало, но это кто-то начинающий, поэтому скрыть свои «подвиги» не смог бы. Я всю пару рассматривала студентов и не увидела ничего из ряда вон выходящего.

— Александра, ты должна постараться вычислить того, кто это сделал.

— Но как?! — воскликнула Саша, умоляюще глядя на волколака.

— Такое дело, Саша… — обратилась к ней Вероника. — Когда отводят подобные вещи, они, усиливаясь троекратно, возвращаются к своему создателю. То есть внешность той, что сделала это с тобой (а я думаю, что это девушка), пострадает много больше, чем твоя. Ты без труда её узнаешь.

— А что, если она попробует снова? Что мне делать?

— У тебя мощная энергетика, как я вижу, — сказал Арсений. — Думаю, она некоторое время сдерживала эту пакость, но потом появилась брешь.

— У меня проблема с защитными полями. Вряд ли я выстою против неё.

Учительница попросила её продемонстрировать защитное поле и потом долго смеялась над ней. Она нашла поле сильным и пожурила молодую ведьму за то, что ждёт, что оно станет багровым. По её мнению, магия Александры стремилась быть незаметной так же, как и сама Александра. Всё, что требовалось девушке, — это поверить в силу своей магии, и тогда брешь в её энергетике больше не появится.

Когда Саша высохла, они втроём попили чаю и поболтали. Затем Серебренников отвёз студентку в общежитие, у которого ещё раз настойчиво попросил сообщить, если она вычислит злодейку. Даже дал свой домашний телефон, чтобы она могла позвонить и сказать ему её имя.

В комнате ведьме пришлось отбиваться от вопросов соседок. Говорить о произошедшем она ни с кем не хотела, кроме разве что родных. Подойдя к зеркалу в туалете, Соболева заметила, что кожа стала намного чище, однако кое-какие образования остались. Прикоснувшись к одной из бородавок, она с удивлением увидела, как та с лёгкостью отпала. Тогда Александра схватила полотенце и некоторые принадлежности, побежала в душ и там мочалкой содрала с кожи остатки высыпаний. Думать о том, кто сделал с ней эту пакость, девушке не хотелось.

11 октября, суббота

Толмачёв Артём, маг

Дежурить на границе Артём не любил. Пусть Лагерь вампиров и располагался дальше по трассе, а всё равно казался чересчур близким. Этот факт действовал магу на нервы. И воспоминание об одном дежурстве на границе, окончившемся трагедией, не давало покоя.

Ещё одной причиной, по которой данный участок мужчина недолюбливал, было то, что когда Воронов отдавал приказ собирать разведданные, именно Артёму поручали фотографировать врагов. Шпионить он терпеть не мог. Кроме того, на границе у мага всегда создавалось ощущение, что за ним следят, а в этом приятного мало.

— Артём… — со вздохом как-то обречённо произнёс главный в группе, протягивая ему фотоаппарат. — Ты же знаешь, что лучше тебя этого никто не делает.

Раньше лучшим был Ростик, а Артём мог считаться его учеником. По совместительству он приходился Никитину лучшим другом и напарником. Они обычно собирали информацию вместе, почти всегда дежурили вдвоём, и тот день, когда Ростик так глупо погиб, исключением не стал. С тех пор Женю Комаровского и Вадима Даниленко из отряда Алана Милесского Толмачёв не переваривал. Много лет прошло, а маг по-прежнему винил себя в том, что не уберёг друга. Думал, что мог предотвратить трагедию. Вспоминал убитую горем Дину и несчастную малышку Леру…

На слова главного в группе Толмачёв с шумом раздражённо выдохнул и взял аппарат. К сожалению, приказы начальства не обсуждаются.

Мужчина спрятался на дереве среди густых ветвей далеко за границей Лагеря магов и оборотней. Центральные ворота Лагеря Хмелевских располагались прямо напротив. Фотографировать пока было нечего: на дворе суббота, почти все вампиры в Новой Климовке спят, кроме дозорных. Артём периодически поглядывал в объектив, но в деревне ничего не менялось. Возможности фотоаппарата были практически фантастическими, приближение — невероятным. Только вот разглядывать было некого, от скуки можно сойти с ума.

В начале десятого часа деревня начала оживать. Появилось хоть какое-то разнообразие. Артём пристально следил за вампирами, но ничего не фотографировал. Простая жизнь населения Новой Климовки для разведки не составляла никакого интереса.

Приблизительно в 10 часов утра маг заметил в деревне большой чёрный бронированный внедорожник. Номера разглядеть пока не представлялось возможным, но интуиция подсказывала, что автомобиль принадлежит Казибееву Емельяну. Артём сделал несколько снимков. Внутреннее чутьё ещё никогда его не подводило.

Внедорожник подъехал к центральным воротам Лагеря. Среди дозорных возникло оживление. Толмачёв воспользовался моментом и, пока дозорные отвлеклись на приехавшего с проверкой Казибеева, спустился с дерева и максимально бесшумно перебежал дорогу. Не медля, маг двинулся вдоль восточной части бетонной стены, надеясь, что вампиры слишком увлечены, чтобы почуять его запах.

Вот и всё. Теперь остаётся только слушать разговоры местных, запоминать, да по возможности фотографировать, если появится что-то интересное. Главное — не попасться никому на глаза…

* * *

Задумчивый Емельян подъезжал к своему пустому дому. Дети были в школе, а любимая жена уже, наверное, ушла к приятельнице. До обеда ему суждено было маяться от одиночества.

Загнав машину в гараж, вампир двинулся к дому. Мысль об опасности только родилась в его голове, а инстинкты уже сработали: он выхватил пистолет. Однако за миг до того, как Емельян увидел Беллу, ветер принёс её запах, и мужчина замычал от раздражения.

— Изабелла! — обвиняюще воскликнул он.

— Здравствуй, Эмиль! — мелодично произнесла восточная красавица. — Я напугала тебя?

— Так недолго и на пулю нарваться! — проворчал Казибеев, убирая пистолет. — Зачем подкрадываешься? Неужели нельзя войти нормально — через ворота? Поздороваться по-человечески?

— Прости, — виновато улыбнулась Закирова, оглядываясь по сторонам. — Просто у меня к тебе конфиденциальный разговор.

— Конфиденциальный? О чём это?

— «О ком» — будет правильнее, — поправила мужчину брюнетка. — Об Арсении Серебренникове.

Емельян оторопел. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы собраться с мыслями.

— Почему тебя интересует Серебренников? И почему говорить о нём ты решила со мной?

— Не пригласишь меня в дом? — многозначительно посмотрела на собеседника Белла.

Вампир чуть-чуть помолчал и кивнул.

— Проходи.

Они вошли в дом. Мужчина прошёлся по комнатам и закрыл все окна. Вернувшись на кухню, он жестом пригласил гостью сесть. Вампирша изящно устроилась на стуле.

— Итак, — сказал Казибеев, усаживаясь напротив. — А теперь объясни, зачем пришла.

— Меня заинтересовала личность Арсения Серебренникова, и я решила, что ты как никто другой способен помочь мне во всём разобраться. Из уважения к памяти моего брата… помоги мне, Эмиль. У меня такое чувство, что я совсем ничего не знаю об этой войне, хотя выросла при ней.

Вампир тепло смотрел на голубоглазую красавицу.

— Почему ты ссылаешься на брата? Да, он был мне хорошим другом и боевым товарищем, но ведь и ты — близкий человек. Даже ближе него. Ты как сестра мне.

Изабелла недоумённо подняла брови.

— Эмиль, я не понимаю… ведь я намного младше тебя и… Ты мне как старший брат, но я не думала, что ты разделяешь мои чувства.

— Более чем, — улыбнулся Емельян. — Руслан — хороший друг, верный товарищ, но я никогда не разделял его взглядов на жизнь. Ни его, ни вашего отца. Меня иначе воспитывали. То, как они относились к тебе, мне всегда не нравилось. Ты заслуживала и заслуживаешь бо́льшего уважения.

— Спасибо, — с искренней признательностью прошептала женщина.

Казибеев чуть склонил перед ней голову, а затем стал предельно серьёзным. В преддверии откровенного разговора по спине пробежал холодок.

— Ты чувствуешь тоньше других, Изабелла… Значит, хочешь знать правду? — Гостья кивнула. — Эта война действительно не такая, какой кажется. Думаешь, все жители Лагеря магов и оборотней мечтают нас уничтожить? Нет. Многие из них так же вынуждены воевать, как мы — защищаться. У них тоже не всегда есть выбор. Они пытаются на этой войне выжить. А что касается Серебренникова… Пожалуй, ты не зря обратилась с этим вопросом ко мне: я отношусь к нему иначе, чем другие. Нас таких не много. У всех разные долги.

— Долги? — нахмурившись, переспросила Закирова.

— Да. До Серебренникова я не знал, что такое долг. Возможно, до него никаких долгов между воинами двух Лагерей и вовсе не было. Лично для меня всё началось именно с него. — Взгляд вампира затуманился. — Однажды рядом со мной взорвалась машина. Я был ранен, контужен, некоторое время лежал без сознания — регенерировал. Потом очнулся, выбрался из-под каких-то обломков, побрёл по лесу. Слух толком ко мне не вернулся, видел тоже не очень хорошо и наткнулся прямо на него. Он вскинул автомат и направил на меня. Я тогда не знал его имени, не помнил, встречались ли мы в бою. Я видел в его лице свой конец… А он всё не стрелял и смотрел на меня так, словно пытался принять какое-то решение. Я ждал. Он осторожно огляделся по сторонам, медленно попятился, а потом драпанул от меня. Больше я не видел его в тот день.

— Он испугался тебя? — смутилась Белла.

— Испугался? — рассмеялся Емельян. — Меня?! Нет, конечно! Я был слаб и безоружен, а он — вооружён. Он думал, я вступлю в драку, и сначала собирался защищаться, затем понял, что нападать я не буду, убедился, что вокруг нет свидетелей, и убежал. Он не хотел меня убивать и, коль была возможность этого не делать, он предпочёл не убивать. В тот раз он опасался, что я попытаюсь всё-таки его убить, поэтому побежал. Впоследствии он уходил спокойно.

— Что всё это значит?

— Что, когда возможно не убивать, он этого не делает. В крупном бою вокруг другие воины и проявлять милосердие опасно, но без свидетелей он с лёгкостью щадит противника. Впрочем, Арсений вообще убивает только в крайнем случае — больше ранит, выводит на время из строя. Я это приметил.

— Но ведь Серебренников считается одним из лучших воинов Лагеря! — воскликнула Закирова.

— Да, — кивнул вампир, — он — профессионал своего дела. Он убивал наших — это так. Я не пытаюсь сделать его невинной овечкой. Он ведь всё-таки воин! Но, насколько я могу судить, на этой войне он не по собственной воле. По крайней мере, особой радости или фанатизма я за ним не заметил. Кстати, щадил мою жизнь он не раз. Однажды и мне довелось ответить тем же. Должен сказать, он этого не ждал от меня. Был готов умереть. Но я не настолько не благодарен.

— Значит, у тебя была возможность убить Серебренникова?

— У него возможностей убить меня было больше.

— Ты — из числа самых сильных наших воинов…

— А он — лучше. Да. Я это признаю.

Белла в смятении глядела на старого друга.

— Осуждаешь меня? — улыбнулся мужчина. — Считаешь, я должен был убить Арсения? Я не мог. Даже зная, что он потом сможет убить кого-то из моих товарищей, не мог. И сейчас бы не смог. Это то, что объяснить я не в силах. И я не жду, что ты поймёшь.

— А Лукьян о твоих долгах знает?

— Нет. Я не говорил и вряд ли скажу. Мы вообще ни с кем свои долги не обсуждаем.

— «Мы»?

— А ты думаешь, Серебренников пощадил только меня? Я знаком с немногими — другие, наверное, не спешат таким делиться. Впрочем, Серебренников — не единственный, кто избегает насилия по возможности. В его группе это, похоже, принято. А вне её… таких немного, но есть — мне доводилось слышать.

— Ничего уже не понимаю, — пробормотала вампирша, массируя виски.

— Сочувствую, — с доброй улыбкой произнёс Емельян. — Это действительно сложно понять: всё не так, как кажется.

— Серебренников мог быть тем, кто убил моего отца?

— Нет. Ахмет Закиров не мог в тот день драться с Серебренниковым, потому что с группой Арсения бились мы. — Женщина заметно расслабилась. — Но если бы Арсений знал о взглядах Закирова-старшего, то вполне мог бы прибить, — пошутил Казибеев.

— Почему?

— Потому что Арсений уважает женщин, как никто другой. Об этом ходят почти легенды. Он любит и уважает свою мать, а потому и весь женский пол. Он ни при каких условиях не обидит женщину. Можешь мне поверить.

— Вот как? — тихо удивилась Изабелла. Теперь ей многое стало понятно.

За прошедшие пару месяцев женщина постаралась осторожно собрать как можно больше информации о волколаке Арсении Серебренникове. Счастливый случай в родной Тарковке свёл её с вампиршей по имени Лаура, детство и юность которой прошли в Ноябрёвке. За 60 лет войны с Лагерем Воронова несчастную Ноябрёвку ведьмаки брали не единожды, а гуманность нельзя назвать отличительной чертой этого народа.

— Насиловали они наших баб только так, — говорила Лаура. — Не могу сказать, что все там насильники, но таких хватает. Оборотней среди подобных нет. Мама мне рассказывала, как они прятались от ведьмаков. Хорошо, что слух у тех человеческий, а то бы никто не смог спастись. Оборотни-то наших девок чуяли, слышали, но сами не трогали и ведьмакам не сдавали. Моей маме повезло: её ни разу не нашли. Не всем так везло.

А когда мне шестнадцать было, нашу деревню захватили в очередной раз. Спрятаться мало кто успел — мне, моей сестре и маме так не повезло. Помню, залетело их в дом двое, мама кинулась на них, да что толку? Драться-то мы все не мастерицы! Нас с сестрой мать под кровать сунула, оттуда мы всё видели… Повалили они маму на пол: один держит пистолет у головы, другой брюки расстёгивает, и тут появился Он… — Лицо Лауры преобразилось от улыбки, она мечтательно вздохнула. — Не знаю, как сейчас, а тогда Арсений Серебренников был бесподобным красавцем. Молодой, высокий, стройный, темпераментный! Он ворвался в дом, раскричался, оттащил их от матери, выкинул во двор, а там надавал хорошенько. Мы вылезли из-под кровати, в окно все глядим, а он там бегает по улице, ругается, ведьмаков из домов вышвыривает. Ему кое-кто из воинов даже помог, но смельчаков нашлось немного. Командир на Серебренникова орёт (сам тот ещё насильник был), угрожает, авторитетом давит… А парень такой грандиозный скандал устроил! Нрав-то у Арсения крутой — это всем известно. Он тоже давай ругаться, угрожать бойней внутри армии — в общем, рвал и метал. Приструнить он умел: поливал командира презрением, говорил, что они его пальцем не тронут, потому что иначе его отец, член Собрания, их уничтожит, и всё в таком духе. Его действительно не тронули и вовсе не из-за отца: боялись все Серебренникова. Противник он серьёзный.

С появлением Серебренникова насилия над нашими женщинами почти не стало. По крайней мере, там, где был Арсений, его не случалось. Он сам не насильничал и другим не давал. А что касается наших пленниц… Ежели попала на допрос к Денису Воронову, считай, повезло. А ежели старшего сына Воронова нет в Лагере, то всё зависит от того, кому в руки попалась. Если группе Серебренникова, то вернёшься домой целая и невредимая, но всё, что знаешь, Арсению расскажешь, сама того не заметив. А если тебя поймает отряд Милесского… то это худшее, что могло с тобой случиться. Миле Ворониной не повезло именно так…

Изабелла знала, что Воронина, соседка родителей Логинова, побывала в плену у ведьмаков и от отряда Милесского сильно пострадала, но боялась представить, что та пережила. Белла была наслышана о том, что Людмила ненавидела отряд Милесского, но была хорошего мнения о группе Серебренникова. Однако спросить об Арсении эту замкнутую и красивую вампиршу Закирова не находила в себе смелости. Она боялась разбередить старые раны Ворониной и напомнить о пережитом.

Из дома Казибеева Изабелла выходила в ещё бо́льшем смятении, чем была. Её с детства учили ненавидеть ведьмаков и волколаков, и это чувство, вспыхнувшее к воину из вражеского Лагеря, сбивало с толку. Подавить его она не сумела бы при всём желании. Да и не хотела она ничего подавлять! Зачем? Это было прекрасное чувство, окрасившее в яркие цвета её однообразную серую жизнь!

В этой унылой жизни не было ни любви, ни нежности, ни тепла. Мама, единственная, в чьём сердце теплилась искра чувства, ушла из жизни слишком рано, и Белла, будучи десятилетней девочкой, осталась одна с авторитарным отцом и не менее жёстким братом. Они не признавали этих «телячьих нежностей», «женских соплей и слюней».

Хозяйство легло на её хрупкие плечи, и никто не делал ей поблажек и скидок на возраст. Она старалась изо всех сил, чтобы совместить учёбу в школе с домоводством, потому что иначе отец бы вынудил её бросить получение образования ради домашнего хозяйства, а мама всегда ей твердила, что женщина должна иметь образование. Школу Изабелла всё-таки окончила, а вот получить образование уровнем выше ей не позволили отец и брат: не желали её отпускать и тратить деньги. Потом она, конечно, об этом сожалела, хотя осознавала, что не смогла бы добиться разрешения на обучение, что бы ни делала.

Как истинная дочь восточного мужчины, пытающегося соблюдать кое-какие традиции своих человеческих предков, Белла всю жизнь носила длинные одежды и мало общалась со сверстниками — особенно мужского пола. Ей полагалось вести себя скромно, тихо и держать своё мнение при себе, а также во всём подчиняться отцу и брату. За лишнее слово можно было и затрещину всхлопотать. Подобное случалось с ней иногда, но только один такой раз что-то в ней изменил.

Когда Изабелле было 16 лет, один подвыпивший приятель брата, будучи у них дома в гостях, наткнулся на неё во дворе. Она, не предполагавшая, что кто-то может зайти на задний двор, была одета не так строго, как обычно, и по меркам отца и брата неприлично, поэтому после того, как этот парень затащил её в сарай и попытался изнасиловать, отец и брат обвинили во всём именно её. Отец избил девушку и обозвал распущенной, грязной, порочной. Неделю после того случая Белле не разрешали выходить из дома. Несправедливость обвинений родственников сильно задела её, и она приняла для себя несколько решений. Оправившись от побоев и унижения, вампирша обратилась за помощью к единственному мужчине, которому доверяла — старому соседу, бывшему воину Лагеря, и попросила его научить её способам самозащиты. С тех пор мужчин Изабелла всерьёз невзлюбила и больше никому не позволяла к себе прикасаться. В результате она заимела славу недотроги и холодной надменной женщины. Она и стала холодной: внутри всё заледенело. Белла больше не позволяла себе никаких «нежностей», слабости и не доверяла почти никому. Она привыкла полагаться только на себя.

Отец и брат по очереди ушли из её жизни: они погибли в один год, во второй половине восьмидесятых. Изабелла Закирова, не имеющая никакого образования кроме школы и умеющая лишь вести хозяйство да рукодельничать, осталась одна. Чтобы выжить ей пришлось искать работу, а с её опытом на высокооплачиваемую работу рассчитывать было нельзя. Вначале она мыла полы в школах, подрабатывала посудомойкой. Потом всё-таки решилась потратить кое-что из сбережений своих покойных родственников и выучилась на машинистку — теперь она набирала тексты и не так много времени в неделю работала поломойкой. В девяностые она зарабатывала деньги с помощью вязания, вышивания, шитья, не бросая основную работу технички. Через некоторое время её приняли в школьную библиотеку, там Изабелла проработала долго, но сменила род деятельности, устроившись в детский сад сначала нянечкой, а потом и младшим воспитателем. Отчего-то Белла не могла найти себе работу по душе: нет, она любила почти каждую свою работу, но в какой-то момент ей всё надоедало. По-настоящему счастливой её делало ведение домашнего хозяйства и рукоделия. В конце концов, женщина пришла к выводу, что это и есть то, для чего она создана, но теперь она сама это проверила и убедилась. Принуждением нельзя заставить что-то полюбить — им можно отвратить и от того, к чему лежит душа.

В последнее время Изабелла работала делопроизводителем в больнице, но весной уволилась, отдав предпочтение шитью и вязанию на заказ, а недавно с ней заключили контракт на приведение в порядок архива Лагеря: два дня в неделю на своё усмотрение вампирша разбирала и систематизировала документы, накопленные за годы противостояния с Новоильинским районом. Эта работа ей нравилась и позволяла некоторое время получать стабильный заработок. Всё в её жизни, пожалуй, сложилось: она научилась жить самостоятельно, без мужской указки, но тепла в её мире по-прежнему не хватало. Белла даже, вероятно, не испытывала настоящей любви к покойным отцу и брату: слишком сложные и прохладные отношения у них были, но она привыкла их слушаться и выказывать уважение, и, когда их не стало, ей казалось, что она чего-то лишилась, хотя со временем начала понимать, насколько лучше стала её жизнь без них. Однако они были и по сей день оставались единственными родственниками женщины, и она не могла равнодушно относиться к их смерти, пусть её скорбь и была не совсем такой, как у других жителей Лагеря.

И вот Изабелла узнала о существовании Арсения Серебренникова… И только одно его существование пробудило в ней то тепло, которое она считала давно угасшим. Но оно проснулось и разгорелось с неистовой силой — такой силы чувств вампирша не испытывала ни к кому и никогда. Этот волколак занимал теперь её мысли днём и ночью, стал центром её серой жизни. Женщина даже один раз за ним шпионила: Арсений с группой дежурил на границе Лагерей, и она, проникнув в близлежащий к границе лес, прилегающий к Ноябрёвке, за ним некоторое время понаблюдала. Честно признаться, удалось ей это недолго: не зря же Лукьян говорил, что этот зверь всегда чует, когда за ним следят! Оборотень и почуял — Белла еле успела спрятаться за деревом и глупо улыбалась и беззвучно смеялась: она шпионит за мужчиной, который ей нравится! Ну не нелепость ли? Первый раз за свои сорок с лишним лет! Вот даёт, старушка!

Удаляясь от дома Емельяна, Изабелла вздохнула, вспомнив его подозрения. Она ни в коем случае не осуждала Казибеева за то, что пощадил Арсения! Как она могла? Жизнь этого воина была ей слишком дорога.

14 октября, вторник

Валентина Сергеевна, ведьма

В особняке Вороновых Валентина Сергеевна работала поваром последние 30 лет. За эти годы она успела дослужиться до должности главного по кухне, и своё место получила благодаря мастерству и упорству. Две недели назад даже старший сын Воронова стал брать у неё уроки кулинарии, что невероятно ей льстило.

Сегодня Виктор Павлович и Денис завтракали за небольшим широким столом, укрытым белой скатертью, вдвоём, в молчании. Валентина сидела за разделочным столом и лениво листала страницы кулинарной книги, готовая вмиг исполнить любое желание работодателей. Остальные сотрудники кухни занимались кто чем, но тоже сохраняли бдительность.

Неизвестно почему, но завтракать у Вороновых было принято не в столовой, а на кухне. Вероятно, по той причине, что делали они это чаще всего в разное время. Вместе за столом семья собиралась обычно во время ужина. Если же Денис находился в командировке, оставшиеся Вороновы ужинали поодиночке. В обед было по-разному: или Денис составляет компанию Виктору Павловичу, а Влад ест отдельно, или Денис обедает вместе с Владом, а их отец — сам по себе. Вот и получалось, что связующее звено в этой семье — Денис. Застать одних за столом Виктора Павловича и Влада было практически невозможно. А, если они всё же оказывались за столом вдвоём, то, как правило, Воронов-младший плохо ел. Валентина Сергеевна давно обратила на это внимание. Ещё у Влада ухудшался аппетит в день рождения и примерно на неделю после него. С чем всё это связано, оставалось для женщины загадкой.

За окном было ясно. Лёгкий прохладный ветерок через приоткрытую форточку заносил на кухню свежий воздух. Сквозь высокие окна в помещение поступало обилие света, отчего находиться на этой просторной кухне было ещё приятнее. Но в данный момент никто из находившихся на кухне не испытывал положительных эмоций. Напряжение между Вороновыми висело в воздухе. Валентине Сергеевне подумалось, что напряжение между отцом и сыном — это призрак отсутствующего члена семьи, Владислава.

Женщине сразу вспомнился этот маг с дурным характером, но притом самый красивый и в своей семье, и во всём Лагере. Отрицать его красоту было бессмысленно. Удивительно, но парень был абсолютно не похож на своих родителей. От матери ему достался цвет глаз, от отца — цвет волос. Ну, может быть, форма губ немного напоминала отцовскую, а во всём остальном это был исключительно отдельный человек. Ничего общего он более не имел ни с кем из своих родичей: ни из Вороновых, ни из Стрельцовых. По-видимому, природа знает, кого и какой внешностью наградить. Не зря Влад не имел никакого внешнего сходства с родными — так же он и не был похож на них внутренне: в каких-то качествах, чертах характера.

Хотя, следует признать, Валентина придерживалась на этот счёт несколько иного мнения, чем все остальные. Кое-что общее между Владиславом и его отцом она всё же видела. Например, они оба умели одним своим видом нагонять страх на окружающих. Когда Виктор Павлович ни с кем не разговаривал и просто шёл по коридору, он казался иногда жутким. Влад тоже мог принять довольно устрашающий вид, из-за которого все будут стремиться держаться от него как можно дальше. Вдобавок, парень, как и его отец, обладал некой неизъяснимой властью над людьми: временами одного его взгляда было достаточно, чтобы все кинулись делать то, что ему нужно, не раздумывая. Даже приказывать не было нужды — только посмотреть.

Единственное, что объединяло всех Вороновых, — это исключительная чистоплотность. Владислав подобно отцу и старшему брату всегда был опрятен, от него хорошо пахло чистым телом и чуть-чуть одеколоном. А уж его чёрный «фольксваген» пожизненно соблазнительно блестел, словно только что из салона!

Колдунья глядела на то, как завтракают старшие Вороновы, а перед внутренним взором стоял Влад, смотреть на которого во время употребления пищи у неё без раздражения не получалось. Сколько Валентина Сергеевна его помнила, он всегда ел не иначе, как с равнодушным видом. Словно ему подсунули безвкусную бумагу. И что бы их команда ни приготовила, выражение его лица оставалось таким же безразличным. Справедливости ради следует заметить, что парень и ни единого раза не пожаловался на вкус еды, которую ему подавали. Некоторые члены их команды черпали в этой мысли оптимизм. Исключая Валентину, ясное дело.

После отъезда Влада руководитель Лагеря и его старший сын почти не разговаривали на протяжении целого месяца. В последнее время изредка они обменивались репликами, но сегодня отчего-то завтракали в тишине. Что причина тому Денис, стало очевидно, когда Виктор Павлович спросил:

— Так и будем молчать? Или нам уже и поговорить не о чем?

— Рад, что ты наконец-то осознал, что нам не о чем разговаривать, — спокойно отозвался высший маг.

— И как это понимать? — нахмурился руководитель Лагеря.

— Нам уже давным-давно не о чем разговаривать. Просто ты этого не замечал. Особенно пока Влад был дома, это не бросалось в глаза. Теперь ты прозрел, и я рад этому.

— Ничего я не прозрел! Дело лишь в том, что ты дуешься как ребёнок из-за того, что я отослал Влада из Лагеря!

Денис мрачно рассмеялся.

— Обожаю твои попытки сделать виноватым кого-нибудь вокруг! Всегда вывернешь всё наизнанку! Дуться я не умел даже в детстве.

— И в чём же тогда дело? Я же вижу, что ты недоволен! — ледяным тоном сообщил Воронов-старший.

— Я бы не назвал это недовольством — скорее, любопытством.

— И что же ты хочешь знать? — Глава Лагеря очевидным образом злился.

Зеленоглазый маг бесстрашно посмотрел отцу прямо в глаза и ровным голосом осведомился:

— Мы готовимся к войне?

Виктор Павлович слегка оторопел.

— Что за странный вопрос?

— Вчера я случайно увидел у Гуляева на столе договор о закупке оружия и боеприпасов…

— Ох уж этот Гуляев мне! — зарычал седовласый мужчина. — Кто разрешал ему давать этот договор кому-то в руки?!..

— Ой, не заводись! — бросил Денис раздражённо. — Посмел бы он не дать мне этот договор и уже не был бы начальником юридического отдела! Это элементарно.

— Теперь и не будет им!

— Ну уж нет! Помнится, вы, Виктор Павлович, владеете кое-какими акциями, но руководитель компании всё-таки я, поэтому Гуляев будет начальником юридического отдела до тех пор, пока я его не уволю! Договорились?

— Договорились!

Колдуны испепеляли друг друга взглядами.

— Надеюсь, ты уже успел обдумать ответ на заданный вопрос? — холодно поинтересовался Воронов-средний.

Лицо Виктора Павловича слегка перекосило от намёка на его хитрую попытку выиграть время. Спустя несколько секунд он справился с собой и ответил:

— Ничего криминального в закупке нет — просто обновляем устаревшее вооружение.

— В таких количествах?!

— В нормальных количествах, — исподлобья произнёс руководитель Лагеря.

— Воронов, да ты за дурака меня держишь! — возмутился Денис. — В подобных количествах мы закупали оружие лишь в самый разгар войны! Помилуйте! Какое это обновление?! И что за спешка, ёлки-палки? Нельзя обновить его постепенно? Зачем весь бюджет на это грохать?

— Мы слишком давно не обновляли свои запасы.

— Ты, видно, забыл, что я — секретарь Собрания? Я в курсе, на что расходуется годовой бюджет. Мы ежегодно вкладываем деньги в вооружение, и кардинальное обновление в подобных масштабах ему ни к чему! Ежели оно такое негодное, то как сейчас-то охрана с ним работает?

— Ну, хорошо, — сдался седовласый чародей. — Есть подозрения…

— Чьи? — перебил зеленоглазый мужчина.

— Разведки.

— Какой такой разведки? Если память меня не подводит, я не пропустил ни одного совещания, поэтому все доклады штаба и отдела разведки слышал. Никаких намёков на угрозу войны я там не припомню.

— Это неофициальные данные, — уклончиво добавил Виктор Павлович.

— Что бы это ни было, Лагерь вампиров развязывать войну не станет.

— Почему ты делаешь такие поспешные выводы?

— В моих выводах нет ничего поспешного, — невозмутимо отозвался черноволосый маг. — Так показывает практика. За шестьдесят лет войны Лагерь Хмелевского ни разу не нападал на нас первым.

— Допустим… допустим… Но беспечности я не люблю, ты знаешь. Поэтому всегда нужно быть готовыми к войне.

— Закупки оружия в таких количествах походят на паранойю, — подметил Денис.

Вороновы замолчали. Непохоже было, что слова отца успокоили высшего мага. Сомнения всё ещё одолевали его, судя по нахмуренным бровям.

— Влад сможет приехать на Новый год? — нехотя заговорил вновь зеленоглазый колдун.

— Там видно будет. Зависит от его поведения, — сообщил руководитель Лагеря.

Черноволосый мужчина грустно вздохнул.

— Не поздновато ли ты решил взяться за его воспитание? — иронично взглянул он на отца. — Влад уже совершеннолетний и сформировавшийся человек.

— Ничего страшного. Я попробую, — холодно сказал Виктор Павлович.

— Нелепость, — фыркнул Денис. — Диву даюсь, что Влад это терпит.

— Ещё бы он не терпел! Он живёт за мой счёт!

Высший маг улыбнулся с какой-то жалостью.

— Во-первых, не твои бы старания, Влад уже давно бы работал в компании. Во-вторых, он живёт вовсе не за твой счёт, а за мой. И меня это ничуть не обременяет. Ты, кстати, тоже живёшь за мой счёт, и ничего.

С этими словами зеленоглазый мужчина поднялся из-за стола и двинулся прочь из кухни.

— Он всегда будет стоять между нами, да? — горько спросил глава Лагеря.

Денис приостановился в проёме и чуть повернул голову в сторону отца.

— Нет, Воронов. Как раз Влад ни в чём не виноват, — и, не добавив более ни слова, он исчез в коридоре.

Виктор Павлович остался сидеть за столом, понуро глядя на скатерть.

25 октября, суббота

Соболева Александра, ведьма

За три недели, минувшие с тех пор, как Вероника Левицкая сняла с неё чёрную магию, Александре так и не удалось определить, кто это сделал. Тесно общалась она только с сокурсницами, а внешность тех не изменилась ни капли, да и голубоглазая колдунья сразу сказала, что в группе злодея (или, скорее, злодейки) нет. Больше посягательств на свою энергетику девушка пока не ощущала и снова усиленно тренировалась в создании защитных полей, чьи недостатки ей уже не казались такими уж катастрофическими.

После двух с половиной часов тряски в автобусе Саша попала в объятия отца, встречавшего её в Жуковке, расположенной ближе остальных пунктов Новоильинского района к федеральной трассе. Оттуда они поехали в Огнёвку. В машине с отцом девушка была беззаботна, а дома, увидев, что собралась вся семья Соболевых, наконец, поведала о том, что произошло с нею в начале месяца. Родители и сестра были ошарашены, узнав, что кто-то хотел причинить их Саше вред с помощью чёрной магии, а они пятого октября, когда та приезжала домой на свой юбилей, этого даже не почувствовали. Вся семья потом долго строила догадки на тему того, кто же это мог быть.

За чаем Александра делилась с родными своими впечатлениями от университета и группы. Она про соседок рассказывала, про сокурсников. О том, как цапались между собой Афанасьев и Стрельцов, и последний не оставлял без своего королевского внимания ни одной мелочи. Стоило кому-то из студентов только пошатнуться или запнуться, или растеряться на пару секунд, как Владлен незамедлительно реагировал: закатывал глаза, цокал языком, издевательски фыркал, насмешливо улыбался или отпускал в адрес жертвы едкое замечание. Многие на поведение парня реагировали лишь мученическим стоном — так он всех утомил. У Саши же не получалось вести себя как другие: критика на неё сильно давила, поэтому в присутствии Влада она непроизвольно напрягалась, дабы не допустить какой-нибудь оплошности. Допуская же таковую, вся сжималась от страха в ожидании реакции Владлена. Боялась она Стрельцова почти панически. Родители и сестра её пожалели, зная, что защищаться девушка не мастер.

Но, несмотря на то, что характер Владлена нельзя было назвать иначе как паршивым, в группе 436 (и помимо неё) были девушки, которым он нравился, и которые пытались завоевать его. В это число входили Аня, черноивановская девушка Кристина, ведьма Василиса и… Жанна. Даже после того как Влад всячески оскорбил Крюкову, она не отступилась. Обиделась ненадолго, а потом снова начала оказывать ему знаки внимания.

Безо всяких сомнений, единственное, что привлекало в нём этих девушек, — это внешность. Фантастически красивая внешность, чарующий голос, невероятная грация. Возможно, что кое-какую роль ещё играл его образ «плохого парня». И ведь он не оказывал своим поклонницам никакого снисхождения! Унижал их не меньше других, а они всё равно строили ему глазки, дарили зазывные улыбки… Но самое страшное заключалось в том, что Саша тоже вошла в эту группу поклонниц Влада Стрельцова.

Нет, она не строила ему глазки и не дарила улыбок — совсем не оказывала никакого внимания, однако… Искала его лицо в толпе, прислушивалась к звукам голоса, частенько думала о нём, мечтала, наблюдала, пыталась понять.

Саша страдала от стыда и презрения к себе. Ведь она никогда не была безмозглой дурочкой! Как она могла втюриться в парня, чьё единственное достоинство — это красивая внешность?! Пожалуй, ещё к достоинствам можно было отнести аналитический склад ума. Но и всё! Как же так?! Да, он один раз помог ей. В принципе, если бы пришлось, Александра использовала бы магию, но лучше было обойтись без неё. Обнаруживать свою колдовскую суть перед людьми не стоило — в Лагере это не поощрялось. Но Влад спас её от необходимости прибегать к крайним мерам, и она была ему благодарна. Только вот делало ли это его лучшим человеком? Вряд ли.

Для положительной девушки вроде Саши симпатия к плохому парню — это противоестественно. Им было трудно сосуществовать. Она и уважать Влада не могла, и не любить — тоже. Это было странное чувство, похожее на безысходный плен. Он часто делал ей больно, обижал, но она, хоть и боялась его, не могла избавиться от этого наваждения. Когда студенты или учителя обходились с ним грубо, девушка жалела его, даже хотела защитить. Глупо желать защитить хищного и прекрасного барса! Но ей казалось, что он нуждается в защите. Его чувства были ей не безразличны, становилось тяжело, когда их задевали. Его унижение она переживала как своё собственное, а причиной её унижения чаще всего становился именно он. Никакой логики!

Порой Александра начинала думать, что Влад — чёрный колдун, который приворожил её. Когда она смотрела в загадочные голубые глаза, её тянуло к нему, становилось тепло и спокойно. И это при том, что глаза мага похожи на окна, на которых плотно задвинуты шторы, — в душу не заглянуть. Как тут разобраться в его мотивах?

О своих чувствах к красавчику Владлену высшая ведьма в беседе с семьёй умолчала. Вместо этого она рассказывала о гадостях, которые он говорил ей и другим, как он возмущался, стоило кому-то нечаянно его задеть или толкнуть, но рассыпался в извинениях и всячески трусливо лебезил, если тот, кто его толкнул, — это здоровый агрессивный бугай. Родные, безусловно, поносили его, обижаясь за свою Сашеньку, злились на него и то обстоятельство, что не могли её защитить. Соболева была рада поддержке семьи и в то же время внутренне мучилась от того, что Влада при ней обижают, пусть и заочно. Необъяснимо противоречивы были её чувства к Владлену.

Александра всё-таки не выдержала и в противовес тому, что поведала о Стрельцове прежде, рассказала о его роли в истории с чёрной магией, о том, как он выручил её ещё в сентябре, когда Жанна чуть не бросила её с пьяными парнями. Это удивило родителей и сестру.

— Слушай, Сашенька, — заговорил задумчиво папа, — а, может, ты нравишься этому Владлену?

— Ой, нет! Что ты, папочка?

— Почему нет? — удивилась мама. — Он уже дважды тебе помог. Да, говорит он всякие гадости, а на деле, на деле…

— Думаете, он из тех, кто делает, а не говорит? — осведомилась Наташа у родителей. — Поступки и впрямь в его пользу, хотя в случае с порчей (или что это там было?) он почти ничего не сделал, кроме того, что обратил внимание Вероники Левицкой на Сашу.

— Нет, он болтает много, — вмешалась студентка, — поэтому «делает, а не говорит» — не про него.

— Это, может, и не про него, — вновь подал голос Дмитрий Сергеевич, — но не кажется ли тебе, доченька, что его вызывающее поведение есть способ привлечь внимание? Помнишь, как в начальной школе мальчишки пытались обратить на себя внимание девочек? Дёргали за косички, например. В детстве мальчики часто делают понравившимся девочкам больно в попытке привлечь их внимание. Что, если этот парень пользуется той же методой? Вдруг он не знает, как по-другому выразить свою симпатию?

Саша рассмеялась.

— Вижу, эта мысль вам нравится, но нет: достаёт Стрельцов всех без исключения, хотя меня, похоже, больше других. Владу никто не нравится, кроме разве что Вероники Левицкой. Ей он носит сумки, учебники, никогда не хамит.

— А что говорит твоя женская интуиция? — полюбопытствовала мама.

Отчего-то вспомнилось, как Влад назвал её «Сашенька, милая моя» и его тёплый взгляд при этом, но Александра сердито мотнула головой и расстроенно ответила:

— Мамочка, ты же знаешь, что у меня с интуицией плохо в принципе, а уж с женской — подавно.

— Лукавишь, доченька, — улыбнулась Анна Алексеевна. — Женская интуиция работает безотказно у всех.

— Поддерживаю, — сообщил отец. — Каждый человек и особенно женщина чувствует, когда нравится представителю противоположного пола. Это присуще даже человеческим женщинам, а уж ведьмам — тем более.

— В таком случае молчание моей интуиции можно расценивать как отрицательный ответ на вопрос, — констатировала девушка.

В понедельник Саша снова очутилась в Черноивановске. На основах медицинских знаний она теперь чувствовала себя чуть-чуть неловко от своей благодарности к Веронике Александровне. Она не раз с тех пор пыталась выразить эту благодарность, но легче не становилось. Левицкая же не находила ничего сверхъестественного в том, что сделала для неё, и вела себя как ни в чём не бывало.

Вероника Александровна в отличие от черноивановских учителей была без особых замашек (не изображала из себя личность, а была ею), умела создать на своих парах атмосферу, в которой находиться было приятно и уютно, вела себя со студентами вежливо и невысокомерно, чем смогла завоевать симпатию всей группы. Даже Владлен Стрельцов хорошо относился к женщине, что для него было необычно. Соболева также любила пары Левицкой, а ещё восхищалась голубоглазой колдуньей. Вероника казалась Александре совершенством, ей хотелось быть такой как красивая ведьма.

— Вероника Александровна, а как вам работа в университете? — спросила Инна на перемене перед парой.

Левицкая мягко улыбнулась вопросу, призадумалась немножко и ответила:

— Мне нравится. В отличие от школы здесь не нужно задумываться о дисциплине, успокаивать класс. В целом, здесь намного легче работать. Интересно со взрослыми людьми общаться, хотя, пожалуй, с детьми это не менее интересно: порой дети высказывают такие не по годам мудрые мысли, что диву даёшься. Выражаясь кратко, я не жалею, что приехала сюда. А каково вам в этом университете?

— Неплохо.

— Город классный, — вставила Жанна.

— Не люблю учёбу, — буркнула Саша.

— Здесь весело, хотя есть те, кого мне иногда хочется прибить, — добавил Максим.

Высшая ведьма вопросительно посмотрела на Полину.

— Не жалею, что приехала сюда: столько тут народу интересного. Не чаяла я когда-нибудь увидеть вас вживую, Вероника Александровна, — с лукавой улыбкой сказала девушка, чем развеселила компанию.

Александра не сводила глаз с улыбающейся Вероники, вспоминая, какой особенностью она обладает как высшая ведьма.

— Александра, ты что-то хочешь спросить? — неожиданно догадалась Левицкая. Доброжелательный взгляд голубых глаз располагал к выражению своих истинных мыслей.

— Правда, что вы видите будущее? — шёпотом спросила Соболева.

Вероника Александровна спокойно обвела взглядом аудиторию на предмет нежелательных слушателей и кивнула.

— Правда. Это моя особенность как высшей.

— А как это бывает? — осведомилась Полина.

— По-разному. Реальные картины бывают чаще и обычно касаются судеб моих близких и знакомых. Знаки — реже. Зато знаки намекают на нечто более глобальное, чем жизнь одного человека. Например, на войну.

— И как это происходит? — полюбопытствовала Инна.

— Знаки обычно проникают в мои сны, — тихо рассказывала Вероника. — Ежели говорить о предвестии войны, то во сне обязательно появляется вода — льющаяся из крана или природный водоём; она чистая, прозрачная, и чаще всего я опускаю в неё руки — в этот момент она вдруг становится красной от крови.

— О-о-о… — протянули девушки испуганно.

— Да, неприятное зрелище. Кровавая вода является мне, когда война начнётся со стопроцентной вероятностью. Но будущее чаще туманно, неопределённо. Когда война как результат зависит слишком от многих факторов, я вижу знаки конфликта, столкновения. Такой конфликт может привести к войне, а может и не привести. — Голубоглазая ведьма заметно помрачнела и потёрла лоб. — Надеюсь, что не приведёт…

— Вам являются предвестия конфликта? — понял Максим.

— Да, — с сожалением ответила Левицкая. — Последние три месяца в моих снах частенько встречается оружие: пистолеты, ружья, ножи, мечи, рассекающие воздух и сталкивающиеся друг с другом с жутки лязгом… Хотелось бы, чтобы обошлось. Больше двадцати лет мы живём в мире, и это прекрасно. Война противоестественна.

— Конфликт случится скоро?

— Необязательно, — помотала ведьма головой. — Возможно, что кто-то просто принял решение, которое, без сомнений, принесёт конфликт.

— Страшно, — вздрогнула Саша.

— Страшно, — поддержала её Вероника Александровна. — Но не будем о грустном — глядишь обойдётся.

— Вероника Александровна, расскажите о Вороновых, — влезла Жанна. — Вы ведь хорошо их знаете.

— Что конкретно тебя интересует?

— Почему весь Лагерь терпеть не может Владислава Воронова, а вы его защищаете?

— Наверное, потому что весь Лагерь не знает Влада так хорошо, как мы, — сухо ответила Левицкая. Затронутая тема явно ей не нравилась.

— И какой же он?

Вероника поджала губы и, опустив глаза, вздохнула. Думала над ответом она секунд пять.

— Сложный человек. Упрямый. Целеустремлённый. Умный. Закрытый. Не склонен делиться ни с кем своими мыслями и чувствами. Типичный волк-одиночка.

Колдунья замолчала. Её брови были чуть нахмурены. По непонятной ей самой причине Саша повернула голову и заметила, что на Левицкую смотрит Владлен. Слышал ли он её слова, сложно было судить. Александре его взгляд показался рассеянным.

Затянувшуюся паузу нарушила Инна — стала расспрашивать учительницу о Денисе Воронове. Двоюродного брата Вероника охарактеризовала как человека дипломатичного, не любящего насилия, уравновешенного. Назвала его своим «вечным покровителем». Арсению Серебренникову же прилепила звание «защитника». Павлу Шевцову отдала эпитет «святой».

Александре было интересно узнать мнение Вероники о людях, о которых говорил весь Лагерь. Обо всех она говорила с теплотой и только о Владиславе — с какой-то тоской. Видимо, несмотря на оказываемое ему покровительство, ведьма прекрасно понимала, что его характер оставляет желать лучшего.

Вечер у Саши выдался тяжёлый благодаря Ивану Старообрядцеву. Так получилось, что на протяжении двух часов он писал ей сообщения и, в итоге, признался в любви. Девушке пришлось что-то отвечать парню, чтобы не обидеть и не задеть его самолюбие. Спать она ложилась с грузом на сердце и в страхе перед завтрашней встречей с Ваней лицом к лицу. На её счастье, всё оказалось легче, чем она себе представляла. Иван решил спасти свою гордость и утром заговорил с ней первым: солгал, будто вчера был пьян и не помнит, что ей писал, и попросил её забыть, что бы ни наговорил ей накануне. Александра с готовностью согласилась, сделав вид, будто ничего особенного вчера не произошло. От чувства вины за причинённую ему боль это не избавило, но облегчило их дальнейшие отношения.

На перемене девушка, находящаяся не в лучшем положении, чем Иван, наблюдала за Стрельцовым и видела, как он смотрит на Максима, Инну, Катю, Злату и Полину, оживлённо болтающих между собой. Ребята шутили и хохотали, и во взгляде Влада Александре мерещилась лёгкая зависть. Наверное, он тоже хотел бы с кем-нибудь вот так взахлёб общаться, но совершенно точно не умел. Саша опять жалела этого одинокого парня, хотя не факт, что он в самом деле страдает от одиночества.

Через пару группе 436 пришлось идти в другой корпус на физкультуру. Студенты оделись и гурьбой вышли на улицу. Соболева взглянула на большие и пушистые облака, проплывающие по голубому небу. Медленно, но верно они двигались по направлению к солнцу, чей свет пока ещё озарял город Черноивановск. Девушка опустила глаза и посмотрела на одногруппников, среди прочих её внимание привлёк Влад, тоже глядевший в небо. Он чуть щурился от солнца и наблюдал за облаками, а потом опустил взгляд и сильно выдохнул, выпустив клуб пара. Вид у него был задумчивый.

Когда-то мама сказала Саше, что человек, который смотрит в небо, не может быть плохим. Что же, это ещё одно очко в пользу Стрельцова? Или мама бы взяла свои слова обратно, если бы узнала, какого парня они оправдывают?

30 октября, четверг

Зубова Полина, ведьма

Жанна быстренько обулась и, махнув всем ручкой, исчезла за дверью. Опять убежала кадрить парней в компании своей подружки Анжелы, наверное.

После окончания школы Полина много лет не встречала Анжелу. Месяц назад они столкнулись в Черноивановске. Оказалось, Анжела почти не изменилась — только созрела физически как женщина. Выглядела она теперь точь-в-точь как Жанна — девушкой в очень активном поиске. Эти две озабоченные подружки напоминали Полине мартовских кошек, что на заборе орут противным голосом на котов, должных немедленно явиться на «свидание». Обе ведьмы Зубовой категорически не нравились.

Подперев голову рукой, голубоглазая девушка лежала на своей верхней полке и глядела на Инну, переписывающуюся с кем-то. Вероятно, с Максимом. Снизу Саша, судя по ощущениям, тренировалась в высшей магии. От магии этой ведьмы в помещении всегда появлялась чудодейственная атмосфера.

Кто действительно нравился Полине, так это Александра Соболева. Она нравилась ей и в Заводске, но там они жили в разных местах и в техникуме общались не слишком тесно. Тогда Жанна владела Сашей безраздельно (списывать-то у кого-то надо было!). Ещё в те времена у Зубовой возникло желание, которое теперь достигло своего пика, — желание отбить Сашу у Жанны. Если бы кто-нибудь только знал, как она хотела дружить с Соболевой! Полина чувствовала в высшей ведьме родственную душу. И в то же время она видела, что Александра не готова ей довериться. Да, они неплохо общались, но Саша явно не собиралась вот так сразу переметнуться от Жанны к Полине, за что Зубова ещё больше высшую ведьму уважала. Если бы она могла легко отказаться от подруги, то вряд ли бы понравилась Полине. А нравилась ей Саша, даже несмотря на то, что в неё влюбился парень, который нравился самой Зубовой. Девушка понимала Марка. Будь она парнем, тоже влюбилась бы в Сашу. Но она была девушкой и влюбилась в Кемалова.

Влюбиться в вампира, будучи ведьмой, не очень умно. Но разве сердцу это объяснишь? Оно покорилось Марку едва ли не на второй день знакомства. Она зауважала его, когда он нашёл в себе смелость извиниться перед Сашей за свою грубость. Этот поступок значительно возвысил его в её глазах.

Да, Полину смешило то, как он гордился тем, что умеет стрелять из пистолета, как порой кичился тем, что служил в армии. Было в парне что-то незрелое, мальчишеское, казавшееся девушке глупым, но это не умаляло её чувства к нему. Достоинств у Марка было больше. Впрочем, ведьма и сама не совсем понимала, что именно ей нравится в парне — скорее, она была готова принять его любым. Вот только Кемалов, как ей казалось, её практически не замечал…

По столу, стоящему у окна, целеустремлённо поехала пластмассовая кружка и упала на пол. Зубова, перегнувшись через бортик, глянула на нижнюю полку, где с закрытыми глазами лежала Саша и хитро улыбалась. Что похождения кружки — её рук дело, сомнений не оставалось.

— С ума сойти! — восхитилась голубоглазая девушка. — Ты ведь не смотрела на неё — как тебе это удаётся?

— Тренировки и ничего больше.

— Я думала, что высшим магам не нужны руки, а вот про глаза никогда не слышала.

— Хм-м…

— Я тоже не слышала, — поддержала приятельницу Морозова, не отрывая взгляда от светящегося экрана своего мобильного устройства.

Соболева промолчала и лишь улыбнулась как-то мечтательно, продолжая делать что-то с закрытыми глазами. Казалось, их последних слов она и не слышала. Инна оторвалась от телефона и неуверенно взглянула на соседок.

— Что случилось? — полюбопытствовала Полина.

— К нам Максим сейчас придёт. Ничего?

— Брось! — спокойно воскликнула Саша, открыв глаза. — Конечно, ничего! Пусть приходит.

— Вы уже целовались? — весело осведомилась Зубова.

Морозова залилась румянцем.

— Не спрашивайте, пожалуйста!

— Ну как не спрашивать? Интересно же!

Смущать Инну Полине нравилось. Отвечать той было совсем необязательно: ответ был очевиден. Никто не сомневался, что Стаев своего не упустит. Парень он решительный и целеустремлённый, и сейчас его цель — Инна, молодая симпатичная ведьма с волосами цвета меди и светло-зелёными глазами. Благо оборотни — народ верный, разборчивый и чуждый предательства, поэтому в честности намерений Максима сомневаться не приходилось.

В дверь постучали. Стаев вошёл и подсел к Инне.

— Раньше ты к нам не заходил, — заметила Полина. — Почему сегодня вдруг решил?

Парень, успевший обнять свою девушку за плечи, обречённо вздохнул и хмуро ответил:

— Не хочу никого обидеть, но общества Жанны мне более чем достаточно в университете. Выносить её компанию сверх этого я не готов.

— Тебе не нравится Жанна? — уточнила Саша, садясь на своей кровати.

— Не нравится. Знаю, что она — твоя лучшая подруга, и ты её любишь, но я твоих чувств к Крюковой не разделяю. Только не обижайся.

— Я не обижаюсь, — спокойно ответила Соболева.

Что Максим и Катя всегда весьма ласковы с Александрой, Полина давно заметила. Это доброе отношение к Соболевой голубоглазой девушке было понятно: мало того, что волколаки очень уважают высших магов, так ещё сама по себе Саша — добрый человек, поэтому их симпатия к ней небезосновательна. А вот отношение к Стрельцову двоюродных брата и сестры для Зубовой было загадкой. Вроде бы Стаев бесился на Владлена и осаживал частенько его «выступления», но злость волколака казалась ведьме непростой, да и Катя всегда обращалась с Владом так, будто он — нормальный человек, и тот обычно перед ней сильно не выделывался. Стрельцов, конечно, был трусом, но неужели всё дело лишь в том, что они — оборотни, способные мигом уложить его на лопатки? Вампиров же красавчик доставал, несмотря на их физическое превосходство!

Стоило подумать о Стрельцове, как в памяти всплыл его сегодняшний «концерт». На первом уроке линейной алгебры Владлен порезал палец о лист тетради, и началось… Колдун заахал, зажмурился от боли, чуть не заплакал, наговорил учителю гадостей, когда тот попросил его вести себя потише, схватил свою сумку и выбежал из класса, оскорбившись, что преподавателю плевать на его страдания. На перемене парень вернулся в класс, и палец его был заклеен пластырем, а сам Стрельцов выглядел так, будто был ранен в бою. Его оскорблённая мина вызывала у Полины истерический смех. Ей плеваться хотелось от этого взрослого и физически развитого молодого человека, страдающего из-за какого-то дурацкого маленького пореза. Что за мужики пошли? Тьфу на них!

Минут десять Инна и Максим ворковали потихоньку на койке ведьмы, пока не раздался стук в дверь. Оказалось, вампиры вновь зашли поболтать. Увидев Стаева, они не обрадовались, да и волколак в восторг при виде них не пришёл. Саша и Полина попытались отвлечь внимание вампиров на себя, чтобы Инна и Максим могли спокойно ворковать дальше, но успеха особого не достигли. Дело тут в личной неприязни или вампиры и оборотни в самом деле верили в то, что противопоставленные друг другу от природы, девушки не знали. Возможно, самодостаточный Стаев находил вампирских ребят незрелыми. Из всей компании жителей Красного района более или менее дружелюбно вёл себя с Максимом Тимофей, и это чувство, похоже, было взаимно. А вот самым свирепым оказался взгляд, обращённый к волколаку со стороны Богдана.

Убедившись в том, что игнорировать присутствие Максима не получится, Полина спросила у него, чтобы просто что-нибудь спросить:

— А что у тебя на шее висит?

Стаев потянул за цепочку, охватывающую шею, и продемонстрировал всем кулон в форме полумесяца. Зубова припомнила, как отец говорил ей, что полумесяц для волколака то же, что и крестик — для православного. Всю свою многолетнюю историю оборотни поклонялись луне.

— А из чего кулон и цепочка? — полюбопытствовал Муратов. — Из серебра?

— Из серебра, из серебра, — подтвердил оборотень. — Поносить хочешь?

Инна и Полина против воли хихикнули. Что боязнь серебра приписывается обоим видам, они прекрасно знали, поэтому вопрос Стаева был риторическим. Лицо Богдана потемнело от гнева. Не желая оставлять последнее слово за волколаком, он осведомился:

— А почему вы от серебра не умираете?

Максим глядел на вампира, не мигая, и не спешил с ответом.

— Серебро убивает оборотней, пожирающих человеческую плоть, и только. А вы почему не умираете после выстрела в сердце?

— Вау! Серьёзно? — удивилась Зубова. — А я думала, что это для всех смертельно!

— Не для нас, — с неохотой заговорил Марк, очевидно, понимающий, что дальнейшее молчание с их стороны будет невежливым. — Для любого из здесь присутствующих будет смертельным выстрел в голову — ну а мы способны регенерировать и после выстрела в сердце. Правда, с оговоркой.

— Какой? — невольно заинтересовалась Саша. Муратов поглядел на неё недовольно.

— Я думаю, воины вашего Лагеря знают, что вампир восстановится, если будет ранен только в сердце, а вот если имеются и другие раны, то… Конечно, регенерация возможна, но занимает слишком длительное время и…

— Вы добиваете таких сами, — закончил за него Максим.

— Не добиваем, а… В общем, да. Добиваем. Есть особый обряд по умерщвлению таких вампиров. У нас так принято. Мы считаем, что неправильно привязывать душу к этому миру. Она должна идти вперёд, а не маяться около неживого тела. Метания души между тем и этим миром причиняют мучения ей и её близким.

— А если родные против умерщвления? — поинтересовалась Полина.

— Поль, есть ведь определённые сроки, в течение которых регенерацию ожидают, — ответил вампир, заставив сердце ведьмы ёкнуть в груди. — Только потом проводится обряд. Всё разумно. И эти сроки приняты не кем-то извне, а нашим народом. Мы поддерживаем заведённый порядок. Каждый из нас, понимаешь?

— Да, понимаю.

— А чем вы ещё отличаетесь от нас? — полюбопытствовала Александра. — Мы раньше вампиров не встречали и ничего не знаем о вас, кроме того, что вы очень быстрые, сильные, пьёте кровь, видите и слышите лучше людей.

Ей Кемалов отказать не мог, разумеется. Несмотря на явное неудовольствие Богдана, парень рассказал, что в ночное время суток вампиры воспринимают всё, ориентируясь на тепло и кровь, текущую по венам живых существ, а температура тела у представителей их вида зависит от образа питания. У тех, кто пил кровь людей, температура тела полностью зависела от температуры окружающей среды. У всех остальных в обычном состоянии она находилась на том же уровне, что и у людей, и выше не поднималась, а вот опускаться могла. Организм вампира был способен адаптироваться к окружающей среде и, например, в мороз температура просто падала, что вампирам не приносило почти никаких неудобств: у вампиров питающихся только кровью температура опускалась быстрее, чем у тех, кто в своём рационе предпочитал разнообразие — последние успевали немного помёрзнуть, прежде чем температура опускалась до необходимого уровня.

Полина не удержалась от шуточки:

— То есть с оборотнем встречаться выгоднее? Он хоть в холод согреет, а рядом с вами околеешь!

Молодые люди разразились дружным смехом.

— Вроде того, — с улыбкой кивнул ей Марк.

Потом Кемалов услужливо поведал об отношениях вампиров с солнечным светом, который был опасен лишь для тех, кто охотится на людей. Для жителей Лагеря Хмелевского он был безвреден, кроме того, коренные из них обладали смуглой кожей, невосприимчивой к солнцу. Что касается некоренных жителей вроде Тимофея, то у них кое-какие проблемы имелись, но и то в начале жизни: лет до двух их общение со светилом было строго дозировано, кожа адаптировалась постепенно. В случае «передоза» маленькие вампирчики получали ожоги, что было крайне болезненно. Тимофей вспоминал о своих солнечных ожогах с содроганием.

— Молодец, Кемалов! — зло произнёс Муратов. — Всё растрепал! Ты им ещё выдай инструкцию, как убить нас и наших детей!

— Успокойся, Богдан, — осадил его Тимофей. — Марко прав: кому надо, давно знают о нас всё, как и мы — о них.

— Да, знаем, — согласился раздражённый Богдан. — Например, что в оборотня всё-таки лучше стрелять серебряными пулями. Да, Стаев?

— Слышь, Богдан! — не сдержалась Полина. — Катись-ка ты к Самуилу со своими дурацкими вопросами! Надоел!

Александра, Инна и даже кое-кто из вампиров засмеялись.

— К кому-кому? — переспросил Марк, веселясь. — К Самуилу?!.. Это кто такой?

— Сатана, — хором ответили ведьмы.

— Сатана? — поперхнулся смехом Николай. — Вы его имя знаете? Может, у него ещё и фамилия имеется?

— Это не тот Сатана, которого боятся люди, — тихо сказала Саша. — Это наш Сатана — магов и оборотней. У него есть имя, фамилия и даже отчество. Его зовут Пономарёв Самуил Терентьевич.

Кажется, парни теперь поняли, что тема серьёзная.

— А кто он, этот Самуил? — осведомился Кемалов.

— Очень древний высший маг. Он прожил несколько сотен лет, когда ему надоело смотреть на то, как некоторые представители нашего вида уничтожают себе подобных и всё вокруг, используя тёмную магию. Тогда он взялся искать способ наказать этих магов, остановить. Высшая магия — бесконечна, ей нет пределов — можно изобретать и изобретать. Вот только Самуил так увлёкся, что не заметил, как оказался между миром мёртвых и миром живых. Добраться до тёмных колдунов, пока они живы, он теперь не мог, но зато после смерти, прежде чем улететь в мир иной, они попадают прямо к нему в руки. У него даже есть свои «черти» — такие же высшие маги как он, захотевшие присоединиться к его делу. Говорят, ад Самуила похож на ад людей — видимо, изобретая его, он опирался на людские фантазии.

— А за что туда попадают? — поинтересовался Яков.

— Есть список преступлений ада, и мы все его знаем. Там много всего: убийства, изнасилования, физическое насилие (особенно по отношению к детям), тёмная магия…

— Что за тёмная магия? — спросил Тимофей.

— Тёмная магия всегда разная, но каждая из них погубила какую-то империю. Когда начиналась эра Воронова, никакой магии, кроме обычной, не помнили. Денис Воронов стал осваивать высшую магию, а чёрная канула с предыдущей империей: редко теперь о той магии услышишь, — старательно контролируя своё лицо, рассказывала Александра. — Потом Изосимов изобрёл свою науку. Сатана признал её тёмной магией и запретил.

— Говорят, больше всего в науке Изосимова Сатану бесит то, что она сумела проникнуть в магию ада, — весело сообщила Инна. — Некоторые из приёмов этой магии способны отправить душу человека в ад, а души живых ад не выносят, расстаются с телом и отправляются в мир иной. Такая часть тёмной магии смертельна. Помимо всего прочего, Самуил создал ад, чтобы наказывать злодеев, а наука Изосимова принуждает его мучить невинных.

— Не думаю, что Самуил так уж огорчён, — улыбнулась Полина. — Наверняка, гораздо приятнее иметь дело с чистой душой, чем с душой того же тёмного мага. Не верю, что Самуил в обиде.

— Наверное, ты права.

— А кто в вашем Лагере использует тёмную магию? — осведомился Марк.

— Никто, — ответила Соболева. — Она запрещена, а убийство тёмного мага и в нашем Лагере, и Сатаной не считается преступлением.

Саша хорошо помнила красочный и страшный рассказ отца о том, как вначале некоторые маги отнеслись равнодушно к предупреждению Сатаны и стали практиковать науку, что привело к жутким зверствам. Общественность была в ужасе от изобретения Изосимова и обратилась к членам Собрания, которые вынесли вопрос о запрете науки на заседании и при поддержке Виктора Воронова утвердили закон. С тех пор о тёмной магии не было слышно, хотя многие по сей день помнили, на что способна наука Изосимова. Те, кто овладел ею, были несокрушимы и опасны, поэтому их убийство не считалось преступлением, — таким законом члены Собрания решили предупредить падение империи Воронова и учесть исторический опыт многих других империй, стёртых с лица земли благодаря бездействию в отношении колдунов с тёмными намерениями.

— А что там, в аду, делают с грешниками? В котёл кипящий бросают? — иронично поднял брови Козловский.

— Нет, — мотнула головой высшая ведьма. — В аду практикуют пытки физические и духовные. Задача Самуила очистить грешников духовно, заставить раскаяться. Что там делают с заключёнными, наверняка неизвестно. Это всё в теории, конечно.

— А что предполагают духовные пытки? Ну хоть приблизительно.

— Да откуда нам-то знать? — пожала плечами Зубова. — Наверное, черти ищут что-то, что способно причинить грешникам душевные страдания, и проделывают с ними.

— Ваш Сатана, выходит, ведёт какой-то учёт преступлений и преступников? — сделал вывод Богдан.

— Да, — кивнула Инна. — Считается, что у Сатаны есть список преступников, в который суммируются их «грехи».

— Учитывая, что почти все в вашем Лагере живут вечно, Сатане придётся долго ждать, — заметил Николай.

— Он готов ждать вечно, это точно, — серьёзно произнесла Саша.

После этого общение между ведьмами, оборотнем и вампирами потекло в более дружественной атмосфере. Через полчаса уроженцы Красного района ушли.

Полина перевернулась на спину и прикрыла глаза. В памяти мелькали картины последнего часа, в основном, воспоминания были о Марке. Ну почему от мыслей о нём так сладко сжимается сердце? Ведь ещё недавно она совсем не знала о его существовании! Но, оказалось, что Марк есть на свете и так дорог ей! А ему дорога Саша… Ему, который сказал ей «Поль». Так приятно и неожиданно.

Когда Стаев тоже ушёл, девушки стали готовиться ко сну. Забираясь к себе на верхнюю полку, Зубова обратила внимание на одновременно мрачное и задумчивое лицо Саши.

— О чём ты задумалась?

— Мне вот что интересно: в аду страшно?

— Говорят, что очень страшно.

— Кто говорит?

— Не знаю, — смущённо улыбнулась голубоглазая ведьма. — Все.

— Те, кому он грозил, всегда его боялись, — вставила Инна. — Так говорят, — подмигнула она блондинке.

Соболева слабо улыбнулась.

— А на самом деле? Как там?

— Кто ж знает? — вздохнула Полина. — Никто оттуда не возвращался. Ни одна душа из живых не способна его вынести.

— Значит, там так невыносимо?

— Ничего это не значит, — возразила Морозова. — Может, просто те, кого отправляли в ад, не цеплялись за свою жизнь. Вдруг они потеряли смысл своего существования? Так ведь бывает.

— Наверное, — пробормотала высшая ведьма и, не шевельнув и пальцем, выключила в комнате свет.

* * *

Большой серый каменный дом стоял рядом с небольшим парком. Свет уличных фонарей слабо доходил до его старых стен.

Внутри также было темно. В комнатах и коридорах не горел свет. Силуэт мужчины, неспешно идущего по окутанному мраком дому, сложно было различить. А он без труда двигался в темноте по знакомым за много лет уголкам.

Чиркнула спичка — крохотный огонёк, дрожа, коснулся фитиля. Свеча на столе загорелась, осветив небольшую окружность вокруг себя. Заскрежетал ключ в замке сейфа, скрипнула тяжёлая железная дверь, послышалось лёгкое шуршание бумаг.

На стол легла старая потёртая книга. Едва дотягивающийся до неё свет дрожащей свечи выхватил из темноты имя автора — «А. К. Изосимов»…

* * *

На следующий день перед физкультурой группа как обычно шла к другому корпусу. Полина развлекала Сашу своей беззаботной болтовнёй. В последнее время возможностей общаться у них стало больше: Инна сидела с Максимом, а Жанна всё чаще подсаживалась к Даниле или Косте. Правда, если требовалось списать, Крюкова возвращалась на своё прежнее место к Соболевой, в то время как Полина становилась соседкой Вани Старообрядцева.

Веселя Сашу своими шуточками, Зубова обратила внимание на то, как Козловский пристаёт к Злате. Парень бегал вокруг девушки, шутил, пытался её за что-нибудь схватить, приобнять, а она вырывалась. Что Николай неровно дышит к Злате, теперь голубоглазая ведьма убедилась — высшая ведьма недавно упомянула о своих наблюдениях, не подозревая, что никто кроме неё этого не заметил. Всё-таки зря она не ценит свою интуицию.

На физкультуре всё было как всегда. Когда пришло время групповой игры, учитель по обыкновению выбрал двоих постоянных лидеров — Марка и Владлена, а те уже набрали себе команды. Кемалов в первую очередь выбирал Николая, а затем — Сашу. Так повелось. Стрельцов же первым принимал в команду Максима, потом — Катю. Один раз Марк вторым выбрал Стаса, и Влад тут же забрал Сашу. С тех пор Марк этот выбор никогда не откладывал.

Игру в баскетбол Полина любила, пусть успеха в ней не добилась: в баскетболе мало одного умения забрасывать мяч в кольцо. Но последнее удавалось девушке неплохо, за что её всё-таки ценили как игрока. Несмотря на свою увлечённость ходом игры, Зубова увидела, как в небольшой заварушке Стрельцов сделал сальто, и с его шеи соскользнула длинная цепочка с медальоном, а Жанна быстро подобрала его и убрала в карман шортиков. Парень же ничего не заметил и убежал вперёд за баскетбольным мечом.

В медальон Владлена всем давно хотелось заглянуть. Он носил его, не снимая, и обычно прятал под одеждой. Если медальон вываливался и оказывался поверх рубашки или футболки, парень тут же его прятал. Удивляло то, что у бедного сироты вряд ли могли быть деньги на изящный овальный медальон и цепочку из чистого золота.

После завершения пары, когда почти все парни уже ушли переодеваться, Полина приблизилась к Жанне, сидящей на лавочке, вокруг которой собралась толпа девушек. В раскрытом медальоне Владлена через головы собравшихся она разглядела миниатюрный портрет красивой женщины с золотистыми волосами, уложенными на голове короной. Студентки тем временем активно рассуждали на тему портрета.

— … Думаете, его девушка? — говорила Крюкова. — Мне кажется, это птица высокого полёта, а Влад — несчастная сирота.

— Зато красавчик, — возразила Кристина. — На такого любая клюнет.

— А почему на крышке буква «вэ»? — спрашивала Аня. — Ведь она должна относиться к ней, а не к нему.

— О чём это вы? — осведомилась Соболева, подошедшая к компании.

Жанна продемонстрировала ей раскрытый медальон.

— Где ты это взяла? — нахмурилась белокурая девушка.

— Влад уронил, а я подняла. Как думаешь, почему на крышке выгравирована буква «вэ»? Это её имя или его?

— Не знаю, — растерянно ответила Саша. — Зачем ты его взяла? Надеюсь, ты собираешься его отдать?

— Чуть позже, — хитро улыбнулась Жанна. — Пусть немного помучается.

— Это ты зря, — справедливо заметила Катя, направляясь в сторону раздевалки.

— Жанна, так нельзя, — обеспокоенно сказала белокурая девушка. — Отдай. Это ведь чужое.

— Вот именно, — поддержала её Инна. — Лучше отдай побыстрее, а то он обвинит тебя в краже. Штучка-то золотая.

— Отдам непременно, но ему придётся попросить, — мстительно сообщила Крюкова.

— О нет… — протянул кто-то из девушек.

Полина бросила взгляд за спины сокурсниц и увидела Влада, приближающегося к их компании. Свой медальон в руках Жанны парень заметил сразу. По взгляду, которым он наградил вещицу, стало понятно, как она ему дорога.

— Когда ты успела его умыкнуть?

— Он свалился с тебя во время игры, а я всего лишь подняла, — пожала ведьма плечами.

— Сама отдашь или отнимать придётся?

— Это твоя девушка? — спросила Крюкова, показывая портрет.

— Не твоё дело, — ледяным тоном отрезал Стрельцов. — Отдай.

— А где волшебное слово? Пока не услышу, не отдам.

Голубые глаза мага похолодели, он шагнул к Жанне и силой вырвал медальон из её руки. Девушка нахмурилась и ахнула от боли.

— Ты — неисправимый грубиян, Стрельцов!

— Сама напросилась, — отмахнулся Влад, уходя. — Нечего лапать мои вещи.

— Говорили же, лучше отдай, — тихо пробормотала Инна, и все направились в раздевалку.

Вечером в гости к ведьмам снова пришли вампиры. По традиции парни пристроились на стульях и нижних кроватях. Максим, чтобы освободить одно сидячее место, усадил Инну к себе на колени, она откинулась на его грудь, а он обхватил её руками и прислонился головой к её голове. Они встречались недолго, но уже казались чем-то неделимым.

На этот раз жители Красного района к присутствию Максима отнеслись спокойно и готовы были общаться. К их сожалению, Александра к беседам оказалась нерасположена и уткнулась в книгу. Марк попытался поначалу завладеть её вниманием, но она лишь из вежливости смотрела на него, когда он обращался к ней, поэтому парень оставил ведьму в покое. Зато Полина и Инна с радостью беседовали с вампирами. Когда кончились темы, представители Лагеря Хмелевского подметили, что о Владиславе Воронове давно не появлялось новых сплетен, ведьмы и оборотень с ними согласились. Молодые люди стали вспоминать всё, что слышали о нём.

— И ведь достаются же гадам вроде этого Владислава влиятельные родственники! — заметила Зубова, когда поток воспоминаний о младшем Воронове иссяк.

— Закон подлости, — кивнул Козловский.

Инна громко прокашлялась и торжественно объявила, вызвав дружный смех у присутствующих:

— Желаю Владиславу Воронову влюбиться в самую положительную девушку, какая только есть на свете, дабы ему пришлось измениться, чтобы завоевать её сердце!

7 ноября, пятница

Соболева Александра, ведьма

Студенты гуськом забирались в автобус. Жанна схватила Сашу за запястье со словами:

— Сядем сюда?

Александра скользнула на сидение у окна, подруга села рядом. Впереди устроились Инна с Максимом. Волколак уступил девушке место у окна и, обняв одной рукой, позволил сложить голову себе на плечо. Этой парочке высшая ведьма завидовала белой завистью. Везёт же иногда людям найти друг друга!

Полина села где-то впереди вместе с Иваном — судя по оживлённым голосам, рядом устроились Катя со Златой. Вампиры прошли в конец автобуса. Слева место заняли Данила и Стас. За ними шёл Влад и молча проскользнул на сидение за Соболевой.

Ещё пару минут в автобусе раздавались гомон, шепотки, смешки, ёрзанье и скрип сидений, вздохи. Потом в один миг всё оборвалось.

— Все сели? — осведомился Геннадий Васильевич. — Можно ехать?

Молодые люди вразнобой подтвердили, что можно. Автобус плавно сдвинулся с места и, выехав с территории университета, бодро покатился по тёмному Черноивановску. Свет в салоне погас. Накинув на голову капюшон пуховика, Саша прислонилась виском к стеклу и расслабленно глядела на освещённый фонарями город. Жанна положила голову ей на плечо и обхватила её руку, высшая ведьма погладила подругу по предплечью и нежно улыбнулась. Она любила вот так сидеть с Жанной. Сейчас казалось, что всё снова по-старому.

Текущая неделя выдалась необычной и внесла разнообразие в стремительную студенческую жизнь. Четвёртого ноября был выходной, и именно этот день зима в Черноивановске выбрала для того, чтобы взойти на трон. Снег выпадал здесь и прежде, но такого снегопада в этом городе молодые ведьмы ещё не видели. Огромные белые хлопья буквально завалили Черноивановск, и город стал казаться уютным и сказочным.

Саша и её сожительницы много гуляли в тот день. Остаться в общежитии было попросту грешно. Ведьмы любовались городом, укрытым пушистым белым одеялом, и бесконечно веселились. Почему бы им не радоваться жизни? Они — молоды, красивы и свободны!

Александра обожала снегопад. Особенно такой, какой случился в Черноивановске четвёртого ноября. Бесконечная красота природы её восхищала. Разве можно не любоваться деревьями, чьи ветки отяжелели под огромным слоем лёгкого свежего снега? Разве можно грустить, когда ноги утопают в мягком снегу, а воздух — так потрясающе свеж? Разве можно оторваться от наблюдения за хмурым небом, из которого магическим образом высыпаются танцующе снежинки?..

Воспоминания о снегопаде вызвали у Саши лёгкую улыбку. Первый масштабный снегопад — это всегда праздник, а потом люди перестают так радоваться снегу: ведь он повсюду. Сейчас, сколько хватало глаз, вокруг было бело. Особенно это бросалось в глаза в лесу, через который в данный момент двигался автобус.

Татьяна Анатольевна решила заняться развитием и просвещением своих подопечных и организовала им поездку в областной центр: в самый главный музей города приехало множество интересных выставок (и картины нескольких известных русских художников, и скульптуры современного искусства, и многое другое). Сама Татьяна Анатольевна поехать с ними не смогла, так как у неё был слишком напряжённый график. А вот у «философа» времени было полно, как и опыта (возраст Геннадия Васильевича почти достиг пенсионной черты), поэтому ректор отправил его с группой в качестве сопровождающего. Соболева предвкушала то интересное, что ждало их всех в областном центре, несмотря на долгую дорогу, предшествующую музею. Большинство группы разделяло радость ведьмы, а другая часть была просто счастлива любому поводу пропустить пары.

Время, проведённое в музее, пролетело быстро. Под конец все здорово устали и были переполнены эмоциями. Из картин Александре больше всего нравились пейзажи (она обожала природу в любом виде), а ещё впечатлили те холсты, изображения на которых казались фотографиями — настолько точно всё было нарисовано. Из скульптур что-то девушке понравилось, а что-то она не поняла, как ни старалась. В любом случае, было интересно.

В музее Жанна бросила Сашу и вновь отдала предпочтение компании Данилы, Стаса и Кости. Зато Полина и Ваня без колебаний приняли её к себе. Чем дольше девушка общалась с Зубовой, тем больше та ей нравилась. С Полиной легко было быть самой собой, а её оптимизм и жизнелюбие заражали. Старообрядцев, несмотря на тот эпизод, который произошёл между ними, тоже был приятной компанией: оказалось, он окончил художественную школу и иногда объяснял своим спутницам, каким способом выполнена та или иная картина. Молодые люди много фантазировали, смеялись и фотографировались.

Потом студентов повезли обедать в местный филиал того же университета, в котором обучались они в Черноивановске. Столовая там была огромная, светлая. Все набрали еды на подносы и устроились за столами. Геннадий Васильевич не позволил разбредаться по помещению, поэтому Владлену пришлось сесть за один стол с одногруппниками и преподавателем. Парень находился в поле зрения Соболевой, и та периодически поглядывала в его сторону.

Порой молодой красавец вёл себя неадекватно, и девушка искренне за него переживала. В минувшую среду как раз случился очередной приступ невменяемости. Весь день Влад был активен и доставал одногруппников, а перед последней парой резко помрачнел и замолчал. Заметив мрачность парня, Саша сразу заподозрила неладное. Когда на уроке учитель обратилась к Стрельцову, всем всё стало понятно: парень в очередной раз не отреагировал на обращение преподавателя к нему. Нет, он, определённо, слышал учителя, даже смотрел на неё, но молчал как рыба. Просто смотрел и молчал. Потом отвернул лицо к окну и окончательно ушёл в себя. На перемене парень взял свои вещи и вышел из кабинета. Что на второй урок пары он не вернётся, никто не сомневался. На следующий день Татьяна Анатольевна спросила его о причине отсутствия на последнем уроке, но Владлен только пожал плечом равнодушно. Разумеется, Влад был не единственным, кто позволял себе сбегать с пар, но другие хотя бы пытались свой поступок как-то объяснить, а он — никогда. Что означают эти его выкрутасы, никто не понимал.

Александра старалась сосредоточиться на еде, но глаза так и норовили обратить своей взор на голубоглазого красавца за соседним столиком. Спустя несколько секунд очередной бой с самой собой был проигран, и высшая ведьма опять смотрела на Стрельцова. Парень уже покончил с супом и поедал второе, от одного вида которого девушке становилось дурно. Картофельное пюре и печень. От запаха печени у Саши пропадал аппетит. К её сожалению, несколько её товарищей предпочли именно это блюдо, и запах печени витал вокруг. Приходилось с этим мириться.

Маг ел довольно быстро и аккуратно на грани паранойи (так показалось девушке). Никогда прежде Соболева не видела, чтобы человек ел так… педантично, что ли. Уж очень последовательно он освобождал тарелку, как будто если он возьмёт еду с другого края, его приговорят к смертной казни. И ведь то место, откуда парень собирал еду вилкой, становилось идеально чистым! Он не упускал и единой крошечки! Как ему это только удаётся? И почему у него такой отрешённый вид во время употребления пищи?

Саша отвела взгляд и всё-таки сосредоточилась на еде. Она почти доела свою порцию, когда Марк и Коля взялись за второе. Только положив ложку в рот, Кемалов тут же замычал и, проглотив через силу, сказал:

— Соли не пожалели.

Козловский с не менее перекошенным лицом поддержал друга:

— От души положили.

— Пересолили? — громко спросила Полина.

— Капитально, — кивнул Николай.

— А печень — ничего, — сообщил Марк. — Есть можно.

У Александры в голове что-то щёлкнуло, и взгляд метнулся к Стрельцову. Он застыл, не донеся последнюю вилку до рта и скосив глаза в их сторону, а в следующий миг быстро положил остатки пюре и печени в рот. Видимо, рассчитывал, что никто ничего не заметит. А Саша заметила!

Сердце девушки забилось часто-часто, внутри что-то забурлило. Ей казалось, что она поймала его с поличным. Вот только смысла полученной «улики» не понимала. Влад ведь капризный парень — с чего ему молчать? Это совсем не в его стиле.

— Можно попробовать, Марк? — решительно попросила Александра, дабы убедиться во всём окончательно.

Вампир без раздумий разрешил. От пересоленного пюре лицо ведьмы скривилось против воли. Как можно это не почувствовать?! Наверное, только если ты вообще ничего не чувствуешь!

Вряд ли Владу попалось нормальное пюре. В таком случае чего ему так напрягаться? Или, на самом деле, он не так капризен, как пытается показать? А, может, слишком ценит еду, чтобы отказываться от неё, какой бы она ни была? Вдруг опекуны его не докармливали.

Ни к одному предположению Саша так и не склонилась и раздосадованная шла вместе с остальными к автобусу. На этот раз она с Жанной села в левом ряду и снова у окна. Нахмурившись, ведьма смотрела в окно и злилась на свою неспособность разгадать даже эту загадку Владлена.

Сначала Жанна снова посидела, положив голову ей на плечо, но уже через 15 минут упорхнула назад, где сидели вампиры и человеческие парни. Постепенно Соболева сообразила, для чего Жанна изображала из себя преданную подругу и ластилась к ней как прежде: Крюкова знала, что, если сразу сядет с парнями, рядом с высшей ведьмой тут же устроится Полина. Выходит, Жанна ведёт себя как собака на сене? И самой не нужна, и другой не отдам?.. Александра с досадой отбросила мысли о Жанне и загадке Стрельцова и с удобством откинулась на сидении. Пожалуй, одной сидеть не так уж и плохо. Удовлетворённо выдохнув, девушка расслабилась и спокойно повернула голову в салон. К её изумлению, справа у окна расположился Владлен. Его соседом по обыкновению была сумка. Сам же парень, судя по закрытым глазам и расслабленному лицу, спал.

Спящий Влад не пугал Сашу. В его лице сейчас не осталось ничего насмешливого или презрительного — он был просто красивым и недостижимым. Видеть его спящим было приятно. Вдвойне приятно это было оттого, что парень, похоже, всерьёз недосыпал. Особенно первый месяц высшая ведьма обращала внимание на темнеющие с каждым днём сильнее круги под его голубыми глазами. Теперь они то виднелись слабее, то становились чётче, но совсем не проходили.

Следующие полчаса взгляд Александры метался между видом из окна и Стрельцовым. В какой-то момент ведьме стало плохо и тяжело, и она осознала, что мучается от этих чувств уже пару минут. Природы внезапно возникшей в груди тяжести она не могла понять и по привычке (появившейся недавно) бросила взгляд на Влада. Выяснилось, что глаза мага под веками бешено вращаются, а лицо перестало быть расслабленным. Девушке почему-то стало страшно за него, а он зажмурился на мгновение во сне и тотчас распахнул глаза, выпрямившись на сидении и глубоко вдохнув ртом. Его рука метнулась к медальону и стиснула его. Парень прислонился лбом к спинке сидения перед ним и прикрыл глаза на несколько секунд, а потом, вдруг обессилев, откинулся на сидении и хмуро уставился в окно. Рука по-прежнему сжимала медальон.

Саша опустила глаза. Нестерпимо хотелось проникнуть в эту душу и узнать, что за кошмар разбудил его. Интересно, а если бы она проникла в душу Владлена, то что бы там обнаружила? Темноту и грязь? Или боль, неизвестную ей? А, может, не то и не другое?

Стрельцов поглядел на неё — девушка это почувствовала и на доли секунды позволила своим глазам встретиться со взглядом холодных голубых глаз. Этот взгляд ей внезапно показался проницательным, и она покраснела. А что было бы, если б он услышал её мысли? Ей было бы стыдно и неловко. По счастью, Стрельцов не может читать её мысли: единственные маги, способные читать мысли других магов, — это Вороновы. Поэтому те, кому приходится контактировать с ними, стараются освоить механизм защиты собственного сознания из высшей магии. Дмитрий Соболев научился этому механизму, и Денис Воронов даже похвалил его однажды, заметив это. Александре механизм отчего-то не давался, хотя она освоила в высшей магии вещи и посложнее. В эту секунду ведьма твёрдо решила, что научится защищать своё сознание. На всякий случай.

Глядя в окно, Соболева подумала: а та тяжесть, что она испытала, случайно принадлежала не Владу? Иначе вроде бы не объяснить возникновение этих чувств, но… неужто у него настолько мощная энергетика? Или это только на неё он так подействовал? Ещё высшую ведьму до сих пор мучила тайна владленова медальона. Неужели та красивая девушка с портрета в самом деле его возлюбленная? Она воистину королева — королева красоты. Девушка силилась вообразить их вместе — красавицу и Влада — но отчего-то не выходило. Наверное, ревность мешала.

Задумавшись, Саша выпала из реальности и нескоро поняла, что слышит голоса Полины и Инны. Сейчас в этих голосах преобладали просительные интонации. Колдунья нахмурилась и, высунувшись в проход, посмотрела в начало автобуса. Оказалось, ведьмы упрашивали «философа»:

— … Всего на пятнадцать минут! Зато все разомнутся немного! — уламывала Зубова. — Устали же!

— Но, девушки, это же шарлатанство! — удивлялся Геннадий Васильевич.

— Вовсе нет! — аж в четыре голоса возразили ведьмы (к Полине и Инне присоединились Василиса и Настя). — Она — известная предсказательница!

Речь шла об Ушаковой Раисе Михайловне — ведьме из рода самых знаменитых провидиц. Именно колдунья из Ушаковых когда-то предсказала Виктору Воронову смерть. Их талант был известен давно. Жила Раиса на полпути к Черноивановску с севера, вход в её дом был открыт для всех желающих.

Учитель сдался под уговорами девушек и попросил водителя остановиться в указанной деревне. Снедаемые любопытством из автобуса вышли все, в том числе и Геннадий Васильевич. Василиса и Полина показывали дорогу: по слухам они помнили, в какой части селения расположен дом провидицы.

Вскоре люди стояли перед высокими деревянными воротами, выкрашенными в чёрный цвет. Охваченные страхом и благоговением, они застыли. Через минуту к воротам приблизилась немолодая женщина с мрачным взглядом и осмотрела их. В руках у неё были пакеты, набитые продуктами до отказа.

— Так вы, значит, те гости, коих она ждёт с самого утра? — Студенты и «философ» молчали. — Проходите.

Незнакомка открыла ворота и кивком головы велела проходить. Поднять свои пакеты с земли она не успела — её опередил Максим.

— Спасибо, — со скупой улыбкой поблагодарила она волколака.

Саша, входя во двор, оглянулась и увидела, что Стрельцов в одиночестве стоит у ворот и не торопится войти.

— Не хочешь зайти? — осведомилась мрачная помощница провидицы. — Если сомневаешься, значит, стоит. Входи.

Влад равнодушно пожал плечами и шагнул во двор.

Поднявшись по ступеням крылечка, люди открыли дверь и попали в просторную полутёмную комнату с небольшим количеством старинной мебели. Пахло в помещении какими-то терпкими благовониями. Александра разглядывала комнату и удивлялась: почему здесь полумрак? Ведь окна большие и высокие. Однако обстановка комнаты была тёмной, а слабый свет зимнего солнца не в силах был разбавить эту мрачность.

Наконец, в противоположном конце комнаты высшая ведьма заметила дверь. Стоило ей обратить на неё внимание, как она бесшумно открылась, и в помещение вступила серая гладкошёрстная кошка, вслед за которой появилась красавица лет тридцати с небольшим. Её зелёные глаза сияли словно драгоценные изумруды лучшей огранки, а всю фигуру окутывали кудрявые чёрные волосы. В ушах её болтались длинные и крупные серьги, на запястьях и пальцах сверкали серебряные украшения, шею обвивала чёрная нить с зелёным камнем в форме капли посередине, умещавшемся во впадинке между ключицами. Одета женщина была в длинное платье цвета горького шоколада.

— Здравствуйте, — робко проговорили вразнобой посетители.

— Приветствую вас, дорогие гости, — глубоким голосом ответила провидица с лёгкой улыбкой. — Приветствую и своих, и чужих. Такой компании в моём доме, определённо, не было.

Люди боязливо глядели на хозяйку.

— Как поживаете? — смущённо спросила Саша.

— О, благодарю, Александра! — искренне улыбнулась предсказательница. — Хорошо. Сегодня вы — мои первые и единственные посетители.

— А вы предскажете кому-нибудь из нас будущее? — с надеждой осведомилась Василиса.

— Безусловно! — легко ответила Раиса. — Сегодня я как никогда настроена на будущее. Оно само идёт ко мне.

— А кому?

Ведьма прикрыла глаза и решительно ответила:

— Ему!

Присутствующие сначала ничего не поняли, но провидица открыла глаза и посмотрела в конец комнаты. Проследив за её взглядом, все увидели Владлена, об ноги которого настойчиво тёрлась серая кошка. Маг в это время задумчиво разглядывал старинный комод и часы на нём, что у левой стены. Лишь через несколько секунд он заметил, что все молчат, и поглядел на провидицу, даже как будто поёжившись оттого, что столько глаз смотрит на него в упор.

Что к чему, Влад сообразил достаточно быстро.

— Оу! Вы хотите предсказать мне? Не стоит, — усмехнулся красавчик. — Я в это всё равно не верю. Просто любопытно было зайти. До свидания.

И, развернувшись, шагнул к двери.

— Игра закончится! — властно сказала Раиса. Стрельцов замер. — Каждый получит по заслугам! Когда-то приходит пора отвечать за совершённые злодеяния! — Парень повернулся и хмуро поглядел на неё. Она кивнула. — Да. Это время пришло. Каждый заплатит сполна. Сатана и без того ждал слишком долго. Справедливость должна восторжествовать.

Ты знаешь, чем всё кончится. Давно знаешь — только видеть не хочешь. А хочешь или нет, этот конец всё равно наступит. Но до него ещё дожить надо, и даже ты на этом пути не сможешь сказать «бывало хуже»! Потому что хуже не бывало!

Звучало предсказание угрожающе. Последние слова провидицы повисли в воздухе. Владлен несколько секунд смотрел на неё, а потом молча развернулся и вышел.

— Вот-вот, — тихо пробормотал «философ». — Когда-то приходится за всё отвечать.

Женщина задумчиво глядела вслед Стрельцову и не сразу обратила свой взор на присутствующих.

— А ещё кому-нибудь предскажете? — поинтересовалась Жанна.

Раиса её как будто не слышала.

— А какое будущее ждёт наши народы? — неуверенно спросила Саша, которой покоя не давали видения Левицкой.

Зелёные глаза пристально посмотрели на неё.

— Я вижу невинную жертву, — вполголоса сообщила ведунья. — Вижу невинную кровь, что должна стать поводом для нового раздора. Так или иначе, но перемирие закончится. А что придёт ему на смену… Сложно сказать. Вариантов слишком много. Всё в руках Вороновых.

По телу Соболевой прошла дрожь. Раиса задумалась, не сводя с Александры внимательного взора.

— Тебя ждёт настоящая любовь. Ты будешь любима как ни одна другая женщина, — мягко произнесла женщина. — Хм-м… Он — загнанный зверь. В его груди — горящий факел, его любовь — космос, — рассеянно глядя в пустое пространство, изрекла провидица и тут же вернулась в реальность: — Могу дать тебе лишь один совет, высшая: слушай только свою интуицию. Она одна знает, где правда, а где — ложь.

— Спасибо, — поблагодарила растерянная девушка.

— А правда, что ваша бабушка предсказала Виктору Воронову смерть, когда он только пришёл к власти? — смело поинтересовалась Василиса.

— Не совсем так, — мотнула головой Ушакова. — Она говорила с ним о смерти, как об одном из вариантов развития событий, если он не предпочтёт выбрать иной путь.

Никто кроме Виктора Воронова не слышал того злополучного предсказания. Все о нём знали, но представления не имели, что конкретно сказала провидица магу. Догадок был миллион, одна страшнее другой, хотя поговаривали, что сам Воронов в него не поверил. И всё же жителям Лагеря было любопытно узнать, о чём оно.

— А кто такой этот Виктор Воронов? — осведомился Геннадий Васильевич.

Ведунья обратила на него внимание. Взгляд её стал заинтересованным.

— Виктор Воронов — руководитель Новоильинского района, самый богатый и влиятельный человек в тех местах, — услужливо пояснила она. Зелёные глаза оглядели преподавателя с ног до головы. — Вижу, вас ждёт новый виток духовного роста.

— Это предсказание? — смутился Харитонов, видно, не верящий в способности колдуньи. — Спасибо. Звучит приятно.

— К сожалению, приятного вначале будет мало, — прохладно сообщила Раиса. — Вы получите существенный удар по самолюбию, поплатитесь за свою непоколебимую уверенность в том, что знаете в этой жизни всё, и видите всех насквозь. И этот урок вам преподаст человек, значительно моложе вас, как ни парадоксально.

Черноволосая женщина отвернулась от пожилого учителя и снова взглянула на присутствующих ведьм, оборотней и вампиров.

— А вы знаете, как звучало то предсказание? — решила идти до конца Настя, подруга Василисы, затронувшей эту тему.

— Конечно, знаю. Желаете его услышать? — лукаво улыбнулась Раиса. Некоторые студенты кивнули осторожно. — Что ж, думаю, сейчас подходящее время, чтобы напомнить его. Моя бабушка предрекла Виктору Воронову, что, если он не выберет другой путь, то умрёт неестественной смертью. Сказала, что умрёт он от руки своего самого сильного врага. От руки того, в чьих глазах никогда не видел подлинного страха. От руки того, кого ему не сломать. От руки того, кто станет одновременно и его рабом, и леденящим кровь надзирателем… И в этом не будет ничьей вины, кроме самого Воронова…

11 ноября, вторник

Лариса Дмитриевна, человек

Лариса ждала его каждое дежурство. Предсказать, когда он придёт, при всём желании ей было не под силу. Но она каждый раз ждала и надеялась.

Этот невидимый друг появился в начале октября. Первый раз, услышав музыку в пустом корпусе университета среди ночи, женщина спросонья сильно испугалась и разозлилась: побежала наверх, на второй этаж, и, ругаясь, открыла аудиторию, но он уже скрылся. Всё, что намекало на его вторжение, — это приоткрытое окно. Тогда она была возмущена и твёрдо вознамерилась поймать нарушителя. В следующую смену Лариса Дмитриевна решила поступить умнее: сначала сделала вид, что легла спать, а сама прислушивалась и, когда со второго этажа донеслась музыка, потихоньку прокралась наверх, чтобы потом так же неслышно вставить ключ, открыть аудиторию и схватить «преступника». Он играл на пианино что-то незнакомое, медленное, чуточку грустное и тонкое, однако стоило ей приблизиться к двери, как музыка стихла. Вахтёрша уж подумала, что он почуял угрозу и сбежал, хотя из-за двери не было слышно ни звука, ни шага, ни шороха. И тут он продолжил играть. Лариса приготовилась, но чем дольше её слух воспринимал мелодию, тем меньше ей хотелось прерывать её своим нападением на нарушителя. Музыка усиливалась, становилась эмоциональнее, потом опять резко погрустнела, вскоре снова стала кричать что-то. Женщина тихо опустилась на пол у двери аудитории и стала просто слушать. Вмешиваться в это волшебство она больше не испытывала никакого желания.

Спустя несколько минут мелодия кончилась. Следующие секунды стали мучительной пыткой для Ларисы Дмитриевны: она мечтала лишь об одном — чтобы он сыграл ещё что-нибудь. И он, словно зная, как она желает насладиться его замечательной игрой и восхитительной музыкой, вновь прикоснулся к клавишам. На сей раз он исполнял нечто смутно знакомое и романтичное. Вахтёрша улыбалась в темноте коридора и получала удовольствие. Когда позже она поняла, что неизвестный музыкант ушёл, она открыла помещение и, как и в прошлый раз, увидела единственное свидетельство его присутствия — приоткрытое окно. А что это мужчина, Лариса поняла потому, что в аудитории остался еле ощутимый аромат мужского одеколона. Лёгкий и чистый запах, напоминающий свежесть ветра и леса, с почти неуловимыми терпкими нотками.

С тех пор незнакомец частенько появлялся в её дежурство. Иногда он играл знакомые ей мелодии, но, в большинстве своём, что-то неизвестное. Женщина всегда лишь гадала: эта музыка каких-то композиторов, которых она попросту не знает, или его собственная? Порой её посещало чувство, что играет он свою музыку, и особенно, когда она становилась какой-то надрывистой, отчаянной или тоскливой. И как он исполнял её! Страсть ощущалась в его игре, а не только в музыке. Лариса Дмитриевна была готова поспорить, что он отдавался этому всей душой, потому что иногда он заставлял её рыдать.

Сегодня она снова ожидала его появления. Начинала ждать она с самого вечера, бесконечно прислушивалась в надежде услышать музыку со второго этажа, иногда звуки пианино ей даже мерещились, и она кидалась наверх, а потом разочарованно возвращалась назад. Когда на город опустилась ночь, Лариса, наконец, расслышала музыку в пустом корпусе. Душа её ликовала от радости, женщина поднялась на второй этаж и села на заранее приготовленный стул у дверей аудитории, в которой стоял музыкальный инструмент. На этот раз невидимый друг исполнял что-то тоскливое, полное боли и муки. Лариса Дмитриевна слушала и сопереживала. Ей хотелось знать, откуда взялись в его душе такие эмоции, хотелось помочь, облегчить страдания.

По окончании мелодии наступила тишина. Женщина напряжённо ждала, что он начнёт играть другое произведение, но чем дольше длилось затишье, тем страшнее ей становилось: вдруг уйдёт? Вскоре он всё-таки заиграл нечто подвижное, однако уже через пару минут мелодия оборвалась. Он начал опять и вновь остановился. Кажется, сегодня у него нет настроения на лёгкую музыку. Лариса внезапно для себя самой проговорила вполголоса:

— Умоляю, играйте то, чего жаждет ваша душа. Не нужно развлекать меня.

Они никогда не разговаривали прежде, но она давно чувствовала, что частенько он играет какую-то музыку специально для неё, словно в благодарность за то, что не прогоняет, или просто по доброте душевной. А ей нравилось слушать крик его души, и за простотой и лёгкостью она не гонялась.

— Благодарю, — едва-едва расслышала женщина тихий шёпот из-за двери.

Уже спустя несколько секунд музыка снова наполнила пустой корпус университета. Сначала она говорила об одиночестве и безысходности, потом набрала силу и стала мрачной, почти пугающей, загробной. Слушательница почувствовала в этой музыке дыхание смерти: то холодное как могила, то жаркое как преисподняя. Леденящий душу ужас охватил Ларису Дмитриевну, ей захотелось окликнуть музыканта, но она не могла и вздохнуть — оцепенела. И когда её страх перед его жуткими желаниями достиг своего пика, мелодия сменилась. Теперь она пела об освобождении, о свете иного мира, о возрождении. И хоть в этой музыке не было ничего мрачного и пугающего, хоть она была полна искрящегося света, свободного полёта, долгожданного облегчения, Лариса не почувствовала радости. Всё же эта мелодия говорила о смерти. Да, в этой части смерть представлялась прекрасным явлением, но это желание — умереть — женщина находила противоестественным. Зачем? Зачем он думает о смерти?.. Женщина отчаянно желала сказать своему невидимому талантливому другу, чтобы он гнал от себя этих демонов, но на это ей не хватило смелости. Она и так сегодня превзошла себя, впервые обратившись к нему.

Мгновение передышки, и он вновь заиграл. И вот теперь в музыке не осталось и ноты того, что так встревожило слушательницу. Эта новая музыка была тёплой, доброй, романтичной, пела о любви и сладких мечтах. Лариса Дмитриевна с облегчением откинулась на спинку стула. Наконец-то, её друг обрёл душевное равновесие и расстался с тёмными мыслями. Слава Богу.

13 ноября, четверг

Толмачёв Артём, маг

Усталый Артём возвращался с дежурства на границе. Голова казалась тяжёлой и гудящей после бессонной ночи. Руки машинально крутили руль и рычаг переключения скоростей, ноги — жали на педали. Все мысли мужчины сейчас вертелись вокруг душа и чистой постели.

Двигаясь по Вороново, маг увидел одного сотрудника штаба и вспомнил о своём намерении взглянуть на расписание дежурств. С этими учениями он совсем запутался, где и когда работает в следующий раз. Несмотря на усталость, Толмачёв направился к зданию, в котором находился штаб.

Мужчина вошёл в кабинет, где висело расписание.

— Здорово, мужики! — поприветствовал он присутствующих, пожимая им руки.

— Здорово, Артём! — отозвались мужчины, попивающие ароматный кофе.

— Расписание посмотреть зашёл? — догадался волколак Владимир.

— Ага, — подтвердил Артём.

— Ну, гляди. Кофе будешь?

— Нет, спасибо. Я с дежурства.

— Дело твоё.

Маг приблизился к расписанию и, водя пальцем по строке со своей фамилией, стал записывать в телефон даты и номера участков. Между делом он невольно слышал разговор военных.

— … этого оружия теперь столько, что им можно закусывать и подтираться, ей-богу! — жаловался тыловик штабистам.

— Всё распределили хоть? — осведомился сотрудник штаба по имени Денис.

— Нет ещё! Все склады забиты. Начальник уже воет: от первого до последнего почистили склады, выкинули всё, что можно было и нельзя, а места всё равно мало! Скоро сидеть на нём придётся!

Штабист Владимир фыркнул презрительно.

— А разницу кто-нибудь заметил? По мне, так новое оружие ничем не лучше старого.

— Я тоже особых преимуществ не заметил, — поддержал его Денис.

— Да нет там никаких преимуществ! — отмахнулся тыловик. — Ну чуть усовершенствованное и только! Мы каждый год закупки делали, поэтому всё оружие у нас в рабочем состоянии! И, главное, списывать-то старое не дают! Говорят, команды не было! А Воронов видел вообще, что у нас творится на складах?..

— Спасибо, мужики! — поблагодарил Артём. — Всего хорошего!

— Пока-пока! — отозвались присутствующие. — Заходи!

Толмачёв вышел из здания и сел в машину. Вспомнив разговор мужчин, сокрушённо покачал головой. Он тоже не заметил разительного отличия нового оружия от старого. Зачем закупать вооружение в таких объёмах, если его и хранить-то негде? Вся армия гудела по поводу закупок и учений. Какие только сплетни ни ходили среди воинов! Одно объединяло эти слухи — слово «война». Все сотрудники охраны Лагеря как один боялись начала новой войны.

Артём подумал о любимой жене и сыне, которых придётся оставить, если начнётся война, и на душе стало грустно. «Такие неприятные мысли, да ещё с ночного дежурства — ни к чему», — решил мужчина и завёл автомобиль. Лучше думать о постели и горячем душе. Всё приятнее!

22 ноября, суббота

Соболева Александра, ведьма

Вечером Саше захотелось мороженого. Девушка обожала мороженое, и оно обычно поднимало ей настроение. Сегодня она как раз решила порадовать себя. К её облегчению, никто не пожелал составить ей компанию, и она в одиночестве побежала в супермаркет.

Медленно шагая между рядами, Александра достигла холодильника с мороженым. Наклонившись, она придирчиво изучала содержимое. Продукт из растительного жира ведьма недолюбливала и искала тот, у которого на упаковке значится «на сливках». Больше всего она любила шоколадное мороженое. Выбрав именно такое, какого ей в данный момент хотелось, Соболева двинулась к кассе, рассеянно разглядывая продукты на полках. В этот момент в кармане зазвонил телефон.

— Да, мамочка? — ласково ответила на звонок белокурая девушка.

— Доченька, здравствуй! — послышался в трубке любимый голос. — Как у тебя дела?

Саша стала рассказывать, как провела день, где сейчас находится и почему. Мама тоже поведала, как прошёл день у неё с отцом. Вскоре Анна Алексеевна включила свой мобильный на громкую связь, и до высшей ведьмы донёсся голос дорогого папы. Они поболтали втроём минут пять и попрощались. В уже прекрасном настроении студентка достигла кассы, расплатилась, поулыбавшись вежливой продавщице, и вышла на улицу.

Время было позднее. Свет фонарей освещал тёмный город. Снег из-за света фонарных ламп местами приобрёл розовато-оранжевый цвет. Стояла морозная погода, и снежный покров сейчас сверкал не хуже, чем свежевыпавший. Александра любила смотреть на то, как он искрится будто алмазный. Это зрелище завораживало её.

В районе, где располагалось общежитие, было тихо и пустынно. Колдунья наслаждалась одиночеством, любовалась сверкающим снегом и сияющими с тёмного неба далёкими звёздами. Луна, казавшаяся уже полной, освещала ей путь не хуже фонаря. Саша приостановилась у пешеходного перехода и взглянула на большую и яркую луну. Всё-таки неудивительно, что оборотни так ей поклоняются: ведь она величественна и бесподобна в своей холодной красоте.

Оглядевшись по сторонам, Соболева убедилась, что поблизости нет ни одной машины, и шагнула на «зебру». Когда она уже находилась на середине перехода, из-за поворота внезапно с визгом вывернул автомобиль и с огромной скоростью, виляя, полетел прямо на неё. Девушка оцепенела.

Огромными глазами Саша глядела, как к ней несётся дикая машина, которая вот-вот заставит её будто игрушечную взлететь в воздух. И не чувствовала сил сдвинуться с места, ноги не слушались, словно налитые свинцом… Буквально в полуметре от столкновения с безумным автомобилем ноги ведьмы будто сами по себе оторвались от асфальта, и она полетела по воздуху, ничего не делая для этого, а в следующее мгновение уже очутилась на тротуаре. В какой-то миг Александре показалось, что она попросту умерла, и полёт вместе с чудесным спасением ей померещились. Но, растерянная, она обернулась и увидела, как мужчина в длинном чёрном пальто с капюшоном, чьё бережное и лёгкое прикосновение она едва ли ощутила, быстро удаляется от неё. Он даже как будто убегал. Высокий широкоплечий мужчина — это всё, что успела рассмотреть студентка.

Саша пребывала в таком шоке, что забыла, как говорить. Желание поблагодарить спасителя родилось в её голове, к сожалению, поздно: тот уже растворился в воздухе, не дав ей возможности прийти в себя и сказать «спасибо». Расширенными глазами девушка смотрела в ту сторону, в которой он скрылся. Спас и даже словно не заметил этого!

Из общежития вывалилась Полина, одетая в домашнюю одежду, и, подскочив, крепко сжала её в своих объятиях. Высшая ведьма обхватила её в ответ слабыми руками, слыша, как она всхлипывает.

— Санька… Санька… — бормотала голубоглазая девушка.

Закрыв глаза, Александра выдохнула с силой. Теперь, в руках Зубовой, она ощущала себя в безопасности.

Послышалось, как хлопнула дверь. Спустя мгновение их обеих обняли чьи-то руки. По запаху белокурая девушка узнала Инну. Так они постояли минуту.

— Пойдёмте в общагу, — сказала соседкам Морозова. — Холодно.

Выяснилось, что обе ведьмы выбежали на улицу в домашней одежде. Троица поспешила к зданию общежития. Соболева, идя к двери, оглядывалась по сторонам и в бесплодной попытке искала глазами спасителя.

По пути наверх приятельницы сбивчиво рассказывали ей, что ждали её в фойе этажа и в окно видели всё. Пока девушки шли по коридору, на них косились студенты, выглядывающие из своих комнат.

— Почему они так на нас смотрят? — медленно прошептала Саша.

— Кажется, мы громко орали, когда увидели, как на тебя летит машина, — пояснила Инна.

В комнате на ведьм, видимо, снизошло осознание чудесного спасения соседки, и они в раз крепко стиснули Александру в объятиях. Полина нацеловывала растерянную Соболеву. Потом они помогли ей раздеться.

— Зрачки у тебя нереальные, — заметила Морозова.

Высшая ведьма повернула голову к зеркалу и убедилась в справедливости замечания: зрачки и впрямь расширились у неё так сильно, что радужку было почти не видно. Лицо казалось бледным.

— Садись-садись, — велела Полина, подтаскивая её к нижней полке кровати и силой усаживая. — Хочешь чего-нибудь?

— Он ушёл, просто ушёл, — тихо произнесла Саша. Мысленно она всё ещё была на середине «зебры».

— Тот, кто спас тебя? — уточнила Инна. — Ты не видела его?

— Нет, — прошептала кареглазая девушка. — Только его спину, когда он уходил. Я даже не успела его поблагодарить…

Позже она немного отошла и села есть своё мороженое. Любимый вкус медленно возвращал её в реальность. Но стоило закрыть глаза… и спина наталкивалась на твёрдую грудь неизвестного мужчины, а его руки быстро сжимали её фигуру, спасая от страшного автомобиля.

Той ночью Александра проснулась в поту от кошмара, в котором жуткая машина снова летела на неё, собираясь убить. Она поверить не могла в своё неожиданное спасение. Ей казалось, такое бывает только в фильмах, что в последний момент тебя выручают, а вот обнаружилось, что случается и в жизни. Кто он такой, этот герой, вытащивший её из-под колёс словно между делом, по пути? И почему даже не остановился, не задержался на минутку?

23 ноября, воскресенье

Зубова Полина, ведьма

У Полины разболелась голова. Спустившись с верхней полки, она сообщила об этом Саше, обиженно надув губки.

— Ну иди пожалею, — с улыбкой предложила Соболева.

Зубова, не медля, скользнула к ней на кровать, легла и положила свою голову Александре на колени. Та сразу же начала ласково гладить её по голове. Полина прикрыла глаза и расслабилась. Как приятно! И боль тут же ослабевает…

За время, проведённое рядом с Сашей, многие успели заметить, что рядом с ней проходит любое недомогание. Инна и Полина, будучи самым близкими к ней, первыми обратили на это внимание. Как-то раз они упомянули об этом в разговоре, и их поддержал даже вампир Тимофей. Товарищи над ним, естественно, посмеялись, а ведьмы промолчали. Да, на вампиров не действовала никакая магия кроме тёмной, изобретённой специально для них, но высшая магия — особенная и она так же невидима для вампиров, как и для всех остальных. Правда, что она может действовать на вампиров, никогда не считалось. Однако Зубова и Морозова всё-таки верили Тимофею.

Зная об исцеляющей особенности Александры, ведьмы старались держаться к ней поближе, когда плохо. Единственное, что беспокоило Полину, так это не вредит ли высшей ведьме исцеление окружающих. Но сколько она ни спрашивала, белокурая девушка всегда отвечала, что чувствует себя нормально.

Неудивительно, что Александре как высшей ведьме досталась именно особенность исцеления: эта добрая девушка всех жалела, пыталась понять и помочь. Она могла бросаться на чью-то защиту, но себя защищать не умела совершенно. Животные и птицы следовали за Сашей повсюду, она старалась каждого понять и исцелить, если требовалось. Исцеление ей давалось легче, чем защитные поля, как она сама не раз признавалась.

Как только прошла головная боль, мысли Полины потекли в свободном направлении. В последнее время они вертелись вокруг слов Раисы Ушаковой. Сказала ей провидица, что не следует отступать от своих целей, и тогда она добьётся желаемого в дружбе. И что её суженый так близко — только руку протяни.

От собственных целей мысли плавно потекли к вампирам, которых оскорбили слова провидицы о том, что всё в руках Вороновых. Как же! Ведь Лукьян Хмелевский — важная фигура, а она говорит, что его действия как будто бы ни на что не влияют! Парни-то были уверены, что от Лукьяна многое зависит! Естественно, они решили, что это потому, что Раиса сама ведьма. Однако вампирам Ушакова тоже сделала предсказания и дала советы — значит, всё действительно в руках Вороновых, как ни страшно это осознавать.

Вспомнив оскорблённые мины вампиров, Полина захихикала. Соседки осведомились о причинах веселья, но делиться своими мыслями ведьма не стала. Иногда парни из Красного района своей щепетильностью её веселили. Такие они деловые и гордые!

Через 10 минут эти самые «деловые и гордые» пришли в их комнату в гости. Зубова по-прежнему лежала головой на коленях Саши, поэтому вампирам пришлось занимать оставшиеся места. Когда Марк посмотрел на балдеющую Полину, она показала ему язык и рассмешила.

— Она как кошка у тебя пригрелась, — сказала Кемалов высшей ведьме.

— У Полины болит голова, поэтому пусть расслабляется.

Вампир смутился и теперь с сочувствием поглядел на голубоглазую девушку. А та снова показала ему язык. От неожиданности Марк расхохотался.

— По-моему, у неё уже давно ничего не болит.

Александра наклонилась, чтобы увидеть лицо Зубовой, и в качестве признания получила застенчивую виноватую улыбку. Чуть подумав, белокурая девушка мягко улыбнулась в ответ и продолжила гладить Полину по голове. Сердце Зубовой ликовало.

Ради приличия гости поинтересовались, где Жанна, и тут же о ней забыли. Что вампиры испытывают к Крюковой не бо́льшую симпатию, чем Максим, Полина давно заметила.

Как-то незаметно разговор присутствующих обратился к полнолунию: ведь за окном на чёрном небе сияла огромная луна. Ведьмы в шутку упомянули, что сейчас самое время проводить магические обряды.

— Будете наводить порчу? — пошутил Николай.

Девушки рассмеялись.

— Поди запрещено? — предположил Марк. — Это ведь тёмная магия.

— На самом деле, в нашем Лагере тёмной магией зовут чисто науку Изосимова, — объяснила Зубова, — но, в целом, ты прав: это плохая магия и давно предана забвению. А та порча, о которой сейчас много говорят, — полная туфта. Никто уже не знает, как её на самом деле наводить. На это способны лишь маги, в роду которых полно чёрных ведьм, занимавшихся такими вещами испокон веку. Только им известны способы навести настоящую порчу. Вряд ли кто-то из них дожил до сегодняшних дней, а если и дожил, то наверняка будет очень тщательно охранять свои секреты. Желающие, конечно, могут попробовать поэкспериментировать на этот счёт, но вряд ли получится что-то сильное: это слишком сложная и не менее тонкая наука, чем остальные.

— Много вы таких родов чёрных ведьм знаете? — полюбопытствовал Макар.

Полина с Сашей пожали плечами, а Инна спокойно сообщила:

— Род Шевцовых всегда в этом подозревали.

Удивились все присутствующие, в том числе и соседки девушки.

— Быть не может! — воскликнула Зубова.

— Но это именно так, — заверила её Морозова. — Шевцовых сильно не любили. Они были чудаковатые и беспринципные, все считали, что они способны на всё, лишь бы добиться своего. Подозрения были не беспочвенны: их почти ловили на чёрных вещах. Хотя неясно, откуда у них могли быть такие знания.

— Ты говоришь о них в прошедшем времени, — подметил Кемалов.

— Да, ведь из всего рода до наших дней дожил только Павел Шевцов. Его уже давно никто не подозревает. Хотя поговаривают, что отец Арсения Серебренникова именно из-за этой репутации рода Шевцовых не одобряет дружбы сына с Павлом.

— Надо же, — тихо проговорила Александра, вспомнив, как после проведённого обряда Левицкая интересовалась мнением «Павлика». — Такой милый человек и такая плохая семья. Странно. Никогда бы не подумала, что семью Павла Евгеньевича могли подозревать в чёрных вещах.

— Да уж, — согласился Николай. — Левицкая ведь назвала его святым. Интересно, ей известно о подозрениях, касающихся его рода?

— Наверняка, — сказала спокойно Полина. — Они ведь давно знакомы.

— Хм, — хмыкнул весело Козловский. — Раз уж пошёл такой разговор…. Хотите страшную историю?

— Насколько страшную и о чём? — воодушевилась голубоглазая ведьма.

— О странном доме.

— Что ж, — улыбнулась Инна, — звучит интригующе. Вещай!

— Надеюсь, история не слишком страшная? — обеспокоилась высшая ведьма. — Уснуть-то после неё светит?

— Смотря, насколько ты пуглива, — подмигнул Богдан.

Молодые люди рассмеялись. Козловский прокашлялся и начал повествование:

— У нас в Лагере за стену редко выходят, а до восемнадцати это вообще запрещается. Но мы же смелые парни! Лет в девять мы начали потихоньку выбираться за стену. Выходили недалеко. А вот один парень (года на два нас старше) рисковал по-крупному и нашёл дом посреди леса. В то лето, когда нам было по десять лет, мы решили взглянуть на дом, о котором столько слышали от ребят постарше.

Дом расположился между нашим Лагерем и Черноивановском. Ближе всех к нему Пантелеевка и именно пантелеевские ребята чаще всего туда наведывались. Мы дом нашли не с первого раза — зато когда оказались неподалёку, сразу это поняли. Лес вдруг изменился. Чем ближе мы подходили, тем тише вокруг становилось. Не слышно ни птиц, ни насекомых — даже ветра нет. А воздух тяжёлый. Дышать стало нелегко, и тут лес кончился, и мы увидели дом. Большой и красивый двухэтажный дом, окружённый со всех сторон лесом. И ни единой дорожки или тропинки к нему. А трава на территории вокруг дома как заколдованная: выше определённой отметки не вырастает, как будто её косит кто-то невидимый. Над домом всегда висит облако, изредка сквозь него тускло светит солнце. И тишина. Оглушительная тишина. Если долго стоять, то начнёт мерещиться, что лишился слуха. Да не только это: плохо рядом с домом становится, аж жить не хочется. Но то днём. Другое дело ночь…

Слушательницы напряглись, не сводя глаз с вампира. Полуулыбка Николая была невесёлой. Сделав паузу, он продолжил рассказ:

— До нас никому в голову не приходило явиться к дому ночью. А вот нам пришло. В прилегающем лесу ночью можно было услышать уханье совы и больше ничего. А у дома… тишины не было. Стоял крик. Голос женский, визгливый. Её вопли эхом по лесу разносились. Она как будто ругала кого-то, хотя слова разобрать не получалось. Свет в доме не горел, но в неярких лучах луны было видно, как в доме движутся тени.

— Почему днём она не показывалась? — недоумённо нахмурилась Соболева.

Козловский улыбнулся широко и мрачно.

— Сашенька, мы слышали крики и видели тени, но живых-то в доме не было.

— Как… не было?

— А вот так. В доме никакого живого тепла — даже крыс нет. А крики есть. А тени есть.

Как только Полина вообразила пустой дом посреди ночного леса, в котором кричит невидимая женщина, по телу побежали мурашки. Ноги Саши тоже покрылись гусиной кожей.

— Да ну вас! — отмахнулась немало напуганная Инна. — Брешете всё!

— Нет, — подал голос хмурый Марк, — это реальная история. Никола только не успел рассказать о той ночи (полнолунии, кстати), когда мы решили подойти к окну и заглянуть в дом, чтобы убедиться, что там действительно никого нет. И как, когда луна выглянула из-за облаков, мы увидели в комнате белый полупрозрачный колышущийся призрак женщины. И как с воплем она кинула что-то в стену (или кого-то ударила), а потом быстро пошла прямо к нам! Я её бешеные глаза никогда не забуду!

— Она, наверное, просто к окну шла, — предположил тихо Козловский.

— Наверное. Вот только там стояли мы, и создавалось впечатление, что идёт она к нам. И мы сиганули оттуда со скоростью света. В ту ночь мы, пожалуй, рекорд поставили. Не помню, чтобы ещё когда-нибудь так быстро до дома добегали. Никогда не забуду ту ночь!

— Да уж, — вздохнул Коля. — Ну и струхнули мы тогда. Больше никогда там не были. А один пантелеевский парнишка на спор вошёл в дом ночью.

— И? — напряжённо спросила Полина.

— Пропал в доме минут на сорок. За ним друзья уже идти хотели, а он сам вышел. Да только как вышел, так шагом до своего дома и домаршировал. Друзья за ним бегут, зовут, а он не реагирует — глаза только как монеты. Сутки потом не разговаривал.

— А что он там увидел? — осведомилась Александра.

— Если он и рассказал кому-то об этом, мы не знаем.

— Жаль, — пробормотала Зубова.

Её вдруг заняла история загадочного дома. Кому пришло в голову построить дом посреди леса? И зачем? Эти думы прервала Жанна, вошедшая в комнату.

— Ой, мальчики! — воскликнула она. — Вы снова у нас в гостях! Какой приятный сюрприз!

— Гуляла? — без особого интереса спросила Морозова.

— Ага.

— Гуляла?! — удивился Макар. — Где это ты гуляла? В общежитии?

Жанна заметно насторожилась.

— Почему ты так решил?

— Ты ещё спрашиваешь? — фыркнул Топунов. — На улице мороз, а у тебя такой ровный цвет лица! Ни румянца, ничего. И больно ты тёпленькая для человека, который долгое время ходил на морозе и только вошёл в здание!

— А я на машине каталась! — улыбнулась Крюкова.

— Не думаю, — тоже с улыбкой произнёс вампир. — Не ощущаю от тебя ни одного запаха, характерного для машины.

— Ты подался в детективы? — с тщательно скрываемым раздражением осведомилась ведьма.

— Возможно.

Крюкова несколько мгновений смотрела на него, а потом молча прошла к их с Инной кровати и забралась на верхнюю полку. Макар с Яковом переглянулись, а Марк постарался отвлечь всеобщее внимание от Жанны, однако разговор больше не клеился, и парни ушли к себе.

Утром всё было как обычно, если не считать того, что Жанна казалась Полине какой-то возбуждённой. Когда девушки вошли в аудиторию, Крюкова села за первую парту. Зубова устроилась рядом с Сашей на второй и периодически исподтишка поглядывала на Жанну, чей взгляд был прикован к входной двери. Теперь ведьме казалось, что вчерашние замечания Макара в адрес Крюковой очень важны. В самом деле, где она была, если не гуляла на улице?

Отвлекшись от наблюдения за блудной подругой Саши, Полина с удивлением обнаружила, что вампиры в аудитории в неполном составе — не хватало Макара и Яши. Стоило ей это заметить, как парни появились в помещении, поздоровались со всеми и двинулись по аудитории. Зубова вернула взгляд ко входу в кабинет и увидела Стрельцова. Лицо у того сегодня было отрешённое — вот только глаза в общую картину не вписывались: слишком внимательно смотрели. Прошлись по аудитории один раз, второй и, наконец, устремили свой взгляд на Жанну. Так как Полина старательно наблюдала за лицом Влада, то сразу заметила, как по нему заходили желваки. Надо же! Парень, похоже, сдерживает ярость! На глазах это, правда, никак не отразилось: они были холодны как лёд. Зато походка изменилась: маг стремительно приблизился к Жанне и навис над ней своей высокой фигурой. Ведьма испуганно подалась от него назад.

По поведению Стрельцова можно было ожидать, что он начнёт орать, но вместо этого красавчик зашипел:

— Ещё раз только посмей сделать что-нибудь подобное! Я тебе шею сверну, идиотка ты безмозглая!

— Это не я! — выдохнула Жанна.

Влад резко наклонился к ней, их лица теперь почти соприкасались.

— Что не ты? — холодным тоном осведомился парень. — Что сделала не ты, Крюкова? — Ведьма молчала и глядела на него как кролик на удава. Он разглядывал её своими ледяными глазами. — Эти штучки на меня не действуют. Попробуешь повторить, я сообщу, куда следует. Понятно?

— Да, — быстро ответила Крюкова.

Красавчик выпрямился и смерил её пренебрежительным взглядом.

— Никакая магия не способна изменить того, что мне плевать на тебя, — тихо сказал он. — Запомни это.

И быстро ушёл на своё обычное место. Жанна сидела, застыв как статуя. Полина с Сашей переглянулись растерянно. Зубова, вспоминая слова Стрельцова, начала понимать, о чём шла речь, но прозвенел звонок, и стало не до того.

Когда закончился первый урок пары, Жанна вышла в коридор. Зубова подумывала последовать за ней, но вскоре за спиной зашипели — оказалось, Макар и Яков пытаются привлечь их с Александрой внимание. Ведьмы приблизились.

— Яшке сегодня стало плохо, — тихо говорил Макар, осторожно косясь на Владлена, слушающего музыку в наушниках, — и мы пошли позже. Видели, как Стрельцов выходил из своей секции.

— И? — недоумённо нахмурилась Соболева.

— Когда он переступал порог, под его ногами что-то загорелось! Он отпрыгнул, естественно. Потом носком ботинка пошарился в том мусоре, что потух почти сразу, и разозлился.

— Никогда раньше не видел, чтобы человек так злился, — поделился Яша. — От самого бешенством за километр тянет, а лицо — каменное.

Слова Якова Полина едва слышала: в ней самой закипало бешенство. Как Жанне только ума хватило? Это какой безнадёжной дурой надо быть?!

— Ты чего, Поль? — удивился Марк, рассматривающий её широко распахнутыми тёмными глазами.

— Ничего, — процедила она сквозь зубы.

Объясняться девушка сейчас была не в состоянии, поэтому прозвеневший звонок был как нельзя кстати. Саша изумлённо на неё периодически косилась, а Полина испепеляла взглядом спину Крюковой.

Ведьму не удивляло, что чистая Саша ничего не поняла. В отличие от неё девчонки в её классе любопытствовали (только любопытствовали!) некоторыми когда-то существовавшими направлениями чёрной магии вроде наведения порчи и приворотов — любовных, в основном. О таком привороте через порог она кое-что помнила. Вроде бы из нижней части ненового веника выдирались два пучка, в скрещённом положении подкладывались под порог привораживаемого и заговаривались. Магия срабатывала, когда тот, на кого она накладывалась, переступал порог. Учитывая, что под ногами у Владлена атрибуты приворота загорелись, стоило ему переступить, от подобных вещей у него была неплохая магическая защита. Неудивительно! Парню с такой внешностью надо быть начеку. А вот что непостижимо, так это то, что Стрельцов не сдал Жанну сразу, а лишь пригрозил. Такое великодушие на него не похоже. С теми, кто пытался возродить чёрную магию предков, обходились жёстко. Впрочем, у тех, кто не знает истинных секретов приворота, мало шансов сделать что-то путное. О них и ныне говорили, пытались сотворить, да только привороты неопытных слабы и краткосрочны.

Стоило паре закончиться, Полина быстро собрала свои вещи и выскочила из аудитории вслед за Жанной. Скоро она догнала сожительницу и притиснула к стене.

— Крюкова, у тебя с мозгами всё в порядке? — строго спросила Зубова. — Ты приворотами никак увлеклась?

— С чего ты взяла? — агрессивно осведомилась в ответ Жанна.

— Девочки, что происходит? — поинтересовалась приблизившаяся к ним Александра.

— Жанна пыталась сделать любовный приворот на Стрельцова, — пояснила Полина.

— Что?!

— Неправда! — запротестовала Крюкова. — Она всё это придумала!

— Помнишь его последние слова? — невозмутимо осведомилась у Саши Зубова. — «Никакая магия не способна изменить того, что мне плевать на тебя». Это явно об искусственно созданных чувствах. Помимо прочего, Жанночка, я с одноклассницами когда-то читала книгу «Собрание народных преданий о магии древних ведьм», и там упоминалось о любовном привороте через порог. Только вот где ты заговор взяла?

Жанна, кажется, поняла, что отпираться бессмысленно.

— Есть здесь в Черноивановске одни ребята, — нехотя сообщила она. — Они экспериментируют в этом направлении и кое-какие заговоры смогли создать. Правда, они не утверждают, что это то, чем пользовались древние чёрные ведьмы.

— Жанна… — беспомощно произнесла Соболева.

— Чёртовы экспериментаторы! — взорвалась Полина. — Да такая магия погубила не одну империю! Тем более, только истинные чёрные ведьмы знают, как с помощью приворота добиться своей цели, не навредив себе, а ты могла навредить и себе, и ему!

— Я хотела, чтобы Стрельцов испробовал другую роль, — со страстью в голосе призналась Крюкова.

— Жанна, как можно? — возмутилась высшая ведьма. — Никакого человека нельзя привязывать к себе насильно!

— Стрельцова — можно.

— Нет! Он тоже этого не заслужил! Каким бы Влад ни был!

— И он всё ещё может тебя сдать, — добавила Зубова. — Я, кстати, не хочу быть втянута в эту гадость, так что завязывай с этими вещами, а то придётся тебя сдать самой.

Взгляд Жанны, адресованный ей, стал многообещающим.

— Не пытайся навести на меня порчу, — предупредила Полина. — У меня отличная защита — в моей семье это умеют…

Вместе с хмурой и бледной Сашей она входила в следующую аудиторию, думая о том, насколько низок поступок Жанны. Если бы она хотя бы была искренне влюблена в Стрельцова, её можно было бы немного понять. А Жанна всего лишь хотела унизить парня, поиздеваться. Зубова терпеть не могла Владлена, но всё равно бы никогда с ним так не обошлась.

* * *

Мужчина в чёрных одеждах осторожно двигался по небогатому домику. В большой комнате на диване и креслах были беспорядочно разбросаны подушки, лежал пульт от огромного плазменного телевизора, висящего на противоположной стене. На ковре валялись игрушки, у окна стояла сушилка, увешанная постиранным бельём. Полки «стенки» были сплошь уставлены мелкими пылящимися безделушками, вроде денежного дерева, новогодних обезьянок, крыс и коз.

Высокий мужчина шёл по дому в обуви и старался ничего не касаться. Он приблизился к окну и медленно отодвинул в сторону полупрозрачный тюль. Отсюда была видна торцовая сторона соседнего дома. В одном из окон сквозь нежную полупрозрачную зелёную штору можно было разглядеть два силуэта: мужчина сидел на стуле, а женщина стояла за его спиной и показывала рукой на что-то перед его лицом. Они переговаривались. Кажется, женщина пошутила, и оба рассмеялись. Её белые волосы были собраны в хвост, одета она была в мягкий тонкий пуловер, обтягивающий её пышную грудь, и строгую юбку длиной до колена. Женщина казалась похожей на учительницу музыки.

Глаза мужчины, стоящего у окна в чужом доме, следили за красавицей, живущей по соседству. Они то и дело обшаривали её фигуру словно в какой-то лихорадке.

Тот, что сидел на стуле и разговаривал с «ней», спутал все карты и не раз. Такой никчёмный, и столько проблем из-за него! Но ничего, всё не так уж худо. Возможно, это даже к лучшему. Есть плюсы в этом шумном и большом городе. Все ошибаются, и он тоже неизбежно допустит ошибку. Нельзя всё предусмотреть.

Ещё немного, ещё чуть-чуть. Надо потерпеть. Ещё чуть-чуть…

22 декабря, понедельник

Субботин Владимир, маг

Суточное дежурство на границе Лагеря завершилось. Сменить их никто не пришёл, но Павел Кирсанов сказал идти домой и попрощался. Вова, Дима и Макс направились к автомобилю Субботина.

Когда они вышли из лесного массива к главной дороге района, то заметили столпившихся охранников у углового восточного участка.

— Что-то случилось? — обеспокоенно предположил Антисов.

Парни решили выяснить, в чём причина, перешли дорогу и вступили в восточный лес.

— Здравствуйте! — поприветствовал коллег Дима, и всем троим приветствие тут же показалось неуместным.

Маги приблизились к собравшимся. Их скорбные лица немало напугали молодых людей, однако совсем не подготовили к тому, что они увидели, когда мужчины расступились, — к лежащему на окровавленном снегу растерзанному телу Павла Шевцова…

Вова почувствовал, что не может вдохнуть. В ужасе он, не отрываясь, смотрел на мёртвого целителя. Скольким людям этот добрейший врач помог? И его убили!

— У кого только рука поднялась… — покачал головой воин Анатолий Бездарев.

— Арсений!.. — испуганно прошептал кто-то рядом.

Все оглянулись. Серебренников в сопровождении своей группы подходил к ним.

— Почему никто не меняет? — требовательно осведомился волколак. — Мы двадцать минут ждём!

Мужчины ничего не ответили и лишь расступились в стороны. Мёртвого друга Арсений увидел сразу и мгновенно побелел. В несколько широких шагов он преодолел расстояние, разделявшее их, и упал на колени перед Шевцовым.

— Пашка… — сдавленно прошептал оборотень, боясь коснуться изувеченного тела мага.

Вова почувствовал, как в глазах защипало. Ещё хуже стало, когда он увидел, как дрожит рука Арсения, закрывающая глаза целителю.

— М-м-м… — сквозь зубы застонал зажмурившийся воин.

Все боялись пошевелиться и, притихнув, смотрели на страдающего Серебренникова. Руслан Бахметов сжал его плечо и шепнул:

— Мне очень жаль, Арсен…

Предводитель группы не ответил и не открыл глаз. От гнетущей тишины Субботину стало плохо, куда деваться от этой тяжести в груди он не знал.

— Убью, — прошептал Арсений. — Найду и убью.

— Мы осмотрим здесь всё, Арсэн, — пообещал Артур Самойленко чуть подрагивающим голосом. — Осмотрим и доложим. Забирай его отсюда.

Серебренников, наконец, открыл глаза. Очень осторожно он поднял Павла с земли, как будто боялся сделать ему больно, и развернулся к присутствующим. Когда Вова увидел, с какой трепетной нежностью Арсений смотрит на мёртвого друга в своих руках, ему снова захотелось плакать.

С каменным лицом волколак пошёл прочь от этого места. Его подчинённые недолго посмотрели ему вслед, а потом взялись за дело. Бахметов велел всем идти и не мешать им.

Владимир развёз товарищей по домам и вскоре подъехал к собственному жилищу. Внутри что-то рвалось, и он не мог это остановить, как ни пытался. Быстро выскочив из машины, парень пересёк двор и влетел в дом, на кухню.

— Что-то случилось, дорогой? — с натянутой улыбкой спросила мама, заметив выражение его лица.

Отец тоже напряжённо глядел на парня.

— Павел Шевцов мёртв, — выдал срывающимся голосом Вова. — Его нашли в лесу на границе.

Мама ахнула и выронила тарелку, с грохотом разбившуюся об пол. Отец побледнел. Молодой маг почувствовал, что ноги его не держат, и, шагнув, рухнул на стул. Горячие слёзы градом катились по его щекам, сдерживаться он больше был не в силах. Мама тоже плакала. В оцепенении Субботины смотрели друг на друга.

22 декабря, понедельник

Соболева Александра, ведьма

День начинался вполне обыкновенно. Прямо перед первой парой Жанна насмешливо сообщила Саше, что она сегодня какая-то растрёпанная, хотя самой девушке как раз утром показалось, что сегодня она выглядит вполне неплохо, и она было порадовалась этому, но после слов подруги в тысячный раз почувствовала себя редкой дурнушкой. А в остальном всё было хорошо. Студенты группы 436 общались между собой и были довольны жизнью, за одним-единственным исключением: Владлен был мрачен — возможно, тёмные круги под глазами являлись тому причиной.

Войдя в аудиторию, где должны были проходить основы мед. знаний, молодые люди неожиданно обнаружили за учительским столом незнакомую им женщину.

— А где Вероника Александровна? — спрашивал каждый вошедший.

— Её сегодня не будет, — неизменно отвечала незнакомка.

Студенты, без сомнений, удивлялись, но ответ их удовлетворял. А вот Стрельцова, вошедшего в помещение за пару минут до звонка, такой ответ не устроил.

— Почему? — осведомился парень.

— Погиб какой-то её друг.

Саша в недоумении подняла брови. Может, женщина что-то перепутала? Влад напряжённо посмотрел на незнакомку и медленно прошёл на своё обычное место. Соболева наблюдала за ним, и ей показалось, что он… в ступоре как будто.

Полина рассказывала какую-то историю Инне и Максиму, Александра в пол-уха слушала её и исподтишка следила за Стрельцовым. У него завибрировал телефон (старенькая «раскладушка»), он открыл его, нажал на кнопку и резко выпрямился, поглядев прямо перед собой. В этот момент прозвенел звонок.

Владлен глядел в окно и игнорировал учительницу. Минут через пять ей это надоело, и она задала ему вопрос, чтобы привлечь внимание.

— Мне не нравится, как вы ведёте эту пару, — заявил маг. — Мне неинтересно, и я не намерен находиться здесь больше ни минуты.

С этими словами он встал со своего места и быстро покинул аудиторию. Присутствующие изумлённо глядели ему вслед.

— А что за друг погиб у Вероники Александровны, не знаете? — спросила вдруг Саша. В какой-то миг ей показалось, что это может быть правдой, а не отговоркой для людей, как они все решили.

— Вроде бы друг детства, — растерянно ответила преподаватель. — Её на кафедру позвали к телефону… она так рыдала.

И тут жителям Лагеря Воронова стало страшно.

— Друг детства?.. — пробормотала Полина, и ведьмы обменялись напряжёнными взглядами.

До конца урока они не находили себе места от беспокойства. Стоило звонку только прозвенеть, а Саша уже прижала мобильный к уху, не обращая внимания на недоговорившего учителя.

— Да, доченька? — ответил отец.

— Папочка, что-то случилось? А то говорят, у Вероники Левицкой кто-то умер — вроде бы друг детства.

Дмитрий Соболев тяжело вздохнул и сообщил:

— Сегодня утром в лесу нашли мёртвого Павла Шевцова. Он был растерзан вампиром. Его тело обнаружили неподалёку от границы Лагеря.

Девушке показалось, что она оглохла — в ушах зазвенело и кроме этого звона ни в голове, ни поблизости не стало звуков. Это состояние продлилось несколько секунд, и она вернулась в шумный мир.

— Не может быть, — прошептала Александра. Её мозг отказывался воспринимать страшную новость.

— Но, к сожалению, это правда. Наш Лагерь остался без лучшего целителя. Непонятно, кому и зачем понадобилось убивать этого безобидного человека…

Высшая ведьма, положив трубку, не находила в себе сил сообщить товарищам ужасное известие. На глаза наворачивались слёзы.

— Что? — требовательно спросила Зубова, будучи не в силах выносить неизвестность.

— Павел Шевцов убит, — подавленно произнесла Соболева, и все ахнули. — Сегодня утром его тело нашли в лесу, на границе. Это сделал кто-то из… — Взгляд карих глаз метнулся к вампирам и тут же отдёрнулся. — Из Красного района.

По последним рядам, где сидели вампиры, прошёл судорожный вздох.

— Нет! — отчаянно воскликнул Тимофей. — Этого быть не может!

Никто ему не ответил.

Люди спокойно ходили по аудитории и общались, а жители двух враждующих Лагерей не шевелились и молчали. Каждый думал о случившемся и его возможных последствиях.

— Будет война? — первой озвучила общий страх Инна.

Страшный вопрос повис в воздухе. Целую минуту он давил на мозги молодых ведьм, оборотней и вампиров.

— Не сразу, — отреагировал на вопрос Козловский. — Если война и начнётся, то не сразу.

— Почему? — осведомилась Катя.

Никола покосился на присутствующих людей, колдуны и волколаки поняли сигнал и перетекли в конец помещения поближе к вампирам.

— По условиям заключённого перемирия, — взялся объяснять мрачный Николай, — в подобных случаях потерпевшая сторона вправе потребовать выдать ей преступника. Если противоположная сторона выполняет требование, конфликт считается исчерпанным. Так уже было однажды.

— Когда? — растерялась Василиса.

— Если помните, Дина Никитина была вдовой. Её муж погиб уже в мирное время, и сделал это один из наших. В тот раз Воронов потребовал выдать убийцу.

— И выдали? — спросила Жанна.

— Некого было выдавать, — вздохнул Козловский. — Руслан, который это сделал, в тот же день застрелился. Он не хотел убивать Никитина. Пуля предназначалась не мужу Дины. Воронов посчитал инцидент исчерпанным. Лука, к слову, выплатил ещё от Лагеря Никитиной кое-какую компенсацию.

— Вот как, — удивилась Полина.

— Да. Поэтому Воронов, скорее всего, снова потребует выдать преступника.

— А если Лукьян не найдёт в Лагере убийцу? — поинтересовалась Александра.

— Тогда будет война, — хмуро ответил Никола.

— Откуда ты столько всего знаешь? — свела брови Жанна. — С детства интересуешься политикой?

Парень переглянулся с приятелями и виновато сообщил одногруппникам:

— Кажется, я не упоминал о том, что моя мама приходится двоюродной сестрой Лукьяну и Станиславе Хмелевским.

Ведьмы и оборотни выдохнули потрясённо.

— А мой дед был родным братом Якова Хмелевского. У Якова было три старших брата, в том числе мой дед. До сегодняшних дней дожил только Яков.

— Совершенно определённо, не упоминал, — усмехнулся Максим.

— Значит, Лукьян Хмелевский — твой двоюродный дядя? — уточнила Крюкова.

— Да.

— Замечательно.

После этой пары наступило время самой длинной перемены. Студенты потянулись в столовую. Саша вместе с Полиной, Инной, Максимом и Ваней уже сидели за столом, когда к ним подошёл Николай и, наклонившись, тихо сообщил:

— Я разговаривал с мамой. Виктор Воронов звонил Луке и дал три месяца, чтобы выдать убийцу. Дома все в шоке…

«Три месяца», — с ужасом думала Саша весь оставшийся день. Если вампиры не найдут у себя убийцу, начнётся война. И ведь всё в точности как сказала Раиса: невинная жертва, из-за которой закончится перемирие. Всё в руках Вороновых… Да наградит их Бог мудростью.

22 декабря, понедельник

Виктор, оборотень

День начался ужасно. Растерзанное тело Павла Шевцова ещё долго стояло перед внутренним взором оборотня. Такое не скоро забудешь.

Виктор и его напарник дежурили на самом крайнем участке. Несколько часов они напряжённо прислушивались к звукам, доносящимся со стороны Ноябрёвки, спрятавшейся за лесом. Если хорошенько поднатужиться, можно услышать самые громкие звуки, а надвигающуюся войну вампиры вряд ли будут обсуждать тихо. Наконец, они расслышали, как кто-то выкрикнул:

— Павел Шевцов убит! Воронов выдвинул против нас обвинение!

Со стороны деревни стали доноситься охи и ахи да повторяющиеся на разный лад слова о смерти Шевцова и выдвинутого обвинения…

Мужчина бежал по Ноябрёвке и всем и каждому сообщал жуткую новость. Вот он приблизился к зданию школы, взлетел по крыльцу, ворвался внутрь и быстро достиг кабинета с табличкой «Бухгалтерия».

— Девушки, вы слышали? — спросил он, не здороваясь, у женщин, сидящих внутри.

— Что? — вытаращила испуганно глаза одна вампирша.

— Ведьмаки обвиняют нас в убийстве Павла Шевцова!

— Шевцов убит? — ахнула другая.

В следующую секунду раздался глухой стук падения тела на пол. Женщины обернулись к окну.

— Мила! — хором воскликнули они и бросились к бледному и бесчувственному телу темноволосой вампирши.

— Мила! Мила, очнись!..

* * *

Людмила Воронина родилась человеком. Ей было восемь, когда родители погибли при пожаре, пока она находилась в школе, поэтому выросла женщина в детском доме.

Люда была обыкновенным советским человеком. Отучилась в школе, поступила в институт на экономический факультет (в отличие от большинства своих братьев и сестёр по несчастью), встретила там своего будущего мужа. Они поженились незадолго до того, как Людмила окончила институт, устроились на работу (по распределению), поселились в общежитии.

Примерно год они прожили в браке нормально, а потом начались проблемы. Муж стал всё чаще выпивать, ещё через год — прикладывать к ней руку. Они ссорились, мирились, Люда его прощала вновь и вновь. Затем забеременела, а муж уговорил сделать аборт: мол, рано им становиться родителями. Аборт был сделан, и неудачно: две недели в больнице и приговор врачей — детей у неё никогда не будет.

Годы шли. Единственное, что у Милы в жизни удалось — это карьера. Её ценили как специалиста, исправно платили достойную зарплату, давали премии. Женщина скоро получила квартиру, в которую переехала вместе с мужем. Он всё так же выпивал, бесконечно менял работу и бил жену.

Когда Людмила узнала, что не сможет иметь детей, жизнь для неё потеряла смысл. Ей стало безразлично, что с ней происходит, и побои от мужа её не беспокоили. Он каждый раз потом просил прощения, она делала вид, что прощает, а сама ничего не чувствовала. Женщина жила по инерции и не видела для себя никакого будущего.

Люде исполнилось 30 лет. В тот день она сидела в парке на лавочке и горько оплакивала свою неудавшуюся жизнь: несчастливый брак и отсутствие детей. А на следующий день муж позвал её в лес за грибами. Компанию им составили знакомые, после одного захода выяснилось, что муж успел где-то напиться. Мила с ним поссорилась, он ударил, и она в ярости ушла в лес. Заблудилась уже через 10 минут и остановилась.

Окружал Людмилу глухой и густой лес. Сколько хватало глаз, поблизости не было ни одной тропинки. Воронина никогда не была паникёршей и, сохраняя хладнокровие, попыталась выбраться к людям. После двух часов безрезультатной ходьбы женщина решила сделать привал, и вот тогда на неё напал вампир.

Мила ощущала, как стремительно сокращается количество крови в её теле. Лёгкость становилась всё отчётливее. Женщина была готова к смерти, но на того, кто пытался её убить, напал другой, не менее сильный и быстрый мужчина. Теряя сознание, она видела, как они дерутся.

Спасителем Людмилы оказался Стефан Шабашов — невероятно красивый и благородный вампир. Он убил того, кто напал на неё, впрыснул в её кровь свой яд, чтобы спасти, и отнёс в Ноябрёвку, где связался с Заводском, в котором уже начали её поиски.

Шесть часов лихорадки, как при гриппе, ещё несколько часов регенерации, и Людмила пришла в себя вампиршей. Три дня Мила осваивалась со своей новой ипостасью. Родители Стефана заботились о ней так, как давно никто не заботился. В один момент в голове женщины всё перевернулось.

Она возвратилась в Заводск только для того, чтобы уволиться с работы, развестись с мужем и собрать вещи. После этого Люда перебралась в Ноябрёвку насовсем.

К жизни в Лагере вампиров она привыкла довольно быстро. Купила дом, нашла работу, завела новых знакомых. Вернулся вкус к жизни, и даже идущая с ведьмаками война женщину не пугала. А через пару лет к ней вернулась надежда завести детей: такая же неурождённая вампирша, как она, по секрету сказала, что была бесплодна до новой жизни, а перестройка организма, произошедшая после превращения, привела к тому, что она родила двоих детей. Мила загорелась идеей родить ребёнка, однако после первого мужа оказалась не готова к новым отношениям. Пришлось отложить мечту до лучших времён.

Наступило перемирие между Лагерями. Следующий год был мрачным: Стефан медленно умирал от горя из-за смерти своих родителей и жены. Люда стала одной из тех, кто поддерживал его в это трудное время. Потом она посоветовала Стефану переехать из Ноябрёвки, чтобы начать жизнь заново.

Следующие 12 лет мира пролетели как одно мгновение. 2 года переговоров из-за Егора Никитина тоже минули незаметно. Отношения между Лагерями стали напряжёнными. Людмилу угораздило именно в это время выйти за пределы Лагеря в лес.

Она тогда порядком сглупила и, думая, что спасается, попала прямо в руки отряда Алана Милесского. Лучше бы ей угодить к волколакам Серебренникова, что пытались её перехватить, но она ведь не знала, сколь безнадёжно её положение!

Глядя в жестокие глаза Милесского, Люда отчётливо осознавала, что её ждёт: об отряде этого ведьмака она была наслышана. Вампирша понимала, что её изнасилуют, и пыталась морально подготовиться к этому (если к насилию, в принципе, можно подготовиться).

Если у Людмилы и были бы какие-то сомнения относительно своей участи, то по дороге в Вороново они бы рассеялись: взгляды, смешки и попытки её облапать со стороны ведьмаков отряда были красноречивее некуда. Призрачной надеждой вампирши являлся Денис Воронов, но его не оказалось в Лагере…

Допросные ведьмаков прочно отпечатались в памяти Люды. Эти тёмные коридоры и холодные комнаты с маленькими зарешечёнными окнами… Свой первый допрос женщина помнила отлично. Такое следует забыть побыстрее, но, как назло, именно оно не хочет исчезнуть из памяти.

Сначала они задавали вопросы, а Мила лгала, что ей ничего не известно. Потом били её и наносили довольно болезненные раны, причём в самых чувствительных и даже интимных местах. Она не понимала, в чём причина, но порезы горели будто огнём, словно в них добавили змеиного яда. Было и больно, и унизительно. Они вовсю разглядывали её обнажённое тело, лапали, делали похабные комментарии и веселились. Затем демонстрировали ей свои половые органы и совали едва не в лицо. От омерзения Людмила с трудом справлялась с тошнотой. Внутри её трясло от ужаса. Она знала, что за сим последует и понимала, что никак не сумеет это предотвратить.

Когда ей, привязанной к стулу, насильно раздвинули ноги двое ведьмаков из отряда, а Милесский с жестокой улыбкой приблизился в нетерпении, оголив своё мужское достоинство, Воронина находилась в объятиях отчаяния и животного страха. Однако в самый последний момент в железную дверь постучали.

— Милесский! Тебя главнокомандующий зовёт!

— Иду! — отмахнулся ведьмак и опять к ней повернулся, но тотчас в раздражении поглядел на своего лучшего друга — Вадима Даниленко: — Он что, всё ещё там стоит?

— Не знаю.

— Серебренников, ты ещё здесь?

— Конечно, здесь! — послышалось из-за двери. — Тебя ждут прямо сейчас!

Ведьмаки засуетились, чтобы скрыть следы «допроса». Одежду пленницы привели в порядок быстро и без всяких домогательств, так как на подобные «удовольствия» сейчас не было времени. Люда не смотрела никому в глаза, изнутри её сжигала страшная ненависть.

Дверь открыли, и в допросную без разрешения ввалился высоченный оборотень. Именно таким женщина впервые увидела Арсения — с испепеляющей ненавистью в глазах. Его желание убить всех присутствующих здесь мужчин было откровенным. В глазах же ведьмаков отражались злость и… страх. Необузданный дикий зверь, скрывающийся внутри стройного тела Серебренникова, пугал их.

Больше они её в тот день не «допрашивали». Свернувшись клубком на жёстком матрасе в камере, Мила дрожала от боли и унижения всю ночь. Раны, нанесённые ведьмаками, по-прежнему горели и не заживали. Кровь остановилась только часов через пять, а регенерация никак не происходила. Из-за боли и жжения в ранах женщина в ту ночь почти не спала.

И накануне вечером, и рано утром она слышала голос мужчины, пытавшегося попасть к ней в камеру, чтобы «осмотреть пленную». Стражники отказывали ему, ссылаясь на приказ Алана Милесского. Видите ли, не война, а, значит, пленница абсолютно здорова! Но неизвестный мужчина был настойчив, потом спорил даже с ведьмаками из мерзкого отряда, однако желаемого добиться не смог.

Тем временем мучители вошли в камеру Людмилы. Судя по довольным ухмылкам на их лицах, они предвкушали допрос, а у неё всё внутри кричало от ужаса.

— Ну чего, малышка, готова к разговору? — усмехнулся Кирсанов.

Вампирша молчала, думая лишь об одном: они не получат нужную им информацию. О, она знала всё, что они стремились узнать! Логинов рассказал родителям о своих планах, а те, будучи соседями Люды, поведали ей. Она была в курсе всех деталей задумки Стаса, но не собиралась выдавать их отряду Милесского. И последнему дураку ясно, что, даже расскажи она им всё, от насилия её бы это не спасло.

Надругаться над Милой в камере не дал снова Арсений. Он велел стражникам покормить пленницу, игнорируя протесты ведьмаков, и непререкаемым тоном сообщил, что допрашивать её они будут в специально отведённых для этого местах.

— Что ты себе позволяешь? — прошипел Алан, глядя на невозмутимого оборотня.

— Ах, я забыл сказать! — наигранно вздохнул Серебренников. — Я сегодня инспектирую. Инициатива штаба. Пришло время проверки, так что смиритесь.

Людмилу накормили первый раз и, пусть боль в ранах не проходила, общее самочувствие улучшилось. Затем наступила пора допроса. Всё существо женщины протестовало против этого, однако кто её спрашивал?

Вот только всё прошло не так, как предполагала Мила, и уж тем более не оправдало ожиданий ведьмаков. Арсению в здании, где располагались допросные, не понравился запах, и он велел открыть нараспашку все окна и двери, а потом ещё маячил в коридоре, показывая воинам, где почистить и подтереть. Поэтому допрос остался всего лишь безрезультатным допросом.

Вампирша слышала, как Серебренников в пух и прах разносит состояние допросных. Тогда она и не предполагала, с какой целью оборотень это делает.

Следующие два дня Людмилу допрашивали в здании, где сидели члены так называемого Собрания. В соседних кабинетах было полно народу, и окна выходили на центральную улицу Вороново, поэтому насиловать женщину ведьмаки не имели возможности. Они орали на неё, бесконечно задавали вопросы, били по столу. Они были очень злы, потому что не получалось попасть в допросные, где можно позволить себе гораздо больше. А всё потому, что в допросных то проводка загорелась, отчего там нечем дышать и невозможно вести допросы, то прорвало канализацию, то ещё что-нибудь. И каждый раз, когда Мила входила в офис членов Собрания в сопровождении отряда Милесского, она видела Арсения, провожающего их взглядом, и читала в его глазах правду: те неожиданности, что происходят в допросных, его рук дело. И Алан Милесский, судя по всему, это понимал.

Тем временем раны, нанесённые ведьмаками ещё во время первого допроса, начали загнивать, а вампирша не имела возможности их даже промыть. В голове становилось неясно. Она всё чаще проваливалась в тяжёлые сны без сновидений. Страх перед сексуальным насилием не способствовал улучшению самочувствия.

Утром пятого дня Людмила не могла ни открыть глаза, ни пошевелиться, когда в её камеру вошли несколько мужчин. Она ждала, что её пнут (так обычно будили её ведьмаки из отряда), но вместо этого ощутила, как горячие руки осторожно подняли её с жёсткого матраса и прижали к такому же горячему сильному телу.

— К Пашке. Срочно, — сквозь вязкое болото, образовавшееся в мозгу, услышала Мила, но не смогла понять смысла слов.

Приходить в себя она начала, когда в нос ударил сильный запах трав. А стоило ей понять, что её положили на диван, как страх и гнев придали сил. Распахнув глаза, вампирша оттолкнула стоящего рядом Серебренникова, подскочила с дивана и, шатаясь, рванула прочь из просторной комнаты. Сразу несколько оборотней быстро подлетели к ней и попытались схватить, но Люда стала отбиваться. Волколаки чуть отступились и, если бы женщина была в состоянии трезво рассуждать, то поняла бы, что вряд ли способна внушить страх сильным и опытным воинам, но она решила, что побег вполне возможен. Заблуждалась Воронина недолго: сзади её грамотно схватили, лишив способности двигаться, и вернули на диван. Это был Арсений, и женщина снова взялась брыкаться.

— Парни, держите её! — приказал волколак. — Или она себя угробит!

Руки и ноги Людмилы крепко прижали к дивану. От страха и беспомощности она заплакала.

— Пашка, сделай что-нибудь! — взмолился Серебренников. — Она не даст тебе подойти к ней!

— Но как же…

— Отпустите! — рыдала Мила. Она не чувствовала в себе больше сил держать лицо. — Отпустите меня, пожалуйста! Отпустите! Я не хочу! Не хочу!..

Раны болели невыносимо, слёзы текли ручьями.

— Успокойтесь! — велел Арсений. — Вас никто не обидит! Не дёргайтесь — вы делаете себе только хуже!

Но вампирша едва ли его понимала. Она плакала навзрыд и пыталась освободить руки и ноги из железных тисков чьих-то пальцев. Она больше не могла держаться и притворяться сильной — всё-таки ведьмаки Милесского сломили её дух…

— Я иду, иду… — пробормотали совсем рядом.

Мила отчаянно рыдала, а, увидев, как над ней склоняется мужчина, вскрикнула и с новой силой стала вырываться.

— Успокойтесь, ради Бога! — мягким голосом воскликнул рыжеволосый мужчина, чьи черты расплывались в её глазах из-за слёз. — Это всего лишь шприц!

Только теперь женщина увидела в его руках шприц и удвоила попытки освободиться. Серебренников вцепился в её ноги сильнее.

— Коли уже, Паш!

А тот ни на что не обращал внимания, кроме неё.

— Не дёргайтесь, пожалуйста! Укол — это почти не больно. Я сделают всё быстро, обещаю. Ну же, Людмила! Вы уже такая взрослая, а всё ещё боитесь уколов!

— Не этого она боится, — процедил сквозь зубы Арсений.

Рыжеволосый поглядел на него, в голосе послышалась растерянность.

— А чего же тогда?

Оборотень тяжело вздохнул.

— Потом скажу, — выдавил воин из себя с мукой, не глядя на мага.

Рыжеволосый снова повернулся к Люде, которая начала осознавать происходящее яснее. Теперь она увидела глаза врача — добрые и доверчивые как у щенка. Эти глаза в один миг успокоили её, а тихий и мягкий голос только усилил эффект.

— Чего бы вы ни боялись, забудьте об этом. Здесь вы в безопасности… Я сделаю вам укол, и вы уснёте. Проснётесь уже здоровой, вот увидите. Мы с ассистентом позаботимся о вас.

Слёзы вновь брызнули из глаз женщины, но уже не от страха.

— Сергей, отпусти руку, — обратился маг к одному из оборотней, что не давали ей брыкаться. — Отпусти, ну же!

Левая рука Милы оказалась свободна. Рыжеволосый бережно опустил её и провёл по коже ваточкой в спирту.

— Не смотрите на шприц — смотрите на меня, — попросил врач, и вампирша подчинилась. Слёзы медленно текли по щекам, а она, моргая часто, доверчиво глядела на мужчину, что ободряюще улыбнулся ей. — Вот и славно. Теперь постарайтесь расслабиться. Это безвредное снотворное на травах. Артур, отпусти вторую руку.

Вот и правая рука освободилась. Рыжеволосый нежно сложил её руки ей на живот, а затем, подавшись вперёд, приподнял её плечи и подложил под голову что-то мягкое.

— Вот так, — удовлетворённо произнёс врач и погладил вампиршу по голове. — Всё будет хорошо, Людмила. Я о вас позабочусь. Расслабьтесь. Не плачьте. Всё будет хорошо, обещаю.

— Больно, — жалобно сказала Люда.

— Верю, — сочувственно ответил маг, стирая ладонью слёзы с её лица. — Но сейчас вы уснёте и перестанете чувствовать боль, а когда проснётесь, будет уже гораздо легче.

— Арсений, — твёрдо проговорил рыжеволосый, не глядя на оборотня, и тот отпустил ноги женщины.

Повинуясь какому-то невидимому сигналу, волколаки отошли от дивана, хотя настороженность от их фигур исходила по-прежнему. Но в мыслях вампирши больше не было ничего о побеге. Она слишком устала и ранена, а, кроме того, в присутствии врача ей было спокойно. По телу медленно растекалась приятная тяжесть.

— Не сопротивляйтесь, — убедительно попросил маг, продолжая ласково гладить её по голове. — Вам нужно отдохнуть и набраться сил. Спите, Людмила.

Женщину тянуло куда-то вниз. Глаза закрывались…

Просыпалась Мила, ощущая свежий воздух и аромат цветущей ранетки. Её окутывало чувство чистоты, тепла и уюта. Открыв глаза, она увидела, что лежит на просторной кровати в светлой комнате, наполненной тёплым солнечным светом. Окно в стене слева было приоткрыто, и лёгкий ветерок надувал полупрозрачную штору.

В теле была слабость, но вампирша чувствовала себя отдохнувшей. Раны чуть-чуть ныли, однако как-то оптимистично.

Людмила прислушалась. Единственные звуки, которые она могла разобрать, доносились с улицы. Всё-таки вскоре её слух воспринял скрябание ручки о бумагу — кто-то что-то писал. Спустя полминуты из глубины дома донёсся мягкий голос врача. Он рассказывал кому-то, как принимать лекарство.

Женщина попробовала вспомнить, как маг выглядел, но память выдавала только глаза — карие глаза беззащитного щенка. Тем временем в глубине дома затихли голоса, донёсся стук двери. Раздались шаги — дверь в комнату чуть приоткрылась, и в маленькую щелочку заглянул мужчина.

— Вы проснулись! — радостно воскликнул он, входя. — Как чувствуете себя?

— Гораздо лучше, — медленно произнесла Мила, разглядывая врача.

Он оказался высоким и широкоплечим, хотя о его фигуре из-за мешковатой одежды судить было сложно. На голове — шапка из кудрявых рыжих волос, лицо — чистое и красивое, профиль — гордый, а глаза… всё такие же добрые и доверчивые.

— Я не представился вчера, — своим успокаивающим голосом продолжал говорить маг. — Меня зовут Шевцов Павел Евгеньевич.

— Где я?

— У меня дома. Воды хотите?

Вампирша кивнула, силясь понять, почему Шевцов её не пугает. Ещё вчера она боялась всех мужчин, да и сейчас не могла думать без страха о противоположном поле, но… не о враче.

Павел присел на краешек кровати и, придерживая её голову, напоил из стакана. Она хотела сделать это самостоятельно, однако маг мотнул головой, и она тут же послушалась.

— У вас есть туалет? — краснея и не глядя на мужчину, спросила Люда.

— О, конечно!

Врач поднял её на руки и отнёс в туалет, деликатно подождал снаружи, а потом вернул её обратно в постель.

— Людмила, я должен предупредить вас, — маясь, заговорил снова маг. — Дело в том, что мой дом по периметру охраняют ребята Арсения, поэтому не пытайтесь сбежать. Мне просто не хотелось бы, чтобы вы навредили своему здоровью. Вам сейчас нужен покой и только.

— О побеге я ещё даже подумать не успела, — криво улыбнулась вампирша, помолчала и задала мучивший её вопрос: — Кто мыл меня?

Шевцов не стал вилять и честно ответил:

— Я. Можно было попросить о помощи Веру, но я не захотел, чтобы она увидела…

«Следы домогательств», — поняла Люда. Волна унижения затопила душу женщины. Как жестоко отчётливы были её воспоминания о произошедшем… Слёзы вскипели на глазах.

Вдруг тёплые пальцы неуверенно коснулись её подбородка. Сквозь слёзы женщина увидела сочувственное выражение лица врача.

— Людмила… Мне… Я догадываюсь, что вам пришлось пережить… Это необъяснимое зверство… Не знаю, как у кого-то хватает совести так обходиться с женщиной… Одно могу вам только сказать, Людмила: случившееся унижает не вас — их, только их. Они недостойны зваться мужчинами, даже людьми. А вы — сильная и стойкая женщина, раз сумели вынести это. Вы их гораздо выше — вот и плюйте на этих жалких букашек свысока. Они однажды ответят за то, что совершили, а вы — гордитесь собой. Не смейте испытывать унижение: гордитесь собой! Уважайте себя! Это они остаются в своей грязи и гадости, а вы — идёте вперёд.

Мила слабо улыбнулась ему сквозь слёзы. Отчего-то его сочувствие трогало её, слова — внушали силу и уверенность.

— Есть хотите?

Вампирша кивнула. Скоро он накормил её супом с ложечки. Такая чуткая забота ярко контрастировала с обращением ведьмаков Милесского.

Потом пришло время перевязки. Сначала Павел вколол ей обезболивающее, затем взялся осматривать, как изменились раны за почти сутки. Люда не привыкла раздеваться перед кем бы то ни было, но так как многие раны находились в зоне груди и самом интимном месте, доктора пришлось потерпеть. К тому же, он был максимально осторожен и деликатен.

Когда Павел закончил, женщина осведомилась:

— Почему я здесь? Меня ещё будут допрашивать?

— Допрашивать вас будет Арсений и не раньше завтрашнего дня. А у меня вы, потому что вчера Арсений нашёл вас в камере в ужасном состоянии и справедливо предположил, что без медицинской помощи долго вы не протянете.

— Почему мной теперь занимается группа Серебренникова?

— Потому что позавчера вечером Алан Милесский был серьёзно ранен, а кроме него в отряде никто не ведёт допросов.

— Нападавшего нашли?

— Нет. Был поздний вечер, и Алана-то не сразу нашли. Он потерял много крови, прежде чем подоспела помощь.

— Его не Арсений ранил? — вырвалось у Милы.

— Нет! — удивился Шевцов. — Арсений бы на такое не пошёл!

Вампирша вгляделась в лицо мага, и тот залился стыдливым румянцем.

— Вы знаете, кто ранил Милесского, — понимающе кивнула Воронина. — Что ж, я могу сказать этому человеку только «спасибо»…

Павел дал ей на выбор несколько книг, чтобы немного развлечь. Людмилу восхитила литература, имеющаяся в доме доктора, а уж состояние книг, отпечатанных ещё в советские времена, — тем более. Читая, она прислушивалась к тому, как в глубине дома принимает пациентов маг, и всё больше поражалась его неиссякаемому терпению.

В течение дня, между пациентами, Шевцов заглядывал к Люде, спрашивал, не нужно ли ей чего-нибудь. Из-за такого внимания создавалось впечатление, что она его гостья, а не пленница. Впервые за несколько дней женщине было почти хорошо и довольно спокойно.

Оборотни Серебренникова на протяжении всего дня тоже бывали в доме мага. Он их кормил и поил. Двигались те практически бесшумно и к комнате, где находилась Мила, не приближались.

А вечером, перед самым окончанием приёма, к врачу пришла скандальная старуха. Она кричала, что он — предатель, соратник выродков и вурдалаков, который умрёт собачьей смертью. Обвиняла его в том, что он живёт под одной крышей с врагом, защищает его и помогает. Кричала об измене интересам Лагеря и своём личном к нему презрении… Шевцов сначала молчал (видимо, растерялся от неожиданности), а затем твёрдым голосом попросил её уйти.

Людмила слышала, как он выдохнул от облегчения, когда за старухой закрылась дверь, и повернул в замке ключ, чтобы больше никто не вошёл. Через 10 минут Павел пришёл покормить вампиршу. Его бледное лицо выглядело напряжённым, а на шее билась жилка — это единственные внешние проявления его чувств, которые женщина сумела заметить.

— Павел Евгеньевич, можно мне на воздух? — после ужина спросила Мила. — А то я так устала лежать!

— Ну, конечно! — по-доброму улыбнулся маг. — Я вынесу вас во двор.

— А где моя одежда?

— Я постирал её, но… вам лучше надеть что-нибудь из того, что принесла Вера.

Врач помог вампирше переодеться, расчесал волосы и даже заплёл косу. Он усадил её на лавочку под цветущей ранеткой, а сам ушёл в дом поужинать. Людмила огляделась. За спиной у неё находились хозяйственные постройки, а впереди — вход в огород. Двор у Шевцова был не особенно большой, но аккуратный и ухоженный. Ранеток было три и много кустов разной сирени за ними. Аромат деревья давали непередаваемый.

Мила полной грудью вдыхала свежий воздух и запахи весны. Прикрыв глаза, она прислушивалась к пению птиц и жужжанию насекомых. Ветерок нежно касался её лица…

— Я покопаюсь немного в огороде? — тихо спросил рядом маг. Женщина открыла глаза. — Ежели что-то понадобится, зовите. Хорошо?

— Хорошо.

Она наслаждалась одиночеством с полчаса, пока не одолело любопытство. Тогда вампирша медленно и осторожно подошла к низкому заборчику, за которым раскинулся огромный огород. Павел перекапывал землю в дальней половине — наверное, под картофель. День был жаркий, поэтому мужчина повесил свою безразмерную рубаху на забор.

Люда удивилась, когда обнаружила, что у врача потрясающая мужская фигура: стройная талия, широкая и мускулистая спина, сутулые, но мощные плечи. Зачем он носит такую бесформенную одежду?

Работал доктор активно, не отвлекаясь ни на что. Вампирша видела, как капли пота сверкают на его коже. Смотреть, как он работает, было приятно. Выносливый человек.

Мила решила вернуться к скамейке. Повернувшись, неловко наступила и тихонько вскрикнула от боли. Тотчас рядом оказался оборотень:

— Помочь?

Женщина побледнела при виде него и оцепенела. Он, кажется, догадался, что она испытывает.

— Понял-понял, — пробормотал волколак, пятясь от неё. — Ухожу.

— Что-то случилось? — раздался рядом мягкий голос Шевцова.

Люда обернулась и, увидев его, мгновенно успокоилась. Маг вытирал лоб тыльной стороной ладони и вопросительно глядел на неё.

— Нет-нет. Я просто неловко наступила.

— Отвести вас к скамейке?

Вампирша, оглянувшись, убедилась, что оборотень исчез, и снова посмотрела на врача.

— Нет, я лучше посмотрю, как вы работаете, если можно.

— Пожалуйста, — пожал тот обнажёнными плечами и вернулся к лопате.

Перед сном врач напоил её травяным чаем, ещё раз перевязал. Засыпала она, чувствуя себя в безопасности.

На следующий день состоялся первый допрос у Серебренникова. В допросные Людмилу не повели — Шевцов на время обеденного перерыва уступил свой приёмный кабинет. Арсений задавал очень много вопросов, касающихся лично женщины, явно прощупывая почву, и только под конец стал осторожно касаться соседей и отношений, сложившихся с ними. Вампирша старалась отвечать не слишком подробно, но не сумела скрыть своего облегчения, когда Павел сказал, что «на сегодня достаточно». Проницательный взгляд больших глаз Серебренникова сообщал, что он понял, насколько хорошо она осведомлена о планах Логинова.

Волколак закончил допрос по настоянию Шевцова и в этот момент в дом вошёл мужчина, внешне весьма похожий на Арсения. Врач отнёс Милу в её комнату, но она уже успела приметить, как холоден в обращении с магом был взрослый оборотень. Вечером она за ужином, не сдержавшись, спросила об этом:

— Почему отец Арсения так недружелюбен с вами?

Павел не изъявил недовольства из-за её любопытства — лишь задумался над ответом.

— Мою семью никогда не любили. Шевцовых всегда подозревали во владении чёрной магией. Ну знаете: порчи, проклятья, привороты и тому подобное… Когда начиналась эпоха Воронова, ни о какой магии, кроме самой примитивной, уже не помнили. Редко в каких семьях сохранили книги тех времён, но такие были, поэтому Денису в руки попала книга о высшей магии. В моей семьей хранились две книги о чёрной магии, которой всегда занимался мой род.

— Значит, подозрения были не напрасны.

— Именно, — легко подтвердил врач. — В детстве я не понимал, чем занимаются родители и старшие из моих братьев и сестёр. Должен заметить, они нечасто пользовались чёрной магией — наверное, боялись, что их поймают. В семейную тайну посвящали по достижению шестнадцати лет, однако когда я достиг этого возраста, уже было ясно, что чёрным магом я не стану.

— Вас не посвятили?

— Нет. К тому времени я давно был изгоем в собственной семье. Я всё ещё не понимал тогда, что моя семья в самом деле занимается ужасными вещами — они скрывались от меня. Я мог бы подозревать их, но особенно не задумывался над этим. Потом я уехал учиться, а когда окончил учёбу, был объявлен призыв, и я попал на войну полевым врачом. Позже я уже жил самостоятельно, редко общался с родными и не мог увидеть что-то лишнее. Так было до середины восьмидесятых…

— А что тогда? — полюбопытствовала вновь вампирша.

— Тогда из моей семьи в живых остались лишь второй по старшинству брат и старшая из сестёр — остальные погибли: кто на войне, кто ещё как-нибудь. Я стал ходить к ним в гости иногда и вот однажды нечаянно подсмотрел кое-что… Это напугало меня, я ушёл в тот раз незамеченным, а скоро обратил внимание на то, что маг, с которым у брата и сестры был конфликт, заболел и начал медленно угасать. Он… иссыхал, и я ни на мгновение не усомнился в том, что это чёрная магия. Я обратился к Денису за книгой о старой белой магии — такая нашлась в библиотеке Лагеря — и вынужден был в кратчайшие сроки освоить её. Мне удалось снять порчу с того мага. Я постарался свести до минимума вред, который нанесёт моим родным порча, возвратившись к ним. Они быстро поняли, что это я. Поняли, разозлились и прокляли меня.

— Прокляли?!

— Да, — спокойно кивнул Павел. — Я тоже не дурак и сообразил, что они сделали со мной… Помню эти ощущения до сих пор. Как будто уходят все силы. И не просто уходят: их из тебя тянут, тянут и тянут…

— Вы воспользовались белой магией?

Маг мягко улыбнулся и признался:

— Нет.

— Как «нет»?! — ахнула Люда. — Вы что же, не попытались себя спасти?

— А зачем?

— Зачем?!.. Ну хотя бы чтобы ваши родные не могли дальше вредить окружающим!

— Они бы и не навредили. Может, я и не чёрный маг, но кое-какое понимание чёрной магии во мне есть. Использовать её против биологических родственников нельзя. Проклянув меня, брат и сестра лишились бы своих сил. Вот и всё.

— И всё?! — возмущённо воскликнула Воронина. — А то, что вы бы умерли, не имеет значения? Да?.. Но вы ведь живы, значит, проклятье сняли.

— Да, Арсений с Денисом спасли меня. Я тогда как раз был в отпуске, и нашли бы меня нескоро, но Арсений почувствовал что-то… Взломал дверь, нашёл меня и отнёс к Денису. Денис догадался, что белой магией я интересовался неспроста, и с помощью высшей магии отвёл от меня проклятье. Троекратно усилившись, оно вернулось к своим создателям… Когда оклемался, я их похоронил, уничтожил книги и дневники.

— Надеюсь, Арсений вас отругал.

— О, нет! Арсений никогда на меня не ругается. Он нянчился со мной, пока я не отошёл. — Тут Шевцов звонко рассмеялся и признался: — Он осуждающе качал головой, когда смотрел на меня. Чтоб мне стыдно было.

Говоря о друге-оборотне, маг нежно улыбался. Его искренняя любовь к Арсению была очевидна.

— Ради всего святого, не делайте так больше, — попросила его тогда Мила. — Не позволяйте никому отнять у вас жизнь. Вы — замечательный человек и должны жить.

В тот вечер и Павел позволил себе любопытство: стал расспрашивать вампиршу о её жизни. О детстве спрашивал, о муже… Людмила всегда была неразговорчивым человеком и ни с кем прежде не делилась своей историей по-настоящему, а с Шевцовым… поделилась. Доверять ему было так легко. Женщина была с ним предельно откровенна.

Они потом много говорили друг с другом. Однажды Люда спросила врача, почему он не женат.

— Мила, я не из тех мужчин, что нравятся женщинам, — просто ответил маг. — Вы и сами должны это понимать.

И она понимала. Она с ужасом тогда осознала, что, говоря «мужчина», она тоже представляла себе кого-то вроде Арсения Серебренникова или… Алана Милесского, который не был мужчиной ни в коей мере. Встреться Людмила с Павлом при других обстоятельствах, она бы, возможно, не разглядела в нём мужчину за его скромностью, робостью и бесформенной одеждой. Она бы, несомненно, поняла, что Шевцов — хороший человек, но вряд ли бы обратила на него внимание как на мужчину.

Опыта, полученного в отношениях с бывшим мужем, Люде оказалось недостаточно, чтобы окончательно разобраться в вопросе мужественности. Поэтому судьба и преподнесла ей этот страшный урок — встречу с отрядом Милесского, дабы она, наконец, усвоила, что мужчина — это не сила мышц, не жестокость и не способность кого-то ударить, а внутреннее благородство и умение нести ответственность. Таким был Павел Шевцов.

Ворониной повезло познакомиться с ним, как с врачом. Будучи доктором, он вёл себя уверенно и мягко, и она сумела увидеть его настоящего. Доброго, заботливого, хозяйственного мужчину и талантливого врача. Павел мог быть настойчивым и никогда не терял достоинства. Он умел прощать. Он был чистым светом и добротой. Он никогда не обижался на Григория Серебренникова, который не любил его и всячески проявлял к нему свою неприязнь. Он даже пытался его понять! Мол, из любви к Арсению тот так поступает, значит, можно и потерпеть! Раньше Люда подобной личности не встречала.

Теперь она, конечно, не могла понять, почему женщинам он не нравился. Красивое лицо, сильное мужское тело, пусть и скрытое за несуразной одеждой, — что ещё этим ведьмам нужно?! Да, у Павла были сутулые плечи, но вампирша находила это даже очаровательным. А уж его характер! Не о таком ли заботливом муже мечтает каждая? Кроме того, врачебный талант! Без сомнения, зарабатывал он немного — спасали льготы на тепло, воду и электричество — но разве это главное?

Вечерами, когда они сидели в гостиной, Павел читал медицинские журналы, со страстью рассказывал Миле об открытиях в медицине, восхищался ими. Он был безумным поклонником медицины! Но кроме традиционной, он увлекался нетрадиционной, исконно колдовской: травами, настоями, чаями. Он пил хвойный чай и много раз уговаривал свою пациентку их отведать, напирая на то, что в хвое много витамина «С». Но вампирше одного запаха чая было достаточно, чтобы понять, что пить это она не сможет, а доктор пил с огромным удовольствием! Эти его причуды умиляли женщину.

Кроме медицинской литературы, Шевцов читал и художественную. Из последней он больше всего любил книги о путешествиях и приключениях. Говорил, это потому, что сам он не авантюрист и никогда бы не осмелился ни на что подобное. Ещё он уважал романтические истории и желательно с храбрыми воинами и благородными дамами! Обожал разгадывать кроссворды и шарады. Восхищался природой, окружающим миром, его устройством. Мог разговаривать с деревьями и растениями, с землёй и небом, водой и ветром. Всё в этом мире казалось магу живым и волшебным как ребёнку, но это Людмиле только нравилось в нём. Этому его умению любить окружающий мир столь страстно и как-то бескорыстно она даже завидовала.

Женщине нравилась его по-детски открытая улыбка, нравился его звонкий и задорный смех. Нравился его тихий успокаивающий голос, лёгкая суетливость движений. Нравилось его полное безразличие к тому, красиво он двигается или нет: ведь если надо залезть под стол, не имеет смысла думать о том, как сделать это изящно, — нужно просто делать, даже если придётся выползать попой кверху! Именно так, кстати, Павел и делал.

Люде просто нравился этот колдун. С ним было не одиноко, тепло и интересно. Рядом с ним в душе наступала весна.

Не тревожили женщину даже допросы Серебренникова, во время которых она невольно выдавала всё больше и больше. Умел Арсений задавать вопросы так, что, не заметив того, ты ляпнешь лишнее, а он этим потом обязательно воспользуется. Вампирша злилась на себя, конечно, да что толку? В словесном поединке с Арсением никто и никогда не выходил победителем. Этого настоящего коршуна допросов ей одолеть было не под силу. Поэтому она наслаждалась тем хорошим, что было в настоящем моменте, — общением с Павлом, например. Она узнавала о нём новое, пытаясь понять, чем живёт его добрая душа.

В один из таких откровенных разговоров врач поведал Миле о своей первой и единственной женщине по имени Валентина, с которой его свела судьба на курсах повышения квалификации в Черноивановске в 1975 году. Валентина тогда была двадцатидвухлетней студенткой медицинского университета, а он — сорокалетним магом, которому на вид нельзя было дать (как и сейчас) больше тридцати трёх лет. Она догадалась, что с ним что-то не так, не соглашалась выйти замуж, потому что считала себя слишком простой по сравнению с ним. Их пятилетний роман закончился, когда она объяснила, что заметила то, что он не совсем человек, а он не захотел, чтобы она так и осталась из-за него бездетной и незамужней. Любя, он расстался с ней. А через три года она написала письмо, где сообщила, что выходит замуж. Он ответил и поддержал её в этом решении. С тех пор они переписывались регулярно. Павел любил Валентину ещё лет пятнадцать после расставания, а теперь они были просто добрыми друзьями. Их духовную связь время не было способно изменить. Как не мог изменить и тот факт, что из-за этого романа с человеческой женщиной, которая ещё и догадалась о его нечеловеческой природе, Шевцова чуть не казнили — спасло лишь влияние Дениса Воронова. После этого рассказа Людмила плохо спала — какое-то неведомое ей чувство сжигало её изнутри при мысли о романе колдуна с другой женщиной…

Вечерние прогулки по двору стали традицией. После ужина Мила переоделась в белое летнее платье, нашедшееся среди вещей, что ей отдали во временное пользование, и распустила свои длинные тёмные волосы. Она знала, что белый цвет идёт ей, сероглазой брюнетке, и радовалась тому, что, когда вышла во двор, Павел не мог отвести от неё восхищённого взгляда. Это так приятно грело душу.

— Мила, вам известно, что вы — чрезвычайно красивая женщина? — спросил Павел смущённо.

— Правда? — лукаво улыбнулась она. — Приятно это слышать.

Она сидела на лавочке у ранетки, он — стоял напротив. Они смотрели друг другу в глаза, не мигая, и оба не осмеливались признаться вслух в том, что неравнодушны друг к другу.

— Можно вас сфотографировать? — неуверенно спросил маг через некоторое время. — На память.

Женщина разрешила. Она улыбалась не потому, что на фотографии следует быть с улыбкой, а тому, кто фотографировал. Снимал её доктор на фоне цветущей ранетки.

— А какие вырастают яблочки? — спросила Людмила позже, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Павел приблизился к ранетке и ласково коснулся ветки.

— Средненькие. Хотите увидеть?

— А как? — растерянно улыбнулась вампирша.

Шевцов улыбнулся в ответ скромно, и глаза его загорелись красным светом. Он поднёс к цветущей ранетке ладонь, и вырвавшийся оттуда тоненький луч заставил один цветочек в ускоренном режиме пройти развитие до крепенького яблочка с красными боками. Мужчина сорвал спелый плод и протянул Люде.

— Прошу.

— Ого, — восхитилась женщина, принимая из его рук маленькое яблочко. — Вы — волшебник.

— Обыкновенный маг, — пожал он плечами.

На вкус ранетка была сладкой, с лёгкой кислинкой, и сочной. Откусив кусочек, Мила протянула яблочко магу, но тот отказался.

— Ешьте, Мила. Я ведь для вас старался.

Им было хорошо вместе, но этому пришёл конец. Минула неделя в доме доктора, и Арсений сообщил, что утром Людмилу вернут в Лагерь вампиров.

У женщины вдруг случился приступ паники. Ей начало казаться, что домой она не попадёт, что её убьют. Заснуть Люда не могла и только дрожала от страха. Павел каким-то образом это почувствовал и заглянул к ней в комнату. С трудом вампирша объяснила ему свой страх.

— Побудьте со мной, пожалуйста! — взмолилась она.

— Я… почти не одет, — неловко признался маг из темноты.

— Не уходите!

Шевцов прошёл в комнату и присел на кровать с краю. Минут пять он пытался успокоить её словами, но вскоре осознал безрезультатность своих действий и осторожно лёг рядом. Очень бережно Павел обнял Милу, и она без раздумий прижалась к нему, обняла в ответ. На нём действительно не было ничего, кроме нижнего белья и неизменной подвески на шее — кисточки рябины с ягодами на чёрном шнуре.

— Всё будет хорошо, Мила, — прошептал мужчина, поглаживая её по спине и голове, прижимая к себе.

Женщина почувствовала, что он целует её в волосы, и зажмурилась. Она сама поглаживала его по спине и с болью в сердце думала о предстоящем расставании.

Обнявшись, они уснули. Проснулись тоже в объятиях друг друга и просто смотрели в глаза. Когда стало совсем невыносимо, Люда спросила про шрам на левой стороне его груди (и спины тоже), рядом с сердцем.

— Пытался стащить раненого вниз, а у него нога была придавлена другим, мертвецом, — неохотно признался маг. — Пришлось выглянуть — вот и словил пулю. Потом я его стащил всё-таки.

— Кто-то целился вам в сердце, — с дрожью заметила вампирша.

— Да, наверное.

Она осторожно коснулась шрама на его груди, слыша, как быстро бьётся его сердце.

Настало время прощания. Павел и Мила застыли, обнявшись и не говоря ни слова. Арсений стоял у двери и старался не глядеть на них.

— Пора, — сказал он через пару минут.

Павел сжал вампиршу в объятиях крепче, и она услышала его тихий шёпот:

— Я люблю вас, Мила…

Шевцов резко отступил, серьёзно глядя ей в глаза. Женщина глядела в ответ потрясённо. От неожиданности она не могла собраться с мыслями. Оборотень взял её за руку и потянул к выходу:

— Идёмте, Людмила.

Она не отводила взгляда от искренних глаз врача, отступая назад, и сумела прошептать лишь с тоской:

— Павел…

В машине Люда молча плакала, волколаки избегали смотреть на неё. Скоро автомобиль достиг центральных ворот Лагеря вампиров. Из машины вышли все, кроме неё и Арсения.

— Мила, — с тяжёлым вздохом заговорил воин, — простите за то, что вам пришлось пережить в нашем Лагере. Мы не должны были допустить этого. Я виноват перед вами.

— О чём вы? — не поняла Мила.

Серебренников по-прежнему не глядел на неё.

— О том, что сделали с вами эти… сволочи.

Женщина ласково посмотрела на него.

— Вы ни в чём не виноваты, Арсений. Вы лучше… Вы слышали его слова, я знаю. Ответить я не успела. Передайте, пожалуйста, Павлу, что я тоже его люблю. — Серебренников взглянул, наконец, на неё. — Я буду молиться о новой встрече с ним. Берегите его, умоляю.

— Я стараюсь, — срывающимся голосом произнёс Арсений. — Буду стараться и впредь. Я передам ему ваши слова.

— Спасибо.

Каждый день Мила просила Бога о том, чтобы дал ей быть с Павлом Шевцовым. Да, он старше неё на четверть века. Да, они были знакомы всего неделю. Но что это меняет? Так уж получилось, что маг из вражеского Лагеря — единственный мужчина, рядом с которым она хотела быть. Мужчина, которого она полюбила всей душой.

* * *

Людмила с трудом вынырнула из темноты. И сразу вспомнила то, что вспоминать не хотелось: мужчина, которого она любит, мёртв. Её доброго Павла с глазами доверчивого щенка убили.

Вампиршу затрясло от боли. Перевернувшись на бок, она тоскливо заплакала. Коллеги беспомощно глядели на неё.

А Мила не хотела жить в мире, где нет доброго и беззащитного Павла Шевцова. Она вспоминала его открытую улыбку и тихий шёпот: «Я люблю вас, Мила…».

26 декабря, пятница

Соболева Александра, ведьма

Похороны Павла Шевцова были масштабные. Съехались на них со всех концов Лагеря и даже из-за его пределов. Вместо кладбища лекаря поместили в каменный гроб в семейном склепе Вороновых. Так решил Виктор Воронов.

Мало кто в Лагере остался равнодушным к смерти добрейшего мага. Все искренне горевали об этой серьёзной утрате, но через некоторое время общественность заговорила о том, что Владислав Воронов на похоронах не появился. По Лагерю пошли сплетни, будто бы он не пожелал участвовать в церемонии и совсем никак не отдал дань уважения Шевцову. Многих такое равнодушие возмутило не на шутку.

Что касается убийства, отец сказал Саше в одном телефонном разговоре, что группа Серебренникова придерживается мнения, что убит Шевцов был не там, где найден. Оснований для этого не было никаких, но так считал Артур Самойленко, а его интуиции в группе верили безоговорочно.

А время всё равно шло. О Шевцове студенты не забывали, но говорить стали меньше. Мир ведь не остановился на месте из-за того, что двум Лагерям вновь светила война. Учителя так же пичкали знаниями и пугали сессией. В эту пятницу, на физкультуре, преподаватель устроил эстафеты, разделив группу на две команды. В одном забеге Саша заскользила, едва удержавшись на ногах, и немного сбила темп команды.

— Быстрее, Соболева! — заорал Афанасьев, капитан их команды. — Чего тормозишь?!

Ведьма хлопнула по ладони Кристину, передав эстафету, и пошла в конец строя.

— Соболева, из-за тебя пролетим! — возмущался Данила. — У тебя ноги, что ли, не из того места растут?

Девушка предпочла промолчать, пусть Афанасьев и преувеличивал масштабы трагедии. Просто она знала, почему парень срывается именно на ней.

Недавно Данила позвал Александру на свидание, а она отказалась как можно мягче. Он здорово удивил её своим предложением — она и не думала, что нравится ему, а он дал понять, что это так. И это при том, что они такие разные люди! Ведьма и не рассматривала Афанасьева с такой позиции. И вот после того отказа парень начал вести себя с ней довольно грубо — мстил, похоже.

Полину нападки Данилы разозлили.

— Хорэ возмущаться! Нормально она пробежала!

— Да она всё испортила! — снова взбеленился парень. — Теперь железно проиграем и всё потому, что у Соболевой кривые ноги!

— Полина, не надо, — тихо попросила подругу Саша.

Стрельцов вдруг громко фыркнул и страдальчески поглядел на Афанасьева.

— Чего это ты так разошёлся? Ещё и ноги Саши кривыми назвал… Не ты ли, Афанасьев, на эти ноги без конца пялишься? — усмехался маг, смотря парню в глаза. — Я бы сказал, на что ты ещё пялишься, когда Соболева мимо проходит. Например, на то место, откуда эти ноги растут, а растут они как раз из нужного места, Афанасьев. И уж что-что, а ножки у Саши — классные. Это факт. И такие ножки созданы не для того, чтобы бегать, а для… кое-чего поинтереснее и поприятнее.

Данила приткнулся. Влад довольно улыбался и перед тем, как отвернуться, оглядел ноги Саши. Та стояла красная словно помидор и не знала, как реагировать. На что это Владлен намекал?!

Высшая ведьма переглянулась с Полиной. Подруга выглядела сконфуженной и ничего не сказала. А когда они вдвоём шли в общежитие, заметила:

— Знаешь, Санька, а Стрельцов тебя сегодня невольно защитил, хотя сделал это, естественно, в своей обычной мерзкой манере.

Александра подумала немного и согласилась недовольно:

— Ну, да.

Зубова расхохоталась и, обняв блондинку за шею, прошептала на ухо весело:

— А ведь Стрельцов, похоже, не против, чтобы твои ножки обнимали его в процессе…

— Тьфу на тебя! — засмеялась Соболева. — Дурочка!

А Полина от души хохотала, довольная тем, что смутила её. Она обожала так делать. Весь следующий день Зубова подшучивала над любовью Саши к горькому шоколаду. Что уж поделать, если Александра в самом деле получала райское наслаждение от поедания горького шоколада!

— Вот же наркоманка! — фыркала Полина. — Она прям в экстазе!

Соболева стала нарочно закатывать глаза и мычать от удовольствия, рассасывая новую порцию шоколада, дабы насмешить подругу. Зубова смеялась, а с ней и кое-кто из одногруппников.

Была как раз перемена. Саша неспешно ела шоколад, пока Полина, отвернувшись назад, болтала с Инной и Максимом. Никто в группе не разделял любви ведьмы к горькому шоколаду, и она искренне не понимала, почему. Лично она любила именно такой, а к остальному была, наверное, равнодушна.

Александра задумалась, мусоля шоколад во рту, и внезапно почувствовала, что на неё смотрят. Повернув голову, она встретила немигающий взгляд голубых глаз Владлена. Парень продолжал смотреть на девушку — видимо, его не смущало, что она заметила его взгляд. Зато Сашу пристальный и гипнотизирующий взгляд мага заставил смешаться. Она чуть растерялась, а потом подняла плитку со стола и жестом предложила Стрельцову.

На губах красавчика появилась полуулыбка, а глаза в один миг потеплели. Он мотнул головой, отказываясь, и отвернулся к окну. Соболева сама себе пожала плечами. И почему он тогда так смотрел на неё?

В субботу Саша нашла в своей сумке плитку дорогого горького шоколада. Как она туда попала, оставалось лишь догадываться. Инна восторгалась и кричала о тайном поклоннике. Полина шутила, что в шоколад наверняка подмешали любовного зелья. Жанна только хмурила брови и молчала. А Соболева не ощутила никакого зла в красивой плитке и сполна насладилась изысканным лакомством. Было немножечко неловко есть этот шоколад, но обижать неизвестного благодетеля тоже не хотелось. Только вот никак она не понимала: зачем кому-то делать ей такой подарок анонимно? В голове высшей ведьмы это не укладывалось.

29 декабря, понедельник

Харитонов Геннадий, человек

Геннадий Васильевич смотрел на то, как минутная стрелка часов приближается к отметке «12», и гадал, придёт ли наказанный. Тихон Игоревич обещал, что придёт.

Слух у преподавателя уже был не тот, поэтому стремительно распахнувшаяся дверь и недовольное лицо Владлена Стрельцова стали для него лёгкой неожиданностью. Приветствия от гостя мужчина, конечно же, не услышал.

— Что ж, молодой человек, — произнёс спокойно Харитонов. — Раздевайтесь и оставляйте здесь свои вещи. Сначала вы будете убирать в музейной комнате.

Парень сделал, как было велено, пусть от всей его фигуры при этом и веяло высокомерием. Потом Геннадий Васильевич проводил студента в музейную комнату, дал необходимые указания и остался наблюдать за их исполнением. Влад молча взялся за работу, демонстративно не глядя в сторону преподавателя.

С самого начала семестра Стрельцов неподобающим образом вёл себя на уроках Харитонова, но всегда держался в определённых рамках. А в минувшую пятницу его поведение стало оскорбительным.

Когда Геннадий Васильевич задал вопрос Владлену, а тот не сумел ответить, он сказал строго:

— Плохо, что не знаете.

— Да кому интересно, что думали Аристотель, Демокрит и все остальные? — фыркнул Стрельцов. — Это уже давно никому неинтересно! Хотите знать, что я обо всём этом думаю? Что философия — самая скучная брехня, которую мне когда-либо доводилось изучать! Кому нужна эта наука? Какой от неё толк? Никаких необходимых знаний она не даёт! Вы пичкаете нас самой бесполезной информацией на свете! И самое смешное, что дедуля вроде вас ещё пытается учить нас жизни!

— Будьте любезны, покиньте кабинет, — это всё, на что хватило терпения преподавателя.

Парень тогда равнодушно пожал плечом и, прихватив свои вещи, вышел из помещения. Только благодаря многолетнему опыту и безграничной выдержке Харитонов отвёл свои часы, а потом отправился к ректору. Что Владлен Стрельцов был протеже какого-то знакомого Тихона Игоревича, мужчина знал, так как уже несколько лет являлся председателем приёмной комиссии. Демченко не был заинтересован в молодом наглеце, как успел заметить Геннадий Васильевич, поэтому и обратился к ректору за разрешением применить к студенту воспитательные меры. Тихон Игоревич быстро согласился и даже сам изъявил желание довести до Стрельцова время и место отбывания наказания.

И вот высокомерный Владлен прибирает в музейной комнате. Его манипуляции были единственным источником звука в тихом и пустом корпусе университета. Харитонов исподтишка наблюдал за ним и как обычно гадал, что за родители сумели создать парня со столь выдающейся внешностью. Что внешность действительно выдающаяся, отрицать бессмысленно: таких красивых людей как Стрельцов нечасто встретишь. Единственное, с чем преподаватель не мог согласиться в оценке внешности молодого человека, так это в том, что его можно назвать смазливым. Ну не подходит ему это слово! Слишком нестандартная у него красота, необычная. Лицо Владлена отличалось резкой мужественностью, и такую красоту можно было, пожалуй, назвать суровой, даже жёсткой. Оттого особенно огорчало то, что к такой неординарной внешности прилагается столь скверный характер. Познакомиться с этим характером за 4 месяца удалось всем.

Досаднее всего было даже не отношение Стрельцова к науке «философия» и Геннадию Васильевичу (и он, и философия могли выдержать всё, что угодно), а отношение парня к собственным сокурсникам. Он унижал бедных студентов, мучил насмешками. Ладил ли он хоть с кем-нибудь? Похоже, что нет. Его жестокости не было предела.

— Надеюсь, Владлен, однажды вы поймёте, что знания человечества не ограничиваются теми, что пригодятся в быту, — спокойно произнёс Харитонов, не глядя на работающего тряпкой парня. — Есть вещи низкого уровня, а есть — высокого. Философия относится как раз к последним.

Стрельцов ничего не ответил, хотя безусловно слышал его слова. Геннадий Васильевич тоже молчал. Приблизительно через час парень закончил уборку в музейной комнате. Мужчина закрыл её на ключ и проводил студента в свою аудиторию. Здесь Владлену было велено вытереть пыль в шкафах.

Когда Стрельцов занялся последним шкафом, преподаватель решился заговорить вновь.

— Интересно было бы узнать, чем обусловлена ваша странная манера общения с людьми.

Молодой человек промолчал.

— Как человек, который видел в этой жизни больше вашего, позволю себе предупредить: сегодня вы отвергаете социум, а завтра он отвернётся от вас. Социум-то без вас проживёт, Владлен, а вот вы без него — неизвестно. Советую подумать над этим.

— Общество идиотов мне ни к чему, — холодно сказал Влад, перестав, наконец, игнорировать мужчину.

— А почему вы считаете всех вокруг идиотами? Глуп не тот, кто чего-то не знает, а тот, кто считает, будто знает всё. Всё знать невозможно, Владлен. В вашей группе, кстати, много умных и одарённых молодых людей. Странно, что вы этого не замечаете. Видимо, вы — трус.

— Почему это?

— Потому что боитесь обнаружить, что кто-то умнее вас. И вместо того, чтобы подняться до их уровня, вы пытаетесь втоптать их в грязь, опустить ниже себя. А вы попробуйте по-другому. Попробуйте присмотреться к окружающим и обнаружите, что вокруг много замечательных людей. Хотя бы в вашей группе. Например, ваша староста. Очень активная и способная девушка, прекрасный друг и товарищ. Её двоюродный брат, Максим, также очень принципиальный и сильный молодой человек с пытливым умом. Воспитанный парень, которого все в группе уважают. А Александра? Светлая девушка с добрейшей душой, вежливая, сообразительная, любознательная. И Полина… нестандартно мыслящая, общительная, располагающая к себе девица. Можно перечислять до бесконечности! Говоря, что все вокруг идиоты, вы обманываете себя. Попросту боитесь взглянуть правде в глаза. А правда в том, что это вы — ограниченный и заносчивый молодой человек.

— Вы решили, что знаете меня? — поднял идеальные чёрные брови Владлен, глядя на собеседника.

— А вы считаете себя сложным человеком? — усмехнулся Геннадий Васильевич. — Должен вас разочаровать: это не так. Вы устроены довольно примитивно. Понять, кто вы, нетрудно. А вот вашего высокомерия мне не понять. Сколько вам лет? Девятнадцать?

— Двадцать.

— Двадцать. Всего лишь двадцать. Что вы видели в этой жизни за двадцать лет? Да по большой сути ничего! Вы ни дня не работали, не несли ответственность за семью, детей! Не старались воспитать их достойными людьми! Вы хоть за что-то в этой жизни когда-нибудь несли ответственность? Да вы за собственные поступки-то не отвечаете! Делаете и даже не думаете о последствиях! А жизнь такая штука, что всегда преподносит уроки! И вам преподнесёт! Не всегда вы будете видеть эту жизнь с одной стороны — и с другой придётся увидеть, избалованный вы мальчишка! Не получится прожить жизнь так, как вы делаете это сейчас! Так нельзя и не будет! Вы плохо кончите, Стрельцов, уверяю вас! Когда-нибудь перестанет быть по-вашему! Одумайтесь, пока не поздно!

— Идите к чёрту со своими нравоучениями! — прошипел Владлен.

— Ах, вам не нравится! Правду слушать неприятно, да? Но придётся послушать! Кто-то должен научить вас жизни! Иначе горько пожалеете!

Стрельцов внезапно швырнул тряпку и в неистовой ярости посмотрел на мужчину.

— Значит, вы считаете, будто я ничего не видел в этой жизни? — задыхаясь, спросил он. — Говорите мне об ответственности за семью, детей? А не кажется ли вам, что пора домой к жене, детям и, возможно, внукам? А ведь это, похоже, многолетняя привычка! Значит, вы такой же трус, как и я!

— Я?! — изумился Харитонов.

— Да! Всю жизнь вы отсиживаетесь в этом университете — якобы, очень занятой! — в то время как ваша жена одна справляется с детьми да внуками! Вы попросту скрываетесь здесь от проблем и ответственности, прикрываясь работой! Скажете, я не прав? — Голубые глаза метали в него ледяные молнии. — Если кто и вправе говорить мне об ответственности, так это ваша жена, но не вы! И не надо тыкать меня моим возрастом! Может, я и прожил меньше вашего и не видел того, что видели вы, но у меня — свой опыт. И такого, определённо, нет у вас! Хотя в одном вы всё-таки правы, Геннадий Васильевич: я действительно видел эту жизнь с одной стороны — вот только совсем не с той, о которой вы подумали!

Владлен схватил свою куртку и пулей вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Харитонов не ожидал от него такого взрыва, но порадовался тому, что сумел задеть за живое. Что ж, это уже что-то. Хотя парень, судя по всему, оскорбился. Впрочем, пусть обижается, сколько влезет — зато, может, немного задумается над своим поведением.

Через полчаса мужчина покинул университет и поехал домой, где его ждали тёплый ужин, уютное кресло и заботливая жена.

5 января, понедельник

Морозова Инна, ведьма

Новогодние праздники, проведённые дома, пролетели незаметно. Пришло время возвращаться в Черноивановск — на зимнюю сессию. Все студенты группы 436 встречали Новый год дома, кроме, как выяснилось, Стрельцова — он, по словам соседей вампиров по секции, провёл эти дни в общежитии, как и они.

Начались экзамены, зачёты и консультации к ним. Студенты усиленно готовились к проверке знаний и все делали это по-разному. Кто-то — учил, а кто-то — готовил шпаргалки. Ведьмы в этом отношении от обычных людей мало чем отличались: одни пытались подготовиться собственным умом, а некоторые вроде Жанны прибегали к магии, чтобы сделать свои шпаргалки незаметными для человеческих преподавателей. Ещё Крюкова просила о помощи Сашу: та благодаря высшей магии телепатически диктовала ей ответы на вопросы её билета. Василиса и Настя тоже изощрялись разными способами. Морозова честно учила, так как не видела смысла в образовании, полученном без усилий ума. Она ехала в Черноивановск не только за дипломом, но и за знаниями, которые потом можно будет использовать на рабочем месте.

Конечно, без подстраховки в виде магии уровень стресса увеличивался, но вся сессия не сводилась к одним переживаниям по поводу оценок. На консультациях к экзаменам и зачётам студенты успевали пообщаться и повеселиться. Особенно запомнилась Инне одна отнюдь не весёлая история, рассказанная вампирами. Это была история одного из лучших вампирских воинов — Стефана Шабашова.

Стефан был родом из Ноябрёвки и когда-то жил там с молодой женой и пожилыми родителями. Незадолго до того, как было заключено перемирие между Лагерями, Ноябрёвку в очередной раз взяли маги и оборотни. Один колдун оказался в доме Стефана, понял, чей это дом и семья, и… убил всех. Убил и очень этим гордился. Он не скрывал своего имени, поэтому, когда Ноябрёвку освободили, и Стефан обнаружил мёртвых родных, соседи смогли сообщить ему, что за маг совершил это преступление.

Вампир был вне себя от горя и единственное, чего хотел, — это мести. Он стал искать того мага и пропал более чем на полгода. Потом вернулся ни с чем: убийца его родных оказался не таким уж смелым и спрятался. К тому времени, когда Стефан возвратился в Лагерь, уже давно был мир. После своей неудавшейся мести он ни разу не брал в руки оружие: от вида оружия и крови его стало трясти, и начинался припадок. Этот вампир был сломлен и воевать более был не способен.

Следующие полгода Шабашов не выходил из своего дома и потихоньку умирал. Односельчане не дали ему погибнуть от голода и жажды: носили кровь и еду, помогали, чем могли. Затем Стефан наконец-то пришёл в себя и переехал в Тарковку — для него это был единственно возможный выход. Устроился на мясокомбинат, но к нормальной жизни вернуться не мог: мало с кем общался, почти всё время проводил один дома. Многим казалось, что он с ума сходит. И так прошло 15 лет, пока им всерьёз не занялась одна шестнадцатилетняя тарковская девушка по имени Зара, влюблённая в него лет с десяти. Она стала ходить к Стефану домой, помогать по хозяйству, всячески ухаживать по-женски. В общем, окружила заботой, а потом и соблазнила. Вскоре Стефан и Зара поженились. Девушке удалось вернуть бывшего воина к жизни своей искренней и глубокой любовью. Теперь у них было двое детей.

Поступок неизвестного мага поразил ведьм до глубины души. Инна всегда считала, что воины воюют с воинами, а не убивают мирных жителей с неоправданной жестокостью. Оказывается, она ошибалась. К сожалению, когда Полина спросила, как звали того мага, парни не смогли ответить. Имя преступника всерьёз интересовало трёх ведьм. История Стефана долго не покидала их мыслей.

Ещё вампиры поделились с ведьмами своим неожиданным открытием. Рассказав девушкам о доме с призраками, они вдруг решили наведаться туда в новогодние каникулы и обнаружили на заднем дворе две безымянные могилы с грубо сколоченными крестами. Что в те времена, когда они регулярно навещали дом, могил не было, парни были уверены на сто процентов и теперь недоумевали: неужто в этом доме кто-то успел пожить? И когда?..

Сессия закончилась. Студенты разъехались по домам, исключая тех, кого ожидала пересдача (вроде Данилы Афанасьева). Инна соскучилась по дому и родным и наслаждалась каникулами. Зато теперь она скучала по соседкам, одногруппникам и… Максиму. Звонил ей Стаев каждый день, а когда до конца каникул осталась неделя, сообщил, что возвращается в Черноивановск, и предложил составить ему компанию. Недолго думая, Морозова согласилась и приехала в город.

Максим встречал её на автовокзале и, приблизившись, крепко обнял, а зачем и смачно чмокнул в губы. По прибытию в общежитие выяснилось, что комната ведьм вовсе не пустует: Жанна вернулась в город почти сразу же. Благо девушки практически не виделись: Крюкова целыми днями где-то пропадала, и Инна в своей комнате, можно сказать, только ночевала. Дни девушка проводила с Максимом.

Молодые люди много беседовали, гуляли по городу, кормили белочек в парке, играли в карты в комнате Стаева, читали книги и просто дурачились. Вместе готовили обеды и ужины, целовались, обнимались и делились самым сокровенным.

В тот день, едва проснувшись, Инна обо всём догадалась. Как ведьма она предчувствовала то, что произойдёт.

Днём они гуляли в парке, играли в снежки. Перекусили прямо на улице, снова погуляли и часам к четырём вернулись в общежитие. В вестибюле им в глаза сразу бросилось объявление о том, что душ закроется в 7 часов на сутки. В планы пары тут же вписался душ.

Встретились они за ужином. Волосы Инны из-за своей длины и густоты сохли медленно. После ужина Максим взялся расчёсывать их. Девушка наслаждалась теплом его объятий и осторожностью прикосновений.

Волосы высохли. Стаев откинул их на одну сторону, обнимая девушку сзади, стянул бретельки с её плеча и прикоснулся к нему губами. Сердце Инны забилось быстрее от волнения, и в следующий миг рука оборотня легла поверх её трепещущего сердца. Девушка на мгновение прикрыла глаза, решаясь, и накрыла его руку своей, почувствовав, как губы парня целуют изгиб её шеи. Чуть помедлив, ведьма осторожно повернула голову и встретила взгляд серьёзных карих глаз. И приняла настойчивый поцелуй Стаева.

Инна всегда считала, что близость между мужчиной и женщиной связана с неловкостью, но обнаружила с удивлением, что с Максимом это… естественно. Просто и легко, правильно. Ничего правильнее просто не может быть.

— Я люблю тебя, — спокойно признался парень, крепко прижимая ведьму к себе и глядя в глаза.

Она провела рукой по его волосам и ответила не менее спокойно:

— И я люблю тебя.

Стаев улыбнулся и горячо поцеловал Инну. Ей некстати вспомнились слова Полины о том, что оборотень может согреть в холод. Ещё как! В его объятиях было невероятно тепло и уютно. Девушка гладила парня по спине и удивлялась тому, что совсем не испытывает смущения.

— У тебя были девушки до меня? — задала Морозова глупый вопрос.

Максим в это время нацеловывал её ушко и промурлыкал довольно:

— Нет.

— Серьёзно?! — Она заглянула ему в глаза.

Взгляд карих глаз был невозмутим и откровенен.

— Да, милая. Я знал, что встречу тебя и не хотел портить свою… кредитную историю. — У ведьмы вырвался смешок, парень улыбнулся. — Я не привык разменивать себя по мелочам. К тому же, до тебя я никогда не влюблялся. Ты удивлена?

— Наверное, всё-таки нет. — Целуя его плечо, Инна заметила: — Это очень похоже на тебя. Ты такой целеустремлённый.

— М-да.

— Ты позвал меня в Черноивановск, чтобы соблазнить.

— Угу.

Ведьма улыбнулась, прижавшись к его груди и думая о том, как хорошо быть соблазнённой любимым человеком. Оставшиеся ночи до приезда соседей Стаева она проводила с ним.

9 февраля, понедельник

Соболева Александра, ведьма

Что в Инне что-то изменилось, Саша заметила сразу. Её глаза сияли чистым счастьем, о причинах которого Александра догадывалась, но делала вид, что всё по-прежнему. В отличие от неё Полина высказала своё наблюдение сразу.

— Инна переспала с Максимом, — будничным тоном произнесла она, когда оказалась наедине с высшей ведьмой.

— Инна тебе сказала?! — поразилась Александра.

— Нет, конечно, — усмехнулась Зубова. — Она не признается, но на лбу у неё это написано. Такая влюблённая, счастливая. И Стаев невероятно доволен жизнью. Когда смотрит на Инну, слепнет ко всему вокруг. В общем, всё у них серьёзно. Аж белая зависть берёт.

Высшая ведьма вдруг поняла, что у Полины, похоже, по этой части имеется кое-какой опыт.

— У тебя кто-то был, да? — тихо спросила она, не подумав, и тотчас покраснела из-за своей бесцеремонности.

Однако Полина не оскорбилась — вместо этого чуть поразмыслила и хмуро ответила:

— Да, в техникуме. Я была влюблена в старшекурсника. Он меня совсем не замечал. Мне — семнадцать, ему — девятнадцать… Тогда отмечали какой-то праздник, он был пьян и… Я потом очень жалела. Нельзя так себя не уважать, тем более — женщине. Если ты сама себя не будешь уважать, то никто другой и подавно. Себя надо любить и лелеять. Ты вот, Сашка, совсем себя не ценишь. Так нельзя.

— А ты себя любишь?

— Я стараюсь изо всех сил. Иногда получается хуже, но иначе не бывает — пока учишься, срывы неизбежны. Однако продвинулась я значительно. Так что и ты давай: люби себя и уважай. Это приказ, Санька. — Соболева растерянно засмеялась строгому тону Зубовой. — Ты просто обязана себя любить! Ты — умна, красива, добра, талантлива!

— Да в чём я талантлива?! — с досадой отмахнулась белокурая девушка.

— Что значит «в чём»? — возмутилась Полина. — Это у меня высшая ведьма спрашивает?!

— Ну и что, что я — высшая?

— Это талант, подруга. Не знала?

— У меня даже преобраза нет… — вздохнула Саша.

— Так ты себе не даёшь его найти! Хватит клевать себя! Это мазохизм какой-то! Ты такая хорошая и всем нравишься! Что ещё надо? И парни в тебя влюбляются только так!

— Какие? — фыркнула Александра, восприняв её слова в шутку.

Зубова закатила глаза и снисходительно произнесла:

— Меньше в себе копаться надо, тогда, может, замечать начнёшь.

Потом обняла высшую ведьму и ушла в коридор звонить домой, а та всерьёз задумалась. Разве Ваня не признавался ей в любви? Да, позже он взял свои слова обратно, но это от страха, похоже. А Афанасьев? Ведь на свидание звал и намекал о своём интересе! И Марк то и дело намекает, что неравнодушен. Разве этого мало? Почему же тогда она не верит, что кто-то способен её полюбить? Потому что ни один из них не знает её по-настоящему? Потому что думает, что, узнав её получше, они бы потеряли к ней свой интерес? Осознав все эти неприятные мысли, Александра решила попробовать последовать совету Полины.

На каникулах наконец-то появилась возможность нормально и вдоволь пообщаться с родными, и Саша её не упустила. В такие моменты казалось, что она и вовсе не уезжала из Огнёвки. Также девушка много гуляла с Полиной Зубовой, общение с которой становилось всё плотнее и откровеннее.

Высшей магии ведьма тоже уделяла время в период каникул. Закрепила механизм защиты собственного сознания, тренировалась в создании защитных полей, которые стали ещё плотнее и шире. Пообщалась с животными, что теперь смело приходили к её дому, не оставляя у окружающих сомнений в том, что здесь живёт высшая ведьма. Кто только ни приходил в гости к Соболевым! Александра и её родственники диву давались, сколько всякой живности обитает рядом. В птицах девушка плохо разбиралась и порой просто не знала, как зовётся прилетевший к ней пернатый друг. Речь, конечно, не о воробьях, синицах, голубях, сороках и воронах…

Во́рон. Идеально чёрный ворон, посещавший её, сильно выделялся среди других птиц своей красотой. Он казался Саше самим совершенством. Одновременно опасный и в то же время скромный, он просто глядел на неё своими умными глазами и изредка позволял себя погладить. Остальные представители животного мира приходили или прилетали к высшей ведьме, в основном, за помощью, но только не этот гордый красавчик. Он лишь наблюдал за нею. Познакомившись с этим вороном, девушка поняла, насколько красив на самом деле символ их Лагеря, и ныне искала глазами больших величавых птиц, где бы ни очутилась. Только вот незадача: таких же крупных, блестящих и идеально чёрных нигде не встречала больше — лишь мелких серо-чёрных воро́н, а потом прочитала в Интернете, что во́роны в их регионе — редкость, и уж тем более их нереально встретить в городе…

От отведённых вампирам трёх месяцев осталось чуть меньше половины. Результат равнялся нулю. Каждое утро Саша, Полина, Инна и Максим спрашивали Козловского об успехах в поисках убийцы Павла Шевцова, но тот лишь мрачно мотал головой. Угроза войны становилась всё отчётливее.

Марк по секрету сказал Александре и Полине, что Лукьян отобрал самых умных и надёжных для поиска убийцы. Проверяли в первую очередь воинов — тех, у кого было больше возможностей встретиться с Шевцовым на границе. Именно воинов подозревали главным образом, хотя мысль об этом претила всем.

Тем временем с начала семестра в жизнь группы 436 вошло такое событие как студенческая весна. Ещё перед каникулами Татьяна Анатольевна дала им всем задание подумать над номерами, и теперь настало время их готовить. Человеческие девушки Аня, Вика, Кристина и ведьмы Василиса и Настя нашли в Интернете сценарий одной смешной и милой, на их взгляд, сценки. Участвовать предстояло парню и девушке — выбор пал на Данилу и Вику. По сюжету героиня получила от парня любовную записку и пришла, чтобы вызвать на откровенный разговор. На протяжении всей сценки девушка пыталась доказать парню, что записку ей прислал он, а тот всячески отнекивался, пока в конце не выяснялось, что их чувства взаимны.

Данила и Вика под руководством Татьяны Анатольевны и инициаторов идеи взялись репетировать. Остальные студенты из группы вынуждены были за этим наблюдать — Семёнова никого не отпустила: пыталась таким образом сплотить группу. И вот Саша с подругами сидели на зрительских местах актового зала, где происходила репетиция. Сценка высшую ведьму совсем не впечатляла: не видела она в ней ничего ни милого, ни смешного. Скорее, она казалась глупой. Сидящие рядом Полина и Инна, судя по их скептическим лицам, разделяли её мнение.

Но ещё хуже сценария сценки было её воплощение. Актёры совершенно не умели играть — получалось что-то ужасное. И, если Вика хотя бы старалась что-то выжать из себя, то Данила сдавал совсем. Путался в словах (даже прочитать правильно не мог), глупо хихикал и без конца оглядывался на приятелей. Что это полный провал, ясно было всем.

После очередного безнадёжного прогона, в зале наступила тишина.

— Убожество и бездарность, — раздался презрительный голос Стрельцова, под глазами которого виднелись тёмные круги — свидетельство, судя по всему, страшного недосыпа. Таким замученным он ходил приблизительно месяц. — Позорище — вот что это будет.

— Сам ты бездарность! — ощетинился мгновенно Афанасьев. — Если такой умный, иди и сделай!

Внутренне с оценкой Владлена согласился, наверное, каждый, но его комментарий был так раздражающе не вовремя, что даже Татьяна Анатольевна не сдержалась:

— А действительно! Вместо того чтобы давать язвительные комментарии, лучше выйди и покажи, как надо!

Влад фыркнул, пожал плечом равнодушно и, к удивлению присутствующих, встал и направился к сцене. Что удастся взять его на «слабо», не ожидал никто и меньше всех — учительница.

— Дай сюда, — велел маг, вырывая у Данилы из рук листок со словами. — Иди отсюда и не мешайся… Начинай.

Вика прокашлялась и послушно начала. Студенты внимательно следили за Стрельцовым. Всего за несколько коротких секунд, пока девушка произносила свои слова, лицо парня как-то незаметно изменилось. Он превратился во втайне влюблённого в Викторию парня, который боится обнаружить свои чувства перед ней. И слова… стоило ему заговорить, как все поверили, что он и есть тот самый «Петя», влюблённый в «Таню».

Владлен отнекивался по-настоящему и как будто всерьёз задумывался над каждой отговоркой, да и Вика стала напирать натуральнее. Затаив дыхание, студенты наблюдали за тем, как в исполнении Влада сценка оживает. Выяснилось, что при хорошей игре сценарий уже не кажется таким глупым. Стало даже забавно.

Саша потрясённо смотрела на голубоглазого красавца и периодически мысленно напоминала себе, что это всё лишь игра. А как сложно было не поверить ему! Казалось, Вика на самом деле его тайное увлечение.

Слова закончились. Повисла изумлённая пауза. Все присутствующие огромными глазами глядели только на Стрельцова. А он, чуть отступив от Вики, превратился в прежнего себя и первым нарушил тишину.

— Ты не так плоха, как я подумал сначала, — заявил парень своей партнёрше. — Потренируешься и будет лучше. А вот Афанасьеву помочь нечем. Либо меняйте, либо тренируйте как следует. И, кстати, сценка — школьного уровня. Для студ. весны, на мой взгляд, не годится. В общем, я показал, как надо, — теперь давайте сами, а я пошёл. Надоело тут высиживать.

— Куда пошёл? — удивилась Татьяна Анатольевна. — Это ведь твоя роль!

— Ой, нет! — фыркнул Владлен. — Ваша затея — вот и делайте с ней, что хотите. Я в этом участвовать не намерен.

— А ты никогда не задумывался об игре в театре?

Влада заметно передёрнуло.

— Упаси меня, Бог! — скривился маг. — Не хватало только в профессию это превратить!

Он схватил свою сумку и покинул зал. Присутствующие глядели ему вслед растерянно.

— Ты как? — спросила Вику Катя.

— В шоке, — честно призналась девушка. — Он мне никогда не нравился, а сейчас я была готова в него втюриться. Вот это перевоплощение!

О невероятном актёрском таланте Влада Саша думала до самой ночи. Очень смущали его последние слова об актёрской игре как о профессии. «Не хватало только в профессию это превратить!»… Может быть, он имел в виду, что такая профессия кажется ему глупым занятием? Просто выразился неправильно. В то же время ведьма не могла припомнить ни одного случая, когда Влад запутался в словах или выразился неточно. Он всегда чётко формулировал свои мысли. И что же тогда означает его реплика? Если не хочет сделать это и профессией, то что тогда актёрская игра в его жизни сейчас? Неужели все его выходки — это просто сценки? Он таким образом забавляется, раздражая людей и цепляя за самое больное место? Его извращённый способ развлечения?

Этот парень казался ей окружённым загадками. Порой он так здраво рассуждал, что брало сомнение в том, что он — пустой насмешник, которого они знают. Иногда Александре мерещилось, что он умнее их всех.

Одной из загадок Владлена было отношение к нему ректора. На протяжении полугода девушка замечала, с какой ненавистью Тихон Игоревич смотрит на Стрельцова. Недавно она поделилась своим наблюдением с Полиной.

— Да, я видела, — согласилась с ней Зубова. — А ещё я видела, что Стрельцов злится, когда ректор смотрит на него. И не просто злится, а… не знаю, почему мне так кажется, но… он как будто пылает праведным гневом.

— Праведным? — оторопела Соболева.

— Именно.

— Интересно…

Это был редкий случай, когда Влада хотелось пожалеть — обычно жалеть хотелось его жертв. Например, Татьяну Анатольевну.

Руководитель их группы была очень загруженной женщиной, поэтому говорила всегда быстро и частенько оговаривалась. Владлен, разумеется, не мог оставить это без своего внимания. Доставал он учительницу жёстко, чем бесил всю группу. А во время подготовки номеров к студ. весне поводов съязвить ему давали немало все без исключения.

Кроме сценки представлять группу должен был номер Кристины — девушка пела. Сидящий позади Саши Стрельцов назвал её визжащей кошкой. Но двух номеров группе показалось мало. Задумались о танцах.

— Мне кажется, не стоит ставить современную хореографию, — выразил мнение Костя, — её и без того будет полно. Я бы выбрал бальные танцы, но мне нужна партнёрша, которая умеет хоть что-то. На заднем плане могут быть пары послабее, но центральная должна быть сильной.

Костя, как выяснилось, всерьёз занимался бальными танцами и был готов поставить номер. Тут совершенно некстати о давнем занятии танцами Соболевой вспомнила Жанна… Высшая ведьма пришла в ужас.

Когда-то в танцы Сашу отдала мама. Надеялась, что это сделает дочь более уверенной в себе и раскрепостит. Однако высшая ведьма всегда медленно училась, а у преподавателей танцев не хватало на неё терпения. Они всячески критиковали её, отчитывали, попрекали, да и партнёр явно считал её бездарностью — в итоге, у девочки сложился комплекс неполноценности относительно своих способностей к чему-либо и в первую очередь — к танцам. Это были болезненные воспоминания.

Начали тренироваться, когда все ушли. Наедине с Костей Саша чувствовала себя спокойнее. Через час парень озвучил удивительнейший вердикт: она — именно то, что нужно. Тренировались в тот день они допоздна.

На следующий день Костя подобрал ещё две пары: Максим и Инна, Николай и Злата. Стали репетировать вместе. После длительной тренировки с Костей Александра ощущала себя более уверенной, поэтому не так сильно напрягалась, чувствуя на себе внимательный взгляд Владлена. А голубые глаза следили за каждым её движением…

Семёновой задумка Кости понравилась. Полина всячески нахваливала Сашу. Жанна, похоже, жалела, что заикнулась о навыках подруги. Костя иногда забывался и обнимал ведьму чересчур крепко, пока она не посмотрела на него возмущённо. Постепенно Александре даже понравилось танцевать с Костей (если забыть о его приставаниях).

После того как минула неделя тренировок ведьме приснился странный сон. Сначала ей снились обычные глупости, и вдруг всё прекратилось. Саша очутилась в актовом зале, на сцене, и обнаружила на себе красивое длинное чёрное платье. Вокруг стояла тишина. Девушка обернулась вокруг своей оси, надеясь увидеть кого-нибудь в этом зале, но, только вернувшись в исходное положение, различила Его в противоположном конце сцены.

Влад, не мигая, глядел на неё из тени. Минуту они молча смотрели друг на друга, пока парень, наконец, не шагнул на светлую часть сцены, на ходу снимая с себя пиджак. Оставшись в чёрных брюках и белой рубашке, маг медленно приблизился к Александре и протянул ладонь. Не сразу девушка сообразила, что её приглашают на танец, и, повинуясь удивительно мягкому взгляду голубых глаз, вложила свою руку в протянутую ладонь. К собственному недоумению, Саша не ощутила прикосновения. Она видела, как его пальцы сомкнулись на её руке, как он шагнул к ней вплотную, осознавала, что он обнимает её за талию, но… не чувствовала прикосновения. Оно было… пустым.

Заиграла та самая музыка, под которую Костя ставил их номер. Соболева отвлеклась от разочарования по поводу неосязаемых прикосновений и посмотрела на своего партнёра. Голубые глаза были устремлены на неё и гипнотизировали. Наверное, только через минуту ведьма поняла, что они исполняют танец Кости.

Голубые глаза не отрывались от её лица. Саша тоже не отводила взгляда и лишь двигалась вместе с Владом. В танце Стрельцов был более эмоционален, чем Костя. У белокурой девушки дух захватило от их танца. Сколько страсти и грации было в нём! И голубые глаза напротив всё больше напоминали пламя в газовой плите. Они по-настоящему полыхали. Александра вдоволь любовалась ими и мужественным лицом Влада. Хотелось пальцем провести по выдающейся скуле, но она знала, что не почувствует касания. Как жаль.

Маг наклонил её, и вместе они головами нарисовали в воздухе дугу, а потом резко выпрямились, почти соприкасаясь лицами. Брюнет испепелял её жарким взглядом, Саше стало трудно дышать. Он взял в руки её голову, и они плавно задвигались, глядя друг другу в глаза. Это было необычное ощущение: танцевать, не держась традиционно за партнёра руками. Теперь в танце стало ещё больше чувственности.

Владлен снова обнял девушку, и они быстро покружились по сцене так, что у неё слилось всё перед глазами. На несколько мгновений ведьме показалось, что они стали единым целым. Потом молодые люди продолжили двигаться в такт, практически прильнув друг к другу. В глубине ярко-голубых глаз напротив что-то тлело, Александра не могла оторваться от них, страстно желая узнать, что произойдёт, когда пламя окончательно разгорится. Стрельцов дёрнул девушку на себя, и посмотрел на её губы, а затем заглянул снова в карие глаза. По лицу красавца заходили желваки, словно он боролся с чем-то, а его партнёрша не знала, чьей победы жаждет. Влад легонько оттолкнул Соболеву от себя, а секундой позже схватил её за руку, и она, кружась, вернулась к нему.

Музыка замолкла. Парень продолжал прижимать её спиной к своей груди. Сашу ужасно смущало и волновало то, что она стоит к нему спиной и не знает, что он делает. Потом его руки развернули её, и она встретила магический взгляд голубых глаз, которые будто впитывали в себя её волю. Они просто смотрели друг на друга, не выпуская из объятий.

Внезапно Владлен отпустил руку Соболевой и пальцами коснулся её щеки. Девушке в его глазах привиделось разочарование. Может быть, он тоже ничего не ощутил? Он постоял немного, опустив глаза, а, когда поднял их, Саша прочитала там беспросветное отчаяние.

Влад чуть отступил от неё, не отрывая взора от её глаз. Выражение его лица вдруг стало каким-то виноватым. Губы шевельнулись, и ведьма догадалась, что он намерен что-то произнести.

— Прости, — сказал маг, и его голос показался ей ещё красивее, чем обычно.

— За что? — хотела спросить Александра, но не успела: голова закружилась, и она резко ухнула в пропасть.

Вздрогнув, девушка открыла глаза и осознала себя в собственной постели. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Перевернувшись на бок, Соболева дотянулась до телефона и поглядела время — 3 часа ночи. Сладко вздохнув, она откинулась на постель и мечтательно улыбнулась. Какой удивительный сон! Одновременно реальный и нереальный.

Днём Александра избегала встречаться взглядом с Владленом. Не дай Бог ему узнать, какие сны её посещают по ночам! Тем более нелепым казался этот сон, если учесть, что уже давно все они замечали, как Стрельцов вьётся вокруг Вероники Левицкой. То, что их отношения давно вышли за грань деловых, считалось фактом.

В пятницу у группы 436 по расписанию как раз были основы мед. знаний, которые стали очень тихими и грустными. Вероника Александровна готовила доску к уроку, когда в кабинет вошла Татьяна Анатольевна, чтобы объявить о месте следующей репетиции. Как обычно, поторопившись, она запнулась, сбилась и повторила всё сначала. Саша заметила, как Влад раскрыл рот, чтобы съязвить, и… наткнулся на многозначительный взгляд Левицкой. Этот взгляд что-то сказал ему, и парень хмуро отвернулся, ничего не сказав.

Саша и Полина переглянулись. То, что Вероника сумела повлиять на Стрельцова, было очевидно. Кажется, между ними состоялся разговор на эту тему. Многие студенты заметили обмен взглядами между парнем и учительницей. И удивились. Не всем удалось удержаться от смешков. Недовольный Влад до конца пар воздерживался от высказываний в адрес кого бы то ни было.

Идя в общагу в тот день, девушки встретили в городе Анжелу, что с ними не поздоровалась и прошла мимо, намеренно не глядя в их сторону. К удивлению Саши, обнаружилось, что Анжела здорово подурнела с осени, когда они виделись последний раз. Кожа ведьмы была испещрена рытвинами, оставшимися, судя по всему, после каких-то высыпаний… Сердце Александры похолодело. Вспомнилось ей, как полмесяца она промаялась, не решаясь позвонить Арсению Серебренникову и сообщить о том, что в Черноивановске живут некие парни, увлекающиеся возрождением чёрной магии. Она боялась подставить Жанну и всё продумывала, как обойти тот момент, откуда ей стало известно о знакомстве подруги с плохими колдунами. Но мучилась она напрасно: волколак успокоил её, сообщив, что их уже вычислили, а, значит, вскоре найдут и её соперницу и привлекут к ответственности.

Вот кто, выходит, «злодейка» — Анжела. И что, спрашивается, плохого сделала ей Саша? Высшая ведьма не понимала, чем заслужила такое. И ведь «частицу» девушки Анжеле могла передать только Жанна. Может, о намерениях своей подружки Крюкова и не знала сначала, но потом-то должна была догадаться! Или нет?

— Вы поссорились, что ли? — без обиняков спросила Полина у Жанны, истолковав невежливость землячки таким образом.

Крюкова поморщилась и призналась:

— Анжела обиделась на меня. Она думает, что это я сдала тех ребят, которые дали мне заговор для приворота.

— А что с ними?

— Их накрыли. Пришли люди из Вороново и учинили обыск. Надавали хорошенько и припугнули. Но я их не сдавала!

— Мы тоже, если что, — сразу сообщила Зубова. — Черноивановск — большой город, и мы понятия не имеем, где они живут. Может, их давно пасли.

— Ну, да, — с досадой согласилась Жанна. — Один из них был парнем Анжелы. Её колдовство теперь тоже отслеживают, потому что она, видите ли, была знакома с ними!

— Её колдовство могут отслеживать только в случае, если она сама использовала чёрную магию, — стальным голосом возразила Александра, поглядев подруге прямо в глаза. Та, не выдержав её взгляда, со стыдом опустила глаза.

Вот всё и встало на свои места. Значит, знала. Чувствуя, как леденеет душа, Саша равнодушно подумала про себя о том, что о привороте кроме них троих было известно ещё Стрельцову. Впрочем, откуда ему знать, кто эти парни и где живут?

28 февраля, суббота

Кемалов Марк, вампир

Марк входил в университет в компании своих приятелей. Каждый день они приходили на занятия одними из первых. Сегодня их опередили Злата и Ульяна.

Девушки сидели на диванчике, спрятавшемся за шикарными листьями растений, что росли из огромных горшков, стоящих на полу. Злата поднялась с диванчика и, встав спиной к парням, не спешившим показаться, стала сооружать на голове новый конский хвост из своих густых волос. При этом она не прекращала разговаривать с Ульяной.

Никола товарищам заговорщицки подмигнул, юркнул за растения и, подскочив к вампирше сзади, ткнул пальцами в спину с двух сторон. Злата вскрикнула от испуга, обернулась и тут же закричала:

— О, цыганский бог! Опять ты, Козловский! Что за манера доводить меня до остановки сердца?..

Потом они снова принялись перепираться. Марк и остальные тем временем вышли из укрытия и поздоровались с Ульяной. Миниатюрная Злата продолжала ругаться с Козловским, который получал видимое удовольствие от её внимания. Своему другу Николай как-то признался, что ему даже нравится, как она ругается. В общем, втрескался вампир в девушку по самые уши.

С Николаем Марк дружил всю жизнь, можно сказать, с младенчества. Просто так вышло, что дружили их родители, и парни с самого раннего детства были вместе. Вместе ходили в детский сад, вместе учились в школе, вместе служили в армии, вместе работали. Именно про них выражение «не разлей вода». Эти двое знали друг друга как облупленных и никогда не подводили.

Когда Лукьян велел им ехать в Черноивановск и учиться, парни решили, что это даже интересно. В общежитие заехали пораньше, первого сентября в университет пришли первыми. Стрельцов не понравился им сразу: и потому что маг, и из-за своей смазливости. Появление парочки оборотней в аудитории их тоже не порадовало. А потом вошли они… Ведьмы.

Пожалуй, сначала Марк заметил, как Саша красива, а уже потом понял, что ведьма. И испытал безумное разочарование: с такой девушкой хочется познакомиться ближе, но с ведьмой — невозможно. Кемалов пришёл в раздражение, которое и себе бы не смог объяснить. Уже позже, когда Саша стала на них поглядывать, он дал выход своему раздражению, пока девушка не показала, что настроена вовсе не враждебно. Тогда он поспешил при первой же возможности исправить свою ошибку. И осознал, что своей красотой и мягкостью эта ведьма его буквально околдовывает.

И вот с того дня прошло почти полгода. Марка всё сильнее тянуло к Александре, и он был уверен, что девушка тоже испытывает к нему симпатию. Только существовало одно значительное «но»: характер её симпатии парню до сих пор был неясен.

Два дня назад, в четверг, Марк пригласил Сашу вечером погулять по городу. Она согласилась, но, увидев его одного, немного удивилась. Потом они пару часов ходили по центру Черноивановска, много говорили, смеялись, в пиццерию зашли перекусить. А неподалёку от общежития Марк попытался ведьму поцеловать. Сначала она тихо сказала: «Не надо, Марк…», но вампир такое слабое сопротивление не воспринял всерьёз, обнял её и поцеловал. Воспоминания о поцелуе до сих пор кружили ему голову. От Саши вкусно пахло, она была тёплой, мягкой и, пожалуй, податливой — даже ответила на поцелуй. Однако потом, с мукой глядя на него, сказала:

— Марк, прости меня, пожалуйста. Не нужно было этого делать. Ты мне нравишься, но как-то совсем не так. Прости меня…

И убежала. Вначале вампир вообще ничего не понял. Зато всё понял Никола и объяснил: девушка не хотела, чтобы он её целовал, и выразила это словесно, а он пропустил мимо ушей. А то, что произошло дальше, объясняется не менее легко: Александра — девушка с развитым чувством вины, которая постоянно боится кого-нибудь обидеть, и ответила на поцелуй просто потому, что не хотела Марка обидеть своим сопротивлением или отсутствием реакции.

Кемалов правоту лучшего друга признал и испытал необъяснимую боль. Но чувства Саши беспокоили его больше (а весь следующий день она избегала встречаться с ним взглядом), поэтому вчера вечером парень постучал в секцию ведьм и попросил Полину позвать Соболеву.

Вид у высшей ведьмы был виноватый и испуганный, когда она вышла. По-хозяйски обняв за плечи, вампир повёл её к окну в конце коридора со словами:

— Сашенька, ради Бога не смотри на меня так виновато: ведь это мне следует извиняться. Прости за вчерашнее: я никакого права не имел целовать тебя без твоего позволения. Должно быть, я оскорбил тебя.

— Нет, Марк, что ты, — мягко возразила девушка.

— Ты как всегда слишком добра и снисходительна. А следовало оскорбиться и не разговаривать со мной. — Александра тихо рассмеялась, Марк с лёгкой улыбкой на губах любовался ею. — Саша, ты нравишься мне, и я не могу с этим ничего поделать. — Улыбка ведьмы увяла. — Не пугайся. Я всё понимаю: ты не можешь ответить мне взаимностью. Кстати, надеюсь, это не потому, что я — вампир?

— Ни в коем случае, — убеждённо ответила Соболева. — И ты мне очень симпатичен, Марк, но…

— Но, — кивнул парень. — Я понял. Жаль, что существует это «но». Однако так устроен мир. Марку нравится Саша, а Саше — какой-нибудь Ваня. Кстати, кто нравится Саше?

— Никто, — тихо пробормотала ведьма, опустив глаза.

— Серьёзно? Значит, у меня даже кое-какая надежда имеется? Приятно.

Александра с сочувствием взглянула на Кемалова.

— Сашенька, любимая, ты только не жалей меня, ладно? — попросил парень и провёл костяшками пальцев по её щеке. — Прости. Я опять наглею.

Со вздохом он убрал от неё руку. Они помолчали, стоя у окна.

— Скажи, — снова заговорил Марк, — а чисто теоретически отношения между нами возможны? Я имею в виду… ты могла бы выйти за меня замуж и переехать в наш Лагерь?

— Теоретически, — задумчиво произнесла Саша и, подпрыгнув, села на подоконник, — могла бы. Выписаться с территории Лагеря пока что не запрещено и сообщать о новом месте прописки необязательно. Только о въезде в ваш Лагерь никто не должен знать — иначе у родных будут проблемы.

— Всё настолько серьёзно?

— Более чем.

— Не хотел бы я жить в вашем Лагере, — признался вампир, запрыгивая на подоконник рядом с ведьмой. — Можно тебя обнять?

Саша пораздумывала немного и с весёлой улыбкой кивнула:

— Если только обнять.

— Жаль, — усмехнулся Марк, обнимая её за плечи. — Да, а почему ты сказала «пока что не запрещено»? Могут запретить?

— Перемещения внутри Лагеря, а тем более — выезд за его пределы, были запрещены некоторое время (не больше полугода), — сообщила белокурая девушка. — Виктор Воронов ввёл этот закон, а Денис Воронов сумел убедить Собрание его отменить. Даже будучи секретарём, он всё-таки пытается влиять на политику Собрания и собственного отца. Ещё Денис Викторович не допустил введение запрета на смешанные браки.

— Какие такие «смешанные»?

— Между волколаками и ведьмами. А вот с законом «О чистоте нации» ни он, ни кто-либо другой из Собрания ничего не могут сделать до сих пор.

— А почему этот ваш Денис Воронов не является членом… Собрания, да? — немного коряво закончил вопрос Кемалов.

— Виктор Павлович не допускает.

— Почему?

Высшая ведьма опасливо огляделась по сторонам и, почти коснувшись губами уха парня, прошептала:

— Наверное, боится конкуренции. Все в Лагере так считают — ведь авторитет Дениса Воронова гораздо выше, чем у его отца.

От её тёплого дыхания у Марка по спине пробежали мурашки. Чтобы снова не наделать глупостей, он убрал от девушки руки и перевёл разговор в непринуждённое русло. До чего же ему нравилось с ней общаться! И как полегчало от полученного прощения…

Уныние и тоска в последнее время часто посещали вампира. Мало того, что надежда на взаимность Александры была призрачна, так у неё вдобавок ко всему появился тайный поклонник. Этот неизвестный регулярно подбрасывал ей в сумку или комнату плитку дорогого горького шоколада, а на восьмое марта даже анонимно прислал огромный букет белоснежных роз с запиской: «Самой прекрасной девушке на свете: тёплой как солнце и непостижимой как луна…». Тьфу! Романтик чёртов! Но заинтриговать ведьму ему удалось. Может, она и не млела как дурочка, но была приятно удивлена подобным вниманием. А Марк от мысли об этом ухажёре зверел. Надо же было так хорошо продумать тактику завоевания девушки! Кемалову теперь казалось, что этот поклонник — гений, и жалел лишь о том, что сам до этого не допетрил. Девушки, оказывается, любят тайные ухаживания…

Всю пару иностранного языка вампир почти не сводил глаз с Александры. Та сегодня сидела с Полиной, что бесконечно с ней шепталась. Марк, безусловно, всё слышал и тоже посмеивался над шуточками Зубовой. Остроумная всё-таки девушка эта Полина. И весёлая, и самодостаточная, и даже, пожалуй, смелая. Никак парень не мог понять, почему в её сторону всегда отпускались издёвки именно по поводу фигуры. Ведь фигура-то у Зубовой шикарная! Может, это зависть? Не каждую девушку Бог наградил, например, такой грудью. Относительно этой пышной груди у Кемалова пару раз возникали непристойные мысли, отчего он сильно смущался. Нет-нет, он не хотел ничего «такого» от Полины! Просто её потрясающая фигура доставляла ему (наверное, как и всякому) настоящее мужское эстетическое удовольствие.

А вот кто в этой жизни однозначно никому и никакого удовольствия, кроме эстетического, не доставлял, так это Владлен Стрельцов. И лицо, и тело у него действительно были шикарные — тут не поспоришь, Марк даже в глубине души завидовал рельефной мускулатуре гадёныша. Но кроме внешности… ни единого достоинства. Своими насмешками он всю группу достал, и вампиры исключением не стали.

«Ну откуда им знать? — говорил красавчик учителям про них. — Они ведь из Кра́сного района!».

«Слово „цивилизация“ вашему району вообще известно?».

«Что вы вечно вшестером ходите? Боитесь друг без друга остаться? Или, если один отойдёт, вы будете неполноценными?..».

Каждый день одно и то же! Стрельцов никого не щадил. Иногда Марку казалось, что Саше достаётся больше всех. Видимо, это потому, что она совсем не умеет защищаться. Одногруппники обычно вступались за неё, но она сама за себя — никогда (а Жанна от её унижения только удовольствие получала).

Самое странное и противоречивое заключалось в том, что вся группа по-настоящему ненавидела Стрельцова (даже его поклонницы), но не Саша. Соболева считала, что издёвки и насмешки Владлена — это что-то слишком мелкое и ничтожное, чтобы возненавидеть. Можно злиться, обижаться, но ненавидеть… нет. Марк ведьму не понимал.

Именно сегодня Стрельцов бесил его как-то особенно. С утра смазливый ведьмак успел назвать их шестерых голубками и отпустить на эту тему несколько шуточек. Кемалов ещё держал себя в руках, а вот Богдан уже несколько раз порывался разукрасить его физиономию.

На паре под названием «Право» терпение кончилось у всех шестерых. Когда учительница задала вопрос Муратову, а тот не смог ничего ответить, Стрельцов сказал так:

— Если это вас Хмелевский отправил учиться как самых способных, то страшно представить, что там с мозгами у него самого…

— Да ты!.. — прошипел Богдан.

— Владлен! — строго воскликнула преподаватель, заставив красавчика отвернуться от вампиров и замолчать.

Тимофей вцепился в плечо Богдана, не дав ему вскочить. Остальные сохранили на лицах невозмутимое выражение, однако спускать подобную наглость ведьмаку не собирались. Лукьян Хмелевский был той самой чертой, которую Стрельцову переходить не стоило.

Для молодых парней-вампиров Лукьян был не просто вождём — кумиром. Они им гордились, восхищались, мечтали стать на него похожими. Если встречались с ним, и он пожимал им руки или более того — что-то говорил, они были на седьмом небе от счастья. И символ Лагеря парни с такой гордостью носили, копируя именно Лукьяна, у которого на шее всегда была подвеска с символом Лагеря.

А Стрельцов посмел назвать Хмелевского тупым… Зря.

После окончания последней пары вампиры целенаправленно двинулись за Стрельцовым. Сначала тот следовал тем же маршрутом, что и обычно все остальные, а потом в одном месте свернул в какие-то гаражи. Парни не отстали.

— Эй, Стрельцов! — окликнул мага Богдан. — Поговорим?

Владлен оглянулся через плечо. Увидев их компанию, он, по-видимому, понял, что к чему, и побежал. Только что толку магу соревноваться в скорости с вампирами?

Парни нагнали преследуемого меньше, чем через минуту. Он испуганно замер перед Богданом, преградившим ему путь. Вид у Муратова был злой и ничего хорошего не предвещал. Влад оглядел вампиров, окруживших его.

— Мужики, вы чего? — Голос парня от страха стал выше.

— А зачем побежал? — фыркнул Никола.

Красавчик нервно сглотнул и промолчал. Опасливый взгляд голубых глаз метался от одного лица к другому.

— Ты, кажется, Лукьяна Хмелевского тупым назвал? — напомнил Марк.

— Вовсе нет! Что вы?! Это всего лишь шутка! Шутка, понимаете? Я ведь не всерьёз!

— Вот незадача, — со звериной ухмылкой протянул Богдан. — А мы восприняли всё всерьёз. Ну нет у меня чувства юмора! Понимаешь?

Стрельцов активно закивал.

— Что делать будем? — вкрадчиво спросил Муратов.

Владлен напряжённо пожал плечами. Широко распахнутыми глазами он глядел в глаза Богдану. От страха маг всё время сглатывал слюну. Марку в какой-то момент, несмотря на ярость, стало противно и захотелось оставить этого трусливого ведьмака. Тот, похоже, почуял, что Кемалов расслабился, и, оттолкнув его, бросился прочь. Богдан в один прыжок опередил красавчика, оказался у него на пути и ударил кулаком в лицо. Влад вскрикнул и закрыл лицо руками, попятившись к стене одного гаража. В этот момент оставшиеся пятеро вампиров очутились рядом и дружной компанией (вместе с Богданом) отмутузили сжавшегося в комок ведьмака. Били легонько, зная пределы своей вампирской силы. Владлен в эти несколько секунд только тихонько стонал.

— Надеюсь больше не услышать твоих идиотских шуточек! — прорычал Муратов, взбешённый по-настоящему.

Он сделал движение к Стрельцову: судя по всему, чтобы ударить вновь, но Марк крепко схватил его и твёрдо произнёс:

— Хватит!

Богдан попытался вырваться, однако Кемалов хватку не ослабил.

— Богдан, я сказал, хватит!

Муратов стиснул зубы и всё-таки послушался. Лидерство Марка он признавал, хотя иногда, похоже, ему хотелось оспорить это лидерство.

Кемалов кивком велел всем идти прочь. Компания дружно последовала за ним, оставив в покое Владлена, скрючившегося у стены гаража и по-прежнему закрывающего лицо руками. От сделанного у Марка на душе остался гадкий осадок. От трусливости Стрельцова его тошнило.

Вечером вампиры, Злата, Максим и Саша с соседками болтали в фойе своего этажа общежития — в проходном помещении, куда приводили лестницы и от которого в обе стороны отходили коридоры. Здесь, среди комнатных растений в больших горшках, диванчиков и банкеток, компания с удобством расположилась.

Минут через пять Богдан похвастался возмездием над Владленом, не поленившись расписать произошедшее в деталях. Все парни, кроме Марка, довольно смеялись во время его повествования. Саша, дослушав до конца, в упор поглядела на Кемалова.

— Вы действительно этим гордитесь? — недоумённо спросила ведьма.

— Ещё бы! — фыркнул Муратов.

— Он это заслужил, — добавил Марк. — В следующий раз хорошенько подумает, прежде чем рот раскрывать.

Соболева издала тихое и возмущённое «ах!», перевела дыхание и только потом нашла в себе силы снова посмотреть на Марка.

— Вы вшестером избили его одного? Вы заведомо сильнее него во много раз…

— Мы же несильно, Саша! — попробовал оправдаться Макар.

— Но вас было шестеро! — воскликнула девушка. — Вас — шестеро, а он — один! По-вашему, это справедливо?

Растерянные парни молчали и лишь беспомощно переглядывались между собой.

— На мой взгляд, здесь гордиться нечем, — негромко произнесла Александра. — Лично мне за вас стыдно.

Высшая ведьма сокрушённо покачала головой и удалилась в свою комнату.

— Саша… — тихо сказал ей вслед несчастный Марк.

— Да брось! — отмахнулся Богдан, отчаянно храбрясь.

— Она права, — со вздохом признал Кемалов. — Это было нечестно.

Вампиры пали духом. Теперь им стало стыдно, и они не знали, что с этим делать. Богдан злился, что ему испортили удовольствие от триумфа.

— Марк, — мягко сказала Полина, похлопав его по плечу, — не расстраивайся. Саша, конечно, права, но я бы тоже врезать Стрельцову не отказалась. В конце концов, проучить его следовало.

Марк слабо улыбнулся, благодарный Зубовой за попытку приободрить и поддержать, но мысли его были далеко — вместе с той, что сейчас была о нём не самого высокого мнения.

16 марта, вторник

Соболева Александра, ведьма

Второй парой у группы 436 стояла философия. На перемене между уроками внутри пары всех преподавателей собрали на экстренное совещание. Студенты тем временем общались между собой как и в любой другой день. Саша рассеянно слушала беседу Полины, Инны и Максима, периодически поглядывая на пустую парту в середине первого ряда. Владлен сегодня отсутствовал. На первом уроке его звали к телефону на кафедру, но, кому он понадобился, осталось загадкой.

В следующий понедельник после того, как его избили вампиры, Стрельцов не появился на занятиях. Ещё через день он пришёл, и всё, что намекало на произошедшее, так это небольшой синяк на переносице (по лицу-то его парни не били — только Богдан). Тот день Влад почти не разговаривал и до конца недели воздерживался от высказываний в чей-либо адрес, чему немало удивлялись люди, не имеющие ни малейшего понятия об инциденте между вампирами и магом. Постепенно Владлен вернулся к своей обычной манере поведения, хотя вампиров больше не трогал — в открытую, разумеется. Закатывать глаза и фыркать ему никто не мог помешать.

Александра хмуро вздохнула, вспомнив рассказ Муратова о поведении Влада до и во время избиения. Без сомнения, она знала, что Стрельцов — трус, но лишний раз убеждаться в этом было неприятно. С другой стороны, иначе вести себя, когда на тебя нападают шестеро сильных вампиров, просто невозможно! Защищаться — бессмысленно: шансов всё равно нет.

На Марка ведьма уже не сердилась. Свою неправоту парни признали. Впрочем, Соболева понимала вампиров в некоторой мере и знала, что другого поведения ждать от них было глупо. Вампирская натура не позволяла им безропотно сносить оскорбления.

Прозвенел звонок на урок, а Геннадия Васильевича до сих пор не было. Наконец, когда прошло 5 минут от урока, мрачный «философ» появился в аудитории. Следом за ним в помещение вступила очень серьёзная Татьяна Анатольевна.

— Добрый день, молодые люди… Хотя какой он добрый? — сама у себя спросила женщина и, сокрушённо покачав головой, продолжила: — У нас в университете чрезвычайное происшествие. Сегодня на занятие не вышел ваш преподаватель по основам медицинских знаний — Вероника Левицкая. Как выяснилось, ещё утром в полицию поступил анонимный звонок о том, что в доме, который снимает Вероника Александровна, раздаётся подозрительный шум… — Учительница вздохнула. — В общем, Вероника Александровна в коме. Её пытались задушить. Кроме того, на теле много гематом, ссадин, ушибов и… Помимо покушения на убийство полиция предполагает также попытку изнасилования.

Студенты охнули в один голос. Со всех сторон доносился возмущённый гомон.

— Кошмар! — воскликнула Инна. — Она выживет?

— Врачи пока не дают никаких прогнозов, — развела руками Семёнова. — Но это ещё не самое страшное.

— А что ещё страшнее? — поинтересовалась Катя.

— На месте преступления при попытке к бегству был задержан студент нашей группы — Владлен Стрельцов.

В аудитории произошёл почти взрыв. Молодые люди были в шоке и негодовании, они зашумели.

— Что?! — хором вскричали Инна, Полина и Максим.

А Саша молча прикрыла глаза на пару секунд. Она поверить не могла, что Влад способен на такое. При мысли об этом её охватывали ужас и отчаяние.

Стоило попытаться представить, как Стрельцов насилует Веронику, и тут же всё рассыпалось. Он не мог! Не мог! На убийство был способен — да! Но не на изнасилование! Однако вообразить, как Владлен душит Левицкую, тоже не получалось. Он мог бы убить, но совершенно точно не Веронику Александровну! Не её! Это всё — ошибка!

— Владлен арестован, — мрачно сообщила Татьяна Анатольевна. — В полицейской машине он потерял сознание. На момент задержания предполагалось, что Владлен находится в алкогольном, наркотическом или ещё каком-то опьянении, но результат освидетельствования — отрицательный. Его уже допрашивали. Как сказали Тихону Игоревичу, сначала Влад давал показания, а потом отказался говорить: потребовал адвоката и своё право на телефонный звонок. Сейчас уже прибыл его адвокат, причём негосударственный, и Владлена должны допрашивать повторно.

— Надо же! — фыркнул Богдан. — Какой умный гад! Телефонный звонок потребовал и адвоката!

— Солидарен с вами, — высказался «философ».

Руководитель группы переждала обмен репликами и продолжила:

— Так как Вероника Александровна — учитель, а Владлен — её студент, это дело под особый контроль взял мэр города. От имени ректора университета прошу вас по максимуму оказать содействие полиции, если таковое потребуется. А оно потребуется: вы провели рядом с Владленом полгода, и лучше вас никто не сможет дать его психологическую характеристику.

— А опекуны? — осведомился Марк.

— Они живут слишком далеко, — пояснила женщина. — Тем более, когда с ними связались, оказалось, что Влад давно живёт отдельно и связь с опекунами не поддерживает. Они мало смогли сказать о нём. Вот, собственно, и вся информация. Я буду держать вас в курсе. Извините, что отняла столько времени, Геннадий Васильевич.

— Ну что вы? Это уместно. Молодые люди должны знать.

Учительница ушла. Ещё долго студенты не могли сосредоточиться на философии. Оно и понятно: после таких новостей не до высоких наук.

16 марта, вторник

Ирина Алексеевна, человек

Ирину и её начальника Михаила (а по совместительству и друга) мэр Черноивановска попросил оказать помощь в расследовании покушения на убийство и изнасилование учительницы экономического университета. Подозреваемым, задержанным на месте преступления при попытке к бегству, являлся студент того же университета.

На первом допросе молодой человек описал свою версию произошедшего, а затем отказался разговаривать со следователем. По прибытии адвоката он не заговорил.

Первое, что поразило Ирину, когда привели подозреваемого, это сам подозреваемый. И зачем, спрашивается, такому красавчику насиловать кого-то?!

Ирина работала психологом в частной конторе своего друга Михаила. В последние годы они вдвоём уделяли много внимания изучению языка тела. Именно эти знания мэр попросил их использовать — ведь студент отказывался говорить.

Тем временем Миша задавал молодому человеку вопросы, а тот упорно молчал. На его лице читался вызов. Ирина Алексеевна тщательно следила за его эмоциями, но кроме еле уловимых проявлений гнева ничего не видела. Такой же гнев внезапно обуял и друга женщины, что было крайне необычно. Михаил редко терял над собой контроль, а этот парень, по-видимому, чем-то его цеплял. Что-то подсказывало Ирине, что этим «чем-то» являлась смазливая внешность студента и его высокомерие.

У Михаила кончались вопросы, а Владлен Стрельцов молчал. Его адвокат с двумя помощниками стояли в углу комнаты и не вмешивались. Ирина поняла, что пора брать дело в свои руки.

— Владлен! — обратилась женщина к парню. — Мы здесь не для того, чтобы повесить на вас преступление, в котором вы обвиняетесь. Мы пришли, чтобы найти истину. Не хотите помочь?

Владлен фыркнул презрительно, но ответил:

— Ну, допустим. Можно попробовать.

— Тогда расскажите, что сегодня произошло.

— Я уже всё рассказал следователю.

— Знаю, — спокойно произнесла Ирина Алексеевна. — Но расскажите ещё раз — нам. Думаю, в вашем исполнении получится точнее, чем в протоколе.

Студент раздумывал несколько секунд и, к облегчению женщины, всё-таки согласился. Его версия была следующей: у Вероники Левицкой первая пара была свободной, поэтому ещё накануне они договорились встретиться в парке в половине девятого. Левицкая не пришла, и он забеспокоился. Где учительница живёт, парень знал и отправился к ней домой. Когда подошёл, услышал в доме странный шум и стал звать Веронику, стучать в ворота. Так как никто не открыл, он стал перелезать ворота и увидел, как неизвестный мужчина убегает в противоположную сторону. Догонять его студент не бросился, потому что очень беспокоился об учительнице. Вместо этого он вошёл в дом, обнаружил Левицкую на полу в гостиной и попытался привести в чувство. Она никак не приходила в себя, он не знал, что делать, и метался по дому. «Скорую» не вызвал, потому как забыл мобильный в общежитии, а телефон Вероники нигде не было видно. Потом услышал, что едет полиция, испугался и побежал.

Ирина была в смятении и попросила описать убегавшего. По словам Стрельцова, видел он его со спины, и описание оказалось скудным: средний рост, крепкое телосложение, чёрная неприметная одежда. Помогло это едва ли. Женщина взялась задавать общие вопросы: как зовут, да где родился, сколько лет и тому подобное. В итоге, растерялась вконец.

Когда парень начал озвучивать свою версию, Ирина Алексеевна ему верила, но ровно до того момента, когда он вошёл в дом Левицкой. Потом он, определённо, врал, и женщина стала сомневаться в правдивости первой половины рассказа. После общих вопросов не полегчало. Ирина вообще перестала понимать, когда он говорит правду, и говорит ли её. Что делать, если ей казалось, что парень врёт, даже называя собственное имя?!

Женщина тяжело вздохнула. Напарник понял её состояние и взял бразды в свои руки. Он задавал вопросы об отношениях между Владленом и Левицкой. Студент сначала не захотел отвечать Михаилу и посмотрел на Ирину. Она кивнула, призывая отвечать, и тот нехотя подчинился. Он утверждал, что с учительницей просто общался.

— Секс был? — спросил Миша.

Владлен высокомерно поднял чёрную бровь.

— Да какой к чёрту секс — у тебя ещё хотелка не выросла! — разозлился вновь мужчина. — Тебя, малолетку, через колено надо и по мягкому месту надавать!

Стрельцов разозлился в ответ, подался вперёд, глядя на начальника Ирины своими холодными глазами, и с вызовом сказал отчётливо:

— Попробуй.

Женщина поняла, что пора вмешаться.

— Владлен, всё-таки ответьте: были ли между вами и Вероникой Левицкой интимные отношения?

Парень поглядел на неё недовольно, однако ответил, скривив губы:

— Нет.

И это была чистая правда. Более того: мысль о таких отношениях с учительницей вызывала у него отвращение. Что ж, хоть что-то.

— Ты пытался изнасиловать Левицкую? — спросил Михаил.

Студент недовольно поджал губы и вдруг… Его брови чуть нахмурились, словно он услышал что-то, и с лица слетела маска. Голубые глаза загорелись лютой ненавистью. Ирина растерялась, не понимая, кому адресована такая страшная ненависть, а в следующий миг молодой человек повернул голову и посмотрел на одного из помощников адвоката.

— Боссу твоему от меня пламенный привет, — чётко и угрожающе проговорил он.

Помощник, на которого он глядел, побледнел. Стрельцов же повернулся обратно к напарникам с возвратившейся на лицо маской равнодушия. Адвокат испуганно переглядывался с коллегами.

— Ты не ответил на вопрос, — напомнил Михаил.

— Я уже рассказал, как всё было! Я её не насиловал, не бил и не душил! Ещё вопросы?

Допрос решили закончить. Когда парня уводили, он спросил у Ирины, как Вероника Александровна. Она ответила и мысленно отметила ещё одно наблюдение: его беспокойство об учительнице — искреннее.

После допроса Ирину и Михаила пригласили в кабинет начальника отдела полиции. Там уже собрались руководство отдела, включая начальников уголовного розыска и следственного комитета, а также их подчинённых, задействованных в расследовании. Женщина озвучила всё, что заметила, и высказала своё мнение. Михаилу на этот раз добавить было нечего, хотя именно он всегда считался лучшим специалистом из них двоих. Ему оставалось лишь посоветовать положиться на мнение его подруги.

— Ну а что вы думаете об описании предполагаемого преступника? — поинтересовался начальник уголовного розыска. — Парень сказал правду?

Ирина Алексеевна тяжело вздохнула:

— На мой взгляд, он сказал полуправду.

— В каком смысле?

— Он действительно видел убегавшего со спины, и все приметы, которые он назвал, — правдивы. Однако Владлен не договаривает что-то. Есть два варианта: либо он узнал преступника, либо увидел что-то, что навело его на какое-то подозрение, но он не озвучивает его, потому что сомневается.

— Додавить надо? — предположил опер.

— Вряд ли выйдет, — покачала головой психолог. — Парень — скала. Если он не захочет, не скажет.

Из отдела полиции мужчина и женщина поехали в университет. Ректор обещал оказать содействие полиции и не обманул: предоставил им аудиторию и студентов группы 436, где учился Стрельцов. Напарники побеседовали с каждым по очереди.

Выяснилось, что парень — и насмешник, и хам, и трус. Чего только о нём ни говорили! Парень по фамилии Афанасьев очень старался полить Владлена грязью, но психологи не стали полагаться на его слова, так как их предупредили, что он и Стрельцов конфликтовали с начала года, и Владлен не раз выставлял Афанасьева дураком.

Никому Стрельцов не нравился: ни студентам, ни учителям. Говоря о нём, все поддавались эмоциям. А что до отношений парня и Левицкой… многие не сомневались, что у них роман. Особенно презрительно об учительнице и Владлене отзывался немолодой преподаватель по фамилии Харитонов, однако Ирина Алексеевна была склонна верить словам девушки по имени Александра:

— Не думаю, что между ними что-то было, — сказала та. — Вероника Александровна — иной человек. Мне кажется, она просто жалела Влада и по-своему опекала.

Первое впечатление Ирины о Владлене Стрельцове было иным, чем то, что рассказывали в университете. Ей он показался человеком несгибаемой воли, недюжинного упрямства, с невероятной силой характера и очень-очень гордым. И никуда не укладывался конфликт парня со всем социумом. С какой целью он так себя ведёт? В чём причина?

Занимательными женщина нашла слова ректора университета об инциденте. Этот симпатичный стройный мужчина, которому на вид нельзя было дать больше сорока, сказал так:

— Сомневаюсь, что Владлен тронул Веронику Александровну хоть пальцем.

— Почему? — удивилась она.

— Думаю, он не настолько туп, — чуть скривив губы, ответил Тихон Игоревич.

— В каком смысле? — поинтересовалась Ирина, будучи не в силах отвести глаза от лица этого необъяснимо обаятельного человека.

— У себя на родине Вероника Александровна — уважаемая женщина. У неё влиятельные родственники и друзья. Тому, кто её тронет, придётся за это дорого заплатить. Владлену это известно, поэтому вряд ли бы он стал так глупо скрести на свой хребёт. Не считаю его настолько безмозглым.

— Откуда ему было знать о её родственниках?

— Он знал. Поверьте, знал, — веско произнёс Демченко и, кивнув психологу на прощание, удалился. Она провожала его спину глазами, пытаясь унять своё быстро бьющееся сердце и вспыхнувший к этому малознакомому мужчине интерес.

Вечером был обыск в комнатах, где жил Стрельцов. Возникал, конечно, вопрос, чем парень заслужил привилегию занимать целую секцию, но напарники не стали уделять этому много внимания. И без того было очевидно по поведению Владлена, что за его спиной стоит кто-то сильный.

В секции было две комнаты и туалет с ванной. Занимал студент комнату побольше, а второй, похоже, не пользовался вовсе. Как ни странно, в помещении не обнаружилось никаких проявлений личности хозяина: ни рамочек с фотографиями, ни плакатов, ни безделушек. Даже в записной книжке мобильного всего четыре номера: кафедра, приёмная ректора, да сотовые Левицкой и старосты группы. А фотографий, картинок, музыки — ноль. MP3-плеер нашёлся в сумке из-под ноутбука, и только там была хоть какая-то музыка, которая удивительным образом не походила на то, что обычно слушают молодые люди его возраста: ни тебе рока, тяжёлого металла и шансона — микс из романсов, классики, советских и кое-каких современных песен.

Постель заправлена идеально, без единой складочки. Вещи аккуратно лежат в шкафчике. Дорожные сумки стоят под кроватью и не бросаются в глаза. Убирал парень в комнате только не слишком часто и старательно: по углам виднелась скопившаяся пыль, а, в целом, довольно чисто.

И всё-таки нашли то, что искали. В дорожной сумке обнаружился цифровой фотоаппарат, в памяти которого нашлось много снимков Левицкой, сделанных явно без её ведома. То она читала во дворе, то постиранное бельё развешивала… Понятые (вахтёрша, уборщица и дежурный учитель) засвидетельствовали находку.

Миша предложил распечатать снимки, чтобы предъявить Стрельцову. Когда они выходили из фотосалона, им позвонила следователь и сообщила, что готов анализ ДНК. Кровь, обнаруженная на изнанке юбки Левицкой, принадлежит Владлену.

Мужчина и женщина снова поехали в отдел полиции. Следователь уступила им возможность вывести парня на чистую воду. Однако тот на принесённые Михаилом фотографии отреагировал спокойно. Никакого намёка на страх или волнение — одно сплошное равнодушие, так бесившее начальника Ирины.

— Может, Левицкая и относилась к тебе по-дружески, а вот ты явно испытывал к ней физическое влечение. Ты следил за ней, Стрельцов. Всё против тебя, парень: был на месте преступления, эти фотки и кровь.

Студент удивился.

— Какая кровь?

— Твоя кровь, — с видимым удовольствием сообщил Михаил. — Та самая, что найдена на изнанке юбки Левицкой. Которую ты оставил, когда пытался её изнасиловать — ведь на видимых частях твоего тела нет никаких ран или порезов. А если на интимных частях тела посмотрим? А? Как думаешь, найдём?

Владлен смотрел на мужчину непонимающе и тут… он вспомнил. Совершенно точно что-то вспомнил и словно осознал свой промах.

— Ах, ты, ублюдок! — к неожиданности Ирины и её начальника прошипел тот самый помощник адвоката, к которому днём обращался Стрельцов. — Кусок дерьма! Ты за это заплатишь!

— Не сомневаюсь, — с холодным презрением ответил ему парень, гордо подняв голову и глядя перед собой.

— Ты ответишь за всё… Есть сообщники? Говори!

Владлен, повернувшись, поглядел ему в глаза и произнёс:

— Нет.

И солгал. Ирина Алексеевна видела это отчётливо. Она смотрела на гордое лицо молодого человека, его опущенные глаза и…

— Промолчите! — услышала женщина в своей голове голос сидящего напротив студента, чьи губы не шевелились. — Я знаю, что вы видите мою ложь. Промолчите, пожалуйста! Вы ведь не знаете, о чём идёт речь! Промолчите, умоляю! Иначе пострадают невинные! Промолчите…

Чёрные ресницы дрогнули, и голубые глаза поглядели на психолога. Какая отчаянная мольба отражалась в них! Оторопевшая Ирина опустила глаза и ничего не сказала, не сумев остаться равнодушной к словам и взгляду молодого человека. Ей хотелось ущипнуть себя. Она же не могла слышать в своей голове его голос в самом деле? Ей это померещилось? Ну почему тогда у неё нет никаких сомнений в том, что это было в действительности?! Прямо только что! Это умопомешательство?.. Этого не могло быть… и в то же время это, определённо, произошло не в её воображении.

И следователь, и Миша были разочарованы результатом допроса, но не сомневались, что в итоге парень сядет в тюрьму. А Ирине Алексеевне было не до сожалений по поводу допроса — она думала лишь о том, что с ней случилось нечто необъяснимое с точки зрения здравого смысла.

* * *

Утром Ирина и её начальник решили взглянуть на потерпевшую. У её палаты стояли трое мужчин, не похожих на стражей порядка, но заявивших, что следят за безопасностью Левицкой. Не поверить им не нашлось причин.

Психологи только собрались войти в палату, как подошёл высокий и красивый брюнет с зелёными глазами, кивнул трём охранникам и вошёл в палату, опередив их.

— Эй! — воскликнул Михаил.

А незнакомец уже подсел на койку к больной и положил свою ладонь ей на лоб. Спустя две секунды Левицкая открыла глаза, вздрогнула и дёрнулась в сторону от брюнета.

— Ника! — воскликнул тот удивлённо. — Это же я!

— Денис! — узнала блондинка, заплакала и попала к нему в объятия. На левой щеке у пострадавшей красовался жуткий синяк, синяки поменьше виднелись на шее и запястьях.

Когда женщина успокоилась, она заметила Ирину и её спутника.

— Кто вы? — просипела она.

— Помогаем расследовать ваше дело, — ответил Миша. — Парень, которого задержали на месте преступления, не хотел говорить, и нам было поручено добиться от него хоть какой-то информации.

— Какой парень? — полюбопытствовал брюнет.

— Студент группы номер четыреста тридцать шесть. Владлен Стрельцов.

— Владлен?! — хрипло ахнула потерпевшая. — Господи! Его что, арестовали?

— Да, — осторожно подтвердила Ирина. — А это не он пытался вас убить?

— Нет, конечно! Что вы? Тот человек был совсем другого телосложения: ниже ростом, крепкий. Он был в маске.

— Но ведь Стрельцов был в вашем доме! — с силой произнёс Михаил.

Левицкая задумалась и вспомнила:

— Да! Верно. Он говорил: «Дыши… дыши… сопротивляйся…». Если бы не его голос, я бы умерла. Он вытащил меня оттуда.

Напарники переглянулись.

— Звони следователю, — сказала Ирина Алексеевна. — Парень невиновен…

В обед Стрельцова выпустили. Психологи стояли во дворе и смотрели на высокого парня в длинном чёрном пальто с капюшоном, выходящего из здания. В нескольких метрах от них был припаркован внедорожник, за рулём которого сидел помощник адвоката. Около автомобиля, рядом с открытой задней дверью, встал симпатичный мужчина с каштановыми волосами и серыми глазами.

Владлен на встречающих его взглянул без особого энтузиазма и приблизился к психологам. Смотрел он только на женщину.

— Здравствуйте. Спасибо вам, Ирина Алексеевна. Вы знаете, за что. Не бойтесь, ничего плохого вы не совершили.

Ирина ощущала на себе удивлённый взгляд Михаила и необъяснимую дрожь внутри от слов парня, подтверждающих то, что вчера у неё не было галлюцинаций. Глянув за плечо молодому человеку, она озвучила то, о чём думала:

— Вам не стоит садиться в ту машину.

Стрельцов чуть улыбнулся её словам и согласился:

— Совершенно точно не стоит. Но придётся. Прощайте.

Женщина со страхом смотрела на решительное выражение его лица. А он слегка склонил перед ней голову на прощание, развернулся и подошёл к сероглазому. Прежде чем сесть в машину, он, насколько могла судить психолог, поглядел в глаза мужчине. Потом сероглазый нырнул в салон вслед за Владленом.

Ирина с ужасом провожала глазами отъезжающую машину. Её интуиция кричала об опасности, что грозила красивому студенту от людей из автомобиля.

19 марта, пятница

Субботин Владимир, маг

Ветер кружил снег, что позавчера завалил Черноивановск и ближайшие районы. Весна не торопилась приходить в эти места.

Дима и Максим сидели в машине. Вова рассеянно глядел на снег, закручивающийся в воронку, а затем расползающийся по земле. Стоял парень спиной к общежитию экономического университета, здание которого уже успело опротиветь за полгода. И зачем они здесь дежурят? Всё равно ведь он не появится.

Следовало радоваться тому, что угроза войны с вампирами отодвинулась на неопределённый срок. За отведённые Вороновым три месяца вурдалаки не сумели найти убийцу Шевцова, но зато придумали способ придержать военный конфликт и выиграть время для дальнейшего расследования. Надо бы этому радоваться, а Володя не мог радоваться. Не получалось. Странное отупение держало его в плену третий день.

Субботин прикрыл глаза, и в его сознании тотчас всплыл кошмар, который посещал его теперь каждую ночь… Чёрное дуло пистолета, смотрящее ему прямо в лицо, и ледяные голубые глаза… Холодок, пробегающий по спине, в преддверии близкой смерти… И не спрятаться, от отверстия в пистолете никуда не спрятаться! А он не выстрелил. Мог и не выстрелил. Почему?

Этот вопрос мучил Вову третий день. Почему он не выстрелил?!

Маг шумно выдохнул и открыл глаза. Сердцебиение участилось, и тело начала бить мелкая дрожь — и всё лишь от одного воспоминания. Жуткого воспоминания.

Ещё три дня назад всё казалось Володе понятным, а теперь не давали покоя муки совести. Где он ошибся? Что сделал не так? Ведь сделал же, раз внутри всё корчится снова и снова!

Парень оглянулся на общежитие и помрачнел. В сознании вновь всплыла пугающая мысль: вряд ли кто-нибудь ещё хоть раз увидит Владислава Воронова живым…

Часть 2. Обидчик

28 июня, суббота

Воронов Владислав, маг

Влад смотрел на Вову Субботина, пытающегося взять себя в руки, и тихо бесился. Нет, ну он когда-нибудь поумнеет? Или у него уже условный рефлекс как у собаки Павлова?

Влад не привык задумываться о своих чувствах, ныть или жаловаться кому-то, а уж себе самому — тем более. Но если бы задумался, то понял бы, как устал. Морально, разумеется, — ведь уже давно всё делалось автоматически: и слова на ум приходили сами, и мимика лица работала. Сказывался многолетний опыт.

Вова наконец-то справился с собой. Аллилуйя! Даже сумел что-то ответить. Владислав мысленно его похвалил, а сам рассмеялся тихим смехом, что выводил всех из себя. Субботин опять начал закипать, разбудив внутри голубоглазого мага страшную жажду — жажду чужой ненависти.

Влад заговорил, пытаясь совладать с жаждой, а она поднималась вверх, как поднимается лава из жерла вулкана во время извержения. Тем временем приятели Субботина возмущались его словам об Алане Милесском.

— А мой тебе совет, Воронов: шёл бы ты отсюда, пока цела твоя смазливая физиономия, — сказала одна решительная ведьма, вцепившаяся в запястье Вовы.

Ох и далась окружающим его внешность! До чего много внимания они уделяли этому лицу. Всё оно им покоя не давало. Гадали без конца, на кого он похож, да ставили ему в вину эту дурацкую наружность. Вот только ни один житель Лагеря не был близок к разгадке тайны его внешнего вида, для этого у них было маловато информации.

— Ого… А что это ты так печёшься о моей физиономии? Понравилась что ли? Что ж, неудивительно: приятели-то твои настоящие гоблины. Пока, уродцы!

С облегчением Влад ушёл от компании. Тот внутри него, который жаждал ненависти, бесновался. Его устраивали эмоции, вызванные у Вовы и его приятелей.

Маг всеми силами старался отвлечься от происходящего внутри, да только на ум ничего спокойного не приходило. Мысли вертелись вокруг Субботина, которому приспичило попасть в отряд Милесского. Ну почему бы ему не поступить просто в охрану Лагеря?! Нет, ему отряд подавай! И ведь попадёт, чёрт его побери! Никаких сомнений: боевая подготовка у Вовы блестящая. Хуже не придумаешь: Володя и отряд Милесского. Более не подходящих друг другу людей и не сыщешь. Имеет ли Субботин хоть какое-то понятие о том, что на самом деле представляют собой Алан и его дружки? Вряд ли. А что станет с ним, когда узнает?..

Владислав размеренно шёл по Вороново, и по его виду нельзя было заподозрить, какая буря бушует в душе. В дальнем конце улицы появилось яркое жёлтое пятно. Кажется, это платье…

Влад прирос ногами к полу, осознав себя в коридоре первого этажа особняка.

«Успокойся, — мысленно приказал он себе. — Держи себя в руках. Дыши. Просто дыши».

Паника распространялась по телу вместе с кровью, а парень упорно дышал глубоко и ждал, когда отступит оцепенение. В сознании пульсировала мысль: «Почему? Почему это опять случилось со мной?!». От отчаяния хотелось кричать во весь голос, но он лишь стискивал сильнее зубы.

Итак. Какой сегодня день? Опустив голову, Владислав оглядел свою одежду и убедился в том, что на нём всё те же голубые джинсы и белая футболка. Значит, на дворе по-прежнему суббота. Уже неплохо.

Непослушными ногами подошёл к окну гигантского холла и выглянул на улицу. Вроде бы солнце в том же положении. Вывод: времени прошло немного.

Маг стал методично перебирать в памяти последние события и оценивать временной промежуток, занятый ими. Проанализировав всё произошедшее и нынешнее время, решил, что провал в памяти был длиной не больше семи минут. Пожалуй, повода для истерики нет. Сомнительно, что за это время он кого-нибудь убил или ещё что-то в таком роде сделал.

Однако разумные слова сейчас не в силах были его успокоить. Вспыльчивая натура давала о себе знать. Влад зажмурился от бешенства и стиснул кулаки так, что кожа побелела. Хотелось сию же секунду что-нибудь разнести.

Парень рванул назад к коридору, взлетел по лестницам на четвёртый этаж, с огромной скоростью преодолел коридор и ворвался в свою комнату, громко хлопнув дверью. Взгляд голубых глаз заметался по предметам, находящимся в комнате. Что бы разбить? Но какая-то разумная часть Владислава жалела все предметы мебели и каждый раз говорила: «Только не это». А бешенство становилось сильнее. Маг заметался по комнате, из горла доносился тихий утробный рык.

Он подскочил к окну и боковым зрением ощутил движение. Повернув голову, Влад поглядел на собственное отражение в зеркале и медленно приблизился. Из зеркала на него смотрели злые голубые глаза. Как же в этот миг он ненавидел всё: выкрутасы своей психики, собственную жизнь, самого себя и это лицо, отражавшееся в зеркале…

Резкий удар кулаком по зеркалу, и оно с грохотом разбилось. Вся ярость, наконец, вышла. Владислав медленно выдохнул, ощущая, как внутри всё успокаивается. Вцепившись в края туалетного столика и закрыв глаза, он стоял и глубоко дышал, вновь обретая над собой контроль. Чёрт бы побрал эти приступы агрессии!

Распахнув глаза, маг увидел медальон, выпавший за пределы футболки и болтающийся туда-сюда как маятник. Поймав его, Влад раскрыл и взглянул на портрет любимой матери. Пальцем он нежно погладил красавицу, что глядела на него оттуда. Он любил её, пусть они не были знакомы, не провели друг с другом и дня. Всё, что успела мама, это один раз подержать его на руках и даже, кажется, покормить. А потом умереть, умоляя за него…

Влад быстро выпрямился и, закрыв медальон, стиснул в ладони. Этот медальон Денис подарил ему на девятый день рождения. Оказалось, старший брат заметил, сколько времени он проводит на втором этаже, просиживая на банкетке у портрета Каролины Вороновой.

Парень опять спрятал медальон под футболкой, подошёл к окну и, облокотившись на подоконник, стал любоваться внутренним двором особняка. Зеркало тем временем, повинуясь его сознанию, вернулось в целостное состояние.

Дом Виктора Воронова имел «П» -образную форму. Два боковых крыла заходили во внутренний двор, а первые два этажа выдавались вперёд, к центральной улице посёлка, — они были гораздо шире двух верхних этажей. Центральный вход в дом глядел прямо на север, а окна комнаты Владислава выходили на южную сторону. Территория вокруг особняка была огромной, за её пределами располагались дома жителей посёлка.

Комната молодого человека соприкасалась с западным крылом дома, а рабочий кабинет Дениса Воронова располагался в конце восточного крыла, у которого рос шикарный изгибающийся тополь — любимчик голубоглазого мага. В прекрасной листве этого дерева можно было спрятаться и насладиться одиночеством, а также полюбоваться открывающимся с него видом.

Из коридора донеслись шаги Галины Егоровны. Женщина остановилась у двери комнаты и стала думать над тем, как обратиться к её хозяину. Мучения бедной ведьмы были Владу невыносимы. Он зажмурился, ощущая неистовую жалость.

«Ах, милая! — обратился маг к жалости. — Где же ты пропадала? Без тебя я — настоящее чудовище!».

Владислав взялся лихорадочно соображать и придумывать способ облегчить страдания уборщицы. Наконец, на ум пришла простейшая идея, и парень её тотчас реализовал: резко распахнул дверь, наградив колдунью колючим взглядом, и возвратился в комнату. Пока несчастная осознавала, что ей разрешили войти и убрать, да оглядывала комнату, брюнет схватил книгу с комода и выпрыгнул из окна, получив краткое удовольствие от полёта вниз. Потом подбежал к тополю и взобрался наверх.

Бегство из комнаты было вынужденной мерой. Во-первых, для того чтобы не хамить Галине Егоровне, грубить которой он за 15 лет устал до невозможности, а во-вторых, чтобы не слышать её голоса. Боже, как он ненавидел её голос! Безусловно, бедная ведьма не была виновата в том, что голос у неё точь-в-точь как у Камиллы Германович, но и Влад в свою очередь не мог ничего с собой поделать: этот голос действовал ему на нервы!

Подул ветерок, зашевелив листву тополя. Маг прикрыл глаза, прислушиваясь к шелесту листьев. На его губах застыла лёгкая улыбка.

Владислав Воронов был полукровкой от рождения. Его судьба была тесно связана с историей вампирского воина по имени Стефан Шабашов, потому что семью Стефана убил старший брат его матери, Тихон Стрельцов. Фанатичный гадёныш Тихон Стрельцов, который трусливо сбежал, когда узнал, что Стефан ищет кровной мести, и не соизволил предупредить младшую сестру об опасности. Не сделал этого и её любимый супруг. А Каролина, находясь на втором месяце беременности, решила навестить отчий дом, родовое гнездо Стрельцовых, притаившееся в тихом районе Огнёвки. И сделала это в одиночестве.

Стефан ждал там, но не её, а Тихона. Встреча с любимой сестрой кровного врага могла бы стать для вампира удачей, если бы Стрельцов не был таким трусом. Оказалось, после побега из Лагеря Тихон ни разу не связался с сестрой, не подал ей и весточки, да и возвращаться в Лагерь, похоже, не планировал. Для Стефана это стало ударом.

Именно от отчаяния Шабашов совершил этот поступок — укусил Каролину и сделал полувампиршей. Наверное, хотел уравнять сестру врага с теми, кого тот убил, — «проклятыми вурдалаками». Знал ли Стефан, чьей женой является Каролина? Возможно, нет. Знал ли, что она — беременна? Вероятно, понял, когда укусил. Но имело ли это хоть какое-то значение для того, кто потерял родителей и свою долгожданную любовь в лице молодой жены? Наверное, всё-таки нет. Кроме того, сам по себе его поступок был безобиден.

Каролина не винила Стефана. Понимала, что он должен был убить её, если бы руководствовался логикой Тихона, но не сделал этого. Она знала о преступлении брата и очень стыдилась. Она жалела Стефана всей душой и была рада бы облегчить его муки, если бы только знала, как. До чего же ей было стыдно за жестокость брата.

Каролина стала наполовину вампиршей. Она вернулась в Вороново и никому не сказала о произошедшем, не желая ни зла Стефану, ни разрушения перемирия, на которое с таким трудом уговорила мужа. Она жила дальше и терпела жажду крови.

Молодая ведьма отчего-то была уверена, что, если она до рождения ребёнка ни разу не испробует крови, то он родится без жажды крови. Она хотела подарить своему ребёночку свободу от мучительной жажды, а сама страдала следующие шесть с лишним месяцев. Её плохое самочувствие было результатом того, что она не пила кровь, в которой нуждался её организм. Помимо прочего, если бы женщина выпила крови, её вампирская половина стала бы для окружающих очевидной.

Сложно сказать, на что рассчитывала Каролина, рожая Виктору Воронову сына-полувампира. Может быть, думала, что ненависть мужа к вампирам иссякнет, когда у него появится сын-полукровка. О, как она ошибалась!

Роды прошли успешно. Взяв впервые сына на руки, ведьма сразу увидела в его лице отпечаток Стефана Шабашова. Ей не приходило в голову, что вампирский яд, содержащий ДНК хозяина, на нерождённого человека окажет более глубокое и сложное воздействие. Вряд ли сам Стефан предполагал, что вложится в генетику сына Виктора Воронова.

Каролина любила своего сына задолго до рождения, а, держа на руках, полюбила ещё сильнее. Она мечтала о сыне, мечтала давно и страстно. Мечтала, что он вырастет сильным и мужественным, но, если бы знала, какой ценой её сыну достанется его сила, то была бы осторожнее со своими желаниями. Однако в тот момент женщина была просто счастлива, кормила младенца и любовалась им.

— Владислав… — нежно прошептала она тогда.

Имя сыну Каролина выбрала давно. Она назвала его так в честь Владислава Дракулы, чьё имя было почти что синонимом к слову «вампир».

Две ведьмы, что принимали роды, сообщили Виктору Воронову о появлении сына и ушли, поклявшись никому не проговориться об этом, — маг хотел сам рассказать всем о втором сыне. Войдя в комнату жены, он обнаружил на полу труп растерзанной кошки, а на губах молодой мамы — её кровь. Терпеть жажду женщина больше не смогла.

Виктор понял всё быстро. Его реакция для Каролины оказалась неожиданностью: впервые за время брака она увидела его таким — с почерневшими от ненависти глазами… Ведьма плакала и рассказывала о встрече со Стефаном, просила прощения за то, что не призналась во всём раньше. Увещевала, как могла, а муж лишь прошипел:

— Как ты посмела подумать, что я приму этого выродка? У Виктора Воронова не может быть сына вампирского выродка!

Презрение и ненависть выливались из мага ещё минуту, и за это время Каролина успела догадаться о своей участи. Единственное, о чём умоляла она теперь, — это не трогать её сына. Не убивать их сына!

Воронов убил жену при помощи науки Изосимова, которую никто бы в Лагере не смог определить, и приблизился к кроватке Владислава. С ненавистью он глядел на младенца, чьи голубые глаза (один в один как у Каролины) встретили его взгляд спокойно, даже как будто осознанно. Виктор жаждал убить ребёнка, но… внезапно испугался за свою жизнь.

Он склонился над младенцем и прошептал:

— Я тебя уничтожу, выродок. Я найду способ от тебя избавиться.

И нашёл-таки. Через неделю после рождения Владислава в Лагере магов и оборотней появился Закон «О чистоте нации», согласно которому полувампиры подлежат уничтожению. Полукровки и те, кто их покрывал, приговаривались к смертной казни через расстрел. Таким образом Владислав Воронов был лишён права на существование ровно через неделю после рождения.

Этот Закон в своё время вызвал большой резонанс среди жителей Лагеря. Виктор Воронов издал его самостоятельно, чем возбудил немало возмущения. После этого случая члены Собрания договорились с Вороновым, что все Законы в Лагере будут и издаваться, и отменяться только с общего согласия членов Собрания и главы Лагеря. Многие колдуны и волколаки тогда решили, что Закон тут же будет отменён: ведь наполовину вампирами жители Лагеря становились на войне, борясь за интересы Лагеря, однако кое-кто из членов Собрания Воронова поддержал. Несколько полувампирских семей были уничтожены ещё в первый день существования Закона, а, когда выяснилось, что отменять его не будут, зверства продолжились. Многие из носителей вампирской сущности бежали, единицы — затаились в Лагере, тщательно скрывая от всех свою суть. Отменить этот Закон пробовали не один раз. Среди тех, кто Закон не одобрял, был и Денис Воронов, которому прежде удавалось добиваться отмены отцовских законов, но в случае с Законом «О чистоте нации» даже Денис оказался бессилен, хотя попыток отменить Закон он не прекращал, как и многие другие члены Собрания.

Выдавать тайну Влада Виктор Павлович сразу не стал: ещё жалость к младенцу в ком-нибудь взыграет. Нет, Воронов продумал план мести получше и нанял ему в няни Камиллу Германович. Ту самую ведьму, которую отстранили от педагогической деятельности за то, что избивала своих подопечных. И чтобы предоставить ей полную свободу действий, отправил вместе с Владиславом в дом посреди леса, что расположился между Лагерем вампиров и Черноивановском. Когда-то он хотел основать ещё один населённый пункт, который бы отрезал Лагерю вампиров путь к Черноивановску, однако успел построить только свою резиденцию, и, в итоге, сделал её местом изгнания сына-полукровки и его временной тюрьмой.

Первые 5 лет жизни Владислава прошли под знаком физического насилия и унижения. Камилла ненавидела и вампиров, и детей. Можно себе представить, насколько сильно она ненавидела Влада.

Когда-то Германович работала в самых богатых семьях. Вот только богачи толком не давали воспитывать своих избалованных детей, всегда вставали на сторону своих отпрысков, и в какой-то момент психика ведьмы дала сбой. Карьера пошла на убыль, а ненависть к детям — прогрессировала. В конце концов, от работы с детьми Камиллу отстранили. А Воронов нанял и довольно доступно объяснил, что с его сыном она может делать всё, что захочет. Абсолютно всё. Это было как раз то, о чём мечтала безумная ведьма.

Очень скоро Камилла поняла, почему Виктор Воронов так поступил: стоило у маленького Влада пойти крови, как глаза с вытянутыми зрачками выдавали вампирскую сущность. Первое время она немало забавлялась, измываясь над мальчиком, пока в один «прекрасный» день он вдруг не изменился. Он всегда вёл себя как обычный ребёнок — кричал и рыдал во время избиения — именно так, как нравилось женщине, а тут… перестал.

Мальчик двух лет, которого Германович избивала, неожиданно прекратил рыдать, кричать и зажмуриваться — он широко раскрытыми глазами глядел на неё и молчал. Она принялась бить сильнее, а он упорно молчал, хотя совершенно очевидно было, что ему больно. Ведьма пришла в неистовство, да только маленький полукровка не издавал ни звука. В результате, безумно злая, она отошла от мальчика, так и не поняв, что произошло.

А Влад тогда впервые осознал, что Камилле нравится его реакция, то, как он бьётся в истерике, и внезапно решил повести себя по-другому. Да, она разозлилась ещё больше, но он держался, держался до последнего, и сам не зная, откуда появилось это странное упрямство. Что-то внутри больше не желало оправдывать чужие ожидания. И Камилла сдалась, отошла недовольная, обозлённая, а Влад первый раз в жизни почувствовал себя не таким растоптанным как раньше. Боль сейчас не имела значения — то, что няня ушла недовольная, не добившись желаемого, доставило ему странное удовольствие. Так в муках родилась его гордость.

С тех пор Владислав никогда не плакал и не кричал от боли. Камилла, конечно, была зла, но поделать ничего не могла. Она всё так же била его, получая половинчатое удовольствие. А юный маг, освоившись с новой ролью, стал периодически сознательно провоцировать няню. Он знал, что злит её больше всего, и делал это, чтобы доказать себе, что не боится её. Потом получал, разумеется, но зато уже не чувствовал себя послушным рабом женщины и забитой жертвой, готовой ходить на цыпочках вокруг своего тирана. То, что его гордость немного безумна, Влад тогда не понимал.

Одной из вещей, что бесили Камиллу, была магия Владислава. Пробудилась магия в нём в возрасте трёх лет. Это случилось во время прогулки по лесу около дома: он увидел белочку, чья лапка была ранена, и с искренним состраданием погладил её, мечтая облегчить её боль, как в его ладони появился ярко-красный свет, к которому белка протянула изувеченную лапу; в этом свете конечность рыженькой попрыгуньи исцелилась. Произошедшее сильно потрясло Влада. А вот то, что ни он зверей не боялся, ни они — его, уже давно не вызывало удивления. С какими животными мальчик только ни встречался в лесу! Даже дикий волк к нему однажды подошёл. Владиславу не приходило на ум испугаться — он лишь восхищался зверями и любовался их естественной грацией и красотой. Волк тогда лизнул мальчика и дал себя погладить. Что такое гладить, Влад до него не знал, а тут уж очень тянуло дотронуться до шерсти, и он провёл ладонью по ней, найдя в этом неожиданное удовольствие. Конечно, Владислав не боялся зверей — кто может быть хуже его няни?

Камилла же зверела, когда видела проявления его магии. И признать, что это его магия, не желала, так как у всех магов способность к колдовству просыпалась не раньше 8 лет, и кроме него творить её в доме было некому. А магия Владислава двигала предметы мебели, открывала и закрывала двери и окна, включала и выключала свет… Мальчик не издевался над няней (если только совсем чуть-чуть) — больше любопытствовал этой необычной материей, что подчинялась ему. Разве неинтересно открывать и закрывать дверцы шкафа, до которых ему в жизни не дотянуться? А они ведь открывались и закрывались! У Камиллы на эти вещи было чутьё: она прибегала среди ночи к нему в комнату, мешая развлекаться и вынуждая притворяться спящим, рычала от злости, видя, что он спит, и уходила к себе. И так, пока Влад не уснёт.

Юный Воронов был странным ребёнком с самого начала. Его почему-то не тянуло срываться и отыгрываться на тех, кто слабее, — жестокость, которую он познал, напротив сделала его сострадательным. Он остро чувствовал и понимал чужую боль. То, как обходились с ним, Владислав принимал как данность, ничего другого он не знал, но и не стремился действовать по этому принципу сам. Всё в этом мальчике было нелогично для Виктора Воронова: и отсутствие в нём жестокости, и внезапно проснувшаяся гордость. Откуда она только взялась?! Разве не должен был он превратиться в забитого и трясущегося от страха ребёнка?! Он просто обязан был стать трусом и слабаком, а вместо этого умудрялся ещё провоцировать Камиллу! И никогда, никогда не жаловался! Смотрел на них своими жуткими зрелыми глазами…

Влад действительно был необычным: помнил себя практически с первых дней существования в теле сына Виктора Воронова, быстро всё понимал и имел отличное чутьё на то, чего делать нельзя ни в коем случае. К таким вещам относилось его общение с отцом: когда тот спрашивал, как у него дела, не болит ли чего, Владислав твёрдо знал, что говорить правду нельзя. Во-первых, он не знал, что такое жаловаться, и понятия не имел, что можно попросить о помощи, и тебя спасут или защитят. Во-вторых, он несколько раз видел, что Воронов становился свидетелем жестокости Камиллы и не вмешивался. В-третьих, с самых первых дней жизни Влад чувствовал, что человек, звавшийся его отцом, ужасен. Мерзость и гадость, спрятанные в его душе, были очевидны для маленького полукровки; он чувствовал это своей юной чистой душой, видел в глазах Воронова. В том, что выбранная им в отношениях с отцом линия поведения верна, Влад убедился в года три с половиной: в тот день Камилла малость переусердствовала и вывихнула ему левую руку в плечевом суставе, поэтому та безвольно висела вдоль тела, а Воронов опять спросил, как у него дела. И вот тут юный маг всё понял: ну не мог жуткий мужчина не видеть, что рука вывихнута! И, если спрашивал, значит, надеялся это услышать, да только Влад не привык оправдывать чужие ожидания.

— Хорошо, — ответил мальчик тогда и впервые увидел страх в глазах Виктора Воронова.

Позже Камилла заметила, что рука у подопечного вывихнута, и вправила её обратно. Убежав от неё, Владислав лишился чувств. Когда она выворачивала руку, было не так больно.

И вот Владу исполнилось 5 лет. На следующий день, двадцать девятого мая, опять приехал Воронов, и Камилла отправила подопечного погулять в лесу. Через час он вышел на территорию, примыкавшую к дому, и увидел отца в дверях.

— Нужно поговорить, — сказал могущественный маг, и Владислав прошёл с ним в его кабинет.

— А где Камилла? — задал мальчик логичный вопрос.

— Я убил её, — невозмутимо сообщил ему Виктор и заметил промелькнувший в глазах Владислава испуг.

Наконец, Воронов рассказал сыну всё: о войне с вампирами, о Тихоне, Стефане и Каролине, признался в убийстве его матери и тех двух женщин, что приняли у неё роды: для жителей Лагеря одна из них погибла в результате несчастного случая, а вторая — пропала без вести. Также мужчина объяснил, почему не убил младшего сына в тот же день: он вспомнил о том, что свою науку Изосимов не доработал, и испугался, что тёмная магия отрикошетит в него, так как они приходятся друг другу биологическими родственниками. Эта мысль тогда испугала Воронова. Попутно тёмный маг без зазрения совести сознался в том, что подстроил несчастный случай, в результате которого погибла его первая жена, Нина Воронова.

Виктор поведал Владу о законе, изданном специально для него, объяснил его смысл, признался в том, что ненавидит младшего сына, и сделал «великодушное» предложение: он привезёт Владислава в Лагерь, и тот будет жить до тех пор, пока не раскроется его вампирская сущность. А когда всё вылезет, охотно подпишет сыну смертный приговор и с великим наслаждением будет смотреть на то, как его станут убивать.

— Я вас понял, — сказал Владислав, не желая показывать своего смятения. — А почему вы не хотите убить меня сейчас? Зачем даёте мне возможность остаться в живых?

— Я бы не прочь убить тебя сейчас, но решил сделать тебе предложение. Да и в данный момент твоя смерть мне несколько… неудобна.

— Но ведь я могу вырасти и стать вашим врагом!

— Это вряд ли, выродок, — усмехнулся Воронов.

— Что ж, дело ваше, — пожал Влад плечами. — Если что, пеняйте на себя.

Усмешка исчезла с лица седовласого мужчины.

— В ваш Лагерь мы едем сейчас?

— Да.

— Тогда я пойду переоденусь.

Выйдя из кабинета, Владислав зажмурился с тоской. Только теперь он знал правду и то, как влип. Впрочем, тогда он ещё не до конца понимал, во что влип.

Открыв глаза, полувампир мрачно поглядел на хмурое небо в окне и пошёл переодеваться. Он не подозревал, в каком ужасе сейчас пребывает Виктор Воронов, надеявшийся, что хоть сегодня удастся достать ненавистного сына, и испытавший разочарование. Страшно было тёмному магу, а не его сыну-полукровке.

Покинув дом, который называл позже не иначе, как дом на километре, Влад ни разу не оглянулся. Не о чем было тосковать.

В Вороново отца и сына встречала целая толпа. Юный маг сжался от страха при виде такого количества народа. Он и не подозревал, что людей так много! По крайней мере, встречать подобную гурьбу ему не доводилось.

Виктор Воронов, изображая любящего отца, попытался приобнять мальчика, но Владислав от его руки отодвинулся. А когда другие взрослые попытались прикоснуться к нему, попятился и произнёс тихо:

— Не трогайте меня.

Тогда они решили, что он просто стеснительный. Влад же, оглядывая людей, не испытывал ничего, кроме отторжения: что их восторг неискренен, он отлично видел. А потом… наткнулся на тёмно-зелёные глаза.

Он помнил эти глаза. В его воспоминаниях к ним ещё прилагались белые волосы. Это было самое светлое воспоминание Владислава, пусть и очень смутное. Главное заключалось в том, что тогда от «обладателя» глаз и волос не исходило удушающей ненависти, как от Камиллы и Воронова. Не исходило ненависти от большого зеленоглазого мужчины (брюнета, как оказалось) и сейчас. Он присел на корточки и с тёплой улыбкой сказал:

— Меня зовут Денис Воронов. Я — твой старший брат.

Доброжелательный маг протянул руку, чтобы коснуться младшего брата, а тот, чувствуя, что допустить подобного нельзя, опять попятился и поспешно ответил, надеясь сгладить свой поступок:

— Меня зовут Влад!

— Рад познакомиться, Влад, — улыбался по-прежнему брат. — Наконец-то ты дома.

В тот самый миг Влад ощутил бешеную симпатию к старшему брату — причём без всяких причин. Он душой чувствовал Дениса.

А брат ему представил обладательницу тех самых белых волос — Веронику Левицкую, тоже понравившуюся ему мгновенно. Эти двое были искренне рады видеть его, судя по всему.

В тот же день, ближе к вечеру, Владислав вышел из особняка, чтобы пройтись по посёлку. За 5 лет жизни он нигде не бывал кроме дома на километре и близлежащего леса, поэтому огромный и кипящий жизнью посёлок одновременно пугал и интриговал его. Мальчик медленно двигался по центральной улице и рассматривал всё вокруг: дома, машины, дворы, людей. Ему было интересно увидеть, как живут другие. Правда, большое количество незнакомых звуков пугало его, но он изо всех сил сдерживался, чтобы не вздрагивать.

И вот тогда Влад повстречался с женщиной, что вежливо обратилась к нему и спросила: не знает ли он, где находится здание, в котором сидят члены Собрания? Она искала своего мужа, Михаила Власенко. Юный маг скромно признался, что сам здесь только первый день и даже не знает, кто такие члены Собрания. Про себя он не уставал удивляться вежливости окружающих — он привык к совсем другому обращению.

Ведьма взялась расспрашивать Владислава: как зовут, сколько лет, да почему один. Он, смущенный вниманием и добротой женщины, начал отвечать и… внезапно ощутил позади себя удушающую ненависть, что была ему отлично известна. Оглянувшись через плечо, полувампир обнаружил неподалёку Виктора Воронова, коему охранники доложили, что пятилетний сын вышел из дома в одиночестве. И этот Виктор Воронов в тот миг со страшной ненавистью глядел на собеседницу мальчика, улыбающуюся ему. Более того: Влад неожиданно услышал мысли тёмного мага и понял, что если колдунья не перестанет вести себя с ним так мило, Воронов уничтожит её.

Осмысливал полученную информацию голубоглазый маг недолго и поступил так, как тогда посчитал правильным: замкнулся и стал недружелюбен с женой Власенко. Та сначала растерялась, потом перестала улыбаться и с уже менее приятным впечатлением пошла прочь. И тут Владислав обнаружил, что Воронов остался доволен и позабыл о бедной женщине. Оказалось, тёмному магу не нравится, когда кто-то относится к его младшему сыну лучше, чем он сам.

Влад был умным мальчиком и понял, что есть два варианта: либо он будет не нравиться окружающим, либо они будут страдать из-за него от рук Воронова. Предпочёл юный полукровка первый вариант, потому что, во-первых, к плохому обращению привык, во-вторых, биологический отец — человек страшный и непредсказуемый, способный на убийство. Тогда его выбор представлялся Владиславу единственно верным и возможным, да и через 15 лет других вариантов он не видел.

С того дня Влад начал прощупывать эту незнакомую ему почву и искать инструменты и способы вызывать у людей неприязнь. Скрывать свои чувства он уже умел, а вот притворяться и врать — пришлось научиться.

Нельзя сказать, что все взрослые так уж всерьёз стремились с ним общаться — скорее, у них было принято разговаривать с детьми и сюсюкаться (дети — это же такие умилительные создания!). Владиславу сюсюканье сильно не нравилось: может, ему по документам и было 5 лет, а ребёнком он не был давно (не позволили ему побыть ребёнком). И ему было жаль тех, кому приходилось доставлять отрицательные эмоции, однако линию поведения никак нельзя было менять. Влад был неглуп и быстро стал понимать, что больше всего не нравится взрослым — например, когда им дети говорят «ты». И он тренировался перед зеркалом, сотни раз повторяя: «Ты! Ты! Ты!». Он тренировал всё: взгляд, смех, различные выражения лица, интонации голоса… Даже их мысли слушал, чтобы найти то, что наверняка отторгнет их от него.

Ещё одной вещью, что сильно не нравилась в нём взрослым, было его отношение к прикосновениям. Это, безусловно, было ему на руку, однако не входило в часть игры, да и не от высокомерия он это делал. Так уж вышло, что за 5 лет жизни с Камиллой его подсознание прочно усвоило, что прикосновения — это боль, попытка прикоснуться — проявление агрессии, а тот, кто пытается прикоснуться, — агрессивен и желает причинить ему вред. Когда кто-то тянулся к Владу, чтобы дотронуться, внутри просыпались паника и ярость, над которыми он не чувствовал власти. Он предчувствовал, что не сможет себя контролировать, когда к нему прикоснутся. Он боялся того, что может произойти.

В те времена, когда юный маг пробовал вести жизнь нормального мальчишки и играть с ровесниками, этим самым ровесникам частенько доставалось. Он действительно не мог себя контролировать, когда его трогали. Это не зависело от него, его тело срабатывало молниеносно и отвечало на предполагаемую агрессию такой же физической агрессией. Ему каждый раз было стыдно за травмы, которые он наносил мальчишкам, имевшим несчастье дотронуться до него. С тех пор собственную реакцию на прикосновения он про себя называл инстинктом самосохранения: ведь этот инстинкт искренне хотел его защитить.

Денис, Вероника, Паша, Арсений и парни из его группы долго думали, что Владислав преувеличивает ситуацию, связанную с прикосновениями. Но однажды они убедились в правдивости его предупреждений. Как-то раз Захар из группы Арсения дотронулся до его плеча и, что ещё хуже, сделал это сзади — инстинкты Влада сработали молниеносно: он развернулся и ударил Захара в лицо, одним ударом сломав ему нос. Этот урок друзья усвоили прочно и больше не предпринимали попыток коснуться его.

Окружающие ничего этого не знали и обижались. Взрослые — оскорблялись и злились, а ровесники — не понимали. Влад действительно вначале пытался быть как все: играть и всё прочее, однако и неинтересно ему было, и все игры прикосновениями изобиловали, и общение со сверстниками трудно давалось, да и во время игр становилась велика опасность выдать свою истинную суть. Приходилось обыгрывать моменты, когда появлялась кровь: прятать глаза и быстро регенерирующие ранки, с помощью магии незаметно воссоздавать имитацию этих повреждений. Ох, и нелегко это было! Зато так оттачивалось актёрское мастерство Владислава. Труса он разыгрывал гениально — окружающие верили безоговорочно. Откуда им было знать, что юный маг в своей жизни испытывал гораздо бо́льшую боль и умел её терпеть?

Время шло, Владу удавалось скрывать свою вампирскую половину от жителей Лагеря, а Воронов приходил во всё большее нетерпение. Тёмный маг, очевидно, не предполагал, что младший сын сумеет продержаться больше месяца. Маленькому полукровке было даже любопытно, сколько тот времени отвёл ему в своём воображении. Но так или иначе мальчик умудрился не оправдать его ожиданий.

А когда Владиславу было 8 лет, его тайну узнал Денис. Старший брат догадался сам и сначала не мог поверить в то, что их отец способен на такое зло. Ему потребовалась неделя, чтобы удостовериться во всём — неделя, которую голубоглазый маг прожил в напряжении, ожидая, когда за ним придут. Через неделю пришёл Денис: взобрался к брату на тополь и сказал, что будет на его стороне. На его стороне! Влад и не думал, что такое возможно, не верил собственным ушам. Для него это стало настоящим шоком. И счастьем. Он, который давно не плакал от боли, тогда после ухода брата плакал от счастья. Плакал, улыбался и, подняв глаза к небу, говорил Богу: «Спасибо». Говорил снова и снова — за удивительного брата, что не отвернулся от него.

С того момента Денис стал чаще общаться с Владиславом, познакомил его со своими самыми близкими людьми: Вероникой, Павлом, Арсением и Русланом. Влад был осторожен в общении с ними — он в отличие от старшего брата не думал, что они примут его таким, какой он есть. А Денис целый год колебался и на всякий случай проверял близких, опасаясь, что вдруг ошибся в них. По истечении года высший маг посвятил друзей в тайну брата, их реакция была такой же, как у него: неверие, возмущение, ярость и… сострадание. Эти маги и оборотни тоже твёрдо встали на сторону юного полукровки.

Владислав же был не в восторге от того, что брат сказал правду друзьям — испытал ужас и гнев. Он верил, что Воронов не тронет старшего сына, а вот в отношении Вероники, Павла, Арсения и Руслана не был ни в чём уверен. Он не хотел, чтобы они так уж хорошо к нему относились, — боялся последствий. И, если ещё была хоть какая-то надежда, что Воронов побоится тронуть сына Григория Серебренникова и его подчинённых, то за спиной у Вероники и Павла не стояло никого. Как долго Воронова будет сдерживать тот факт, что эти люди дороги старшему сыну? Этот вопрос сильно беспокоил Влада. Однако дело было сделано, а четвёрка посвящённых отличалась упрямством и бесстрашием. Они верили в то, что сильнее тот, на чьей стороне правда. А правда, по их мнению, была на их стороне.

Владислав мог злиться сколько угодно, но от пятерых защитников теперь было не отвязаться, да и… кого обманывать? Отказаться от хорошего отношения, когда так отчаянно его жаждешь, невозможно. Его измученная душа наконец-то получила то, о чём даже не мечтала.

Жизнь Влада, в которой появились Денис, Вероника, Паша, Арсений, Руслан и остальные оборотни из группы (непосвящённые в его тайну), стала намного приятнее. Одиночество теперь было не таким острым.

Воронов, разумеется, не пришёл в восторг, когда старший сын начал уделять много внимания младшему брату, да ещё со своими друзьями свёл. Но что он мог сделать? Рискнуть и сказать, что Владислав — полукровка? Слишком велика была вероятность того, что Денис встанет на другую сторону, и даже сам Воронов это прекрасно понимал. Взгляды его и Дениса всегда были различны. Тем более отрицательное отношение старшего сына к Закону «О чистоте нации» Виктору Павловичу было отлично известно.

У Влада и дальше получалось скрывать свою вампирскую половину. У него было одновременно и больше, и меньше шансов сохранить этот секрет: он был слишком на виду и имел более тесный контакт с ненавистниками полукровок, однако не пил кровь, как и мечтала его мать, отчего вампирскую сущность в нём было почти невозможно разглядеть.

А время бежало вперёд неумолимо. Владислав окончил девятый класс и осознал, что в школе ему скучно. Недолго думая, он магией подделал аттестат и сертификат с результатами экзаменов так, как будто они за одиннадцатый класс, и направил документы в университет. Следующие 4 года маг дистанционно обучался на юриста, параллельно оканчивая школу, и получил-таки диплом.

Жизнь вроде бы продолжалась, однако противостояние между Владом и Виктором Вороновым не иссякало и ни к какому логическому завершению не двигалось. Владислав жил, постоянно ощущая, как смерть дышит ему в затылок. Он никогда не забывал о ней, был готов умереть в любой момент. Между тем последние полгода психика Влада, изувеченная ещё в раннем детстве Камиллой, начала сдавать. Приступы агрессии, сумасшедшая смена эмоций, странные уходы в себя и… провалы в памяти — всё это сильно беспокоило полувампира. Меньше всего на свете он хотел сойти с ума. И ведь он становился опасен для окружающих! Наверное, именно это казалось самым страшным.

Владислав ничего не мог сделать, был стиснут в жёсткие рамки, созданные Вороновым. Обратиться за помощью к психиатру маг не имел возможности, а, кроме того, помочь ему психиатр вряд ли бы сумел: пока ситуация с Законом остаётся неизменной, лечение Влада будет безрезультатным.

Тот, «второй», что владел его телом во время проклятых пробелов в памяти, судя по мыслям окружающих, был точной копией того Владислава Воронова, роль которого парень играл, — вот только делал всё всерьёз. Всерьёз ненавидел людей и унижал. Владу категорически не нравилось, когда происходило что-то, что он не контролировал, не нравилось, что «второй» порой перегибает палку, не нравилось гадать, что тот натворил. Эта проблема была его личной — маг ни с кем её не делил…

Владислав открыл глаза и взглянул на голубое небо, на котором разлеглись лёгкие перистые облака. Как он всё-таки любил это далёкое и бескрайнее небо! И прекрасный тополь, всё так же шелестящий листвой на ветру. С этим тополем у него можно сказать случилась любовь с первого взгляда. Деревья парень всегда любил, а уж когда обнаружил, что на них можно забираться и прятаться от Камиллы, — пришёл в ещё больший восторг. Няня не догадывалась запрокинуть голову, и он мог некоторое время от неё отдохнуть. По возвращению, правда, ему доставалось. Эта мысль заставила изогнуться губы Влада в лёгкой усмешке. Ох, уж эта Камилла!

Галина Егоровна скоро закончила убирать и вышла из комнаты Воронова-младшего. Тот это услышал, но возвращаться туда не надумал. Раскрыв книгу, он отдался удовольствию чтения.

2 июля, среда

Воронов Денис, маг

— Доброе утро, Стелла!

— Доброе утро, Денис!

Начальник и секретарь обменялись улыбками. Мужчина исчез в своём кабинете и, прежде чем взяться за почту, позвонил начальнику юридического отдела сначала на рабочий телефон, потом — на сотовый. Ни там, ни там никто не отвечал.

— Стелла, Гуляев что-то не отвечает ни на один телефон. Позванивайте ему периодически, ладно? Он мне очень нужен.

— Хорошо.

Денис стал разбирать почту, не прекращая думать о проблемах. Чёрные брови хмурились над раскосыми тёмно-зелёными глазами, напоминающими оттенком зелёный мрамор со всеми его прожилками и точками…

В детстве отец почти не уделял Денису внимания — зато рядом всегда была любящая и заботливая мама, а также тётя Альбина. Потом мама погибла, и отец и сын обнаружили, что их точки зрения практически на всё расходятся. Воронов попытался исправить ситуацию и потерпел фиаско: юный наследник не поддавался его убеждению, более того — сам прекрасно умел склонить к своей точке зрения. Так они, два совершенно разных человека, продолжали жить под одной крышей.

После смерти матери Денис всё чаще стал бывать у родной тёти. К сожалению, дети Альбины были его младше: Леонид — на 3 года, Вероника — на 5 лет, а с ровесниками близкие отношения не складывались, так как все немного опасались сына столь могущественного мага как Виктор Воронов. В конце концов, юный Воронов оставил попытки сблизиться с кем-то из сверстников. Логичнее было бы, если бы Денис общался с двоюродным братом, но тот уж очень любил своего отца, Александра Левицкого, с которым у сына Воронова была тихая, необъяснимая и взаимная неприязнь, что наложило свой отпечаток на отношения двоюродных братьев. Другое дело — Вероника. Хоть и маленькая, но такая добрая и светлая девочка, она завоевала любовь Дениса довольно быстро, и он взялся её опекать вместо родного брата и отца.

Затем в жизни сестры появились Арсений и Паша. Маг всегда интересовался теми, с кем общается его сестра, поэтому познакомился с мальчиками и нашёл их очень приятными ребятами. Да, конечно, он общался с тётей, Никой, её друзьями, но от ощущения одиночества это избавляло его ненадолго. И вот в этот момент в жизнь Дениса ворвалась высшая магия. Он так часто бывал один, что времени на новое увлечение оказалось более чем достаточно, и его развитие как высшего мага стремительно понеслось вперёд. В 14 лет маг нашёл свой преобраз — скорпион. Преобраз у него, поистине, был необычный для жителя Сибири, где скорпионов-то не встретишь, и самое длинное время года — зима. Превращался Денис в древесного скорпиона, жёлто-коричневого цвета с черными полосками на спине, небольшого (длина без хвоста около 7,5 сантиметров), но ядовитого. Его яд был способен убить ребёнка, старика или человека с ослабленным здоровьем. Размер преобраза не поражал воображение (того глядишь, раздавят нечаянно), но зато предоставлял огромный потенциал для проникновения в самые укромные уголки. Плюс к этому преобраз был опасен, отличался замечательным зрением (у него было несколько пар глаз!), выделялся особой живучестью (скорпионы переживали низкие температуры, и, чуть оттаяв, пробуждались к жизни) и принадлежал к одному из самых древних видов на планете Земля. Так что в обиде зеленоглазый мужчина не остался, тем более что позже (лет в тридцать с небольшим) у него появился второй преобраз.

К 16 годам по шкале Вилько Денис достиг первого уровня высшей магии. Из-за этого только шире стала пропасть между ним и отцом, а также ровесниками. Теперь его магические способности внушали окружающим благоговейный ужас.

Всё это время шла война с вампирами, которая частенько становилась причиной разногласий между Денисом и Виктором Вороновым. Никогда высший маг не понимал смысла этой войны, не понимал, за что отец ненавидит вампиров: ведь они живут себе тихо-мирно, никого не трогают. От всего, что связано с войной, Денис длительное время держался подальше, пока в 25 лет его не угораздило заглянуть в одну допросную, куда привели пленницу для разговора. Стоило ему появиться на пороге допросной, как вампирша конвульсивно скрестила ноги в коленях, а его интуиция поняла смысл движения. Высший маг узнал, чья это пленница и чего от неё хотят добиться, а потом сам допросил её и объяснил всем и каждому, что если её хоть пальцем кто-нибудь тронет, ему придётся узнать, что такое гнев высшего мага. Вернувшись в особняк, он поругался с отцом, закрылся в комнате на 3 дня, почти не ел и не пил — лишь думал. По истечении трёх дней Денис пошёл к Воронову и, применив свой дар убеждения, получил от него единоличное право на допрос вампирских пленников женского пола. С тех пор и он стал иметь отношение к войне, а та вампирша, которую он допросил, первой из пленников вернулась в свой Лагерь живой.

Между тем жизнь Дениса шла своим чередом и не ограничивалась одними лишь бизнесом и войной: спустя год он женился на ведьме Кузнецовой Анастасии, с которой встречался к тому времени уже 2 года. Они прожили в счастливом браке 15 лет, пока Настя в очередной раз не подняла вполне резонный вопрос — вопрос рождения детей. Она хотела иметь детей, а высший маг говорил, что не готов стать отцом. Он лгал, конечно.

Денис не мог решиться на рождение детей, пока шла война и существовала вероятность того, что его обвинят в измене интересам Лагеря. Так вышло, что он сознательно укрывал часть информации, полученной от вампирских женщин на допросах. И причиной тому было его понимание справедливости.

Дело в том, что войну начали маги и оборотни, а вампиры всегда только защищались. Помимо прочего, со стороны Лагеря Воронова эта война была грязной, а вампиры вели себя честно и порядочно, что частенько вредило им. Из-за их нежелания поступать на уровне зверства и жестокости, Лагерь Хмелевского не раз оказывался на грани полного поражения. Они не пытали и не насиловали своих пленников и пленниц — за одно это Денис глубоко уважал их. И он твёрдо был уверен в том, что за свою порядочность вампиры должны быть отблагодарены судьбой. Почему бы ему самому не стать этой справедливой судьбой, что убережёт жителей Красного района от истребления? Высший маг и стал, а позже узнал, что той же логикой руководствуется Арсений и его группа. Они прежде были друзьями, но именно война сделала их окончательными единомышленниками. Именно тут они узнали цену друг друга.

И Денис, и Арсений, и остальные оборотни из группы понимали, как рискуют, помогая Лагерю вампиров, но поступать иначе им не давало врождённое чувство справедливости. Не могли они просто смотреть на то, как ни за что ни про что уничтожают целый вид. Они чувствовали, что обязаны этому помешать. Однако и о последствиях не думать не могли: догадывались, чем это может грозить им самим и их близким. И без того было страшно — как они могли впутать в это ещё детей? За жён-то Руслан и Денис боялись — что уж говорить о невинных детях?

Всего этого высший маг не мог сказать любимой Насте, которую старательно оберегал от жестокой реальности. Единственное, что можно было сделать в такой ситуации, — это дать жене развод и возможность реализовать себя в качестве матери. Именно так Денис и поступил: отпустил Анастасию, хотя это причинило ему невыносимую боль. Но он боялся сказать ей правду! Боялся напугать её или хуже того… быть непонятым ею…

Следующие 5 лет Денис только работал без продыху, чтобы не думать о своём развалившемся браке. Он просто пытался существовать с неиссякающей любовью к бывшей жене — других женщин для него в это время не существовало. Чего не скажешь о Насте: уже через полгода после их развода она вышла замуж во второй раз и спустя год родила сына. Высший маг, разумеется, не винил её: не всем людям, как ему, нужно целых 5 лет, чтобы, наконец, решить, что пора пережить ушедшую любовь. Позже Денис сумел взглянуть на всё свежим взглядом и понял, что вряд ли он и Настя были созданы именно друг для друга. Не было между ними того, о чём всегда мечтало его сердце, — доверия. Того самого доверия, что существовало между магом и его матерью, того, которое, по его мнению, просто обязано быть между двумя любящими сердцами.

Что надо отпустить любовь к Анастасии, Денис осознал, когда в одном его шкафчике внезапно сломалась полка, и, разбирая вещи, он наткнулся на припрятанный когда-то им снимок его счастливой танцующей цыганочки, его тайного увлечения юности. Ах, какая радость жизни исходила от девушки, что в цыганском платье танцевала от всей души и улыбалась! Денис сам никогда не умел вот так радоваться жизни, и этот снимок неизменно поднимал его дух — фотография семнадцатилетней Станиславы Хмелевской, танцующей на каком-то сельском празднике.

Высший маг влюбился в Станиславу, увидев эту фотографию. Это произошло ещё в те времена, когда он держался в стороне от войны, но смиренно посещал общие собрания внутри Лагеря, на которых обсуждали сложившуюся обстановку. На подобных мероприятиях нередко выступали разведчики, собирающие информацию о самых главных фигурах Лагеря вампиров. Так произошло и в тот раз. Позже Денис стащил интересующую его чёрно-белую фотографию и всегда бережно хранил.

В Лагере Воронова давно собирали материалы, касающиеся некоторых вампиров вроде Якова Хмелевского. По этой самой причине Денис знал, когда родились дети Якова и что Лукьян младше него на год, а Станислава — на четыре. Знал, в какие школы они ходили, на какие оценки учились, с кем общались, чем увлекались. Магу многое было известно о юной Хмелевской, но с тех пор её личностью он стал интересоваться серьёзнее. Чувство Дениса к вампирше было настоящим, да только Станислава была недостижимой как мечта. Что-то вроде звезды, до которой не дотянуться, как ни старайся. Поэтому любовь к Хмелевской (кстати, первая в жизни мага) постепенно превратилась в нечто иное — тоже любовь, но какая бывает у поклонников к своим кумирам. А потом любовь угасла и ей на смену пришла благодарность к девушке за те тёплые чувства, что она пробудила в его душе. Однако и позже наблюдать за течением жизни объекта своей первой любви мужчина не прекращал.

Спустя много лет Денис, сидя у шкафа со сломанной полкой с фотографией Станиславы в руках, вспомнил прежнее чувство и улыбнулся. Радость жизни вампирша излучала даже с фотографии, и эта радость сумела проникнуть в усталое сердце высшего мага, стоящего в нескольких шагах от пятидесятилетия. Хмелевская, улыбающаяся ему со снимка, в который раз приободрила его и словно сказала: «Хватит! Пора двигаться вперёд!». С тех пор Денис держал это фото поближе к себе как талисман.

Да, к тому времени Станислава уже давно не была той семнадцатилетней танцующей цыганочкой, и магу это было отлично известно. Хмелевская превратилась в роковую женщину, чьей жертвой по слухам пал не один мужчина. Разочаровало ли это Дениса? Ничуть. Станислава нравилась ему любой: и весёлой девушкой, и смелой воительницей, и целеустремлённой бизнесвумен, и покорительницей мужских сердец. Какую бы роль вампирша ни избрала, маг продолжал уважать её и восхищаться. И он верил, что где-то там, глубоко внутри, она оставалась всё той же влюблённой в жизнь девушкой. Одна лишь беда: что-то заставило её разочароваться в жизни и притушило её жизнелюбие. Дениса это всерьёз тревожило, однако он надеялся, что такие люди как Станислава умеют найти в себе силы возродиться вновь. Если бы он только мог поделиться с ней своей силой!

Позже высший маг пробовал вступать в отношения с женщинами, но ни одна из них не любила его на самом деле: им льстило его внимание, они испытывали страсть, лёгкое увлечение, неглубокий интерес, но не более того. После жены у Дениса было три женщины, и с каждой из них ему приходилось уговаривать себя решиться на новые отношения, которые могли окончиться новой болью и разочарованием. Но маг не умел делать что-то вполсилы: если увлекается женщиной, значит, всей душой. И разочаровывался всей душой.

Первой нравилась романтика, ухаживания, сюрпризы, ссоры, страсть, а простые отношения она находила скучными. Стоило им остаться дома вдвоём, как ей тут же всё надоедало: ей были неинтересны беседы по душам, обыкновенная жизнь. Сам по себе без сюрпризов, подарков, свиданий в красивых местах Денис был ей не нужен — она стала тянуть из него деньги, пока он не понял, что им попросту пользуются.

Вторая избранница вроде как любила его, однако когда маг собирался сделать ей предложение, то случайно узнал, что она уже несколько месяцев ему изменяет. Видите ли, она хотела иметь запасной вариант, если отношения с ним не выгорят, как она выразилась.

Третья вначале была искренне влюблена, однако её чувства постепенно угасли, и она сама не знала, почему. А сообщить ему об этом она не посчитала нужным. Она его не понимала, да и не пыталась. В конце концов, доверия к женщинам в нём почти не осталось. Но, как бы ни был недоверчив Денис к окружающим, Каролина Стрельцова не вызвала в нём и толики подозрения. То, что чувство ведьмы к Виктору Воронову искренне, было кристально ясным.

С Линой Денис по-настоящему подружился, и её смерть стала для него не менее сильным ударом, чем для всех остальных. Даже большим. Он успел привязаться к этой молодой тридцатилетней девушке, мечтавшей подарить ему брата. А та словно предчувствовала что-то и не раз просила высшего мага присматривать за младшим братом.

Каролину похоронили. Скорбь отца тогда Денису казалась искренней — он и предположить не мог, что это Воронов сам убил свою жену. К тому времени отношения между сыном и отцом уже давно почти сошли на нет, высший маг оставил попытки понять родного отца, и тут Воронов издал Закон «О чистоте нации». Какое негодование этот Закон вызвал у Дениса! Они опять начали ссориться из-за своих разных взглядов на жизнь. Ежели бы всё не навалилось разом: и смерть Лины, и рождение гнусного Закона, то зеленоглазый маг, возможно, обратил бы внимание на подозрительные смерть и исчезновение двух ведьм, принимавших роды у жены руководителя Лагеря. Но, увы, не обратил.

В первые дни жизни Владислава Денис навещал его иногда, но попадал, к собственному сожалению, только на периоды его сна. То, что мальчик не похож на родителей, он заметил, как и многие другие. Также маг слышал, что волчица, приглядывающая за Владом до приезда Камиллы Германович, отзывалась о нём как об удивительно тихом и спокойном ребёнке со странными грустными глазами. Все считали, что глаза его грустны из-за потери матери, однако голубые глаза оставались грустными на протяжении всей жизни Владислава (в те моменты, когда он не играл роль), и создавалось ощущение, что вся боль, которую он испытал, сконцентрировалась в его глазах, смотреть в которые было тяжело.

Через неделю прибыла Камилла и забрала Влада (выбор именно этой няни тоже стал поводом для раздора между отцом и старшим сыном). Денис и Вероника пожелали увидеть мальчика спустя несколько дней, и высший маг даже попросил о встрече отца, с которым был в ссоре из-за Закона. Воронов сопротивлялся, но старший сын проявил настойчивость, и, когда Владиславу было две недели, он и Вероника увидели мальчика в доме на километре — Виктор Павлович это объяснил тем, что в доме, где в будущем поселятся Камилла и Влад, ещё не окончен ремонт. Тот раз стал единственной встречей братьев за 5 лет, и не потому, что Денис забыл про Влада. Да, он был занят, и свободного времени, несмотря на перемирие с вампирами, находилось немного, однако в эти редкие периоды отдыха высший маг неизменно вспоминал про младшего брата. Да только Воронов всегда находил отговорки, препятствующие встрече братьев, вроде болезней и отъездов Камиллы с подопечным в какой-нибудь парк или на речку. В каком посёлке поселились Камилла и Влад, глава Лагеря никому не говорил, и, сколько Денис ни старался, адреса так и не узнал. Здесь он полностью зависел от отца и вынужден был мириться с «обстоятельствами», а Воронов всегда обещал, что передаст Владу от него привет, обнимет за него или вручит подарок… Ну почему Денис не сумел распознать его ложь?! Его дар видеть чужую ложь был уникальным! Однако для этого требовался зрительный контакт, а Виктор Павлович, разговаривая о Владе, каждый раз становился чересчур занятым и никогда не встречался со старшим сыном взглядом. Откуда высшему магу было знать, что отцу есть, что скрывать? Для этого не было никаких оснований. И Денис искренне не замечал, что Воронов не смотрит ему в глаза, именно говоря о младшем сыне. Если бы в его душе зародилось хотя бы самое ничтожное подозрение, он бы нашёл способ заставить отца посмотреть ему в глаза. И добился бы встречи с братом.

Но Денис увидел Влада в следующий раз уже пятилетним мальчиком — серьёзным, настороженным, немного испуганным и молчаливым. Глаза его тогда не показались никому грустными — скорее, зрелыми, видящими всех насквозь.

К сожалению, от того, что Владислав переехал в Вороново, общение братьев не стало более частым. За совместными обедами и ужинами Денис пробовал завести с братом беседу, но тот отделывался односложными ответами и мгновенно замыкался в себе. Высший маг ведь не знал, что, мало того, что Влад боится реакции Воронова, так ещё и попросту не умеет общаться, потому что 5 лет провёл в компании лишь Камиллы и Воронова, общение с которыми в нормальном смысле этого слова было крайне редким и не особенно приятным. Кроме прочего, завести беседу с Владиславом Денису мешал Воронов, стремящийся как можно скорее отвлечь внимание старшего сына на себя. В то время высший маг думал, что отец делает это потому, что знает о нелюбви Влада к излишнему вниманию, а не от того, что злится при мысли о тёплых отношениях между сыновьями.

В выходные дни Владислава почти нереально было встретить в доме. Его комната практически всегда пустовала, а где мальчик пропадает, Денис не мог предположить. В те редкие случаи, когда он видел Влада на тополе, ему было почему-то неловко помешать брату, которому, казалось, милее всего одиночество. Замкнутость мальчика многие находили необычной, так как она сильно отличала его от родственников: ведь даже скрытный и тяжёлый по характеру Воронов любил поболтать иногда и привлечь к себе внимание.

Чем дольше Владислав жил в Вороново, тем сложнее становилось Денису. Он всё меньше понимал, что представляет собой младший брат. Ему доносили о выходках Влада, о его грубости и трусости, однако когда высший маг встречался с мальчиком, тот был с ним вежлив и крайне сдержан. Знакомые утверждали, что это потому, что Владу известно о силе старшего брата как высшего мага, и он просто-напросто его боится. При всём том Денис мог с уверенностью сказать, что младший брат его не боится. Даже наоборот: высшему магу чудилось, что он Владиславу любопытен. О последнем он никому не говорил, боясь быть осмеянным.

Наутро после шестого дня рождения Влада Денис впервые стал свидетелем того, как младший брат с кем-то ругается. Ругался он с Галиной Егоровной, уборщицей. Причиной тому было постельное бельё, которое накануне поменяла женщина и теперь обнаружила в многочисленных пятнах непонятного происхождения. Высший маг прервал их спор, грозящий перерасти в настоящий скандал, и попросил брата пройти с ним. Влад послушно проследовал за ним в его комнату.

— Что произошло? — спокойно спросил Денис у мальчика.

Тот кратко и скупо объяснил всё про бельё, о порче которого хотела узнать Галина Егоровна.

— Но тебе ведь известно, откуда взялись эти пятна, — твёрдо произнёс высший маг.

— Нет, — глядя в глаза, солгал Владислав.

— Не лги мне, Влад.

Мальчик опустил глаза и буркнул хмуро:

— Какая разница? Я ведь не просил его менять.

— А врать — нехорошо. Тебе это известно?

Влад поднял глаза, и его губы презрительно изогнулись.

— Почему-то врать плохо, только когда ты — ребёнок, а взрослые врут направо и налево и не стесняются. Вот когда все вокруг прекратят врать, и я перестану.

— Не все взрослые врут, — растерянно вставил мужчина.

— Такие, как ты, — редкость.

Денису стало стыдно, и он признался:

— Я тоже иногда вру, ежели быть честным.

— Но вряд ли кто-то, кроме тебя, готов это признать, — усмехнулся Владислав, глядя на него как будто ласково.

Тут зеленоглазый мужчина внезапно заметил, что чёрные волосы на голове юного Воронова на макушке слиплись, как будто вымазанные в чём-то.

— Что это такое у тебя на голове? Кровь? — осведомился взрослый маг, потянувшись рукой к голове брата.

Мальчик отшатнулся, мгновенно ощетинившись.

— Нет там никакой крови!

Высший маг замялся. Оставить без внимания обращение брата с уборщицей он не смог и предпринял попытку донести до него то, что все они равны между собой, и никто не имеет права кого-то оскорблять и обижать. Что свою мысль всегда можно изложить вежливо и спокойно, а также, что все отрицательные эмоции, которые мы причиняем окружающим, потом возвращаются обратно.

Влад внимательно слушал старшего брата и по окончании его речи кивнул, развернулся и пошёл к выходу.

— Не груби больше Галине Егоровне, — вслед ему сказал Денис.

Мальчик ничего не ответил на это, и Воронов-средний, махнув рукой, вынудил дверь захлопнуться перед ним.

— Обещай, что больше не будешь грубить Галине Егоровне.

Владислав, застывший перед дверью, вновь проигнорировал просьбу брата и взмахом руки заставил дверь распахнуться. Но не успел он сделать и шагу, как глаза Дениса побагровели, и дверь опять закрылась, повинуясь его сознанию. Мальчик попытался ещё раз воспользоваться магией, но его обычная магия была слаба в сравнении с высшей магией старшего брата.

Влад круто развернулся на месте и с непостижимым восторгом воскликнул:

— Я не могу открыть дверь! Как ты это делаешь?

Мужчина был настолько выведен из равновесия тем, что его шестилетний брат запросто пользуется магией, что ответил на вопрос:

— Это высшая магия, она сильнее обычной. Я давно ею пользуюсь.

— Что это за высшая магия и как ею овладеть?

— Это особая магия, основанная на силе любви. Она создана для защиты. Любой высший маг сильнее обыкновенного независимо от происхождения.

— Как ей научиться? — стоял на своём Владислав.

— Можно пройти курсы, но не раньше, чем после окончания четвёртого класса. Правда, их ещё не было, когда я учился.

— И как же ты учился?

— Есть книги, которые, если у тебя есть способность к высшей магии, помогут понять, что это за материя. Ну а дальше… по наитию.

— А где взять эти книги?

— Они не в свободном доступе, — мотнул головой Денис. — Их выдают только тем, кто официально занимается высшей магией. А ты хотел бы научиться?

— Да, — уверенно кивнул Влад. — Она — очень приятная.

То, что он почувствовал, что магия — приятная, ещё больше удивило высшего мага. Давно он не бывал так сбит с толку.

— Давно ты пользуешься магией, Влад?

— Ну, да. Лет с трёх, наверное. А что?

— Да так, ничего.

— Я могу идти?

Мужчина нахмурился, глядя мальчику в глаза. Тот вдруг улыбнулся плутовской улыбкой и сказал:

— Обещаю, что постараюсь не грубить Галине Егоровне.

Денис знал, что никак нельзя улыбаться в ответ, но губы сами против воли растянулись в улыбке, подавить которую не получалось. Поэтому он сокрушённо помотал головой, тем самым выражая отношение к хитрости Владислава, и рукой показал на выход. Дверь, подчиняясь его сознанию, открылась. Выходя, младший брат оглянулся и поглядел на него с весёлой улыбкой.

Без сомнения, Денис тут же пошёл к отцу, чтобы поговорить о способностях Влада, и они даже поругались. Не мог высший маг понять, почему Воронов так слеп к младшему сыну! Его ведь развивать нужно! Внимание уделять надо, заниматься! А отец лишь отмахивался: мол, Влад очень непостоянен и уже завтра расхочет заниматься высшей магией.

— Но ведь можно попробовать! — возмущался Денис. Он же не знал, что Воронов люто ненавидит младшего сына!

Они ругались и позже по поводу Влада, но в тот день высший маг всерьёз задумался о любознательности брата. Он промаялся пару дней и всё-таки, запаковав книги вместе с запиской, попросил отнести их Владиславу. Чуть позже, в этот же день, Денис столкнулся с братом в коридоре.

— Денис! — окликнул его мальчик, помахав запиской. — Спасибо.

И впервые улыбнулся своей странной смущённой улыбкой. Высший маг не сумел удержаться и улыбнулся в ответ.

— Пожалуйста, Влад.

Мужчине было приятно получить благодарность от брата, но маленький червячок в сердце портил ему радость. Создавалось ощущение, что он пытается угодить младшему брату, только бы тот не съязвил в его адрес, словно в страхе перед способностью того унизить его. Денису казалось, что поступает он непедагогично, исполняя желание брата, но поступить иначе отчего-то не мог. Ведь все кричали, что надо воспитывать, а он потакал вроде как прихоти! И чувствовал себя из-за этого ничтожным. Но другая его половина считала, что поступил он правильно.

О том, что дал Владиславу книги по высшей магии, Денис никому не сказал, и эта их общая тайна его немножко смущала, но и радовала.

Высший маг по-прежнему плохо понимал, кто такой его брат, пока не наступило лето, накануне которого младший брат отпраздновал свой восьмой день рождения.

Стоял тёплый летний день. Денису внезапно стало дурно в здании — порой у него бывали приступы, казалось, что он стиснут обстоятельствами и задыхается. Не медля, мужчина встал из-за стола и, пройдя сквозь окно и стену, очутился в немного изолированной части внутреннего двора: слева от крыла здания, в котором располагался его кабинет, начинался забор, позади — стена его собственного кабинета, занимавшего весь конец крыла, впереди — пустая беседка и клумбы, справа — безлюдная территория внутреннего двора. Но ещё до того, как прошёл сквозь стену, высший маг уже увидел младшего брата у забора с чем-то в руках, а, когда проходил, услышал приглушённое «ах!» и ругательство. Рука мальчика дёрнулась и сомнений в том, что он порезался, у Дениса не возникло.

— Порезался? — задал он бессмысленный вопрос, успев про себя удивиться тому, что юный маг, про которого он слышал, что бьётся в истерике при самом мизерном повреждении, сейчас лишь раздражённо хмурится.

Услышав голос старшего брата, Влад вмиг побледнел и спрятал руки за спиной. Глаз он не поднял и поспешно воскликнул:

— Нет!

— Как «нет», когда я видел? — недовольно осведомился мужчина, приближаясь к Владиславу. — Дай руку посмотреть.

— Да всё в порядке! — запротестовал хмуро Влад, отступив от брата на шаг. — Если бы порезался, ты бы это понял!

— Я и понял, — раздосадованно заметил Денис, пристально глядя на мальчика, упорно не поднимавшего глаз. Почему он не смотрит на него?! — Покажи руки.

Секунда, две, три.

— Да на здоровье, — пожал тот плечами и показал руки, наконец, обратив на него взор настороженных голубых глаз. — Видишь? Ничего нет.

— Что у тебя было в руках? Было же что-то!

— Да, — подтвердил Владислав и, наклонившись, поднял из травы за своей спиной крупный камень с острыми краями. — Вот. Камень.

— Края острые.

— Ну и что?

Денис не сводил подозрительного и задумчивого взгляда с лица младшего брата. Мысли бурной рекой проносились в голове и вдруг… сложились в ясную картину. Озарение снизошло и выбило почву из-под ног.

— Ты — полукровка? — тихо спросил мужчина.

Влад застыл. Миндалевидные глаза испуганно глядели на него.

— Нет, — еле слышно прошептали бескровные губы.

— Ты — полукровка, — на сей раз Денис не спрашивал, а утверждал, и даже кивнул для твёрдости.

Мальчик не сводил с него глаз. Сглотнул. Резко выдохнул. Мотнул головой с какой-то усталостью, отведя глаза. Помолчал. Снова посмотрел на старшего брата обречённо.

— Не ты, — негромко произнёс Владислав, с отчаянием глядя на высшего мага. — Только не ты. Пожалуйста!

— О чём…

— Не сдавай меня! Пожалуйста! Не ты! Только не ты!

— Но…

— Я сам! — закричал мальчик, голос его почти срывался, а отчаяние в глазах переливалось через край. — Я сам! Я пойду к Собранию и во всём признаюсь! Сам! Пожалуйста! Только не ты!

— Подожди! — воскликнул Денис, которому казалось, что брат практически готов заплакать. — Подожди ради Бога! Какое Собрание? Всего-то и надо, что сказать отцу! Он…

— Воронов знает, — стальным голосом оборвал его Владислав, глядя в сторону.

— Что? — выдохнул мужчина, недоверчиво смотря на собеседника.

А тот взглянул ему прямо в глаза и неумолимо повторил:

— Воронов знает.

Мысль сработала чётко. Высший маг вспомнил, когда родился Влад и появился Закон «О чистоте нации».

— Ты родился таким.

— Да, я — полукровка от рождения, — подтвердил натянутый как струна мальчик.

— Не может быть… — прошептал Денис, будучи не в силах поверить в то, что отец способен на такую подлость. Однако голубые глаза юного мага напротив были чисты и убийственно честны. Они не лгали.

Мужчина зажмурился, чувствуя, что сейчас захлебнётся от гадости, которой только что глотнул. Он помотал головой, не желая принимать правду, и всё-таки открыл глаза и сказал бледному брату:

— Никуда не ходи. Ничего не делай. Я… Мне нужно убедиться кое в чём…

Целую неделю Денис задавал невзначай Виктору Воронову наводящие вопросы и внимательно считывал правду с его лица. Многое за это время в его голове встало на свои места и прояснилось. Правда оказалась страшной и уродливой.

Брата высший маг отыскал на тополе.

— Можно к тебе? — крикнул он снизу.

Напряжённый Влад сумел лишь кивнуть, а потом, не мигая, наблюдал за тем, как мужчина взбирается на дерево. Книгу он отложил и ждал, что скажет гость.

— Прости, что заставил тебя так долго ждать, — виновато произнёс Денис, глядя на серьёзного мальчика, что неделю избегал встречаться с ним взглядом. — Мне нужно было… В общем, это не потому, что я тебе не поверил. Я знал, что ты говоришь правду, но хотел увидеть собственными глазами, как он врёт…

От мысли, что столько времени был слеп, мужчина вновь пришёл в ярость, и его глаза засияли красным светом.

— Что с тобой? — удивился Владислав.

— Злюсь, — честно ответил высший маг. — На себя злюсь. Как я мог всего этого не замечать и не понимать? И на Воронова злюсь… Хотя нет: чувствую себя способным на убийство! Никогда в жизни никого так не ненавидел как Воронова!

— За что?!

— Ты ещё спрашиваешь?!… За этот проклятый Закон и за… тебя. — Брови Влада удивлённо поползли вверх, а Денис перешёл к главному: — Послушай меня, пожалуйста. Я знаю, что виноват перед тобой и изрядно опоздал, но… я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Я не допущу, чтобы ты умер из-за этого Закона.

Мальчик, казалось, впал в ступор и не понимает ни слова.

— Я же… выродок, — тихо напомнил он.

— Как… ты… — Мужчина от бешенства не мог ничего выговорить. — Это Воронов тебя так называл?

— И Камилла, — кивнул Владислав.

Пришлось переварить эту новость и взять себя в руки.

— Значит так, Влад: больше ты никогда не будешь себя называть этим словом. Понял? Единственный выродок в нашей семье — это Воронов. Запомни.

— Разве я не противен тебе? — еле слышно спросил мальчик. — Я ведь полукровка.

— Ни в коем случае! — с жаром воскликнул Денис. — Нет ничего дурного в том, чтобы быть наполовину вампиром! По мне это прекрасно! В вампирской сущности есть много плюсов! Смешение видов — это интересно! Как ты вообще можешь быть кому-то противен?! Я мечтаю узнать тебя лучше, ежели ты позволишь.

— В каком смысле? — смущённо осведомился Влад.

— Хочу общаться с тобой чаще. Хочу познакомить с Пашей и Арсением — думаю, вы понравитесь друг другу. Хочу узнать, как ты жил всё это время, что у тебя за характер, что тебе нравится и чего боишься. Разрешишь?

В глазах Владислава загорелся какой-то свет, идущий из глубины души, однако вскоре всё погасло.

— Меня же должны казнить.

— Пусть попробуют! — свирепо прошипел высший маг. — Усвой, пожалуйста, Влад: жизнь дал тебе Господь Бог и никто не вправе у тебя её отнять! А Воронов со своим Законом может катиться куда подальше! Ясно?

Губы мальчика тронула слабая улыбка, он кивнул.

Позже Влад рассказал о Стефане Шабашове, об убийствах, совершённых Вороновым, а о том, как обращалась с ним Камилла, — нет. Он редко говорил о первых пяти годах своей жизни, и всё, что Денис и остальные знали об этом времени, было либо их догадками, либо случайно оборонено Владиславом в разговоре. Он обычно говорил о жестокости Камиллы, как будто бы шутя, хотя слушателям не было смешно ни в коей мере.

Когда высший маг узнал, что выходки брата, обсуждаемые в Лагере, были всего лишь хорошей актёрской игрой, жить стало гораздо легче. Чем лучше он знакомился с Владом, тем больше его любил и восхищался. Правда, то, что касается трусости брата, долго смущало Дениса — уж очень выглядело всё убедительно. Так продолжалось, пока однажды он и Арсений не стали свидетелями того, как Владислав бился в истерическом припадке, потом незаметно оглянулся и подмигнул им двоим, а затем продолжил разыгрывать труса. В тот день они искренне были поражены его актёрским талантом.

Почему Денис ничего не предпринял и просто стал хранить тайну брата? Потому что очень боялся за Влада. Несколько раз он порывался покончить с обманом и рассказать всё Воронову, но интуиция в последний момент останавливала. Высший маг предчувствовал опасность, грозящую младшему брату. Его останавливал ледяной ужас.

Денис надеялся отменить Закон «О чистоте нации». Когда узнал правду, он взялся за это с удвоенной силой (пытался он со дня его издания), однако, в конце концов, всё упёрлось лишь в одного Филиппа Милесского. Дело в том, что для того чтобы отменить закон, изданный единолично Вороновым («О чистоте нации» был последним из таких), необходимо было получить согласие всех до единого членов Собрания. На протяжении многих лет и Денис, и некоторые члены Собрания брались убеждать несогласных с отменой, пока количество не свелось к одному. Филиппа Милесского переубедить не удавалось никому.

Денис не знал, что делать. От Закона не избавиться, убить Воронова он не способен, а рискнуть и рассказать всем правду — страшно. Как отнесутся люди к Владу? Что, если защитить его он не сумеет? В итоге, всё это затянулось, и вырваться стало намного сложнее. Длительная нерешительность сковывала. Высший маг тихо себя презирал. К тому же, Владислав просил никого в это не лезть. Ведь скрывать свою истинную суть ему удавалось, а то, что весь Лагерь терпеть его не может, полувампира не беспокоило. На вопросы об этом он отвечал так:

— Я сам знаю, кто я, и мне плевать, что думают обо мне другие.

Однако Денис и остальные знали, что на самом деле Владу очень плохо. И что нужно что-то делать. Одна только проблема: Виктор Воронов — тёмный маг, и таких полно среди ненавистников вампиров, а справиться с ними почти нереально. Единственное, что было в силах зеленоглазого мужчины — это углубиться в высшую магию и найти такую, какая бы действовала на вампиров. После многолетних экспериментов ему удалось нащупать новую материю, способную исцелять вампиров. Немного, но уже что-то.

Сколько раз высший маг просил помочь свою интуицию! А она отвечала лишь одно: сейчас не время, позже. И способность Вероники к предвидению молчала. Наверное, все они в глубине души понимали, что единственное спасение Влада — это смерть Виктора Воронова, а убить его ни один из них не мог решиться. Ни один не был на это способен в действительности.

Так они все дожили до того времени, когда Владиславу исполнилось 20 лет. Подумав об этом, Денис тяжко вздохнул и отвернулся от почты. Вероятно, следовало сразу пойти к Воронову, а там — будь что будет. Может быть, восьмилетнего Влада никто бы не дал казнить.

Додумать эти горькие мысли высшему магу не позволил появившийся Гуляев. Беседовали мужчины долго, начальник юридического отдела после ушёл. Вскоре Денис расслышал, как в приёмной Стелла выкрикивает имя брата. Когда Вороновы уже очутились в кабинете за закрытой дверью, зеленоглазый маг с улыбкой спросил:

— Соскучился по Стелле?

Влад весело хмыкнул. То, что Владислав на самом деле обожал Стеллу Толмачёву, высшему магу было известно. Для полувампира Стелла была идеалом женщины и эталоном супружеской верности.

— Интересно, она когда-нибудь перестанет на меня вестись? — задумчиво проговорил парень. — В её верности мужу никто в Лагере не сомневается.

— Наверное, она боится, что ты можешь создать сомнение в её верности.

Влад скептически поднял брови:

— В Лагере мне никто не верит. Это глупо.

— Пожалуй, ты прав.

Позднее, когда братья вовсю рылись в бумагах, Денис всё-таки спросил, глядя в глаза Владиславу:

— Ты же знаешь, куда тратит деньги Воронов, да?

Голубоглазый маг отвёл взгляд. Он был прекрасным лжецом, но даже он не мог лгать Денису Воронову.

— Это имеет значение?

— Я так понимаю, это означает, что отвечать ты не будешь.

— Ну догадываюсь я! И что?

Высший маг вгляделся в лицо младшего брата и озвучил вывод:

— Влад, ты не догадываешься, а именно знаешь.

Парень раздражённо вздохнул, ёжась под пронзающим насквозь взглядом Дениса. Не мог же он сказать брату, что Воронов тратит деньги на киллеров, которым заказывает убийство младшего сына!

— Я знаю, но это никак не изменит ситуацию, — объяснил Владислав. — Давай лучше думать, как выплыть.

— Когда ты вот так пытаешься что-то от меня скрыть, я начинаю думать, что мне позарез надо узнать, о чём ты молчишь, — подавленно признался высший маг.

Влад сохранил на лице невозмутимую маску. До чего же брат был прав! Его проницательность порой пугала. Однако уступать парень не собирался: это как раз то, что он, наверное, будет скрывать от брата до последнего вздоха. Мало ему того, что Денис чувствует себя виноватым за то, что никак не влияет на ситуацию с Вороновым и за 5 лет навестил его всего раз? С этим-то не знает, что делать! И однозначно не даст ему нового повода для чувства вины!

В четвёртом часу братья сделали перерыв. Они уже заканчивали перекусывать, когда Денису позвонила бывшая жена. Разговоры эти обычно длились долго.

Владислав откинулся на спинку дивана, против воли вспоминая собственные ощущения от Анастасии Грибачёвой (в прошлом — Вороновой). По необъяснимой причине, когда маг увидел её, его внутренний голос твёрдо сказал: «Эта женщина никогда не любила Дениса Воронова». Нет, с её стороны, безусловно, была симпатия! А как же? Денис — красив, умён, добр, богат, талантлив как высший маг, принадлежит к могущественному роду, да и был влюблён в неё. Вот только к настоящей любви всё это не имеет отношения. Со стороны Анастасии брак с Денисом был попросту выгодной сделкой. Другое дело — их нынешняя дружба. Последняя была вполне искренна с обеих сторон. Может, Анастасия неспособна на любовь в принципе? И такое вероятно.

Вообще Денису в любви не везло, что казалось крайне обидным его младшему брату. Разве Денис не заслужил любви? Этот искренний человек с горячим сердцем достоин её как никто другой! А все его отношения с женщинами (исключая брак) заканчивались, потому что любовь была невзаимной! Ну почему? Последний роман Дениса завершился полгода назад и всё по той же причине: когда он спросил свою женщину напрямую, она ответила, что не любит его. Они встречались 2 года, и Денис несколько раз порывался сделать ей предложение, но что-то всегда останавливало. И это «что-то» оказалось право.

Зеленоглазый маг переживал из-за разрыва до сих пор. Чуть-чуть утешало то, что последней пассии он всё-таки нравился по её собственному признанию, но лишь вначале. Она думала, что это перерастёт в нечто большее, а… не переросло. Угасло. Отчего, она и сама не понимала. Иногда Влад думал, что Денис для его женщин слишком сложный, чтобы понять и искренне полюбить.

Парень поглядел на брата, улыбающегося в трубку бывшей жене. Своё мнение о ней Владислав держал при себе, но порой ему казалось, что Денис и сам всё давно понял. Отвернувшись к окну, голубоглазый маг отвлёкся от мыслей о неудачах брата в любви и тотчас вспомнил о Субботине. Мысль о том, что Вова зачислен в отряд Милесского, жутко мучила его. Как это могло произойти?

Владимир Субботин всегда являлся слабым местом Влада. Ну нравился Вова ему! Ну что он мог с собой поделать? Хотелось подружиться с Володей, да так сильно, что приходилось доставать его больше других! Только бы Вова ненавидел его всей душой, чтобы и подумать не мог о дружбе с сыном Виктора Воронова! Нет, голубоглазый парень не считал, что может понравиться Субботину — скорее, самого себя от соблазна оберегал. А соблазн-то был велик…

— Ты не любишь Настю, да? — неуверенно спросил Денис, положив трубку.

— Я с ней незнаком, чтобы любить, — спокойно ответил Владислав. — Знаешь, дружба с бывшей женой — это хорошо, но иногда мне думается, что лучше бы её не было. Чем меньше думаешь о первом браке, тем для тебя лучше.

Втайне парень мечтал женить старшего брата и надеялся, что новая жена сведёт его общение с бывшей до минимума. Почему-то вторая половина Дениса представлялась ему ревнивой особой. Пусть она ревнует мужа — ему это в глубине души будет приятно, а то что-то он, похоже, перестаёт видеть в себе мужчину, причём привлекательного мужчину, каковым он является на самом деле.

Как и все, кто был наделён вечной молодостью, Денис Воронов выглядел как мужчина в самом расцвете сил — лет тридцати с небольшим. Высокий (188 сантиметров), широкоплечий, мускулистый, с густыми чёрными волосами, которые стриг не слишком коротко, с хорошей чёлочкой, прикрывающей высокий лоб, с чёткими изогнутыми бровями, раскосыми неширокими тёмно-зелёными глазами (тютелька в тютельку зелёный мрамор с его своеобразным рисунком, сменой оттенков, линиями и точечками!), прямым и узким носом, губами той же формы, что у отца, — женщины называли их не иначе, как чувственными. Его лицо имело овальную форму, но подбородок чуть заострялся и выдавался вперёд. И этот мужчина, которого можно было с уверенностью назвать образцом истинной мужской красоты, уже давно как будто бы воспринимал себя, словно бесполое существо, предназначенное заниматься бизнесом! Владислава это всерьёз возмущало.

— Ты как будто злишься, — заметил Денис.

— Всё-то ты видишь, Дионис! — засмеялся парень.

Старший брат улыбнулся. Никто, кроме Влада, не звал его Дионисом. В какой-то книге он вычитал, что имя «Денис» — это русский вариант имени бога виноделия Диониса. Это стало даже темой для шуток — ведь Вороновы владели среди прочего спиртовым комбинатом, который непутёвый бог виноделия в лице Дениса искренне терпеть не мог. Та же история касалась имени Вероники: Влад увидел где-то, что рядом с ним в скобках написали «Виринея» и с тех пор звал Левицкую только так.

— На что же ты злишься? — осведомился высший маг.

— Это совершенно неинтересно! — отмахнулся Влад, редко высказывающий свои мысли вслух. — Вернёмся к работе?

Денис кивнул. Братья вновь сосредоточились на деле.

4 июля, пятница

Воронов Владислав, маг

Скрестив ноги по-турецки, Влад сидел на кровати перед ноутбуком и напоследок ещё раз пробегался глазами по составленному договору. Вроде бы ничего не упустил. Решив так, парень отправил документ на электронный адрес клиентки.

Заглянув в свой электронный ящик, он убедился, что ответил всем клиентам на сегодня и с наслаждением потянулся. До чего же приятно, когда вся работа выполнена! Зевнув со сжатыми челюстями, Владислав закрыл ноутбук и, отложив его на комод, подошёл к окну.

Раньше он зарабатывал только тем, что писал музыку и продавал. Окончив школу, Влад стал интересоваться работой сайтов, где оказывали юридические консультации. Поначалу он просто читал там статьи и обсуждения, пока однажды не высказал своё мнение по одному вопросу, и некая гостья сайта не завязала с ним беседу. В итоге, женщина стала просить помочь ей в одной проблеме и даже пообещала заплатить. Маг сначала сильно сопротивлялся и объяснял собеседнице, что ещё не окончил университет и вряд ли имеет право оказывать юридические услуги. Он, конечно, давно обогнал свою университетскую программу, так как уделял огромное внимание своей будущей специальности, читал много литературы. Однако это он не считал веской причиной мнить себя квалифицированным юристом. Женщину отсутствие у парня диплома и опыта не смутило. Владислав всё-таки помог ей, потом её родственнику, затем — подруге, и пошло-поехало. Как-то незаметно у него подобралось приличное количество клиентов, которым советовали к нему обратиться другие клиенты. А после окончания университета он стал ещё давать консультации на одном сайте. В общем, без работы не остался.

Полюбовавшись видом из окна, Влад вспомнил, что хотел повидать Пашу, обулся и, подойдя к зеркалу, привёл в порядок волосы, взъерошенные им во время работы. Легонько сбежав по ступеням на первый этаж, он осознал, что настроение у него сегодня чудесное. Спустившись с крыльца особняка, увидел у здания членов Собрания Вову Субботина…

— … проходи в дом. Я сейчас закончу и приду, — доносился до Владислава голос Павла в то время, пока он с ужасом осознавал себя в доме друга сидящим на стуле. — Хорошо?

Хмурый парень глядел в сторону и не сразу догадался, что Паша, должно быть, ждёт ответа, а, осознав, кивнул, глядя тому в глаза. Резко возвращаясь в сознание после провалов в памяти, он всегда чувствовал себя неуютно и пытался быстренько разобраться, где он, почему и что делает. Лицо Павла ни о чём ему не говорило, поэтому маг отвёл глаза и увидел тепло одетого мальчика, сидящего перед лекарем на столе, боковым зрением воспринимая его мать-волчицу. Волчицу?!

— Господи, помоги… — выдохнул Влад. — Вы с ума сошли! Вы бы ещё шубу на него надели!..

Перепирался с женщиной он вполне искренне. Гнев его только был двойственным: первая часть была направлена на волчицу, а вторая касалась очередного провала в памяти. Но ссора с непутёвой матерью, к сожалению, никак не помогала обрести почву под ногами.

— Эмбэ! — громко сказал Павел и поглядел полувампиру прямо в глаза. — Пожалуйста, проходи в дом. Дай мне закончить.

Ах, чёрт! Верно! Паша же просил его пройти в дом и до этого! Почему, когда он приходит в сознание, мысли в голове становятся скользкими как угорь? Раздосадованный Владислав встал со стула, но, не удержавшись, тихо выговорил в сердцах:

— Что за родители пошли? Совсем мозгов нет!..

Осуждающий взгляд Шевцова начал прожигать дыру в его затылке. Пристыженный парень оглянулся на старшего товарища и виновато сказал:

— Извини.

Ему было ужасно неловко и неуютно.

— Эмбэ, с тобой всё в порядке? — с тревогой осведомился вдруг Паша, видимо, заметив его состояние.

— В полном, — отмахнулся Влад и поспешил скрыться от глаз друга в глубине дома. Хоть бы ни о чём не догадался!

Вступив в жилую часть дома, парень разулся. Слева находилась гостиная, справа открывалась кухня. Здесь дверей в комнаты не было. Пройдя вперёд, маг упёрся в длинный коридор, пересекающий дом от улицы к внутреннему двору (слева направо) и заканчивающийся выходом во двор. Прислонившись спиной к стене кухни, Владислав попытался вспомнить, что видел последним перед провалом в памяти.

Вова Субботин?! А кто с ним был? Так-так… Полувампир напряг память как следует. Артём Толмачёв? О, нет! Только не муж Стеллы! Что он мог ему наговорить?.. Сущий кошмар.

Парень, расстроившись, поспешил сменить ход мыслей, чтобы не спровоцировать ещё один провал, и вошёл в последнюю по коридору комнату. В глаза сразу же бросилась висящая на противоположной стене фотография темноволосой сероглазой красавицы в белом платье на фоне цветущей ранетки. Людмила Воронина.

Отведя глаза, Влад в который раз задался вопросом: как он может видеть эту фотографию? Ведь Денис использовал высшую магию и сделал так, чтобы созерцать снимок мог только Паша. Ну и сам Денис, разумеется, как единственный высший маг первого уровня по шкале Вилько в Лагере магов и оборотней. Причём здесь Владислав?!

С тихим вздохом колдун подошёл к окну, выходящему во двор дома, — в стене справа — и взглянул на ранетку. Ему вспоминались события пятилетней давности.

В то время переговоры по поводу Егора Никитина между Лагерями прервались из-за неуступчивости обеих сторон. Ситуация вот-вот грозила перерасти в конфликт. Это был самый неудачный момент уехать в командировку, но именно тогда Виктор Павлович вынудил Дениса покинуть Лагерь по делам бизнеса, а во время этих поездок с ним как назло никогда невозможно было связаться. О том, что Воронов настоял на командировке неспроста, следовало догадаться…

После неувенчавшейся успехом попытки перехватить Людмилу Воронину у отряда Милесского бледный Арсений ворвался в комнату Влада, самовольно покинув дежурство. Ему удалось помешать отряду поизмываться над пленницей вдоволь, но уверенности в том, что они не успели изнасиловать вампиршу, у него не было. По настоянию оборотня отряд вернули на дежурство, однако отсрочка для пленной была недолгой. Отчаяние и злость на себя лились из Арсения рекой. Ему нужен был совет.

— Арсэн, не мельтеши, ради Бога! — взмолился Владислав. — Сядь куда-нибудь!

Серебренников уселся прямо на пол и, нервно теребя рукава, выдохнул:

— Ежели не Игорь, ей бы досталось больше. Но, боюсь, я всё равно опоздал!

— Этот твой приятель из штаба… насколько много он может сделать для тебя?

— Очень много. Он всегда мне помогал. Я же говорил, он терпеть не может отряд Алана!

— Вот и замечательно, — с лёгкой полуулыбкой заметил маг.

Вдвоём друзья продумали план действий на следующий день, но удовлетворило это Арсения едва ли.

— Арсэн, на что ты готов, чтобы спасти вампиршу? — задумчиво спросил Влад.

Волколак вгляделся в его лицо и понял, что он спрашивает всерьёз.

— Выкладывай, что у тебя на уме, а я решу, готов ли на это пойти.

Парень кивнул и сообщил:

— Завтра ты разнесёшь в пух и прах состояние допросных: ну там проводка, канализация… Пока твой доклад будет проходить все инстанции, делать никто ничего не станет. А проводка загорится. И так далее. Вести допросы там не позволят и предложат… как думаешь, Иваннников уступит свой кабинет, чтобы не работать? — Воин ошарашенно молчал. — Понимаю, что это преступление, но ничего другого в голову не приходит. Я помогу, естественно.

Брови Серебренникова сошлись на переносице, а поджатые губы превратились в тонкую полоску.

— Идёт.

После реализации задуманного идей не осталось. Арсений снова был в панике. Владислав пообещал что-нибудь придумать.

Все изобретённые заговорщиками отсрочки были краткосрочны, и полувампир это осознавал. Требовалось что-то, что окончательно разрешит ситуацию. Влад бы рискнул организовать Людмиле побег, но со слов Арсения знал, что женщина для этого слишком слаба. Тогда ему и пришла на ум идея о покушении на жизнь Алана — того единственного, кто в отряде имел лицензию на ведение допросов: ведь стоит вывести Милесского из игры, как пленницу тут же передадут тому, кто сумеет добиться результата в кратчайшие сроки.

Поздним вечером, прямо в сердце Вороново, парень подстрелил Алана Милесского и скрылся в темноте. Утром он очень натурально изобразил удивление, услышав про «страшное» преступление, и с тайной радостью узнал о том, что пленницу передали группе Арсения Серебренникова. После завтрака Владислав направился прямиком в дом Шевцова.

Пока оборотни маялись, пытаясь утихомирить вампиршу, молодой маг подготовил шприц со снотворным. Потом, правда, выяснилось, что оно было не так уж и необходимо: успокоить измученную женщину удалось Паше — причём одним своим присутствием. Когда лекарь ушёл мыть усыплённую пациентку, Влад и Арсений остались на кухне вдвоём.

Маг по указанию Паши готовил мази, Серебренников не сводил с него глаз.

— То, что произошло с Аланом… — неуверенно заговорил Арсений, — не случайность?

Парень изумлённо на него посмотрел.

— Нет, конечно. Я же решил твою проблему?

— Да, решил, — чуть погодя, ответил волколак. Опустив глаза, он помолчал и выдал почему-то: — Знаешь, а твоим врагом быть опасно.

В эту секунду в комнату вошёл Паша, лишив их возможности объясниться.

— Эмбэ, хочешь ассистировать?

— Разумеется.

— Я только должен предупредить тебя…

— Не трудись, — не дал ему договорить Владислав. — В отличие от тебя мне всё давно известно. Я готов.

Позже обнаружилось, он поторопился, сказав «готов». К виду тела женщины, которую пытали столь изощрённым способом, пятнадцатилетний маг не был готов. Несмотря на огромный опыт, касающийся насилия, даже для него это оказалось очень сильным впечатлением. С той поры он всерьёз и глубоко невзлюбил отряд Алана Милесского, к которому и раньше-то тёплых чувств не питал.

При следующей встрече Арсений извинился перед полувампиром и поблагодарил за помощь. Влад не обиделся на него. Он и сам всё знал про своё извращённое сознание. В его голову действительно приходили способы решения проблем, граничащие с преступлением. Он понимал, что хорошо, а что — плохо, но для достижения цели готов был сделать, что угодно, — даже то, что самому противно и тяжело. Угрызения совести потом мучили, но он всё равно поступал так, как необходимо, чтобы добиться цели. Вот только свои средства он никогда не оправдывал. Просто надо и всё — что поделаешь?..

Когда Людмилу вернули в Лагерь вампиров, Павел впал в депрессию. Вскоре Владислав случайно заметил фотографию вампирши в верхнем ящике его рабочего стола и устроил скандал. Целителя и без того периодически упрекали в измене интересам Лагеря из-за оказания медицинской помощи вампирским пленникам — не хватало только усугублять ситуацию, демонстрируя всем нежную привязанность к жительнице вражеского Лагеря! Выход нашёл Денис, поместив снимок Людмилы в спальне Паши и сделав её невидимой для окружающих.

Голубоглазый маг оглянулся и ещё раз взглянул на фото Ворониной. Именно в этой комнате жила женщина, будучи гостьей Павла.

— Что это было, Влад? — заставив вздрогнуть, осведомился рыжеволосый мужчина, стоящий в дверном проёме.

— Что «что»? — ответил вопросом на вопрос парень.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я! Не юли!

— А если не знаю? — Брюнет развернулся к собеседнику лицом.

— Слушай, я, конечно, не психиатр, но…

— Хорошо-хорошо! — вскричал Владислав. — Не надо продолжать! Я понял, о чём ты.

Маги помолчали.

— Влад, это ведь не шутки.

— Я знаю. Но что я могу сделать?.. Не говори только никому. Или уже сказал?

— Нет. Я не был уверен. Не хотел никого пугать.

— И не пугай. Ладно?

— Но…

— Даст Бог, проживу недолго.

— Как ты можешь так говорить?! — вспылил Шевцов. — Ужасные слова!

— Уговорил: буду только думать, — усмехнулся парень.

— Не смешно!

— Разве?

Паша проворчал что-то неразборчивое себе под нос. Внутренне натянутый как струна Влад сохранял спокойный вид.

— Обещаешь, что не скажешь никому? Я ещё никого не убил за это время.

— Давно это продолжается?

— Где-то полгода.

— Насколько часты провалы в памяти?

— Даже не знаю, что сказать, — чуть улыбнулся молодой маг. — В статистике никакой логики. То проживу месяц спокойно, то сразу два или три раза в месяц, то один.

— Большие по времени?

— Не особенно. Кажется, больше часа ни один не длился.

Врач вздохнул.

— Паша, пожалуйста, не говори никому. Я не прошу молчать, если тебе покажется, что я мог совершить какое-то преступление или стал опасен для окружающих. Но до этого момента… не говори. В первую очередь, Денису. Я как-нибудь справлюсь.

— Влад, дорогой, — ласково произнёс Павел, — ты же прекрасно знаешь, что не способен с этим справиться.

Владислав отвёл глаза и обречённо кивнул.

— Что ж… Если это так важно для тебя, я никому не скажу, однако… Пожалуй, займусь изучением психиатрии.

— Пашенька, ты — самый замечательный на свете! — от всего сердца сказал голубоглазый маг с улыбкой.

— Нет, я — очень плохой, — грустно возразил Шевцов. — Будь я хорошим другом, настоял бы на твоём визите к психиатру.

— Брехня! Это всё равно невозможно. Как же я расскажу психиатру историю своей жизни?

— Здесь ты прав, — признал целитель.

Последующие 20 минут они проговорили в более расслабленной атмосфере. Подошло время обеда, Павел предлагал полувампиру пообедать у него, но тот отказался и поспешил в особняк.

— До встречи, эмбэ! — сказал ему на прощание мужчина.

— Пока, Паш!

«Эмбэ» означало «младший брат». Друзья звали Владислава так при посторонних, чтобы не раскрывать его личность и лишний раз не привлекать к нему внимание. Так как Воронов с самого рождения тщательно скрывал младшего сына от людей, это не казалось никому странным.

Влад вошёл в дом, миновав затрясшегося при виде него от гнева Артёма Толмачёва. Интересно, что он ему наговорил? В столовой сидел один Воронов. Мысленно выругавшись, парень быстро развернулся и попытался уйти.

— И не уважишь отца, отобедав с ним? — бросил ему вслед глава Лагеря. — Старикам так мало надо для радости.

Двое работников кухни, в том числе Валентина Сергеевна, косились на голубоглазого мага, он замешкался и понял, что упустил момент. Вот же влип! Отказываться было поздно, парень развернулся и, проходя к столу, спросил:

— Где Денис?

— Уже поел. Я едва его застал, — ответил Воронов чересчур приторным голосом и дал знак подать обед сыну.

— Приятного аппетита! — пожелал ему Владислав таким тоном, каким, скорее, желают подавиться.

— И тебе того же, сынок! — тем же манером ответил тёмный маг.

Голубоглазый колдун мрачно усмехнулся. Спустя минуту ему подали обед.

— Не оставите нас одних? — намекнул Воронов, и работники кухни вышли в коридор.

Влад сосредоточился на супе, старательно игнорируя пристальный взгляд отца, обжигающий его лицо. Он выдержал ровно минуту, сделал над собой усилие и, поглядев на Воронова, сладко ему улыбнулся, а затем вернулся к супу. Как подобные выходки бесят мужчину, молодой человек знал — поэтому и делал. Глаза Виктора Павловича успели почернеть от ненависти до того, как Владислав отвернулся.

Облако удушливой ненависти стало сгущаться вокруг голубоглазого парня. Он бы и рад задержать дыхание, но долго без воздуха ему не протянуть. Пришлось сделать вдох, и в дыхательные пути вместе с воздухом попала густая и вязкая ненависть, осела где-то в трахее. От соприкосновения с ней внутри что-то затряслось мелко. Влад избегал смотреть на Воронова, дабы не видеть этих ужасных чёрных глаз — глядел либо в тарелку, либо перед собой. Однако чем дольше он давился ненавистью отца и выдерживал его злой взгляд, тем сложнее становилось здесь находиться и держать лицо. И всё-таки молодой маг не подавал виду, как ему хочется отсюда сбежать, и через силу дышал, глотал суп. Лицо его было невозмутимо, движения — непринуждённы — так виделось со стороны.

Наконец, деревянные ножки стула чиркнули об пол — Воронов встал из-за стола и медленно покинул столовую. Стоило ему выйти из помещения, как Владислав откинулся устало на спинку стула и заметил, как дрожит рука, держащаяся за ложку. Запоздалая реакция. Быстро спрятав руку под стол, полувампир прикрыл на несколько секунд глаза и подышал ртом. Взяв себя в руки, он доел суп буквально за минуту и поднялся из-за стола, зная, что на второе сил уже не хватит: умеет Воронов испортить аппетит.

* * *

В Ивана Купалу друзья решили устроить пикник у реки. Выбор почему-то пал на местечко неподалёку от Огнёвки.

Вероника и ведьма Катя (жена Руслана) расстилали одеяла и готовили салаты, резали овощи и хлеб, раскладывали посуду. Паша женщинам помогал. Арсений разжигал мангал. Руслан и Денис нанизывали мясо на шампуры. Владу по обыкновению не нашлось занятия, и он просто стоял на берегу и смотрел на воду.

В вышине кричали чайки. Река сверкала, отражая солнечный свет, и ослепляла. Лёгкий шум движущейся воды казался успокаивающим. Ветер дул с реки и немного охлаждал. Солнечные лучи напротив, касаясь кожи, её нагревали. Вокруг было одновременно и тихо, и шумно. Владислав глядел на окружающую природу и ощущал, как медленно наступает расслабление. Впереди несколько часов покоя и возможности быть собой.

Глядя на движущуюся вперёд реку, он отчего-то мечтал лежать на поверхности воды, плыть по течению и смотреть в далёкое небо, где кричат чайки. Плыть бы и плыть в никуда, не останавливаясь, не думать ни о чём, подчиняясь силе этой реки, а ещё лучше — раствориться в ней, стать её частью и прекратить существовать…

Лицо молодого полувампира стало отрешённым. Когда пропадала необходимость контролировать себя, его лицо всегда превращалось в безразличную маску. Зато никакого притворства и неискренних эмоций. Со стороны он мог показаться статуей — единственное, что выдавало в нём человека, — это волосы, взъерошиваемые ветром.

Широкую грудь обтягивала эластичная ткань серой футболки. Руки были засунуты в карманы голубых джинсовых шорт, обегающих сильные ноги до колена. Чистенькие бело-голубые кроссовки твёрдо стояли на гладких камнях.

Очнувшись от задумчивости, Влад чуть отступил от реки и оглянулся на друзей и родных. Виринея с улыбкой слушала Катю. Её красивое лицо светилось добротой и участием. Одетая в шортики и купальник, она заметно стеснялась своего тела и в первую очередь — пышной груди. Бог наградил эту ведьму необычной фигурой: широкими бёдрами, тонкой талией и шикарной грудью, а она этого стеснялась! Так и норовила зажаться, чтобы грудь не сильно привлекала внимание. И никакие комплименты не помогали ей осознать в себе женщину, созданную быть желанной. Нет, она знала, что лицо её красиво, а вот фигурой не была довольна: считала, что из-за большой груди кажется толстушкой. Хотя её грудь была не настолько большой, чтобы она выглядела тяжёлой.

Екатерина Бахметова по сравнению с Вероникой казалась совсем тоненькой. Эта ведьма походила на стройную берёзку. Она ни в коем случае не была плоской: просто и грудь, и бёдра были поменьше, чем у Левицкой. Зато таких стройных и красивых ног, как у Кати, не сыщешь, наверное, в целом Новоильинском районе. Бахметова тоже была блондинкой, но с серо-голубыми огромными глазами, что одновременно нежно и беззащитно всегда глядели на Руслана. Она была неконфликтной женой, признавала главенство мужа, но существовали вещи, в которых оборотень опасался своей хрупкой супруги. Например, он с ужасом ждал того дня, когда Кате станет известно, что он всё это время скрывал от неё правду о вампирской половине Владислава, потому что тогда его ожидает вселенский разнос за «недоверие», которого он ни в коем случае не испытывал к жене.

Руслан являлся настоящим кавказским мужчиной с чёрными глазами и волосами. В его лице не присутствовало и капли женственности — это было лицо сурового воина, однако не лишённого обаяния. Высокий, плечистый, с огромным количеством развитых мышц, он внушал страх своему противнику, не подозревающему о его милосердной и миролюбивой натуре, о которой он забывал в минуты гнева или повинуясь инстинкту волколака. На первый взгляд Руслан мог показаться тяжёлым, но стоило ему начать двигаться, как это ощущение пропадало: он был грациозным и гибким как истинный хищник. Этот оборотень обладал странной манерой произносить слова: «Арсен» и «Ден» в отличие от остальных он говорил мягко, именно так, как это писалось.

Вдали от незнакомых людей Паша наконец-то расстался со своей безразмерной одеждой, оставив только обрезанные до колена светлые лёгкие брюки. Он тоже ощутимо стеснялся своего тела, хотя его хорошей мужской фигуре многие могли бы позавидовать. Этот маг никогда не пользовался успехом у женщин, были даже такие, которые намеренно его обижали, и в какой-то момент он решительно вычеркнул из своего списка слова «мужчина» и «муж». С тех пор он считал себя просто врачом и носил бесформенную одежду, дабы окончательно закрыть вопрос о роли мужчины. Правда, один раз маг позабыл о своих принципах, когда встретил Валентину, ставшую его первой женщиной. Позже к ним, конечно, вернулся и говорил порой, мол у стариков нет пола (стариком он себя называл), а потом познакомился с Людмилой Ворониной. Красивая вампирша, пленившая его сердце, заставила Павла позабыть о том, что он старик, и вспомнить о роли под названием «мужчина». И хотя он по сей день маялся от неуверенности в себе, слово «мужчина» больше не вычёркивал.

Сейчас этот сутулый мужчина улыбался Веронике и Кате своей открытой улыбкой, а его рыжие кудрявые волосы на солнце полыхали словно пламя. В стороне от него, у мангала, посмеивался Арсений.

Серебренников был невероятно высок (197 сантиметров) и менее широкоплеч, чем остальные присутствующие здесь мужчины, отчего в первый миг воспринимался длинным и худым. Вот только худым он не был — стройным, сухощавым и умеренно мускулистым. Силы в этом красивом теле было немерено. В движениях его завораживали ловкость, гибкость и природная грация. А от огромных волчьих глаз оранжево-коричневого цвета сложно было отвести взгляд. Коротко стриженные русые волосы на голове были чуть ли не единственными на его теле: на руках и ногах они были едва заметны, а рельефный торс и вовсе был лишён оволосения. У этого оборотня была красивая широкая улыбка опасного и притягательного хищника. В отличие от Паши женщинам он нравился, но в любви везло не намного больше. Это, однако, не заставило Арсения расстаться с мечтой о жене и детях, хотя определённого отчаяния добавило. С виду же он казался уверенным в себе, решительным и ничуть не стеснялся того, каким сделала его природа.

Взгляд Влада добрался до любимого брата. Всё-таки повезло сыновьям Воронова родиться непохожими на него: Виктор Павлович был далеко не красавцем. Денис унаследовал от матери красоту деда, а от отца ему достались чёрный цвет волос и тип оволосения. Жгучий брюнет, одним словом. В распахнутом вороте светлой льняной рубахи виднелась грудь, покрытая густыми чёрными волосами, — то же было и с руками, что открывали закатанные рукава. А в кого родился брюнетом Владислав — спорный вопрос, если учесть, что тип оволосения он унаследовал, вероятно, от Стефана Шабашова: грудь и спина абсолютно лысые, а руки и ноги раза в три менее волосатые, чем у Дениса. Основная масса волос (и довольно значительная) занимала голову молодого полукровки. Впрочем, этот вопрос оставался открытым, так как цыганские мужчины, как известно, не менее волосатые, чем Вороновы. В общем, загадка природы.

— Ребята, как поживает мясо? — поинтересовалась Ника.

— Неплохо-неплохо, — ответил Арсений. — Я смотрю, вы уже шашлыка захотели? Дэн, не ускоришь процесс?

— Без проблем, — улыбнулся высший маг.

Его глаза засияли багровым светом, и мясо на мангале громко зашипело, жарясь.

— Эй, прекратите! — воскликнул Паша. — Я мечтал о мясе, приготовленном на медленном огне!

Денис рассмеялся, прекратив магически воздействовать на мясо. Шевцов поглядел на ведьм и предложил:

— Может, искупаемся, пока шашлык готовится?

— Вот так, значит, да? — наигранно возмутился Серебренников. — Арсений сиди у мангала, а вы купаться пойдёте? А я-то думал, чего это ты девочкам помогать взялся, а не нам? Всё продумал, оказывается!

Рыжеволосый маг сначала смутился, а потом широко заулыбался, когда понял, что друг подшучивает над ним.

— В таком случае идём купаться, — решила Вероника, быстро снимая шорты, Катя последовала её примеру. — Павлик, ты с нами, — сообщила ведьма, потянув друга за руку.

Денис и Руслан завистливо вздохнули, глядя им в спины.

— Идите купаться, — негромко сказал мужчинам Влад. — Я посмотрю за мясом.

— Нет, ты посидишь со мной, — поправил Арсений. — Идите парни. Не могу же я бросить шашлык на произвол судьбы!

— Произвол судьбы — это я? — уточнил полувампир, усаживаясь на одеяло напротив волколака.

— Ну да. Извини, дружище, но ты не умеешь жарить шашлык.

— Что верно, то верно.

Со стороны реки донеслись восторженные ахи, стоны и восклицания о том, какая замечательная вода. Серебренников покосился на друзей, переворачивая шампуры.

— Уверен, что не хочешь искупаться? — спросил он, уже обмахивая мясо куском коры.

— Уверен. Я не люблю воду, ты же знаешь.

— Знаю. Знать бы ещё, почему.

— А я не могу просто так не любить воду? — осторожно поинтересовался Владислав.

— Ты — нет.

От неожиданности маг рассмеялся и постарался увести разговор от опасной темы:

— Может, ты всё-таки надумал искупаться?

— Нет. — Яркие оранжево-карие глаза глядели на него в упор.

Парень стянул с себя футболку, чувствуя, что становится жарко, и поглядел на купающихся, игнорируя взгляд оборотня всеми силами.

— Знаешь, а несправедливо получается: они там развлекаются, а мы сидим тут у мангала и слюнями давимся, — заметил Влад. — Лично у меня уже стенки желудка слипаются. Может, перекусим, пока они не видят?

— Отличная идея, — кивнул Арсений. — Кинь мне помидорку!

Маг выполнил просьбу друга, а сам захрустел огурцом. Довольные собой, потом они заели овощи хлебом. Вскоре шашлык дошёл до нужного состояния, о чём остальных незамедлительно уведомили.

Компания несколько минут молча ела. В самом начале все попереговаривались, повыражали восторг сочным шашлыком, а затем сосредоточились на пище.

— Сеня, подай, пожалуйста, помидорку, — попросил Паша.

У многих невольно вырвались смешки, потому что они наверняка знали, что за этим последует. Лицо Арсения аж перекосило. Раздельно и отчётливо проговаривая каждое слово, он произнёс:

— Сколько-раз-можно-просить-не называть-меня-этим-дурацим-именем?!

Шевцов помедлил несколько секунд, прежде чем ответить.

— Слушай, ну это нормальное русское сокращение твоего имени! Чем оно тебе не нравится?

— Тем, что меня зовут Арсений! На крайний случай — Арсэн! Какой я тебе к чёрту Сеня?!

— А, по-моему, тебе идёт, — обезоруживающе улыбнулся Павел. — Звучит очень мило.

— Он сейчас специально меня бесит, да? — спросил у остальных Серебренников и снова поглядел на друга. — Рыжий, ты во мне что-то милое увидел?

— Ну да, — осторожно ответил маг.

— Тогда зрение проверь, дружище! Во мне нет ничего милого! Если ты ещё хоть раз назовёшь меня этим убогим сокращением, я тебя придушу! Мамой клянусь!

— Да «Сеня» нормально звучит!..

Волколак от досады аж взвыл. Остальные уже еле сдерживали смех.

— Рыжий, не доводи до греха!

— Но…

— Я тебя обрею налысо, — пригрозил Арсений.

— Налысо? Но мне не идёт, ты же знаешь! — по-доброму улыбался Паша. — Ну да ладно: брей. Всё равно в конкурсе красоты мне не участвовать.

Компания тихо рассмеялась. Что Серебренников успокоился, было заметно. А вот лицо целителя внезапно стало задумчивым.

— О чём это ты так всерьёз задумался? — полюбопытствовал Денис.

— О конкурсах красоты, — признался Шевцов. — Я не люблю соревнований в принципе, но одно дело, когда люди соревнуются в отточенных умениях и навыках, и другое, когда в красоте. Что за абсурд соревноваться в том, что не является твоей заслугой, а просто дано природой?

— Разумеется, это абсурд. Но интересы людей за то время, что мы живём, всё больше упрощаются.

— А мужские конкурсы красоты вообще бывают? — осведомилась Катя.

— Ежели были, выиграл бы Влад, — заявил Арсений, всех насмешив. — Ты бы принял участие, дружище?

— А в бикини выходить надо? — спросил Владислав.

— Думаю, это обязательно.

— Тогда однозначно нет.

Бахметова покатилась со смеху. Вероника удивлённо на неё покосилась.

— Что с тобой?

Екатерина еле-еле, сквозь смех, выговорила:

— Представила, как Влад дефилирует в бикини!

— Осторожно, Катюха, а то твой муж может подумать что-нибудь не то! — предупредил Арсэн.

Но Руслан на ухохатывающуюся жену глядел с улыбкой.

— Дэн, а ты отдал бы за Влада свой голос? — тем временем поинтересовался Арсений.

— Я тебе русалочка, что ли? — якобы возмущённо воскликнул высший маг.

— Русалочка! — страдальчески вскричала Катя и зашлась в новом приступе хохота.

Теперь уже никто не мог удержаться от смеха и не потому, что фраза про русалочку была настолько смешная, а из-за хохота Бахметовой. Когда этот безумный смех закончился, все заметили, что Руслан и его жена не могут отвести друг от друга глаз. Серебренников не сумел оставить это без внимания и, прокашлявшись, сказал крайне прочувствованным голосом:

— Прошу прощения, что нарушаю сей интимный момент, но должен напомнить: ребятки, вы здесь не одни.

— Вообще ничего такого! — встрепенувшись, попытался оправдаться Руслан.

— Ну конечно! У тебя из задницы дымок пошёл, — заговорщицки сообщил ему Арсений и подмигнул.

Денис захохотал во всё горло. Влад подавился смехом. Вероника и Паша смутились как всегда и опустили глаза. Покрасневшая Екатерина улыбалась робко, а её муж недовольно глядел на друга. Ни намёка на пошлость в присутствии его жены! Хотя как раз Арсэна пошляком назвать было нельзя. Тем более сложно было злиться, когда он вот так озорно улыбался, как сейчас Руслану.

— Ну всё! — спокойно провозгласил Владислав. — Проехали!

Все тотчас расслабились. Как-то незаметно Руслан и Катя взялись за руки. Влад отвёл глаза от их сомкнутых рук. Безусловно, друзья радовались за эту счастливую пару и одновременно с тем по-тихому исходили белой завистью.

Бахметов встретил Екатерину, когда ему было чуть за тридцать. В тот раз он чуть не погиб, и если бы не Арсений, всё кончилось бы могилой. Вампиры всадили в него 6 серебряных пуль. Придя в себя в больнице, оборотень первой увидел свою будущую жену и был ослеплён. Сердце Кати забилось быстрее ещё раньше: когда она узрела, как Руслана раненого и бесчувственного заносят в больницу. Она работала медсестрой и ухаживала за Бахметовым, пока он восстанавливался.

Серебро извлечённых в больнице пуль порядочно отравило кровь волколака и замедлило регенерацию. Ему приходилось нелегко, но он был очень горд, упрям и силён. Своей гордостью, выносливостью и умением терпеть боль Руслан покорил Катерину. Она же восхитила его мягкостью, заботливостью и невероятной внутренней силой. Что Бахметов к ней неравнодушен, ведьма догадалась по тому, как он провожал её своими бездонными и горячими глазами.

Тогда, в больнице, они мало друг с другом говорили. Руслан даже ни разу не взял её за руку. Они смотрели друг другу в глаза, изредка улыбались (в основном, Катя). Волколак вёл себя галантно и вежливо, а, когда покидал больницу, поцеловал колдунье на прощание руку.

Следующий год они не виделись. Катя боялась встретить его имя в списках погибших, а он вспоминал о ней бесконечно и клялся себе, что, как только вернётся в Лагерь, сразу её отыщет. Так и произошло.

В свой отпуск Руслан нашёл ведьму и пришёл к ней с цветами. Наверное, в глубине души она знала, что так будет, и не стала изображать удивления — вместо этого подошла и обняла его, потому что была рада видеть его живым и здоровым. Её искренние и влюблённые глаза стали его погибелью.

Руслан планировал ухаживать за Катей, добиваться её взаимности… Он именно этим и занимался следующую неделю, а кончилось всё тем, что он целовал её губы, плечи, руки… Кто кого соблазнил, спорный вопрос. Результатом стали тесные объятия, жаркие поцелуи и непритворные эмоции. Катя была с Русланом так открыта и бесхитростна, что пленила его душу окончательно. Она только спускалась с небес, находясь в его горячих объятиях, когда он тихо сказал:

— Будь моей женой.

Колдунья открыла глаза и, встретив его решительный взгляд, честно ответила:

— С радостью.

Своей удивительной прямотой Екатерина заслужила от Бахметова страстный поцелуй и признание в любви, а также заверения в бесконечной преданности. Позже она, конечно, сказала: «Мы так мало знаем друг о друге», а он спокойно заметил: «У нас будет много времени, чтобы узнать друг друга. И, поверь, это ничего не изменит». Жизнь показала, что Руслан был прав. Волчье сердце не обмануло: он и Катя с самого начала были созданы друг для друга.

Без сомнения, бывало по-разному. Случались и ссоры, и слёзы ведьмы из-за страха за жизнь любимого мужа. Они прожили в браке лет пять, когда Руслан рассказал ей правду о деятельности группы Арсения, признался в своей позиции относительно вампиров. Екатерина обняла мрачного мужа, поцеловала и сообщила:

— Я всегда, всегда с тобой! Я знала, что ты — замечательный человек…

Их жизнь стала гораздо легче, когда исчезли тайны, а с приходом перемирия всё наладилось совсем, если не брать в расчёт опасения по поводу нового военного конфликта. Однако перемирие оказалось таким длительным, что страхи немного отступили. Теперь Руслана беспокоила только тайна Влада, которая встала между ним и женой. В остальном он был счастлив как никто другой.

Поглядев на Бахметова, Влад в который раз подумал о том, что он — человек интуиции. Руслан привык вначале присматриваться к людям, наблюдать. Он умел чувствовать других, как почувствовал когда-то свою Катю. Нет, волколак не был неразговорчивым — вполне общительным, но иногда он предпочитал не тратить время на слова и слушать внутренний голос.

Друзья в это время завели спокойную беседу. Владислав молча слушал и с нежностью глядел на тех немногих, кого в этом мире любил. Денис между делом обнял за плечи Веронику и поцеловал в щёчку. Она в ответ с любовью на него посмотрела. Любуясь ими, голубоглазый маг улыбнулся. Все присутствующие в тот же миг словно по мановению волшебной палочки повернулись и взглянули на него, потому что настоящая улыбка Влада была поистине магической.

Эта улыбка преображала полувампира, освещала его лицо. Глаза от неё становились ярче и теплее. Улыбался маг криво, на левую сторону сильнее, отчего на левой щеке появлялась маленькая ямочка, которая делала его невообразимо очаровательным. Ещё его улыбка была смущённой, как будто его губам неловко за то, что они улыбаются. И это смущение очень шло парню, делало его каким-то трогательным.

Влад даже не подозревал, как красива его неуверенная улыбка, и как она действует на окружающих. А те любовались ею, пока она не угасла.

Позже все снова пошли купаться. На этот раз повода уклониться у Владислава не нашлось. Избавившись от шорт, он вступил в реку вслед за остальными. Внутри появилось напряжение, но это мелочи, с которыми мириться маг вполне привык. Однако тут Денис заметил, насколько осторожно брат смотрит на воду, и решил подшутить, обрызгав водой.

На краткое мгновение Владислава парализовало от ужаса, а горло свело судорогой. Температура этой воды напомнила ему про ту, другую воду. Но воля молодого полукровки была сильна: он преодолел это состояние, заставил себя улыбнуться и, зажав нос, решительно ушёл под воду с головой. Именно так он привык бороться со своими страхами. Вынырнув, маг ощутил себя свободным человеком и постарался получить удовольствие от плавания.

Потом они вновь поели и… стали петь. У выходцев двадцатого века было принято петь.

Арсений играл на гитаре. Сначала пели все по очереди, потом как обычно попросили спеть дуэтом Веронику и Влада. Их сильные голоса вместе становились чарующими и доставляли слушателям умопомрачительное наслаждение. Маг и ведьма не привыкли заставлять окружающих их упрашивать и спели романс. Петь вдвоём было для них естественно. Именно Ника занималась с Владиславом, когда однажды услышала, как он поёт. Музыка и пение были одними из вещей, что могли сделать молодого мага почти счастливым. Отправив сына в музыкальную школу, Виктор Воронов крайне опростоволосился.

12 июля, суббота

Шевцов Павел, маг

Белая «Нива» подъехала к особняку Вороновых. Открылась дверь, и на землю спрыгнул Павел.

— Доброе утро! — доброжелательно поприветствовал он охранников, стоящих у входа в дом.

Сегодня это были оборотни, и они вежливо поздоровались в ответ. Из воинов, наверное, каждый третий хоть раз был его пациентом. Маг запрокинул голову и зажмурился от яркого солнца.

— Привет, Рыжий! — послышалось рядом.

Паша опустил взгляд и улыбнулся Владу, отметив про себя тёмные круги под его глазами. Бедный парень. Похоже, ночь была бессонная.

— Доброе утро, эмбэ!

— Едем?

— Конечно. Залезай!

Они пристегнулись, и мужчина завёл автомобиль. Через несколько минут они почти достигли выезда из посёлка. Дома стали реже попадаться, а пустоты, заросшие дикой травой и кустарниками, — чаще.

— У тебя усталый вид, — осторожно заговорил Павел. — Плохо спал сегодня?

— Бывало и хуже, — пожал плечами парень.

— Давно принимал снотворное?

— Пропил всю прошлую неделю. Надо сделать перерыв. Не хочу подсесть на таблетки.

— Может, тебе попить травяные чаи?

— Рыжий, от снотворного они мало отличаются, — чуть улыбнулся Влад. — Я не люблю зависеть от чего бы то ни было.

— А если взять что-нибудь успокоительное? — предложил целитель.

— Я и так спокоен. Поверь, старик, мои проблемы со сном никак не связаны с нервами.

Мужчине ничего не оставалось, как довериться его словам. От чего именно Владислав не спит, они не знали. Открытым человеком его не назовёшь.

Проблема молодого Воронова заключалась в том, что, засыпая, он становился беззащитен перед собственным подсознанием, которое, получая волю, бралось воспроизводить все самые страшные и болезненные моменты его жизни. Его кошмарами являлись его воспоминания. Таких в его памяти было полно: о Камилле, о Воронове, о крысах…

При мысли о крысах Влада передёрнуло. Рука бессознательно потянулась к уху, что напоминало объеденный гусеницей капустный лист.

Камилла часто запирала его в тёмном подвале в качестве наказания (или если просто захотелось). Он всегда боялся темноты и до сих пор не мог избавиться от этой фобии. А в том подвале водились крупные голодные крысы, которых Германович нещадно гоняла, и они всегда на полувампира кидались. Он отбивался и вполне успешно, пока однажды няня не забыла его там на всю ночь…

Влад отбивался и бегал от крыс очень долго, но постепенно желание спать становилось непреодолимым и побеждало страх. Крысы тоже были неглупы и прекратили нападать на него — прикинулись, что оставили в покое и только глядели на него из темноты своими блестящими глазками-бусинками. В конце концов, маленький маг забился в угол, не сводя подозрительного взгляда с притихших грызунов (вампирское зрение воспринимало их на уровне кровеносных систем, проходящих через все их маленькие тельца, и тепла, излучаемого ими), и заснул. Проснулся от того, что крысы грызут его уши. С криком скинув их с себя, Влад снова стал отбиваться и бегать, но вскоре всё повторилось: крысы отстали, а он не выдержал и уснул. Так продолжалось до утра. Эти маленькие зверушки сильно объели его уши за ту ночь и особенно — левое. Нос почти не тронули — на самом кончике был вырван мизерный кусочек.

Вспомнила о своём подопечном Камилла только утром. Открывая подвал, она смеялась как безумная. Ей было весело. И даже окровавленные уши Влада ничуть не испортили ей настроения. Она схватила его за волосы и потащила в столовую. За время завтрака он трижды упал со стула — спать хотелось до невозможности. Няне, естественно, было наплевать: она подходила, пинала его ногой, за волосы поднимала с пола, грубо усаживала на стул и со всей силы била ладонью по лицу, приводя в чувство.

После завтрака Германович вытащила его на улицу, на прогулку. Шатаясь, Влад дошёл до леса и вырубился окончательно. Он успел ощутить, как няня опять пнула его ногой, но ему было уже всё равно. В следующий раз полувампир проснулся, услышав рядом с собой дыхание бродячего пса, что вылизывал длинным шершавым языком его изуродованные уши. Как ни странно, вкус крови не вызвал в животном желания убить юного мага: всё, что зверь хотел, — это обеззаразить раны. Потом Владислав погладил пса и пошёл в дом, где няня заканчивала обедать.

Позже у него проснулась огромная физическая сила, поэтому крыс, живущих в подвале, он перебил, однако шрамы, полученные до пробуждения способности к регенерации, остались и напоминали о проклятых грызунах.

Этой ночью поспать молодому Воронову не дали именно эти воспоминания. Тот давний ужас и та боль заставили его вздрогнуть и проснуться сегодня. Больше спать он не смог.

Влад никогда не видел снов. До переезда в Вороново он каждый вечер проваливался в густую тряскую темноту и выныривал из неё лишь наутро. Никаких видений, снов и обычных людских кошмаров он не знал — только те, что пережил когда-то сам и вынужден был проживать заново каждую ночь. Теперь он несказанно скучал по той уютной тряской темноте, что когда-то забирала его к себе.

— Как долго ты спишь по ночам сейчас? — вывел парня из задумчивости вопрос Павла.

— Не больше пяти часов.

— Всего пять?!

— Думаю, это ещё не самый худший вариант, — усмехнулся Владислав.

— Но раньше ты спал дольше! Получается, время сна постепенно сокращается?

— Выходит, что так. Расслабься. Я привычный.

— Привычный или нет, а в сне твой организм нуждается как у любого другого мага, — заметил Шевцов. — Даже жаль, что Каролина не пила кровь до твоего рождения: родись ты полноценным полукровкой, потребности в ежедневном сне бы не было.

— В таком случае я давно был бы покойником, — возразил парень.

— Тоже правда.

Стараниями матери Владислав не испытывал жажды крови, а вместе с этим лишился некоторых особенностей вампиров: спал по ночам, не боялся солнца и обладал обыкновенной человеческой температурой тела, неспособной подстраиваться под окружающую среду.

Автомобиль уже двигался по узкой просёлочной дороге. Ехали медленно, открыв окна, вдыхая душистый запах трав и полевых цветов, любуясь окружающей неброской красотой. Эти места жили своей дикой жизнью.

Павел с любовью глядел на эту родную и горячо любимую им природу и думал о медицине. Когда-то он и Вероника вместе изучали традиционную медицину в институте, потом уделили время магическому целительству при помощи рук, а затем их пути разошлись. Белокурая ведьма занялась высшей магией, а Шевцов увлёкся нетрадиционными методами лечения. Работа с травами покорила его сердце. Нет, его и Веру по-прежнему объединяла любовь к медицине, но предпочитали они разные направления. Левицкая занималась официально признанной медициной, а Паша больше склонялся к тому, что можно было назвать знахарством (при этом открытия человеческой медицины он из виду никогда не упускал). Из-за увлечения травами рыжеволосого мага друзья считали немного чудаком: по их мнению, он чересчур углубился в нетрадиционную медицину. Слово «фанатик» никогда не произносилось вслух, но мужчина догадывался о мыслях близких и не обижался на их подшучивания ничуть. Периодически он пытался передать хоть частичку своих знаний Веронике — ведь ему удалось многое открыть и изобрести в этой области! Например, Шевцов нашёл способы исцелять некоторые раны, нанесённые при помощи науки Изосимова, а также создал мазь из трав, способную останавливать кровотечение, даже если повреждены жизненно важные артерии! И ещё многое-многое другое! Однако Вера его попытки воспринимала без энтузиазма и в те разы, когда соглашалась, явно делала это лишь, чтобы не обидеть друга. В общем, преемник никак не находился. И вот в круг их общения вошёл Влад.

Для Паши травы были особой материей. При их сборе он умел определить, какие из них готовы отдать свои целебные силы. Он чувствовал энергетику, в которой помимо прочего была заключена память этих растений. Много раз мужчина пытался убедить друзей в своей правоте, уговаривал попробовать почувствовать воспоминания трав, которые лежат практически на поверхности, но те лишь мученически стонали. Маг не оставлял попыток и однажды пристал к Арсению с подобным предложением в присутствии юного Влада — надеялся всё-таки увлечь кого-нибудь из друзей, открыть им глаза. Арсэн, конечно, увильнул, и тут Паша услышал голос Владислава:

— А что он должен почувствовать?

Чуть нахмурив брови, голубоглазый мальчик глядел на целителя вопросительно, а все присутствующие — на него и удивлённо. Шевцов от неожиданности немного растерялся и, не веря своим ушам, смотрел на серьёзного Влада.

— Парень, поверь: это только фантазии нашего Рыжего, — попытался «спасти» юного мага Серебренников, но тот оказался упрям.

— И всё-таки? — поднял брови Воронов-младший, не сводя взгляда с Павла.

Врач мягко улыбнулся и, протянув ему засушенный тысячелистник, сказал:

— Возьми в руку эту траву, закрой глаза и… ты сам всё поймёшь.

Влад послушно взял тысячелистник, закрыл глаза, и наступила тишина. Все пристально глядели на него, замерев в ожидании. Медленно убегали секунды, и, наконец, мальчик улыбнулся как-то мечтательно. Паша, глядя на него, тоже улыбнулся, потому что доподлинно знал, что тот сейчас испытывает, какие видения его посещают…

Он видел, как нежился когда-то этот тысячелистник под пригревающим его солнцем, как тянулся он к светилу. Как качал его лёгкий летний ветер. Как, жужжа, пролетали мимо насекомые, как зудел важный и серьёзный пушистый шмель, сосредоточенно опыляя его цветы. Как весело запевали птички на деревьях неподалёку. Как трещали в поле сороки. Как бушевала в небе гроза, и тяжёлые капли дождя били по цветам и листочкам, а сердитый ветер пригибал к земле. Как сверкала и переливалась в лучах рассветного солнца роса. Как с ночного чистого неба светили далёкие звёзды и глядела загадочная луна, как в тишине кричала сова, и, быть может, стрекотали кузнечики. Как проплывали мимо облака…

— Ух ты… — выдохнул Влад и распахнул удивлённые глаза. — Неужели он всё это помнит?

— Каждая травинка помнит, — кивнул Павел. — Ведь это вся её жизнь.

Друзья потрясённо смотрели на них, а они понимающе улыбались друг другу.

— Хочешь, научу применять травы для лечения? — осторожно спросил доктор.

Мальчик моргнул изумлённо.

— Ты же лучший целитель в Лагере?

Мужчина пожал плечами, но через несколько секунд не выдержал и уточнил:

— Так как?

— Конечно, хочу! Ты ещё спрашиваешь? — воскликнул Владислав поражённо. Оказалось, он просто не мог поверить, что Паша оказывает ему такую «честь»!

Влад, как выяснилось позже, был усердным и любознательным учеником, готовым впитать в себя все знания учителя. И потом стал надёжным ассистентом. Пациентам из жителей Лагеря родовитый колдун не показывался на глаза, от Ворониной тоже прятался, однако врачебный опыт он получать жаждал, и такая возможность ему представилась с людьми. По давней традиции Павел принимал человеческих больных раз в месяц — в третье по счёту воскресенье. Тогда-то полувампир выходил из тени и помогал учителю оказывать медицинскую помощь пациентам. Через некоторое время иногда, когда очередь становилась слишком большая, лекарь давал ассистенту самому принимать людей параллельно с ним, и ещё ни разу молодой маг его не подвёл.

Сейчас этот ассистент задумчиво глядел в окно автомобиля. Шевцов молча на него покосился и ничего не спросил, заранее зная, что не получит ответа. Свои мысли этот замкнутый парень никому не открывал.

— Приехали, — оповестил пассажира Павел, заглушая мотор.

Влад бегло улыбнулся и выбрался из автомобиля, рыжеволосый маг последовал за ним. Они быстро вытащили необходимое из багажника: секаторы, лукошки и тому подобное. Затем переоделись и разошлись в стороны.

Часа два мужчины собирали травы: их цветы, листья, корни. Встретившись у машины, отделили растения друг от друга по видам: тысячелистник — в один пучок, пустырник — в другой, донник — в третий, корни бадана — отдельно… Когда всё собранное было разложено, Шевцов предложил перекусить.

Варёные яйца, хлеб, сыр, домашнюю колбасу и остальное они запивали чаем из термоса. Паша ел с удовольствием, а Влад — хоть и с аппетитом, но с безразличным видом как обычно. В отличие от старшего товарища он яйца в соль не обмакивал — это не имело смысла: ведь вкуса еды он всё равно не чувствовал. Слова «сладко», «солёно», «горько», «кисло» для молодого человека были просто набором букв и звуков. Он даже смутно не представлял, что они в действительности означают.

Камилла Германович ненавидела детей и особенно люто — Владислава Воронова, поэтому когда последний учился есть самостоятельно и, разумеется, допускал при этом «ошибки», она бесилась. Как и любой другой ребёнок Влад не мог в один день научиться есть аккуратно, ничего не уронив и не вымазавшись, но няне-то было плевать. За каждую оплошность она била его лицом об стол. Либо хватала его за волосы и ударяла головой об стол несколько раз подряд, либо заряжала такой подзатыльник, что он ударялся об стол сам. Это продолжалось некоторое время, повторялось изо дня в день, от трапезы к трапезе. В результате психика Влада, похоже, решила, что процесс приёма пищи — штука опасная, и чтобы защитить, использовала один из своих механизмов: наверное, она думала, что вкус еды и боль каким-то образом связаны.

Аккуратно есть Владислав научился быстро, как и, например, заправлять постель — когда-то он наивно полагал, что если не будет давать повода, няня перестанет бить. На самом деле, Камилле не нужен был повод — она била потому, что: у неё плохое настроение, он просто её раздражает, хочется, попался под руку или «мало получал сегодня»… Вариантов — миллион. Случаи, когда Влад реально чем-то выводил её из себя, были не так уж часты. А способность ощущать вкус еды не вернулась после того, как прекратились избиения во время трапезы. Увы. И воспоминания о том, как это было когда-то, стёрлись. Сколько парень ни напрягал память, воспроизвести их не получалось. Видимо, те вкусовые впечатления были недостаточно яркими.

Голубоглазый маг допил остатки чая, на мгновение нахмурившись от необычного ощущения во рту, но оно быстро исчезло, поэтому он решил, что в очередной раз (за сегодня) померещилось, и взглянул на Павла. Тот уже из другого термоса наливал себе то, что легко можно было узнать по запаху.

— Хвойного чаю? — всё-таки с лёгкой улыбкой предложил целитель.

— Нет, спасибо.

— В хвое много…

— … витамина «Цэ», — закончил за друга полувампир. — Я помню. Но не хочу.

— Вот ты ведь не чувствуешь вкуса — отчего бы не выпить? — справедливо поинтересовался Шевцов.

— Зато я чувствую запах, а он аппетита не вызывает. Извини, старик.

Мужчина по-доброму рассмеялся и с удовольствием заглотил своё целебное пойло. Влад в это время рассеянно любовался небом. Потом они заехали подальше и совершили второй заход. Разобравшись с собранными травами, сложили инвентарь в багажник.

— Влад… — неуверенно произнёс Паша, закрыв багажник.

Парень посмотрел на него и сразу всё понял:

— Хочешь потренироваться?

— Да, — смущённо признался рыжеволосый маг.

— Хорошо, идём, — без раздумий согласился Воронов и отправился искать подходящее место, друг следовал за ним.

Года четыре назад Павел, маясь от неловкости, попросил Владислава научить его боевым приёмам. Целый год это желание зрело в нём. Он много думал и мучился. Причиной тому стала Людмила Воронина.

Паша никогда не был способен ударить человека. Даже мысль о том, чтобы причинить кому-то боль, была ему невыносима. Наверное, он и профессию врача-то выбрал для того, чтобы избавлять других от боли. С этим маг успешно справлялся, а вот с самозащитой — совсем нет. Физически он не умел за себя постоять, вербально — другое дело, хотя и словесно обижать людей он не любил. Кулаком мужчину защищал Арсений: по своей сути этот волколак был прирождённым защитником. С таким положением вещей Шевцов давно смирился, пока в его жизнь не вошла Мила.

Магу как мужчине стало неприятно от того, что он не способен защитить свою женщину. Из-за этого он чувствовал себя недостойным её. Мысли подобного рода долго мучили Павла, прежде чем он решился обратиться к Владу с просьбой. Почему не к Арсению? Маг и сам не знал. Отчего-то ему было неловко попросить лучшего друга, а Влада — другое дело. Во-первых, Владислав сам когда-то взялся обучаться приёмам рукопашного боя и обращению с оружием, чтобы уметь себя защитить, а оттого лучше любого другого человека на свете был способен понять Шевцова. Во-вторых, молодой маг принадлежал к тому типу людей, что не задают неудобных вопросов. Он, можно сказать, совсем никаких вопросов не задавал: как замкнутый человек он с уважением относился к чужому нежеланию открывать душу и что-то объяснять. Кроме того, Влад был наделён проницательностью, поэтому о мотивах Павла догадался без труда. С тех пор они и занимались.

После тренировки парень заметил:

— Твоя техника становился значительно лучше. Молодец.

— Спасибо. Это потому, что ты — хороший учитель, — улыбнулся Паша, но через мгновение с грустью произнёс: — Вот только сумею ли я использовать эту технику на практике…

Голубоглазый маг раздумывал пару секунд, прежде чем выразить своё мнение:

— Думаю, да. В первый раз будет нелегко, но у тебя получится. Одно то, что ты решился учиться, уже о многом говорит. Мне кажется, в жизни каждого человека наступает момент, когда он понимает, что больше не желает быть жертвой.

Лекарю стало неловко. Что парень сейчас намекает на собственный опыт с Камиллой и Вороновым, было очевидно. От Владислава слова о себе редко услышишь, а от подобных на душе становится тяжело. Павел с состраданием глядел на юного и одновременно взрослого мага, а тот неожиданно улыбнулся.

— Могу дать пару советов, если хочешь.

— Конечно! Я слушаю.

— Когда надо выстрелить в человека или ударить, ты должен заблокировать все мысли о том, что напротив тебя живой человек, что ему может быть больно, что он кому-то дорог и так далее. Нужно представить, что он — это… например, дерево. Что-то, что тебе не жалко.

— Дерево жалко, — заметил мужчина.

— Значит, что-то, что менее жалко, чем человека, — произнёс Влад наставительно. — Выбери какой-нибудь неодушевлённый предмет. Например… — Он замолчал и задумался, но уже через 5 секунд выдал: — Пусть это будет стена. Стена, стоящая на твоём пути, которую непременно нужно пробить. Стену не жаль?

— Пожалуй, нет.

— Замечательно. Или вот такой вариант. Ты ведь иногда топишь баню углём? Доводилось разбивать крупные камни?

— Доводилось, — растерянно кивнул Паша. — А тебе откуда известны такие хозяйственные мелочи? У вас дома центральное отопление!

Парень быстро смекнул, что допустил оплошность, поэтому обезоруживающе улыбнулся и спокойно сказал:

— Опустим этот момент. Так вот уголь тоже можно представлять. Ну а если нож надо в кого-то вонзить, то представляй землю — лопату ты ведь в землю втыкаешь, когда перекапываешь. Впрочем, с ножом тебе должно быть попроще: человеческую плоть приходилось резать и не раз.

— Возможно, — осторожно согласился Шевцов. — Спасибо за советы. Я их запомню.

Они переоделись и сели в машину.

— А о чём думал ты, когда стрелял в Алана? — внезапно спросил мужчина.

Полувампир внутренне вздрогнул при этом воспоминании, однако виду не подал.

— Я думал о нём, как о мишени, в которую стрелял на каждой тренировке.

Минуту в салоне висела тишина.

— Спасибо, что сделал это для неё.

Влад изумлённо воззрился на товарища.

— Не считаешь, что мои методы — жестоки?

— Нет, Влад. Ты не жесток. Скорее, самоотвержен и предан делу. И ты стрелял в Алана, как раз чтобы пресечь жестокость, — мягко заметил рыжеволосый маг.

Несколько минут друзья ехали в молчании.

— Паша, я похож на Воронова?

Мужчина взглянул на Владислава, смотрящего прямо перед собой, и обратил внимание на то, как он побледнел от напряжения.

— Нет. На мой взгляд, ты похож на Каролину. В тебе полно доброты, света и силы. И если в тебе и есть некоторые жёсткость и жестокость, то это даже нормально. Жизнь ожесточила тебя.

— Но Воронов тоже замкнут, — подметил парень, всё так же глядя в сторону.

— В его душе царит мрак.

— А что, если и в моей темно?

Павел вздохнул.

— Я уверен, что в душе Воронова полно злобы, ненависти, жестокости и жажды власти, а тьма в твоей душе — это горечь. И твоя сила в том, что ты не даёшь себе утонуть в этой горечи.

Наконец, Влад повернулся и посмотрел на друга. Сердце Паши сжалось от того, как грустны голубые глаза, неуверенно глядящие на него. Через силу мужчина ободряюще улыбнулся полувампиру.

Солнце светило ослепительно. Сладковато-терпкий запах трав, разбавленный лесной свежестью, заполнял салон автомобиля. Громко гудел мощный мотор. Дребезжали какие-то детали машины.

— Спасибо, — услышал Павел сдавленный шёпот.

Владислав вновь не глядел в сторону водителя, но теперь в его позе и лице не было напряжения. Доктор ласково улыбнулся и посмотрел на дорогу.

— Не за что, Влад.

16 июля, среда

Воронов Владислав, маг

До обеда было недалеко, когда Влад возвращался в свою комнату. Из дома он ушёл пару часов назад, потому что в его комнату постучала Галина Егоровна. Эти пару часов он с удовольствием гулял по лесу.

Приблизившись к двери, парень сразу почуял запах, от которого в мгновение ока пришёл в бешенство, и резко распахнул дверь. Дана Кирсанова, вечно молодая вдова, созданная, судя по всему, для бессмысленного существования, в нижнем белье лежала на его кровати и томно глядела на него. Маг, сделав над собой титаническое усилие, тихо закрыл дверь, прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди.

— Начинается в деревне утро. Я правильно понимаю, что Галина Егоровна опять не закрыла дверь?.. Что дальше, Дана?

— Иди ко мне, малыш, — томно проговорила ведьма. — Хватит сопротивляться. Я хочу тебя, а ты — меня. Нам будет хорошо вместе. Ни к чему притворяться. Иди же ко мне. Я — твоя.

Мысленно Владислав сосчитал до десяти, чтобы взять себя в руки, и только после этого заговорил.

— Во-первых, я тебя не хочу, Дана.

«И если ты ко мне прикоснёшься, я тебя убью», — добавил он про себя.

— Во-вторых, почему ты зовёшь меня «малыш»? Надо называть вещи своими именами. Так и говори: «сынок». Или я гожусь тебе во внуки? — ехидно поинтересовался молодой Воронов, видя, как вытянулось лицо Кирсановой от возмущения.

— Я не такая уж старая!

— Не знаю, не знаю…

— Тебе паспорт показать?

— Откуда мне знать, какой он по счёту? У моего брата их тьма! И когда ты уже прекратишь меня домогаться, бабуля?

— Да ты… — выдохнула Дана, позабыв о своей «соблазнительной» позе.

— Я не извращенец, и на старушек меня не тянет! Сколько можно это повторять?!

— Да ты просто импотент! — вскричала ведьма, подпрыгнув с кровати как ужаленная.

— Если не встаёт на таких старых и потасканных как ты, это не импотенция! — возразил парень. — Это — нормально!

— Высокомерный щенок! — огрызнулась женщина, накидывая на себя плащ.

— Для пожилой женщины ты крайне невоспитанная! — ухмыльнулся Влад.

— М-м-м…

Дана замахнулась, чтобы ударить его, но голубые глаза загорелись красным светом, и рука ведьмы застыла и словно окаменела.

— А теперь прочь отсюда, — холодно произнёс маг. — Надеюсь, этот раз последний.

Махнув одной рукой, он открыл дверь, а, махнув второй, вытолкнул незваную гостью из комнаты, не дотронувшись. И, наконец, громко хлопнув, закрыл дверь.

— Скотина!!! — послышалось из коридора.

Владислав раздражённо оглянулся на вход и всё-таки приблизился к кровати, но не успел он и взяться за покрывало, как до него снова донёсся голос Даны:

— Если я сплю с тобой, это ещё не значит, что ты имеешь право так обращаться со мной!! — Брови парня поползли вверх. — Ты — хам, Воронов! Кобель! Чёрт бы тебя побрал! Как ты только смеешь?! Ненавижу тебя!..

Интересно, для кого сегодня она разыгрывает спектакль? Галины Егоровны здесь давно уж нет.

Вдруг его слуха достиг звук поворачиваемого в замке ключа. Полукровка стремительно приблизился к двери, однако ручки не коснулся — лишь прислушивался к затихающему в противоположном конце коридора стуку каблуков. Когда слух подсказал, что та, которая всё слышала, уже на лестнице, он вышел в коридор и быстро достиг его другого конца, где ощутил совсем свежий запах Стеллы. И чуть не взвыл от досады. Ну почему именно она?! Да, Толмачёва и без того была о нём очень невысокого мнения, но так не хотелось, чтобы стала ещё хуже!

Обессилев, Влад прислонился спиной к стене у двери комнаты Дениса. Дана Кирсанова и ещё парочка вдов одолевали его давно и ни с одной из них у него ничего не было. Своей глупой местью вроде создания сплетен о его отношениях с ней Дана ему невольно помогала, и он даже был ей немного благодарен. Без этих сплетен образ избалованного аморального Владислава Воронова был незаконченным.

Когда-то именно желание играть свою роль безукоризненно, до конца, подвигло парня вступить в связь с Дианой Прохоренко. И это воспоминание о том единственном разе, когда он спал с девушкой, до сих пор вызывало тошноту. Одному Богу известно, чего ему стоило вытерпеть всё до конца и не причинить вреда бедной Диане, не подозревавшей о том, что каждое её прикосновение вызывает у него ярость. Ведьма осталась жива благодаря его силе воли и… гормонам. В 16 лет гормоны ещё оказывали какое-то влияние на его поступки. Но инстинкт самосохранения всё-таки сильнее инстинкта размножения, как понял позже Влад, и оставшаяся в живых Диана — не доказательство обратного. Просто тогда он использовал свою силу воли на пределе возможностей, потому что не желал зла Диане, имевшей несчастье стать его первой (и пока последней) женщиной.

Прохоренко считалась доступной девушкой и своей репутацией полностью соответствовала избалованному сыну Виктора Воронова. На самом же деле Диана была несчастной, недолюбленной девушкой с заниженной самооценкой и без чувства собственного достоинства, поэтому ещё лучше соответствовала настоящему Владу, что мало видел в жизни любви и на чувство собственного достоинства которого то и дело посягали. Их связь была бессмысленна. Что они могли дать друг другу?

После той ночи Владислав мог гордиться своим актёрским талантом: ведь Диана совсем не заметила, что её любовника одолевает стойкое отвращение к тому, что происходит между ними. Её всё устроило, и хотя их отношения на том и завершились, ведьма, кажется, немного воспрянула духом потом. На тот момент она была единственной девушкой, которой Владислав Воронов оказал внимание, и этот факт немножечко поднял её самооценку.

Ну а Влад после ночи с Дианой неделю плевался. И вспоминать о случившемся без стыда и омерзения не мог. Он сразу же поставил крест на этой части своей роли. Ну не способен он играть ещё и в этом! Не способен!

Без любви связь между мужчиной и женщиной — это реализация простого животного инстинкта размножения, заложенного во всё живое. Нет в этом ничего высокого, красивого и приятного. Лично Влад не получил никакого удовольствия: по окончании он испытал лишь облегчение как после пытки и радость от того, что его личное пространство вновь принадлежит только ему. До чего же хорошо, когда его никто не трогает!

Вспомнив о той ночи, парень застонал вслух мученически и постарался отогнать эти мысли от себя. Идя к своей комнате, он думал о том, что умрёт, так и не узнав, что такое любовь к девушке и почему люди бесконечно мечтают о любви. Что же там такого? И неужели эта самая любовь способна сделать то, что произошло между ним и Дианой, не таким омерзительным?..

Сдёрнув с кровати покрывало, на котором лежала полуобнажённая Дана, маг брезгливо скомкал его и отнёс в ванную комнату. Там вставил в ванну затычку, открыл на полную горячую воду и бросил туда покрывало. Чуть-чуть подождав, он закрыл кран и налил в воду жидкого мыла, размешал его немного, а затем, пожав плечами, вернулся в комнату. О стирке белья Владислав имел весьма смутное представление.

Запах Даны и её тошнотворных духов заполнял комнату. Парень поспешил открыть нараспашку окно и полной грудью вдохнул свежий запах улицы. Ах, как хорошо!

Полюбовавшись видом из окна, умиротворённый Влад развернулся и тотчас громко охнул от неожиданности.

— Чёрт тебя побери, Камилла! — взорвался он уже через мгновение. — Разве можно появляться так бесшумно?!.. Чёрт! Чёрт!

Прислонившись к подоконнику и вцепившись в него руками, маг пытался отдышаться, не глядя на ту, которую меньше всего ожидал сейчас увидеть. Загорелую Камиллу Германович можно было принять за вполне живого человека, если бы она дышала, её сердце билось, и он не знал наверняка, что она мертва.

Чуть оправившись от шока, Владислав взглянул на молчаливую и некрасивую женщину, стоящую от него в двух метрах у комода. Её потухшие глаза неотрывно смотрели на него. Кажется, она тоже была немного в шоке.

— Каким ветром вас сюда занесло, Камилла Арнольдовна? — осведомился голубоглазый парень, разглядывая символ Сатаны, набитый на её сухой шее, — крест с косой горизонтальной линией, стоящий в окружности, у подножия которого извивались два языка пламени. — Вы же вроде в аду.

— Всё верно, — произнесла ведьма именно таким голосом, какой он отчётливо помнил. — Но бо́льшая часть моего наказания позади.

— Ах, да! Я и забыл про этот закон Самуила. Я — твоё последнее преступление?

— Я совершила в отношении тебя не одно преступление. И основное моё наказание за тебя.

— Вот как?..

Владислав со смешанными чувствами глядел на свою няню, которую не видел 15 лет. Он знал, зачем она здесь. По законам Самуила, если наказанный раскаялся, а его последняя жертва жива, то, отбыв половину наказания за неё, этот грешник мог попросить прощения и, получив его, покинуть ад. Так сказать, освободиться условно досрочно.

— Значит, ты уже можешь освободиться? — задумчиво проговорил молодой Воронов. Камилла опустила глаза и набрала в лёгкие воздуха, чтобы начать говорить, однако маг не позволил ей произнести и слова: — Ты можешь быть свободна, Камилла. По-моему, ты и так чересчур задержалась в аду.

Женщина резко подняла глаза и недоверчиво на него уставилась.

— Что?.. Ты меня… прощаешь?

— Ага, — криво улыбнулся парень. — Прощаю, отпускаю и благословляю на все триста шестьдесят градусов. Тебе больше нечего делать в аду.

— Но я даже прощения у тебя не попросила!

— А оно мне надо, как считаешь?

Камилла растерянно глядела на бывшего подопечного.

— Я никогда не понимала тебя, Слава…

Влад громко замычал и воскликнул:

— Не называй меня так ради Бога! Ненавижу это имя!

— Прости! Прости! — поспешно вскричала ведьма. — Влад, верно?

— Да, — оторопело согласился он. — Меня зовут Влад.

— Спасибо, что простил меня, но можно я всё-таки скажу?

Маг вздохнул обречённо.

— Что ж, говори.

Камилла вмиг заволновалась, сглотнула и, решившись, заговорила:

— Мне очень стыдно за всё, что я сделала. Я сожалею, Влад. Знаю, что тебе от этого не легче. Мне нет оправдания. Я была с тобой очень жестока…

— Зато неплохо подготовила меня к жизни, — усмехнулся Владислав.

— В жизни такой опыт никому не нужен!

— Я имел в виду именно к моей жизни. Мне этот опыт пригодился. Я даже капельку благодарен.

— Для тебя ничего не закончилось, да? — тихо произнесла женщина.

Губы Влада изогнулись в горькой усмешке.

— Нет. Наверное, для меня всё закончится, только когда я умру. Ничего не поделаешь. Видимо, судьба такая. И, кстати, Камилла, уж прости, но ты — психически больна.

— Что меня не оправдывает.

— Это верно, — легко согласился парень. — Ты получала редкое удовольствие, измываясь надо мной. Этого у тебя было не отнять.

— И я сделала психом и тебя. Прости.

Маг пожал плечами и заметил:

— Я уже всё сказал.

Германович задумчиво покивала.

— Когда твой отец разрешал мне делать с тобой всё, что захочу, я и не представляла, чем всё это обернётся. Я ненавидела тебя заранее, ещё не зная. А потом в глубине души восхищалась. Твоей силой и смелостью. Ты — самый необычный ребёнок, которого я когда-либо знала. Впрочем, ты никогда не был ребёнком, Влад. Я лишила тебя детства. Прости. Я сломала твою психику, твою жизнь…

— Ну-у… — протянул весело Владислав. — Жизнь мне сломала не ты. Ты просто поучаствовала.

— Ты — загадка, Влад, — скупо улыбнулась Камилла. — Мне никогда тебя не понять. Разве ты не должен меня ненавидеть?

— А кому я это должен? — иронично поднял брови маг. — Знаешь, мне правда жаль, что Воронов убил тебя. Это было очень неблагодарно с его стороны. Ты так для него старалась!

— Превратить твою жизнь в ад? О, да! Я старалась. Так старалась, что теперь вспоминать тошно. И я благодарна Воронову, что убил меня. Это был единственный для меня выход. Я больше не могла так жить. Я больше не хотела тебя мучить.

— Нет?

— Нет, — помотала головой ведьма. — За это Виктор Павлович меня и убил. Не потому, что я была свидетелем. А потому, что… Помнишь, я сильно избила тебя, когда до твоего первого юбилея оставалась пара месяцев? Ты потом сутки не вставал с постели.

Да, Влад это, несомненно, помнил. Разве такое забудешь? Она била его тогда очень сильно, долго и без остановки. Уже через 15 минут он не мог стоять на ногах, а она продолжала избивать его лежачего ногами. Спустя полчаса он потерял сознание. Как долго няня била его после этого, он до сих пор не знал.

Очнулся маг ночью. Встать с пола не сумел и ползком добрался до кровати. Всё тело дико болело. В темноте он не мог видеть, прошли ли синяки, но по ощущениям догадывался, что нет. Тогда ведьма избила его так сильно, что даже вампирская способность к регенерации не была способна исправить это быстро. Следующие сутки он и впрямь не вставал с постели, не мог есть и в туалет, что называется, ходил кровью.

— Так вот тогда Виктор Павлович приказал мне убить тебя, — с тяжёлым вздохом призналась Германович.

— Ты что, меня до смерти забить планировала? — взвился парень. — Это ведь невозможно! Что за глупая идея?!

— Нет-нет! Я так начала. Мне бы не удалось вонзить нож, пока ты был в сознании. Но я не смогла сделать это и потом. Мне не хватило духу.

— Жаль, — тихо сказал Владислав.

— Почему-то знала, что ты отреагируешь именно так, — горько улыбнулась ведьма. — Прости и за это. Но, глядя на тебя бесчувственного, всего в синяках и крови, такого беззащитного и при этом сильного, я не смогла убить. Я потом всю ночь сидела у твоей постели и, честно признаться, плакала. Весь парадокс в том, что я отыгралась на тебе за всех тех избалованных детей богатых родителей, что встречались на моём пути, а оказалось, что ты — тот подопечный, о котором я только могла мечтать. Попади ты в мои руки при других обстоятельствах, я бы тебя обожала. Полюбила бы как сына, которого у меня не было.

— Камилла… — удивлённо пробормотал маг.

— Знаешь, ты очень похож на свою мать. Откуда в твоём сердце взялся вечный огонь, который не могут погасить никакие боль и жестокость? Почему он всё ещё горит? Другой бы на твоём месте озлобился, а ты по-прежнему добр и терпелив. Как тебе это удаётся?

— Я вовсе не…

— Ну да! Тебе всё ещё жаль окружающих! И ты не пытаешься ни на ком отыграться, отомстить! Разве не так?

— А зачем?

Камилла покачала головой.

— Вот этим ты от других и отличаешься.

— О! — застонал Влад. — Прекрати! Я — не святой!

— Возможно. — Она помолчала. — Есть кое-что, что делает моё поведение в отношении тебя ещё ужаснее, но в этом я признаться не в силах. Прости. Слишком стыдно.

— Тогда не говори.

— Почему ты так легко меня отпустил из ада?

— Слушай, Камилла, я бывал в аду и считаю, что тебе там делать нечего. Ты и без того провела в аду слишком много времени. Не представляю, как можно выдержать там так долго. С тебя хватит.

— Бывал в аду? — медленно повторила няня. — Значит, мне не показалось, что Самуил к тебе неравнодушен.

Парень молча пожал плечами. На самом деле, он и сам считал, что Сатана чересчур о нём печётся.

— Надеюсь, мечты Воронова в отношении тебя не сбудутся, — помолчав, сказала Камилла. — Хочу, чтобы остальная часть твоей жизни была настолько хороша, насколько ужасна была первая. И скажу ещё одну глупую вещь: ты был красивым мальчиком, даже младенцем, но я и представить не могла, насколько красивым парнем ты вырастешь! Это просто немыслимо!

— И ты туда же! — мученически рассмеялся Владислав. — Это и впрямь глупость! Ты что, забыла, на кого я похож?

— Нет, и это не имеет никакого значения! Я до сих пор немного в шоке. От тебя сложно отвести глаза. И это так правильно: ты всем выделяешься и это должно бросаться в глаза. Знаю, что говорю глупости, однако я рада, что не убила тебя. И спасибо, что освободил меня.

— Прощай, Камилла, — мягко произнёс маг. — Счастливого пути.

— Прощай, Влад.

Растворяясь в воздухе, няня не сводила с него взора. Влад прикрыл глаза на несколько мгновений, пытаясь справиться со смятением в душе. Он был уверен, что больше никогда её не увидит, и теперь чувствовал себя застигнутым врасплох. Даже не знал, как относиться к тому, что сейчас услышал. Выдохнув, он открыл глаза и, повернувшись, вновь поглядел в окно.

— Владислав! — громогласно окликнул его мужской голос, который парень тут же признал и чуть не застонал вслух. По интонации было понятно, что обладатель голоса недоволен.

— Да, Самуил? — ответил полукровка в пространство.

— Владислав!!

Резко повернув голову, Влад увидел Сатану в зеркале. Загорелый носатый мужчина со светящимися багровыми глазами, с выглядывающими из густой русой шевелюры рогами и одетый в длинное чёрное одеяние, глядел на него довольно свирепо.

— Что-то не так, Самуил? — невинно осведомился парень.

— Ты её отпустил!

— Ну да. Кажется, в этом смысл твоего закона. Или я что-то путаю?

— Нет, но она…

— … раскаялась, раз ты выпустил её, — перебил полувампир.

— Да, но…

— … и имела право попросить прощения! А я имел право отпустить её! Так? — начинал злиться маг.

— Но ты отпустил её до того, как она попросила прощения! — обвиняюще воскликнул Самуил. — И неужели ты считаешь, что она заслуживает прощения?!

— Да! — с досадой ответил молодой Воронов. — А ты считаешь, что нет? Ты ведь доподлинно знаешь, что творится в её душе! И хочешь сказать, что она не заслужила быть прощённой? Только не лги!

Сатана заскрежетал зубами, однако лгать не стал:

— Да, Камилла раскаялась и мечтала попросить у тебя прощения. Она приняла своё наказание довольно смиренно, но… Что это меняет? Она причинила тебе много боли, нанесла непоправимый вред, и это — не исправить!

— А разве прощение когда-то что-то меняло? — иронично осведомился Владислав. — Прощение всегда было просто прощением. Исправить ничего нельзя. Так было всегда. Разве другие твои заключённые что-то могли исправить?

Самуил молчал минуту, и это молчание было красноречивым ответом.

— Она не сказала тебе всей правды.

— Что-то подсказывает мне, что знать всю правду мне не нужно.

— Это верно, однако… — Мужчина снова пришёл в неистовство: — А когда Воронов придёт к тебе просить прощения, ты и его простишь?!

— Я умру раньше Воронова, так что зря переживаешь! — усмехнулся Влад.

— А если…

— Никаких «если»!

— Ну а вдруг!..

— Не будет никакого «вдруг»! Точка! И хватит выливать на меня своё раздражение! Камилла прощена и должна быть свободна!

— Она свободна, — вставил стальным голосом Самуил.

— Вот и отлично!

— Ничего не отлично! — возразил хозяин ада вслед уходящему парню. — Владислав!

— Хватит, Самуил! Отстань! — отмахнулся полувампир, покидая комнату.

— Владислав! — Парень спускался по лестнице, стараясь игнорировать высшего мага. — Владислав!! Владислав!!!

И что, спрашивается, изменит недовольство Сатаны? Всё прошло по его же законам. И вполне справедливо по мнению молодого Воронова!

Послышался грохот разбившегося зеркала. Влад остановился на лестничном пролёте и, запрокинув голову, осуждающе поглядел в направлении своей комнаты. И в чём виновато зеркало, интересно? Маг вздохнул и сокрушённо помотал головой.

— Владислав… — донеслось до него обиженное эхо.

Парень фыркнул, против воли улыбнувшись. И чтобы лишить Сатану возможности вызывать в нём чувство вины, поскорее спустился на первый этаж и вошёл в столовую.

— Привет! — с лёгкой улыбкой поприветствовал Владислав брата, усаживаясь напротив.

— Привет! С тобой всё в порядке? — Мраморные глаза чуть обеспокоенно глядели на него.

— Да, — кивнул Влад и, усаживаясь за стол, добавил себе под нос: — Наверное…

25 июля, пятница

Воронов Владислав, маг

Солнце брызгало ослепительным светом из каждого окна в приоткрытых комнатах первого этажа, отчего там казалось ясно и уютно. В коридоре глазам было легче, так как тут окон не было. Владислав быстро поднялся в свою комнату, прихватил нужные документы и легко сбежал по ступеням до первого этажа, а оттуда стал спускаться ещё ниже. В конце лестницы виднелась дверь, ведущая в гараж. Парень оглянулся на вторую дверь, справа, где находился семейный склеп, и покоились обе жены Виктора Воронова. Он никогда не понимал, что за прелесть иметь семейный склеп и жить с трупами в одном доме. Отдёрнув взгляд, маг вошёл в просторный гараж.

Чужой запах тотчас его насторожил, но он не подал виду и, изображая беззаботность, двинулся к «фольксвагену». Одновременно полувампир сосредоточился на всём, что его окружает, чуя какую-то опасность. Взволнованный стук сердца доносился из дальнего конца помещения, где располагался выход на улицу, манера дыхания была незнакомой. Влад напряжённо ожидал выстрела, однако со стороны подозрительного незнакомца не было слышно ни единой металлической нотки, означающей, что в его руках огнестрельное оружие. Недоумённо молодой человек приблизился к автомобилю и вот теперь расслышал тихий однообразный звук — тиканье. Бомба?

Намеренно уронив ключи от машины, полукровка присел на корточки и, зная, что оттуда гость ничего не увидит, заглянул под любимый «фольксваген». Устройство, не предусмотренное комплектацией автомобиля, бросилось в глаза сразу же. Но разозлило молодого Воронова не то, что его в очередной раз пытаются убить, а то, что посмели покуситься на его прекрасный «фольксваген пассат»! На святое замахнулись! Как можно взрывать такую машину? Это варварство!

Брюнет не продумывал никакой стратегии, а просто с вампирской скоростью подлетел к киллеру, по глупости решившему убедиться в том, что клиент с огоньком отправился на тот свет. Оружие было при госте, но он едва успел его выхватить, как Владислав ударил мужчину в лицо и ногой небрежно отшвырнул упавший на пол пистолет в сторону.

— И что меня ожидало? — опасно вкрадчивым голосом поинтересовался хозяин «фольксвагена». — Захлопнул бы дверь и взлетел на воздух?

Незнакомец покивал активно, будучи не в силах говорить, так как его горло было сжато рукой полувампира.

— Интересное разнообразие. Взорвать меня пытаются впервые. Обычно он просит пристрелить: считается, что такого как я можно убить только выстрелом в голову, хотя твой вариант тоже неплох. С огнём мои сородичи не дружат. Возможно, это меня бы прикончило. Только мою тачку ты тронул зря, — угрожающе проговорил голубоглазый маг. За сим последовало несколько болезненных ударов. — Сколько заказчик заплатил? Советую ответить.

Чужак предпочёл промолчать.

— Не хочешь говорить? — издевательски усмехнулся полукровка. — Как тебе угодно. Я исполню твоё желание.

После того, как Воронов-младший закончил, киллер разговаривать был не способен: без зубов это сложновато. Затем он с помощью магии уничтожил взрывное устройство, забросил мужчину в багажник и выехал из гаража. За пределами Лагеря Влад выкинул неудачливого убийцу, даже вернул пистолет, а сам направился в Заводск. Сегодня ему предстояла практическая часть экзамена на категорию «D».

Покушение вывело колдуна из равновесия. Особенно неприятным он находил возмездие, учиняемое им над наёмниками, но не отпускать же их просто так! Может, ещё по головке погладить? В такие моменты полувампир казался себе жестоким. С другой стороны, следует отбить у них желание выполнять заказ, чтобы не думали о второй попытке. Ко всему прочему, выбитые зубы не идут в сравнение с жизнью человека, которую они пытались отнять. И неважно, что свою жизнь Владислав оценивал невысоко. Он рассуждал в целом о жизни любого, смерть которого заказывали наёмным убийцам. Плюс задаваемый им вопрос был так прост! Можно было бы и ответить.

Полукровка добрался до города, дождался своей очереди и сдал вождение. Из Заводска он ехал, окрылённый успехом. Вот и открыта ещё одна категория! Управлять машинами ему нравилось. Обучиться чему-то новому всегда интересно, и теперь шире стали возможности для работы. Водителем Влад с восемнадцати лет периодически подрабатывал. Во-первых, это работа, доступная парню без образования, во-вторых, её предлагают много — большие шансы найти приработок с удобным графиком.

Водил голубоглазый маг с пятнадцати лет (неофициальный стаж, разумеется). Научил его Денис. Но, если говорить точнее, то Денис учил его водить нормально, а неправильно научил Инозёмов Кирилл из группы Арсэна. Кирилл был лихачом и таким лихачеством в своё время заразил Арсения, а потом научил плохому Воронова-младшего. Шестнадцатилетний маг с энтузиазмом воспринял уроки Инозёмова, и никто, в том числе Денис, не сумел бы этому помешать.

С членами группы Арсэна полукровка познакомился в возрасте девяти лет. В то время Дионис уже посвятил Серебреникова и остальных в тайну его происхождения, поэтому волколак решил сделать их общение более тесным и однажды пригласил на тренировку воинов группы. Владислав воспринял приглашение с энтузиазмом. Оборотни, которые опасного секрета не знали, доверяли командиру, но к юному чародею отнеслись с подозрением. Напряжение между ними испарилось после того, как мальчик продемонстрировал своё умение обращаться с пистолетом и завидную меткость. Это вызвало у волколаков уважение. А уж когда он попросил обучить его всем известным им боевым искусствам, они растаяли окончательно.

Стрелять из пистолета полувампир умел с шести лет. Почти сразу после своего дня рождения он принял решение освоить все доступные ему способы самозащиты и стал «заочно» посещать уроки одного опытного воина-мага, который занимал должность вроде специалиста по огневой подготовке. Тот принимал зачёты и проводил занятия, последние юный Влад «посещал»: подглядывал и подслушивал, а потом пробовал сам. Учитель из того воина получился блестящий, потому что Воронову-младшему удалось освоить данное искусство в кратчайшие сроки.

Рукопашный бой он изучал по книгам, хотя отточить это на практике смог только благодаря группе Арсения. Эти воины обучили его всему остальному, сделав из него отличного бойца. Да, их по-прежнему смущала его линия поведения с окружающими, но, познакомившись с Владиславом поближе, они решили не задавать лишних вопросов и принимать его таким, какой он есть.

Сегодня у группы Серебренникова был день тренировки. Молодой человек планировал к ним присоединиться. Он быстро переоделся и снова прыгнул в «фольксваген». Уже через 15 минут Влад прибыл на место и здоровался с оборотнями.

— С днём рождения, Арсэн! — с широкой улыбкой поздравил он друга.

— Спасибо, — усмехнулся мужчина весело, — но лучше не напоминать мне о моём возрасте!

— Прости, старик, это неизбежно. Кстати, мой подарок, — с этими словами черноволосый маг вынул из-за спины длинный футляр и протянул старшему товарищу.

Арсений принял подарок и с любопытством извлёк из футляра длинный и острый изогнутый нож. Подчинённые охнули в один голос, руководитель группы затаил дыхание от восхищения: настолько впечатляло это произведение искусства.

— Шикарный презент, эмбэ, — похвалил Костя Купцов. — Где деньги взял?

— Неделя грабежей и разбоев… — со вздохом протянул полукровка.

Волколаки рассмеялись дружно.

— Спасибо, Влад, — поблагодарил Серебренников. — Умеешь порадовать старика.

— Всё для тебя, Арсэн, — с полуулыбкой пожал плечами голубоглазый парень.

— Желаешь опробовать сразу же? — усмехнулся Руслан, глядя на командира.

Арсэн воодушевлённо кивнул и, встав в привычную стойку, ловким движением метнул нож в мишень, тот вошёл в дерево по рукоятку с вибрирующим звуком. Оборотни из группы одобрительно загудели и засмеялись. Довольный вожак приблизился к мишени и вытащил холодное оружие, снова взявшись в восхищении его разглядывать. Потом по очереди нож посмотрел и потрогал каждый член группы. После этого занялись тренировкой.

Воины разбились на небольшие группки, каждая из которых занялась своим комплексом упражнений. Владислав начал с метания ножей вместе с Колей Кузнецовым, Костей Купцовым и Русланом Бахметовым. В отличие от товарищей ему не было нужды бегать и вытаскивать ножи из мишени: с помощью магии он заставлял острые предметы бумерангом возвращаться назад — в итоге, ему одному хватало лишь двух ножей. Волколаки посмеивались, наблюдая за его тренировкой. У Коли Кузнецова в этом виде искусства была своя «изюминка»: он лучше остальных в группе попадал ножами в цель, находясь в движении. Повторить его успех ещё никому не удавалось. За его упражнениями невозможно было не наблюдать, и голубоглазый парень отвлёкся, чтобы насладиться зрелищем.

Тем временем другая группка стреляла в мишень из огнестрельного оружия. Меткостью, безусловно, отличались все оборотни, но Захар Герасимов лучше других попадал с дальнего расстояния, а Арсений не промахивался, стреляя даже во время сальто. На бегу лучше всех попадал в цель Дима Симонов, а Костя Купцов владел в совершенстве ружьём. За Арсэном, в полёте стреляющим точно в яблочко, черноволосый маг смотрел заворожённо. Его с детства восхищало это представление.

Ещё одна группка оттачивала умение рукопашного боя. Сергей Дубров и Сергей Васильев дрались в паре, параллельно им тренировались Дима Симонов с Кириллом Инозёмовым. Они упражнялись и без оружия, и с ножами. Самый захватывающий бой всегда был у двоих Сергеев: оба отличались невероятной скоростью (и, кстати, нюхом). Человеческому глазу за этими волколаками было не углядеть. Между ударами мужчины подначивали друг друга шуточками, из-за чего периодически останавливались просмеяться. В каждом из оборотней жил озорной мальчишка, и годы это не меняли. Поэтому-то с ними было особенно легко Воронову-младшему: они будто не имели возраста.

Скоро полукровка перешёл к следующему комплексу упражнений. Он стрелял без промаха всегда, одинаково удобно ему было с пистолетом как в правой руке (он был правшой от рождения), так и в левой, а вот ножи он метал лучше правой. Товарищи, с которыми он вместе тренировался, упражнялись в стрельбе из разных позиций, в том числе в прыжке. Во время различных «винтов» стрелять они пробовали усердно, но особого успеха не добились. Владу сегодня повезло: он один раз попал в мишень — не в центр, конечно, но уже что-то. Волколаки его даже поздравили с успехом.

Потом очередь дошла до рукопашного боя. Глаза молодого мага горели багровым светом, когда он дрался в паре с Артуром Самойленко. Это была маленькая ложь с его стороны, которую придумал Денис. Чтобы тренироваться с группой в полную силу, ему нужно было не сдерживать свою силу и скорость, поэтому старший брат и соврал оборотням, что Владислав — высший маг, который обладает особенностью развивать высокую скорость. На самом деле, высшая магия могла дать колдуну небывалую силу, но не скорость. Она могла сама иметь умопомрачительную скорость, но наградить подобным преимуществом физическую оболочку мага была не способна. Так вот и приходилось врать, чтобы воины группы ничего не заподозрили.

В близком бою молодой Воронов был хорош, что являлось заслугой всех членов группы. Превзойти Арсения, само собой, было не под силу и ему. Серебренников был лучшим бойцом в своей группе, что никто и никогда не оспаривал. Именно за это его боялись в Лагере и уважали.

Молодой человек завершил все упражнения и взялся просто наблюдать за волколаками. В это время Арсений бился в рукопашную с Захаром. Бился резво и профессионально, но в какой-то момент отвлёкся на мгновение, услышав рёв «Нивы», чем Герасимов, не веря своей удаче, воспользовался и одолел командира. Воздев руки к небу, воин возликовал во весь голос, потому что это было редчайшим чудом. Все остальные поддержали Захара аплодисментами, голубоглазый брюнет к ним присоединился, посмеиваясь. Арсэн хохотал во всё горло. Он был лучшим воином, но отличительной чертой его характера являлось отсутствие высокомерия, за что вдвойне его любили подчинённые. Он не привык страдать по поводу поражения.

— Ну, малой, ты сегодня счастливчик! — усмехнулся Серебренников, вставая с земли. — Молодца! Так держать!

И кулаком дружески натёр Герасимову голову, доведя того до безумного смеха. После чего он бросился навстречу Павлу, выпрыгивающему из «Нивы».

— Рыжий, привет!

— С днём рождения, Арсений! — поздравил друга лекарь, обнимая и расцеловывая в щёки.

Влад чуть улыбнулся, наблюдая за этой сценой. Раньше он не замечал, как разительно отличаются выходцы двадцатого века от его ровесников. Современные мужчины были стиснуты в ещё более строгие рамки, чем в прежние времена. Сейчас любое проявление чувств между мужчинами воспринималось как признак гомосексуализма, мужчины опасались, что их сочтут геями, и никак не выражали свои эмоции по отношению друг к другу, кроме как в виде рукопожатий или хлопанья по плечу. Прежде поцелуи между мужчинами не были чем-то, из ряда вон выходящим. Это даже в России было традицией когда-то. Не то что сейчас. Раскрепощённость друзей магу импонировала: ему казались их объятия и поцелуи во время поздравления или после долгой разлуки милыми дружескими жестами, выражающими искреннюю привязанность.

Шевцов вручил подарок Арсэну, поприветствовал всех присутствующих и тихонечко присел понаблюдать за тренировкой группы. Серебренников стал упражнять бойцов в прыжках и беге с препятствиями. Полукровка прыгал и бегал вместе с остальными. Делать различные сальто ему нравилось: это напоминало полёт. Когда волколаки стали тренироваться в волчьей шкуре, парень подсел к Павлу.

— Как твой экзамен? — осведомился лекарь.

— Всё то ты помнишь! — удивился его ассистент. — Сдал.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Оборотни в обличье зверей начали дурачиться, и наблюдающий за ними Владислав улыбнулся своей настоящей улыбкой. Они его искренне забавляли. Сразу же молодой маг ощутил на себе чужой взгляд и посмотрел на Шевцова. Рыжеволосый мужчина тоже улыбался, глядя на него с наклонённой головой.

— Почему ты так смотришь на меня? — смутился полувампир.

Паша тихо рассмеялся, умилённый его смятением.

— Я никогда не говорил, что твоя улыбка кажется мне знакомой? — осведомился он.

— Ни разу, — изумился Воронов-младший. — А это так?

— Да, и я только сейчас понял, почему. — Целитель покачал головой сокрушённо и заметил: — Вечная молодость вечной молодостью, а память всё равно слабеет как будто. Поверить не могу, что я забыл это.

— Что?

— Мои родные умерли так давно, что я стал забывать их, словно они существовали в какой-то другой жизни и другом мире, — признался с печалью Павел. — Твоя улыбка напомнила мне моего брата. Одного из братьев, точнее говоря. Ты замечал когда-нибудь, что у некоторых людей, не связанных друг с другом кровным родством и даже незнакомых, бывают похожие жесты, мимика?

— Да, замечал. Такое часто случается, — кивнул молодой человек.

— И это как раз такой случай. Мой брат умер задолго до того, как ты появился на свет, но манера улыбаться у вас схожая. Его улыбка тоже была кривоватой. Может быть, ты и есть он?

— О! Не думаю. Вряд ли можно встретиться с одним и тем же человеком на протяжении одной жизни. Как считаешь?

— Да, наверное, ты прав. Впрочем, возможно, мне просто показалось, что у него была такая же улыбка. В последнее время я часто вижу в других тень своих родных.

Они помолчали.

— А этот твой брат… был чёрным магом? — неуверенно спросил Влад, видя, что ему хочется поговорить о родственниках.

Шевцов вздохнул.

— Да, был. Он, пожалуй, был истинным чёрным колдуном.

— В каком смысле?

— Не знаю, как и объяснить. Ну… ежели брать тех брата и сестру, что прокляли меня, то вот они не были настоящими чёрными магами. Мне кажется, подлинный чёрный колдун не станет использовать свою силу по пустякам, мстить за каждое грубое слово, которое кто-то произнёсет в его адрес. Настоящий чёрный маг ответит злом лишь на большое зло. Мой отец, думаю, был истинным, и мой брат, о котором мы говорим, походил на него. В них не было мелочности, хотя святыми чёрных магов не назовёшь. Чёрная магия — зло, и тут уж ничего не возразишь.

— Ты их любил? — тихо шепнул полукровка.

Кареглазый мужчина кивнул.

— По-своему каждого. И его я любил больше других братьев.

— Того, которого я тебе напоминаю?

— Да. Он был замкнутым, молчаливым, мрачным. И часто упоминал о бремени. Я только потом понял, что он имел в виду чёрную магию. Он, похоже, считал, что раз ему от природы достался этот чёрный дар, то он обязан его использовать для других, нельзя отказаться. Он не наслаждался этим даром. Отец был таким же. Мне трудно представить, что они испытывали, исполняя злые пожелания других людей. Это же страшно: творить зло по чьему-то коварному умыслу в отношении ни в чём неповинных людей! Но, даже зная это, не могу их не любить, хотя и любить до конца не могу тоже. Это сложно.

— Верю, — сочувственно улыбнулся голубоглазый брюнет. — А этот твой брат давно умер?

— Чрезвычайно давно. Он погиб на войне героем: спас несколько жизней, отдав свою. Его наградили посмертно. У меня до сих пор хранится его медаль, — с грустью признался Паша.

— Ого… — выдохнул его ассистент. — Надо же. Пожалуй, быть похожим на него в некотором роде лестно.

— Спасибо, — искренне и чисто улыбнулся рыжеволосый колдун. — Мне приятно, что ты так считаешь…

Волколаки, набегавшись, стали спорить: тренироваться ли им в боях на мечах. Они все как один этот вид боевого искусства люто ненавидели. Моду на него ввели когда-то маги, подобные Филиппу Милесскому. Они кичились тем, что владели тем же искусством, что и их предки-маги. Среди детей элиты Лагеря было принято обучаться обращению с мечом, и Дениса отец тоже когда-то принудил, хотя тот не горел желанием. В итоге, Денис освоил его лучше всех остальных. Арсений и прочие воины позже тоже выучились махать мечом, но только для галочки. Серебренников не переваривал меч как орудие сражения особенно, и в обращении с ним не преуспел. Это было единственное, в чём он оказался посредственен.

Денис мог сразить противника не только мечом, но и блестяще стрелял из ружья. Пистолетом он тоже владел недурно, а в рукопашном поединке мог продемонстрировать завидную точность и техничность. В Лагере мало кто знал о боевой подготовке высшего мага первого уровня и совершенно напрасно не видел в нём опасного врага. Владислав гордился старшим братом. Сам он меч в руках не держал ни разу и из ружья стрелять просто умел — не более.

Скоро к компании присоединился Денис, у которого как и у Паши был обеденный перерыв. Он поздравил Арсения с днём рождения и показал маявшимся оборотням, как следует обращаться с мечом.

— Как твой экзамен? — осведомился зеленоглазый маг, когда оказался рядом с младшим братом.

— Всё отлично, сдал, — с улыбкой ответил парень, опустив глаза.

Ему вдруг некстати вспомнилось неудавшееся покушение, предшествовавшее экзамену. Если бы киллеру всё удалось, то на воздух взлетел бы не только Влад, но и половина дома, так как гараж находился в полуподвале западного крыла. В гараже было полно автомобилей, от которых взрыв был бы ещё мощнее, а уж сколько случайных жертв… Неужели киллер и Воронов об этом не подумали? Или тёмному магу всё равно на возможные жертвы? Впрочем, когда Виктор Павлович издавал Закон «О чистоте нации», ему тоже было безразлично на ни в чём неповинных полукровок, которых уничтожат из-за него. Все вокруг для него — лишь отходы. Вот кто живёт по принципу «цель оправдывает средства».

4 августа, понедельник

Левицкая Вероника, ведьма

Ника стояла у зеркала и сосредоточенно вставляла шпильки в собранную из волос шишечку. Наконец, последняя шпилька оказалась на месте, и женщина повертелась перед зеркалом, оценивая результат. Оставшись довольной причёской, она сложила форму в пакет, накинула на плечо ремешок сумочки и, прихватив пакет, покинула кабинет.

У крыльца на улице стоял водитель «Скорой помощи» по имени Александр и курил. При виде неё он оглянулся и доброжелательно крикнул:

— Отдежурили?

— Да. Здравствуйте, Александр.

— Здравствуйте-здравствуйте.

Вероника остановилась чуть в стороне от мужчины и обхватила себя руками. Сейчас было прохладно, но день обещал быть жарким. Для того чтобы почувствовать это, даже не нужно быть высшей ведьмой.

Из водителей «Скорой» Левицкой больше всего нравился как раз Александр. Этот красивый мужчина обладал удивительно лёгким характером и жил по очень простым, но основным принципам: не ленился, не врал, не воровал, не убивал, никого не обижал, а что самое главное — был верен своей жене и ни разу не совершал никаких поползновений в сторону белокурой ведьмы. За последнее она его особенно уважала.

Ника на протяжении всей жизни периодически подрабатывала в медицинских учреждениях. Ей нужна была такая практика, чтобы не растерять все навыки. Да, она выбрала педагогическую работу, однако медицину любила по-прежнему. Во время таких подработок ей приходилось общаться с людьми и, чтобы невольно не выдать себя, держать их на определённом расстоянии. Выглядела женщина не старше тридцати лет, но на самом-то деле ей были все восемьдесят! Конечно, порой ей казалось, что вместе с биологическими часами и остановилось остальное развитие, но на тридцать она себя не ощущала. Прожитые годы всё-таки давали о себе знать. Легче всех в этом амплуа себя чувствовали волколаки: они и без вечной молодости всегда сохраняли какую-то молодость души, однако им тоже было знакомо ощущение некоторой тяжести от багажа прошлого. И зачем люди только мечтают о вечной молодости? Лично для себя Вероника твёрдо решила: ежели и к ста годам у неё не будет мужа или детей, она расстанется с жизнью. Другое дело, если она будет не одна, — тогда со смертью можно повременить, вырастить детей и внуков… Но ни в каком другом случае. Зачем одиноко прозябать в этом теле? За столько лет оно успело ей чрезвычайно надоесть.

Обычно близость людей вызывала у высшей ведьмы лёгкое напряжение, но только не Александр. Его доброта и ненавязчивость лишь согревали, поэтому Вероника спокойно стояла вблизи него.

— Опаздывает ваш водитель, — заметил мужчина.

Женщина смущённо улыбнулась и возразила:

— Нет. Это я рано вышла. Воздухом свежим подышать просто захотелось.

Думала она при этом о Владиславе, видеть которого всегда была рада. И плевать, что биологически он ей не брат, — духовно этот замкнутый парень был ей ближе Лёни.

— Ясно. А вот, кажется, и за вами.

Сердце Ники оборвалось при виде серебристого «Лексуса» Алана Милесского. В кровь выбросился адреналин, всё тело словно парализовало. Она почувствовала себя добычей, которая вот-вот попадётся в лапы хищника.

— Нет. Это не…

«Влад, где же ты?!..»

Первый раз Вероника увидела Алана ещё до того, как Арсений и Денис рассказали ей о том, что он собой представляет. От них она вообще о нём не слышала — только от ровесниц, что уши прожужжали о красивом и статном воине Алане Милесском. Вот только когда ведьма сама его увидела, то не нашла в нём ничего красивого. Он показался ей отталкивающим и опасным. Что уж такого восхитительного в нём находили другие девушки, она искренне не понимала. Она по отношению к Алану всегда испытывала лишь одно желание — держаться от него подальше. А позже и Арсений предупредил: с Милесским лучше не связываться, он — жесток. Всё бы ничего, но Алан сразу обратил на неё внимание и не раз пытался добиться. Её эти попытки не на шутку пугали.

— Здравствуй, Ника.

От его голоса у высшей ведьмы всерьёз леденела кровь. Это был обманчиво приторный голос.

— Здравствуй, Алан.

Маг поцеловал ей руку. Ника едва сумела сдержать дрожь отвращения. При этом в глубине души она по обыкновению испытала гнев: ведь он частенько вёл себя с ней по-хозяйски. Ещё женщина злилась на себя. До этого момента она не видела ничего худого в собственном лёгком сиренево-голубом платье. Она любила это платье за то, что на нём нет молний и застёжек, его легко надевать и снимать, оно не мнётся. Но вот теперь Вероника сильно жалела, что надела его. Ей казалось, что оно некстати обтягивает её чересчур большую грудь и ягодицы. От жадного взгляда Алана это не укрылось, сейчас этот взгляд безнаказанно шарил по её фигуре.

— Давай я отвезу тебя домой, — предложил Милесский.

Белокурая колдунья замялась, думая, как отказаться и не разозлить этого страшного человека.

— Алан, извини, но меня должен забрать Влад.

— Он, наверное, забыл.

Они поперепирались недолго. Маг начал раздражаться.

— К чёрту Влада! Поехали со мной. Или это неприлично? Кстати, у меня есть для тебя кое-что.

Красная роза напугала Левицкую ещё больше. Отказаться от неё не получилось, и воин опять нагло сунул ей цветок в руку. Она, видите ли, не должна его обижать!

«Господи! Где ты, Влад?..»

— Что ты делаешь сегодня вечером? Ты свободна?

— Не думаю.

— Ты будешь дома?

— Вероятнее всего.

— Значит, я сегодня буду вашим гостем.

Ника пришла в ужас и в этом ужасе уставилась на него. Мысли в панике разлетелись. Только не это!

Чёрный «фольксваген» вырвал блондинку из пучины отчаяния. Захотелось кричать от радости. Облегчение омыло её водопадом.

Владислав ловко выскочил из своей блестящей машины и беззаботно заговорил, идя к сестре:

— Привет, Виринея! Извини, что опоздал: гаишники задержали, страховку проверяли. Оказывается, она у меня послезавтра кончается! Чуть не влип!

— Привет, Влад. — От радости у неё даже чуть-чуть закружилась голова.

— Поехали? — Парень умело игнорировал Алана, но тот всё-таки встрял:

— Ника поедет сегодня со мной.

— Да ну? — В похолодевших глазах Влада читался вызов. Эти глаза пристально глядели на Милесского. — Виринея, садись в машину.

Веронике другого поощрения и не требовалось: с ликующим сердцем она отступила от Алана и пошла к автомобилю.

— До свидания, Алан.

— До встречи, Ника, — ответил воин, так как ничего другого ему не оставалось.

У двери «фольксвагена» высшая ведьма заколебалась и оглянулась на брата.

— Ты идёшь?

— Разумеется. Садись в машину. Я буквально на две минуты.

Женщина видела настроение Влада и опасалась за его действия, но понимала, что не сможет его остановить, поэтому кивнула, попрощалась с Александром и села в машину. При этом Левицкая не сводила глаз со спины Владислава, от которой исходила угроза. Она и боялась за него, и знала, что он способен за себя постоять. И, когда он рядом, чувствовала себя в безопасности.

— Ну вот, сестрёнка, можем ехать! — бодро говорил полувампир, пристёгиваясь. — Скоро будешь сопеть в своей кроватке! Или можешь прямо сейчас похрапеть — я не обижусь!

— Я не храплю.

— Уверена? — весело осведомился он.

Ника возмущённо расхохоталась.

— Да, я уверена!

— Может, проверим?..

Насмеявшись, ведьма, наконец, отвела взгляд от водителя и обнаружила, что они прилично удалились от «Скорой помощи». Похоже, именно этого Влад и добивался: чтобы она забыла об Алане Милесском. Его стараниями она расслабилась и чувствовала себя легко.

— О чём ты разговаривал с ним? — уже спокойно поинтересовалась Вероника.

— Да так, ни о чём, — безразлично ответил парень, не отвлекаясь от дороги. — Обозначил границы. Надоел этот цирк. В общем, неважно. Как дежурство?..

Лишь минут через пять Владислав заметил розу, что лежала на краю её колен.

— Он подарил?

— Да, — со вздохом сообщила женщина.

Маг открыл своё окно, быстро схватил розу и выкинул в окно.

— А если он увидит? — встрепенулась Левицкая.

— Не увидит, она в траву упала.

— Сегодня вечером он, наверное, к нам придёт, — с отвращением произнесла колдунья. — Надеюсь, что про розу не спросит.

— Можешь сказать ему правду, — разрешил Влад. — Ведь это я её выкинул.

— Роза ни в чём не виновата.

— Да, и я ничего плохого ей не сделал. Разве лучше продлевать её предсмертную агонию, ставя в вазу? Она уже покойница. Так для неё даже лучше.

— Пожалуй, ты прав.

Повисло уютное молчание.

— Прости, что сегодня я приехал вовремя, — тихо проговорил парень. — Угораздило же именно сегодня!

— Но ведь ты приехал вовремя! — улыбнулась Вероника. — За что здесь извиняться? Это он приехал раньше. Вот невезение! Сегодня, честно признаться, я была готова расцеловать твой «фольксваген»!

— О! Так, значит, ты, наконец, оценила моего красавца?! — наигранно восторженно воскликнул Владислав.

Высшая ведьма расхохоталась. Маг обожал свой автомобиль и постоянно расстраивался, что сестра не понимает всей его прелести. Сколько раз он говорил: «Виринея, ну неужели ты не понимаешь?! Это же „фольксваген пассат“!..». А она действительно не понимала. Да, машина красивая, плавная, блестящая, гладкая, но что из того? Это ведь просто машина, хоть и дорогая.

А Влад свой «фольксваген» особенно любил потому, что тот был орудием его небольшой мести Виктору Воронову. Так сложилось, что руководитель Лагеря разыгрывал из себя папашу, который балует младшего сына, — вот последний и решил хоть раз с этого что-нибудь получить. И стал клянчить «фольксваген пассат» при посторонних, да не без хорошей актёрской игры. Позже ещё Денис вмешался (причём по собственной воле!), и Воронов был вынужден сдаться. Эта маленькая победа доставила полувампиру редчайшее наслаждение, тем более что «фольксваген пассат» и впрямь поразил его воображение.

— Кстати, а почему ты решила, что Алан сегодня вечером придёт к вам? — опомнился Влад.

— Он так сказал, — хмуро буркнула Ника. — Нахал! Если он теперь командир Лёни, это ничего не значит!

— Вот это правильно!

— Да… Если бы и отец так думал. Но он придерживается прямо противоположного мнения!

— Плевать на его мнение! Ты что же, спать с Аланом должна, раз Лёня в его отряде? Брехня какая-то! Он и Лёне начальник только на работе, а в повседневной жизни — никто! А уж тебе — тем более!

— Вроде бы «да» и в то же время… У Арсения с ребятами так же. Он всегда для них начальник.

— Нашла с кем сравнивать! — фыркнул голубоглазый маг. — У волколаков свой порядок! Они живут по законам стаи и подчинения вожаку! Такова их природа. И ты не права: Арсэн для них всегда и друг тоже. А их повседневные отношения объясняются тем, что парни Арсэна уважают. Кроме того, Арсэн в обычной жизни им никогда не указывает.

— Но они считаются с его мнением в каждодневных поступках, — заметила женщина.

— Они считаются с принципами волколаков, а Арсэн для них в этом отношении — эталон. Вот и всё.

— Может быть.

Вероника задумалась о своём и не сразу заметила, как помрачнел её спутник.

— Что-то случилось?

— Не нравится мне всё это.

— О чём ты?

Владислав заколебался, а потом хмуро взглянул на сестру.

— Лёня всегда не нравился Алану. Милесский никогда не хотел видеть его в своём отряде, а тут вдруг взял, да при том, что в испытании Лёня был далеко не лучшим. С чего это? Больно подозрительно. Что-то здесь не так.

— Можно считать это голосом твоей интуиции?

— Нет, можно считать это голосом моего врождённого чувства опасности. Тут что-то нечисто. Меня это всерьёз настораживает. Будь осторожна, Виринея.

По спине колдуньи пробежал холодок. Нечасто Влад высказывал свои мысли вслух и уж тем более без веских причин не стал бы бросаться подобными предупреждениями.

— Я и так всегда осторожна, — вполголоса сказала Ника. — Особенно с Аланом Милесским.

— Знаю, — вздохнул маг.

Отоспалась после дежурства ведьма как раз к обеду. И брат, и отец были дома. Они заканчивали трапезу, когда Александр Вячеславович сообщил:

— Сегодня к нам на ужин придут Алан и Вадим.

— Что ж… — недовольно вздохнула Вероника, — я всё приготовлю и уйду.

— Ни в коем случае! Ты должна быть! Мы ведь одна семья. В конце концов, это будет невежливо, если ты уйдёшь.

— Невежливо получится, ежели я останусь. Я не расположена сегодня к дружелюбию и особенно — по отношению к Алану.

— Но он теперь начальник Леонида! Некрасиво так поступать. Подумай о брате!

— Именно, папа: Алан — Лёнин начальник, — подчеркнула колдунья. — Я тут ни при чём.

— Ты ему нравишься! — вступил в разговор Леонид. — Неужели он тебе совсем не нравится?

— Совсем, — отрезала сестра, вставая из-за стола.

— Обычно Алан нравится женщинам. Он — красивый, сильный, принадлежит к благородному роду и великий воин! О чём ещё мечтают женщины? Чем он тебе не угодил?

Ника прерывисто вздохнула, составляя грязные тарелки в стопку.

— Лёня, я его боюсь!

Брат прыснул от смеха:

— Глупышка! Зачем бояться мужчины, которого влечёт к тебе?! Будь у тебя побольше опыта общения с мужчинами, ты бы Алана не боялась! Он умеет доставить женщине удовольствие! Вот увидишь: ответишь ему взаимностью, потом тебя от него за уши не оттащишь!

Вероника упёрлась ладонями в стол и наклонилась к старшему брату так, что немного нависла над ним. Её глаза засияли багровым светом, а на левой щеке появилось изображение белки — преобраза ведьмы.

— Дорогой брат, я, может, и трусиха, но далеко не глупа! И мой страх перед Аланом Милесским гораздо серьёзнее, чем ты подумал! Он — опасный человек! Заявляю это тебе как высшая ведьма!

Лицо Лёни расстроенно вытянулось. Женщина выпрямилась и продолжила собирать посуду, её глаза вернулись к нормальному цвету.

— Вера, ты — хозяйка дома, — снова заговорил отец. — Как же мы без тебя? Не бросай нас.

Идущая на кухню колдунья, за которой по воздуху плыла грязная посуда, вздохнула и остановилась, не поворачиваясь к родным.

— Ладно. Я поужинаю с вами, но потом уйду к себе, а вы общайтесь хоть до поздней ночи.

— Спасибо и на этом.

Много раз Вероника подумывала о том, чтобы переехать отсюда и поселиться отдельно, однако она знала, к чему это приведёт. Если она съедет, брат и отец обидятся, и их отношения разладятся вконец. Ведьма не хотела, чтобы порвалась её связь с ближайшими родственниками. Отношения всегда были непростыми, а уж ежели она покинет своих мужчин, они сочтут это предательством.

Наверное, Ника пыталась всю жизнь заменить собственную мать и словно искупить её вину. Хотя какая уж тут вина? Когда колдунье исполнилось 18 лет, мама пришла к ней и сообщила, что намерена подать на развод. Призналась, что ждала совершеннолетия дочери, чтобы, наконец, уйти от мужа.

— Теперь вы оба выросли и скоро будете создавать собственные семьи, а потому сохранять свой брак я не вижу более причин, — сказала тогда Альбина Левицкая. — Я пообещала себе, что вы вырастете в полной семье, и сдержала своё обещание. Я больше не могу жить с вашим отцом. Я выходила замуж за другого Александра Левицкого, а этого я любить не в силах. Будь проклят Виктор Воронов! Его извращённое мировоззрение меняет людей до неузнаваемости. По его вине я потеряла не только родную сестру, но и любимого мужчину…

Родители развелись. Характер отца после развода стал ещё хуже. На жену он затаил страшную обиду и более с ней никогда не общался. И, когда Вероника или Леонид с ней виделись, реагировал очень болезненно. В результате Лёня с матерью прекратил всякое общение, что глубоко её ранило. Белокурая ведьма же общалась с матерью по сей день, несмотря на недовольство отца.

Альбина Левицкая после развода переехала в Байдинку, подальше от Вороново, и прожила там в одиночестве 20 лет, пока не встретила другого мужчину. Она вышла замуж вновь и с Ткачёвым переехала в Дальний Ус, где жила в счастливом браке вот уже тридцать с лишним лет. Нике нравился новый муж матери, и её счастью она радовалась как своему собственному. Но вот ни она, ни брат так и не познали семейного счастья…

Порой женщину охватывало такое сильное отчаяние, что она рыдала по нескольку часов и подумывала о самоубийстве. Всю жизнь она прожила, выхаживая чужих мужей и обучая чужих детей. И для чего она живёт? Зачем родилась на свет? Её душа мечтала о любви и от одиночества безумно тосковала. Безусловно, у неё были любящие друзья и Денис, а теперь и Влад, но от страшного одиночества они спасали её лишь частично. Она хотела любить и быть любимой. Иногда ей становилось страшно, что она попросту на это неспособна. Ни один мужчина не сумел пробудить в высшей ведьме и искорки настоящего чувства. Она чувствовала себя до ужаса холодной.

Возможно, Вероника могла бы как другие женщины родить ребёнка без мужа, от какого-нибудь мужчины, однако вся её суть корчилась при мысли о связи с мужчиной без любви, даже ради рождения ребёнка. Так она до сих пор и хранила себя для того единственного, кто был создан специально для неё…

После ужина Ника сумела отбиться от приставаний Алана на кухне и, превратившись в белку, добралась до дома Серебренниковых, где сразу же попала в тёплые объятия своего дорогого друга Арсения. Вечер в компании волколака и его родителей прошёл приятно.

7 августа, четверг

Воронов Владислав, маг

По голубому небу проплывали небольшие облачка. Солнце светило ярко, но не жарило: влага от прошедших накануне дождей стремительно испарялась от его тепла. Этот первый переходный день от прохлады к теплу Влад любил: вроде бы пришло тепло, но пока ещё нет духоты. Чувствуется облегчение от того, что минули дожди. Радует умеренная температура. Влажный тёплый воздух овевает лицо…

В лесной чаще, где земля и трава до сих пор были мокрые, Владислав стоял на коленях и рассматривал подошву нижней лапы бурого медведя. Зверь тихонько порыкивал от боли. Осколок стекла впился ему в ногу и причинял невыносимую муку. Медведю было настолько плохо, что он проделал этот немалый путь от лесов Заводска сюда, чтобы получить помощь.

Глаза полукровки сияли багровым светом, на левой щеке светилась багровая татуировка в виде символа Лагеря магов и оборотней — ворона, распахнувшего крылья. Из спины молодого человека торчали два больших и красивых чёрных крыла с идеально ровными перьями как у ворона. Левой рукой он придерживал лапу медведя, в правой ладони тем временем появился багровый свет; он поднёс его поближе к ране, и спустя несколько секунд осколок стекла полетел в сторону, превратившись в воздухе в пыль.

Владислав вновь поднёс правую ладонь к ране и вытянул оттуда всю занесённую чужеродным телом грязь и заразу. Исцелять при помощи высшей магии парень был не мастер. Конечно, следовало практиковаться, но ставить эксперименты над несчастным медведем не хотелось, поэтому он воспользовался тем, с чем умел хорошо обращаться, — травами. Скоро медведь с перевязанной лапой тяжело опустился на землю, чтобы передохнуть перед дорогой домой. Земля содрогнулась под его весом.

С чувством выполненного долга маг продолжил прогулку по безлюдному лесу. Здесь легко дышалось. В шелесте листьев и травы, в пении птиц, в жужжании насекомых было что-то мирное и невероятно уютное. Лёжа в траве на спине и прикрыв глаза, Влад впитывал в себя эти звуки жизни и расслаблялся. С малых лет он привык к лесу и считал, что прекраснее него нет ничего на всём белом свете.

Когда Воронову-младшему только-только исполнилось 6 лет, старший брат дал ему книги по высшей магии, и он с огромным рвением взялся за их изучение. Первым, что Владислав освоил в высшей магии, стало преображение. Впрочем, «освоил» — громко сказано. Осваивать ему ничего не пришлось: он слушал свою интуицию, как делал это всю жизнь, встал на подоконник, вытянул руки в стороны и, отпустив себя, начал падать вперёд. В тот миг, когда его ноги оторвались от подоконника, он превратился в чёрного ворона и полетел…

Летать парень обожал. Полёт был его единственной возможностью почувствовать себя свободным.

Появление преобраза у высшего мага считалось признаком достижения третьего уровня. Такой вывод давным-давно сделал Вилько, наблюдавший за высшими магами очень долго. Влад с ним согласиться не мог. Он считал, что есть простое объяснение тому факту, что он нашёл свой преобраз в 6 лет. Дело в том, что преображаться, притворяться, надевать другую личину — это то, что Владислав всегда умел лучше всего. Просто Вилько таких как он не встречал. Вообще стремление Вилько систематизировать высшую магию и тех, кто ею владеет, казалось полукровке странным. Слишком она для этого стихийна. Слова Дениса относительно магии он находил очень точными — брат всегда говорил: «Магия — это не наука, магия — это искусство». Эти слова голубоглазый маг никогда не забывал. Они отражали суть высшей магии: изучать её по книгам невозможно — нужно постигать её посредством интуиции. Книги в этом случае лишь указывали путь. Именно так обучался высшей магии полувампир.

Владислав с детства любил воронов. Эти птицы везде и всюду неизменно привлекали его внимание. Тогда он ещё не знал, что его род обязан им своей фамилией. А уже позже, начав знакомиться с высшей магией, он неожиданно понял: его любовь к во́ронам гораздо глубже, чем он мог себе представить. Это особая связь… И оказался прав в своих догадках.

С преображением же была связана особенность Влада как высшего мага — он умел видеть чужие преобразы до того, как их ему продемонстрируют. Он определял их с первого взгляда. Именно поэтому официальные данные о преобразе Дениса Воронова его не сумели обмануть. Правда, до того, как они стали тесно общаться, парень не решался в этом признаться. Зато потом он смело спросил:

— Почему у тебя два преобраза?

Этот вопрос поверг Дениса в шок. О том, что помимо скорпиона зеленоглазый маг превращается ещё в чёрного кота, знали лишь единицы. Владислава в эту тайну посвящать не пришлось.

Черноволосый маг улыбнулся своим мыслям, слушая звуки леса. Ему чудилось, что он растворяется в этом мире, исчезает…

— Влад! — голос Дениса, раздавшийся в голове, заставил парня вздрогнуть. — Возвращайся домой! Тебя ищет Воронов!

Чёрные ресницы взметнулись вверх, открыв святящиеся багровые глаза. Ну вот! Конец прогулке.

Влад поднялся с травы, про себя поражаясь мощи старшего брата. Надо иметь огромную силу, чтобы добраться до чужого сознания через такое расстояние. Энергетический посыл брата полукровка ощутил в полной мере, от него даже в голове немного зазвенело.

Высший маг разбежался и, оттолкнувшись ногами от дерева, превратился в ворона и полетел. Ах, до чего приятно расправить крылья! Сердце ликовало, пока он набирал высоту.

Мощными взмахами направляя своё тело в сторону Вороново, Владислав размышлял о том, как делается то, что сотворил Денис. Ему не приходилось передавать информацию кому бы то ни было таким способом, но он мог себе примерно представить, как это работает. Углубившись в эти мысли, парень пролетал над Дмитровкой.

Внутренний голос вовремя привёл его в сознание, и полукровка поспешил сделать крюк, чтобы исчезнуть из поля зрения мага по фамилии Лекарев. Этот высший маг отличался особенностью сканировать чужую энергетику. Ему даже видеть человека не надо, чтобы определить, к какому виду он относится. И расстояние в полкилометра ему не помеха. На счастье многих полукровок, Глеб Лекарев отказался помогать Воронову в поиске нарушителей Закона «О чистоте нации». Ещё бы он согласился: благодаря Виктору Воронову высшие маги не занимали в обществе положенного им места. Они должны были пользоваться своими способностями на благо человечества, в этом было их предназначение — давать людям то, что им необходимо. У каждого высшего был свой потенциал, но он до сих пор оставался нереализованным и невостребованным. При нынешнем руководителе Лагеря высшие маги вынуждены были оставаться в тени и не высовываться. Они могли использовать свои недоразвитые таланты только в собственной жизни и жизни близких им людей.

Но, даже зная позицию Лекарева, Влад всё равно избегал встречаться с ним. Так, на всякий случай. Плюс Глеб Афанасьевич мог без труда определить в летящем вороне высшего мага, а зарегистрированных высших магов с таким преобразом не было. В общем, рисковать не стоило.

Оказавшись неподалёку от особняка и убедившись в отсутствии свидетелей, Владислав снизился и принял человеческий облик. У центрального входа в особняк охрана сообщила, что Воронов ожидает его в зале заседаний. Сейчас же.

От этой новости против воли ёкнуло сердце. Не на казнь ли его приглашают? Впрочем, маг прекрасно понимал, что Денис бы не стал его звать, если бы заподозрил нечто подобное. Обычно брат доводил до него такую информацию, чтобы своим отсутствием в пределах Лагеря он не вызвал каких-нибудь подозрений у Воронова. Влад был искренне благодарен Денису за заботу: ведь в свои дела старшего брата он не посвящал, а тот это принимал.

Поднявшись на второй этаж, голубоглазый маг увидел охранников у двустворчатых дверей зала заседаний, располагавшихся по правой стороне, в конце коридора. Скорчив недовольное лицо, он вошёл в зал и осведомился:

— Меня искали?

— Да, сынок, — неестественно слащавым голосом, от которого полукровку пожизненно тошнило, сказал Воронов, — заходи. Нужно поговорить.

— Что-то случилось?

Виктор Павлович начал свою тщательно продуманную речь. Сведя брови, Владислав её внимательно слушал, пытаясь понять, к чему тот клонит. Тем временем биологический отец старательно играл на присутствующую публику. Почему он собрал именно этих людей, пока оставалось загадкой.

— То есть ты намерен принять его на работу? — сделал вывод Денис.

— Да. Но не сейчас.

Чужие возгласы молодой человек едва слышал. Он весь подобрался, догадываясь, что вот теперь они подошли к сути этого собрания.

— А когда? — растерялся старший брат.

— После того как Влад получит соответствующее образование, — сообщил Воронов. — Я намерен отправить его учиться в Черноивановск. Поступит в госуниверситет на экономиста.

Вот так поворот! Тёмному магу удалось застать Влада врасплох, хотя уже в следующую секунду тот взял себя в руки.

— Стоп! На дворе август. Разве зачисление не закончилось?

— Закончилось, но это не беда…

Парень привык играть по правилам Виктора Воронова, однако сейчас, слушая, как тот расписывает проделанную им работу, и понимая, как хорошо он подготовился, лишь бы не оставить никакой возможности отвертеться от учёбы в Черноивановске, чувствовал бешеное сопротивление. Уж очень папаша постарался. В чём подвох?

— … новые документы я уже оформил. Отныне его зовут Стрельцов Владлен.

— Господи, спаси и помилуй! — простонал голубоглазый маг искренне. — Что это ещё за имечко?

Вопрос того, на что отзываться, был для него болезненным. Он любил своё имя, потому что знал, что его дала ему мама, и не выносил никаких сокращений кроме «Влад».

Виктор Павлович в это время имитировал обиду. На взгляд Владислава, довольно бездарно.

— … по-моему, вышло неплохо.

— Для тебя, может, и неплохо, — буркнул парень. — Издевательство какое-то.

— Не ворчи. К твоему сведению, я старался.

— Заметно.

— Хватит пререкаться с отцом! — рявкнул внезапно Филипп Милесский. — Проявляй уважение!

Молодой Воронов мысленно удивился этому выпаду, но на его лице это никак не отразилось. Он быстренько раскинул мозгами и начал задавать вопросы, надеясь приблизиться к истинному замыслу биологического отца. Вопросы задавал предельно осторожно.

— … я мог бы выучиться заочно, дистанционно. Почему обязательно нужно ехать в Черноивановск?

Тут неожиданно опять выступил Милесский:

— Слушай, щенок…

— Я не с вами разговариваю!! — закричал на него Влад, злясь на несвоевременное вмешательство в разговор. Нет, о слюнявой собачьей любви Филиппа Эрнестовича к Воронову он знал, Милесский был фанатичным националистом как и его кумир, однако сейчас выходки отца Алана не казались ему проявлением простого желания защитить честь любимого руководителя. Это было больше похоже на игру по одному общему сценарию. Словно Филипп Эрнестович должен был не допустить, чтобы Владислав вывел разговор за определённые установленные кем-то рамки. — Зачем мне ехать в Черноивановск? — повторил парень свой вопрос.

Виктор Павлович устало вздохнул, и в этом вздохе не чувствовалось притворства. Влад весь натянулся как струна, не желая пропустить и малейшего намёка на истинные намерения тёмного мага. Вот только его ожидало разочарование: Воронов стал вешать всем на уши вполне продуманную лапшу. Внутри всё загорелось от глухого раздражения и даже то, что руководитель Лагеря в данный момент явно импровизировал, не умаляло его гнева. Может, Виктор Воронов и не заготовил речь, а общую концепцию продумал. Подготовился, козлёныш! Слишком уж подготовился!

Молодой человек сделал над собой усилие, чтобы взять эмоции под контроль. И вдруг осознал: всё упирается в то, что он должен уехать в Черноивановск! То есть Воронову НУЖНО, чтобы он покинул Лагерь. Но зачем?!

В беседу вступил Григорий Серебренников, и выяснилось, что к Владиславу приставят отряд Алана. Это показалось магу ещё более подозрительным: на кой чёрт охранять никому неизвестного Владлена Стрельцова? Тем временем Власенко каким-то образом вывел разговор к тому, что надо бы отправить с «капризным сыночком» кого-то из «взрослых». Голубоглазый парень даже не разозлился, что его двадцатилетнего считают несамостоятельным младенцем, нуждающимся в контроле, — он наслаждался досадой Филиппа Эрнестовича, который своим очередным бессмысленным выпадом невольно поддержал Власенко. Ой, не в ту струю сикнул! Разговор явно вышел за продуманные рамки, и разнервничавшийся Воронов был тому подтверждением.

— Может, ты и прав, — неискренне согласился Виктор Павлович. — Надо подумать.

Молодой человек грамотно изобразил страдальческий вздох, не сводя глаз с паникующего папаши. Ему чудилось, что он слышит, как у того закипают мозги.

Денис открыл рот, чтобы предложить свою кандидатуру. Идея, конечно, потрясающая, но Влад знал заранее, что Воронов не разрешит. Денис слишком нужен в Лагере, без его твёрдой руки дела пойдут плохо — это ясно всем. Так и вышло: Виктор Павлович сказал «нет».

Повисла тишина.

— Я могла бы поехать с Владом, — робко произнесла Виринея.

Присутствующие удивлённо на неё воззрились. Все, кроме полукровки, чей взгляд был прикован к руководителю Лагеря. И не зря! Вот оно! То самое, что он хотел найти!

Воронов всерьёз испугался. На его лице было написано: «Упс!». Он даже как будто побледнел.

— Не думаю…

— А, по-моему, отличная идея! — разыгрывая воодушевление, воскликнул Владислав. Не было времени думать, что к чему, — он просто понимал, что надо сделать так, как не хочется тёмному магу. — Пусть со мной поедет Виринея!

— Ну не знаю… — промямлил Виктор Павлович.

— А что?..

И парень взялся делать то, что недавно делал его отец, — сыпать только что пришедшими в голову аргументами. Воронов растерялся и не мог ничего возразить, а тут ещё Вероника добавила, не подозревая о его ужасе.

— Что ж… Раз так: даю добро, — упавшим голосом сказал руководитель Лагеря. — Да, и ещё: ты не будешь ездить домой и поддерживать старые знакомства…

Это требование отчего-то уже не удивило Влада — зато Денис пришёл в негодование. Он перепирался с Вороновым и, в конце концов, всерьёз распсиховался, так как ему было доподлинно известно, что именно по вине тёмного мага полувампир длительное время учился нормально разговаривать и произносить больше одной фразы в пять минут. Лицемерие отца выводило его из себя, а у того было полно неискренних, но хорошо продуманных аргументов. Последнее свидетельствовало о том, что запрет общаться с братом и друзьями не был сиюминутной прихотью.

— Всё ясно, — ответил на вопрос главы Лагеря Владислав, желая поскорее освободиться. — Ещё будут какие-нибудь условия?

— Пожалуй, нет. — Взгляд Виктора Павловича был прикован к отвёрнутому Денису. — Детали обсудим вечером, в моей комнате.

— Виринея едет со мной? Обещаешь? — Голубоглазый маг рассчитывал получить от Воронова обещание в присутствии свидетелей, чтобы возможности изменить решение у того не было.

— Едет-едет, — недовольно подтвердил тёмный маг.

— Вот и отлично!.. — воскликнул парень, изображая радость и беззаботность. — Оставишь ненадолго своих сопливых детишек! Да, сестрёнка?

Вероника неуверенно улыбнулась ему. А Влад с улыбочкой развернулся и быстро пошёл к выходу, но за мгновение до порога зала улыбка сползла с его лица, а брови нахмурились. Озадаченный, он вышел в коридор и устремился к своей комнате, где можно спокойно проанализировать всё произошедшее.

Итак, Воронову нужно что-то от Вероники, и весь этот спектакль с обучением в Черноивановске затевался ради того, чтобы убрать его, Владислава, подальше от Левицкой. А причём тут Филипп Милесский? Чем больше высший маг думал об этом, тем меньше ему всё это нравилось.

И ещё это дурацкое имя… Владлен Стрельцов. Фамилию, пожалуй, носить будет приятно — мамина как-никак, хотя репутация Тихона удовольствие портит. Впрочем, ему не привыкать к этому двоякому отношению: фамилией «Воронов» он тоже в равной степени гордился и стыдился (благодаря её двоим оставшимся носителям). А вот имя «Владлен» не понравилось парню дико. Надо будет сразу всех приучить к тому, чтобы называли «Влад», а то иначе он умрёт от бешенства. Владлен! Гадость какая!

Немного успокоившись, Влад вспомнил, как расстроился Денис, и отправился его утешать.

* * *

Владислав постучал в дверь и, нажав на ручку, заглянул внутрь.

— Ты, кажется, говорил вечером зайти.

Взгляд тёмно-карих глаз Воронова был полон отвращения и злобы.

— Да. Входи, выродок.

Закрыв дверь, парень неторопливо двинулся по комнате, оглядывая её с неприязнью. Здесь всегда царил полумрак. Отчасти в этом было виновато убранство комнаты: тёмные обои, мрачное покрывало на кровати, громоздкая мебель, тяжёлые шторы. А отчасти был виноват и тёмный маг, живущий здесь, который своей энергетикой умудрялся поглощать и уничтожать свет вокруг себя. От его же энергетики в спальне был тяжёлый воздух, и вдыхать его не доставляло удовольствия.

Виктор Павлович, что рылся всё это время в комоде, наконец, выпрямился с пластиковой папкой в руках и, подойдя к столу, швырнул её. Папка быстро покатилась по скользкому столу, но полувампир без всяких усилий остановил её рукой, не позволив упасть на пол. Руководитель Лагеря недовольно поджал губы, видимо, расстроившись, что не удалось создать сыну неудобств. А Влад с безразличным видом открыл папку и стал доставать содержимое.

Паспорт, медицинский полис, страховое свидетельство, свидетельство ИНН, военный билет, аттестат, перечень документов, которые необходимо представить в университет, образец заявления… Маг открыл свой новый паспорт на имя Стрельцова Владлена Павловича и убедился, что этот «новорождённый» младше него на пару месяцев: Владлен родился 16 августа в каком-то неизвестном ему селе, а прописан он оказался в некоем посёлке городского типа Майский.

— Где находится этот посёлок Майский? — равнодушно осведомился Владислав, разглядывая остальные документы.

— На юге области, — сквозь зубы процедил Воронов.

С неохотой молодой человек обратил взгляд на собеседника.

— У меня ведь есть какая-то легенда?

— Есть, ничтожество. — Глаза тёмного мага испепеляли его жгучей ненавистью.

— Ну, повествуй тогда, — вздохнул Влад.

— Ты — сирота. В восемь лет тебя взяли под опеку. Твои опекуны живут в Майском, где ты прописан, но последние год-два ты с ними не живёшь. Если кто-то станет проверять, то опекуны переехали в Майский, когда ты от них съехал, поэтому помнить тебя там и не должны. Там, где вы семьёй жили до этого, старых соседей не осталось — значит, некого будет опрашивать. А где ты ошиваешься последние годы, придумывай сам. Имена опекунов в последнем листе.

— Почему у нас разные фамилии?

— Фамилию «Стрельцов» тебе якобы дали в детдоме.

— А что с родителями этого Владлена?

— Мать умерла при родах, а отца никогда не было, — ледяным тоном сообщил Виктор Павлович.

— О! Это мне понятно, — мрачно усмехнулся высший маг. — А этим опекунам ты заплатил?

— Не суй нос, куда не следует!

— Но они хоть в курсе, что опекали меня десять лет?

— В курсе, дотошный ты поганец.

— Порядочно ты заморочился, Воронов, — пробормотал Владислав, открыв военный билет. — Ух ты! И здесь я негоден к службе! Интересно, что у меня с оценками… Ну, ладно. Владлен не такой уж тупой, — изрёк он, выплюнув новое ненавистное имя.

— Не вздумай облажаться с именем, мерзкий выродок! — пригрозил тёмный маг, кривя губы. — Мне плевать, нравится оно тебе или нет! Будешь отзываться на Владлена как миленький! Посмей только изменить что-нибудь в документах!

Парень насмешливо фыркнул. Эти угрозы его не пугали.

— Я не облажаюсь. С актёрской игрой у меня нет проблем — в отличие от тебя я не бездарность.

— Чёртов выродок, ты мне поговори тут… — зашипел биологический отец, раздувая ноздри.

Влад высокомерно поднял идеальную чёрную бровь, смерив его пренебрежительным взглядом, и взялся изучать список документов для университета. Фотографии, заявление, и, в основном, копии документов. Вроде бы ничего сложного.

— Всё, кроме заявления, отнесёшь на кафедру, — дёргаясь от злости, отчеканил седовласый мужчина. — И это надо сделать до первого сентября! Заявление отдашь в приёмную ректору: он заменит поддельное на твоё! Доходчиво объясняю, дерьмо вонючее?

Голубоглазый маг равнодушно посмотрел на него и ничего не ответил. От отсутствия ответной реакции Виктор Павлович разъярился ещё больше. Слова теперь попросту выплёвывались:

— Уезжаете двадцать седьмого августа! Двадцать восьмого должны появиться у ректора! Какую комнату ты займёшь, там написано! И пусть твоя подружка-блондинка завтра подойдёт в течение дня — проинструктирую! Вопросы?

Парень помолчал несколько секунд, наблюдая за дёрганием главы Лагеря, а потом с лёгкой улыбочкой ответил:

— Никаких.

— Значит, выметайся отсюда! — почти заорал Воронов. — И если хоть один запрет нарушишь, твоя подружка вернётся в Лагерь! Усёк, поганый выродок?

— Всё ясно, — мило ответил Владислав и, схватив документы вместе с папкой, грациозно покинул отвратительную комнату.

Воздух в коридоре показался удивительно свежим и чистым. Он вдохнул его с облегчением и двинулся к собственной спальне. Там ещё раз пересмотрел свои новые документы и отложил те, копии которых требовалось сделать, — в приёмной Дениса имелся хороший ксерокс, коим парень намеревался воспользоваться завтра. А вот фотографироваться придётся куда-то ехать…

Через минуту Влад позвонил Веронике и передал приказ Воронова. Судя по голосу, сестра была воодушевлена предстоящей поездкой, и это единственное, что радовало в сложившейся ситуации.

Раздался стук в дверь. Полувампир улыбнулся, глядя на вход, потому что узнал брата по шагам, дыханию. Дверь приоткрылась.

— Можно к тебе? — с неуверенной улыбкой спросил Денис.

— Конечно, можно. Что за глупые вопросы?

— Ну, вдруг ты не в настроении, хочешь побыть один, — подходя к кровати и усаживаясь рядом с младшим братом, объяснял своё поведение зеленоглазый маг.

— Тебя я всегда рад видеть, Дионис, — сказал молодой человек, с нежностью глядя на гостя.

— Правда? Приятно слышать.

Они помолчали, смотря в глаза друг другу.

— Когда вы уезжаете?

— Через двадцать дней.

— Так скоро! — расстроился Денис.

— Двадцать дней — это не так уж мало, — возразил Владислав. — Хотя… столько всего надо успеть за эти двадцать дней.

— Дела-дела, — вздохнул мужчина. — За этими делами не забудь про меня. Я уже скучаю.

— Напрасно, — улыбнулся младший брат. — Я за эти дни успею тебе надоесть!

— Ты никогда мне не надоешь, — серьёзно произнёс зеленоглазый маг.

Сердце Влада дрогнуло, он опустил глаза, испытывая странное щемящее чувство. Почему-то он никогда не думал, что настолько дорог Денису.

Этот вечер и все последующие братья проводили вдвоём.

27 августа, среда

Воронов Владислав, маг

Всё было готово. Владислав, одетый в синие джинсы и голубую футболку с надписями, безразлично оглядел безликую комнату, к которой не испытывал никакой привязанности, несмотря на то, что провёл здесь последние 15 лет жизни. Спальня уже отчего-то выглядела опустевшей. Он бросил на неё прощальный взгляд, взял дорожные сумки и вышел в коридор.

Грустно ли ему было расставаться с домом? Нет. Влад не любил этот особняк и, спускаясь по лестнице, думал о том, что ему ни разу не довелось полюбить дом, где он живёт: дом на километре он тоже терпеть не мог. Возможно, он просто не способен привязываться к таким неодушевлённым предметам как дома.

На улице уже собрался кое-какой народ, в том числе Виринея, которую подвёз Арсений. Парень поприветствовал друзей и, оставив сумки, пошёл выгонять «фольксваген». Когда он выехал из гаража и подкатил к крыльцу, оказалось, что явились все провожающие.

Владислав взялся складывать дорожные сумки в багажник, чувствуя, как внутри что-то дрожит. От мысли о расставании с друзьями и особенно Денисом в груди всё рвалось. За 12 лет они ни разу так надолго не расставались.

Захлопнулась дверь багажника, и это словно стало сигналом для провожающих. Денис обнял Виринею, Воронов изобразил, что намерен заключить младшего сына в объятия.

— Ой, давай только обойдёмся без объятий! — усмехнулся голубоглазый маг, размышляя о том, что бы делал Воронов, не останови он его. Как бы выкрутился, интересно? Вряд ли бы в самом деле обнял. При мысли об объятии с биологическим отцом по спине пробежал холодок. Упаси, Бог!

Денис отпустил Веронику и шагнул к брату. Мраморные глаза лихорадочно вглядывались в голубые, словно пытались на них наглядеться. Влад впитывал тепло и доброту блестящих зелёных глаз напротив. Горло перехватило, стало тяжело дышать, тоска сжала сердце. Он не знал, как выдержать расставание со старшим братом, которого практически боготворил. Он привык к тому, что у него есть брат, и этот брат его ещё и не ненавидит! Даже как будто любит. Владислав-то Дениса не просто любил — обожал. Готов был ему ноги целовать за то, что не отверг его, полукровку. Он не знал, как выразить то, что чувствует к старшему брату, и сейчас сильно об этом сожалел. Вдруг ему больше не представится возможности объяснить Денису, как сильно он его любит?

Время вышло, и зеленоглазый маг нехотя отступил. Огромные глаза Арсения глядели на него мрачно и серьёзно.

— Будь осторожен, — тихо сказал волколак. — Береги себя и её.

Влад кивнул, глядя в добрые глаза напротив. Беспокойство воина было проявлением любви и заботы.

Паша из присутствующих был самым оптимистично настроенным.

— Получи максимум удовольствия, — посоветовал он. — Это твой шанс передохнуть от Воронова.

Парень улыбнулся своему учителю.

Руслан просто посмотрел на него несколько секунд и сдержанно улыбнулся. Однако, отходя, вдруг произнёс:

— Надеюсь, ты скоро вернёшься, эмбэ.

Владислав чуточку растерялся и не смог ничего ответить Бахметову. Редко тот проявлял свои чувства и застал его врасплох. Пытаясь держаться и не выдать, как ему грустно расставаться, молодой человек кивнул и махнул рукой оставшимся волколакам из группы Арсения. Те заулыбались, кто кивнул в ответ, кто — помахал рукой.

Влад открыл дверь машины для сестры. Пока Виринея садилась в автомобиль, он невольно заметил, каким осуждающим взглядом на него смотрит Петрачёв. Секретарь Воронова не переносил его на дух, и это было делом рук Виктора Павловича. Тёмный маг вешал бедняге Петрачёву лапшу на уши относительно младшего сына, чтобы перетянуть на свою сторону. Раньше, до переезда Владислава в Лагерь, Воронову дела не было до отношения к нему окружающих, а потом он неожиданно взялся заслуживать преданность всяких служащих. Что подвигло его на эту линию поведения, для полукровки по сей день оставалось загадкой.

Парень захлопнул дверь за Никой и обошёл «фольксваген». Открыв свою дверь, он собирался сесть, но не удержался и на прощание вновь взглянул на брата. Тёмно-зелёные глаза блестели от непролитых слёз. Что Денису настолько больно расставаться, Влад не думал и почувствовал, как сам теряет контроль над эмоциями. Поэтому он решительно сел в машину и, пристегнувшись, повернул ключ.

Когда «фольксваген» сдвинулся с места, мага внутренне немного отпустило, он смог нормально дышать. Двигаясь по Вороново, Вероника и Владислав молчали и смотрели только на дорогу. На выезде им попалась внучка Родиона Самсонова, Яна, при виде которой в памяти полувампира шевельнулось смутное воспоминание: ярко-жёлтое платье, обиженное лицо Яны… Что это? Но о чём бы ни было это воспоминание, оно вызвало в душе парня тяжесть, чувство вины. К счастью, они быстро миновали девушку и очутились за пределами посёлка.

Влад глянул в зеркало заднего вида. Челюсти сжались от раздражения: эскорт вроде Алана Милесского донельзя действовал на нервы. Чтобы не тратить свою энергию понапрасну, парень сосредоточился на окружающей их красоте природы.

— Рада, что выдалась возможность передохнуть от родственников? — с лёгкой улыбкой осведомился высший маг.

Левицкая засмеялась от смущения.

— Угадал.

— Они сильно недовольны?

— Отец последние дни был натурально злой. А Лёня кажется вполне довольным. Я приятно удивлена. Думала, им от меня нужен только домашний комфорт.

— Хм. — Владислав не стал комментировать её последнюю реплику. — С Лёней тебе придётся периодически видеться: он ведь в отряде.

— Этому я рада. — Колдунья приоткрыла окно и тихонько застонала. — До чего же вкусно пахнет лес! Здесь так свежо.

— Угу.

Они поболтали о погоде и родных Вероники, проезжая территорию Лагеря. Впереди показалась федеральная трасса. Выехав на неё, брат и сестра оказались прямо на пути в Черноивановск.

— Скоро будет Лагерь вампиров, — известил пассажирку Владислав. — Хочешь увидеть Лагерь вампиров?

— О, да! — с воодушевлением согласилась Виринея.

Через несколько минут они узрели центральные ворота Лагеря вампиров. Те выглядели внушительно и мрачно и вызывали лёгкий трепет страха. Минуя их, маги сбросили скорость.

— Понравилось? — усмехнулся парень.

— Не то слово! — восхитилась Ника. — Здорово!

Её переполняли новые впечатления, она ощущала себя туристкой. Прежде она не осознавала, до чего ей надоела рутина её жизни.

— Мой новый дом далеко от твоего общежития? — полюбопытствовала ведьма.

— Не далеко, но и не так близко, как мне хотелось бы, — ответил Влад. — Ближе я, к сожалению, не нашёл. Район у тебя спокойный, приличный. В общем, скоро увидишь.

— Мне так не терпится! — призналась Левицкая, широко улыбаясь и глядя на него блестящими глазами.

— Надеюсь, тебе понравится.

— О, я уверена!

Воронов пообещал оплатить колдунье все расходы на проживание, в университете её ожидала оплачиваемая работа, так что обделённой она почувствовать себя не должна была. Владислав взял на себя поиск жилища для сестры, и теперь её ожидал сюрприз.

Высшие маг и ведьма въехали в Черноивановск. Белокурая женщина с живейшим интересом разглядывала огромный город. Она бывала в Черноивановске раньше, но с тех пор он заметно изменился.

Отчего-то сейчас в этот переходный период из лета в осень Черноивановск выглядел на взгляд Влада уныло. Возможно, дело было в его настроении.

«Фольксваген» свернул с шумного центра города в частный сектор. Ника будто ребёнок вертела головой, пытаясь успеть всё рассмотреть. Наконец, автомобиль замедлил ход и остановился.

— Вот и приехали, — оповестил Владислав пассажирку. — Готова увидеть свой новый дом?

Левицкая выдохнула и, взволнованно улыбнувшись, кивнула. Они вышли из машины. Пока парень доставал из багажника дорожные сумки, колдунья разглядывала аккуратненький домик, обшитый белым сайдингом, и коричневые металлические ворота с коваными вставками.

— Ну, хозяйка, — произнёс Влад, поставив сумки на землю и засовывая руку в карман джинсов, — держи ключи.

Вероника с трепетом приняла их и, решительно расправив плечи, открыла ворота. Её взору предстал небольшой квадратный двор, устланный зелёным газоном, местами пересечённый узкими дорожками из маленьких бетонных плиток. У торца дома стояли две белые лавочки и небольшой столик.

— Позволишь показать тебе здесь всё? — осведомился маг.

— Да-да, пожалуйста! — тихо согласилась женщина, заворожённо рассматривая уютный дворик.

— Тогда попрошу следовать за мной.

Владислав провёл сестру по небольшой уютной баньке, сарайчику, заполненному всякой всячиной, крытой дровнице. Затем они поднялись по деревянному крыльцу и очутились в просторной прихожей. Дверь справа вела в ванную, объединённую с туалетом. Левая дверь скрывала за собой светлую спальню, оклеенную обоями в зелёную полоску. Здесь мебели было немного: двуспальная кровать, прикроватная тумбочка и большой шкаф.

В прихожей была ещё одна дверь — прямо напротив входа. За ней располагались объединённые в одну длинную угловую комнату гостиная и кухня. Это помещение имело «Г» -образную форму. Двигаясь от входа вдоль правой стены, гость попадал в гостиную, окнами выходящую на улицу. Слева же от входа длинная узкая комната заканчивалась кухней. Кухонный гарнитур был достаточно новым и чистым, цвет он имел бледно-розовый и неброский. В этой необычной и большой комнате было светло, окон тут насчитывалось шесть.

— Какой странный дом! — вполголоса сказала Вероника. — Здесь так чисто, светло и уютно! Мне дико нравится, Влад!

С ослепительной улыбкой ведьма смотрела на брата.

— Правда нравится?

— Чрезвычайно! Спасибо! Знаю, что жить здесь будет приятно.

Она гладила ладонями стол, стоящий рядом со стеной, за которой находилась спальня. В этой комнате, пожалуй, уместилось сразу три: гостиная, столовая и кухня.

— Зимой здесь должно быть тепло, — сообщил парень, наблюдая за тем, как сестра с восторгом оглядывает всё вокруг. — Предыдущие жильцы говорили, что бывает даже жарковато. Котельная вроде бы работает на совесть.

— А почему они съехали?

— Ожидают пополнение в семье и решили подыскать жильё попросторнее.

— Жить тут, наверное, недёшево, — заметила Ника.

— Воронов всё оплачивает, так что не беспокойся. Главное, чтобы тебе было удобно. И домик не настолько большой, чтобы плата была баснословной. Расслабься. Располагайся, а мне пора заселяться в общежитие.

— Ты вечером не придёшь ко мне? — провожая мага, расстроенно осведомилась женщина.

Владислав приостановился, на слух определил, не подслушивает ли кто-нибудь, и тихо сообщил:

— Я загляну к тебе вечером без эскорта. Проверю, как ты устроилась.

— Замечательно, — широко улыбнулась Виринея. — И огромное спасибо за этот домик. Я очарована.

— Рад, что угодил, — с лёгкой улыбкой ответил полукровка и кивнул на прощание.

По дороге к общежитию Влад чуть затосковал — перед расставанием с «фольксвагеном». Машина, наверное, являлась его единственным по-настоящему личным пространством. К своему чёрному красавцу он искренне привязался.

— Смотри, не поцарапай, — предупредил парень Комаровского, бросая ему ключи от автомобиля.

Через 10 минут он уже осматривал своё новое пристанище. Одну комнату он закрыл сразу, а в ту, что побольше, занёс сумки. Окна выходили на дорогу. Вероятно, по ночам шум машин будет мешать спать.

Первым делом маг осмотрел и обстучал стены и пол на предмет полостей под тайник. На полу около задней ножки кровати такая полость нашлась: туда отправились оружие и боеприпасы, пакет документов, автомобильные ключи, мобильный телефон, ноутбук, кое-что из знахарских припасов и дневник Каролины Вороновой. Последний Воронов-старший милостиво отдал голубоглазому брюнету, когда тот переехал жить в Лагерь. Из всех вещей, находящихся в тайнике, дневник являлся главной ценностью. От множественных перечитываний он слегка обтрепался, но это было естественно, если учесть, что дневник являлся единственной ниточкой Влада к любимой матери, с которой ему не довелось познакомиться лично.

В целом, доставшаяся полувампиру комната была, вероятно, такой же, как и все остальные в общежитии: простой крашенный деревянный пол, побеленные стены, двери, покрытые на несколько слоёв краской грязно-белого цвета. Если же касаться наполнения, то это унылое помещение относилось к разряду люкс: вряд ли в какой-нибудь другой найдётся холодильник с морозильным отделением, маленькая электрическая плитка, чайник, полуавтоматическая стиральная машинка. Да, вся эта техника была старой и убогой, но она всё-таки имелась в наличии.

Без сомнения, секция, которую нельзя было назвать иначе как холодной и неуютной, не вызвала у Владислава восторга. Однако он не принадлежал к числу людей, привязанных к комфорту, поэтому не испытывал к своему временному жилью ничего, кроме равнодушия.

После того, как разобрал вещи, молодой человек отправился в супермаркет и закупил продуктов. Магазины ему редко приходилось посещать, ввиду чего чувствовал там себя он неуютно и догадывался, что со стороны кажется недружелюбным и надменным. По возвращению Влад приготовил яичницу (то немногое, что он умел приготовить) и заел её хлебом с колбасой.

Вечером маг вышел в коридор, приоткрыл окно и, пока никого не было в коридоре, преобразился и полетел к Веронике. С высоты птичьего полёта Черноивановск казался похожим на муравейник: он весь был в движении, повсюду кто-то копошился.

Достигнув нового жилья сестры, высший маг убедился в отсутствии нежелательных свидетелей и спикировал вниз. В уютном дворике он вернул себе человеческий облик, приблизился к стене дома. Глаза вновь засияли багровым светом, за спиной расправились два больших и красивых крыла. Владислав поднёс ладонь к стене, из неё появился полупрозрачный багровый свет, который тут же пришёл в движение и, окутывая сверху донизу, заскользил по стенам дома по кругу. Это была защита от людей с преступными намерениями и довольно сильная: парень вложил в неё всю свою мощь. Но он знал, что от науки Изосимова она не спасёт. Даже магия Дениса, наверное, не смогла бы противостоять тёмной магии. Один только плюс: если кто-то разрушит защиту при помощи науки, это будет видно.

Закончив, молодой человек постоял немного, раздумывая, а затем постучал в дверь. Из глубины дома донёсся топот, дверь стремительно распахнулась.

— Эмбэ! — с широкой улыбкой воскликнула Вероника. — Я так рада тебя видеть! Входи!

Они заканчивали пить чай, когда Влад невозмутимым тоном сообщил:

— Мне нужно, чтобы ты выделила для меня два дня в неделю по паре часов. Дашь знать, когда у тебя установится рабочий график?

— Хорошо, — чуть ошалело согласилась Ника. — А для чего, если не секрет?

— Займёмся твоим образованием.

— В каком плане?

— В плане самозащиты.

— А мне что-то угрожает?

— Нет, — не моргнув, солгал парень. — Просто мне будет спокойнее, если ты сможешь за себя постоять. Давно пора тебя научить. В современном мире женщине полезно быть подготовленной. Ты против?

— Нет! — рьяно возразила ведьма. — Я «за»! Это любопытно.

— Вот и отлично.

Владислав вёл себя спокойно и легко, чтобы не напугать дорогую сестру своими опасениями. Он уже сожалел, что настоял на том, чтобы она поехала с ним, ругал себя за самонадеянность. Как глупо было с его стороны рассчитывать, будто он сможет обеспечить безопасность Виринеи в Черноивановске! Город — огромный, и они далеко живут друг от друга! Как он уследит за всем?.. Но дело уже сделано, и теперь остаётся исходить из того, что есть, и искать другие пути достижения цели.

— Встретимся завтра у университета? — на прощание осведомился маг.

— Да, без десяти десять, — кивнула женщина.

— Тогда спокойной ночи, сестрёнка!

— Доброй ночи.

Преобразившись в ворона, Влад полетел к общежитию.

* * *

Ночью Влад спал недолго и плохо. На сей раз подсознание выдало воспоминание о длительном избиении Камиллой — попытку убийства, как он узнал недавно. В результате бо́льшую часть ночи парень читал и рассвет встретил с книгой в руках.

Утром полукровка по обыкновению потренировался: вспомнил боевые приёмы, выполнил несколько сальто, подходов к отжиманию и многое другое. Затем посетил ванную, позавтракал. В намеченное время маг вышел из общежития, облачённый в те же джинсы и свежую белую футболку. Автомобиль с членами отряда Милесского следовал за ним по пятам.

Вероника ждала на крыльце университета, как было оговорено накануне. У вахтёрши они узнали, где найти кабинет ректора. В приёмной сидела ухоженная секретарша, которая приняла заявление у молодого человека и доложила ректору об их прибытии.

Левицкая постучала и приоткрыла дверь.

— Можно?

— Конечно, — послышался напряжённый мужской голос. — Входите.

Колдунья неожиданно узнала немолодого мужчину, сидящего за столом. Это открытие вывело её из равновесия и заставило испугаться за парня, что был за её спиной. Поймёт ли он, кто перед ним?

Владислав пропустил спутницу вперёд и закрыл за ними дверь. Обернувшись, он быстро взглянул на человека за столом и перевёл глаза на застеклённый шкаф из тёмного дерева. И тут… сработали ассоциации, зрительные образы — произошло узнавание. Маг резко вернул взгляд к лицу ректора, которого согласно табличке у двери звали «Тихон Игоревич». Тихон Игоревич! Тот самый Тихон Игоревич Стрельцов, по чьей вине так круто изменилась судьба его матери и его самого! Тот самый трусливый Тихон, которого он считал давно мёртвым!

В этот миг Влад услышал мысли человека, генетически приходящегося ему дядей. Ах, сколько ненависти было в этих мыслях! Сколько яда! Сколько злобы! Сколько презрения! Он обвинял его в смерти той, в смерти которой косвенно был виновен сам! И что ещё ужаснее, полувампир вспомнил, что вот этот человек и есть «хороший знакомый» Виктора Воронова! Значит, Стрельцов помогает убийце собственной сестры?!

Ярость вскипела в душе Владислава, он прищурился от гнева, глядя на странно постаревшего Тихона. Несколько секунд они испепеляли друг друга взглядами. Парень в это время вспоминал о том, что «дядя» ни разу не объявился за 20 лет.

— Проходите, садитесь. — Стрельцов (то есть, конечно, Демченко) сделал над собой недюжинное усилие, чтобы вести себя любезно.

Посетители сели на стулья, стоящие в ряд у стены, слева от двери. Голубоглазый парень почувствовал, как напряглась Виринея, и постарался отвлечься. Взрыва колдунья боялась напрасно. Он не собирался скандалить со Стрельцовым (Демченко! Демченко!), вступать в какие-то споры. Какой смысл объяснять что-то соратнику Воронова? Говорить какую-то правду? Ну уж нет! Он не сорвётся и сохранит чувство собственного достоинства. Никаких скандалов и вспышек! Нужно держать себя в руках.

Мысли хозяина кабинета иногда вызывали в глазах у Влада красную пелену. Он всячески её подавлял и старался не слушать эти гнусные мысли. Спокойствие, только спокойствие.

— Мы, наверное, пойдём, — наконец, произнесла Ника.

— Да, конечно. Будут вопросы, обращайтесь, — учтиво предложил ректор.

— Хорошо. Спасибо.

Хвала Господу! Можно уходить!

Высший маг быстро поднялся, но не удержался от ответного далеко не дружелюбного взгляда в адрес Тихона. После этого он чуть ли не пулей вылетел из кабинета, стремительно пересёк приёмную, фойе, сбежал по ступеням крыльца.

— Влад, постой!

Оклик Виринеи привёл его немного в чувство, он обернулся. Колдунья торопливо спускалась по ступеням.

— О, Влад, мне так жаль! — искренне призналась она, с сочувствием глядя на молодого человека. — Я и представить не могла, что это за знакомый Воронова!

— Куда там! — в сердцах воскликнул маг. — На это ни у кого бы не хватило воображения!

— Ты миллион раз прав. Хочешь поговорить об этом?

Владислав активно помотал головой, отказываясь.

— Мне нужно пройтись. Простишь, если оставлю тебя?

— Ну, конечно, — ласково проговорила женщина, а потом крикнула в спину: — Позвони мне вечером!

Он кивнул, не поворачивая головы, и быстро пошёл прочь от университета. Куда идёт, парень не задумывался. Просто шёл и шёл вперёд в плену своих гневных мыслей.

Через какой-то промежуток времени, к полной неожиданности полукровки, он очутился перед входом в парк. Вот так приятный сюрприз! Как раз то, что нужно!

Влад сбавил шаг и теперь медленно брёл по заасфальтированным дорожкам. Он впитывал покой окружающей природы, наполнялся им, ощущал, как он течёт по его нервам. Вблизи изящной деревянной лавочки, выкрашенной в коричневый цвет, силы вдруг резко оставили мага, и он опустился на лавочку. Закрыв глаза и запрокинув голову, он слушал шум ветра в вышине, шелест листьев на деревьях, ругань воробьёв где-то рядом, как некоторые листья, оторвавшись от ветки, тихо опускались на траву или асфальт…

Владислав не сомневался, что Тихон Стрельцов не имеет и малейшего понятия о том, как на самом деле умерла его сестра. Именно об официальной версии думал мужчина в кабинете — вот только про себя называл убийцей Влада. За что? А если бы она и впрямь умерла при родах, неужели бы он считался её убийцей? Какой ужас… А ведь в некоторой степени в смерти матери действительно виноват он. Не было бы Влада, Воронов бы вполне мог её простить и принять полувампиршей. Простить?! За что?! Какая брехня лезет в голову!

Маг с досадой нахмурился, пустив мысли в другом направлении. Получается, сбежать и спрятаться Тихону 20 лет назад помог Виктор Воронов? Нет никаких оснований так думать, но Владислав был уверен, что это именно так. Значит, шкуру Тихона спасли, а о том, чтобы предупредить об опасности Каролину, ни один из них не подумал, и пострадала именно она. Владиславу стало очень обидно за маму. Мужчины должны защищать своих женщин! По его твёрдому убеждению, и муж, и брат были обязаны её оберегать! А они о ней позабыли и в итоге сделали «козлом отпущения»!

И почему Стрельцов так сильно его ненавидит? Они ведь толком незнакомы. Ах, да! Он же «хороший знакомый» Воронова! Выходит, Воронов навешал Тихону лапши на уши как Петрачёву? Впрочем, наплевать.

Влад посидел ещё некоторое время на лавочке, приходя в себя от потрясения. Прохожие косились на него, а он их не замечал. Вслушивался в звуки природы, черпал в них силы и спокойствие.

Вспомнив об обещании позвонить Виринее, парень отправился в салон сотовой связи. Там он приобрёл сим-карту на имя Владлена Стрельцова (первая покупка по новым документам!) и мобильный телефон старого образца — древнюю «раскладушку». У сироты не должно быть дорогого телефона.

Уже придя в общежитие, полукровка осознал, что позабыл сдать документы на кафедру. Он был в таком возбуждённом состоянии, что забыл обо всём. Как выяснилось, Вероника в отличие от него сдала требуемые бумаги.

Безусловно, можно было вернуться в университет, но маг не нашёл в себе на это моральных сил. Мысль об ещё одном столкновении с Тихоном вызывала у него целую смесь неприятных чувств.

На следующий день Владислав явился на кафедру. За стойкой сидела взъерошенная девушка в очках со стильной оправой. На вид ей было не больше тридцати лет. Медленно нажёвывая жвачку, она полусонными глазами таращилась в экран компьютера.

— Здравствуйте, — ровным голосом проговорил голубоглазый парень, старательно скрывая, как ему неуютно в незнакомом месте среди посторонних людей. Наверное, его личный воображаемый рай похож на безлюдную пустыню.

Девушка за стойкой с неохотой подняла глаза на посетителя и натуральным образом уставилась на него каким-то бессмысленным взглядом. Затем она надсадно закашляла. Тем временем на него обратили внимание женщины из других кабинетов, открытые двери которых соединяли их с этим помещением.

— По какому вопросу? — кое-как выговорила несчастная.

— Меня зовут Владлен Стрельцов. — Сколько он тренировался, чтобы не кривиться, произнося это нелепое имя! — Я должен досдать документы.

Небось трусливый Владлен Стрельцов может себе позволить быть любезным с работниками университета? По крайней мере, сегодня Влад не был готов начинать разыгрывать свою роль. Пока можно передохнуть.

Если бы за ним не приглядывали отряд Милесского и знакомый Воронова в лице Тихона, то он мог бы себе позволить быть собой. С другой стороны… возможно, он бы всё равно не решился рисковать.

— Да! Конечно! Показывайте, что у вас есть.

Восторг девушки был неуместным. Проверяя документы, она вела себя настолько нелепо и без конца посматривала на него, будто маленькая девочка на единорога, что один раз высший маг не удержал свои поползшие вверх брови. Вскоре он взял себя в руки и вновь надел маску равнодушия. Обижать работницу кафедры не хотелось. Уж больно она была смешная…

Присутствие Стрельцова молодой человек ощутил, даже стоя спиной ко входу. От его неприязни и собственного гнева по спине и шее побежали холодные мураши, волосы на затылке встали дыбом. Чтобы удержать себя в руках, Владислав упёрся взглядом в стену и сосредоточился на своём дыхании. Голос Тихона ударял по нервам словно кнут.

— Можете идти, — пролепетала забавная девушка.

Брюнет кивнул и повернулся так, чтобы не коснуться взглядом ректора. Выходил с кафедры он в каком-то оцепенении. Оказавшись за пределами помещения, Влад чуть-чуть пришёл в себя и поспешил уйти из университета. Вот так невезение! Трудно однако будет выносить встречи с братом матери.

1 сентября, понедельник

Воронов Владислав, маг

В ночь на первое сентября и ещё одну предыдущую Влад принимал снотворное, чтобы не быть словно привидение. В итоге, чувствовал себя выспавшимся и бодрым.

В пятницу и воскресенье парень ходил в гости к Веронике (вместе с «эскортом»). Они пили чай и фантазировали, что их ждёт в университете. Ведьма предвкушала новые интересные впечатления. Один раз она попыталась заговорить о Тихоне, но одного взгляда полукровки оказалось достаточно, чтобы женщина поняла: говорить на эту тему он не желает.

Владислав надел белую рубашку и чёрный костюм, повязал галстук. Правила обязывают! Давно не приходилось выходить к людям при таком параде.

Общежитие маг покинул, наверное, первым, однако в здание университета долго не входил. Народу по-прежнему было немного, когда он решился. В кабинете его группы уже находились шестеро вампиров, занявших последние парты в трёх рядах, и одна вампирша, расположившаяся на предпоследней парте первого ряда. У парней при виде него сделался недружелюбный вид. Владу до их враждебности, по сути, не было никакого дела, и он спокойно сел за третью парту первого ряда, с краю, чтобы никто не попытался усесться рядом.

Тот факт, что придётся учиться в одной группе с вампирами, как ни глупо, оказался для парня сюрпризом. Следовало бы ожидать. Ведь Лагерь Хмелевского расположен к Черноивановску ближе, чем Лагерь Воронова, и именно сюда вампиры ездили за образованием, с Черноивановском у них были торговые связи. Это в Заводске вампира не встретишь — туда заглядывают одни маги да волколаки.

Была в близости вампиров кое-какая опасность. Вдруг почуют в нём родственника? Хотя его вампирская энергетика слаба, если учесть, что кровь он не пьёт. И всё же… Жители Лагеря магов и оборотней слишком привыкли к мысли, что он — маг, и не замечали ничего, тем более что вампирская сущность не так ярка с непривычки, как колдовская или волчья, и особенно — когда её скрывают. Вообще сущности становятся чётко видны только к подростковому возрасту, а к тому времени в Вороново все привыкли к Владиславу как к сыну мага. Эти же люди видят его впервые и могут заметить то, что не замечали жители Вороново.

Скоро в аудиторию вошли двое человеческих парней. Один обыкновенный, простой, с виду не определишь явных достоинств или недостатков, а второй — из тех, кого подразумевают, когда говорят «быдло». Невероятная самоуверенность, самовлюблённость, бессмысленная агрессия, которую пока что он сдерживал, и чуть симпатичная внешность без намёка на интеллект. Этот тип недалеко ушёл в развитии от своих предков обезьян. Простой самец. Тот молодой человек, что пришёл с ним, явно был вынужден общаться за неимением лучшего.

Следующей в кабинете появилась пара — парень и девушка. Оборотни. Влада охватили отчаяние и досада. Эти двое, на чьих лицах была видна печать интеллекта, увидели в нём высшего мага. Было заметно по глазам. Привыкшие к нему волколаки были слепы к его способностям, а эти, посторонние, определили сразу. Оставалось надеяться, что их воспитывали по обычаям оборотней, и они не посмеют выдать кому-либо его секрет.

Сели волколаки прямо перед полувампиром. Выведенный из равновесия непривычной обстановкой, присутствием незнакомых людей и появлением наблюдательных оборотней, Влад едва обращал внимание на тех, кто стал приходить дальше.

Он посмотрел на четырёх ведьм, потому что такие бесцеремонность и невоспитанность не могут не привлечь внимание. Когда сероглазая колдунья (с виду ярая любительница мужского общества) громко воскликнула: «Вот это да! С ума можно сойти! Нам везёт!», голубоглазый маг раздражённо на неё взглянул. Что её восклицания касались именно его, не возникало сомнений. Но стоило его взгляду коснуться её спутниц, как раздражение испарилось тотчас.

Владислав почувствовал себя оглушённым, словно его ударили обухом по голове. Или, скорее, его поразила молния. Странно только, что искры не полетели во все стороны. Он оглох, замер, перестал дышать. Единственное, что он слышал, глядя в блестящие золотисто-карие глаза, — это стеклянный звук, с которым его сердце медленно падало по ступеням вниз. Стук-тук-тук… Интересно, её руки поймают его сердце? Или оно разлетится вдребезги? А, впрочем, не всё ли равно?

Прежде таких девушек Владу встречать не приходилось. Вероника Левицкая являлась воплощением света, Павел Шевцов — тепла, а эта незнакомка объединяла в себе и то, и другое. Причём дело было не только во внешности, в этих светлых волосах тёплого оттенка, в этих глазах цвета дорогого коньяка, на дне которого лежит золотой слиток, дающий красивые блики, но и в энергетике. Она излучала тепло как солнце. И до чего она была красива, эта необычайно тёплая и чистая ведьмочка!

До того, как их взгляды перекрестились, на лице девушки отражалась неловкость — по-видимому, за поведение спутницы. Теперь же карие глаза смотрели только на высшего мага, который мечтал, чтобы она не отводила от него взгляда, пока не опомнился сам. Воронов отвернулся к окну. Только Богу известно, чего ему это стоило.

— Год обещает быть интересным, девочки, — заявила смазливая шлюшка, но на этот раз почти не вызвала у полукровки раздражения. Все его мысли были заняты «тёплой» девушкой.

Немного поразмыслив, Владислав решил, что, пожалуй, у неё очень оригинальное лицо, но на его вкус красивое, безусловно, красивое. Стоило приехать в Черноивановск, чтобы встретить её и несколько мгновений глядеть в эти завораживающие глаза. Его пульс участился, и он был не в состоянии рационально объяснить своё волнение, возникшее при виде неё и не желающее улечься. Пока они смотрели друг на друга, он словно заглянул в какой-то другой, неизведанный, великолепный мир. И этим миром была она.

Какое странное ощущение. Влад не мог понять, почему эта девушка внезапно стала для него отдельной от всей остальной толпы. Она не вызывала у него страха или неудобства, как прочие, не казалась незнакомой или посторонней. В ней было что-то такое… близкое, своё. Казалось, он может сейчас повернуться, обратиться к ней, и она заговорит в ответ, ничуть не удивившись. Как будто он ждал именно этой встречи всю жизнь. Как будто ради неё он выживал эти невыносимые двадцать лет. Как будто это… судьба.

Сейчас девушка, чьё имя маг до безумия хотел узнать, сидела справа от него, через проход. Он мог бы протянуть руку и дотронуться до неё, но знал, что нельзя. А её спутницы стали делиться впечатлениями о нём. Как неловко! Владислав со своим вампирским слухом слышал их шёпот без труда, пусть и не хотел. С другой стороны, ему было любопытно, что скажет Она. А Она лишь призналась, что красивее парня не встречала. Судя по всему, не привыкла быть нараспашку и высказывать все мысли вслух. Но даже её скупая фраза была молодому человеку приятна. До этого дня он раздражался из-за реакции окружающих на его внешность, а в эту минуту был благодарен Стефану Шабашову как никогда раньше. Он хотел, чтобы «тёплая» девушка находила его красивым, чтобы смотрела на него, хотелось притягивать её взгляд. Может, это глупо и несерьёзно, но хотелось.

Влад посчитал, что вытерпел достаточно и позволил себе посмотреть на неё. Сердце ёкнуло от удовольствия. Лицезреть её было неподдельным наслаждением. Настоящая ведьма, очаровывающая одним своим присутствием. Солнце, вокруг которого вертятся планеты целой системы. И он попал на её орбиту.

Полувампиру до странного яростного жжения в груди хотелось ещё хоть раз поймать её взгляд. Он практически горел этим желанием. Хотелось снова испытать эти эмоции, попасть под гипноз тёплых карих глаз, утонуть в них. Он ощущал себя будто наркозависимым, у которого ломка.

Увы, солнечная красавица не глядела в его сторону и молчала. Ни услышать её нежный тёплый голос, ни заглянуть в гроссуляровые глаза. Зато можно было созерцать её изящный профиль и вдыхать запах. Пахла она приятно (а к запахам парень был очень привередлив), её аромат понравился ему сразу, с первого вдоха. Раньше подобного с ним не случалось. Редко ему нравились чужие запахи. Она же пахла как-то особенно.

Молодой Воронов отвёл от тёплой девушки взор, успев сделать для себя неожиданное открытие: красавица — высшая ведьма, да притом способная. По шкале Вилько наверняка почти второй уровень. А уж как ей подходит её преобраз! Прекрасная пушистая рысь. Любопытно, когда она открывает себя, на её ушах появляются кисточки? Ей бы они пошли.

Черноволосый маг глядел в окно, но перед глазами по-прежнему стоял её образ. Он думал о собственных эмоциях, что вызвала незнакомка, и которые ввергли его в смятение. Из задумчивости его выдернул агрессивный голос одного из вампиров. Первым желанием было встать и ударить его за то, что нападает на его «тёплую» девушку, однако колоссальным усилием воли он удержал себя от опрометчивого поступка. Ему никак нельзя было вмешиваться. И это оказалось мучительно.

Она разгневалась, но не сумела ничего ответить. Потом повернулась к вампиру опять, чтобы всё-таки защититься, однако парень её опередил, и она не нашлась с ответом снова. Какая же она беззащитная! Разве можно её обижать? Ну что за подлец этот вампир!

— Санька, врежь ему уже партой по моське! — посоветовала высшей ведьме крупная девица.

Но та уже взяла себя в руки, гордо расправила плечи и, повернувшись, обратилась к цыгану. Голосок её чуточку дрожал, пока она говорила, но решительность в её поведении это компенсировала. Умничка!

Кажется, та девица назвала её Санькой? Это что же, её зовут Саша? Значит, Александра? Красивое имя. Ей подходит.

Владислав упёрся взглядом в доску и ощутил её взгляд на себе. Боже, какое это счастье! Её взгляд словно греет. Наверное, у него галлюцинации. Когда она прекратила смотреть на мага, он испытал разочарование. Ещё бы чуть-чуть!

Теперь, когда она сидела справа от него буквально в метре, Владу стало интересно. Ему вдруг стало интересно происходящее, не хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Что эта ведьмочка с ним сделала?

В аудиторию вошла молодая учительница. Голубоглазый парень слушал её речь в пол-уха. Говорила она про сегодняшнюю линейку, про завтрашние соревнования, а потом и вовсе пустилась в какие-то дебри. Несмотря на то, что интересного в её монологе было мало, Владиславу не хотелось уйти. Справа сидела та, ради которой он был готов слушать учительницу бесконечно.

Единственное, что привлекло его внимание в рассказе женщины, — это слова «социальная стипендия». По договорённости со Стрельцовым (Демченко, разумеется!) высшему магу предстояло подать на неё документы, а затем не трогать деньги, которые будут поступать на счёт.

Закончив с организационными моментами, Татьяна Анатольевна предложила по цепочке студентам кратко рассказать о себе. Влад пришёл в ужас и начал лихорадочно придумывать, как себя подать.

Отмучившись, маг расслабился и стал ждать, когда очередь дойдёт до «тёплой» девушки вроде бы по имени Александра.

— Меня зовут Александра Соболева, — представилась она спустя несколько минут, смущаясь и улыбаясь. — Я родом из Огнёвки Новоильинского района. Мы вместе учились в школе, — сообщила ведунья, кивая на свою соседку по парте и крупную девицу, что назвала её Санькой. — Вот, наверное, и всё.

Не ошибся — Александра. Про себя Владислав улыбнулся и только через мгновение осознал её фамилию. Соболева? Не дочь ли она того Соболева, что является помощником Самсонова? Того «Димы Соболева», которого так ценит и уважает Денис? Тот вроде бы из Огнёвки. Кажется, Денис говорил, что у него две дочки, и старшая не так давно вышла замуж, а младшая… Да. Высшая ведьма. Значит, это она. Что ж, неудивительно, что Денису нравится отец этой девушки. Если он хоть немного похож на свою дочь, то, должно быть, он — хороший человек.

Соседку Александры с повадками базарной бабы звали Жанна Крюкова. И она в противоположность своей подруги категорически ему не понравилась с первого взгляда. Почему-то она напомнила ему Дану Кирсанову.

Когда все представились, учительница повела их во двор. Влад пошёл в конце толпы: ему не нравилось, когда кто-то вставал у него за спиной. Он видел, как впереди плавной походкой двигалась Сашенька. Сашенька! Он имел полное право называть её так в своих мыслях.

Во дворе студенты, строясь, мялись что-то, и маг, не выдержав, встал впереди всех, чтобы другие уже на что-нибудь решились. Позже он пожалел об этом. Теперь он был на виду, и люди со всех сторон глазели на него, что действовало капельку на нервы.

Владиславу давно не доводилось находиться в подобной толпе. Он понимал, что надо привыкать к близости людей и очень старался успокоить свою психику. Он ни на кого не смотрел и мысленно искал позади свою «тёплую» девушку. Это помогало.

Когда выступал ректор, полукровка не находил себе места. Этот человек будил в нём тихое бешенство. Он до сих пор с трудом осознавал тот факт, что Тихон Стрельцов жив-здоров и совсем рядом. Всё-таки это знакомство стало для него неожиданностью.

По окончании мероприятия Влад в толпе двинулся прочь из внутреннего двора и, только сворачивая за здание университета, позволил себе оглянуться и бросить прощальный взгляд на Александру, медленно бредущую в окружении приятельниц. Следуя к общежитию вместе с «эскортом», он думал о том, что Саша — общительная девушка и вызывает у людей мгновенную симпатию, несмотря на то, что не лезет в глаза. И уже завтра эта милая ведьма возненавидит его, как и все остальные в группе. Он умеет вызывать ненависть. У него к этому врождённый талант: ведь не успел он появиться на свет, как породил в душе Воронова страшную ненависть. А затем и в душе Камиллы. Даже Тихон Стрельцов, который его совершенно не знает, и тот ненавидит. Наверное, его легко ненавидеть. Как иначе это объяснить?

* * *

И вот пришла пора браться за свою роль. Первого сентября Влад позволил себе передохнуть, потому что студенты только-только познакомились и почти не общались, однако теперь передышка закончилась.

На стадион маг прибыл без опоздания и намеренно ни с кем не поздоровался. Не вынимая рук из карманов спортивной куртки, он стоял немного в стороне и старался ни на кого не смотреть. Однажды лишь позволил себе скользнуть мимолётным взглядом по прелестной рыси, что общалась с одногруппниками.

Когда взялись распределяться по соревновательным дисциплинам, Саша затеяла спор с вампирами. Выяснилось, что она — очень честная и считает несправедливым участие вампиров в беге. Вампирша Злата и волчица Катя её поддержали. В итоге, парней, из которых можно выбирать бегунов, осталось немного.

— Влад, а ты бегаешь? — спросила Катя, которая пока что видела в нём высшего мага и не подозревала, с какой стороны он откроется чуть позже.

Владиславу ничего не оставалось, как согласиться. Не рассказывать же всем, что он тоже вампир и заведомо быстрее любого человека! К тому же, за 15 лет в Вороново он научился сдерживать вампирскую половину и казался окружающим простым магом — правда, довольно спортивным.

Полукровке изрядно испортила настроение фамильярность Марка Кемалова с Александрой. Похоже, вампир запал на высшую ведьму. Влад ещё вчера это приметил, когда тот рассказывал о себе и заглядывал девушке в глаза. Сначала обидел бедняжку, а теперь заигрывает! Везёт, конечно, Кемалову: может себе позволить ухаживать за Сашей. Впрочем, у него не намного больше шансов, чем у Владислава: связь между вампиром и ведьмой — вещь сложная и почти нереальная.

Соревнования начались. Влад стал прибиваться к толпам наблюдающих и играть на публику. Реакция окружающих была предсказуема. На него хмурились, испепеляли взглядом, недовольно косились. Его «тёплая» девушка тоже недовольно прищурилась, когда он унизил Полину своим поведением. Обнаружилось, что её осуждение почти невыносимо. Ему и раньше бывало трудно: кто-то нравился, чьё-то мнение было небезразлично, но что поделаешь? Не сила воли, выработанная за 20 лет, он бы сейчас сдался. Мысль о том, что прекрасная Александра его возненавидит, убивала, однако высший маг помнил, зачем это нужно. Пусть она лучше будет обижена, чем мертва. Он готов вынести её ненависть ради её же безопасности. Он ведь не просто так когда-то выбрал эту тактику поведения.

Если честно, бывали моменты, когда маг даже радовался, что вызывает у окружающих ненависть. Ему было легче оттого, что он даёт им повод его ненавидеть. Приятно оправдать их ненависть к нему. Не так обидно, чем когда тебя ненавидят просто за то, что ты есть на свете. Когда единственное, что ты сделал плохого — это родился на свет. Да и то сказать, что это сделал ты, будет самонадеянно. Родители тебя создали, мать — родила, и объективно твоего волеизъявления здесь не было. Вот такая ненависть причиняет настоящую боль: ведь ты ничего не можешь сделать, чтобы тебя перестали ненавидеть. Это не в твоей власти…

Владислав отбежал свою дистанцию, заняв первое место, и поучаствовал в эстафете, а затем, пока все радовались второму месту в общем зачёте, потихоньку ушёл. Устал, пожалуй. В Лагере все пути были проторены, а здесь приходилось начинать всё сначала. Сложно. Тяжело. Одно только радует: ему по-настоящему жаль этих незнакомых людей, отчего он чувствует себя живым и нормальным. В последнее время в Лагере чувства его притуплялись, его охватывало равнодушие, которое, по его собственному убеждению, делало его другим человеком. А он хотел остаться собой.

На следующий день Влад появился в аудитории незадолго до звонка. Сказав «привет» обычным тоном избалованного Владислава Воронова, он шагнул к ближайшей свободной парте и вновь сел с краю, на соседний стул поставил сумку из-под ноутбука, отягощённую огнестрельным оружием. Пистолет он всегда носил с собой — вполне оправданная привычка в его положении.

Присутствующие парни на мага косились, и он знал, в чём причина. Что ж, им придётся привыкнуть к тому, что он не признаёт рукопожатий, как и любых других прикосновений. Все остальные знакомые давно уж привыкли.

После первого урока пары молодой брюнет достал плеер с наушниками и поскорее заткнул уши, чтобы не пришлось с кем-то разговаривать. К его разочарованию, сидящего за передней партой мага (вроде бы по имени Ваня) это не остановило. Он повернулся к нему и заговорил:

— Сумасшедший предмет, да?

Полукровка изобразил, что не расслышал его, вытащил один наушник и переспросил. Тот повторил.

— Полная брехня, как и все остальные, — равнодушно пожав плечами, ответил голубоглазый парень и вставил наушник в ухо, притворившись, что не заметил желания Ивана завести беседу. Не хотел он заводить никаких бесед.

Кроме того, этот Ваня в самом деле не вызывал у него симпатии. Таких как он в молодёжных коллективах обычно клеймили как лохов, и попытка подружиться со «Стрельцовым» со стороны Ивана была продуманным тактическим ходом. Он рассчитывал, что покровительство «Владлена» убережёт его от нападок других парней. А Владислав не собирался становиться его щитом. Ему не импонировала не столько неискренность Вани, сколько хитрость и трусость. Возможно, высший маг был не совсем прав в том, что каждый должен сам себя защищать, но дело в том, что он руководствовался этим правилом всю жизнь и считал его верным. Именно так делал Влад и не терпел попыток других его защитить. Он сам, только сам! Он привык всё делать сам.

Да, полувампир знал человека, которого тоже всю жизнь кто-то защищал. Но, во-первых, Паша никогда не искал защиты Арсэна, а, во-вторых, не был трусом как Иван. Шевцов умел за себя постоять, никогда не терял достоинства и физическими нагрузками не пренебрегал. Слабаком Павла назвать было нельзя: он впахивал в огороде, зимой вручную вычищал свой двор от снега и запросто мог тягать больных и раненых. Ваня же, судя по всему, считал, что он хорош таким, какой есть. Видимо, ему никогда не приходило в голову, что для того чтобы иметь красивое и развитое тело, надо приложить кое-какие усилия. И чтобы тебя не унижали, надо чуть-чуть постараться: проявить смелость и ответить, даже, возможно, пролить немножко крови и вытерпеть боль, научиться драться, например. Напрасно Иван думал, что другим всё досталось само собой, от природы.

Влад, несмотря на воткнутые в уши наушники, услышал, как Саша обратилась к вампирше Злате, и весь подобрался, чтобы не пропустить ни слова. Ему было любопытно узнать о ней больше. Он удивился, когда выяснилось, что высшая ведьма, оказывается, его ровесница: выглядела она младше, как будто ей только восемнадцать стукнуло, хотя округлившиеся формы свидетельствовали о том, что ей больше восемнадцати.

После первой пары группа сменила аудиторию. Молодому Воронову удалось занять третью парту в первом ряду, у окна. Он любил поглядывать в окно.

Пока студенты не ненавидели его, приходилось делать занятой вид, чтобы не общаться с ними. Поэтому на этой перемене Владислав был вынужден уткнуться в телефон и разгадывать «Судоку». Краем уха он слышал всё, что происходило в помещении, но не вникал, увлечённый головоломкой.

— Влад, не отряхнёшь? — раздался над ним голос Жанны.

Парень с неохотой оторвался от «Судоку» и взглянул на ведьму. Мигом оценив обстановку, он понял, что ситуацией надо пользоваться.

— Я что, похож на твою горничную? — осведомился полукровка специально подобранным тоном.

Было даже любопытно обмануть ожидания Крюковой. Она поди привыкла, что парни легко ведутся на неё. Только, кажется, она думала, что дело в её умении и обаянии, когда на самом деле парни клевали на её легкодоступность.

— А можно и повежливее ответить, — встрял «самец».

Так и знал! Владислав ни мгновения не сомневался, что вступится за Жанну именно Афанасьев. Во-первых, доступные девушки — его тип, а, во-вторых, надо куда-то девать свою агрессию. Причём это можно сделать с пользой — выставить себя героем и защитником. Удачно всё сложилось.

— А можно и своё мнение при себе держать!

Студенты почуяли, что запахло жареным. Притихли.

— Слушай, ты всегда такой психованный? — Данила вёл себя прилично и сдержанно. Всё верно. Когда выбираешь благородную роль, нужно соответствовать.

— А ты всегда такой разговорчивый?

Ну вот. В помещении повисло облако осуждения. Привычные условия жизни для полувампира.

— Никакого уважения к женщине, — протянула Жанна игриво. Всеми силами избегала открытого конфликта. Неглупо, однако Владу нужно было противоположное.

— Так ты сначала определись, чего хочешь: уважения или чтобы я пощупал твою задницу?

Крюкова не клюнула, хотя почувствовала себя неприятно. Правду часто бывает неприятно слышать.

— Я так понимаю, нормально ты вести себя не умеешь, — не выдержал Данила.

— Я не врубаюсь… Тебе больше всех надо, что ли?

Тут вмешался волколак:

— Успокоились! Оба! Сколько можно-то?!

Максим, определённо, был сбит с толку.

— Командир, что ли, нашёлся? — протянул высший маг, чем заслужил свирепый взгляд Стаева. Он почувствовал, что самое время закончить спектакль, поэтому опустил глаза, фыркнул, пожал плечом и вернулся к головоломке.

Всем существом Влад ощущал растерянность двоюродных брата и сестры. Хотелось бы знать, они сейчас будут пытаться найти оправдание его выпаду? В конце концов, их всё равно ждёт разочарование. Бедняги. Не так они представляли себе высших магов. Зато Сашенька наверняка оправдает их ожидания.

До конца перемены студенты находились под впечатлением от поведения «Владлена». По окончании этой пары пришло время обеда. Находиться в толпе всё ещё было нелегко, и маг устроился возле подоконника, в одиночестве. Он быстро ел еду, не имеющую для него вкуса, и мечтал выбраться из университета, расправить крылья и почувствовать себя свободным. Быстрее бы кончились пары.

Позже, проводив «эскорт» до общежития, Владислав исполнил своё желание. Полетал над городом, погулял в парке, который нашёл после знакомства с дядей. От одиночества и свежего воздуха значительно полегчало.

Началась осень, и вокруг стало светлее и веселее. Листья ярких цветов устилали землю и асфальтированные дорожки парка, они шуршали под ногами, несильный ветер переметал их с места на место. Кое-где цвели поздние цветы, их сочные цвета гармонировали с осенью. На деревьях пока что было много листьев, но уже сейчас свет словно легче проходил сквозь их ветви, поредевшую листву. Солнце светило иначе, по-осеннему. Его свет был такой же яркий и сочный как всё в этом времени года. Воздух наполнился пряными ароматами, и Влад с удовольствием их вдыхал. Он любил осень. Он все времена года любил одинаково, в каждом из них была своя прелесть.

Высшему магу казалось, что осенью земля как будто вздыхает от облегчения. За лето она отдала всё, что у неё было: людям подарила урожай, зверям и птицам — время изобилия, когда вокруг полно пропитания, растениям — возможность разбросать повсюду свои семена. Земля одарила мир сочной зеленью, легким и свежим ветром, голубым небом, тёплым солнечным светом, очищающими дождями и осенью выплёскивала напоследок всю яркость, что осталась. Это её последний цветной аккорд перед зимой, полной других и не менее красивых цветов и оттенков. Вот-вот она укроется снежным одеялом и будет дремать между короткими зимними днями.

Прислонившись спиной к шершавому стволу сосны, Владислав смотрел в небо и гадал, что с ним будет, когда придёт весна, и будет ли он вообще. Ведь Воронов, определённо, что-то задумал. За себя парень не боялся, но за тех, кем дорожил, — да. Сможет ли он защитить близких? Только Бог знает, как всё сложится.

5 сентября, пятница

Воронов Владислав, маг

Одетый в красную клетчатую рубаху и тёмно-синие джинсы Влад утром вошёл в аудиторию. До начала первой пары и во время второго урока он поприставал к Афанасьеву. За минувшие дни он понаблюдал за этим парнем и пришёл к выводу, что тот, чтобы выплеснуть свою агрессию, будет мучить слабых, и первым на роль жертвы в группе подходил Иван Старообрядцев. Становиться его покровителем маг не желал, а вот принять вместо него и других агрессию Данилы на себя — был готов и теперь намеренно провоцировал парня.

Со стороны Владислав казался людям довольным собой и жизнью в то время как, на самом деле, переживал из-за своего вчерашнего загона. Ровно сутки назад студенты стали свидетелями одного из выкрутасов его психики. Нет, это был не сказать, что провал в памяти, — просто его сознание на несколько минут выключилось, при том что он однозначно знал, что всё время неподвижно сидел в аудитории. Он ничего не делал, не говорил, но мысленно помещение покинул. Вернулся от крика преподавателя. И потом студенты долго косились на него, заставляя испытывать унижение. Не выносил он собственной слабости.

Второй парой в расписании стояла философия. По приходу в аудиторию Влад поздоровался с пожилым преподавателем, что сидел за столом. Не понравился тот ему с первого взгляда, без всякой причины. Просто напомнил тех «взрослых», которые строили из себя чистеньких и святых и бесконечно осуждали его поведение. Вроде Иванникова, называющего сына Воронова жестоким и злым, но спокойно относящегося к насилию над пленниками в Лагере и без зазрения совести поддерживающего войну с вампирами, на которой гибли другие маги и оборотни, в то время как он отсиживался в Собрании. Такой он святой и праведный этот Иваннников! Любитель разговоров в пользу бедных, как называл это Денис.

Голубоглазый парень вновь занял свободную парту в ряду у окна. Ведьмы, в числе которых была и Саша, общались с вампирами. Полукровка последним чуточку позавидовал, пусть сам «общаться» не умел вовсе. Ровный гомон студентов вдруг нарушил громкий звонок телефона. Преподаватель, чей телефон звонил, суетливо достал мобильник из кармана, несколько секунд глядел на дисплей, читая имя звонившего, и, наконец, ответил:

— Алло!.. Привет, Егорка!..

Владислав поморщился от оглушительного голоса пожилого человека и, глядя в окно, постарался отрешиться от него. Далеко не сразу он осознал, что жители двух Лагерей спорят, да и на какую тему! О Никитиных!

Высший маг вслушивался в слова молодых ведьм и вампиров, замечая, что уже люди, присутствующие в помещении, обращают на них внимание. Ну что за беспечность?! Мало того, что это слышат люди, так они ещё позволяют себе косвенно осуждать действия Воронова! Разве можно это делать, если ты не знаешь позиции тех, кто тебя слышит?! Это ведь чревато!

Главным образом на Влада повлияло то, что эти легкомысленные ведьмы могут поплатиться за свою неосторожность, но и гнев, вспыхнувший по теме их разговора, сыграл свою роль. И в какой-то момент он сам позабыл о людях, что слышат всё.

— Да заткнётесь вы все или нет?! Развели здесь дискуссию! Да кому и какое вообще дело до того, что стало с Никитиной и её отродьем?! Убили их или похитили — какая к чёрту разница?!

— А вот и есть разница! — возразила Александра, впервые, наверное, обратившись лично к нему. — Как ты можешь так говорить? Они обвиняют наш Лагерь в убийстве детей! А у нас их не убивали!

«Не убивали, милая Сашенька, — мысленно обратился к ней полувампир, — но убили бы. Убили бы!».

— Откуда тебе знать? — тем временем вслух спросил Владислав. — Воронов, может быть, перед тобой лично отчитывается?.. Кто ты такая, Соболева? Голубых кровей, что ли? Сильно сомневаюсь. С виду, — он обвёл её с ног до головы уничтожающим взглядом, — ничего выдающегося.

И в этот миг внутри у него что-то оборвалось. Господи, почему он сказал именно это?! Он так хотел встряхнуть их всех, заставить опомниться, предупредить дальнейшее обсуждение ими подобных скользких вопросов и перестарался! До того, как произнёс вслух, он не понимал, что перегибает палку. Не осознавал, как больно ранят её эти слова! Слишком испугался за неё с её неосторожными намёками, что не подумал ни о чём, кроме того что нужно немедленно её остановить! Сейчас он ненавидел собственное умение давить на чужие слабые места. Ненавидел себя за то, что сделал больно милой Саше. Этим он сделал больно и себе. Его душа умерла, лишилась чувств, исчезла. А разум работал неизменно, и без всякой заминки он заговорил дальше.

Влад нагло лгал, желая отвадить их от рассуждения о политике. Он восхвалял Воронова, называя блестящим политиком, что в действительности означало лишь, что тот — худший из моральных уродов, коим, по личному убеждению молодого брюнета, была основная масса людей, стремящихся дорваться до власти. О истинном значении его слов студенты не догадывались, но они показывали им — есть те, кто придерживается другой точки зрения и кого следует опасаться. Полувампир постарался навсегда закрыть для них вопрос Егора Никитина.

— Не забивайте свои маленькие головки всякой ерундой, девочки, — сказал высший маг перед тем, как покинуть помещение.

Двигаясь словно робот, не чувствуя своего тела, молодой человек подошёл к ближайшему окну в коридоре, облокотился на подоконник. Что он наделал? Зачем так обидел добрую Сашу? Как он мог?..

Душа горела будто от адского огня тёмной магии. Голова стала пустой. Мыслей не осталось. Да, он вроде бы сделал всё правильно. Больше эта молодёжь не будет такой беспечной. И Александру он теперь окончательно обезопасил от самого себя. Она возненавидит его. Так и правильно. Всё верно.

Больше Владислава не злили слова Полины о том, что «свои» защитили бы Дину и её детей, слова Козловского о том, что Логинов хотел их спасти. Всё отошло на второй план. Сожаление о собственных жестоких словах душило его будто питон. Теперь уже всё неважно — даже то, что Яков задал очень правильный вопрос: если одни не похищали, а другие — не убивали, то куда подевались Никитины?

Губы мага изогнулись в горькой усмешке, когда он осознал, что сам тоже повёл себя беспечно, не подумав о людях, присутствующих в кабинете. Недалеко ушёл от остальных.

Прозвенел звонок. Полувампир возвратился в аудиторию и сел на своё место, не глядя ни на кого. Студенты тоже на него не смотрели — одна волчица Катя внимательно взглянула и, кажется, считала его эмоции. Похоже, таких как она не обманешь ни словом, ни надменным видом. А жаль.

Влад не мог себя заставить посмотреть на Сашу. Ни пока шла пара, ни в столовой. Но потом вся группа встала у закрытого класса, и он всё-таки обратил взор на неё, подошедшую к окну в компании ведьм. Его сердце сжалось, когда он понял, что Александра совсем зажалась в надежде стать незаметной. И её мысли! Копалась в себе. Всерьёз восприняла его слова. Боже, ну почему он сказал эти ужасные слова?..

Вампиры приблизились к ведьмам и помирились. Везёт им, что могут извиниться. А вот ему извинения нет и не будет.

За мучительными угрызениями совести быстро пролетели остальные пары. Владислав пришёл в общежитие, быстро переоделся в белую рубашку, чёрные брюки, переобулся в длинные чёрные берцы. Достал из тайника ключи от автомобиля и покинул комнату. На третьем этаже слонялся народ, поэтому парень с деловым видом спустился на первый. Здесь было меньше жилых комнат, царила полутьма от зарешечённых окон. В одном конце коридора, где располагались служебные помещения, он открыл окно и выскользнул во внутренний двор, преобразился и, перелетев забор, принял человеческий вид. Маг шёл закоулками, минуя гаражи и мусорные контейнеры, пока не приблизился к одиноко стоящей белой «тойоте».

Старенькая и верная «тойота Карина». Она приветственно мигнула ему, когда он отключил сигнализацию. Полукровка любовно провёл ладонью по её железному боку и, открыв дверь, нырнул внутрь.

Всё было по-старому. Он знал, что никто не тронет машину, потому что на ней защита из высшей магии, однако всегда перепроверял — не считал себя настолько талантливым магом. Полагаться на свою магию он начинал, только убедившись в её благонадёжности.

В бардачке, как и должно, в пластиковой папке лежали водительское удостоверение на имя Уманова Владислава Алексеевича и документы на машину. Поразмыслив немного, Влад положил их на соседнее сидение и открыл багажник. Там в тканевом непрозрачном мешке среди прочего он нашёл изрядно помятый длинный чёрный плащ с капюшоном. Единственное встряхивание, во время которого его глаза мигнули красным светом, и плащ стал идеально выглаженным. Надев его, маг в другом мешке нашёл в целости и сохранности различное оружие и боеприпасы. Всё на месте. Хорошо.

Вернувшись на водительское место, черноволосый парень вытащил из пластиковой папки документы, в которых мелькала фамилия «Уманов», и распихал их по внутренним карманам плаща. Веронике видеть их нежелательно.

Повернув ключ зажигания, Владислав завёл автомобиль и направил его к заранее обговорённому месту. Стрелки на наручных часах показывали, что он как раз успевает вовремя. Припарковавшись у супермаркета, находящегося на углу улицы, маг стал ждать. Через 5 минут на тротуаре показалась чуть растерянная Виринея, одетая в коричневые брюки и светло-серый плащ длиной до колена. Полувампир посигналил, чем привлёк её внимание, и, выбравшись из «тойоты», помахал рукой. Колдунья улыбнулась и направилась к нему.

— Привет, сестрёнка!

— Привет, эмбэ! Ты угнал эту машину?

Влад тихо рассмеялся. Тяжёлый камень от совершённой сегодня непоправимой ошибки всё это время давил на его внутренности, а теперь вдруг полегчал и дал нормально дышать.

— Ну, конечно, угнал, — весело подтвердил парень. — Разве существует другой способ добыть машину?.. Садись, сестрёнка.

— А, правда, откуда машина? — не успокоилась женщина, уже пристёгиваясь.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — безмятежно произнёс высший маг, заводя автомобиль и выруливая с парковочной стоянки. — Поверь, Виринея: эта информация — лишняя для тебя. Не бери в голову.

— Пожалуйста, не разговаривая со мной этим покровительственным тоном, — хмуро глядя в окно, попросила пассажирка.

— Прости, Виринея. Я не хотел обидеть тебя. Кажется, я забыл выйти из роли. Прошу лишь, не задавай мне вопросов. Ладно? Машина — моя.

— Давно? — вырвалось у той невольно.

— Давно.

— Изменяешь своему «фольксвагену»?! — округлила глаза Левицкая.

Владислав захохотал.

— Да! Я — неверный!

— Возмутительно! Я думала, «фольксваген» — твоя единственная любовь!

— Я — полигамный!

— Вот как? А я слышала, что во́роны — моногамны.

— Ну да, ну да…

Они переглянулись и обменялись улыбками.

— Я правильно понимаю, что об этой машине никто не знает и знать не должен? — уточнила высшая ведьма.

— Именно.

— А о наших вылазках?

— Нежелательно, — ответил голубоглазый маг. — Или ты уже говорила?

— Нет, не говорила. Когда общаешься с тобой, начинаешь задумываться над каждым словом и действием.

— Дурно влияю?

— Нет, я бы не назвала это «дурно».

Но Ника считала, что так она лучше понимает, что за жизнь он ведёт. И эту жизнь она находила ужасной. Одинокой, лишённой доверия, чересчур продуманной, когда нельзя допустить и единой ошибки, промаха. Очень осторожной. Ей было жаль брата, но сказать ему об этом она не смела. Догадывалась, что обидит его этим.

«Тойота» покинула пределы города. Дорогу окружал разноцветный лес. И водитель, и пассажирка любовались им, впитывали окружающее их умиротворение. Оба ощутили себя свободными за пределами города, словно Черноивановск был клеткой.

Влад высмотрел нужную им площадку и съехал с дороги. Выбравшись на полянку, спрятавшуюся за стеной леса, он заглушил двигатель.

— Пожалуй, это место подойдёт, — решил маг. — Выходим?

— Как скажешь.

Здесь Вероника сняла плащ, оставшись в брюках и необычной блузке: нижняя её часть, до груди, была плотной, из коричневой замши, со шнуровкой, а верхняя — лёгкой, полупрозрачной, белой, в бледно-красных маленьких цветах. Рукава не облегали руки, были широкими, заканчивались узкими манжетами, охватывающими тонкие запястья.

— Ух ты! — негромко воскликнул парень. — Тебе идёт эта блузка.

— Спасибо, — смущённо улыбнулась женщина, которая обычно избегала вещей, подчёркивающих её тонкую талию и пышную грудь.

Пока Владислав готовил поляну для стрельбы, Левицкая стала расспрашивать его о впечатлениях от университета.

— Есть кто-нибудь интересный в группе?

— Оу! — хихикнул колдун. — В моей группе шестеро вампиров и одна вампирша.

— Ничего себе! Любопытно будет взглянуть — в понедельник я веду пару у твоей группы.

— О, нет… Я надеялся, что ты с ними не встретишься. Они не особенно дружелюбны. Первого сентября доставали одну ведьму. Потом, правда, успокоились. Но они довольно воинственны. Готовься. И таких как они необходимо ставить на место. Не терпи их выходки. Хорошо?

— Буду действовать по обстановке, — задумчиво проговорила ведьма.

— Дело твоё. Я не указываю тебе, а рекомендую.

Виринея засмеялась:

— Я подумаю. Что ещё интересного?

— Одного из вампиров зовут Николай Козловский. Знаю, что в Красном районе Козловских пруд пруди, но почему-то склоняюсь к мысли, что он имеет отношение к той Козловской, что приходится племянницей Якову Хмелевскому.

— Хм-м… Почему?

— Уж больно ярко выраженный он цыган, — объяснил Влад. — И его кровь сильно отличается от других. Какая-то она… ядрёная.

— Высокородная?

— Ну, да. В нём течёт древняя кровь. Думается мне, что это кровь Хмелевских. Могу ошибаться: я ведь их никогда не видел.

— Но ты можешь быть и прав, — заметила Ника. — Я тоже помню, что у Лукьяна есть двоюродная сестра по фамилии «Козловская». Вроде бы у неё есть дети. Буду говорить с Арсением, спрошу. Уж он-то помнит всех поимённо.

— Хорошая идея! Скажешь его мнение?

— Обязательно.

Преодолев тяжесть в груди, полувампир рассказал сестре среди прочих о Саше, об оборотнях, что его вычислили. Наконец, он закончил приготовления.

Для начала Владислав продемонстрировал, как привести пистолет в боевую готовность, и позволил Веронике попробовать это сделать самой. Затем занялись непосредственно стрельбой. Тренировались с час.

— Думаю, на сегодня хватит, — решил парень. — Отлично для первого раза.

— Ты правда так считаешь? — с надеждой спросила Виринея.

— Да, считаю. Ты — умница. Уверенность и точность придут со временем. Поверь мне.

— А ты поначалу тоже промахивался?

Маг, убирающий всё с поляны, замешкался, прежде чем с неохотой ответить:

— Нет, никогда. Но у меня зрение во много раз лучше, чем твоё, да и… стимул научиться был серьёзный. Я не в счёт.

— Хм. — Колдунья призадумалась, разглядывая брата. — Ты всегда стараешься освоить всё на высшем уровне? За что бы ты ни брался, ты не успокаиваешься, пока не научишься делать это идеально?

— Я бы так не сказал.

— Почему? Ты освоил столько разных вещей, которым не под силу научиться одному человеку. Особенно за такой короткий срок.

— Не вижу в этом ничего выдающегося, — пожал полукровка плечом, внутренне поёжившись от слова «выдающегося». — У меня довольно скучная жизнь. Приятно разнообразить её чем-то полезным и интересным. Моя жизнь лишена многих нормальных вещей, обычных для других людей. Кроме того, ты преувеличиваешь мои успехи, дорогая Виринея. В мире полно того, что мне не поддаётся.

— Например? — полюбопытствовала Ника, чуть прищурившись.

— Например, в домашних делах я — полное ничтожество. — Женщина расхохоталась от неожиданности, а её брат заулыбался весело. — Да-да, дорогая! Я ужасно плохо стираю бельё, отвратительно мою полы и мерзко готовлю. Умей я чувствовать вкус еды, не смог бы есть то, что приготовил. Но на моё счастье мне нужно лишь заполнить желудок, а с этим дрянь, которую я готовлю, справляется.

Закончив смеяться, высшая ведьма осведомилась:

— Почему ты ничего мне не сказал? Мог бы есть у меня. И твою одежду я бы постирала без труда.

— Ну-у-у нет, — протянул Влад. — Достаточно ты нанянчилась с отцом и братом. Передохни. Я справлюсь.

— Но…

— На крайний случай, — перебил женщину брат, — можно воспользоваться химчисткой. И от слипшихся макарон или недожаренного мяса ещё никто не умирал. Всё в порядке.

— Я как-то не подумала, что в Вороново у вас и повара, и уборщицы. Выходит, ты лишён элементарных навыков самообслуживания. Хм-м… А как же тогда ты умудряешься варить макароны, пусть и слипшиеся?

Молодой человек раздумывал пару мгновений.

— На упаковке макарон имеется инструкция по их приготовлению.

Эта наскоро придуманная ложь удовлетворила сестру, и Владислав вздохнул с облегчением. Чуть не прокололся! Не объяснять же ей, в самом деле, про своего консультанта по бытовым вопросам!

Белая «тойота» плавно скользила по асфальту в направлении Черноивановска. Водитель и пассажирка некоторое время молчали, думая каждый о своём.

— А боевым приёмам ты меня обучать будешь? — поинтересовалась Левицкая.

— Обязательно, — кивнул маг. — Но не всё сразу.

— Я думала, что этим мы займёмся сегодня.

— Обучение боевым приёмам займёт немало времени, поэтому сначала я хотел научить тебя чему-то более лёгкому. Нажать на курок проще, чем сцепиться с кем-то в рукопашную. Мне будет спокойнее, если уже сейчас ты сможешь за себя хоть как-то постоять. Кстати! — вспомнил полувампир и, достав из внутреннего кармана плаща, протянул сестре пистолет. — Держи его при себе. Хорошо?

Ведьма приняла оружие с осторожностью.

— Хорошо. Только вряд ли я сейчас смогу им воспользоваться. Я ещё не готова.

— Зависит от обстоятельств, — мягко заметил Влад. — И пистолет — не единственное средство самозащиты, которым ты умеешь пользоваться.

— Разве? — удивилась Виринея.

— Безусловно. А как же высшая магия? Она для защиты создана. Никогда о ней не забывай. Тебе даже не нужны руки, чтобы заставить кого-то отлететь на несколько метров или уронить тяжёлый шкаф. Высшая магия — твой главный козырь, дорогая.

— Я никогда не использовала её так.

— Знаю, — вздохнул голубоглазый парень. — Но всё когда-то приходится делать впервые. В твоих руках уйма способов защититься, в том числе преображение. Главное — всегда сохранять холодную голову. И пользоваться всем вокруг, чтобы защититься. Что угодно может стать инструментом для защиты.

— Это непростая наука.

— Возможно. Попробуем научить тебя ей.

— Буду стараться, сенсей.

Колдуны рассмеялись хором. Въезжая в Черноивановск, они улыбались. Со всех сторон их обнимал сочный свет осеннего солнца.

13 сентября, суббота

Воронов Владислав, маг

Владислав неспешно шёл по частному сектору Черноивановска, глядя на всё вокруг сквозь тёмные очки. Он был одет в светло-голубые джинсы и рубаху в коричнево-голубую клетку. На одном плече висела его университетская сумка, а через второе плечо была перекинута коричневая куртка, держащаяся на его указательном пальце. Парень медленно нажёвывал мятную жвачку и разглядывал аккуратные домики, вдоль которых двигался.

Пожалуй, Черноивановск был не так уж плох. Ярко-жёлтая листва, сдуть которую с деревьев ещё не удалось ветру, шелестела, напоминая своим шелестом о минувшем лете. Ветер пока ещё был тёплый, но день становился короче, и температура к ночи падала всё сильнее, напоминая о приходе осени. Травы отцвели, и их сладкий запах больше не ощущался. Теперь золотистые и багровые листья ложились под ноги, шуршали и издавали особенный запах. Этот аромат Владу нравился. В этом году осень выдалась тёплая, солнечная. Многие люди не любили дождливую осень, а высший маг принимал и любил всё, в том числе и дождливую осень. Он любил дождь, особенно грозу с оглушающим громом, яркими молниями и сильным ветром. Сильная и необузданная стихия, перед которой все и всё склоняется, покоряется. Он был бы не прочь погибнуть по её милости.

Владислав ненавидел свою жизнь. Она была ему отвратительна. Он терпеть не мог свою ложь, притворство, своё заточение в тюрьме Виктора Воронова. Наверное, какие-нибудь умные люди сказали бы ему: зачем ты так живёшь? Ты можешь прекратить это, вырваться! Но это не так.

Все люди учатся жить по-разному, и тому, как Влад жил, его научили. Он привык жить по правилам Воронова. Ему не нравилось, но по-другому он не умел. Он не умел мыслить как свободный человек, не привык показывать своих чувств, высказывать мысли вслух. Он привык сдерживаться, контролировать себя, в нём не было доверия к окружающим. Он давно смирился с мыслью, что он — выродок, и окружающие, узнав о нём правду, тут же его возненавидят, захотят убить. Ведь он не имеет права на жизнь. Он — выродок, и этим всё сказано.

Владиславу хватило года в Лагере магов и оборотней, чтобы пожалеть о том, что согласился на игру Воронова. Он понял, что не хочет так жить, не может. Единственное, что его останавливало от шага к расстрельной стене, — это гордость. Его безумная гордость и упрямство. Не мог он проиграть Виктору Воронову, не мог! Только не ему! Он жил назло своему отцу. Жил вопреки всему, потому что знал, как это злит тёмного мага.

Однако даже голос гордости постепенно стихал. И упрямство гасло. Теперь в этом мире Влада удерживало иное — Денис Воронов. Привязанность брата стала его кандалами. Эта привязанность была как будто немножко больной, ненормальной. Владислав чувствовал мёртвую хватку брата, его она душила. Ради Дениса он терпел свою жизнь. Не хотел сделать ему больно. Знал, что Денис не переживёт его смерть. Не понимал этого, но знал. Хотя порой в минуты отчаяния ему хотелось закричать: «Отпусти меня! Отпусти!..». Но он молчал. Он очень о многом в этой жизни молчал. Он привык молчать…

Улица Партизанская, на которой располагался временный дом Вероники, была довольно симпатичной и ухоженной. Она выделялась среди других улиц. Влад видел немало человеческих поселений, чтобы привыкнуть к тому, что за своими домами люди особо не следят. Встречались, естественно, исключения, но основная масса за внешностью дома не следила, хотя в последнее время наметилась тенденция к улучшению. Маги в этом плане от людей отличались: обожали дома красивые и ухоженные, да и чистоту улиц и дворов блюли. Волколаки тоже чистоту любили, однако клумбами и газонами не увлекались — предпочитали буйство дикой природы. Интересно, а к чему тяготеют вампиры?

Впереди показался белый забор, примыкающий к дому Виринеи. Влад на ходу надел куртку и сумку через голову, слыша, как поблизости встряхивают мокрое бельё. Он узнал мурлыкающий голос и запрыгнул на заборчик. И правда: оказалось, ведьма развешивает во дворе постиранное бельё. Парень хотел было окликнуть её, но передумал: решил подождать, когда она сама его заметит. Вот только увы: минуты шли, а женщина продолжала своё занятие. Брюнет достал из сумки цифровой фотоаппарат и сделал несколько снимков Ники, занятой бельём. Он усмехнулся себе под нос, спрыгнул с забора и по газону двинулся к сестре.

— Виринея, на тебя можно запросто собрать уйму компромата! — воскликнул Владислав, подходя к колдунье. — Я наблюдаю за тобой уже минут пять, а ты и ухом не повела! Непростительная беспечность!

— Влад! — просияла Вероника. — Я так рада тебя видеть! Привет!

— Привет, сестрёнка. И ни слова в своё оправдание?

— Прости, но я тебя не заметила, — невинно хлопая ресницами, покаялась она с проказливой улыбкой на губах.

— Тебя легко застать врасплох. Неужели даже взгляда не почувствовала?

— Нет. А зачем тебе фотоаппарат? — осведомилась женщина, глядя на цифровик в его руках.

— Собираю на тебя компромат, — фыркнул маг и продемонстрировал свои снимки.

— Пресный получится компромат. Вот на кого есть, что собрать, так это на тебя.

— Чтобы собрать компромат на меня, придётся попотеть. А фотоаппарат я взял, потому что ты изъявляла желание пофотографироваться в этом доме.

— Надо же! — восхитилась Ника. — Ты ничего не забываешь! Я уже позабыла об этом, а ты — нет!

Влад небрежно пожал плечом и вопросительно поднял брови:

— Так как? Устроим тебе фотосессию?

— О! С удовольствием! Только мне нужно прихорошиться. Подождёшь?

— Без проблем. Хотя ты и так отлично выглядишь.

— Шутишь? — прищурилась белокурая ведьма, поднимая с земли бледно-розовый таз.

— Нет, — удивился парень. — Сестрёнка, ты — красавица. Ты будешь красивой, даже если на тебя надеть половую тряпку.

Левицкая прыснула от смеха и пошла к дому. Брат следовал за ней.

— Я смотрю, ты подстригся, — по пути заметила колдунья.

— Ага, — кивнул он, машинально проведя рукой по коротким чёрным волосам. — Нормально или накосячил где-нибудь?

— Нет, идеально. Как будто в парикмахерской, — похвалила блондинка.

— Я старался, — усмехнулся молодой человек. Стригся он уже много лет самостоятельно: чужих прикосновений-то он не выносил, поэтому приходилось прибегать к услугам машинки.

В доме женщина скрылась в спальне, а высший маг остался стоять в прихожей. Здесь было сумрачно. Дверь, ведущая в кухню-гостиную, была закрыта, но сквозь стеклянные вставки проникал солнечный свет.

— Ты сегодня вновь без эскорта? — донеслось из-за двери.

— Нет, — повысив голос, ответил Воронов. — Они со мной.

— Я не слышала, чтобы подъезжала машина.

— Они слишком явно тащились за мной, что я не выдержал и высказал Шишкину, что думаю об их бездарной слежке. Объяснил, что направляюсь к тебе, и они могут подъехать чуть позже, чтобы не светиться.

— Ты в своём репертуаре, — засмеялась Виринея.

— Я не хочу, чтобы их заметил кто-нибудь из тех, кто знает меня под именем «Владлен Стрельцов».

— Справедливо.

Вскоре открылась дверь, и среди брызгов света Влад увидел колдунью, одетую в облегающее фигуру платье с длинными рукавами и воротником под горло. Юбка этого платья доходила до середины бедренной кости. Само оно было тёпло-коричневого цвета, напомнившего магу глаза Александры. Теперь он обожал этот цвет.

Волосы Вероника собрала в пучок и убрала при помощи краба. Сейчас она глядела на брата с неуверенной улыбкой.

— Ну и как тебе платье? Я его на этой неделе купила.

— Потрясное. Тебе идёт. Выгодно подчёркивает грудь, талию и бёдра. Я бы назвал его сексуальным.

— Да? — озадаченно нахмурилась Виринея. — А мне оно показалось строгим.

— Оно — строгое, но сексуальное. К нему, пожалуй, положены туфли на каблуке.

— Хорошо. — Женщина обула чёрные туфли и, наклонившись, оглядела себя ниже пояса. — Юбка короче, чем я ожидала. Надо удлинить.

— Не вздумай! — вскричал Владислав. — Наоборот отличная юбка! У тебя красивые ноги. Оставь так.

Ведунья послушно выпрямилась. Прислонившись к косяку, она скрестила руки на груди и произнесла:

— Можно задать тебе неприличный вопрос?

Молодой человек хохотнул от неожиданности и кивнул:

— Давай.

— Какая часть женского тела привлекает тебя больше всего?

— Ой, Виринея! Ты же знаешь, что я не особо интересуюсь девушками.

— Но чисто эстетически что-то в фигуре тебе должно нравиться!

Брюнет вздохнул обречённо.

— Ну, ладно. Мне нравятся женские ноги и выдающаяся часть тела сзади. — От неловкости он рассмеялся.

Сестра смеялась весело. Теперь она понимала, почему его устраивает длина её юбки.

— Раз уж такая тема, то колись, сестрёнка: что нравится тебе в мужской фигуре?

Она, конечно же, замялась, но ответила:

— Плечи. Широкие и сильные плечи. Мне нравятся высокие мужчины и даже немного тяжеловатые.

— Алан даже по этим параметрам не подходит!

— И правда!

Они дружно расхохотались. Спустя минуту колдуны успокоились и отправились во двор. Фотосессию начали оттуда. Потом плавно перешли в дом. Там через какое-то время Влад не выдержал и, воспользовавшись высшей магией, распустил волнистые волосы Вероники, позволив им окутать её фигуру. Получившиеся снимки понравились ведьме, она горячо благодарила брата, сделавшего всё, чтобы она увидела в себе привлекательную женщину.

За чаем Ника поделилась своими впечатлениями от университета. Из преподавателей ей мало с кем довелось познакомиться, и пока никто не вызвал искренней симпатии. Студенты были самые разные. Из группы 436 колдунье особенно понравились оборотни, вампирша Злата, Марк Кемалов, Тимофей Иванов, Александра Соболева, Полина Зубова, черноивановская девушка Вика. Она тоже была знакома с отцом Саши и находила его достойным человеком.

Разговоры об Александре давались Владиславу тяжело. Больше недели он с трудом заставлял себя смотреть на высшую ведьму, ставшую грустной и тихой. Он не мог простить себе те жестокие слова.

Ещё на этой неделе у него случился пробел в памяти, из-за которого он ушёл с последней пары и приблизительно час шатался по городу. О том, что пропустил последнее занятие, он узнал на следующий день от Татьяны Анатольевны. С пар молодой человек сбежал на неделе дважды: второй раз он не терял память, но и не сказать, что отвечал за свои действия. С тех пор, как начались приступы беспамятства, его иногда охватывало странное подавленное состояние, по воле которого он стремился уйти куда-нибудь подальше от людей. Это состояние не было опасным, однако хорошего в нём полукровка тоже ничего не находил.

Попрощавшись с Вероникой, Влад вышел на улицу и размеренно двинулся в направлении общежития. Эскорт последовал за ним. Тихое шуршание шин казалось парню оглушительным и не давало получать удовольствие от прогулки. В итоге, он решил скрыться от своих соглядатаев — благо ему были известны короткие маршруты, минующие оживлённые улицы города.

Черноволосый маг свернул в нужном месте и пошёл дворами. Его чуткий слух разобрал, как ругаются в машине колдуны из отряда ему вслед. Ничего страшного. Переживут.

Теперь Владиславу полегчало, и он смог наслаждаться одиночеством. С одной стороны доносился звонкий детский смех и голоса мамочек, беседующих, должно быть, на лавочке у детской площадки. С другой стороны была слышна громкая музыка и молодёжный хохот. Город жил своей жизнью.

Полувампир спокойно прогуливался, внимая то одни звуки, то другие. Над головой кружили серо-чёрные воро́ны, иногда опускались вниз, и их дальний родственник давал им то съедобное, что запас для них в своих карманах (хотя в дикой природе во́роны и воро́ны враждовали). Он не ждал ничего особенного от этой прогулки и тут…

— …Жанна, прошу тебя! Пойдём сейчас!..

Этот голос стал неожиданностью для молодого человека и заставил остановиться от потрясения. Саша? Влад не мог пошевелиться: до того её тёплый голос застал его врасплох. Вопреки всему мозг его работал чётко и, мгновенно проанализировав интонацию, сделал вывод: Александра в панике. В ту же секунду парень устремился на голос, ставший ему дорогим меньше, чем за две недели.

— …Холодно становится, — убеждала подружку Соболева.

— А мы тут на что? — с радостью в голосе спросил какой-то парень. — Разве мы не согреем красивую девушку?

— Жанна!

Крюкова стала недовольной. Парень, притиснувший её к себе, покрывал слюнями её шею. Кучка пьянющих молодых людей мужского пола справа от них бессмысленно таращилась в пространство. Двое более трезвых сидели на лавочке и с надеждой и разочарованием глядели на высшую ведьму, третий делал то же, что и они, но стоял, опираясь на спинку лавочки.

— Ух ты. Знакомые всё лица, — произнёс, наконец, молодой Воронов, обозначив своё присутствие.

Вся компания обратила на него внимание, Александра быстро обернулась и впилась в него взглядом, полным отчаянной надежды. Господи! Он так давно не смотрел в эти переливчатые золотисто-карие глаза! Их взгляд согрел его застывшее сердце. Маг на несколько секунд забыл, что он здесь делает. Девушка напротив тем временем слегка растерялась.

Очнувшись от гипноза, в который его ввели тёплые карие глаза, Влад обнаружил, что один из парней поднялся с лавочки, приблизился к Саше и теперь схватил её за плечо. Ведьма оглянулась на него.

— Чего ты уходить собралась? — Полукровка узнал голос — кажется, именно этот парень рассчитывал «согреть девушку». — Хорошо же сидели!

— Эй, старик! — не выдержал голубоглазый маг. — Будь с девушкой поласковее!

— А что так?

— Так моя она. — Внутри от этих слов шевельнулось что-то собственническое, что Влад постарался подавить. — Кстати, когда сюда шёл, ментов видел неподалёку. Патрульно-постовая. Кажется, по вашу душу. Много шуму от вас, видно, — кто-то и настучал. Сматывались бы вы, ребята.

Те спьяну соображали плохо, поэтому не успели ни поверить ему, ни отвергнуть его рекомендацию, а он, пользуясь заминкой, сообщил ведьмам:

— Я как раз в общагу иду. Вас проводить, девочки?

— Да! — почти закричала Саша чуть истерически. — Да. Проводить.

Она схватила Жанну за руку и потащила за собой, прощаясь с парнями на ходу. Даже постаралась быть любезной и поблагодарила их.

Полувампир следовал за девушками, которые из-за Соболевой практически бежали. Он злился и содрогался от мысли, что мог бы пойти не здесь, что его Сашеньке могли причинить вред. Однако склад ума, склонный к анализу, одёргивал его: эти парни не обидели бы её. Эти обыкновенные парни не были по своей сути жестоки, склонны к преступлению. Максимум того, что они могли сделать в пьяном виде, — это грубо схватить, да и то ненамеренно, не рассчитав силы. Да, высшая ведьма им понравилась, но никакого насилия они к ней бы не применили. Им это просто-напросто не пришло бы в голову. Хотя… только Бог знает. Алкоголь творит с людьми страшные вещи.

Спустя несколько минут, в течение которых Владислав любовался спиной Саши, её красивыми ногами и (грешен! грешен!) восхитительными ягодицами, белокурая девушка вспомнила про него и оглянулась. Ей стало ощутимо спокойнее, когда она увидела его.

Жанна вырвала у подруги свою руку.

— Какая же ты… — прошипела она, ещё сильнее напомнив магу Дану Кирсанову. Когда он выгонял вдову, она злилась ровно так же.

Александра издала возмущённый выдох и оскорблённо отвернулась от Крюковой. Ныне обе шли быстро от злости. Полувампир без труда поспевал за ними и наблюдал за тем, как переливаются в солнечном свете волосы его тёплой девушки. Распустить бы её косу! А то она всегда такая строгая и сдержанная!

Вблизи общежития Жанна вдруг заговорила:

— И зачем я только взяла тебя с собой?

Воронов не вытерпел:

— А действительно! Зачем?

И он высказал, что думает о ней. Потому что раздражали его такие озабоченные девицы, которые, будучи охваченными похотью, совсем не думали ни о чём и ни о ком. Со стороны Крюковой было свинством бросать подругу наедине с толпой парней, даже если бы они все были священнослужителями!

— Ты… ты… — заикалась выведенная из себя сероглазая ведьма.

Влад, игнорируя её, обошёл Соболеву и указал рукой на здание общежития.

— Вот и общага. Спокойной ночи.

И с сожалением он был вынужден покинуть общество высшей ведьмы. У общежития он приметил свой недовольный эскорт.

Очутившись в комнате, парень выглянул в окно и успел увидеть, как Александра идёт к зданию, оставив Жанну в одиночестве. Проводив её глазами, он подошёл к кровати, осторожно опустился.

Владислав был рад, что познакомился с Сашей Соболевой, и в то же время… хотел бы никогда её не встречать. Зачем? Зачем это случилось? Ведь ему ничего нельзя! Он даже не мог позволить себе смотреть на неё часто, дабы не выдать свой интерес! Они и не разговаривали ни разу толком, он её совсем не знал и… одновременно знал как облупленную. Ему было легко читать по её лицу, понимать, о чём она думает, что чувствует. А, впрочем, какой бы Александра ни была, он твёрдо знал, что ему всё в ней понравится. Что он всё в ней полюбит. Он уже любил её всю, ещё не зная.

* * *

В понедельник Влад по обыкновению пришёл в аудиторию почти под самый звонок. Если приходить вовремя, то придётся как-то увиливать от общения с сокурсниками — так зачем создавать самому себе лишние неудобства?

Отмучившись пару, парень быстро покинул аудиторию.

— Влад, постой! — донёсся до него тёплый голос Саши.

Владислав остановился, не веря своим ушам, но обернулся и обнаружил, что ему не померещилось: девушка в самом деле стояла и смотрела на него. Он непонимающе глядел на неё в ответ.

— Ты ко мне обращалась? — уточнил маг на всякий случай.

— Да, — подтвердила Соболева, смущаясь. — Я буквально на два слова.

Молодому Воронову нравилось, как она смущается. Это выглядело очень трогательно и мило. А тут ещё её щёки стали краснеть — одногруппники косились на них, проходя мимо. Их удивляло, что белокурая красавица разговаривает с ним и не без повода: это ведь впервые происходит. Он и сам диву давался, но старался не терять ни мгновения, любовался ею всласть.

— Я хотела… в общем… спасибо тебе. — Спасибо?! За что?! За то, что несколько минут назад издевательски закатывал глаза, когда она замешкалась, отвечая учителю?! У полукровки, казалось, земля из-под ног уходила, а брови при этом непроизвольно ползли вверх. — Да, — уже увереннее сказала Саша. — Большое тебе спасибо. Ты здорово выручил меня в субботу, а я даже не поблагодарила. Растерялась просто очень. Извини…

— Извини?! — вырвалось у Влада против воли. Было, отчего не сдержаться. Нечасто в этой жизни ему говорили «Извини». — Ты шутишь? — решил он и на этот раз уточнить.

— Нет. — Девушку его поведение, по всей видимости, вводило в ступор. — Я действительно тебе благодарна. А что?

Парень понимал, что надо немедленно взять себя в руки, но с трудом осознавал происходящее и то, что она говорит.

— Ты остановила меня, чтобы поблагодарить?

— Да, именно так. Хотела сказать «спасибо», и говорю: «Спасибо». В моих словах есть что-то обидное?

Немыслимо! Теперь она переживает, не обидела ли его чем-нибудь! И это после того, как он сказал, что в ней нет ничего выдающегося? Это что же, выходит, он прощён?

Губы полувампира изогнулись в лёгкой улыбке. Он сделал шаг, встав к ней вплотную, и оказался так близко, как не был ещё ни разу. Она по сравнению с ним была невысокой и запрокинула голову. Карие глаза глядели в голубые таким же немигающим взглядом.

— Сашенька, милая моя, не давай мне повода прицепиться к тебе. Хорошо?

— В каком смысле? — Александра, разумеется, не поняла его. Откуда ей было понять?

Владислав отдавал себе отчёт, что не должен говорить ей этого. Не должен. Но не сказать не мог. И сменить тон с ласкового, каким хотелось с нею разговаривать, также не мог.

— Тебя легко задеть. Не давай мне такой возможности. Игнорируй меня. Ладно?

— Ладно, — ответила колдунья так тихо, что не будь он вампиром, не расслышал бы. — Ещё раз спасибо.

Ах, она была такая трогательная со своей благодарностью! Он не выдержал и от умиления засмеялся:

— Пожалуйста.

Уходя, маг не мог стереть улыбку с лица. И свою душу он сейчас ощущал иначе: она была полна нежности к доброй девушке, стремившейся донести до него свою благодарность, а не темноты и отчаяния. Мир сходит с ума!

Переступая порог класса, где должны были проходить основы медицинских знаний, Влад уже справился с собой и не выглядел таким счастливым, каким ощущал себя. В обычной прохладной манере Стрельцова парень поздоровался с Вероникой и занял своё место в ряду у окна. Он в уме перебирал первый с Александрой разговор, и его сердце сладко сжималось в груди. Её добрый взгляд, её смущение, прелестный голосок, восхитительный запах, удивительные слова — всё отпечаталось в его памяти. Воспользуется ли она его советом? Вряд ли, пожалуй. Сомнительно, что она в самом деле поймёт его намёк.

Прелестная рысь вошла в помещение и, не глядя ни на кого, села за парту к Крюковой. Ей было ощутимо неуютно от того, что студенты бросают на неё любопытные взгляды. Она включила музыку и легла на парту.

Песню «Лицедей» Владислав узнал с первых нот. Его парализовало. Почему именно эта песня? Арсэн любил её и, слушая, многозначительно смотрел всегда на полукровку. Очень жирный намёк с его стороны. Высший маг, естественно, не любил эту песню. Она вызывала у него необъяснимый страх. Это был страх перед сумасшествием, чьи холодные щупальца со временем всё плотнее сжимали его в своих ледяных объятиях.

— Что за старьё ты слушаешь? — стараясь не выдавать своих истинных эмоций, обратился к белокурой девушке Воронов. Как бы ни было ему хорошо во время их беседы, он понимал, что не имел права так вести себя с ней. И теперь срочно требовалось исправить впечатление. — От этой песни тащится твоя бабушка?

Глядящая на него Соболева слегка пожала плечом и ответила:

— Нет. Мне́ нравится эта песня.

Вид у неё был виноватый, но не похоже, что она восприняла его слова всерьёз. Наверное, была под впечатлением от их разговора и не знала, как реагировать. В глубине души парень порадовался, что она не клюнула, но, следуя своей роли, насмешливо закатил глаза и заткнул уши наушниками, зная, что это не поможет не слышать ненавистную песню.

Полина и Саша рассмеялись. Этот смех капельку облегчил мучения мага по поводу звучащей песни. Он повернул голову и взглянул на молодую высшую ведьму. Скользнув по красивому профилю, взгляд голубых глаз остановился на изящной руке девушки, лежащей на столе. И в этот миг… его пронзило желание коснуться этой руки. Первый раз в жизни Влад всерьёз, сознательно хотел до кого-то дотронуться. Он желал узнать, что почувствует. Испугается? Разозлится? Или другое? Страх последствий отошёл на второй план. Он лишь желал ощутить тепло её кожи. Узнать, каково это, прикасаться к ней, держать за руку. Он едва ли знал, что это такое.

26 сентября, пятница

Воронов Владислав, маг

На философии Влад не слушал преподавателя, с которым у него сложилась взаимная антипатия. Его мысли занимали сны Вероники, предсказывающие скорый конфликт. Ведьма рассказала ему о них накануне вечером и по-настоящему встревожила. Он не стал ей говорить о том, что ему не даёт покоя тот факт, что время появления этих снов совпадает со временем, когда Воронову взбрело в голову отправить младшего сына учиться. Всё это казалось ему взаимосвязанным. Из-за этих пугающих мыслей нынешней ночью он практически не спал.

Не спал парень уже почти неделю, из-за чего под глазами появились круги. А не спал он потому, что с воскресенья ночевал у Виринеи. Врождённое чувство опасности, которое ни разу не подводило, подвигло его на этот шаг. Сестра не жаловалась, даже вроде как была рада, но немного беспокоилась, потому что причины такого решения он не объяснил. Он просто не знал, что ей сказать. Не рассказывать же про свои предчувствия!

Сегодня утром чувство опасности утихло. Значит, можно больше не злоупотреблять гостеприимством Ники. И попытаться выспаться.

После философии наступила самая длинная перемена. Владислав пообедал у подоконника, это место он давно стал считать своим. Окончания следующей пары маг ждал ещё более страстно, чем философии. Физическая культура проходила в другом корпусе, поэтому в перерыве все вынуждены были идти туда, а прогуляться полукровка любил. Здание университета его душило.

Долгожданный звонок всё-таки прозвенел. В здании молодого Воронова задержала Вероника, позвонившая, чтобы уточнить, состоится ли их вылазка сегодня. Он всё подтвердил и, убрав телефон, наконец, выбрался на свободу. Маг с облегчением полной грудью вдохнул свежий воздух. Оглядев чистое небо, он двинулся прочь от корпуса. Его внимание невольно привлекла Александра, стоящая в окружении приятельниц и беседующая с… Вот так неожиданность! Откуда она знакома с Субботиным?

Вспоминая о том, что Вова учился в Огнёвке, из которой Соболева родом, полувампир проходил мимо их компании и встретился взглядом с земляком. Володя поёжился заметно и быстро вернул взор к собеседницам. Обычная реакция. Виринею Влад увидел в объятиях Лёни Левицкого. Так как они и в Лагере-то не здоровались, парень со спокойной совестью прошёл мимо Леонида.

В раздевалке спортзала одногруппники опять исподтишка разглядывали его тело. Голубоглазый маг раздражался и старался поскорее облачиться в спортивную форму. Им когда-нибудь надоест пялиться на него? Ведь не первый раз видят!

У Владислава был бзик по этому поводу. Обнажаться перед людьми было для него мучительно. Он очень рано отказался от помощи Камиллы в мытье, одевании, потому что хотел избежать её грубых прикосновений и унижения. С тех пор своё личное пространство он яростно охранял. И сейчас его нервировали студенты, с завистью разглядывающие его тело. Чему они завидуют? Что хорошего в том, чтобы выглядеть старше своих лет?

Физкультура проходила в привычном режиме. После разминки стали играть в баскетбол. На сей раз, набирая себе команду, Кемалов сглупил и после лучшего друга выбрал Стаса. Молодой Воронов первым взял по обыкновению Стаева, а второй — любимую Сашу, воспользовавшись ошибкой Марка. Тому это сильно не понравилось.

Во время игры в какой-то момент полукровку охватило подавленное состояние, и он остановился, утопая в безысходности. Александра прямо перед ним медленно пятилась назад, становясь всё ближе, но он этого не осознавал, пока её нежная ладонь внезапно не коснулась его руки. В чувство Влада привёл ожог. Точнее, он не обжёгся в прямом смысле слова, однако руке от прикосновения ведьмы стало так горячо, будто раскалённых углей коснулся, и он инстинктивно, со всей стремительностью, отдёрнул свою руку от неё. Саша оглянулась и со смятием посмотрела на него. Он глядел в её карие глаза, наверное, так же удивлённо и растерянно. На несколько мгновений ему показалось, что они остались в зале одни. Уж он-то сейчас никого не видел и не слышал, кроме красивой девушки напротив.

Звуки и целая группа 436 резко вернулись в этот зал, разрушив магию момента. Секунду назад здесь не было никого кроме него и Саши, а теперь они появились. Или это он и Саша возвратились в реальный мир. Самое нелепое, что маг, выясняется, не выполнил свою задачу и упустил Кемалова. Хорошо, что Тимофей не дал ему забросить мяч в кольцо. Спохватившись, Владислав бросился к мячу.

Он исправно играл в баскетбол оставшееся время, но, на самом деле, думал лишь об удивительном открытии: прикосновения Александры не вызывают у него ни паники, ни ярости. Инстинкт самосохранения молчит. Первый раз за всю его жизнь прикосновение взрослого человека не будило в нём зверя.

Как жаль, что касание Саши было таким мимолётным! Если бы он только мог взять её за руку!.. Да, парень сам отдёрнул от неё руку, и то место, до которого она дотронулась, до сих пор горело огнём. Это было неожиданное, неиспытанное ранее ощущение. Он оказался к нему не готов.

В раздевалке Влад так задумался о Саше, что совсем не замечал одногруппников и потому не раздражался на их разглядывания. Его настроение улучшилось, и во время тренировки с Вероникой ему даже почти не приходилось притворяться, что его ничто не тревожит. Парень завёз сестру домой, а сам отправился в парк, который так ему полюбился. Гуляя там, он думал об Александре.

Все в группе 436 его ненавидели, и только высшая ведьма никак не поддавалась. Он уже и доставал её больше других, а ей хоть бы хны! Обижалась, переживала, порой злилась, боялась его, однако невзлюбить никак не могла. Она ещё думала про остальных, что это они — странные, раз ненавидят его! Видите ли, выходки Стрельцова не стоят ненависти!

Чем дальше, тем больше маг убеждался в том, что основное качество Соболевой — доброта. Иногда она, наверное, была чересчур мягка и терпела то, что не стоит, но бесхребетной её всё-таки не назовёшь. Хотя в отношениях с Крюковой этим порой попахивало. Впрочем, полувампир чувствовал, что перед Жанной Саша беззащитна из-за своей привязанности. Она страдала из-за злорадства подруги, однако разлюбить её не могла пока. Понимала, что надо бы прекратить эти отношения, но решиться ещё не получалось.

Александра многих жалела, пыталась оправдать. Даже Владлена Стрельцова! Старалась никого не задеть словом или делом. Часто делала людям комплименты. Была очень тактична со Старообрядцевым, о чьих нежных чувствах догадывалась. Похоже, чувство ненависти ей вовсе не знакомо.

Из задумчивости Владислава вывел горький детский плач. Моргнув удивлённо, он двинулся на звук и скоро увидел маленькую девочку в ярко-розовом плащике, рыдающую посреди асфальтированной дорожки. У её ног валялись тетрадки и учебники.

Парень быстро приблизился к малышке, присел на корточки и, попробовав отвести ладошки от лица, ласково спросил:

— Что случилось?

Девочка, чьё лицо было мокрым от слёз и искажённым мукой, вместо ответа потянулась к нему. Воронов, не колеблясь, позволил детским ручкам обвить его шею и осторожно обнял ребёнка в ответ. Он нежно гладил её по спине и бормотал что-то успокаивающее. Детских прикосновений его психика не боялась.

Природа иногда непредсказуема и противоречива. Одним своим видом полукровка настораживал взрослых людей, даже, бывало, с первого взгляда вызывал неприязнь, а дети его обожали и безоговорочно доверяли. Им он нравился с первого взгляда. И его психика, в свою очередь, не видела в детях угрозы. К ним молодой человек мог прикасаться, сколько душе угодно.

Утешив, наконец, бедную малышку, Влад повторил свой вопрос.

— Мой новый портфель порвался! Совсем!

— Да, вижу, — кивнул маг, разглядывая портфель, днище которого порвалось по швам и теперь держалось на «соплях». — Но всё можно исправить.

— Это — нельзя! — со слезами в голосе возразила девочка.

— Ну-ну! — утешительно проговорил Влад. — Не плачь. Тебе очень нравился этот портфель?

— Да! Он такой красивый! Мы долго его выбирали с мамой! Он — самый лучший! И совсем-совсем новый!

Видя, что собеседница вот-вот расплачется вновь, полукровка решил её отвлечь:

— Как тебя зовут?

— Алина.

— А меня — Влад. Сколько тебе лет?

— Семь. Я учусь в первом классе.

— Алина, а мама сможет купить тебе новый портфель?

Малышка погрустнела.

— Мне так нравился этот… — прошептала она.

Молодой человек смотрел на девочку и понимал, что гибель любимого портфеля для неё — настоящая трагедия. И это был не каприз. Её детская душа была в восторге от портфеля, находила его сказочным, гордилась им и тем, что выбирала его вместе с мамой. Решение далось высшему магу легко.

— Алина, а ты веришь в волшебство? — спросила Владислав девочку, взяв в свои руки её маленькие ладошки.

— Д-да, — как-то неуверенно ответила та.

Парень рассмеялся над её растерянным видом.

— Не слышу в твоём голосе уверенности! А в Деда Мороза веришь?

— Конечно! — При этом Алина сделала такое лицо, словно он задаёт очень глупые вопросы: ведь Дед Мороз есть, и не верить в него попросту странно!

— Вот теперь я тебе верю, — улыбаясь во весь рот, сообщил колдун и попытался принять более серьёзный вид. — Алина, ты умеешь хранить тайны?

— Да, — округлив глаза, малышка перешла на заговорщицкий шёпот.

— Очень хорошо. Значит, ты обещаешь никому не рассказывать то, что я тебе сейчас скажу?

— Обещаю, — покивала собеседница.

— Видишь ли, я умею кое-что из «этого», — многозначительно произнёс полувампир, вызвав у девочки испуганно-восторженное «О-о-о…». — И сейчас мы сыграем в одну игру. Ты закроешь глаза и будешь вслух медленно считать до десяти. Когда закончишь, сможешь открыть глаза.

— И что будет? — Глаза Алины расширились от предвкушения и любопытства.

— Увидишь. Готова?

— Да.

— Тогда закрывай глаза. Только не подглядывай!

— Хорошо, — согласилась малышка.

Влад улыбался, глядя на неё. Не мог ничего с собой поделать.

— Теперь начинай считать.

И Алина начала считать вслух… Глаза мага засияли багровым светом, на левой щеке отразился преобраз, а за спиной расправились крылья. Тетради и учебники, мгновенно очистившись от уличной пыли, нырнули обратно в портфель. Днище портфеля вернулось на место, нитки охватили его как и прежде, но став в несколько раз крепче. Молодой Воронов с вампирской скоростью отбежал от девочки и превратился в птицу. Усевшись на ветку сосны, с которой хорошо видно Алину, он стал ждать, когда она закончит считать.

— …десять! — громко произнесла малышка и, решительно выдохнув, открыла глаза.

Сначала она сильно удивилась, обнаружив, что её неожиданный друг исчез, и огляделась по сторонам в надежде увидеть его где-нибудь. Потом, оправившись от растерянности, Алина глянула себе под ноги и ахнула при виде целого портфеля. Схватив его с земли, девочка ощупала днище, оглядела и убедилась, что с любимым портфелем всё в порядке. Прижав его к себе маленькими ручками, первоклассница зажмурилась и заулыбалась от счастья.

Открыв глаза, Алина с растерянно-счастливой улыбкой ещё раз осмотрелась по сторонам и прошептала восторженно:

— Волшебник!

Несколько минут девочка приходила в себя от радости и потом всё-таки пошла дальше, по-прежнему оглядываясь по сторонам, пытаясь увидеть своего спасителя.

Ворон спорхнул с ветки и обернулся человеком. Выглядывая из-за сосны, он с лёгкой улыбкой глядел вслед девочке. Когда малышка исчезла из поля зрения, улыбка Владислава потускнела.

Одним из самых больших страданий его жизни являлась невозможность иметь детей. Нет, физических проблем у него не было — он просто не имел на это права. Он — полукровка и обречён на смерть, а, значит, и его детей ждёт та же судьба. Одно дело быть приговорённым на смерть самому, и совсем другое, когда на смерть обречены твои дети. Подвергать опасности беззащитных детей, обрекать их на такое существование Влад бы никогда не стал. Сам он не боялся смерти, а вот за родных детей бы боялся. Одна мысль об этом внушала ему ужас.

Маг любил детей и хотел иметь своих. Нормальное желание, если бы не обстоятельства. Но ничего нормального в его жизни не было.

Судьба, конечно, пожалела его и частично исполнила желание. Подарку судьбы парень был благодарен, безусловно. Он умел довольствоваться малым. Но это не совсем то. Влад хотел бы растить детей с младенчества и всегда быть рядом с ними, видеть, как они взрослеют…

Вспомнив счастливое личико Алины, полувампир всё-таки улыбнулся. Он мечтал о дочери. Такой же забавной и растрёпанной малышке со светлыми волосами… Воображение вдруг разыгралось, и волосы «дочери» приобрели тёплый оттенок как у Саши. Чтобы дочь ему родила Александра?! Бесстыжая мысль и… мучительная. Стоило представить Сашу беременной от него, и сердце забилось быстрее, а по спине побежали мурашки. Нельзя! Нельзя! Запретная мечта!

Владислав разозлился на себя: первый раз сегодня дотронулся до Саши и в своих фантазиях уже дошёл до её беременности! Ну не сумасшедший ли? Тряхнув головой, маг пошёл прочь из парка.

До половины одиннадцатого ночи Воронов промаялся в общежитии, вроде бы занимаясь обычными делами и в то же время витая мыслями очень далеко. Просто он принял решение сделать кое-что, чего делать было нельзя, и теперь не мог думать ни о чём другом.

Облачившись в джинсы, футболку и свитер сверху, парень тихо выскользнул в коридор, приоткрыл окно, преобразился и полетел из Черноивановска. Очутившись над лесом, он позволил себе спуститься на землю и побежать на всей вампирской скорости. Приятно иногда выпустить на волю свою тайную половину!

Вблизи Новоильинского района высший маг вновь превратился в ворона. Взмахивая большими и сильными крыльями, он направлял своё тело в Вороново.

Особняк пришлось облететь, и, наконец-то, его взору предстало то самое окно, ради которого он преодолел такое расстояние. Взмахивая крыльями, чёрный ворон завис подле него и постучал клювом в стекло. Человек, чьи обнажённые плечи выглядывали из-под одеяла, пошевелился во сне, но не пробудился. Ворон постучал снова, на этот раз настойчивее. Мужчина зашевелился в постели, потом замер и вдруг вихрем взлетел с кровати.

Окно распахнулось, подчиняясь магии хозяина комнаты, и ворон впорхнул внутрь, приняв человеческое обличье. Его глаза тоже сияли багровым светом, а по стенам, полу и потолку помещения ползла багровая пелена, создавая мощную шумоизоляцию.

— Влад, — с неуверенной улыбкой прошептал Денис, — ты снишься мне?

Окно за спиной парня тихо закрылось. Он нежно улыбнулся взъерошенному брату в пижамных штанах и ответил:

— Нет, Дионис. Это я. Привет!

— Влад! — хрипло воскликнул колдун и в два шага оказался рядом, едва сумев подавить желание накинуться на долгожданного гостя с объятиями. — Привет! Я так скучал!

— И я адски соскучился! — признался полукровка.

Они улыбались и не сводили друг с друга лихорадочных взглядов, вглядывались в лица. На пару минут братья лишились способности говорить.

— Ты, наверное, устал. Садись! — предложил Денис, быстро закрыв постель одеялом.

На стене зажглось бра. Молодой человек опустился на кровать, не отводя взгляда от брата. Тот сел рядом.

— Извини, что не дал поспать: просто днём меня могут случайно заметить.

— Брось! Это пустяки! Ради встречи с тобой я готов не спать неделю. Или месяц. Или год.

Владислав рассмеялся. Мужчина ласково смотрел на него.

— Ты опять плохо спишь, — грустно констатировал зеленоглазый маг. — У тебя под глазами круги.

— Мелочи жизни, — отмахнулся полувампир, стягивая через голову свитер и бросая его на стул рядом. — Не беспокойся.

— Как же не беспокоиться, когда у тебя такой измученный вид.

— Вовсе нет.

— Кошмары не оставляют в покое? — тихо произнёс Денис.

Влад вздохнул, оставив попытки обмануть брата своими жалкими пародиями на оптимизм.

— Как обычно. Ты тоже выглядишь не как огурчик. Чем оправдаешься?

— Мне плохо без тебя, — признался тот, чуть пожав плечами. — Особенно наедине с Вороновым. Вроде бы Паша и Арсэн с ребятами здесь, но ты и Вероника — самые близкие мне люди, и вы — далеко. Мне слишком вас недостаёт.

— То время, что я существую в этом мире, ничтожно в сравнении с твоей жизнью.

— Неправда. И это ничего не меняет. Никого ближе тебя у меня нет, пусть ты и закрываешься от меня кучей барьеров.

— Нет! — воскликнул Владислав. — Это не так! Я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было!

— Вот как? — удивился Воронов-средний. — Но какой бы вопрос я ни задал, ты на него не ответишь.

— Всё не так! Я не отвечаю на некоторые вопросы, потому что ответы ничего не изменят и лишь расстроят тебя. А я не хочу, чтобы ты расстраивался. Ты часто берёшь на себя слишком много.

— Хм. Ты печёшься о моём душевном состоянии? Ты никак мне в нянечки нанялся?

Парень растерянно засмеялся и, не зная, что сказать в своё оправдание, просто ласково толкнулся головой в плечо брата. Тот тоже рассмеялся и возмутился:

— Вот так, значит? Просто уходишь от ответа?

— Я не знаю, что отвечать, — виновато признался полувампир. — Не думал, что со стороны это так выглядит.

— Не находишь эту ситуацию странной?

— Возможно. Но ты сейчас спроси у меня что-нибудь, а я попробую ответить.

— Ладно. — В голове Дениса пролетел целый вихрь вопросов, но часть из них, определённо, относилась к категории запретных, поэтому от них пришлось отказаться. — У тебя с Никой от меня какие-то секреты, да?

Молодой человек вздохнул.

— Да, есть. Я не хочу о них говорить, потому что… Впрочем, нет. Если ты пообещаешь не говорить об этом ни одной живой душе, в том числе Паше и Арсэну, я их раскрою.

— Обещаю.

— Я обучаю Виринею самообороне. Знаю, что вы привыкли защищать от всего свою «девочку», но «девочка» уже выросла, и ей пора научиться самой себя защищать.

— Ты ведь не просто так этим занялся? — подумав, уточнил мужчина.

— Да, — кивнул Влад. — Мне сложно объяснить, но вся ситуация с моим обучением в Черноивановске сильно меня настораживает.

— А какое это имеет отношение к Нике? Мне казалось, что это простая пакость со стороны Воронова, попытка нас разлучить. Ему наше расставание доставило очевидное удовольствие.

Полувампир призадумался и нехотя согласился:

— Пожалуй, не без этого. Я и Воронов вечно тянем тебя каждый на себя как одеяло. Всё никак не поделим. Воронов зверски ревнует тебя ко мне — это верно. Только я не думаю, что это было его основной целью — скорее, приятное приложение. Впрочем, мои опасения за Виринею объяснять логически я не возьмусь. Всё это больше домыслы, предположения, ощущения. Я в них уверен, но озвучивать пока не буду.

— Ладно, — смирился мужчина. — А ты знаешь, ревность Воронова меня искренне удивляет.

— Почему?

— Ну… раньше её не было. Наши отношения всегда были далеки от идеальных. Мы часто ссорились, порой даже были близки к тому, чтобы подраться. Клянусь Богом! Моя сдержанность рядом с Вороновым иногда испаряется! И мы никогда не общались близко. Жили под одной крышей да жили. И только когда ты переехал в Вороново, он стал уделять мне столько внимания. И не только мне. Он будто ластится ко всем как собака. Иногда мне думается, он словно соревнуется с тобой. Но соревнование нечестное: ты-то людей отталкиваешь. Воронов как будто чувствует: если бы ты был собой, на его стороне не осталось бы практически никого.

Парень громко фыркнул.

— Зря фыркаешь! — упрекнул Денис. — Это правда. Ты можешь быть миллион раз необщительным и замкнутым, но одна только сила твоего характера перевесит чашу весов в твою пользу. За такими сильными люди идут. Таким как ты стремятся подражать. Ты легко мог бы стать лидером где угодно, ежели захотел.

— Ты — необъективен, братишка. И чем расписывать мои несуществующие достоинства, лучше расскажи, как прожил этот месяц.

— Несуществующие! — обиделся высший маг первого уровня, цокнул языком, но, не желая терять время на препирательства, послушно переключился на новую тему.

Рассказ зеленоглазого мага был подробным, но не занял много времени. Основной темой повествования стала работа: дела, встречи, люди. Всё было вполне привычным для Владислава за одним исключением — неделю назад Воронов настойчиво отправлял старшего сына в командировку (для проверки работы одного филиала), но потом резко передумал. Совпадение времени появления неприятного предчувствия с возникновением у Воронова мысли о командировке заставило молодого мага напрячься. Случайность? Не похоже.

— Слушай, — по окончании рассказа заговорил полукровка, — ты что, только работал этот месяц?

— Пытаюсь забыться в работе, — признался Денис. — Говорю же, мне плохо без тебя.

— Нет, так дело не пойдёт. Нужно переключаться. Лучше выезжай за пределы Вороново, гуляй в лесу. Нельзя работать день и ночь. Я тебе запрещаю. — Брат захохотал от неожиданности. — Да-да, запрещаю! Вместо того чтобы читать документы, возьми книгу. А ещё лучше — освой что-нибудь новое. Если не ошибаюсь, ты давно хотел взять уроки кулинарии у Валентины Сергеевны. По-моему, самое время реализовать эту идею. Нужное умение.

— Я умею готовить: в студенческие годы приходилось. Но это искусство действительно мне интересно. Пожалуй, воспользуюсь твоим советом, хотя ты снова пытаешься занять меня как нянечка ребёнка.

— Нет! Я просто пытаюсь помочь! Нужно как-то выходить из депрессии. Не люблю, когда ты падаешь духом. Не позволяй Воронову делать тебя несчастным.

— Постараюсь, — улыбнулся мужчина. В уголках глаз появились еле заметные морщинки. Щетина на его щеках проступала явственно. Волосы на макушке по-прежнему были взъерошены. Обнажённая грудь была покрыта густым волосяным покровом. На плече виднелся след от какой-то старой прививки.

Влад глядел на брата, и сердце его внезапно защемило от прилива любви к этому человеку. Он, оказывается, соскучился больше, чем думал!

— Что с тобой? — спросил Денис.

— Соскучился, — смущённо признался парень.

Взгляд мраморных глаз, обращённый на него, стал трогательно нежным.

— Я тоже соскучился, брат. А теперь ты расскажи, как провёл этот месяц. Ника мне кое-что рассказывала, но хочу услышать всё от тебя лично…

Почему высший маг постарался перевести тему, полувампир понял: глаза того заблестели. Этот взрослый мужчина стеснялся своей сентиментальности и стремился её скрыть.

— …Сестрёнка говорила, у тебя в группе семеро вампиров, два оборотня, один колдун, шесть ведьм и несколько людей. С тобой, правда, учится дочка Димы Соболева?

При упоминании Саши Владислав изменился в лице.

— Дочка Димы Соболева, — вздохнул он и откинулся на кровать.

— Хм, — удивился Денис и тоже откинулся на кровать, повернув голову к задумчивому брату. — Странная реакция. Выкладывай, в чём дело.

— Стыдно признаться, — пробормотал молодой человек.

— Стыдно? — переспросил Воронов-средний. — Что стряслось?

— Даже говорить неловко. Не знаю, рассказывают о таком или нет.

— Теряюсь в догадках. Посмотри на меня, Влад!

Полукровка повернул голову и неуверенно взглянул на старшего брата.

— Я не знаю, что со мной случилось. Я не понял, как это произошло. Это так странно и совершенно ни к чему.

Мужчина нахмурился растерянно.

— Ты ввёл меня в ступор. Вроде бы мне кажется, что ты влюбился, но твои слова с этим не клеятся.

— Почему?

Денис издал не то вздох, не то возмущённый возглас.

— Так ты влюбился! Почему же тогда стыдно и неловко? Это ведь прекрасно!

— В моём положении? Глупее не придумаешь! Да ещё такая приличная и положительная девушка как Саша! Куда мне до неё?! Она — не для меня!

— Почему это? По-моему, ты достоин лучшей!

— Да я — покойник! Какие девушки, Дионис?!

— Ты — не покойник! — зарычал зеленоглазый колдун. — И им не будешь!

Они помолчали, глядя в потолок.

— О таком рассказывают, — уже мягко объяснил мужчина. — Я же рассказывал тебе об Ольге. От этого легче становится, поверь. Поговори со мной, Влад. Таким нужно с кем-то делиться.

— Думаешь?

— Уверен.

Владислав прерывисто вздохнул и начал повествование с первого сентября. Того ужасного дня, когда сказал своей рыси, что в ней нет ничего выдающегося, он тоже коснулся.

— Меня не удивляет, что ты сказал ей это, — поделился Денис. — Ты хотел, чтобы они все следили за языками, и это справедливо: ты-то знаешь, на что способен Воронов.

— Но Воронов никогда о них не узнает. Кто ему скажет? Эти ребята занимают какую-то другую нишу в Лагере, и там безопасно. Что бы они ни говорили, до Воронова это не дойдёт. Возможно, я напрасно так переполошился.

— Нет, не напрасно. Ведь ты — сын Воронова и учишься с ними в одной группе. То, что они не знают об этом, ничего не меняет. А если бы ты был именно таким Владиславом Вороновым, каким тебя считают в Лагере? Вот тогда у них были бы настоящие проблемы.

— Тут ты прав.

Парень продолжил рассказ. Брат слушал его и удивлялся тому, сколько деталей он помнит об Александре. Наконец, повисла тишина.

— У тебя замечательный вкус, Влад, — сообщил зеленоглазый мужчина. — По-моему, Саша — хорошая девушка.

— Да уж. И эта девушка никак мне не поддаётся. Ладно она считает, что мои выходки не стоят ненависти, хотя это странно, но здоровая неприязнь-то должна была возникнуть! Разве нет?

— Не знаю. Ей виднее. И, кстати, она права: ненависти твои выходки не стоят. Это просто слова! Ты никого и пальцем не тронул.

— Иногда слова могут и убить.

— Например?

Голубые глаза смело встретили взгляд зелёных и вопросительных.

— Например, если бы ты сказал, что ненавидишь меня и считаешь выродком, недостойным права на жизнь, меня бы уже не было на свете, — откровенно признался Влад.

Лицо Дениса исказилось. Внутри у него всё содрогнулось.

— Я бы никогда такого не сказал. Что бы ни случилось, я тебя не возненавижу. Ты мне дороже всех на свете, и мысль о твоей смерти меня ужасает. И, пожалуйста, прекрати ты употреблять это отвратительное слово! Сколько раз можно просить?

— Но это ведь…

— Не «ведь»! — перебил брата мужчина. — Это слово постоянно в твоей голове! И то, что ты считаешь себя недостойным такой девушки как Саша, напрямую связано с этим словом. Зачем ты принимаешь на веру слова Воронова?

— Какие?

— О том, что ты — выродок и должен умереть. Фу! Проклятое слово! Мне даже произносить его противно!

— Вовсе я ничего не принимаю! — растерянно возразил Владислав, понимая, что старший брат прав.

— Неубедительно врёшь, дорогой мой, — ласково произнёс высший маг первого уровня. — Пожалуйста, услышь меня! Всё не так, как утверждает Воронов. Ты — замечательный человек, удивительная личность, которую полюбили бы многие, ежели узнали. Кроме того, в Лагере мало тех, кто ненавидит полукровок, и, узнав о том, что ты — наполовину вампир, большинство бы промолчало. Даже зная тебя не с той стороны! Многие бы решили, что именно это и есть причина твоего недружелюбного поведения и, возможно, его бы простили тебе. Понимаешь?

Парень замялся. Он не верил словам Дениса, но и обижать его не хотел.

— Ты мне не веришь, — понял мужчина. — А напрасно! Прав я, а не Воронов! Почему ты веришь в его безумные речи?.. Обещай хотя бы подумать над моими словами.

— Обещаю, — нежно улыбнулся ему голубоглазый маг. Он не понимал, почему брат не стал настаивать, хотя обычно старался переубедить оппонента.

А Денис не желал давить на младшего брата, считая, что тот в своей жизни испытал достаточно всякого насилия, чтобы ещё терпеть насилие над сознанием. Он слишком трепетно любил парня напротив.

— На чём мы остановились? Ах, да: вроде бы о твоей Александре говорили.

— Она — не моя.

— А жаль, да?

Влад расхохотался:

— Да!

Братья посмеялись. Возникла пауза.

— Я не понимаю, почему Саша так странно относится ко мне, — заговорил полувампир. — Мне кажется, что даже Виринея и Паша были бы не так добры, если бы знали меня с той стороны.

— Возможно. Наверное, Саша — очень жалостливая девушка…

Они поговорили о высшей ведьме ещё некоторое время и замолчали.

— Значит, Тихон Стрельцов жив-здоров и, судя по всему, стараниями Воронова?

— Я тоже так понял, — кивнул Влад. — Только теперь его фамилия «Демченко».

— Ну да. Ника говорила, — сказал Воронов-средний чуть задумчиво. — А ещё она говорила, будто он постарел.

— Не знаю, сколько ему на самом деле лет, но выглядит он старше тебя. Хотя всё-таки сохранился он неплохо.

— Ему, наверное, лет пятьдесят пять. И сам он постареть не мог. И он, и Лина унаследовали вечную молодость при рождении.

— В науке Изосимова, кажется, есть способ лишить вечной молодости, — припомнил молодой человек. — Вряд ли Тихон знает, что это была тёмная магия.

— Да, сомнительно. А зачем ему это понадобилось? Чтобы Стефан не нашёл?

— Ну, наверное. Хорошая так-то идея, если бы тёмной магией не пахло.

Полминуты братья молчали. Владислав надеялся, что собеседник оставит эту тему, но нет.

— Как он отнёсся к тебе? — прозвучал беспощадный вопрос.

Парень тяжело вздохнул и поведал зеленоглазому магу о мыслях дяди. Того они всерьёз разозлили. Денис выражал своё возмущение вслух, а ещё сочувственно глядел на младшего брата. Полукровка при рассказе старался придерживаться фактов, но, похоже, мужчину это не обмануло: он понял, что Тихон своей неоправданной ненавистью сделал больно племяннику.

— Ему, видимо, Воронов наплёл о тебе всякую чепуху, — негромко предположил секретарь Собрания. — Его это, разумеется, ничуть не оправдывает.

— Мне всё равно, — отмахнулся голубоглазый маг, вперив взгляд в потолок.

— Неправда, Влад. Неправда. — Зелёные глаза мягко смотрели на молодого человека. — Я никогда не считал Тихона глупым человеком, но, по всей видимости, он — крайне ограниченный. Ему всё время надо кого-то в чём-то обвинять. Но я искренне не понимаю, как у него хватило наглости обвинять тебя в смерти матери! Раньше женщины часто умирали при родах, однако я ни разу не слышал, чтобы в этом винили их детей! Чепуха какая-то! Лина так мечтала о тебе!.. Влад. Обрати на меня внимание.

Студент университета нехотя оторвал взгляд от потолка и посмотрел на собеседника.

— Мне дела нет до Тихона, — упрямо солгал он.

— Угу, — протянул Денис красноречивым тоном, по которому было ясно, что он уверен в обратном.

Влад опустил глаза.

— Я не знаю, почему меня это так зацепило.

— Ты вообще удивляешься наличию у тебя чувств, верно? — иронично осведомился мужчина.

— А ты всё время пытаешься вытащить их наружу? — с нотками гнева спросил полувампир.

— Да, — смиренно подтвердил старший брат. — Потому что хочу, чтобы ты разделил их со мной, и тебе стало легче. Ты слишком много на себя берёшь. Опасно нести всё в себе в одиночестве. Надо учиться жить по-другому, брат. Ты уже давно не живёшь в доме посреди глухого леса.

— Наверное, я никогда оттуда не выберусь.

— А пора. Влад, вы-хо-ди! — позвал мужчина, как это обычно делали мальчишки в детстве, прибегая к дому друг друга.

Владислав против воли засмеялся. Старший брат ему улыбался.

— Каждый раз, когда Тихон смотрит на меня, он испытывает ненависть, а я злюсь, — признался молодой маг через несколько секунд молчания. — Не знаю, почему меня это трогает. Этот человек — убийца и фанатик, он предал свою сестру, и я не хочу иметь с ним ничего общего. Мы ничего друг другу не должны и… Но…

— Я понимаю, — мягко сказал Денис, ласково глядя на него.

Да, он понимал эту подсознательную потребность, даже жажду, взрослой мужской любви. Его отец тоже не любил. Не было рядом ни дядюшек, ни дедушек. Зато были мама и тётя. Частичная, но компенсация. А у Влада не было и этого. К нему до пяти лет, похоже, вообще относились как к домашнему зверю, а не полноценному человеку.

В тишине братья лежали на кровати и смотрели друг другу в глаза минуту за минутой. И не знали, о чём говорить, и не хотели больше тратить время на разговоры — хотели просто побыть рядом.

Позже Влад понял, что пора возвращаться. Он «уложил» Дениса и сидел на краю кровати, пока тот засыпал. Парень снова сожалел, что не нашёл слов, чтобы объяснить брату, как он ему дорог. Он не знал, принято ли у братьев говорить друг другу «Я люблю тебя». Эти слова вертелись на языке, но полувампир не мог решиться произнести их вслух. Ему никто и никогда в жизни не говорил этих слов.

Когда Денис уснул, голубоглазый маг несмело и осторожно коснулся его волос, легонько их погладил, а потом встал и вылетел в окно. В Черноивановске залетел к Веронике, убедился, что с ней всё в порядке, и направился к общежитию, понимая, что выспаться уже не получится.

29 сентября, понедельник

Воронов Денис, маг

Входя утром в приёмную и здороваясь со Стеллой, Денис тщательно контролировал своё лицо. Вот уже третий день, общаясь с окружающими, он испытывал сильное внутреннее напряжение: очень боялся выдать себя с головой. Ему чудилось, что его глаза чересчур счастливо блестят, и люди из-за этого догадаются, что он виделся с Владом.

Эта встреча окрылила его, вернула силы жить, спасла от депрессии. Внутри что-то отпустило и стало легче дышать, в мир возвратились краски. Внутреннее глубинное одиночество ослабило свою хватку.

Оказавшись в кабинете, мужчина первым делом приоткрыл окно и вдохнул осенний воздух. Мысли по-прежнему вертелись вокруг встречи с дорогим братом. Да, его любовь к Владу действительно была немного безумной, навязчивой. Высший маг осознавал это, но ничего не мог с собой поделать. Просто рождения именно этого человека он ждал много лет, пусть и не понимал этого. А вот когда познакомился с ним по-настоящему, понял, что именно Влада ему всю жизнь не хватало, этого юного старичка, как он иногда называл его про себя.

Денис горько усмехнулся. Его младший брат всегда был одного с ним возраста, если не старше. Когда-то, начиная с ним общаться, мужчина думал, что у них сложатся отношения вроде отношений отца и сына, но не тут-то было. Влад оказался восьмилетним мальчиком только по документам. Пусть у него отсутствовали какие-то знания о мире, потому что он только начал учиться в школе, это не меняло того, что он был зрелым и самостоятельным человеком, даже уставшим от жизни. Он не принимал ничьей опеки и защиты, элементарной помощи. Относиться к нему как к сыну было невозможно — они были на равных. Настоящий юный старик с целым багажом печального опыта. Он видел эту жизнь лишь с одной, не самой лучшей стороны — так уж вышло. А Денису хотелось, чтобы он увидел и другую сторону! Хотелось, чтобы Влад желал жить, потому что мысль о его смерти приводила мага в ужас.

Мужчина чувствовал, что Влада тяготит стремление старшего брата удержать его на этом свете. Но он не мог иначе. Возможно, это эгоизм. Но, с другой стороны, кто спокойно отнесётся к смерти родного человека? Все этого боятся, и его страх — нормален. Одно лишь ненормально: мечта Владислава о смерти, которую высший маг знал и чувствовал. Не хотел он, чтобы брат умер, так и не увидев ничего хорошего в жизни. И испытывал жгучее чувство вины от того, что брат страдает, а он ничего не делает и не знает, что сделать.

Денис всей душой любил Влада. Он уважал его, восхищался, гордился. И как не гордиться таким необычным братом? Окружающие, услышав об этом, наверное, упали бы в обморок. А он гордился младшим братом безо всякого стеснения. Он не знал другого такого сильного и волевого человека. Такого доброго и сострадательного. И ещё очень талантливого.

Влад редко и весьма скупо говорил о своей жизни до Лагеря, но как-то всё-таки упомянул о своём общении с животными, что приходили к дому на километре. Он видел норму в том, что звери, даже хищные, не причиняли ему никакого вреда, а наоборот шли на контакт, позволяли себя гладить, понимали его. Денис же увидел в этом то, что для него было очевидным: Влад — урождённый высший маг. Никогда раньше он о таком не слышал, но не сомневался, что младший брат всегда был высшим магом. Поэтому его ничуть не удивляло, что Влад сразу же начал преображаться, в то время как другие (вроде самого же Дениса) искали свой преобраз долго и настойчиво. Этот необычный парень в принципе был очень талантлив во многом. Возможно, так судьба пыталась компенсировать то, как страшно и жестоко сложилась его жизнь.

Когда-то Денис взялся осваивать высшую магию, потому что жизнь его была пуста, одинока и тосклива. Ему удалось частично заполнить пустоту с помощью высшей магии, как удалось Владу при помощи медицины, музыки и той же высшей магии. Но в последние годы мужчина снова стал отчётливо ощущать тоскливость и безысходность своей жизни. Влад рассеивал одиночество мага, и всё-таки между ними всегда что-то стояло, как будто какой-то страх. Друг за друга они боялись, что ли? И тянулись, и боялись, и радовались, когда обнаруживали, что нужны один другому.

Денису бывало трудно выражать свою любовь к брату. Невозможность прикоснуться сильно мешала. Он просто не знал, как проявить любовь, не обняв, не похлопав по плечу, не погладив по голове. Из-за этого запрета на прикосновения Влад как будто оставался окружённым ледяной стеной. Мужчина злился из-за своей неспособности передать брату то тепло, что было у него внутри. Он хотел подарить ему тепло и не знал, как. По этой причине собственная любовь к Владиславу казалась Денису холодной. Он сам казался себе холодным. Иногда ему думалось, что именно жизнь с Виктором Вороновым сделала его таким холодным и неэмоциональным.

Наверное, у каждого человека бывают моменты, когда он начинает сомневаться, что способен любить. Вот и у Дениса такое случалось. Он начинал бояться, что не умеет любить, и то, что прежде считал любовью, вдруг переставало казаться ею. Так было, например, когда он теперь думал о бывшей жене. Любил ли её? Тогда был уверен, что любит. И сейчас он относился к ней тепло, но при воспоминании о браке внутри появлялась какая-то червоточинка. Да, теперь, по прошествии многих лет, высший маг отлично понимал, что Настя никогда его не любила. Впервые осознав эту мысль, Денис испытал боль, но спустя много лет воспринимал это спокойно, хотя с определённой обречённостью.

Думая обо всех женщинах, которых любил (всё-таки!) и с которыми были отношения, мужчина с ужасом приходил к выводу, что ни одна его не любила. Что с ним не так?! Ведь дело в нём, а не в них! Неужели он не заслужил любви?.. Или всё дело в его положении в Лагере? Оно притягивает не тех? Даже грустно то, что человек, способный отличать правду от лжи, не умеет разобраться в истинных чувствах женщины, которую любит. Или всё-таки умеет? Ведь что-то же подтолкнуло его спросить Ольгу в лоб, любит ли она его!

Именно последние отношения с женщиной добили Дениса. Ему казалось, что вот на этот раз всё получится. Он уже собирался сделать ей предложение (не в первый раз, правда), и вдруг что-то внутри оборвалось. Сходя с ума от страха, он задал Ольге вопрос и… с ужасом увидел в её глазах ответ.

Она тогда горько плакала и, кажется, от жалости к нему, а он лишь смог прошептать:

— Зачем?.. Зачем, Оля?

Она грустно пожала плечами в ответ. Несколько минут он сидел, зажмурившись, чтобы не видеть её глаз, пытаясь совладать со своей болью, а потом встал и быстро ушёл. В особняке Денису навстречу попался отец, который тут же стал приставать к нему с делами, не замечая его состояния. Он вообще, похоже, считал сына своим рабом и собственностью. Тогда высший маг, не слушая Воронова, пошёл прочь, чем рассердил его. Уже на лестнице он столкнулся с Владом, который при виде него переменился в лице (обычно брат прекрасно контролировал своё лицо) и тревожно поглядел ему вслед.

В комнате мужчина опустился на пол и уже не смог больше сдерживаться. Слёзы сорвались с ресниц. Он не рыдал, нет. Он не умел рыдать — он всегда плакал молча, в звенящей тишине. Его страдания были беззвучными.

Спустя пару минут раздался стук в дверь. Денис сначала проигнорировал этот стук, а потом понял, что за дверью стоит младший брат, который не собирается уходить. Он открыл. Голубые глаза глядели на него несмело.

— Что случилось, Дионис? Ты сам не свой.

Мужчина впустил его и неожиданно для себя самого выложил Владу всё как на духу. Сопереживание брата облегчило его боль в тот момент, помогло пережить самое сложное. Хотя от боли, конечно, нет спасения.

Окончательно убило в нём уверенность в себе осознание того, что Ольга терпела его много месяцев. Терпела его поцелуи, прикосновения. Денис невольно представлял, как ей было тошно, как она содрогалась от отвращения, а он ничего не замечал. Он был неприятен женщине, с которой занимался любовью! Он был неприятен и не почувствовал этого! Всё внутри корчилось от этих образов.

С того дня высший маг окончательно поставил крест на отношениях с женщинами. Наверное, не судьба. Был женат и ладно. Что детей нет, безусловно, жаль, но, возможно, род Вороновых не стоит продолжать. Прокляты они, что ли?

Иногда Дениса посещала мысль о переезде из Лагеря, однако он отдавал себе отчёт в том, что Виктор Воронов не даст ему уехать. Наверное, свободы лишён не только Владислав.

Воронов. Тяжкое бремя на совести высшего мага, вынужденного лгать и притворяться и презирающего себя за это. По своей сути Денис был очень честным человеком — ведь не зря ему досталась способность видеть чужую ложь! — и он вёл себя всегда честно, что и становилось причиной конфликтов с отцом. Высший маг никогда не скрывал, что не согласен с руководителем Лагеря, пока некоторые ситуации не продемонстрировали ему, что порой прямолинейностью ничего не добьёшься. Тогда он стал периодически обходить острые углы, чтобы добиться желаемого, как, например, было с правом на ведение допросов вампирских пленниц. И чем дальше, тем чаще ему приходилось поступаться своими принципами ради справедливости, спасения чьих-то жизней и прочего. Арсений называл это дипломатичностью.

Вроде бы странно, что справедливость требует лжи, но так бывает. Вроде бы укрывательство информации, полученной от пленниц, — это предательство интересов Лагеря земляков, а, с другой стороны, тайны своих Денис вампирам не выдавал. Помимо прочего, он не признавал войны с вампирами, и все в Лагере об этом знали. Высший маг не считал, что интересы Лагеря — это интересы жителей Лагеря. Он считал это интересами Воронова, а их он никогда не разделял. Разве исчезновение вампиров из Красного района принесёт что-то хорошее магам и оборотням? Нет. Оно ничего не принесёт.

Денису и врать было тяжко, и самоустраниться было тошно. Неужели если он отойдёт в сторону и сделает вид, что всё это его не касается, он сможет считать себя чистеньким? Вряд ли. Это даже хуже. Низко и мерзко. И где же тут истина?..

Вот так они все по сей день несли на себе бремя неразрешённых дилемм. Поступали, как чувствовали, но не могли решить, правы или нет. Оттого и мучились.

Раздался стук в дверь. Денис вздрогнул от неожиданности и, когда Стелла заглянула в кабинет, походил на растрёпанного воробья.

— Оставлю документы на подпись? — осведомилась колдунья.

— Да-да, конечно, — кивнул мужчина, принимая из её рук папку.

Секретарша направилась к выходу, но у двери обернулась и неуверенно заметила:

— Вы сегодня какой-то другой. В вас что-то изменилось.

Мага прошиб пот. Он замешкался.

— Пожалуй, я пришёл в себя.

— Да. Вы такой, как прежде. Я рада, — улыбнулась Стелла и вышла.

Ответная улыбка Дениса, когда она исчезла за дверью, увяла. Он терпеть не мог ей врать. Но там, где дело касалось Влада, приходилось врать. Сказать людям правду о Владе мужчина не мог, потому что на кону была жизнь брата. И эта жизнь была важнее и выше всего. В ситуации с Владиславом опасность была осязаема и исходила главным образом от Виктора Воронова. А Денис никогда не считал отца безобидным человеком, поэтому свою врождённую честность был вынужден держать в тёмном подвале под замком. Тот случай, когда на свою порядочность плюнуть не грех. Денис и плевал. Ради Влада он был готов на всё.

3 октября, пятница

Воронов Владислав, маг

— Виринея, ты когда-нибудь видела, как выглядит тот, на кого воздействуют чёрной магией?

От удивления сестра дрогнула, нажимая на курок, и промахнулась. Пуля скрылась где-то в сухой траве. Оглянувшись на него, Ника осведомилась:

— Почему ты спрашиваешь?

Влад замялся. Он долго сомневался в своих подозрениях, но сегодня даже Стаев заметил, что с Александрой что-то неладно, а это означало, что у него не галлюцинации. Решившись, парень озвучил свои подозрения, что зародились ещё полторы недели назад. Высшая ведьма внимательно выслушала его и вздохнула:

— Нет, я никогда не видела, как выглядит человек, на которого воздействуют чёрной магией. Когда родственники пытались проклясть Пашу, я была на повышении квалификации. Но всегда есть с кем посоветоваться, правда? Я взгляну на неё. До понедельника потерпит, как считаешь? Мне нужно подготовиться.

— Да, думаю, потерпит. У Саши сильная энергетика, быстро она не сдастся.

— Хорошо, — кивнула женщина и снова прицелилась, подняв пистолет.

После субботних пар Владислав почти сразу отправился к Виринее без эскорта. Сестру он нашёл в кухне-гостиной, окружённой целым ворохом листков формата А4 с фотографиями разворотов книг.

— Откуда это всё? Паша? — спросил маг.

— Угу… — протянула рассеянно женщина. Все её мысли были поглощены изучением разворотов. — Арсений приедет в понедельник и взглянет на Александру. Буду действовать, исходя из того, что он увидит, но быть готовой мне нужно ко всему.

— Совсем ко всему не выйдет, — усмехнулся мягко полувампир. — Ты же не библиотека.

— Да, ты прав. Но ведь есть интуиция! — улыбнулась Ника. — Она мне и подскажет, какие виды чёрных напастей изучить. Очень надеюсь, что это всё-таки не настоящая чёрная магия, а то иначе…

— Ты всё равно справишься. Ты — высшая ведьма второго уровня и будешь всяко посильнее какой-то чёрной ведьмы.

— Спасибо, — одарила сестра его лучезарной улыбкой и вновь углубилась в изучение книг.

С её разрешения молодой Воронов тоже взглянул на материалы, присланные Пашей по электронной почте. Помимо фотографий разворотов книг в ворохе бумаг нашлось письмо от Шевцова, в котором он давал подруге кое-какие инструкции и советы. Студент прочитал их с нежной улыбкой на лице. Эти слова, написанные Павлом с таким старанием и тактом, напомнили ему о дорогом учителе, о коем он дико скучал. Захотелось вернуться в прежнюю жизнь в Лагере, чтобы можно было снова наведаться в уютный домик целителя, поболтать с ним о медицине, порыться в травяных запасах, получить новый урок знахарства, побыть объектом его суетливой заботы… Этого, оказывается, дьявольски не хватало.

В своём письме Паша тоже выражал надежду, что злодей не является истинной чёрной ведьмой. Впрочем, он сомневался в том, что таковые ещё существуют на свете. В его семье всегда говорили, что их род — уникален, и подобных им не осталось (тогда он не понимал, о какой такой уникальности идёт речь). Влад тоже надеялся, что это не чёрная магия, тем более что ему настоящая чёрная магия представлялась более сильной и внушительной, чем то, действие чего он наблюдал на Саше. Правда, это могло быть обусловлено тем, что Соболева — достаточно одарённая высшая ведьма, способная загасить мощь направленного против неё колдовства.

Одной из причин, почему полукровка опасался истинной чёрной магии, был давний рассказ Шевцова. Дело в том, что перед тем, как уничтожить книги своего рода, Павел их всё-таки прочёл. К его недоумению, большую часть того, что он там увидел, он будто бы всегда знал или, скорее, чувствовал нутром. Разбираться в нюансах чёрной магии для него оказалось лёгкой задачей. Он улавливал эти тонкие связи, причины и следствия без усилий. И поведал как-то своему ассистенту, что чёрная магия бывает длительного действия и так называемой «сиюминутной». Сиюминутная поражает сразу, здесь и сейчас, отделяясь от создавшего её черного мага, а длительная действует до момента падения «договора». Договором считается сделка между заказчиком и исполнителем, и подобного рода чародейство живёт до той поры, пока его не снимут (в результате чего пострадает исполнитель) или пока жива хотя бы одна из сторон, то есть заказчик или исполнитель. Смерть чёрного мага в таком случае не спасёт жертву — нужно уничтожить также и заказчика. Именно по этой причине, когда чёрному магу нужно было наложить длительную магию на своего недруга, он никогда не делал это сам, а обращался к себе подобному (по возможности), чтобы сделать договор сильнее. Этот маленький нюанс частенько спасал чёрных ведьм от подозрений: когда после снятия чёрной магии (если таковое удавалось кому-то) с колдуном ничего не происходило, жертва решала, что это не он вовсе. А напрасно.

По этой самой причине голубоглазый брюнет опасался настоящей чёрной магии: ведь тогда пострадает лишь исполнитель, а заказчика не найти. С другой стороны, мерзость, которую наложили на Сашу, могла относиться к разряду сиюминутных. В последнем случае будет проще.

Всё воскресенье Вероника провела за изучением новой для неё информации. По совету Дениса она не собиралась полностью следовать пунктам белой магии: Воронов-средний, когда отводил проклятье от Шевцова, пользовался высшей магией, а не белой, хотя опирался всё-таки именно на последнюю. Владислав помогал сестре, как мог. С ним она советовалась, когда её что-то смущало. Совместными усилиями двух интуиций они таки разобрались в чуждой им материи.

В понедельник после основ медицинских знаний Левицкая попросила Александру остаться. Высший маг выскользнул из аудитории вместе с остальными. Отчего-то он нервничал, ожидая девушку в кабинете, где должна была проходить следующая пара. Вдруг она откажется от помощи? Что, если заупрямится? Хотя Соболева всегда производила впечатление адекватного человека, да и Виринея явно была у неё в авторитете… Нет, она должна согласиться.

К его облегчению, Саша скоро пришла в класс, ловко уклонилась от расспросов приятелей и задумалась о разговоре с учительницей. Мысли её открыли ему, что согласилась она почти без раздумий (доверяла Веронике девушка безоговорочно), а также, что сестра всё-таки проигнорировала его просьбу опустить его участие в этой истории. Неужели Ника забыла, что он читает чужие мысли, и всё равно узнает правду? Парень вздохнул, почти вовремя успев отвести глаза от Соболевой, которая взглянула на него. Пожалуй, на Виринею он не злился — скорее, было смешно и любопытно, почему она проигнорировала его просьбу.

После занятий Влад не находил себе места. Интересно, как там успехи Виринеи?.. Рассеянно полувампир ел, читал книгу, почти не понимая смысл того, что читает, по нескольку раз перечитывал один и тот же абзац. В итоге, через полчаса бессмысленного маяния он взобрался на подоконник и стал ждать Александру.

Когда ведьма показалась на горизонте, молодой человек пристально в неё вгляделся. Энергетика Саши изменилась, но проанализировать ничего Владислав не успел: зазвонил мобильный. Отвлекшись от девушки, он высшей магией притянул телефон и ответил.

— Привет! — весело поприветствовала его Вероника. — Докладываю, что всё прошло успешно…

— Это я и так вижу, — улыбнулся в трубку полукровка.

— … и, кажется, её хотели лишить красоты. А ты откуда знаешь, что всё хорошо? — полюбопытствовала сестра.

— На твою подопытную я смотрю прямо сейчас. Входит в общежитие, — усмехнулся брюнет. — Спасибо, что позвонила. Я беспокоился. Ты в порядке?

— Да, в полном. Пожалуй, я собой сегодня довольна, — со смехом призналась Левицкая.

— Ты — умничка, так что это справедливо. Я вечером к тебе загляну. Расскажешь всё в подробностях. Но на один вопрос ответь мне сейчас, пожалуйста.

— Какой?

— Почему ты всё-таки сказала Саше, что это я обратил твоё внимание на неё?

В трубке наступила тишина.

— Хм… — смущённо протянула Ника. — Ты прочёл её мысли? Следовало догадаться… Я… м-м… не хотела присваивать то, что вовсе не является моей заслугой.

— Но я ведь попросил не впутывать меня! — мягко возмутился маг.

— Я… подумала, все и так считают тебя негодяем — почему бы хоть раз не сказать правду? Пусть Саша знает, что ты вовсе не бесчувственный. Мне это было приятно. Прости.

— Хочешь сделать из меня благородного героя?

— Зачем делать, когда ты и есть тот самый герой? — с улыбкой в голосе спросила женщина.

Влад фыркнул от смеха. Вскоре они попрощались, и уже с лёгким сердцем полувампир сел за книгу.

* * *

Вокруг было удивительно тихо. Наверное, в таких городах как Черноивановск редко поймаешь несколько секунд беззвучия, когда не слышно машин, а, может быть, и не поймаешь вовсе. Однако Владу повезло. Здесь, в смежном с тем, где проживала Виринея, районе было спокойно, и вот уже пару минут не наблюдалось машин. Да и людей в поле зрения не имелось. Редкое удовольствие одиночества в большом городе.

Сегодня, отправляясь в гости к сестре, Владислав оделся не как обычный человек. Чёрный плащ окутывал его фигуру, а накинутый на голову капюшон частично скрывал лицо. У сердца, в пределах досягаемости, находился пистолет. Слух чутко воспринимал окружающие звуки. Не время расслабляться.

Практически две недели назад у полувампира появился ещё один «хвост» в лице киллера, готовящегося к его убийству. Последнюю неделю этот бедолага старался не попадаться своему «объекту» на глаза, потому что, когда попался, чуть не хлопнулся в обморок. Влад тот день не мог вспоминать без мрачного смеха. Киллер попросту завис, когда их взгляды встретились. Не ожидал, что «объект» его заметит, а «объект» заметил уже давно и решил оценить противника. Нервы киллера он оценил как слабенькие. Маг ведь не знал, что унаследовал от биологического отца способность наводить на окружающих ужас. Он и понятия не имел, что его взгляд способен любого лишить присутствия духа.

Последний раз парень видел киллера утром, а это, видимо, означало, что тот принял решение, наконец, выполнить порученную ему работу. И, судя по всему, он передумал браться за дело в одиночку — какой-то незнакомый человек неподалёку отсюда слишком очевидно вглядывался в его лицо. Теперь жди развязки.

Влад и дождался. Буквально через несколько секунд его слух воспринял приближающийся визг шин. Маг спокойно взялся за пистолет, продолжая идти, и не вынимал его до тех пор, пока не услышал, как опускается стекло в дверях машины. Ему не было нужды смотреть на автомобиль — намерения сидящих там он нутром чувствовал.

С вампирской быстротой полукровка присел и, направив пистолет на людей, целящихся в него из машины, выстрелил одновременно с ними. Киллер и его напарник, естественно, промахнулись: они ведь целились в голову стоящего человека. Владислав, пока человеческий мозг соображал, что мишень уже находится ниже, ранил обоих.

— Гони! — донеслось из салона, и автомобиль сорвался с места и полетел вперёд по дороге.

Парень не удержался и из вредности прострелил одну заднюю шину. Выпрямившись во весь рост, он посмотрел им вслед, поставил пистолет на предохранитель, спрятал его и, как ни в чём не бывало, пошёл дальше.

Пустынная улица, казалось, ещё звенит от громких выстрелов и звякающих об асфальт гильз. В отличие от нападавших Влад пользовался глушителем: с вампирским слухом звук полноценного выстрела просто убийственно оглушающий, а такой хороший слух как у него стоит поберечь.

Немного обдумав произошедшее, маг пришёл к выводу, что эта попытка убийства была самой лучшей. Может быть, врасплох застать его и не удалось, но внезапность всё-таки присутствовала. Было даже интересно. В конце концов, если бы он чуть-чуть расслабился и перестал ожидать нападения, то его могли бы малость поцарапать. Наверное.

Владиславу всегда было любопытно: киллеры после своего фиаско возвращают Воронову деньги или сбегают с ними? И если верен последний вариант, ищет ли их потом тёмный маг? А ещё интереснее: сколько стоит его жизнь? Как много Воронов платит? Каждый раз, когда киллеры-неудачники попадались полувампиру в руки, он пытался выяснить у них сумму вознаграждения. К сожалению, ни один киллер на вопрос так и не ответил, за что все они поплатились зубами. Возможно, жестоко, но особой жалости Влад к наёмным убийцам не испытывал. Правда, убивать не убивал. Каждый раз только ранил. И опять-таки не потому, что жалел их. Жалел он в этом случае себя.

В действительности молодой маг не был ни лгуном, ни обидчиком, ни убийцей. Однако он был способен заставить себя стать и тем, и другим, и третьим. Роль убийцы полукровка до последнего оттягивал. По опыту он знал, что вторую попытку киллер предпринимать не станет — все наёмники с одного раза понимали, что шансов одержать верх у них нет. Ну, или догадывались, что «объект» — не совсем человек, и связываться не стоит. В любом случае, необходимость убивать их отсутствовала. Можно было с ролью убийцы повременить. И всё-таки Владислав предчувствовал, что однажды ему придётся стать убийцей. Всё равно придётся, как бы ни не хотелось.

Скоро парень приблизился к забору, огораживающему двор Вероники, и, вспрыгнув на него, уселся. Белокурая колдунья сидела на лавочке у дома и читала. Он понаблюдал за ней какое-то время, потом вздохнул раздосадованно, достал фотоаппарат, сделал парочку снимков, убрал аппарат и спрыгнул на газон.

— Привет, Виринея! — поздоровался Влад, приближаясь к женщине. — Внимательнее ты не становишься. Скоро у меня будет куча твоих фотографий — наверное, продам их Алану. Пусть любуется и облизывается.

— Привет, эмбэ! — улыбнулась Ника. — Ты этого не сделаешь.

— Естественно, нет. Он же маньяк.

Ведьма невольно рассмеялась, хотя в этой шутке была доля правды. В минувший вторник, во время тренировки по самообороне, двоюродный брат рассказал ей правду об Алане Милесском. Все её от этой правды оберегали, а Владислав решил, что она должна знать. Вероника была ему за это благодарна. Кажется, ей тоже надоела роль беспомощной девочки. Нет, она была признательна всем за защиту, но ей не нравилось находиться в неведении относительно истинного положения вещей. Правда оказалась страшной, но знать её следовало.

Женщина успела заметить, как общение с Владом в Черноивановске изменилось. Оно стало откровеннее, теснее. Они и в Лагере общались хорошо, но здесь стали ближе друг другу. Несмотря на наличие множества тайн, Влад всё-таки старался быть с ней предельно честным, объяснял то, чего раньше она не понимала, был терпелив.

Пока они жили в Лагере, парень с уважением относился к решению брата и друзей оберегать Нику от всякой грязи, пусть и не разделял его, а теперь, когда они остались вдвоём, он принял своё решение и исполнил его. Ни Денис, ни Арсэн, ни остальные об этом ещё не знали. Полувампир придерживался мнения, что Виринея должна всё знать, потому что «предупреждён — значит, вооружён».

Высшие маг и ведьма вошли в дом, выпили чаю, потом сели играть в карты. Играть в «Дурака» Левицкую маг научил недавно. Её, конечно, сразу же заинтересовал вопрос, а кто его научил играть в карты? На что молодой человек уклончиво ответил: «Один пожилой мужчина». Уточнять, что это за мужчина, он не стал.

Сыграв трижды, гость и хозяйка разговорились. Начали с университета и, в итоге, разоткровенничались.

— Мне кажется, окружающие считают меня наивной дурочкой, — призналась Вероника.

— Им так удобнее. Хотя глупо с их стороны воображать, что высшая ведьма может быть наивной дурочкой. Вы только с виду такие невнимательные.

— «Вы»?

— Я учусь в одной группе с высшей ведьмой, — пояснил Владислав. — Соболеву тоже считают наивной. А она всё видит, всё понимает — просто молчит. Она и меня насквозь видит, хотя думает, что ей всё это только кажется.

— Раскусила тебя, значит? — улыбнулась колдунья.

— Не во всём. Однако больше, чем оборотни, которые наверняка знают, что я — высший маг.

— Саша — способная.

— Ты тоже умница, но тебя считают наивной, потому что у тебя не было мужчины. По крайней мере, так это видится мне.

— Я никогда не была влюблена, — со вздохом сообщила Ника. — Знаю, многие считают, что мне следовало родить от кого-нибудь ребёнка для себя или просто вступить в отношения с мужчиной для опыта. Но я никогда не смогу пойти на это без любви и…

— …И слава Богу, — закончил за неё парень. — Ты всё делаешь правильно. Лично я твоим терпением восхищаюсь. Думаю, оно просто обязано быть вознаграждено. А что до всех этих чужих «следовало»… Ну их к Самуилу. Не следовало. Поверь, лучше не иметь никакого опыта, чем такой.

— Диана? — поняла ведьма.

— Не напоминай, — предупредил Влад. — А то меня вырвет. Поверь на слово, что лучше остаться такой чистенькой как ты, чем сделать то самое «следовало» и потом всю оставшуюся жизнь мучиться от рвотного рефлекса при воспоминании. Не знаю, поможет ли здесь влюблённость, но без неё это крайне мерзко.

— Настолько отвратительный опыт?

— Более чем.

— А зачем ты на это пошёл?

— Хотел играть свою роль безупречно.

— Не смог?

— Моему актёрскому таланту есть пределы, — подмигнул маг, и собеседница рассмеялась. — Надо было сказаться геем, но я тогда не догадался… Хм. Так о чём это мы?.. А! О твоей невинности!

— Эй! — возмутилась Левицкая.

— В твоём случае, сестрёнка, невинность — это черта характера. Когда-нибудь у тебя появятся муж и много детишек, но невинной ты от этого быть не перестанешь. Когда тебе расскажут о какой-нибудь мерзости, ты будешь делать огромные глаза, несколько дней переживать и думать: «Ну неужели же такое возможно?!».

Женщина прыснула от смеха.

— Именно так со мной было, когда ты рассказал об Алане и его отряде. Я до сих пор задаюсь этим вопросом: «Неужели это возможно?».

Брат и сестра посмотрели друг другу в глаза пару секунд и внезапно зашлись в хохоте. Хохотали громко и долго, до боли в прессе. Потом пытались отдышаться.

— Оказывается, я такой знаток человеческих душ, — усмехнулся Владислав.

— Ещё бы! Ты столько лет водишь окружающих за нос. Не был бы ты знатоком, не получилось бы настроить их против себя.

— Ты так считаешь?

— Сомневаюсь, что кому-то другому эта задача по зубам. Ты такой один.

— Слушай, я сейчас прямо загордился, — наигранно расправив плечи, сказал парень, чем насмешил высшую ведьму. — Хотя гордиться-то тут нечем, — добавил он с лёгкой улыбкой.

— Ежели учесть, что вопреки желаниям Воронова ты умудрился обеспечить себе пятнадцать лет жизни, то здесь есть чем гордиться, — заметила Виринея.

— Ну если с этой стороны смотреть…

Они посидели в молчании, улыбаясь друг другу.

— Я бы хотела влюбиться, — грустно призналась белокурая женщина.

— Значит, влюбишься. Расскажешь, когда это случится с тобой?

— Расскажу. А вот от тебя такой откровенности не дождёшься.

Влад удивлённо приподнял брови.

— Ты ведь уже влюбился, — спокойно сказала Ника.

Это уверенное заявление выбило у мага почву из-под ног. Чуть ли не первый раз в жизни он не совладал со своим лицом. В ступоре парень глядел на сестру. Нервно сглотнул. Потом взял себя в руки и спросил:

— Почему ты так решила?

Ведьма мягко улыбалась, потому что подтверждение своей догадки уже получила.

— Ты изменился. В тебе появилась маленькая искорка интереса к жизни.

Полувампир молчал и не знал, что сказать.

— Кто она?

— Ух ты! — выдохнул Владислав с облегчением. — Значит, я всё-таки не настолько открытая книга.

— Ты совсем не открытая книга, — объяснила Вероника. — Не хочешь говорить об этом?

— Нет, — виновато признался брат.

— Ладно. Твоё право.

Повисла пауза.

— Давно созванивалась с отцом? — неловко спросил высший маг.

— Вчера, — охотно ответила ведунья, ничуть не обидевшаяся на него, и передала суть беседы с отцом.

Влад удивился, узнав о том, что Александр Левицкий приобрёл новый и довольно дорогой автомобиль.

— Он сказал тебе, на какие деньги купил машину?

— Я спросила, и он ответил, будто окупилось какое-то давнее предприятие. Меня это тоже удивило.

— Да уж. С каких это пор он научился зарабатывать деньги? Неожиданно…

Они поболтали ещё минут десять, и маг отправился в обратный путь, размышляя о загадочном заработке Александра Левицкого. На полпути к общежитию в кармане зазвонил телефон. Увидев на дисплее незнакомый номер, молодой человек сразу догадался, кто и зачем ему звонит. Несколько секунд он помедлил, чтобы немного помучить звонившего, а затем ответил.

— Воронов? — нежно обратился полукровка к невидимому собеседнику. — Проверяешь, как выполнили твой заказ? Из рук вон плохо, как видишь. Зря транжиришь семейный бюджет.

На том конце провода бросили трубку. Владислав взглянул на телефон и усмехнулся, спокойно продолжив свой путь.

24 октября, пятница

Воронов Владислав, маг

После очередного покушения минула неделя. Влад, сидя на философии, не слушал преподавателя и вспоминал, как Виринея рассказывала о том, что Денис жаловался ей на вспышку дурного характера у Воронова. Вот уже неделю все с трудом выносили руководителя Лагеря. Молодому магу было искренне жаль тех, кто стал невольной жертвой Воронова по его вине. Он никому не желал зла. Просто ему в который раз удалось спасти свою жизнь.

Эти слабые и неубедительные попытки избавиться от него сильно раздражали полукровку. Ему казалось, что, если бы Воронов всерьёз хотел его убить, то снизошёл бы до того, чтобы нанять вампира. У людей не было ни единого шанса справиться с ним. Кроме того, он никак не мог понять, почему Воронов не убил его ещё в младенчестве. Это ведь было так просто! Зачем нужна наука Изосимова? Взял подушку и задушил. Никто бы не стал разбираться, от чего умер маленький ребёнок. Даже понятие такое есть в медицине, как синдром внезапной детской смерти. Уж причину его смерти никто не стал бы выяснять без согласия Воронова. И до чего было бы всё проще! Убил бы его тогда и никаких мучений! За это парень почти что ненавидел биологического отца (ненавидеть он не умел в принципе). Он бы предпочёл погибнуть вместе с матерью. Не нужна ему эта жизнь, тем более такая.

На перемене между уроками пары у Владислава завибрировал второй мобильный телефон. Вытащив его из сумки и незаметно сунув в карман джинсов, он вышел в коридор и отыскал пустой угол.

На дисплее было написано «Дед». Не медля, парень нажал на кнопку и прижал устаревший мобильник к уху.

— Да?

— Здравствуй, Влад, — произнёс немолодой голос.

— Привет.

— Знаю, что ты, наверное, занят…

— Брось, дед! Для тебя я всегда свободен. Говори.

В трубке замялись.

— Это прозвучит странно, но Егор простудился. Температура «38».

Новость ошарашила полукровку, но умение владеть собой на сей раз не подвело: он помолчал, осознавая услышанное, и невозмутимо осведомился:

— Ты что-нибудь ему давал?

— Нет. Хотел сначала посоветоваться с тобой.

— Сколько раз измеряли температуру?

— Трижды.

— Есть тенденция к повышению?

— Нет, держится на одном уровне.

— Тогда просто положи ему на голову влажную тряпку. Я скоро приеду.

— Хорошо. Мы будем ждать тебя.

— До встречи.

— До свидания.

Влад нахмурился, убирая телефон в карман, и посмотрел в окно. Как Егор мог простудиться? Что-то из области фантастики!

Когда маг вернулся в аудиторию, прозвенел звонок. Быстренько схватив вещи, он выскочил в коридор под тяжёлым взглядом Геннадия Васильевича. Ура! Можно пропустить ненавистную философию! Не то, чтобы он радовался болезни Егора, — был рад любому поводу сбежать с пар. Тем более что в голове уже теснились догадки о причинах недуга подопечного.

Торопливым шагом полувампир достиг гардероба и обменял номерок на куртку. В углу фойе стояла и рассеянно глядела на него любимая вахтёрша. Воронов намеренно встретился с нею взглядом. Ему нравилось смотреть на неё при свете дня и знать то, чего не знает она. Знать, что между ними есть связь.

Без музыки высшему магу становилось тяжко. В Лагере он частенько выплёскивал свои эмоции в игре на фортепиано, это ослабляло внутреннее напряжение, порой доходившее до предела. А в Черноивановске он не видел инструмент нигде, кроме университета, и, выдержав целый месяц, всё-таки пробрался ночью в здание. Ещё немного и он бы погиб без своей спасительной музыки.

Первый раз играть удалось недолго: она услышала и прибежала его выгонять. Смелая женщина. Во второй раз она вела себя осторожнее, хотя полукровка, без сомнения, расслышал её манёвры. Потом они оба не могли решиться: она — войти, он — убежать. Вопреки логике он продолжил играть и обнаружил в ней терпеливого слушателя. Его восхищало умение чувствовать музыку в этой простой женщине. Играть для неё ему нравилось. По-своему он прикипел к этой вахтёрше.

Владислав покинул здание университета и следующие 20 минут человеческим шагом тащился до общежития в компании своего эскорта. Нетерпение взбрыкивало внутри периодически, но ему удавалось его подавлять. В общежитии он быстро переоделся, преобразился и добрался до «тойоты». Скоро маг уже был на пути к юго-восточному выезду из города.

Ему было 11 лет, когда он познакомился с дедом. Это произошло в деревне, соседствующей с посёлком Лесной, где учился сын Воронова. Автобус из Лесного в Вороново ходил нечасто и по чёткому расписанию, поэтому после школы юному полукровке приходилось болтаться без дела пару часов (в те дни, когда не было занятий в музыкальной школе). И однажды он решил прогуляться до соседней деревни, в которой стал нечаянным свидетелем того, как двое наркоманов с ножами грабят пожилого мужчину. Они его заметили и посоветовали «малому» идти своей дорогой.

— Иди-иди, мальчик, — поддержал наркоманов жертва ограбления, чем поразил его до глубины души. Этот немолодой мужчина боялся, что у незнакомого мальчика будут неприятности, если не воспользуется предложением грабителей.

— А, может, это вы отвалите от деда? — полюбопытствовал Влад.

Один наркоман был трусливый, его глазки беспокойно бегали, а второй — агрессивный. Ему вопрос не понравился.

— Выворачивай карманы, малявка, — велел грабитель. — Смотрю, твои родители неплохо зарабатывают.

— Ага, — легко подтвердил колдун. — Только не для тебя.

Когда наркоман подошёл достаточно близко, полукровка действовал быстро: выбил нож из руки, ударил в пах и сломал нос, а второму вслед метнул нож, отнятый у агрессивного. Лезвие вошло тому в плечо. Метать ножи Владислава научил Арсэн, поэтому этим искусством он владел в совершенстве.

Грабители сбежали, бросив вещи своей жертвы. Растерянный мужчина подбирал их с земли, косясь на мага, оценивающего свои действия. Тот был рад возможности проверить приобретённые навыки.

— Ищешь проблем, сынок? — осторожно спросил дед.

— Нет. Кажется, у меня не было проблем, — пожал Влад плечами и поспешил в Лесной.

— Эй, ты куда? — удивился мужчина. — Спасибо! — крикнул он вслед полукровке.

Этот случай произошёл весной, и до осени о невезучем пожилом мужчине высший маг успел позабыть. Пока не увидел того у школы, болтающим с одним из учителей. С первого взгляда оба признали друг друга и были удивлены. Владислав изрядно напрягся и демонстративно отвернулся от деда, желая дать понять, что тот случай с наркоманами ничего не значит. Следующие пару дней мужчину полувампир не видел и уже было решил, что пронесло. Ошибся.

Дед подкараулил его на пути от школы до остановки.

— Здравствуй, Владислав.

По одной этой фразе стало ясно, что мужчина поинтересовался у своей знакомой о нём. Влад почувствовал себя загнанным в угол, но сдаваться без боя не собирался и лихорадочно соображал, как отделаться от него.

— Чего тебе надо, старик? Домогаться меня не рекомендую.

Немолодой мужчина рассмеялся.

— Я предполагал, что ты будешь брыкаться, но на обвинение в домогательстве мне не хватило фантазии. Я наслышан о твоих талантах.

— О чём ты, дедуля?

— Ты неплохо манипулируешь чужим сознанием, верно? — улыбнулся дед. — Но я готовился к встрече и на твои нападки реагировать не намерен. Может быть, мы лучше поговорим начистоту?

Маг поколебался и принял беззащитный вид.

— Нас учат не разговаривать с незнакомыми людьми. Если вы и дальше будете приставать ко мне, я закричу, — предупредил он, обходя собеседника.

— С каких это пор ты стал таким пугливым? Ещё недавно тебя не могли напугать двое взрослых парней с ножами!

— Вы меня с кем-то путаете! — через плечо бросил полукровка, удаляясь. — Я боюсь ножей!

Собеседник растерялся, и юный Воронов понадеялся уйти, пока тот не очухался.

— Я подумываю сообщить руководству школы о твоём подвиге! — послышалось вслед.

Маг остановился и, обернувшись, хмуро спросил нормальным голосом:

— За шантаж взялись?

— Иначе тебя не возьмёшь, — виновато пожал плечами пожилой мужчина.

— Что вам нужно от меня?

— Познакомиться. Не каждый день встречаешь подростка, способного надавать по шее взрослым парням с ножами. Меня зовут Василий Николаевич Гусев, — представился человек и протянул руку для пожатия.

— Меня зовут Влад Воронов, и рукопожатий я не признаю. Мы познакомились — что дальше?

— Я бы это не назвал знакомством. Может, отойдём поговорить?

— Мы уже разговариваем, — равнодушно отозвался Влад. — Что вы хотели от меня?

— Я в долгу перед тобой, Влад, — объяснил немолодой мужчина. — Ты меня спас. Ты хоть понимаешь это? Я не был уверен, что они оставят меня в живых. И я не успел тебя поблагодарить…

— Неправда. Вы сказали «спасибо» — я слышал. И ничего героического я не совершил, мне это ничего не стоило, поэтому о своём «в долгу» можете забыть. Что-то ещё?

Василий Николаевич как-то так по-умному на него смотрел, что полувампиру стало неуютно.

— Ты из тех, кто привык делать, а не говорить, я прав? — Школьник молчал, не сводя с мужчины раздосадованного и смущённого взгляда. — Ты — загадка! Моя знакомая рассказала о тебе столько всего! Прямо-таки страсти! И всё — мимо! Я уверен.

Колдун продолжал молчать, понимая, что от деда отделаться не выйдет. Дед это тоже осознавал и предложил, нарушая паузу:

— Поедем ко мне домой? Выпьем чаю, поговорим. Здесь не слишком далеко. Обещаю, что не обижу тебя.

Владислав нехотя кивнул. Привыкал к деду он долго. Тот очень старался подружиться с ним, действовал осторожно и настойчиво, преодолевая его недоверие. И, в итоге, они стали друзьями. Это было неожиданно, странно, удивительно. Полувампир и сам не понял, когда привязался к этому пожилому человеку.

О своём магическом происхождении Владислав поведал деду в 14 лет. Тот был в восторге, оттого что волшебство есть на свете, а вот подлинная история жизни юного друга заставила его страдать. Гусеву, как и другим, подробности маг не раскрывал, догадываясь, что в отличие от него они могут найти это… далеко не нормальным.

Именно дед научил Влада играть во многие игры, в том числе в карты. При мысли о дорогом друге полукровка улыбнулся. Он любил Василия Николаевича.

«Тойота» покинула пределы Черноивановска. Воронов открыл окна, впустив в салон холодный осенний воздух. На деревьях уже давно не осталось листьев, да и не земле они не выделялись. Всё вокруг стало голым, и теперь хотелось белого чистого снега. Небольшие снегопады уже были, однако окончательно снег на землю не ложился. Зима что-то стеснялась войти. Стояла на пороге, мялась, периодически стучала в дверь, заглядывала, а потом возвращалась в коридор. Наверное, ждала приглашения…

Беспокойство за Егора постепенно захватывало сознание Владислава. Если глупый мальчишка пропускает приём крови, он его накажет! Это единственное логичное объяснение болезни, которое приходит на ум. Вампиры не простужаются! Их организм умеет адаптироваться!

Пять лет назад Виктор Воронов отдал приказ убить Егора Никитина и его мать ведьму. Палачам помешали, и Дина с ребёнком спряталась в Лагере. Её искали по всему району, а нашёл их Влад. Он не скрыл от Никитиной своё имя, но показал, что такой же полукровка как и её сын. Женщина доверилась ему, и в первую очередь это была заслуга обстоятельств: она отчаялась, была ранена и очень устала. Парень использовал свой преобраз, чтобы незаметно покинуть с ними пределы Лагеря. Отправился он в дом на километре, которым к тому времени уже пользовался.

Как врач Владислав сделал для Дины всё, что мог, полностью использовал свои знания, но всё было напрасно. Кто-то из отряда Милесского применил к женщине науку Изосимова, и, пока она пряталась, пламя магии распространилось по её организму. Остановить этот процесс было не под силу никому.

Понимая, что время её на исходе, Никитина вцепилась в руку полувампира и попросила позаботиться о её сыне, передать его отцу. Она призналась, что всегда любила одного мужчину, Ростислава, законного мужа, после смерти которого немного свихнулась, что будто назло всему Лагерю и многолетней вражде связалась с Логиновым и весь ужас сделанного осознала, только когда родила Егора. Несчастный ребёнок был ни в чём не виноват. Ей было очень стыдно и перед сыном, и перед дочерью, которая полтора года жила в приюте.

Когда языки пламени отразились в глазах Дины, Влад увидел в них страх.

— Из ада же не возвращаются, да? — еле слышно прошептала она.

— Ложь, — стальным голосом ответил маг. — Могу дать пару советов, как там себя вести.

Ведьма покивала.

— Не верьте ничему из того, что вам покажут, и ни за что и никогда не просите их остановиться.

— Хорошо.

Парень понимал, что из ада она не вернётся. Жить Дина не хотела. Даже любовь к детям не могла удержать её на этом свете.

Умерла ведьма поздней ночью. Владислав накрыл её тело простынёй и с тяжёлым сердцем вышел в тёмный коридор. Его первый серьёзный пациент скончался, и от этого было плохо. Он надеялся сжиться со случившимся в тишине, однако послышался топот детских ножек, и двухлетний Егор показался в нескольких метрах от него.

— Где мама? — жалобно спросил мальчик.

Горло свело. Высший маг не чувствовал в себе сил сказать ему правду сейчас. Преодолевая спазм, он солгал:

— Она очень устала и отдыхает. Ей нужен покой. Почему ты не спишь?

— Мне страшно.

— Иди сюда.

Егор прошлёпал к нему, и Воронов взял его на руки. Тот обвил его шею руками и доверчиво прижался. Парень с мальчиком на руках вошёл в одну из комнат и сел на пол, прислонившись к стене спиной.

— Спой, — тихо попросил Егор.

Владислав не знал колыбельных, поэтому запел романс. Он гладил малыша по голове, пока тот не уснул у него на руках. Потом он сидел в тишине и в отчаянии пытался придумать, что делать.

Утром колдун был вынужден показаться на завтраке, чтобы не вызвать подозрений у Воронова. Потом он узнал у Паши, в каких дозах можно давать детям снотворное, и отправился в дом на километре. Егора нашёл испуганным и заплаканным. Пришлось долго его успокаивать, потом умывать и кормить, объяснять, что мамы больше нет, и снова утешать.

Дину Влад похоронил во дворе, рядом с Камиллой. Няню тоже похоронил он — точнее, хоронил парень то, что осталось от её тела, пока оно лежало в подвале. Могилы у обеих были безымянные, кресты он сколотил, какие смог.

Следующие несколько дней полувампир пытался выйти на связь с Логиновым. Егора это время приходилось подпаивать снотворным, чтобы большую часть времени спал, потому что проводить с ним целые дни было невозможно.

Связаться с вампиром получилось, встреча была назначена. Егора к этому событию Владислав тщательно подготавливал: бедному ребёнку предстояло оказаться среди незнакомых людей. Наконец, наступил день икс.

Одеться магу пришлось так, чтобы его лицо никто не увидел. В Лагере вампиров бывали случаи предательства, поэтому открываться Логинову и его друзьям молодой Воронов не собирался. Он оставил Егора, где договаривались, на прощание крепко обнял, поцеловал и с комом в горле ушёл. Он привязался к мальчику и чувствовал ответственность за него.

Потом началось то, что Влад до сих пор не мог вспоминать без гнева. Когда он уходил от того места, где оставил мальчика, почувствовал слежку. Вампиры предприняли попытку окружить его, а маг стал от них «уходить». Погоня завела их на какую-то стройку. Вампиры потеряли его и замерли, прислушиваясь. Полукровка тоже застыл и в этот момент повернул голову к дыре в стене, которая впоследствии должна была стать окном. От увиденного сердце его прекратило биться.

С той точки, где находился молодой человек, отлично просматривалась площадка, на которой он расстался с Егором. И там в этот миг был Виктор Воронов… Тёмный маг пришёл с воинами, у которых в руках сейчас находился мальчик, а его отец стоял в стороне. Тот самый отец, которому доверили ребёнка, который должен был брать его в охапку и бежать.

— Дьявол! — выругался с верхнего этажа один из друзей Логинова, увидевший, похоже, ту же сцену.

Владислав оцепенел от ужаса. Голубые глаза, не мигая, смотрели на Воронова. Он понимал, что, если тёмный маг отдаст приказ убить Егора, он не успеет добежать до туда и помешать. Просто тупо не успеет.

Это была самая страшная минута в жизни Влада. Никакие пытки и боль не шли в сравнение с этим ужасом. Худший из кошмаров. Страшно было осознавать, что беззащитного двухлетнего мальчика могут сейчас убить, а он ничего не сможет сделать!

Но Воронов не стал убивать сына Никитиной на месте — они все вместе с Егором сели в автомобили и поехали прочь. Полукровка упал на колени, колотило его так, что зубы стучали. Он трясся и трясся, отходя от произошедшего, а потом выпрыгнул из здания, преобразился и полетел за машинами, в одной из которых находился ребёнок, за которого он отвечал.

Получив Егора в свои руки, Воронов решил не торопиться и провести казнь с помпой, поэтому назначил её на утро. Поместили юного приговорённого, не понимающего, что с ним происходит, в камеру на вершине тюремной башни. Владислав был вынужден до ночи ждать и прикидываться легкомысленным и избалованным эгоистом, которому дела нет до политики.

Когда в Лагере стало темно, высший маг преобразился и влетел в окно темницы, в которой, свернувшись калачиком, лежал Егор. Попрыгав по «подоконнику» зарешечённого окна, он убедился, что мальчик спит, спрыгнул на пол, вернув себе человеческий облик, и тихо разбудил пленника, не позволив издать ни звука. Взяв на руки успокоившегося при виде него Егора, Влад снова превратился в ворона и покинул темницу, а затем и пределы Лагеря.

В доме на километре голубоглазый маг накормил своего подопечного, помыл, уложил спать, заверив, что больше не бросит его одного с незнакомыми дядьками. Что утром в Лагере произойдёт катастрофа, он догадывался…

Пока Воронов орал как ненормальный, отчитывая всех, кто имел хоть какое-то отношение к содержанию пленников, Владислава вдруг осенило, каким будет следующий шаг тёмного мага. Он решил не терять ни минуты и со всех ног побежал в Лесной. В пределах посёлка парень обернулся вороном и прилетел к приюту, куда поместили Валерию Никитину, дабы лишить мать возможности с ней видеться. Дети тем временем как раз гуляли во дворе, и среди них полукровка без труда определил девочку, что была одновременно ведьмой и волчицей. Серьёзная и несчастная, она прогуливалась подальше от других детей, словно хотела побыть в одиночестве в кустах, в которые забралась. Высший маг воспользовался тем, что Валерия вдали от чужих глаз, подлетел и сел на забор, у которого она находилась, и два раза каркнул, чтобы привлечь её внимание. Что это не обычный ворон, девочка догадалась, хотя определить в нём высшего мага вряд ли бы сумела. Зато, когда полувампир принял человеческий облик, она не слишком удивилась и кричать не стала.

Влад представился Валерии, которая фамилию «Воронов» раньше слышала и знала, что человек именно с этой фамилией виновен в её бедах. Но она поверила парню, что он не желает ей зла. Дети всегда ему доверяли.

Маг объяснил, что ей угрожает опасность от Виктора Воронова, и признался, что её младший брат у него. Девочка раздумывала недолго и согласилась покинуть приют вместе с ним. Взяв её на руки, высший маг преобразился и полетел прочь от приюта. С высоты своего полёта он увидел автомобиль Лагеря, движущийся по Лесному.

Летели долго. Только в лесу за границами Лагеря магов и оборотней Владислав вернул себе человеческий облик и, наконец, преодолевая тяжесть в груди, рассказал Валерии о смерти матери. Девочка, надеявшаяся на встречу с мамой спустя полтора года, горько рыдала. Маг понимал масштабы её горя и утешал, как мог. Потом с Лерой на руках бежал в дом на километре.

На месте парень познакомил брата и сестру. Не по годам серьёзная и самостоятельная Валерия без лишних слов взяла на себя заботу о двухлетнем братике. Их спасителю стало немного легче, да и необходимость пичкать Егора снотворным отпала, что тоже было приятно.

Их быт Влад организовал, как получилось. Днём он бывал у них по нескольку раз, проверял, всё ли хорошо, а ночью был вынужден оставаться с ними. Лагерь он покидал после того, как якобы пошёл спать, и утром возвращался рано и делал вид, что спал в своей постели. Но он не мог спать в своей постели, потому что Лера и Егор одни в доме на километре ночевать боялись.

Голубоглазый маг давно знал, что он, Камилла и Воронов оставили в доме призраков. То, что происходило там на протяжении пяти лет, не прошло бесследно. Дом стал средоточием отрицательной энергии, однако полукровка слишком привык к подобной атмосфере, чтобы страдать по этому поводу. Но не дети, которых он поселил там.

Егор прежде днём замечал призраков (ночью он спал под действием снотворного) и даже как-то, обедая на кухне, спрашивал Владислава: «За что тётя бьёт мальчика?». И показывал в пустоту на то место, где обычно тот сидел, будучи маленьким. Парню приходилось ему что-то объяснять.

По ночам дом на километре заполняла какофония самых разных звуков. Призрак Камиллы буйствовал в каждой комнате, кроме той, где находился взрослый и живой Влад. Именно поэтому рядом с ним дети могли спать и ничего не бояться. Он ложился на кровать, Лера и Егор прижимались к нему с двух сторон и спокойно засыпали. Маг приобнимал их и почти всю ночь смотрел в потолок, стараясь не думать о пугающей темноте вокруг.

Несколько дней, что дети Никитиной жили вдвоём в доме на километре, полувампир не переставал думать о том, что ему с ними делать. Ускориться его заставил обыск, учинённый охраной Лагеря. Предчувствие молодого Воронова спасло их тогда. Он полетел к детям и увидел, как охранники движутся будто целенаправленно к дому на километре. Маг ворвался в дом, с помощью высшей магии быстро уничтожил следы их пребывания там и спрятался с Лерой и Егором в одной из комнат, выставив перед ними поле невидимости. Воины побывали и в их комнате. Те несколько напряжённых минут парень молился, чтобы дети со страху не издали бы какой-нибудь звук. Он прижимал их к себе, не сводя багрового взгляда с мужчин, и чувствовал, как юные Никитины дрожат от ужаса. Когда охранники ушли, троица долго сидела в своём укрытии и не могла пошевелиться.

Именно это подвигло Владислава попросить о помощи старого друга, Василия Николаевича.

— Мне нужен опекун для двоих малолетних детей. Знаю, что не вправе просить тебя об этом, но больше мне обратиться не к кому.

Как ни изумительно, а дед согласился, практически не раздумывая. Жил он давно одиноко: дети разъехались по большим городам, и им нечасто удавалось вырваться к отцу в деревню, а жена Гусева умерла незадолго до его знакомства с юным колдуном. Кроме того, в душе Василия Николаевича обнаружилась авантюрная жилка: идея о переезде в другую деревню под новой фамилией и воспитании двоих детей, принадлежащих к магическим видам, привела его в дикий восторг.

Дед продал свой дом и на вырученные деньги (с доплатой, сделанной магом) приобрёл новое жилище в том селе, где ему велел Влад. Полукровка сделал им всем новые документы (с фамилией «Умановы»), оформил Василию Николаевичу опекунство над детьми, а Лере и Егору — пенсии по потере кормильца. Населенный пункт парень подбирал тщательно, пытаясь вычислить тот, куда с наименьшей вероятностью может заглянуть кто-нибудь из магов, оборотней или вампиров. Копылово по этим параметрам подошло лучше прочих.

С тех пор минуло 5 лет. Жизнь Умановых установилась, они привыкли к своему дому и окружению. Что Василий Николаевич является опекуном Леры и Егора, жители села знали. Владислава они принимали за родного внука мужчины и уважали за тёплые отношения с подопечными деда. Всё это время маг материально поддерживал созданную им семью и навещал так часто, как получалось. От их жизни парень не устранился, хотя убеждал себя, что не должен допустить привязанности детей к нему, дабы они потом не переживали, когда его казнят. Но, как показывала жизнь, удержать дистанцию с Никитиными ему не удалось.

Поначалу им всем было нелегко. Немолодой дед не был в состоянии угнаться за двухлетним вампирским мальчиком, но, по счастью, серьёзная и стремящаяся казаться взрослой Валерия, в итоге, полностью взяла брата на себя. Эти трое неплохо поладили и старались вместе обустроить общую жизнь. Влад им по возможности помогал. Именно в Копылово он научился топить печь, копать огород и многие другие не менее нужные для жизни вещи. Там он вполне мило общался с соседями, учителями Леры, друзьями каждого из Умановых. Может быть, в селе и не считали полувампира общительным человеком, но находили вполне дружелюбным…

Белая «тойота» остановилась у аккуратного и большого дома. Прихватив сумку со своими медицинскими запасами, Владислав вышел из машины. В палисаднике близстоящего дома он заметил сгорбленную фигурку, громко поприветствовал соседку и, когда она выпрямилась и посмотрела в его сторону, помахал рукой. Женщина отозвалась на приветствие.

Парень миновал ворота, поднялся по крыльцу, пересёк сенки и вошёл в дом.

— Всем привет! — воскликнул он, быстро разуваясь и раздеваясь.

— Здравствуй, Владислав! — тепло ответил дед, выйдя в прихожую. — Ты так быстро приехал!

— А то!

— Привет, папочка, — поздоровалась появившаяся в комнате красавица Валерия. Этой девочке было 13 лет, но выглядела она почти девушкой.

— Привет, доча, — отозвался Воронов и, приблизившись, поцеловал в светло-русую макушку.

Он всегда делал вид, будто не замечает, какая она взрослая и серьёзная. А Лера уже в 8 лет стремилась быть и казаться независимой, серьёзной и взрослой. Ей не нравилось, когда кто-нибудь обращался с ней как с ребёнком и такие попытки всячески пресекала. Юная волчица излишних нежностей, казавшихся ей детскими, не допускала в отношении себя, поэтому с объятиями высший маг к ней не лез. Бывали, правда, моменты, когда девочка сама забывалась, и тогда голубоглазый маг, пользуясь обстоятельствами, обнимал свою «дочу». Он всей душой любил Валерию как родную дочь.

Дочей Влад стал называть её мысленно ещё в первый год знакомства. Знал, что не имеет права, но уговаривал себя, что она ведь сирота, а, значит, он может считать её своей, своей дочерью. Как-то раз, в шутку, он назвал Леру так вслух, и она стала в ответ, тоже в шутку, называть его папочкой. Постепенно это понравилось обоим и вошло в привычку. С Егором такого не было. Колдун знал, что у мальчика есть родной отец в Красном районе, пусть и непутёвый.

— Показывайте больного.

Егор лежал в гостиной на диване, укрытый одеялом. Выглядел он как любой простуженный человек с высокой температурой. Владислав поприветствовал мальчика и поцеловал в лоб, опустившись на краешек дивана. Тот ответил слабым и сиплым голосом.

После первичного осмотра парень взялся за лечение подопечного, используя всё, чему его учил Павел. Через час Егор выглядел бодрее и глядел на близких ясными глазами. Влад молча писал деду инструкцию по дальнейшему излечению мальчика.

— А это не какая-нибудь патология? — неуверенно спросил Василий Николаевич.

— Не думаю, — спокойно произнёс голубоглазый колдун, протягивая листок мужчине. — Теперь как раз можно об этом поговорить. Егор, когда ты последний раз принимал кровь?

— Я давала ему в понедельник, — вместо брата ответила Валерия, сидящая в кресле у его головы.

Владислав не посмотрел на девочку — его взгляд были прикован к испуганным и виноватым тёмно-карим глазам Егора. Пауза затянулась. Лера и дед переглянулись, пока не совсем понимая, почему их молодой кормилец молчит и пристально глядит на юного вампирчика, чьё лицо становится всё несчастнее.

— Влад! — жалобно воскликнул мальчик, будучи не в силах и дальше выносить его молчаливое осуждение.

— Что ты сделал с кровью, которую дала тебя Лера? — тихо осведомился высший маг.

Егор опустил глаза, готовый расплакаться.

— Вылил в унитаз.

— Зачем? — так же тихо задал Воронов новый вопрос.

— Не хотел пить.

— Почему?

— Ты ведь не пьёшь.

— Я — единственный полукровка, который не пьёт кровь. Я — неполноценный вампир, а ты — сын урождённого вурдалака.

— Я хотел быть похожим на тебя, — признался мальчик, подняв на него несмелые глаза. — Думал, у меня получится.

— Думал, что получится, — негромко повторил Влад, кивая сам себе. — А ты хоть понимаешь, как ты нас напугал? Вампиры не простужаются, а ты заболел. Представляешь, что мы себе нафантазировали за это время? Каждый задавался тем вопросом, что озвучил дед. Мы не знали, что и думать. А ты о нас не подумал. Мужчина должен быть ответственным.

— Влад, ну зачем ты? — вставил дед. — Он же ещё маленький.

— Если он достаточно взрослый, чтобы принять такое решение, значит, он и достаточно взрослый, чтобы за него ответить, — невозмутимо отозвался парень. — Верно, Егор?

Подавленный вампирчик кивнул, не поднимая глаз.

— Кровь нужна твоему организму, чтобы адаптироваться к окружающей среде. Это естественно. Не нужно пытаться идти против своей природы.

Высший маг стал закатывать рукав рубашки. На левой щеке отражался его преобраз, что означало, что, скорее всего, он сейчас пользуется высшей магией, но никто не понимал, какой именно, пока в гостиную не влетел нож. Без проблем Владислав его поймал и провёл лезвием по внутренней стороне предплечья. Показалась кровь. Молодой человек протянул руку Егору и сказал:

— Пей.

Глаза мальчика расширились от ужаса.

— Нет!

— Пей!

— Нет, пожалуйста! — взмолился первоклассник.

— Давай я принесу, Влад, — вмешался дед. — У нас же наверняка есть…

— Нет! — жёстко оборвал мужчину Воронов и снова взглянул на подопечного. — Долго ты будешь смотреть на то, как я впустую теряю кровь? Пей, Егор. Тебе всё равно придётся это сделать.

Егор глядел во властные голубые глаза и осознавал, что у него нет другого выбора, кроме как подчиниться. Лицо его исказилось от муки. Глаза пощипывало от подступающих слёз. Опустив глаза, мальчик взял старшего товарища за запястье и, зажмурившись, наклонил к нему голову.

Влад был невозмутим, пока юный вампирчик пил его кровь, и смотрел в сторону. Наконец, Егор не поднимая глаз, отстранился от его предплечья.

— Ну вот, — спокойно произнёс парень, — не так всё страшно.

Взяв влажную тряпочку с журнального столика, высший маг стёр разводы крови со своей руки, а потом ласково убрал кровь из уголков губ маленького вампира, не смотрящего в его сторону. Стоило Воронову повернуться к столику, чтобы положить на место тряпочку, как Егор закрыл лицо руками и разрыдался. Лера и дед не успели вздохнуть, а Владислав уже обнял мальчика, крепко прижав к своей груди.

Маг поглаживал Егора по спине и голове, утешал.

— Ну всё, всё, — ласково приговаривал он. — Тихо, тихо…

Мальчик обхватил его маленькими ручками и горько плакал. Влад обнимал его крепко-крепко, целовал в макушку и всё гладил и гладил по спине, голове. Его энергетика теперь была доброй и любящей, что ощущали все присутствующие. А мысленно он и впрямь говорил ребёнку в своих руках, что любит его.

Ещё пара минут, и Егор затих. Молодой человек немного ослабил объятия, и тот смог поднять к нему заплаканное лицо. Тёмно-карие глазки виновато и одновременно доверчиво смотрели на взрослого полукровку.

— Ты порезался из-за меня, — прошептал мальчик. — Тебе было больно. Ты потерял много крови…

Высший маг помотал головой, нежно ему улыбаясь.

— Порез ножом — это для меня не боль. И клетки крови у таких как мы восстанавливаются с космической скоростью, поэтому я в полном порядке. Напрасно переживаешь, хороший мой. — Парень стал ладонью стирать слёзы с лица Егора. — Но учти, что, если ещё раз сделаешь подобную глупость, придётся пить мою кровь. А лучше так не делай.

— Я больше не буду, — пообещал мальчик. — Простите меня.

— Ну что ты? — отозвался дед. — Конечно.

— Прощён, — серьёзно ответила Валерия.

Владислав кивнул ему с лёгкой улыбкой и, наклонившись, поцеловал в лоб. Егор снова прижался к его груди. Они посидели так некоторое время, пока Василий Николаевич не решил, что пора обедать. Завернув мальчика в одеяло, высший маг взял его на руки и понёс на кухню. Там усадил к себе на колени.

Лера и дед быстро накрывали на стол. Между делом девочка осведомилась у «папочки» о его успехах в кулинарии.

— Если я до сих пор жив, значит, всё неплохо, — улыбнулся парень. — До совершенства мне далеко, и великий повар из меня никогда не получится, но жить можно. Спасибо тебе, мой наставник. За последние пару недель я даже ни разу не испортил продукты.

Валерия рассмеялась.

— Пожалуйста, ученик. Звоните в любое время.

Влад кивнул, глядя на неё с нежностью.

Когда-то Лера научила его мыть полы и посуду. Ещё в доме на километре она однажды увидела его попытку вымыть пол и лишь в недоумении подняла брови, а затем продемонстрировала, как это правильно делается. Ей в 8 лет это было прекрасно известно.

Полувампир осознавал, что не годится для семейной жизни, хотя благодаря Умановым многому научился за 5 лет. Но, в конце концов, семейная жизнь ему не светила, поэтому стоило ли из-за этого переживать?..

За обедом дед и его подопечные поделились с магом новостями, он тоже коротко рассказал им о своей студенческой жизни. Они ели, болтали, смеялись. Воронов обнимал Егора и иногда целовал в макушку.

Потом молодой человек заторопился обратно: ему не хотелось опоздать на встречу с Вероникой и врать ей что-то. На прощание он попросил Валерию не прогуливать школу, а Егору велел самому принимать кровь и не ждать, когда напомнит сестра. Поцеловав детей и кивнув Василию Николаевичу, Владислав покинул дом и направил «тойоту» к Черноивановску.

5 ноября, среда

Левицкая Вероника, ведьма

После вчерашнего снегопада Черноивановск казался уютным. Лёгкий свежий снег пушистыми шапочками лежал на столбах, покоился на ветвях деревьев, укрывал крыши домов. Хмурое серое небо над городом и сегодня обещало осадки.

Оторвав взгляд от облаков, Ника выпустила клуб пара и с улыбкой пошла прочь от университета. Свои часы она отвела и теперь с облегчением направилась домой. Пешком путь до него был неблизкий, но прогуляться женщина любила, поэтому общественным транспортом пренебрегла.

Преподавать в университете ей нравилось. Со студентами ведьма ладила, с коллегами тоже подружилась. Из учителей ей больше других нравилась Татьяна Семёнова, руководитель группы 436, а раздражал — Харитонов. Учитель философии пристально за ней следил, замечал каждую лишнюю улыбку, которую она дарила Владу, и потом читал мораль. Выводило из себя Веронику не столько то, что этот дерзкий мальчишка читает ей нотации, сколько ход его мыслей. Почему Геннадий Васильевич сразу думает о романе между ней и Владом? Разве молодая (с виду) учительница не может улыбнуться студенту просто по доброте? Что в этом дурного?

Терпеливо выслушивая нудные нравоучения Харитонова, колдунья уговаривала себя не срываться. «Ты — старше, ты должна быть мудрее», — повторяла она себе. Пока что это помогало.

Удивлял Левицкую Тихон. Как ректор и хозяин он был хорош. Стал умнее, сдержаннее, добрее. Но как дядя он был отвратителен. Точнее, дядей Владиславу он не был и становиться, похоже, не собирался. Это возмущало и обижало женщину. Она не знала, как относиться к Тихону.

От Стрельцова мысли Ники перекинулись на Влада. Два раза в неделю он уделял внимание её обучению самообороне. Наставником брат был терпеливым и чутким, отчего высшая ведьма осваивала всё достаточно быстро. Из пистолета она стреляла вполне метко, нож метала чуть хуже, а приёмами пока овладела не на «пять», но уже на твёрдую «четвёрку». Владислав всё время её подбадривал и не давал унывать. Ещё он без конца повторял: «Отдыхай, сестрёнка! Отдыхай…». Отговорил её устраиваться в больницу на полставки, аргументировал это тем, что она всю жизнь только и делает, что работает. В Черноивановске Ника действительно отдыхала: часов у неё в университете было немного, а дома она обслуживала только себя. Почти что курорт.

Путь белокурой ведьмы лежал через аллею, где находился памятник, посвящённый погибшим во время Великой Отечественной войны. Она размеренно шагала по аллее и практически миновала памятник, но в последний момент узнала высокую фигуру, застывшую у каменного изваяния.

— Влад? — удивлённо воскликнула Вероника.

Фигура в бордовой куртке не шелохнулась. Женщина в смятении осмотрелась по сторонам и увидела поблизости автомобиль, на переднем сидении которого находился Кирсанов. Значит, не обозналась.

— Эй, Влад! Что ты здесь делаешь? — приблизившись к парню, поинтересовалась Левицкая, но тот опять никак не отреагировал.

Тогда высшая ведьма встала прямо перед ним и громко поприветствовала:

— Привет!

Наконец, маг оторвал взгляд от памятника и посмотрел на неё какими-то странно беззащитными глазами.

— Здравствуйте, — отозвался он неожиданно высоким, мальчишеским голосом, от которого по спине Виринеи пробежал холодок.

Не замечай она и прежде за ним странностей, то сейчас бы наверняка упала в обморок. Вместо этого женщина раскинула мозгами и внешне спокойно, стараясь излучать дружелюбие, спросила:

— Как тебя зовут?

— Выродок.

Сердце сжалось, но Вероника, не подавая виду, как ей больно, продолжила разговор:

— А меня зовут Вероника. У тебя всё хорошо?

Вопрос для него оказался неприятным. Он словно замкнулся.

— Я что-то не так сказала? — осторожно спросила ведунья и протянула руку, желая коснуться плеча собеседника. Тот отшатнулся от неё, в глазах его отразился неподдельный испуг. Ника поспешила поднять руки, повернув ладонями к нему. — Прости-прости! Я не хотела тебя пугать! Если не нравится, я не буду тебя трогать!

— Правда? — недоверчиво воскликнул Владислав всё тем же мальчишеским голосом.

— Ну, конечно! Обещаю!

— Спасибо.

— Я напугала тебя?

— Я думал, вы хотите ударить меня.

— Ну что ты? Ни в коем случае! За что мне бить тебя?

— Вдруг у вас плохое настроение.

— Какое бы ни было у меня настроение, я не обижу тебя, — заверила его белокурая женщина. — Хочешь чаю?

— Какого?

— Чёрного. Сладкого.

— Горячего? — нахмурился маг.

Ника поняла, что здесь следует быть осторожной: ведь Владислав Воронов предпочитал чай, который практически остыл.

— Он будет такой, какой захочешь. Какой чай ты любишь?

— Не слишком горячий.

— Хорошо. Значит, чай будет тёплый. Пойдём ко мне домой.

— Зачем?

— Пить чай, — терпеливо объяснила высшая ведьма. — Здесь холодно — ты, вероятно, замёрз. Обещаю, что не обижу тебя. Я живу недалеко. Пойдём. — Влад неуверенно кивнул. — А что ты любишь к чаю?

— Не знаю.

— Значит, попробуешь то, что у меня есть. Идём.

Наконец, парень доверчиво пошёл за ней. Веронике казалось важным увести его с улицы. Она опасалась, что он простудится: губы у него уже слегка посинели.

По дороге женщина пыталась расспрашивать мальчика в теле Влада, но тот отделывался, в основном, односложными ответами. Виринее он напомнил восьмилетнего Владислава, с которым она когда-то начинала общаться: замкнутого, молчаливого, из которого за 5 минут не вытянешь больше двух слов — «нет» и «да». Так, преимущественно в молчании, они дошли до дома.

Когда они разделись и прошли в дальнюю комнату, высшая ведьма осторожно спросила:

— Можно тебя обнять?

Владислав заметно смутился.

— А что такое «обнять»?

— Хм-м… Это если я прижму тебя к себе.

Маг задумался. Чем дольше он думал, тем меньше ему нравилась эта идея, судя по его лицу.

— Может, не надо? — с надеждой спросил Влад.

— Ладно-ладно! — бодро улыбнулась Ника. — В другой раз. Как скажешь. Садись за стол. Сейчас будет чай.

Чайник вскипел. Колдунья остудила чай для гостя при помощи высшей магии и поставила кружку перед ним. Парень боязливо отпил и сразу успокоился, убедившись в том, что он — не горячий.

Сидя за столом напротив и наблюдая за тем, как аккуратно Владислав откусывает печенье, стараясь не крошить, Вероника впервые задумалась над тем, почему он любит почти остывший чай. И озвучила свой вопрос.

Беззащитные голубые глаза затуманились.

— Няня любит опрокидывать его на меня. Это больно, — поделился парень.

— Это ужасно, — кивнула Виринея и почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

На глазах выступили слёзы. Она запрокинула голову, стремясь их удержать, и поморгала, но это не помогло. Смахнув слёзы с щёк, ведьма взглянула на Влада и… поняла, что теперь перед ней настоящий Влад.

На его лице отражалось смятение. Маг оцепенел и смотрел на неё остекленевшими глазами. Через минуту он опустил взгляд и тихо спросил:

— Давно я у тебя?

— Не очень, — так же тихо ответила женщина, наблюдая за тем, как краска медленно, начиная со скул, заливает его лицо. Раньше она не видела, чтобы он краснел.

— Ненавижу, когда это происходит со мной. Моя жизнь и без того бестолкова — так ещё они её крадут.

— Это был очень хороший и милый мальчик, — попыталась приободрить его Ника.

Владислав сокрушённо помотал головой, не поднимая глаз. А в следующую секунду его сильно затрясло, даже зубы застучали.

— Замёрз? — поняла ведьма. — Быстро иди на диван, к батарее.

Парень послушался, а она принесла плед и укрыла его, усевшись на краешек дивана. Негромко Левицкая рассказала, как встретила его на аллее. Они помолчали.

— Давно ты догадалась… обо мне? — неловко осведомился полукровка.

— С месяц назад.

— Денису говорила?

Вероника виновато опустила глаза.

— Прости. Да. Он и сам давно заметил, что с тобой что-то не так.

— В Лагере личность была другая, — тихо произнёс Влад. — А это, выходит, ребёнок?

— Да, маленький мальчик. Он сказал, что его зовут «выродок». Почему? — Вопрос ведунья прошептала.

Высший маг молчал. Скулы опять начали краснеть, и Виринея внезапно поняла, что краснеет он от унижения. Владислав между тем отвернул лицо к окну и заговорил вполголоса:

— До трёх с лишним лет я думал, что это моё имя. Камилла и Воронов называли меня только так. Мне говорили: «Выродок, иди сюда… Выродок, садись здесь… Выродок, ты где?..», и я отзывался. Только в три с лишним года мне хватило ума спросить, как меня зовут. Ведь Камиллу я звал Камиллой Арнольдовной, а Воронова она называла Виктором Павловичем, и я подумал, что к выродку тоже должно что-то прилагаться. Она ответила правду и с тех пор преимущественно называла Славой — ненавижу это имя! — а Воронов до сих пор зовёт выродком. Наедине, конечно.

Ника не могла пошевелиться и не чувствовала в себе сил сказать хоть слово.

— Первые слова, которые я произнёс в этой жизни, — «вампиры» и «выродки». Помню, Камиллу это жутко веселило, и я повторял снова и снова. Я ведь тогда не знал, что это о таких как я.

— Не смей, — прошипела Левицкая. — Ты — вампир, да! Но не выродок! И, как показывает практика, вампиры благороднее магов, верно? В таком случае, тебе повезло, что ты — наполовину вампир.

— Ну, да. Спасибо, — слабо улыбнулся парень, кутаясь в плед.

Они вновь помолчали.

— Что ты собираешься делать с этими личностями? — поинтересовалась ведьма.

— Ничего. А что я могу сделать?.. Мне почему-то кажется, что скоро станет полегче. В Черноивановске я чувствую себя лучше.

— Хорошо бы.

— Я не мог понять, что это за личность, — поделился Влад, не глядя на сестру. — В тетрадях для конспектов находил какие-то рисунки и каракули, но не догадался, что это ребёнок. А следовало бы.

— Хочешь чего-нибудь? — несмело спросила Ника.

— Нет, спасибо. — Он всё-таки заставил себя взглянуть ей в глаза. — Я — псих, да?

— Не знаю, — грустно пожала плечами женщина. — Но это явно какое-то расстройство личности. Пусть в психиатрии я не сильна.

— Я пойду, ладно?

— Согрелся?

— Да, благодарю.

Когда Владислав ушёл, Вероника ещё долго сидела на диване. По её щекам медленно текли слёзы. Она осознавала, что имеет крайне смутное представление о детстве двоюродного брата. Ей вспоминалось, как он всегда отвечал на вопрос: «Ты не обижаешься, что в Лагере тебя все ненавидят?».

— Разве это ненависть? — спрашивал Влад в ответ. — Даже все жители Лагеря вместе взятые не способны ненавидеть меня так, как это делали лишь двое — Камилла и Воронов. Эту ненависть можно было потрогать. У неё был запах, даже вкус… И этот вкус мне никогда не забыть…

7 ноября, пятница

Воронов Владислав, маг

На полу лежал труп кошки. Рядом, на дорогом паркетном покрытии, виднелись две капли крови. Бо́льшую часть красивой, богато обставленной комнаты занимала широкая кровать. На ней, у изголовья, стояли двое: мужчина и женщина.

Она была одета в шёлковый халат. Длинные золотистые волосы разметались по плечам. Мужчина держал в руках её запрокинутую голову. Голубые глаза красавицы в отчаянии и ужасе глядели в потолок, блестели от прозрачных слёз, грозивших перелиться через край. Рот приоткрылся в безмолвном крике. Руки судорожно цеплялись за плечи мужчины, склонившегося к её шее.

От стен как будто бы до сих пор эхом отдавались её крики… «Не трогай его!.. Не надо!.. Он же маленький!.. Не делай ему больно!.. Только не его! Пожалуйста! Он ни в чём не виноват!.. Пощади!..». Свет в комнате дрожал. То тускнел, то снова возвращался, хотя за окном ярко светило солнце. Но здесь будто находился свой источник тьмы, заглушавший сияние солнца.

Мужчина отпустил голову женщины и чуть отступил назад. Она упала на кровать и больше не шевелилась. Её мёртвые остекленевшие глаза смотрели в никуда. Мужчина глядел на красавицу с презрением. Кожа вокруг его блестящих чёрных глаз без белков тоже потемнела. Его злое лицо казалось страшным.

Он спустился с кровати и приблизился к детской кроватке, склонился над голубоглазым младенцем, что ответил ему безмятежным взглядом. Лицо мужчины исказилось от ненависти и стало ещё ужаснее. Темнота вокруг глаз стала проступать отчётливее, он занёс над младенцем руку и… Влад резко распахнул глаза, выпрямившись на сидении и жадно глотнув воздух ртом. Рука машинально стиснула медальон.

Прислонившись лбом к спинке переднего сидения и прикрыв глаза, парень осознавал себя в автобусе, движущемся от областного центра к Черноивановску. Слава Богу. Он не в аду и вместе с группой возвращается с экскурсии по музею.

Внезапно обессилев, Владислав откинулся на сидении и хмуро поглядел в окно. Рука всё так же судорожно стискивала медальон с портретом любимой матери, смерть которой ему вновь пришлось наблюдать. Чёрт бы побрал Самуила вместе с его чертями! Зачем они показали ему это? Но они показывали каждый раз, зная, какую боль ему это причиняет. Они всегда находили самые слабые места своих «гостей».

Первый раз увидев эту сцену, Влад прямо спросил Самуила, вымысел это или правда? Сатана врать не стал и признался, что именно так всё и было. Душа высшего мага разрывалась, когда он видел, как Воронов убивал его мать. Это было невыносимое зрелище. И давно стало частью его «снов». Слишком хорошо он запомнил эту сцену…

Желая отвлечься, полувампир повернул голову и взглянул на Александру, одиноко сидящую у окна в ряду слева. Её мысли вдруг открылись ему: оказалось, она гадала, что бы обнаружила, если бы проникла в его душу. Воронов выбрал вариант «темноту и грязь», но сообщать ей об этом не собирался. А Саша, наконец, встретилась с ним взглядом и внезапно покраснела. Как она поняла, что он слышал её мысли? Уму непостижимо! Парень любовался её смущённым лицом. Всё-таки ему очень нравилось, как она краснеет.

На обратном пути Владиславу повезло, и он смог занять место совсем рядом с Соболевой, откуда была возможность любоваться ею. На пути вперёд пришлось довольствоваться местом за ней, что тоже было неплохо. Он полными лёгкими вдыхал её замечательный запах и наслаждался. На взгляд полукровки, Александра пахла самой жизнью. Проникая в его организм, этот запах живительным теплом растекался по венам, и он уже не казался себе ходячим мертвецом.

К сожалению, возможностью полюбоваться Сашей молодой человек не воспользовался, как планировал, — уснул. Прошлая неделя выдалась бессонной. Опять предчувствие. Он то ночевал у Виринеи, то по нескольку раз за ночь навещал её дом, убеждаясь, что всё в порядке. Один раз видел машину с колдунами из отряда и вошёл в дом, обозначив свой присутствие. Те ретировались. Что им здесь понадобилось, оставалось догадываться. Они, похоже, надеялись, что он их не заметил, и с расспросами о том, как он незаметно выбрался из общаги, не приставали. А голубоглазый маг попросил сестру сообщать ему, когда Денис уезжает из Лагеря в командировку.

Чуть повернув голову, Влад незаметно смотрел на свою «тёплую» девушку, задумчиво глядящую в окно. Сегодня она увидела то, что не должна была. Парень всегда опасался, что когда-нибудь нечаянно выдаст, что не чувствует вкус еды, и сегодня это произошло. Пюре, которое он съел до последней крошечки, оказалось пересоленным. Александра это заметила. Ему было неловко. Обнаруживать свою неполноценность он не любил.

Высший маг наблюдал за Сашей, оглохнув ко всему вокруг, и, что в начале автобуса разгорелся спор между Геннадием Васильевичем и несколькими студентками, осознал, только когда Соболева высунулась в проход. Выяснилось, речь шла о какой-то провидице, живущей в деревне, через которую пролегал их путь. Имя «Ушакова Раиса» вызвало в его памяти смутные ассоциации. Вроде бы он тоже что-то о ней слышал.

Харитонов сдался под напором ведьм и велел остановиться в указанной деревне. Автобус покинули все, в том числе Воронов. Дом Ушаковой нашли быстро. Мрачная помощница провидицы, впустившая их во двор, выглядела не слишком дружелюбно. Чёрные ворота тоже не вызвали у полувампира желания встретиться с Раисой. Непонятное беспокойство охватило его.

— Не хочешь зайти? — обратилась к нему помощница. — Если сомневаешься, значит, стоит. Входи.

Владислав демонстративно пожал плечами и вступил во двор вопреки голосу интуиции. Не нравилось ему здесь и всё тут! Но показывать это присутствующим он не собирался.

Полутьма, царившая в комнате, в которую вошла группа 436, вызвала у мага неприятные ассоциации. Чтобы успокоить нервы, он принялся изучать часы на старинном комоде у левой стены. Их размеренное тиканье убаюкивало. Отвлекла его от занятия серая кошечка, внезапно появившаяся рядом. Умными карими глазками она глядела на него снизу вверх, он тоже глядел на неё в ответ, не мигая. В итоге, возникла симпатия.

Пока гости беседовали с провидицей, черноволосый парень наклонился и быстро погладил кошку по голове. Та замурлыкала и взялась всем телом тереться о его ноги. Влад возвратился к изучению часов, чтобы никто не заподозрил, что он только что нежничал с кошкой.

Что в помещении стало очень тихо, полукровка осознал не сразу, а потом воззрился на провидицу. Обнаружилось, что её зелёные глаза пристально наблюдают за ним, да и все остальные глядят на него в упор. Молодой Воронов почувствовал себя неуютно.

— Оу! Вы хотите предсказать мне? — догадался он, сложив в голове то, что слышал из их беседы краем уха. — Не стоит. Я в это всё равно не верю. Просто любопытно было зайти. До свидания.

Парень чувствовал, что от провидицы скрыть, как ему не по себе под её взглядом, не удалось. И он поспешил убраться с её глаз, но успел сделать к двери лишь один шаг.

— Игра закончится! — громко сказала Раиса, огорошив Владислава. Она просто не могла знать, что он и Воронов так называют противостояние между ними, начавшееся 15 лет назад! — Каждый получит по заслугам! Когда-то приходит пора отвечать за совершённые злодеяния! — В оцепенении высший маг повернулся и напряжённо посмотрел на провидицу, которая кивнула ему, зная, что он понимает каждое слово. — Да. Это время пришло. Каждый заплатит сполна. Сатана и без того ждал слишком долго. Справедливость должна восторжествовать.

Ты знаешь, чем всё кончится. Давно знаешь — только видеть не хочешь. А хочешь или нет, этот конец всё равно наступит. Но до него ещё дожить надо, и даже ты на этом пути не сможешь сказать «бывало хуже»! Потому что хуже не бывало!

Влад смотрел в глаза провидицы, в которых отражалась неприкрытая правда и её вера в эту правду. Преодолев оцепенение, он развернулся и вышел из дома, не найдя в себе сил что-то ответить. Она должна понять.

Холодный уличный воздух немного привёл мага в чувство. Он втянул его в себя с усилием и ощутил дрожь во всём теле. Продрогнув, тут же накинул на голову капюшон и, оглядевшись по сторонам, заметил мрачную помощницу провидицы у бани. Она не сводила с него своего тяжёлого взгляда, и полукровка вдруг осознал: ей известно его настоящее имя. Раиса с самого утра ждала к себе в гости Владислава Воронова.

Парень резко отвернулся от женщины, сбежал по ступеням крыльца и, засунув руки в карманы куртки, быстро пошёл прочь от дома Ушаковой.

Игра закончится… Что игре «Кто кого» однажды придёт конец, следовало ожидать, но услышать об этом было приятно и волнительно. Про Самуила и злодеяния он всё понял, а вот насчёт «по заслугам» — не слишком. Интересно, чего он-то заслужил в итоге? Наверное, не намного лучшего, чем Воронов.

Вторая часть предсказания вызывала противное беспокойство. Смерти он не боится и о таком конце думает с удовольствием, поэтому… Поэтому речь не о ней. В глубине души Владислав знал, о каком таком конце не желает думать. При мысли о нём сердце сжала чья-то ледяная рука, и он, остановившись, согнулся пополам, глотая ртом холодный воздух.

Больше всего на свете высший маг боялся, что ему придётся убить Виктора Воронова.

«Боже! Я не хочу! Не хочу! Ну почему я? Почему это не может сделать кто-нибудь другой?..».

Голубоглазый парень стремительно выпрямился и продолжил путь к автобусу торопливым шагом. Что бы сделать, чтобы отвязаться от этих жутких мыслей? Закурить? Напиться?

Сигареты Влад попробовал в 16 лет, из любопытства. Одного запаха табака было достаточно, чтобы отвадить его от сигарет (к запахам он был чувствителен), так ещё эта мерзость ударяла в голову. Та же наркомания, только лёгкая, а зависеть от чего-то магу не хотелось. И голову он предпочитал иметь ясную.

Напился он в жизни раз. Всё из-за песни «Лицедей». Решил, что с алкоголем вполне способен её прослушать. После первой рюмки водки его вывернуло наизнанку. Но он ведь упрямее осла! И молодой Воронов всё же напичкал себя этой отравой. Пьяным он был спокоен как удав и невероятно доброжелателен: прослушал песню несколько раз и даже подпел. Потом уснул. Утром его страшно рвало. Было так плохо, что он понял смысл слов «Жить не хочется». Отвратительнее всего было, пожалуй, не отравление, а мерзкий запах перегара, от которого некуда деться — ведь он исходит от тебя самого! Открытое нараспашку окно здесь не поможет.

Денис в тот день как-то узнал, что брат не выходил к завтраку, и пришёл проведать. В итоге, отпаивал Влада, приговаривая, что в молодости все через это проходят. А тот не понимал, как старший брат может находиться рядом с ним. Ведь эта перегарная вонь попросту сшибает с ног! Но Денис как-то терпел, не желая бросать брата в таком состоянии.

Даже сейчас, при воспоминании о том случае, во рту стало как-то противно. Высший маг сглотнул через силу. Не станет он ни курить, ни напиваться. Это малодушно и трусливо. Не по-мужски. Настоящие мужчины от проблем такими способами не прячутся.

Владислав приблизился к автобусу. Водитель курил снаружи.

— Уже, что ль, насмотрелся на предсказательницу? — удивился мужчина.

— Угу.

— Ну и как?

— Лучше б никогда её не видел, — честно признался парень.

Собеседник весело фыркнул и открыл ему автобус. Полувампир прошёл между рядами и опустился на своё место, с наслаждением вытянув длинные ноги, пока впереди никого не было. От длительного сидения в скрюченном состоянии за день он устал.

Как там сказала Раиса? Хуже не бывало? Что ж, возможно, потом конец, которого он не хотел, не покажется ему таким страшным.

Всю оставшуюся дорогу Влад не сводил глаз с задумчивой Саши и гадал, что предсказала Раиса ей.

22 ноября, суббота

Воронов Владислав, маг

Ворон скрёб клювом по его ладони, собирая хлебные кусочки, пока не осталось ни одного.

— Ну, всё, старик, — тихо произнёс Влад, — мне пора.

Ворон ткнулся клювом в его щеку на прощание и вспорхнул с плеча. Парень, запрокинув голову, проводил его глазами, почти сразу потеряв из виду. Время близилось к шести часам вечера, и на улице уже давно было темно. На ясном чёрном небе сияли звёзды. Ночь день ото дня становилась длиннее.

Владислав осмотрелся по сторонам. Частично освещённая фонарями улица была безлюдной, поэтому он воспользовался высшей магией, чтобы открыть ворота, и прошёл во двор. Сегодня он облачился в длинное чёрное пальто с капюшоном. В такие морозные зимние дни маг предпочитал не пользоваться преобразом и превратился только, чтобы незаметно выбраться из общежития. В человеческом обличье в подобную погоду на улице было легче, тем более что как высший маг довольно высокого уровня он мог адаптироваться к низким температурам. В преобразе этого преимущества он лишался, отчего и предпочёл, одевшись понеприметнее, пешком дойти до дома Вероники.

Снег поскрипывал под берцами, пока полувампир приближался к дому. Днём сестра прислала ему сообщение с приглашением на ужин и упомянула о некоем сюрпризе. И вот он явился в назначенный час и теперь нажал на звонок, расслышав, как звук разлился по всему зданию. За этим последовали торопливые шаги и скрежет замка.

— Привет, Виринея, — с полуулыбкой поприветствовал брюнет хозяйку.

— Привет, — тепло улыбнулась она в ответ. — Проходи. Раздевайся. Ужин почти готов.

Молодой Воронов избавился от берцев и пальто, оставшись в чёрных брюках и тёмно-синей рубашке, и прошёл за женщиной в самую большую комнату дома. Она устремилась к плите и продолжила намешивать что-то в кастрюле.

— Буквально пять минут, и можно будет садиться за стол, — сообщила Ника.

— Не торопись, — усмехнулся Влад, чувствуя себя каким-то почётным гостем.

Не желая стоять у сестры над душой, он медленно двинулся к гостиной и скоро увидел тот самый «сюрприз».

— Пианино! — весело воскликнул колдун.

— Нравится? — осведомилась Левицкая, приблизившись.

— Нравится. Дорогая покупка.

— Могу себе позволить, — пожала она плечами. — Нужно же как-то проводить досуг. Хотя, если честно, купила в первую очередь для тебя.

— Спасибо.

— Пожалуйста, дорогой. Можешь побренчать, пока я накрываю на стол.

— Хорошо.

Парень сел на стул и открыл клавиши, благоговейно их погладил. Он обожал музыку, и Виринея это знала. Он, конечно, нашёл выход из ситуации, о чём сестре известно не было, но одно дело играть в темноте будто вор и совсем другое — дома.

Владислав заиграл мелодию, не задумываясь — только чувствуя. Так он отдыхал, самовыражался. Время тут же перестало существовать.

— Красиво, — одобрительно сказала Ника, выведя его из транса. — Твоё?

Полукровка пожал плечами растерянно.

— Наверное. Я забылся.

— Хорошо, что хоть иногда ты себя не контролируешь. Идём ужинать. Всё готово.

Они сели за стол. Высшая ведьма приготовила шикарный ужин, объяснив это тем, что ей захотелось для кого-то постараться. Вкус гость оценить не мог, но запахи его порадовали. За трапезой они завели мирную беседу.

Со дня визита к Раисе Ушаковой минуло две недели, и эти две недели Влад не думал о её предсказании и одновременно думал без конца. Мысли эти мрачные портили ему настроение, и сестра, кажется, заметила, что его тревожит что-то. Наверное, потому и затеяла ужин, сюрприз. Парень был ей признателен за заботу.

Они говорили об университете и людях, которых знали с двух разных сторон: она — как коллега, он — как подчинённый. Говорили о друзьях и делах Лагеря. Говорили о недавно минувшем дне рождения Виктора Воронова и празднике в его честь. Об опасениях воинов в связи с перевооружением.

Однажды в разговоре молодой человек насмешливо улыбнулся, и Вероника вдруг сказала:

— Бедные студентки университета…

— Какие? — растерялся полукровка.

— Которые имеют с тобой дело.

— Почему?

— Сохнут по тебе, наверное, — засмеялась женщина.

— Ничего подобного!

— Как это «ничего подобного»? Так и есть! Их можно понять. Глядя на такого красавца, сложно не замечтаться.

— Опять эта внешность… — устало вздохнул Воронов. Лично он считал, что его наружность скорее специфическая, чем красивая.

— Почему ты воспринимаешь её как что-то, отдельное от тебя? — чуть нахмурилась ведьма. — Она — твоя, и то, какая она, закономерно. На мой взгляд, твоя внешность — слабое отражение твоей души, того, кто ты есть на самом деле. Внутренне ты намного красивее, чем внешне. С твоей душой невозможно было родиться похожим на Виктора Воронова. Всё правильно.

Голубоглазый маг поджал губы, хмыкнул тихонько и продолжил есть, не зная, как реагировать на такое заявление. Ника хихикнула, позабавленная его смущением.

После ужина они переместились к пианино. Парень сел за инструмент, а женщина устроилась рядом. Пели до боли в связках. Пели, как им нравилось. Хохотали и импровизировали. Влад подбирал музыку на слух — так ему было удобнее и привычнее. Виринея своим сильным голосом заставляла всё в комнате вибрировать. Полувампиру от природы тоже достался мощный голос, поэтому, когда они пели вдвоём, энергия их голосов вышибала всё вокруг, заряжала.

Часа через полтора они тепло попрощались. Владислав двинулся прочь от дома сестры, вдыхая холодный воздух. Мороз крепчал и заставлял снег сверкать и переливаться в свете фонарей. Высший маг любовался его сиянием и бодро шагал вперёд, слушая музыку, что продолжала играть в его голове. Луна смотрела на него свысока, и ему чудилась многозначительность в её взгляде. Какой такой секрет ей известен?

Парень расслабился, а мысли тотчас, почуяв свободу, обратились к Александре Соболевой. Ему становилось всё труднее сохранять равнодушный вид. Чем больше себе позволял, тем ещё большего начинало хотеться. Разрешил любоваться ею всю дорогу до Черноивановска — теперь взгляд то и дело норовил приклеиться к ней. Вдыхал её запах несколько часов — и без него дышать будто становилось нечем. Приходилось преследовать её, чтобы уловить любимый аромат, а сердце от него горело огнём. Страшное всё-таки это чувство — любовь. Есть в нём что-то садистско-мазохистское. По крайней мере, из него любовь тянула жилы, пыталась уничтожить силу воли, превратить в обезумевшего зверя, рычащего и воющего, готового умолять свою мучительницу о капельке доброты и сострадания. Он не имел ничего против смерти от руки Саши. Эта смерть представлялась лёгкой и сладкой. Он мечтал именно о такой смерти. Он хотел, умирая, глядеть в тёплые карие глаза…

Влад удивился, осознав, что идёт не той дорогой. Ему следовало подойти к общежитию, так сказать, с тыла, а он сейчас направлялся прямо влобовую. Опять забылся из-за Александры. Впрочем, нестрашно: превратится в ворона и облетит здание.

Наклонив голову так, чтобы лицо не было видно из-под капюшона, высший маг шёл к общаге. Запах Саши внезапно окутал его, заставив обомлеть от блаженства. Он зажмурился, втягивая его в себя осторожно, а затем поднял голову и поглядел вперёд. Её хрупкая фигурка вдалеке сразу бросилась в глаза. Ему нравилась её тонкость и хрупкость. Он страстно мечтал обнять её и узнать, каково это: сжимать её фигурку в своих руках.

Александра в это время шагнула на пешеходный переход. Голубые глаза провожали её ласковым взглядом. И тут… визг шин, автомобиль с явно нетрезвым водителем вылетел из-за поворота и нацелился на беззащитную девушку, впавшую в ступор при виде опасности. Владислав не думал — действовал инстинктивно: с вампирской скоростью подскочил к Саше, сжал в руках бережно и рванул с нею к тротуару, ощутив, как полу пальто оттолкнул автомобиль крылом, пронёсшись мимо на высокой скорости. Мгновение непреднамеренного объятия, о коем он мечтал, и маг пришёл в сознание. Отпустив ослабевшую от ужаса Александру, он торопливо пошёл прочь, опуская голову и прячась в своём капюшоне. Он бы рад успокоить её, рад, но нельзя. Никак нельзя.

Попав в неосвещённую фонарями часть улицы, полувампир обернулся вороном, взмыл ввысь и отыскал тот автомобиль. Он встал на крышу ближайшей многоэтажки и высшей магией прекратил движение машины. Пока водитель не протрезвеет, автомобиль не заведётся. Молодой человек усмехнулся и вновь преобразился. Он понимал, что в произошедшем вина не только нетрезвого водителя: с высшими ведьмами подобного рода «случайности» просто так не происходят. Высшая магия, невидимыми нитями окутывающая весь мир, чего-то добивалась от Саши таким образом, будто побуждала к каким-то решительным действиям. Вроде бы Виринея говорила, что Александре не хватает веры в свои магические силы.

Уже в комнате Влад вспомнил тот жуткий момент, когда увидел, как на его Сашеньку летит неуправляемый автомобиль, и сердце забилось часто-часто снова. Мысль о том, что она могла пострадать, пугала его и заставляла испытывать гнев. Бедная Саша, должно быть, до сих пор в себя не пришла. Он успел заметить, как она впечатлительна, его тёплая девушка… Память воспроизвела миг объятия. Мечтал? Получи!

Маг рухнул на кровать всем телом и подложил руки под голову, глядя в потолок с мечтательной полуулыбкой. Боже! Зачем судьба даёт ему всё, чего он ни пожелает неосторожно? Это же пытка! Но какая приятная…

* * *

С обеда до позднего вечера Влад работал. Слушая в наушниках на минимуме классическую музыку, он сидел на кровати с ноутбуком на коленях и выполнял всё, что накопилось за три дня. Он был так погружён в работу, что едва обратил внимание на шум у двери в его секцию, который быстро прекратился.

Поспать удалось недолго, часа четыре. Маг проснулся от ужаса, резко сев на кровати и укусив себя за руку. На пододеяльник капнула кровь. С ним такое периодически случалось. Здесь, к его радости, не было всевидящей Галины Егоровны, замечающей каждое лишнее пятнышко на постельном белье. С отвращением он слизнул с губ собственную кровь (ни вкус, ни запах крови он не переносил на дух) и сел читать, чтобы забыть о воспоминаниях, разбудивших его.

На сей раз память воспроизвела очень смутное воспоминание об одном из избиений Камиллой. Кажется, он тогда был ещё младенцем — судил полукровка так потому, как в этом воспоминании даже голову держать не умел. Няня швыряла его по всей комнате, орала, пинала, топталась по нему со всей силы… Теперь, будучи взрослым, он мог понять, что происходило тогда, а в тот момент не ощущал ничего, кроме боли, всепоглощающего ужаса и чувства беспомощности. Ох уж это противное чувство беспомощности! Как он его ненавидел! Унизительное чувство.

Утром из секции парень выходил в обычное время. Он не ждал ничего необычного и автоматически перешагнул через какие-то прутики, лежащие под порогом, а те вдруг вспыхнули огнём. Сработала естественная реакция — полукровка отскочил от пламени, которое в следующий же миг погасло. Чёрные брови слегка нахмурились, Владислав носком ботинка поковырялся в обугленном мусоре, и тут произошло осознание… Он разозлился. Разозлился сильно и тяжело, ощущая, как ярость раскалённой лавой растекается по венам, но лицо не потерял. Не глядя на вампиров, что недоумённо за ним наблюдали, полукровка пнул дрянь, валявшуюся под его порогом и разлетевшуюся затем по коридору, и быстро пошёл прочь.

Опять это подобие чёрной магии! Слабое подобие, которое вспыхнуло под его ногами, потому что не сработало (сработать оно и не могло: на вампиров не действует старая чёрная магия). А что должно было сделать?

Несмотря на ярость, владевшую им безраздельно, высший маг стал анализировать увиденное. Он помнил то, что Паша отправлял Виринее по электронной почте, когда она готовилась спасать Соболеву, и то, что рассказывал прежде. В итоге, он склонился к мысли, что это была попытка приворота. Любовного приворота.

Интуиция тоненько возликовала, значит, не ошибся. Придётся изображать безвольную марионетку? Без проблем! Это мы умеем!

Входя в корпус университета, Влад уже не только злился, но и радовался: ведь если он определит того, кто пытается пользоваться чёрной магией, то это станет ниточкой, о которой он мечтал. Прежде он не рассчитывал найти обидчицу Саши. Круг её общения представлялся парню довольно узким: соседки по комнате и одногруппники, а есть ли кто-то помимо этого, он не знал.

Воронов переступил порог аудитории, быстренько изучая присутствующих. Одновременно возбуждённая и напряжённая Жанна сразу привлекла его внимание, но он на всякий случай оглядел остальных и убедился, что Крюкова — единственная, кто сегодня ждёт какого-то «эффекта». Что ж, дождалась. Будет ей эффект.

Едва сдерживая свою ярость, полувампир молниеносно приблизился к Жанне, которую полученный «эффект» испугал так, что она назад подалась.

— Ещё раз только посмей сделать что-нибудь подобное! — прошипел брюнет. — Я тебе шею сверну, идиотка ты безмозглая!

— Это не я! — поспешно брякнула ведьма, выдав себя с потрохами.

Голубоглазый маг наклонился к ней так, что почти коснулся лицом. Сейчас он был слишком зол, чтобы помнить о своём инстинкте самосохранения.

— Что не ты? Что сделала не ты, Крюкова? — Девушка промах осознала и теперь в ступоре на него глядела. Полукровка изучал её с холодным равнодушием. — Эти штучки на меня не действуют. Попробуешь повторить, я сообщу, куда следует. Понятно?

— Да, — отозвалась Жанна.

Владислав выпрямился и презрительно её оглядел.

— Никакая магия не способна изменить того, что мне плевать на тебя, — сказал он, предупреждая дальнейшие возможные попытки. — Запомни это.

После этого молодой человек прошёл к своему обычному месту и попытался усмирить собственный гнев, разгорающийся от мысли, что Крюкова имеет какое-то отношение к тому, что случилось с Александрой пару месяцев назад. Неужели Жанна могла так подло обойтись с той, что искренне её любит? Нет, нужно всё выяснить. Нужно выяснить.

Эту неделю и следующую высший маг следил за Жанной, насколько получалось, и та вскоре вывела его на жилой дом на окраине Черноивановска, где жили трое парней. Понаблюдав за ними немного, Влад решил, что проверить стоит, и ночью, пока те спали, изучил их дом и литературу, содержащуюся там. Утром он нашёл Виринею и передал ей информацию, а ведьма сообщила всё Арсению. Уже через пару дней Серебренников согласовал необходимое и в сопровождении нескольких членов своей группы и двоих колдунов, уполномоченных заниматься подобными расследованиями, навестил молодых умельцев.

Злодейкой, что пыталась лишить Сашу красоты, оказалась ведьма из Огнёвки по имени Анжелика, подруга Жанны. Соболеву она всегда недолюбливала и общалась с ней только вынужденно, из-за Крюковой. Поводом для использования чёрных искусств стал некий парень по имени Валерий, на которого Анжела имела виды и который потерял голову из-за Александры, всего раз появившейся в компании его друзей. Валерий и до этого не слишком интересовался Анжелой, а после знакомства с Сашей перестал замечать её вовсе. Ведьму это всерьёз вывело из себя.

С «умельцами» Анжелика водила знакомство давно, а воспользоваться их изобретением решила, когда случайно сняла с Жанны длинный белый волос Соболевой. Обряд пришлось проводить не раз: поначалу заклятье не действовало, словно наталкивалось на какую-то преграду. Потом появился результат, и некоторое время ведьма ликовала. А затем колдовство вернулось к ней усиленным троекратно. Только тогда Анжела была вынуждена признаться Жанне в содеянном. Та сдавать подругу не стала и помогала избавиться от последствий. Они даже подумывали обратиться за помощью к Саше, о чьём целительном таланте знали, но побоялись, что она может догадаться.

Арсений плевался, когда рассказывал всё это Веронике. Он не понимал, что Жанна за подруга Александре, если, по словам Анжелы, отнеслась к новости спокойно, да ещё признала, что Соболева это заслужила. Виринея тоже была изумлена не на шутку. Влад пришёл в бешенство и маялся от желания придушить Крюкову вместе с её подружкой. Отчего-то все трое сошлись на том, что сообщать Саше ничего не будут. Если спросит, другое дело. Им было страшно так ранить добрую девушку, и при этом они понимали: рано или поздно она всё узнает сама.

21 декабря, воскресенье

Воронов Владислав, маг

Ночью Влад не спал.

С обеда воскресенья его мучило лёгкое беспокойство без причины, ёрзало внутри, брыкалось, нудило. Зато чувство опасности, бунтующее с самого утра, утихомирилось, и он передумал ночевать у Виринеи. Когда приблизительно в половине восьмого вечера ему захотелось спать, полувампир решил лечь, так как не спал уже суток трое. Он расстилал постель, и в этот миг его сердце вдруг остановилось. Просто замерло и несколько мгновений не билось, а затем судорожно застучало. Парень упал на колени, зайдясь в надсадном кашле и хватая ртом воздух.

Сна после этого не осталось ни в одном глазу. С час он полежал, глядя в потолок, потом попробовал читать, но мозг отказывался сосредоточиться на буквах и словах. Тогда маг забрался на подоконник и стал смотреть на небо. Летом, в бессонные ночи, он любил сбежать из Вороново, найти дерево или стог сена и, забравшись на него, смотреть в ночное небо, наблюдать за сменой оттенков во время рассвета или последних мгновений заката. Зимой приходилось довольствоваться подоконником.

Студенты вокруг ложиться спать не торопились. Владислав слышал, кто из них и чем занимается, хотя изо всех сил старался отрешиться от звуков. Однако мозг этой ночью не повиновался ему, и он невольно слушал всё и завидовал молодёжи, что могла себе позволить распоряжаться сном. Он в первые годы в Вороново тоже распоряжался: часами просиживал на банкетке у подсвечиваемого портрета матери, борясь со слипающимися глазами. Он в те времена не знал, что однажды сон станет редкой драгоценностью, и ему придётся очень бережно обращаться с желанием спать, чтобы не спугнуть.

Утром Влад чувствовал себя разбитым и уставшим. Сокурсники в отличие от него были беззаботны и общительны, и он их не трогал, не находя в себе на это сил.

Когда полукровка вошёл в аудиторию, где должны были проходить основы медицинских знаний, то обнаружил за столом незнакомую женщину.

— А где Вероника Александровна? — вырвалось у него.

— Её сегодня не будет, — ответила учительница с лёгким раздражением. Видимо, на этот вопрос отвечала далеко не в первый раз и успела утомиться.

— Почему?

— Погиб какой-то её друг.

Сердце молодого человека похолодело. Он в ступоре медленно прошёл на своё место. В голове что-то нудно запульсировало. Какой друг?!..

Владиславу нестерпимо до жжения хотелось позвонить Виринее и выяснить, что случилось, но он отдавал себе отчёт в том, что делать это в присутствии группы нельзя. Можно было бы встать и выйти, однако своих ног колдун не ощущал, как бы это ни было постыдно.

«Господи, пусть это будет ложью, отговоркой!..». Но он будто знал, что это не так.

Мобильник на углу стола коротко провибрировал. Полувампир впился в него взглядом. Это Виринея, он чувствовал. Воронов решился: быстро открыл телефон и нажал кнопку, чтобы прочитать сообщение.

«Пашу убили этой ночью».

Парень резко выпрямился, отдёрнув глаза от четырёх страшных слов. В эту секунду прозвенел звонок, но Влад едва его слышал. Сердце будто разорвалось и истекало кровью. В горле что-то застряло. Руки и ноги отнялись. Всё, что он чувствовал в эти мгновения, — лишь холод, поднимающийся и опускающийся по позвоночнику туда-сюда. Глазам было больно от слёз, застрявших на подступе. Не плакал маг с восьми лет, когда Денис сказал, что будет на его стороне.

Ощущение собственного тела вернуло ему неистовое желание убежать отсюда, огнём прошедшееся по его жилам. Оно рвалось наружу, от него буквально лопалась кожа. Очень вовремя обратилась к нему учительница, предоставив шанс выбраться из аудитории.

— Мне не нравится, как вы ведёте эту пару, — заговорил высший маг, не узнавая собственный севший голос. — Мне неинтересно, и я не намерен находиться здесь больше ни минуты.

Ошеломив несчастную преподавательницу и не отдавая отчёт в словах, которые произнёс, Владислав встал и вышел из аудитории. Изнутри он горел огнём, но тело сковало странное оцепенение. Словно робот он достиг гардероба, получил и надел куртку, покинул здание, добрался до излюбленного парка, прислонился спиной к сосне в глубине парка.

Клуб белого пара вышел изо рта, и по щекам побежали слёзы. Тихие рыдания, похожие на смех, почти не нарушили тишину небольшого заснеженного парка. Полувампир сполз по стволу дерева, закрывая глаза рукой. Капюшон почти полностью скрывал его лицо.

Скрючившись у изножья сосны, Влад еле слышно рыдал впервые за много лет. Это не приносило облегчения, но и сдержаться он не мог. Нужно было сделать хоть что-то, чтобы не умереть от ядовитой боли. Когда слёзы закончились, и рыдания прекратили сотрясать его плечи, внутри стало совсем пусто. Казалось, Северный полюс сместился ровно в область его сердца. Ему сложно было в полной мере осознать масштаб потери. Паши больше нет? Он больше не будет никому предлагать хвойного чаю и говорить, что в хвое много витамина «С»? Больше не будет смущаться по поводу и без? Больше не будет называть Арсения Сеней?..

Разлука с матерью была чем-то постоянным и неизменным в жизни Владислава, а расставание с Пашей — неожиданным, несправедливым и страшным. Он не мог этого принять. Ему хотелось, чтобы это оказалось миражом, что показывают в аду. Чтобы сию же секунду всё рассеялось, и он очутился в огненной и жаркой преисподней среди соратников Самуила. Он готов был терпеть любые пытки, только бы это не оказалось правдой. Но эта правда и была самой страшной пыткой…

Скоро голубоглазый маг вынырнул на поверхность своих болезненных мыслей и подумал о Виринее. Вот для кого Паша был самым дорогим на свете человеком — для Ники и Арсэна. Особенно Арсэна. Осознание этого побудило молодого Воронова поспешить к дому сестры.

Во двор он входил под пристальным взглядом своего эскорта, на который сегодня не обращал никакого внимания. Вероника сидела на лавочке у дома с ногами и глядела куда-то вдаль. Молодой человек тихо и неторопливо приблизился к ней.

— Виринея… — позвал он негромко.

Женщина вздрогнула и повернула к нему своё заплаканное лицо.

— Эмбэ…

Они молчали и смотрели друг на друга. Слова здесь бесполезны. Им нечего было сказать друг другу в утешение.

Через пару минут Влад опустился на лавочку рядом с сестрой, и они вдвоём стали глядеть вдаль. Не говоря друг другу ни слова, они просидели так минут двадцать.

— Я всё время думаю… — заговорила вполголоса Ника, — не мучился ли он? Мне так хочется, чтобы его смерть была лёгкой и быстрой.

— Должно быть, так и было. Он заслужил лёгкую смерть.

— Не могу в это поверить… Только позавчера мы разговаривали по телефону… Он был в прекрасном настроении, планировал ставить ёлку…

— А кто-то, похоже, в это время планировал убить его, — вздохнул полукровка.

— Вряд ли, — возразила Левицкая. — Пашу нашли на границе. Его убил вампир. Кажется, это больше походит на спонтанное убийство.

Воронов застыл и недоверчиво переспросил:

— Вампир? Убил Пашу?.. Что за брехня?! С чего какому-то вампиру убивать Пашу?

— Не знаю! — страдальчески воскликнула ведьма. — Но это так и есть! Его убил вампир!

— Да зачем?! Не понимаю…

— И я не понимаю, но это — факт.

— Но это нелепо, — беспомощно произнёс парень. — Уж кого, а Пашу вампиры бы трогать не стали. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю, — кивнула Вероника и, закрыв лицо руками, горько зарыдала. — В мирное время! Как же так?..

Женщина рыдала, Владислав тихо сидел рядом, будучи не в силах успокоить её. Они опять молчали.

— Когда похороны? — прошептал полувампир.

— Послезавтра, — отозвалась Виринея. — Ой! Мне же Воронов по этому поводу звонил! Сказал, что на похороны может поехать только один из нас.

— Почему? — оторопел маг.

— Воронов считает, если мы исчезнем одновременно, студенты могут что-то заподозрить. Боится, что у них сработают ассоциации.

Повисла пауза.

— Кто поедет? — осторожно спросила ведьма.

— А ты считаешь, тут есть какие-то вопросы? — искренне удивился полукровка. — Разумеется, ты. Вы дружили с детства. Это справедливо. Тем более весь Лагерь скоро узнает о его смерти, и студенты будут ожидать, что ты поедешь на похороны.

— Ничего страшного. Мало ли какие причины у меня не ехать. Может, я похороны не люблю.

— Не глупи, сестрёнка. Поедешь ты. Я даже не претендую. Ты всё равно не в силах выйти на работу.

— Спасибо, — тихо пробормотала она.

Влад промолчал в ответ на эту неуместную благодарность. Он испытывал странную тревогу. Хотя доводы Воронова казались разумными, молодого человека не оставляло чувство, что тёмный маг снова попросту придумывает благовидные оправдания своим действиям. К чему бы это? Чтобы его, Влада, не подпустить к телу Шевцова? Зачем?..

22 декабря, понедельник

Серебренников Арсений, оборотень

Светлана Никифоровна на прощание помахала рукой старшему сыну и его жене и закрыла входную дверь. Тяжело вздохнув, она устало прислонилась лбом к двери. Спустя несколько мгновений женщина ощутила, как знакомые горячие руки обнимают её сзади.

— Устала, любимая? — шепнул муж, целуя её ухо.

Волчица молча поглядела на него с благодарной улыбкой и, откинувшись на его грудь, погладила руки, обнимающие её. Взгляд Серебренниковой невольно обратился к двери комнаты, в которой жил младший сын. Она жаждала облегчить его боль, но знала, что неспособна на это. Такую боль нечем облегчить.

Утро не предвещало никакой беды. Светлана проводила мужа на работу в Собрании и взялась за завтрак Арсения, который с суточных дежурств всегда возвращался с истинно «волчьим» аппетитом. Она услышала его шаги на крыльце и вышла в прихожую, чтобы встретить. Бледное и будто осунувшееся от горя лицо сына, смотревшего на неё дикими глазами и не поприветствовавшего свою мать по обычаю, испугало женщину по-настоящему.

— Арсений, родной, что с тобой? — растерянно осведомилась Серебренникова.

Однако сын вместо ответа в несколько широких шагов прошёл в свою комнату прямо в обуви, и почти сразу же оттуда донёсся страшный треск ломающейся мебели. Светлана Никифоровна вздрогнула от неожиданности и будто парализованная осталась стоять в прихожей, слушая яростные, полные боли крики Арсения и рык, сопровождающиеся треском уничтожаемой мебели. Вскоре всё это сменилось отчаянными и практически беззвучными рыданиями. Сердце матери отозвалось на этот звук, но в шаге от комнаты Арсения её остановил звонок телефона. Волчица сняла трубку и от любимого мужа получила объяснение поведению младшего сына, который, как выяснилось, потерял своего лучшего друга. Она тоже была искренне неравнодушна к Павлу, и новость о его гибели причинила ей мучительную боль.

К сожалению, утешить Арсения Светлане так и не удалось: не успела она ступить на порог, а сын, не оборачиваясь, попросил не трогать его. Не любил он обнаруживать свою слабость перед кем бы то ни было. Он всегда был очень гордым мальчиком.

— Ложись спать пораньше, — посоветовал Григорий, обнимающий жену сзади.

— Да, ты прав, — слабо улыбнулась волчица. — Пойду, помоюсь.

Муж поцеловал её в волосы и выпустил из рук. Когда женщина скрылась из виду, его взгляд обратился к приоткрытой двери, ведущей в комнату Арсения. Волчьи глаза сквозь щель видели силуэт сына, сидящего на кровати. В этой же позе тот сидел и час, и два назад. Воздух вокруг был полон запаха горя, тяжёлого, безысходного, холодного.

Отцовское сердце тоже не молчало, но Григорий догадывался, что его сочувствие Арсений однозначно не примет: ведь Павла он всегда недолюбливал и всячески это демонстрировал. И то, что ему искренне жаль Шевцова (но в первую очередь, конечно, собственного сына), ничего не меняет. Взрослый оборотень вздохнул, глядя в щель на Арсения, и понуро побрёл в их с женой спальню…

За приоткрытой дверью скрывалась разгромленная комната. На длинной кровати, стоящей впритык изголовьем к стене, находился Арсений, одетый всё в те же брюки и рубашку, что и утром. Вытянув ноги и прислонившись спиной к изголовью, он сидел и не шевелился уже пару-тройку часов. Перед внутренним взором стояла страшная картина — мёртвый друг, лежащий на земле с беззащитными открытыми глазами.

Одинокая слеза скатилась по щеке. А ещё недавно волколак был уверен, что слёз больше не осталось. Он чувствовал себя вымотанным и не пошевелился, чтобы смахнуть эту заблудшую слезу. Ему было всё равно, как он выглядит, и что о нём подумают.

Несмотря на усталость в сознании толклись колючие мысли, которые порой даже кусались. В основном, они вертелись вокруг того, что он не уберёг друга. Да, он чувствовал себя в ответе за Пашу с тех пор, как они познакомились.

Познакомились они, когда обоим было по 3 года. Это случилось в Дмитровке, где на тот момент проживали их семьи. Шевцовы были соседями Серебренниковых через дом. Отец, конечно, предупреждал сыновей, что с Шевцовыми лучше не общаться, но едва ли это остановило Арсения, когда он однажды залез на дерево, растущее у забора Шевцовых, и увидел во дворе Пашу.

Что привлекло его в юном маге? Рыжие волосы, разумеется! Арсения этот цвет волос приводил в дикий восторг. В те редкие случаи, когда встречался на улице с кем-нибудь из Шевцовых, он застывал и огромными глазами глядел на их волосы, иногда даже с открытым ртом. Маме частенько было неловко, и она одёргивала его: мол, неприлично так пялиться на людей.

— А почему ты рыжий? — громко спросил Арсений с дерева.

Паша, возившийся на земле с плюшевым мишкой, поднял голову и посмотрел на неожиданного собеседника.

— Потому что все в моей семье рыжие.

— А-а-а… — протянул волколак и скоро выдал новый вопрос: — Почему ты один?

— Потому что никто не хочет со мной играть.

— Почему?

— Я — самый младший, и никому со мной неинтересно.

Серебренников подумал-подумал и выдал:

— Выходи на улицу.

— Зачем? — удивился Паша.

— Я буду с тобой играть.

— Правда? — недоверчиво уточнил рыжеволосый мальчик.

— Правда. Выходи.

На улице они назвали друг другу свои имена и пошли играть. С тех пор мальчики виделись каждый день. Они играли то вдвоём, то в компании других мальчишек. Никто не горел желанием общаться с Павлом, потому что он — Шевцов, но при Арсении принимали юного мага в свою компанию. Серебренников-младший был лидером с детства, и его покровительство имело вес.

Когда отец узнал, что младший сын общается с одним из Шевцовых, случился скандал. Дружбу двоих мальчиков тогда спасла Светлана Серебренникова. Она познакомилась с Пашей и нашла его подходящей компанией для сына. Муж остался недоволен, но вести себя как тиран не стал.

Арсений дружил с Павлом, знал всех его родственников в лицо и по именам, но не общался с ними. Это было обоюдным решением: и волколак, и Шевцовы предпочитали сохранять дистанцию. Уже много лет спустя Серебренников удивлялся тому, что родители Паши никак не воспрепятствовали их общению. Ведь могли же запретить их дружбу — возможно, тогда из Павла получился бы чёрный колдун. Но они не вмешались. Должно быть, они ещё в те годы видели, что из младшенького не выйдет чёрного мага. Паша и впрямь выделялся на фоне семьи: был очень добрым, жизнерадостным, наивным. Шевцовых Арсений помнил, как людей с виду обыкновенных, но будто с особым знанием во взгляде. Особенно это касалось родителей Павла — людей опытных, бывалых, по которым было видно, что они знают тайны, неведомые другим. Мрачные тайны.

В 6 лет к компании Арсения и Паши прибилась Вероника. Познакомился с ней волколак: он как-то раз шёл по улице один (мама по этому поводу всегда переживала) и увидел, как группа мальчишек постарше не даёт пройти девочке и всячески над ней издевается. Не вмешаться оборотень, конечно же, не мог: он с детства был и прирождённым защитником слабых. Отчего-то он внушал страх даже мальчишкам старше: связываться с ним не любили и быстро отступали. Так случилось и в тот раз: мальчики ретировались, а Арсений взял за руку шмыгающую носом ведьмочку и повёл за собой. По дороге они познакомились. Самой удивительное было то, что Ника даже не спросила, куда он её ведёт. Привёл мальчик её к себе домой и сообщил маме, что эта девочка потерялась и не знает, где живёт. По счастью, Вероника помнила свою фамилию, и по фамилии Светлана Никифоровна нашла её родителей и сообщила им по телефону о местонахождении их дочери.

Вначале мама долго успокаивала испуганную девочку, потом напоила её какао с печеньем. Тут в гости к Серебренниковым заглянул Паша (он приходил к ним только в отсутствие главы семейства), и дети отправились играть во двор втроём. К тому времени, когда встревоженная Альбина Левицкая прибежала к дому Серебренниковых, Паша, Арсений и Вероника увлечённо играли. Через какое-то время Ника пришла к оборотню в гости вместе с мамой, а затем он в компании Паши навестил её, и пошло-поехало. К моменту выхода в школу эти трое стали близкими друзьями.

К великому огорчению Арсения, Пашу не взяли в местную школу из-за репутации семьи, и он как его братья и сёстры был вынужден ездить в человеческий посёлок учиться. Юный волколак попал в одну школу с Никой, но учились они в параллельных классах. Дружить им это не помешало: за пределами школы они продолжали общаться втроём. Однако Арсений всегда был общительным мальчиком и не завязать с кем-нибудь дружбу в школе не мог. Его школьным товарищем стал Руслан Бахметов. Общались оборотни только в школе — за её пределами Серебренников отдавал предпочтение Павлу, верность которому он хранил всю жизнь.

Много позже Арсений понял, что Руслан сильно ревновал его к неизвестному Шевцову. Бахметову казалось, что Арсэн общается с ним по необходимости, и эта мысль причиняла ему настоящую боль. После окончания школы они длительное время не виделись и не общались. В следующий раз парни встретились на войне. Они узнали друг друга, но замкнутый Руслан не изъявил желания возобновить знакомство, а Арсений не стал навязываться. Оттаял Бахметов, когда Серебренников выручил его в бою, рискуя жизнью, и получил серьёзное ранение. После этого Руслан не смог больше бороться со своей симпатией и преданностью Арсэну.

Бахметов не подозревал, как в школе Арсений разрывался между ним и Павлом. Серебренников понимал, что общаться с Пашей Руслану не позволят родители, и что в отличие от Паши Руслан сможет найти себе других приятелей. Поэтому он и отдавал предпочтение Шевцову. На самом деле, Арсэн был привязан к обоим.

Потом, во время войны, Бахметов, наконец, познакомился с Павлом. И через некоторое время сказал Арсению между делом, что сложно не привязаться и не хранить верность такому доброму и светлому человеку как Шевцов. С тех пор Руслан больше не ревновал и не делил Арсения с Пашей.

Паша… Добрый Паша, который мечтал стать врачом с детства. Который после окончания института как и все его ровесники попал под военный призыв и поступил на войну полевым врачом. Именно война изменила отношение окружающих к нему. Павел был способным и очень чутким доктором, и вскоре всем стало наплевать на его фамилию и то, что его род — это, вероятно, род чёрных ведьм. На первый план вышли его достоинства как врача, а затем люди узнали о его добром нраве. С той поры редко кто вспоминал об отрицательных ассоциациях с фамилией «Шевцов».

Военный призыв же изменил направление жизни Арсения. Он, определённо, никогда не мечтал о славе великого воина. Тогда у него был выбор: воспользоваться положением отца и остаться в штабе или пойти воевать. Старший брат Василий выбрал первый вариант, а Арсэн не смог. Он не хотел воевать, убивать, но и отсиживаться в штабе, считая себя чистеньким, пока другие убивают и гибнут, был не способен. С тяжёлым сердцем он сделал этот сложный выбор и до сих пор не знал, правильно ли поступил. А его выбор расширил сильнее пропасть между ним и отцом.

Так сложилось, что Вася с детства больше тянулся к отцу, а Арсений — к матери. С мамой у него сходились взгляды на жизнь и сложились тёплые трепетные отношения. Мама принимала его, даже несмотря на дикий нрав. Она объясняла его тем, что из-за назревавшей войны с вампирами сильно нервничала во время беременности и, в итоге, Арсений родился нервным мальчиком. Он действительно был нервным и немного дёрганным. Вспыльчивым, эмоциональным и переменчивым. Понадобилось много материнской любви и терпения и собственных усилий Арсэна, чтобы преодолеть этот недостаток его характера. А за это время родителей частенько вызывали в школу и жаловались на его поведение. Отец с тех времён был почти всегда недоволен младшим сыном.

Да, Арсений был близок с матерью, любил её и боготворил, но это не значит, что он не любил отца. Оборотень любил отца и хотел, чтобы он гордился им. Вот только у них были слишком разные взгляды на всё, и попытки Арсэна заслужить одобрение отца не достигали своей цели. Решение поступить на войну солдатом было из такого разряда. Отец остался недоволен, а мама, провожая, просила вернуться живым. Он пообещал. Потом Арсений зверски об этом сожалел.

Он не хотел никого убивать, но приходилось, и за это он себя презирал и ненавидел. Ему необходимо было вернуться живым, потому что пообещал матери и не желал причинить ей боль. А ещё жить тогда хотелось. Но достаточное ли это основание для того, чтобы отнимать жизнь у других? И была ли у него возможность поступить как-то иначе? Есть ли какой-то верный выход из ситуации?.. Арсэн по сей день не знал верного решения. И существовал с этим презрением к себе и к собственной жизни, оплаченной чужой кровью. Но через какое-то время он уже не хотел жить, да и обещание выполнил: вернулся живым и снова ушёл на войну. Тогда появились другие поводы оставаться на войне и выживать: желание не допускать насилие над вампирскими женщинами и истребление вампиров как вида.

Арсения угнетала грязь, свидетелем которой он стал на войне, он считал, что окунулся в неё с головой, и стремился снизить её количество, как мог. И самое тяжкое было то, что длительное время не с кем было поделиться этим, разделить груз: любимую мать, которой с детства доверял самое сокровенное, он старался оберегать от этой грязи. И Нику с Пашей тоже. А собственный внутренний свет он перестал видеть. И не он один. Вероника и Павел, в результате, стали необходимы как воздух: их чистота, невинность и свет помогали жить дальше и не захлебнуться в грязи, в которой они все купались.

Первые 5 лет на войне Арсений был простым подчинённым, которым командовали командиры. Иногда, правда, он командовал начальниками, потому что не выносил тупости и жестокости. Такой уж у него был характер. А спустя 5 лет его взвод попал в сложную ситуацию: командира убили, а тот, к кому перешло командование взводом, не знал, как поступить и вывести подчинённых из опасного места. Серебренников какое-то время наблюдал за его нерешительностью, а потом взял командование в свои руки. Его никогда не пугала ответственность, и он без страха взвалил её на себя. Возражать никто не стал. В итоге, взвод выбрался с минимальными потерями, выполнив боевую задачу. Вышестоящее руководство узнало о его роли и сдвинуло с места его военную карьеру. Успех за успехом, и повышение не заставило себя ждать. Вскоре Арсэн начал собирать группу, с которой ему хотелось бы работать плечом к плечу. Первым в группу вошёл, безусловно, Руслан, и его совет в подборе кадров имел для Серебренникова не последнее значение. А параллельно группе Арсения формировался отряд Алана Милесского.

С Аланом волколак познакомился на войне почти сразу и скоро узнал о его методах воевать. Алан воплощал в себе то, что Арсэн ненавидел в мужчинах: садизм, подлость и неуважение к женщинам. Неприязнь возникла быстро и с годами лишь крепла. Никто не знал, но группа Арсэна всегда преследовала отряд Милесского и старалась перехватывать у них пленников. Даже после заключения перемирия они не перестали добиваться, чтобы их ставили дежурить одновременно с отрядом. В случае с Ворониной они не сумели исполнить своё предназначение.

При воспоминании о Миле Ворониной мужчине перестало хватать воздуха. Ведь он обещал, обещал! И не уберёг… А должен был. Когда последние родственники прокляли Пашу, он что-то почувствовал, а в этот раз — ничего… Почему?!

Эти двое и так были разлучены вот уже 5 лет, но теперь… теперь они разлучены навечно. Никогда невезучий Паша не сможет больше быть со своей любимой Милой. Эта ядовитая мысль выжигала дыру в мозгу оборотня. Он не знал, куда от неё деться.

Впрочем, из них почти никто не нашёл своего счастья. Паша Милу хоть встретил и врачом стал, а мечта Арсения так и осталась неисполненной. Мечта была простая — создать семью. Чтобы были жена и дети (как минимум двое). Когда-то давно волколаку казалось, что она практически сбылась…

От этих воспоминаний в области сердца стало морозно и что-то начало противно тянуть. Против воли Арсений поморщился. Эта рана, похоже, не затянулась до сих пор.

Его первую настоящую любовь звали Татьяной. Они познакомились в старших классах и начали, что называется, «дружить». Это продолжалось и в институте, Арсэн позвал Таню замуж перед окончанием, и она согласилась.

Волколак влюбился в эту ведьму без памяти, красиво ухаживал, совершал глупости, делал для неё всё. Ника как-то раз сказала, что завидует Татьяне белой завистью: мол, не за каждой девушкой так ухаживают. Всё было головокружительно и искренне, но пожениться они не успели: Серебренников попал под призыв.

Каждому воину давали отпуск раз в год, но только не Арсению. Первый командир возненавидел его за то, что не позволял совершать насилие над вампирскими женщинами, и за это мстил. Рапорты молодого человека с просьбой об отпуске один за другим канули в безвестность. Он терпел и писал рапорты вновь и вновь, пока не прошёл ещё один год. Тогда Серебренникову надоело быть хорошим и сдержанным мальчиком, и он осознанно закатил свою фирменную истерику — одну из тех, что в детстве были его бедой. Результат получился ожидаемый: оборотню, наконец, предоставили отпуск.

Арсэн попал домой. Мама была с ним ласкова как и прежде, но он замечал в её глазах тревогу по поводу его душевного состояния. Для него, как для человека жизнерадостного, беззаботного и даже чуточку легкомысленного в юности, война стала страшным испытанием. Происходила своего рода ломка. Он чувствовал себя опустошённым и дико уставшим. Такой Арсений оказался Татьяне ненужным.

В их отношениях он всегда давал, давал, давал. Он не задумывался над тем, что получает в ответ, — его это не заботило. Ему хотелось отдать любимой как можно больше, однако на этот раз ему оказалось нечего давать. Ничего не осталось. Он был бы и рад, но нечего, нечего! Впервые за их знакомство Тане надо было что-то отдать, а она не пожелала. Она была недовольна тем, что Арсений не бегает вокруг неё, не исполняет её желания. Она не хотела сама бегать вокруг сломленного Арсения. Впрочем, бегать ей и не требовалось: всего капелька её любви и внимания, и оборотень бы ожил. Однако этого не случилось.

Они провели вместе один вечер. Он без конца просил прощение за то, что не способен веселиться, она едва скрывала своё раздражение. Арсэн попросил о следующей встрече, заверяя её, что придёт в норму к тому времени. Таня снисходительно согласилась.

На следующий день парень работал во дворе вместе с матерью: он — колол дрова, она — помаленьку таскала их. Вначале они даже оживлённо беседовали: мама умела разговорить младшего сына, но через два часа слаженной работы разговор оборвался. Оттого они чётко слышали каждое слово, произнесённое компанией молодых людей, идущих по улице мимо их забора.

— К Ермаковым принято парами ходить, — говорил парень. — Тань, ты пойдёшь со мной?

— Пойду, — ответил игриво любимый голос.

— А как же Серебренников? — спросил другой парень.

— А что Серебренников? — сердито воскликнул милый голос. — Ну его к свиньям! Надоел хуже горькой редьки!

— Вы же жениться собирались!

— Собирались — ну и что? Я передумала. Ждала его два года, ждала и толку? Сидит около меня, за руку держит, в глазки заглядывает и всё?! Со скуки умрёшь! Разве ради этого я два года его ждала?

— Он любит тебя, — тихо заметила какая-то девушка. — И замуж зовёт прямо сейчас.

— А я не пойду! — капризно сообщила Татьяна. — Свадьбу впопыхах я не хочу. Да и зачем? Чтобы он всю оставшуюся жизнь сидел около меня и за руку держал?

— Он два года без отпуска прослужил — чего ты хочешь от него?

— Да мне всё равно! И вообще: я замуж за инженера собиралась, а не жалкого солдата! Брошу я его!..

Любимый смех ещё долго эхом отдавался в ушах Арсения. Он застыл, стоя спиной к матери и кожей ощущая её ужас. Свои собственные чувства он не ощущал: их будто прихватило морозом, и они замерли, покрытые инеем. Пустота. Пустота и холод заполняли его душу в этот момент.

Стоять вдруг стало неудобно, и волколак присел, опершись на одно колено. Немного полегчало, однако внутри с каждой секундой начинало сильнее пощипывать будто от сорокаградусного мороза. Хотелось согнуться ещё, сжаться в одну маленькую точку.

— Сынок… — неуверенно и тихо произнесла мать.

— Сейчас-сейчас! — отозвался парень, пытаясь совершить над собой волевое усилие и встать. — Я сейчас! Подожди!

— Арсений…

Выпрямиться получилось, и Серебренников, не поворачиваясь, быстро пошёл к дому, предчувствуя стремление матери утешить его. Он не хотел обсуждать услышанное.

— Прости! Я сейчас!

Арсэн пулей влетел в дом и собственную комнату, сел на пол, спиной прижавшись к двери, чтобы никто не открыл. С минуту парализованные чувства молчали, а затем внутри резко заныло, зажгло, закричало. Оборотень сильно закусил губу, до крови, только бы не издать ни звука. Ему было стыдно, если мама услышит. Но, как он ни старался, из горла всё равно вырвался судорожный звук, похожий то ли на кашель, то ли на всхлип, то ли на стон. Все последующие звуки застряли в горле. Плечи беззвучно затряслись…

Неужели это всё? Вот так легко и просто? Надоел и ну его к свиньям? Вернулся и никакого толку? А какой толк должен быть? Что он упустил? Чего не сделал? Ради какой цели она его ждала?..

Конечно, Арсений понимал, что во всех этих рассуждениях нет смысла. Наверное, любовь прошла. В конце концов, два года — это долго. Видимо, устала ждать. Имеет ли он право её винить в этом?

По какой-то причине оборотень не испытывал унижения по поводу того, что Таня обсуждала его с посторонними людьми, что мама всё это слышала. Гораздо больше его беспокоило то, как она это делала. Равнодушно и… жестоко. Ему её слова казались жестокими и холодными. Почему она ему-то не сказала ничего? Не логичнее ли было вчера объяснить всё ему лично? Сказать, что замуж больше не хочет. Что не любит. Или ей настолько наплевать на него и его чувства, что она даже не считает нужным сообщить ему о том, о чём легко может сообщить каким-то парням?!

Арсэн вспоминал теперь, как Таня вела себя при встрече вчера, и понимал, что сам обо всём должен был догадаться. Он её раздражал. Она едва его выносила. Она до него снисходила. И как он умудрился ничего не заметить? Потому что сам любит её до безумия?

Сердце болело почти физически. Но его любовь убить было не способно даже произошедшее сегодня. Парень просто осознавал, что больше ничего не будет, отношениям конец. Его любовь ей не нужна.

Своё обещание вернуться Арсений не сдержал, естественно. Из комнаты он не выходил до ужина. Собственно, мама всё поняла и не ждала, что он продолжит колоть дрова. Ужин проходил в молчании, молодой воин старался ни на кого не смотреть. В будние дни родители обычно проводили вечера вместе, в гостиной, поэтому волколак знал, что ему не помешают, и вернулся к дровам. Он колол их до тех пор, пока родители не легли спать, а потом взялся их таскать. Провозился Арсэн до полуночи и с постели встал только к обеду.

Разбудил его в то утро телефонный звонок. Он слышал, как мама сняла трубку, и то, что поведала ей возмущённая знакомая, увы, тоже. Речь, конечно, пошла о Тане, которую все знали, как невесту Арсения. Оскорблённая ведьма сообщила Серебренниковой, что к Ермаковым Татьяна пришла в компании мага, весь вечер с ним танцевала, обнималась, целовалась и уединялась в комнате. Когда прозвучала фамилия парня, Арсэн понял, кто новый ухажёр его девушки. Тот маг сидел в штабе, его отец был богат и смог уберечь сына от доли воина. Молодые люди были знакомы постольку поскольку, и злости по отношению к колдуну волколак не испытывал. Он лишь порадовался, что Таня предпочла ему неплохого человека.

Тем вечером у него была назначена встреча с Татьяной. Арсений оделся как полагается на свидание, подарил ведьме букет и признался, что слышал её слова, что всё понял и берёт своё предложение назад. Пожелал ей счастья и ушёл. Его удивило то, что ей не пришло в голову, что он может всё услышать. Она шла мимо его дома, говорила в полный голос и не думала, что волколак со своим чутким слухом её услышит!

Со «свидания» Арсэн отправился прямиком в лес, обернувшись волком. На всей скорости он бежал вперёд, стараясь не думать ни о чём. Он выл в темноте во всю мощь лёгких, пытаясь освободиться от своей боли. Он растворялся в звуках леса, чтобы забыться, спастись от внутренней пустоты, что пыталась завладеть им. Домой парень вернулся только к рассвету.

Целую неделю Арсений работал в поте лица, стремясь переделать все домашние дела и облегчить жизнь родителям. А сам тем временем вынашивал идею и спустя неделю связался со своим непосредственным командиром и попросил, чтобы его отозвали из отпуска. Оборотень решил, что либо сломается окончательно и погибнет, либо из него получится настоящий мужчина. На прощание он тогда крепко обнял маму, поцеловал в губы и промолчал, когда она попросила беречь себя. Что-что, а беречь себя он не планировал. Волколак рисковал своей жизнью, совершал невозможное, чтобы не замечать боли в своём разбитом сердце. По прошествии времени ему стало легче, и он прекратил безумствовать, хотя по-прежнему был способен без раздумий рискнуть жизнью, но делал это уже как просто истинный мужчина.

Татьяна вышла замуж за того мага. Иногда на мероприятиях Арсэн встречал их вместе, был вежлив и доброжелателен. Поначалу это давалось нелегко. Приходилось сдерживаться и помогал в этом страх, исходящий от бедного колдуна, наслышанного о вспыльчивом характере Серебренникова. К тому же, с каждым годом всё больше говорили об Арсении, как о непобедимом воине, что тоже пугало мужа Тани. Напрасно пугало. Оборотень не считал колдуна в чём-то виноватым, да и Татьяну не обвинял. Он просто перестал верить в чудеса и то, что заслуживает любви, о которой мечтает.

Из неприятных воспоминаний о прошлом Арсений возвратился в не менее болезненное настоящее. Паши больше нет. Его убили. Тем самым некто неизвестный убил и Арсения. Ничто уже не будет как прежде. Без доброго рыжего друга не может быть настоящего Арсения Серебренникова.

24 декабря, среда

Воронов Денис, маг

Пришёл день похорон. Денис медленно, словно это могло что-то изменить, одевался. Одну за одной сосредоточенно застёгивал пуговицы чёрной рубашки, повязывал черный галстук. Он не мог поверить, что всё это происходит с ним наяву. Что он в самом деле готовится к похоронам Паши.

В звенящей тишине мужчина растерянно оглядывал свою комнату, избегая смотреть на себя в зеркало. Сняв пиджак с вешалки, маг медленно его надел, закрыл дверцу шкафа, погладил ладонью гладкое дерево. Внутри душа мелко дрожала в преддверии тоскливой церемонии. Он чувствовал себя неготовым увидеть старого друга, лежащим неподвижно в гробу.

О смерти Паши Денис узнал почти случайно. Он приехал с проверкой в филиал на юге области и позвонил Стелле, чтобы проверить информацию, которую ему предлагали в качестве оправдания. Секретарша ответила на все его вопросы, а потом, замявшись, произнесла:

— Вам, наверное, никто не сообщил…

— О чём? — не понял высший маг.

— Павла Евгеньевича нашли мёртвым на границе. Его растерзал вампир этой ночью.

В ответ на эту новость Воронов-средний долго молчал. Кажется, он заметно побледнел, потому что присутствующие рядом люди стали обеспокоенно спрашивать, нормально ли он себя чувствует. А брюнет молча отключился от Стеллы и набрал номер отца, который всё подтвердил, услышав его сухой и краткий вопрос. Именно Денис позвонил на кафедру Веронике, чтобы сообщить страшную новость. После этого он забыл про проверку и отправился в обратный путь.

На следующее утро мужчина навестил Арсения. За час они не обменились и словом. От Светланы Никифоровны Денис узнал, что уже сутки убитый горем Арсэн ни с кем не разговаривает и не ест. Он боялся, что волколак не переживёт смерть Паши.

В доме было непривычно тихо и пусто. Денис спустился по ступеням. У автомобиля его ждали Виктор Воронов и его водитель. Они молча сели в машину и размеренно двинулись по посёлку к площади. На коленях у зеленоглазого мага лежали веточки рябины с молодыми зелёными листочками и гроздьями душистых белых цветочков. Паша боготворил рябину.

На площади столпился народ. Дениса тронуло то, сколько людей пришло попрощаться с Павлом. Здесь мужчина отделился от отца и подошёл к Нике, они переплели пальцы и сжали руки друг друга. Брат и сестра медленно двигались в толпе, дожидаясь своей очереди подойти к другу и попрощаться.

Вероника ласково коснулась бледной руки Паши и нежно прошептала «Прощай, Павлик», не вытирая прозрачных слёз, бегущих по щекам. Денис положил в гроб веточки рябины, надеясь, что другу понравится его подарок, сотворённый при помощи высшей магии. Он погладил Шевцова по рыжей голове и не смог ничего сказать из-за кома, застрявшего в горле. Было слишком тяжело прощаться.

Они отошли, уступив место другим. Ника разрыдалась, и брюнет прижал её к своей груди, успокаивая. В его глазах тоже сверкали слёзы, с которыми он из последних сил боролся. К ним приблизились тётя Альбина с нынешним мужем, ведьма обняла по очереди племянника и дочь. Веронику она не выпустила из рук и утешала с истинно материнской чуткостью.

Очередь дошла до Арсения. В руках оборотень держал еловые ветки. Всё верно. В хвое много витамина «С».

Воин положил пахнущие хвоёй ветки рядом с рябиновыми и застыл у гроба. Все вокруг затихли. Он смотрел на бледного и холодного друга, чьи рыжие волосы теперь казались ещё ярче на фоне обескровленного тела. Руки, держащиеся за край гроба, дрожали. Волчьи глаза с нежностью глядели на мёртвого мага. Он не замечал окружающих. Слушал вой ветра в вышине и вглядывался в безмятежное лицо Павла.

Пальцы отцепились от края гроба и нащупали на шее мертвеца чёрную ниточку, потянули за неё и извлекли из-под рубашки кисточку рябины с яркими ягодками. Ловкими движениями волколак снял кулон с друга и сжал в ладони. Он хотел, чтобы хоть какая-то частичка Паши осталась с ним — пусть это будет его любимый кулон. Наклонившись, Арсений поцеловал друга в холодный лоб и сжал его ледяную закостеневшую руку.

— Прости, — прошептал он.

Воин просил прощения за то, что не защитил, не оказался рядом в нужный момент.

Рука матери коснулась его спины, глаза обожгли слёзы, и оборотень быстро пошёл прочь, пробираясь сквозь толпу, не глядя ни на кого. Рванул дверь машины, завёл мотор и стал стремительно выруливать. Внезапно на пути вырос Денис и рукой упёрся в капот, останавливая автомобиль. Арсэн обречённо дождался, пока высший маг сядет рядом, а затем ударил по газам. С визгом внедорожник помчался подальше от площади. Мужчины в салоне молчали, мотор ревел.

Они летели по дороге, оставляя за собой посёлок и скрываясь в таёжном лесу, что обступал их со всех сторон. Ехали долго, потом волколаку неожиданно стало нечем дышать, и он нажал на тормоз, вывалился из машины. Денис тоже вышел на улицу. Арсений хватал ртом ледяной зимний воздух, медленно шагая вперёд. Высший маг смотрел ему в спину.

Наконец, оборотень запрокинул голову и закричал во весь голос, спугнув птиц с ближайших деревьев. Его крик эхом отдавался в лесной тишине, а Арсэн уже упал на колени и тоскливо зарыдал, дрожа всем телом. Денис сжал его плечо с силой и опустился на снег рядом. Серебренников дрожал, чувствуя себя опустошённым. В ладони он по-прежнему сжимал кулон Павла.

— Хочешь надеть? — спросил зеленоглазый маг, нарушив молчание.

Волколак кивнул, не глядя на собеседника. Воронов взял с его ладони подвеску, погладил большим пальцем любовно и надел на шею другу. Тот опустил взгляд и увидел кисточку рябины на своей груди. Дышать вдруг стало легче. Арсений взглянул на Дениса с благодарностью. Старший товарищ ободряюще улыбнулся ему и одной рукой обнял за плечи.

— Когда-нибудь станет легче? — хрипло произнёс оборотень.

— Да, — подтвердил высший маг. — Но скучать по нему мы не перестанем никогда.

Арсэн обречённо кивнул, принимая эту новость. Он и сам понимал: тосковать по своему рыжему другу он будет до самой смерти.

Мужчины прислонились друг к другу головами, слушая тишину зимнего леса. Они не умели горевать на людях и только здесь могли дать волю своей боли.

26 декабря, пятница

Воронов Владислав, маг

Влад сидел на подоконнике в коридоре и лениво глядел в окно на птиц, пролетающих мимо на фоне серого неба. Несколько минут назад он немножко нахамил Харитонову и был выставлен за дверь. Приятно лишиться общества «философа», но что-то подсказывало, что месть не заставит себя ждать.

Вероника вернулась в Черноивановск, и парень теперь был намерен следить за нею вдвойне пристально. Выяснилось, что Денис находился в командировке, когда Пашу убили, а Ника просто об этом не знала — поэтому полукровка через сестру убедительно попросил Дениса сообщать ей о своих передвижениях. Чувствовал студент, что неспроста всё так совпало, и ему это очень не нравилось.

Тот факт, что Шевцова якобы убил вампир, до сих пор приводил высшего мага в недоумение. Почему вампир? У Паши имелись недоброжелатели среди своих: его недолюбливали за то, что оказывал медицинскую помощь вампирским пленникам, частенько обвиняли в измене, а у вампиров какие мотивы? Тем более что вампиров он лечил. Он — не воин, чтобы его ненавидели за убийство вурдалаков, из которых он не тронул ни одного. Нет, брюнет был твёрдо уверен, что вампиру убивать Шевцова просто не за что. Брехня это однозначно!

За 10 минут до звонка Владислав отправился в столовую. Толпу он не любил, но оказалось, что одному в столовой не лучше: работникам кухни нечем было заняться, и они безнаказанно разглядывали его без стеснения. В итоге, с обедом маг справился в максимально короткие сроки и ушёл.

За минувшие дни он немного свыкся с тем, что Паши больше нет на свете. Не смирился с потерей, но привык к мысли о ней. Хотя вернуться к своей роли толком не вернулся: у него не было настроения доставать окружающих и, если он и делал это иногда, то с огромной неохотой.

Вскоре группа 436 очутилась на физкультуре. Учитель затеял эстафеты, и Влад попал в одну команду с Сашей и, увы, Афанасьевым, который стал вроде как капитаном. У полувампира отсутствовало желание цапаться с глупым парнем, но уж очень тот нападал на Александру, которая самую малость сбила темп команды, что Воронов не выдержал. Громко фыркнув, он обратился к Даниле:

— Чего это ты так разошёлся? Ещё и ноги Саши кривыми назвал… Не ты ли, Афанасьев, на эти ноги без конца пялишься?..

Высший маг раньше не делал ничего подобного. Желание заступиться за Сашу не раз его посещало, однако он всегда сдерживался и понимал, что сегодняшний порыв ни к чему. Чтобы его выпад был не слишком похож на попытку заступиться, он закончил его с неприличным намёком. В результате, это показалось всем очередной шпилькой в адрес Данилы.

Александра сильно покраснела. Что намёк пошлый, она поняла, хотя смысл его вряд ли до неё дошёл. Молодой человек старался тоже не углубляться в размышления на эту тему: не дай Бог ему увлечься подобными фантазиями.

На следующий день на одной из перемен Полина Зубова подшучивала над Сашей, которая балдела от горького шоколада. Никто другой увлечения Соболевой не разделял, и Владу стало искренне любопытно, какой он на вкус, этот горький шоколад. Запах у него был интригующий.

Парень поглядел на Александру, что мусолила горький шоколад во рту, и внезапно забылся. Засмотрелся и замечтался. Ему вдруг подумалось, что он мог бы почувствовать вкус этого шоколада, если бы прямо сейчас поцеловал «тёплую» девушку. Извращённая, конечно, фантазия — целовать девушку, рассасывающую шоколад — но какая волнующая! И, определённо, запретная.

Саша почувствовала его взгляд, встретилась с ним глазами и смутилась. Забавно, что она смущается, хотя понятия не имеет, что в эту самую минуту он изнывает от желания поцеловать её. И ради шоколада, и ради поцелуя. Соединить приятное с ещё более приятным. До чего же привлекательная идея!

Александра подняла плитку со стола и жестом предложила ему. Нет, ну где же логика?! Он её без конца достаёт и обижает, а она пытается угостить его шоколадом, словно он — совершенно нормальный человек! Так не должно быть! Зачем она с ним так добра?..

Владислав слегка улыбнулся девушке и отрицательно помотал головой, отвернувшись затем к окну. Едва ли это помогло ему избавиться от соблазнительных фантазий относительно Саши. Разыгравшееся воображение во всех подробностях рисовало ему греховно потрясающий поцелуй со вкусом горького шоколада…

После занятий голубоглазый маг долго изучал полки с шоколадом в магазинах. На нюх он пытался определить самый натуральный и накупил несколько плиток, оказавшихся не из разряда дешёвых. Одну парень вскрыл и попробовал. Вкуса, естественно, не ощутил, но запах… Запах напоминал об Александре и волнующих фантазиях. Определённо, сладких фантазиях.

На следующий день Влад незаметно подбросил Саше в сумку шоколадку. Ему хотелось доставить ей удовольствие. В открытую он ухаживать за ней не мог — вот и довольствовался ролью тайного поклонника. Между прочим, искренне и всей душой любящего её поклонника.

* * *

Интуиция не подвела Влада: Харитонов нажаловался на него ректору. Стрельцов вызвал студента к себе и долго отчитывал. Парень всё это время смотрел, куда угодно, но только не на Тихона, и молчал. Когда тот сообщил о времени и месте отбывания наказания, он просто кивнул в ответ и вышел.

К семи часам вечера Владислав явился в кабинет «философа», разделся и под надзором преподавателя отправился прибирать в музейной комнате. Он работал почти час, и всё это время мужчины молчали, за исключением одного раза, когда Геннадий Васильевич сообщил ему, что философия относится к знаниям высокого уровня. Потом они перешли в кабинет Харитонова. Здесь маг вытирал пыль в шкафах.

— Интересно было бы узнать, чем обусловлена ваша странная манера общения с людьми, — заговорил преподаватель философии, отчего внутри у полувампира что-то завибрировало, будто кто-то чиркнул спичкой и поджёг фитиль. Видит Бог, он не хочет ввязываться с ним в дискуссию!

На эту реплику студент решил не реагировать от греха подальше. Увы: Геннадия Васильевича не остановило отсутствие реакции со стороны собеседника.

— Как человек, который видел в этой жизни больше вашего, позволю себе предупредить вас: сегодня вы отвергаете социум, а завтра он отвернётся от вас. Социум-то без вас проживёт, Владлен, а вот вы без него — неизвестно. Советую подумать над этим.

«И я без социума проживу замечательно! Тем более что всё было с точностью до наоборот: это социум сначала забыл обо мне на пять лет, а уже потом я перестал в нём нуждаться!».

— Общество идиотов мне ни к чему, — всё-таки произнёс Влад, понимая, что «Владлен» с его длинным языком не может промолчать.

— А почему вы считаете всех вокруг идиотами?..

Что и требовалось доказать: Харитонова хлебом не корми — дай кого-нибудь поучить. Поучать «философ» страстно любил. В итоге, он назвал молодого Воронова трусом. Потом расписал достоинства некоторых его одногруппников.

— …Говоря, что все вокруг идиоты, вы обманываете себя. Попросту боитесь взглянуть правде в глаза. А правда в том, что это вы — ограниченный и заносчивый молодой человек.

— Вы решили, что знаете меня? — поинтересовался высший маг, сам не зная, чей это вопрос: «Владлена» или его собственный.

— А вы считаете себя сложным человеком? — с удовольствием усмехнулся Геннадий Васильевич.

«Нет, я считаю себя психически больным человеком», — мысленно ответил учителю Владислав, а тот продолжал говорить:

— Должен вас разочаровать: это не так. Вы устроены довольно примитивно. Понять, кто вы, нетрудно. А вот вашего высокомерия мне не понять. Сколько вам лет? Девятнадцать?

— Двадцать, — отчеканил парень, догадываясь, на что теперь будет делать упор в разговоре Харитонов — на возраст. Попал в точку!

— Двадцать. Всего лишь двадцать. Что вы видели в этой жизни за двадцать лет? Да по большой сути ничего!..

И вот тут Влада мысленно понесло. Да, он действительно не видел в этой жизни почти ничего. Ничего нормального. А как бы ему хотелось! Кто бы только знал, как ему хотелось! Хотелось, чтобы была нормальная семьи, любящие родители! Чтобы мама была рядом! Чтобы отец не ненавидел его до одури! Чтобы были друзья, чтобы можно было ухаживать за девушками! Чтобы не нужно было пугаться каждой капли крови! Чтобы чувствовать вкус еды! Чтобы по ночам спать, а не вздрагивать от своих воспоминаний! Чтобы с уверенностью ждать завтра и верить, что оно наступит! Хотелось как все быть уверенным, что у него будет своя семья, жена и дети!..

О, напрасно Харитонов полагал, что он не думает о последствиях! Как раз-таки о последствиях он думать умел. Только о них и думал. Всё просчитывал, пытался предугадать каждый шаг Воронова.

— …Вы плохо кончите, Стрельцов, уверяю вас! Когда-нибудь перестанет быть по-вашему! Одумайтесь, пока не поздно!

— Идите к чёрту со своими нравоучениями! — совершенно искренне прошипел полукровка. Он и без подсказчиков знал, как кончит — вероятно, так же, как прожил эти незабываемые 20 лет!

— Ах, вам не нравится! — Жилка садизма в Геннадии Васильевиче сейчас ликовала, определённо. — Правду слушать неприятно, да? Но придётся послушать! Кто-то должен научить вас жизни! Иначе горько пожалеете!

Всё. Терпение кончилось. На словах «научить жизни» в мозгу погас свет. Чему-чему, а жизни его научили давно. Были «учителя». Изнутри поднялось что-то едкое, вязкое и чёрное как мазут.

Владислав бросил тряпку и обратил на преподавателя испепеляющий взгляд.

— Значит, вы считаете, будто я ничего не видел в этой жизни? — От бешенства парень задыхался. — Говорите мне об ответственности за семью, детей? А не кажется ли вам, что пора домой к жене, детям и, возможно, внукам? А ведь это, похоже, многолетняя привычка! Значит, вы такой же трус, как и я!

— Я?! — удивился Геннадий Васильевич.

— Да! — подтвердил студент. — Всю жизнь вы отсиживаетесь в этом университете — якобы, очень занятой! — в то время как ваша жена одна справляется с детьми да внуками! Вы попросту скрываетесь здесь от проблем и ответственности, прикрываясь работой! Скажете, я не прав? Если кто и вправе говорить мне об ответственности, так это ваша жена, но не вы! И не надо тыкать меня моим возрастом! Может, я и прожил меньше вашего и не видел того, что видели вы, но у меня — свой опыт. И такого, определённо, нет у вас! Хотя в одном вы всё-таки правы, Геннадий Васильевич: я действительно видел эту жизнь с одной стороны — вот только совсем не с той, о которой вы подумали!

С этими словами маг схватил свою куртку и вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Остановился он только на улице, когда холодный воздух пробрался под одежду. Задрожав от нежданного холода, полукровка надел куртку и, засунув руки в карманы, быстро пошёл по вечернему городу, освещённому фонарями.

Давненько он не срывался. Такое случалось с ним в подростковом возрасте, но постепенно он справился со своими яростью и обидой. В те времена, если взрослые начинали говорить, что он не должен поступать так-то и так-то, поучали, как ему следует вести себя, осуждали его поведение, то он едва сдерживался, чтобы не закричать в ответ: «Да где вы были раньше? Где вы все были в первые пять лет моей жизни?! Где вы, праведники, были, когда Камилла била меня с утра до вечера каждый божий день? Почему все забыли обо мне? Почему никто не помог мне тогда? Почему всем было наплевать, где я и что со мной?! Почему Камилле и Воронову можно было делать со мной всё, что заблагорассудится?! Да где ж вы все были, когда мне ещё действительно нужна была чья-то помощь?!..».

Разумеется, Влад понимал, что учителя в школе и тот же Харитонов здесь совершенно ни при чём. Они ни в чём не виноваты. Просто иногда его охватывало возмущение, и ему не сразу удавалось с ним справиться.

Успокоившись, полувампир сокрушённо покачал головой над своим поведением. Было неловко из-за своего нелепого взрыва. И что это на него нашло? Харитонов, бедолага, растерялся даже от неожиданности.

Ну, да. Дети. Из тирады Геннадия Васильевича получалось, что дети — это прямо-таки наказание какое-то. Одни проблемы от них! Если бы только «философ» знал, как дорого бы маг отдал, чтобы иметь такие «проблемы». Он бы с удовольствием поменялся с преподавателем местами. Возмутительно, когда детей выставляют какой-то помехой и источником проблем. Влад находил их большой радостью жизни. По крайней мере, Егор и Лера для него и Василия Николаевича были именно такой радостью. Глупец этот Харитонов. Проблемы у него какие-то смехотворные. Даже стыдно слушать…

Высший маг усмехнулся себе под нос, вспомнив лицо Геннадия Васильевича. Какой идиотский спор вышел у них!

На самом деле, если бы Влада заставили выбирать между нынешней жизнью и жизнью с Камиллой в доме на километре, то он бы предпочёл последнее. Первые 5 лет жизни теперь казались ему райскими по сравнению с тем, что он имел сейчас. Даже несмотря на то, что в нынешней жизни у него были Денис, Виринея и друзья, он бы всё равно выбрал Камиллу. Хотя бы потому, что тогда он не знал ничего другого и принимал всё как данность. Приятно было считать, что другого обращения не существует, и не гадать, чем он заслужил эту ненависть. В то время он верил, что по-другому не бывает, не принимал всё лично на свой счёт. Думал, что всё это нормально, пусть ему и не нравится. Легче жилось, когда он не знал, почему с ним так обращаются, пока не понимал, что ничем это не заслужил, насколько это несправедливо. Трудно стало, когда он увидел, что с другими детьми их родители обращаются совершенно иначе. Когда узнал, что им мамы на ночь читали сказки, что папы с ними играли, что им помогали учиться ходить, что в школу их за руки водили… Что их любили. По-разному, но любили, а не желали смерти.

В той прежней жизни ему не нужно было столько врать и притворяться, бояться за других. В той жизни он не знал всей правды, и она не причиняла ему боли. В той жизни он не знал, что Камилла — это ещё не самое страшное…

Владислав никогда не жалел себя. Ни Воронов, ни Камилла его не жалели, и он не умел. Других мог пожалеть, но только не себя. Он знал, что не должен себя жалеть. Интуиция ещё ни разу его не подвела, и он ей доверял. А она шептала: «Если пожалеешь себя хоть на секунду, то тебе конец. Ты не сможешь жить дальше. Ты не выдержишь. Ты сломаешься».

Правды о своём детстве молодой человек не рассказывал близким сразу по нескольким причинам: и не привык говорить о себе, и гордость не позволяла, и жалости чужой не хотел, и боялся узнать, насколько всё было ужасно. Ему до сих пор сложно было оценить уровень жестокости Камиллы и проще было оставаться в неведении на этот счёт. Он опасался, что не выдержит, если её обращение с ним было крайне жестоким. Он предпочитал не знать правды.

У общежития голубоглазый парень остановился, чтобы нащупать внутри привычное безразличие к чужому мнению. Интересно, как поймёт его слова Геннадий Васильевич? Наверное, не задумается над ними ни на миг. Вряд ли он догадается, что та сторона, с которой Влад видел жизнь, — это сторона насилия, унижения, чёрной ненависти и отсутствия права на существование.

31 декабря, среда

Воронов Владислав, маг

Студенты группками покидали здание общежития. Они тащили на себе огромные баулы и оживлённо болтали, предвкушая приезд домой и встречу Нового года. Влад сидел на подоконнике в своей комнате, вытянув ноги, насколько позволяла ширина окна, и наблюдал за студентами.

Завидовал ли он им? Парень и сам не знал. Он был бы рад провести эти дни с Денисом, а вот Воронова видеть не хотелось совсем. Может, не так это и плохо, что ему не разрешили приехать домой на новогодние каникулы.

Виринея уехала ещё вчера. Забрал её Арсэн. Так как интуиция подсказывала, что Воронов поручит кому-нибудь проследить, чтобы Владислав не встретился с Серебренниковым, маг воспользовался преобразом и пронаблюдал за встречей ведьмы и волколака с забора дома напротив. Потом он проводил их до выезда из Черноивановска вместе с эскортом в лице Вовы Субботина и ещё одного новенького из отряда.

Полувампир передал через Нику письмо для Дениса и Арсэна, в котором просил их по возможности сделать так, чтобы высшая ведьма все каникулы была у них на глазах. Решил эту проблему Арсений, пригласив Веронику пожить у них. Если учесть, что Левицкие не встречали Новый год вместе и выходные проводили каждый у своих друзей, никто не увидел в этом ничего странного. Когда Виринея вечером позвонила Владу и сообщила о предложении оборотня, ему стало гораздо спокойнее.

В очередной группке студентов, вышедших из общежития, оказалась фигурка в пуховике кирпичного цвета. Парень проводил её нежным взглядом, пока не скрылась из виду. Потом он слез с подоконника. Всё. Александра уехала.

Вдруг стало тоскливо и одиноко. Маг не думал, что начнёт скучать, едва Саша исчезнет из поля зрения. Глупо, если учесть, что расставание предстоит недолгое: уже в воскресенье все возвратятся в город на сессию.

Владислав оглядел свою унылую комнату. Что ему делать в новогоднюю ночь? Он вполне мог просто поспать. Праздников для полукровки не существовало, он не сумел ни разу за свою жизнь ощутить праздничного настроения. Он не испытывал никогда яркой радости, настоящего счастья, потому что не чувствовал себя живым человеком. За жизнь с Камиллой он привык сдерживать свои эмоции в определённых границах и даже не пытался никогда преодолеть эту внутреннюю зажатость. Ему не приходило это в голову: ведь Закон «О чистоте нации» висел над ним чёрной тучей и угнетал.

Отчего-то сегодня молодой человек не хотел оставаться в общежитии в одиночестве. Он подумал: а чего бы ему хотелось? Может, что-то он не мог себе позволить, находясь под пристальным взглядом Воронова? И тут он понял: раньше он не мог побыть с детьми.

На прошлой неделе Влад был в Копылово: оставил деду подарки, чтобы тот положил их под ёлку, и тогда Василий Николаевич приглашал его встречать Новый год с ними. На тот момент парень ещё не знал, что велит ему Воронов, и приглашения не принял. А теперь он решил, что поедет в Копылово.

Весь оставшийся день высший маг маячил у окна, выходил в магазин за продуктами, чтобы эскорт расслабился на его счёт. Вечером он почитал, поупражнялся в высшей магии, а, когда подошло время сна, выключил свет. С час он прождал, давая магам из отряда возможность его проверить, после чего переоделся в темноте в чёрный костюм и белую рубашку, надел сверху своё любимое чёрное пальто с капюшоном и выскользнул из комнаты. Вскоре полувампир был уже на пути из Черноивановска.

Белая «тойота» плавно и тихо подъехала к дому Умановых. Молодой Воронов выбрался из машины и почти бесшумно преодолел ворота, крыльцо, сенки. Стоило ему открыть дверь, как Егор и Лера, застывшие у входа, кинулись на него с криком «Влад!». Голубоглазый маг рассмеялся от неожиданности и заключил детей в объятия, высшей магией закрывая за собой дверь.

— Привет! — со своей настоящей улыбкой произнёс он, с нежностью оглядывая детей и деда.

— Привет! — смеясь, хором ответили брат и сестра.

— Здравствуй, Влад! — поприветствовал гостя Василий Николаевич, стоящий у входа в гостиную. — Они услышали твою «тойоту» ещё в начале улицы и гадали, не мерещится ли им. А, когда ты вышел из машины, они сразу тебя узнали.

— Следовало ожидать, — усмехнулся Владислав. — У них чуткий слух. Верно?

— А то! — залихватски подбоченилась Лера. — Нас не проведёшь!

— Ты будешь встречать Новый год с нами? — со сдерживаемым восторгом озвучил Егор беспокоящий его вопрос.

— Если вы меня примете, — неуверенно улыбнулся полукровка.

— Ой, папочка! — возмутилась волчица. — Ты иногда такие глупости говоришь! Раздевайся быстрее и пошли за стол!

Одновременно с этим девочка уже взялась стаскивать с него пальто. Его быстро раздели и повели в зал. Там усадили за стол. Валерия ловко и шустро протёрла ещё одну тарелку, стакан и приборы и расставила перед ним.

— Мы как раз сели провожать Старый год, — сообщил дед, наливая лимонад в стакан юного друга. — Ты вовремя приехал.

Влад улыбнулся в ответ чуть смущённо.

— Ну что? — вновь заговорил Гусев. — Проводим Старый год?

Умановы подняли стаканы, гость последовал их примеру.

— Пусть всё плохое остаётся в старом году, а новый принесёт только хорошее.

Они чокнулись и выпили сладкого лимонада.

— Давайте есть! — предложила Лера. — Я голодная как волк!

Последнее замечание вызвало у всех страдальческий смех. Стали наполнять тарелки и есть.

— Дедушка, — обратилась к нему Валерия, поедая салат, — вот ты каждый год говоришь одно и то же. По твоей логике каждый год должен быть лучше предыдущего.

— А как же! — кивнул дед. — Конечно, ласточка моя! Именно так и должно быть!

Девочка захохотала. Владислав задумался, глядя на окружающую его обстановку. Довольный Егор жевал с выпирающими щеками, внимая каждому слову деда и сестры. Василий Николаевич внимательно слушал приёмную внучку и с аппетитом по привычке ел всё ложкой. Лера наслаждалась разговором с Гусевым и ела изящно по-женски, помогала брату накладывать еду в тарелку, когда видела, что у него не получается сделать это самостоятельно. На нарядной ёлке мигала гирлянда, блестела мишура и игрушки. Из телевизора звучала музыка, мелькали яркие картинки. В воздухе витал запах еды и особенно мандарин.

— Ты загрустил, Влад? — обратился к нему дед.

— Ни в коем случае, — улыбнулся парень. Он напротив наслаждался моментом, ощущением уюта и странного возбуждённого ожидания, что исходило от детей. Наверное, это и есть праздничное настроение?..

Егор громко ахнул.

— Что такое? — переполошилась Лера.

— Смотри! Подарки!

Девочка посмотрела под ёлку и взвизгнула от радости.

— Вот те на! — довольно натурально удивился Василий Николаевич. — Дед Мороз оставил вам подарки! Так и будете сидеть или посмотрите, что там?

Дети сорвались с места и в мгновение ока оказались под ёлкой, вскрывая упаковку и ахая от восторга. Взрослые удовлетворённо переглянулись между собой. Ежегодно каждый из них готовил по подарку для Леры и для Егора. Мальчик получил игрушки, которые хотел, а юная волчица — кое-что из одежды и духи. Ко всему этому, безусловно, прилагалось сладкое. Егор опробовал свои игрушки, Лера воспользовалась духами и примерила одежду. Насчёт парфюмерии высший маг беспокоился, но, оказалось, напрасно: доча осталась довольна.

Когда дети вновь сели за стол, Валерия стала приставать к деду:

— В какой момент ты умудрился их туда поставить? Под ёлкой ведь ничего не было!

— Я?! — округлил глаза Гусев. — Я их туда не клал. Это Дед Мороз.

— Как ты это делаешь? — допытывалась девочка. — Влад, он каждый год нас как-то обводит вокруг пальца!

— Ах, и не стыдно! — изобразил мужчина возмущение. — Называть деда обманщиком!

— Ты — хитрец! — беспомощно рассмеялась волчица.

Василий Николаевич повернулся к Владиславу и подмигнул. Из его мыслей студент понял, что подарки дед поставил под ёлку, пока дети приветствовали гостя и потеряли бдительность. Вид у Гусева и впрямь был хитрый, отчего высший маг не сдержался и расхохотался.

Потом дети поблагодарили их обоих и расцеловали. К сожалению или к счастью, но заставить их поверить в сказку про Деда Мороза было невозможно: слишком хороший у них был нюх. Но вопреки всему деду удавалось каждый год сделать им сюрприз. Хитрости ему в самом деле было не занимать.

За болтовнёй и смехом время до полуночи пролетело незаметно. Президент произнёс свою речь, и начали бить куранты.

— Давайте загадывать желания! — предложила Лера, и все, закрыв глаза, сосредоточились.

Сердце у Влада ёкнуло при воспоминании о предсказании Раисы Ушаковой, однако он сконцентрировался и впервые в жизни загадал желание: чтобы игра в Новом году закончилась.

Последний удар курантов, и под звуки гимна они чокнулись стаканами, поздравляя друг друга с Новым годом. С улицы донеслись взрывы многочисленных фейерверков. Соседи тоже радовались и поздравляли друг друга. Василий Николаевич позвонил своим кровным детям и внукам.

Уже через час веселья дети обессилели и захотели спать. Уложил их Владислав, поцеловал и пожелал спокойной ночи. Он подождал, пока они уснут, и тихо вышел.

— Спят? — шёпотом спросил дед.

— Ага.

Вместе мужчины прибрались, работая в уютном молчании.

— Пойду печь затоплю, а то к утру дом остынет, — еле слышно сообщил Гусев.

— Я сам затоплю, — спокойно возразил парень. — Ложись спать. Ты тоже устал, я же вижу.

— Ничуть я не устал! — возмутился тот, старательно бодрясь.

— Ври больше, — фыркнул полувампир.

Скоро он и Василия Николаевича уложил в кровать как ребёнка. Накрыл одеялом, выключил свет, пожелал спокойной ночи.

— Как хорошо, что ты приехал, — прошептал седовласый мужчина. — Дети так рады тебе. И я тоже.

— Спасибо, что пригласил, — ответил молодой человек. — Спи, дед.

Тот вопреки своим словам уснул почти мгновенно. Воронов посидел около него немного, затем осторожно коснулся губами его лба. Он вдруг увидел, что Гусев немолод, и загрустил. Ему хотелось, чтобы Василий Николаевич побыл с ними подольше. Он полюбил этого человека, дорожил им.

Высший маг покинул дом и вошёл в кочегарку, затопил печь, чтобы Умановым было тепло спать и проснуться. Садясь в «тойоту», Влад бросил нежный прощальный взгляд на большой дом, в котором спали те, кого он искренне любил. Двигаясь по заснеженной тёмной дороге в Черноивановск, маг осознавал, что это был, пожалуй, лучший Новый год в его жизни.

* * *

Владу не пришлось в одиночестве проводить дни до возвращения сокурсников в общежитие: Умановы звали его то на обед, то на ужин. Они проводили время дома и гуляли по улице — водили Егора с Лерой на ледяные горки, например. Волчица была невероятно смелой по сравнению со своими ровесниками и без стеснения каталась с братом, чем вызывала восхищение у малышей. Егор так вообще сестру боготворил.

Потом пришло время сессии. Полувампир, наконец, испытал облегчение, увидев Сашу. Ему стоило огромных усилий не выдать свою тоску по ней и радость от встречи. Он наслаждался близостью к ней в аудитории, вдыхал её запах, слушал голос. В отличие от остальных его мысли не занимали экзамены.

Виринея тоже вернулась в Черноивановск. Маг часто бывал у неё в гостях по её приглашению и незаметно приглядывал за её безопасностью. Спать он стал ещё меньше, чем прежде, поэтому понимал, что скоро его усилия будут видны благодаря кругам под глазами.

На время зимней сессии пришёлся день рождения Егора: шестнадцатого января мальчику исполнилось 8 лет. Воронова пригласили на торжество, там ему удалось получше познакомиться с друзьями своего подопечного. Он всегда интересовался теми, с кем общаются доверенные ему детки.

Сессия закончилась неожиданно быстро, и студенты вновь разъехались. Маяться от безделья Владиславу не приходилось: он следил за безопасностью Вероники, встречал её частенько после работы, продолжал занятия по самообороне. Чувство опасности и тревога усиливались, и периодически молодой человек не спал по ночам вовсе.

Всё это однако не мешало ему скучать по Александре ещё больше, чем в краткие новогодние каникулы. Помучившись несколько дней, маг решился и отправился в Лагерь. Добравшись до Новольинского района, он преобразился и полетел в Огнёвку. Деревня была большой, но из рассказов брата Влад помнил приблизительно, в каком районе живут Соболевы. Там сориентироваться оказалось несложно: множество всякой животины стекалось только к одному дому.

Чёрный ворон подлетел и уселся на забор рядом с шумными воробьями, которым из окна дома улыбалась красавица с карими глазами и светлыми волосами тёплого оттенка. От радости у него ёкнуло сердце. Девушка тем временем отошла от окна и приблизилась к шкафу. Когда она стала стягивать майку, высший маг как ошпаренный подлетел с забора, осознавая пределы своих возможностей. Такое потрясающее зрелище ему не выдержать.

Переместившись на ворота, он принялся ждать, когда Саша выйдет. Уже через 5 минут послышалось хлопанье дверей, и ведьма вышла на улицу, лучезарно улыбаясь своим гостям. Парень жадно впитывал глазами её черты, грелся в лучах её улыбки. Она тем временем взялась за пришедших (и прилетевших), стала осматривать, болтать ласково с ними, исцелять. Таких гостей она не смущалась как людей, была открыта, уверенна, весела, бесконечно ворковала со зверушками, хлопотала над ними, жалела, успокаивала, шутила, смеялась. Может, никто кроме чёрного ворона не понимал смысла её слов, но доброту чуяли все. Звери с лёгкостью доверяли себя в её руки и получали не только помощь, но и приличную дозу ласки и внимания. Наконец, очередь дошла до молодого Воронова.

— Что у вас, господин ворон? — мелодично обратилась Александра к нему.

Полувампир в теле ворона просто глядел на неё в ответ. У него ничего не болело, даже напротив — душа пела от счастья, что он рядом с ней. Переступив лапками по верхушке ворот, он неловко воззрился на ведьму, что внимательно его разглядывала.

— Вы здоровы? — догадалась Соболева.

Чёрный ворон каркнул, после чего смущённо опустил голову. Девушка заливисто рассмеялась над этим жестом.

— Вы такой скромный, господин ворон! Я вас смутила? Прощу прощения! — Она улыбалась ему нежно, разглядывая с любопытством. — А можно вас погладить?

Владислав не знал, как ответить. Саша подождала немного и решила, что это разрешение: осторожно протянула руку и провела ладонью с головы до хвоста. Молодой человек испытал что-то вроде электрического разряда. Так неожиданно это было и приятно. Стало горячо от удовольствия, плюс к тому он замёрз, а теперь молниеносно согрелся.

Кареглазая ведьма помялась немного в нерешительности и уже смелее повторила проделанное, больше не отнимая руку. Полукровка прикрыл глаза от удовольствия, чем умилил красавицу. Так хорошо ему было, что он не мог скрыть своего наслаждения.

— Бедненький, вы, наверное, замёрзли… — приговаривала Александра, поглаживая его. — Какой вы красивый… Настоящий граф!.. Я и не знала, что вороны такие красавцы. Вы не обидитесь, если я буду звать вас красавчиком? Вы — настоящий красавчик! Честно-честно!

У него на языке вертелся лишь один ответ: «Называй, как хочешь, только не останавливайся!». Открыв глаза, высший маг встретился с нею взглядом и утонул в тёплых карих глазах. Вдруг в животе что-то сжалось. На какое-то страшное мгновение ему показалось, что она его узнала. Девушка будто дрогнула, а потом мысленно отмахнулась от подозрения, но вслух тихо произнесла:

— Надо же. Голубые глаза. Интересно, у всех воронов глаза голубые или только у вас? Мне они представлялись тёмными… Красивые глаза. Мне нравятся голубые. — Словно вспомнив что-то, Саша смущённо рассмеялась и с укоризной покачала головой.

С тех пор Влад регулярно прилетал к её дому во время каникул.

9 февраля, понедельник

Воронов Владислав, маг

Зимние каникулы закончились. С началом нового семестра Владу стало труднее находиться в обществе сокурсников — виной тому были две парочки в группе 436: Козловский со Златой и Стаев с Морозовой. Нет, парень по натуре не был злым или завистливым — он искренне радовался тому, что у них всё хорошо, однако одной частичке его души при взгляде на счастливых влюблённых казалось, будто ему кто-то сыплет соль на раны. Уж больно его собственная жизнь была одинокой, какой-то голодной, похожей на безжизненную пустыню. Да, он вроде бы сам хотел, чтобы люди держались от него подальше, не трогали лишний раз и в то же время он желал оказаться другим человеком, способным общаться с окружающими, которому можно ухаживать за девушкой, коей принадлежит его сердце. Бесспорно, желания молодого Воронова были противоречивы, и он понимал, что не может стать тем человеком, который будет общаться с людьми и открыто проявлять свои чувства, но с другой стороны в его нынешнюю унылую жизнь могла бы вписаться Саша — вот только он бы никогда не пожелал ей такого «счастья». Сплошной тупик, куда ни сунься. Впрочем, маг давно привык к жизни, похожей на лабиринт без выхода, и уже не искал путь на волю. Он знал, что его единственный выход там, где свет в конце тоннеля.

В первый же день семестра Татьяна Анатольевна оставила группу после занятий: они устроились в актовом зале, чтобы создавать номера для студенческой весны. Кое-кто из девушек нашёл в Интернете сценарий сценки и убеждал, что это будет мило и весело. Учительница предоставила им свободу, и Данила на пару с Викой были вытащены на сцену для прогона номера. Блеянье Афанасьева сильно мешало воспринимать суть сценки, но Владислав всё-таки вник и страдальчески вздохнул: постановка, определённо, была рассчитана на подростков из среднего звена школы — даже не на старшеклассников! — и однозначно не годилась для студенческой весны.

Всё бы ничего, но воплощение затеи было ещё хуже, чем можно было себе представить. Некоторые студенты веселились, считая, что роли подходят Даниле и Вике, находили, будто всё круто, не понимая, что для студентов, не обучающихся в их группе и не знающих того же Афанасьева, это будет ничуть не забавно. Для человека постороннего то, что происходило на сцене сейчас, было бы просто убогим, нелепым, плохо исполненным. Тупое хихиканье гопника Данилы никто, кроме нескольких студенток, выносивших эту идею, не находил уморительным и «прикольным». Это выглядело бездарно, на уровне гораздо ниже плинтуса, и искренне старающаяся Вика была не способна спасти положение. Что ещё отвратительнее, Данила ощущал себя эдакой звездой юмора и полагал, будто одно его появление на сцене — уже что-то восхитительное и должно всех приводить в дикий восторг. Увы: не приводило.

В отличие от большинства скептически настроенных одногруппников полувампир видел, что при хорошей актёрской игре даже этот номер мог бы выглядеть пристойно. Победить в конкурсе, естественно, не победил бы, но внести разнообразие в мероприятие и чуть-чуть развлечь публику был способен. Вот только от прогона к прогону эволюции было не видно.

После очередного повтора номера в зале повисло тоскливое безмолвие. Получалось настолько плохо, что от отчаяния никто не находил слов. А Владлен Стрельцов упустить такой шанс просто не мог.

— Убожество и бездарность. Позорище — вот что это будет. — Презрение, звучащее в его тоне, было почти искренним. Ему было воистину стыдно глядеть на всё это.

Афанасьев, разумеется, вспылил. Он то считал себя истинным мачо, присутствием которого на сцене все наслаждаются!

— Сам ты бездарность! Если такой умный, иди и сделай!

К изумлению всех присутствующих, своё отчаяние не сдержала и Семёнова.

— А действительно! — вставила она, раздражаясь от глубокого уныния, что всё больше охватывало её при виде номера. — Вместо того чтобы давать язвительные комментарии, лучше выйди и покажи, как надо!

Влад фыркнул, пожал плечом небрежно и, поддавшись порыву, встал. Проклятая гордость! Обычно он успешно разыгрывал труса и слабака, а тут вдруг не сдержался. Мужика, что называется, дал. Развернуться после того, как ясно показал своё намерение, было бы, возможно, разумно и на пользу роли, но против его естества. Поэтому парень поднялся на сцену и отнял у Афанасьева листок со словами.

— Дай сюда. Иди отсюда и не мешайся… Начинай, — велел он Вике.

Девушка повиновалась без единого возражения: прокашлялась и произнесла свою реплику. Высший маг за это время успел пробежаться глазами по своему тексту. В роль он вошёл тотчас, так как за время наблюдения за Данилой уже несколько раз проиграл в голове, как всё должно выглядеть. Отрабатывая свою часть, молодой человек умудрялся оценивать старания партнёрши, чья игра улучшалась на глазах. Он ей немного помогал, задавая тон и направление, но хорошо, что она была способна отозваться на его сигналы, а это являлось исключительно её заслугой.

Сценарий кончился. Владислав не замечал реакции сокурсников и учительницы, забывшись и погрузившись целиком в происходящее. Он испытывал удовлетворение и одновременно мысленно отмечал недочёты в своей игре и игре Вики.

— Ты не так плоха, как я подумал сначала, — признался полукровка напарнице. — Потренируешься и будет лучше. А вот Афанасьеву помочь нечем. Либо меняйте, либо тренируйте как следует. И, кстати, сценка — школьного уровня. Для студ. весны, на мой взгляд, не годится. В общем, я показал, как надо, — говорил он, придя в себя, — теперь давайте сами, а я пошёл. Надоело тут высиживать.

— Куда пошёл? — очнулась Татьяна Анатольевна словно ото сна. — Это ведь твоя роль!

— Ой, нет! — фыркнул полувампир, наконец, замечая, что все присутствующие похожи на полусонных ос, которых выкуривали. — Ваша затея — вот и делайте с ней, что хотите. Я в этом участвовать не намерен.

— А ты никогда не задумывался об игре в театре?

От этой мысли у Владислава всё внутри содрогнулось. Ужас кромешный!

— Упаси меня, Бог! — поморщился он, не сдержавшись. — Не хватало только в профессию это превратить!

«Чёрт тебя тянул за язык!», — про себя тут же выругался парень. Более прозрачно выразиться было невозможно. Но слова назад не возьмёшь, поэтому не оставалось ничего, кроме как включить актёрскую игру и выйти, будто ничего особенного он не сказал.

За дверью Воронов клацнул зубами со злости. Да что с ним такое?! С каких это пор он разучился за языком следить?! Ведёт себя будто подросток, неспособный совладать с гормонами!

В то же время мысль об игре в театре и впрямь была ему так ненавистна, что понять собственную реакцию было можно. Он всю свою жизнь кривлялся, демонстрировал то, чего не чувствовал, и скрывал истинные мысли и эмоции, что профессия артиста казалась ему страшнейшим наказанием. И без того его тошнило от непрерывной игры, как бы она ему ни удавалась. Из-за этого притворства он порой уже не понимал своих настоящих чувств. Даже начинало казаться, что их и нет вовсе, а есть только несуществующий избалованный Владислав Воронов. Этого персонажа иногда он понимал лучше, чем себя самого. И своё расстройство психики он приписывал к побочным эффектам бесконечной актёрской игры. Как же он её терпеть не мог! Гадость мерзкая!

Может, никто и не обратит внимания на его слова? Выглядели студенты будто под гипнозом побывали и не совсем в себя пришли. К тому же, они могут решить, что он просто выразился неправильно. Вдруг со стороны смысл его высказывания не так уж и очевиден?

Когда Владислав утром появился в аудитории, никто из студентов не обратил на него какого-то особенного внимания. Афанасьев, конечно, выглядел уязвлённым, из-за того что вчера он опять над ним одержал верх, но и всё на этом. Позже сокурсники периодически косились на мага, и, насколько он понял, причиной тому был продемонстрированный им актёрский талант, а не его последняя реплика. Видимо, ему повезло, и никто просто-напросто не заметил её. Впрочем, вряд ли бы кто-то стал допытываться до сути — не в тех «Стрельцов» с одногруппниками отношениях.

После занятий группа вновь была заточена в актовом зале. Репетировали постановку, затем Кристина спела, чтобы показать, каким будет её номер. Голос у девушки оказался недурной, но её манера исполнения не пришлась полувампиру по вкусу. Он привык к чистому и правильному пению Виринеи и был консервативен в этом вопросе.

Студенты задумались над третьим номером и склонились к мысли о хореографии. Выбрали бальные танцы, и тут выяснилось, что Александра когда-то давно немного ими занималась и может попробовать составить пару с Костей. Владу стало любопытно, как Саша танцует, и он не мог дождаться следующей репетиции, чтобы увидеть её в деле. Сам он тоже о танцах кое-какое представление имел.

Когда Владиславу было 16 лет, его близкие решили предпринять попытку преодолеть его реакцию на прикосновения. Все как один отчего-то склонились к мысли, что танец для этой цели сгодится лучше всего. К тому времени они убедились, что музыка успокаивает психику высшего мага, и подумали: а почему нет? К сожалению, в первый раз полукровка отскочил от сестры через минуту (партнёршей его, безусловно, стала Левицкая), чувствуя, что вот-вот ударит её. Ему было невыносимо осязать её руку в своей, поэтому Вероника предложила смягчить условия и надела длинные тканевые перчатки. После этого дело пошло гораздо лучше, хотя великолепным партнёром подобно Арсэну он Виринее не стал. Опыт оказался интересным, однако желанного результата достичь не удалось: инстинкт самосохранения не ослаб. От прикосновений Влад шарахался по-прежнему, пусть к осязанию фигуры Виринеи в руках немного попривык: вот только никого другого в партнёрши он принять не мог — опыт с Катей Бахметовой оказался отрицательным. Зато танцевать полувампиру понравилось. Да, он считал себя партнёром посредственным, однако его удовольствия от танцев это не умаляло.

В среду Костя вместе с Сашей продемонстрировал свою задумку для номера. Идею одногруппники одобрили. Две влюблённые парочки из группы 436 тоже стали участниками постановки, как и задумывалось изначально. Взялись за репетицию.

Впервые за эти три дня, прошедшие с начала семестра, Владислава не раздражали Никола со Златой и Максим с Инной — он видел одну лишь Александру. Он внимательно следил за каждым её движением, получал эстетическое удовольствие от её танца и мечтал убить Костю, который нагло и слишком крепко её обнимал, своими загребущими руками пытался между делом коснуться то её ягодиц, то груди, то ножек. Нарывается парень! Соболева, безусловно, была чересчур добра, чтобы во всеуслышание возмутиться по поводу его приставаний, но вместо этого она выражением своего лица и красноречивыми взглядами демонстрировала партнёру недовольство, которое периодически охлаждало его пыл.

Воронов понимал, что нельзя так пристально смотреть на Сашу, но сила воли его подвела: ему удавалось отвести взгляд не больше, чем на минуту, а потом взор сам возвращался к белокурой девушке и натуральным образом прилипал. Естественно, парень заметил, что его взгляд мешает Александре, и хотел бы облегчить её муки, но увы, увы… То, что милая рысь боится его до ужаса, полукровка знал давно, и это причиняло ему боль. Что ж, побочный эффект выбранной им стратегии поведения — приходилось с этим мириться.

Вечерами, стоило магу закрыть глаза, как перед внутренним взором возникала танцующая «тёплая» девушка. Он запомнил каждое движение, каждую ноту и мог без труда всё это повторить. С тех пор пребывание в актовом зале стало доставлять ему несравненное наслаждение. Он любовался Сашей, пусть и в объятиях Кости, гладил тёплым взглядом, мысленно подбадривал. Желание стать ей партнёром сводило его с ума.

Тем временем жизнь продолжалась, и проблемы никуда не исчезли. Влад присматривал за Вероникой едва не круглые сутки: звонил по утрам, чтобы узнать, как она добралась до работы, встречал после занятий и провожал до дома, навещал вечерами и иногда ночами — в те редкие дни, когда не ночевал у неё. Большинство из его усилий Вероника не замечала, поэтому чувствовала себя вполне спокойно. Именно этого парень и хотел, не посвящая её в подробности происходящего, однако на его здоровье всё это отражалось. Ещё в период каникул время ежедневного сна полувампира уменьшилось до трёх часов и с каждым днём падало всё сильнее. Чувствовал он себя привидением и удивлялся тому, что его психика не даёт сбоев. Уже три месяца он жил беззаботно, забыв про провалы в памяти, уходы в себя и приступы агрессии. Всё-таки отсутствие общения с Вороновым действовало на него благотворно.

Виктора Воронова полукровка не видел давно, а с Денисом старался встречаться. На частые визиты у голубоглазого мага не было времени, да и рисковать лишний раз не хотелось: он понимал, что тёмный маг воспользуется любым предлогом, чтобы вернуть Виринею домой. Зато раз в месяц стабильно братья виделись. В феврале Владислав навестил Дениса тринадцатого числа, чтобы поздравить с днём рождения и вручить подарок. Старший брат не ложился спать в тот вечер и в надежде смотрел на окно: он в свой день рождения загадал желание увидеть Влада. Зеленоглазый мужчина сильно скучал по младшему брату. К сожалению, надолго у Дениса парень задержаться не смог: чувство опасности требовало его присутствия в Черноивановске, рядом с Виринеей. Впрочем, Воронов-средний на длительный визит и не рассчитывал.

Тёмные круги под глазами молодого человека становились всё чётче. Никто из сокурсников не обращал на это никакого внимания, кроме разве что оборотней и Александры. В глазах последней он даже периодически замечал сочувствие — в те моменты, когда устало тёр лицо руками, чтобы прийти в сознание и не уснуть посреди белого дня. В последнее время их взгляды стали чаще встречаться. Прежде ни один из них себе не позволял смотреть на другого в открытую, но уже в конце первого семестра это начало случаться иногда внезапно и теперь происходило всё с большей частотой. Вроде бы Саша всё ещё побаивалась его, да и Владислав не желал показывать своего интереса к ней, однако наметившаяся тенденция к обмену взглядами будто не зависела от них. Просто это выходило случайно, и полувампиру начинало казаться, что между ними возникает незримая связь. Наверное, благодаря этому необоснованному ничем ощущению молодой Воронов решился на сущее безумство.

За неделю наблюдения за репетициями он выучил танец Кости. Желание станцевать с Сашей достигло своего пика, и парень решился воспользоваться высшей магией. Посреди бессонной ночи он лёг на кровать поверх покрывала и… втянул душу Александры в воображаемое им пространство.

Они очутились в актовом зале, на сцене. Из тени Влад наблюдал за удивлённой и растерянной девушкой, на которую было надето платье точь-в-точь как у Виринеи, когда они занимались танцами. Н-да. Фантазии на женскую одежду у него не хватает, определённо. С другой стороны, на Соболеву что ни надень, она всё равно будет прекрасна.

Высшая ведьма обернулась медленно вокруг своей оси, ища глазами кого-нибудь и пытаясь понять, где она и что с ней. Наконец, она заметила его. Голубые глаза встретились с тёплыми переливающимися золотисто-карими. Секунды убегали одна за одной, а они просто глядели друг на друга в тишине.

Владиславу доставляло неземное удовольствие всего лишь смотреть на девушку, но тут у него была возможность позволить себе больше, и он всё-таки перешёл к действиям: медленно двинулся ей навстречу, на ходу стягивая с себя чёрный пиджак и отшвыривая его прочь. Полувампир оказался рядом с Сашей и протянул руку в приглашающем жесте. Она вначале смешалась, не понимая, чего он хочет, а затем, глядя ему в глаза будто зачарованная, вложила свою руку в его ладонь.

Парень предполагал, что высшая магия не сможет подарить ему возможность прикоснуться к любимой, но каким же всё-таки это стало разочарованием! И, похоже, не для него одного — белокурая красавица тоже расстроенно нахмурилась. В отличие от неё маг быстро справился со своими эмоциями и шагнул к ней вплотную, «обнял» за талию.

По его желанию зазвучала музыка. Голубые глаза всласть любовались нежным личиком Александры, а скоро и её восхитительными переливчатыми гроссуляровыми глазами — когда она обратила на своего партнёра взор. Безо всяких усилий они исполняли поставленный Костей танец, даже не задумываясь над тем, что делают. Ведьма не отводила от Влада тёплого взгляда, и этот взгляд раскрепощал его. Он никогда не обманывался на счёт своих танцевальных способностей, но сейчас позабыл об этом. Он и чувствовал, и знал, что может выразить свои чувства к Александре с помощью танца и пошлых приставаний в отличие от Кости ему не надо. Саша тоже преобразилась в их танце и стала истинной ведьмой: страстной, смелой и откровенной.

Однажды Владислав забылся на несколько секунд, и, потеряв над собой контроль, подумал о поцелуе в порыве страсти, но сдержался в последний момент. И потому, что не имел права целовать её без разрешения, и потому, что вспомнил о неосязаемости прикосновений здесь. Несмотря на все эти разумные доводы, остановиться было сложно, особенно когда она так жарко глядела на него в ответ. О чём она думала? Уж вряд ли мечтала о поцелуе…

Мелодия оборвалась. Они, не будучи в физических телах, не могли запыхаться и просто застыли. Полувампир смотрел на её затылок, борясь с запретными желаниями. Он видел, как вздымается её грудь при дыхании в этом соблазнительном платье, любовался изящными нежными плечами, жаждая прикоснуться к ним губами. Вместо этого Воронов справился с собой и развернул партнёршу, тотчас впившись в неё взглядом, не выпуская из рук.

В какой-то момент танца полукровке померещилось, что он почти чувствует прикосновение к Соболевой, поэтому он отпустил её руку и попытался коснуться пальцами белокожей щеки. Мираж, к сожалению, тут же рассеялся, и на сей раз Владислав не сумел скрыть своей печали. Стоя с опущенными глазами, он старался справиться с тоской и отчаянием, жаждой любить и быть любимым. Он чувствовал, как душат его обстоятельства и собственные нереализованные мечты и желания.

Парень взглянул на Сашу, отчётливо понимая, что должен прекратить затеянное им действо. Не стоило и начинать. От этого только хуже. Белокурая ведьма словно прочла что-то в его взгляде и посмотрела на него с состраданием. Только этого не хватало! Он пользуется своими способностями, чтобы побыть с возлюбленной, не спросив на то её согласия, а она его ещё жалеет! Безумие!

Черноволосый маг отступил немного от ненаглядной рыси и нерешительно произнёс:

— Прости, — и тотчас отпустил её, не давая себя возможности подумать.

Физические ощущения возвращались медленно. Веки неожиданно показались тяжёлыми, и он с трудом их поднял. Ненавистная темнота, которой он боялся с детства, сейчас не отвлекала его внимания, обступая со всех сторон. В данный момент Влад не чувствовал ничего, кроме жаркого стыда. Этот стыд жёг его изнутри не хуже пламени науки Изосимова. Эгоист! Чёртов эгоист! Кто дал ему право? Как он только посмел использовать высшую магию для своих низменных целей?!

Парень был уверен: ни Денис, ни Вероника никогда бы так не поступили. Подобное могло прийти только в его извращённое сознание! Сознание преступника, не выбирающего средств! Видимо, Воронов кое в чём прав: он — действительно выродок. Жалкий воришка, пытающийся стащить непринадлежащее ему под покровом ночи.

Владислав был полон отвращения к себе, однако душа (грешника, как он назвал её про себя) пела от счастья и блаженства: несколько минут он смог без оглядки смотреть Александре в глаза! До чего же приятно безнаказанно любоваться ею!

На следующий день Соболева избегала встречаться с ним взглядом, а маг и не стремился. Ему было совестно, да и страшно выдать себя чем-нибудь. Лучше проявить осторожность.

Грустное настроение молодого человека не осталось незамеченным: тонко чувствующая Вероника заметила подавленное состояние брата и предприняла попытку доискаться до причин. В своих чувствах к Саше и едком чувстве вины признаваться Воронов не хотел и вместо этого поведал колдунье об ещё одном обстоятельстве, омрачающем его существование. Этим обстоятельством являлась Татьяна Анатольевна.

В действительности Семёнова нравилась высшему магу, он чувствовал, что она станет прекрасным педагогом, учительство было её призванием. Одна лишь проблема: издевательства «Владлена» почти доконали её, и она была близка к тому, чтобы расплакаться на глазах у своего мучителя, а это могло стать страшной ошибкой. Люди, подобные Стрельцову, слабости не прощали и после такого только утроили бы свои усилия, чтобы добить жертву. Владу этого не хотелось. Ему и без того было тяжко мучить Татьяну Анатольевну и не хотелось зайти так далеко, чтобы сломать её. Он уже и так частенько упускал некоторые оплошности Семёновой, прикидываясь занятым чем-то, но долго такой тактикой пользоваться не получится — и ежу понятно.

Ника расстроилась из-за грозящей Татьяне Анатольевне участи и выразила вслух желание помочь брату вывести кривую так, чтобы учительнице досталось как можно меньше. И полувампира внезапно осенило.

— Слушай, а нас ведь все считают парочкой, верно?

— Да? — изумилась Левицкая. — И что с того?

— А то, что никто не верит в искренность чувств Владлена к тебе. Уверен, люди видят только два варианта: либо он любит попользоваться красивыми женщинами, либо намерен воспользоваться твоими связями. Кстати, последний вариант лучше и идеально мне подходит.

— Для чего подходит? Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я сейчас всё объясню! — с победной улыбкой Владислав встал из-за стола и в нервном возбуждении стал ходить туда-сюда. — Смотри. Если Владлен охотится за твоими связями, то будет во всём тебе уступать, лебезить, стараться угодить. А ты симпатизируешь Семёновой и ни от кого это не скрываешь. Что, если ты вдруг узнала о том, как твой юный друг обращается со своим руководителем, и решила серьёзно поговорить с ним на эту тему, повлиять как-то? Какой выход останется у Владлена? Если он не желает потерять твоего расположения, значит, подчинится.

— Выходит, мне приписывается подвиг, которого я не совершала? — подняла брови Вероника. — Ну, хорошо. Отличная схема. Вот только как это до людей донести? Мне что, придётся всем и каждому об этом рассказывать?

— Ни в коем случае! В подобном деле нельзя действовать так плоско и прямо! Мы не будем никому ничего объяснять — мы всё покажем. Мы разыграем сценку!

— О-о-о… нет! — в ужасе простонала ведьма. — Я не смогу!

— Виринея, умоляю! — бросился к ней брат. — Без тебя у меня ничего не получится! Мне позарез нужна твоя помощь!

— Но я — не актриса, Влад! У меня нет твоего таланта! Я плохо вру и притворяюсь!

— У тебя получится! — увещевал её Воронов. — Клянусь! Это несложно! Я научу! У меня тоже нет таланта — это просто тренировки! И сценка будет совсем мизерная! Ты нужна мне…

Умоляющий взгляд голубых глаз обладал невероятной силой. Воля растаяла будто шоколад на солнце.

— А что хоть за сценка-то? — несчастно спросила женщина, и полукровка издал радостный возглас.

— Сестрёнка, я тебя обожаю! Спасибо! Ты — настоящее чудо! — Его счастливая улыбка была способна осветить мир не хуже солнца. — Идём к зеркалу. Тренироваться всегда лучше перед зеркалом…

Всё, что требовалось от высшей ведьмы, — это разыграть многозначительный взгляд, а остальное — дело «Владлена». Сначала Владу пришлось потрудиться, чтобы вызвать у сестры реальные эмоции, способные спровоцировать тот самый взгляд, а затем его отточить и повторить многократно. Свою часть игры он ей тоже показал, чтобы подготовить. В конце концов, к вечеру они полностью выучили свои «роли».

Чтобы разыграть подготовленный спектакль, им требовался удобный случай, и таковой представился почти сразу. В пятницу, когда группа 436 явилась на основы медицинских знаний, к ним заглянула Татьяна Анатольевна, чтобы объявить о месте и времени следующей репетиции. При этом учительница как всегда допустила оплошность, и полукровка открыл рот, якобы намереваясь её унизить, и как бы случайно глянул на Левицкую. О, какой восхитительный взгляд получился у белокурой женщины! В сто раз лучше, чем на репетиции! Парень, втайне радуясь, изобразил недовольство и покорность и отвернулся, не издав ни звука. Чуть позже, когда одногруппники вдоволь повеселились на его счёт и перестали обращать на него внимание, он отправил Виринее короткую эсэмэску: «Ты — прелесть. Я — твой должник!». Прочитала её сестра уже во время урока, когда студенты были заняты самостоятельной работой. Маг заметил, как она подавила улыбку и быстро написала ответ: «Рада услужить. Теперь ты — мой кумир». Он фыркнул и вернулся к заданию. Весь остаток пары сестра успешно изображала холодность по отношению к нему за то, что чуть не проигнорировал её просьбу. Полувампир был готов расцеловать её за это. Вечером они вместе похохотали над тем, как мастерски всех одурачили. Ника пребывала в восторге от того, как гениально он разыграл оскорблённое достоинство. Он же восхищался сестрой, которая сумела преодолеть себя и превратилась в прекрасную актрису.

* * *

В последнюю субботу февраля Влад с самого утра доставал вампиров. Он удивлялся их терпению и тому, что за полгода они ещё ни разу его не тронули. Сегодня он сосредоточился исключительно на них, решив пощадить остальных.

На паре права, когда Муратов не смог ответить на вопрос учителя, полувампир съязвил:

— Если это вас Хмелевский отправил учиться как самых способных, то страшно представить, что там с мозгами у него самого…

Богдан взбеленился, но Тимофей не дал ему вскочить.

— Ах, ты!..

— Владлен! — одёрнула его учитель, и он, изобразив покорность, замолчал и отвернулся.

Сразу же высший маг ощутил, что доконал парней из Красного района. Видимо, Лукьян Хмелевский много значит для них. Любопытно даже, в самом ли деле он заслуживает такого уважения или их просто воспитали в поклонении к руководителю Лагеря? Воронов, например, мечтал, чтобы ему поклонялись, но этого как-то не случилось. Были такие, которые приходили от него в щенячий восторг, но большинство оценивало его самого и его политику адекватно, без слепого обожания. Впрочем, об обожании тут речи совсем не идёт. Виктор Воронов не из тех, кто способен вызвать к себе обожание. Сколько бы он ни пытался прикидываться добреньким, на его счёт всё равно никто не обольщался. Надолго его не хватало: жёсткость в характере неизменно брала верх и проявляла себя.

После окончания уроков голубоглазый парень двинулся по обычному маршруту, делая вид, что не замечает следующих за ним в некотором отдалении вампиров. Он догадывался, что его ждёт, и внутренне настраивался разыгрывать труса.

Влад свернул в гаражи и пошёл ещё медленнее, понимая, что это самое удобное место для задуманного парнями действа. Они, похоже, тоже так решили.

— Эй, Стрельцов! — окликнул его Муратов. — Поговорим?

Полукровка оглянулся через плечо, а потом как послушная марионетка бросился бежать. Ведь именно этого от него ждут? Богдан, конечно же, обогнал его и встал на пути. От всего его вида так и исходила злоба. Молодой Воронов давно почуял в Муратове садиста и теперь с каждым мгновением всё сильнее убеждался в своей правоте.

— Мужики, вы чего? — взяв другую тональность, осведомился маг. И голосом, и лицом он владел безупречно и использовал на всю катушку.

— А зачем побежал? — фыркнул Козловский.

Владислав якобы сглотнул от страха и старательно переводил взгляд с одного лица на другое, будто ища в ком-нибудь поддержки.

— Ты, кажется, Лукьяна Хмелевского тупым назвал? — уточнил Кемалов хмуро.

— Вовсе нет! Что вы?! Это всего лишь шутка! Шутка, понимаете? Я ведь не всерьёз!

— Вот незадача, — издевательски ухмыльнулся Муратов. — А мы восприняли всё всерьёз. Ну нет у меня чувства юмора! Понимаешь?

Полукровка старательно покивал, глядя в глаза Богдану. Он тщательно контролировал мысли, возникающие сейчас в голове, опасаясь, что взгляд может выдать в нём расчётливого наблюдателя, скрывающегося за маской труса.

— Что делать будем? — мерзким вкрадчивым тоном поинтересовался Муратов. Этот тон выдавал явное наслаждение вампира от унижения Стрельцова, от его жалкого страха, от собственной власти над ним. Садист и тиран. Никаких сомнений. Он превратится в чудовище, если вовремя не займётся собой.

Спокойно осознавая всё это, Влад пожал плечами, изображая страшное напряжение и дикий ужас. Он часто сглатывал слюну и трусливо заглядывал парням в глаза, не задерживая ни на ком надолго взгляд. В окружении вампиров ему было неудобно. Маг рассчитывал закрывать лицо руками, а делать это было лучше, прижавшись к чему-нибудь спиной, сжавшись в комочек — так выглядеть будет естественнее. В этот момент он почувствовал, что Кемалов будто бы слегка расслабился, и, оттолкнув его, побежал к гаражу. Муратов опередил его быстро и сильно ударил в лицо, сломав нос. Полукровка вскрикнул соответствующе ситуации и поспешно зажмурился, закрывая лицо руками. Из носа под ладонями струилась кровь. Он же, едва обращая на это внимание, попятился назад, помня, что там вроде бы тоже стена гаража. Вскоре он с облегчением спиной коснулся металла.

Вот и всё. Сложилось, как надо. Теперь оставалось сжаться в комок и изредка постанывать, пока выходцы Красного района выпускают пар. Сильнее всех бил Богдан: сдерживаться он и не думал. Другие же отдавали отчёт в своих действиях и понимали, что могут ненароком убить «Владлена».

Закончилось всё достаточно быстро. Видимо, парни решили, что такому слабаку как Стрельцов и этого достаточно. Высший маг не открывал глаз и прислушивался.

— Надеюсь больше не услышать твоих идиотских шуточек! — рыкнул Богдан.

Что?! Он до сих пор не успокоился?!

— Хватит!.. — осадил его Марк. — Богдан, я сказал, хватит! — В голосе Кемалова послышалась сталь.

М-м-м… Два вожака в стае? Это, очевидно, проблема.

Мысленно Владислав их прогонял. Когда они уже исчезнут? Время-то идёт! Ломать себе нос, если срастётся неправильно, не слишком-то хочется!

Наконец, вампиры двинулись прочь. Снег громко скрипел под их ногами. Быстрее же! Быстрее!

Когда слух подсказал, что «нападавшие» скрылись из виду, парень осторожно посмотрел сквозь пальцы и убедился в этом, а затем стремительно полез в сумку за зеркальцем. Кость уже начала срастаться криво, и её пришлось чуть надломить пальцами и правильно прижать. Прикрыв глаза, маг ждал, пока кость «схватится». В это время кровь из носа тоненькой струйкой стекала по губам и подбородку. Ощущение было противное, и он не выдержал: отложил зеркальце и второй рукой стёр кровь, «помыв» её затем в снегу. После этого Воронов вновь взял зеркальце и стал изучать наливающийся в области переносицы синяк, запоминая. Потом ему его воспроизводить.

Процесс регенерации не слишком приятный. Полукровка чувствовал, как всё в местах повреждений буквально шевелится, восстанавливаясь. Казалось, на нём появилось множество копошащихся муравейников.

Ощутив, что кость надёжно скрепилась, Влад оставил её в покое и просто зажал нос, чтобы остановить кровь. Закрыв глаза, он сосредоточился, запоминая, где били сильнее, дабы потом воспроизвести там синяки. Подобные повреждения быстро проходили обычно, но боль долго ещё эхом отдавалась по нервам, что всегда давало шанс запечатлеть в памяти всё необходимое.

Через несколько минут маг умылся снегом и взялся воспроизводить синяк на лице. Ссадины на остальном теле можно воссоздать позже, а вот с чистым лицом в общагу никак нельзя идти. Времени было полно, и постарался полувампир на славу: синяк получился отличный! Удовлетворённо оглядев свою работу, молодой человек направился в общежитие. Там он завершил начатое и с удовольствием подумал о том, что в понедельник можно будет прогулять, а затем уже изображать униженного и оскорблённого.

Пожалуй, это даже удачно, что вампиры его побили, а то Стаев с сестрицей стали сомневаться в том, что «Стрельцов» — трус и слабак. Теперь же парни из Красного района наверняка похвастают перед ними и четырьмя ведьмами тем, как проучили болтливого «Владлена». В конце концов, где написано, что высший маг не может быть трусом? Хотя окончательно сомнения волколаков это не рассеет: ведь тот, кто владеет высшей магией, обладает способностью любить как никто другой и не может обходиться с окружающими так, как это делает Владлен Стрельцов. Тут в его поведении, безусловно, огромная несостыковка. Увы: как это объяснить, Влад не имел ни малейшего представления. Главное, чтобы оборотни не решили потребовать от него объяснений.

В этот момент парень осознал, что его ненаглядной Саше тоже расскажут о том, какой он трус. Сразу стало грустно. Она будет презирать его? Что ж, ничего не поделаешь. С другой стороны, возможно, будет легче, когда Александре он станет противен… Боже, кого он обманывает?!

2 марта, вторник

Серебренников Арсений, оборотень

В вампирском лесу было оживлённо. Весь животный мир чувствовал приближение весны: световой день становился длиннее, солнце грело сильнее, в воздухе периодически пахло талым снегом. Конечно, погода ещё встряхнёт эти края, ударит морозом и не раз, укроет свежим снегом, обдует ледяным ветром — здесь всегда весна приходила долго, однако этим жителей данной местности не испугаешь. Птицы уже радовались и пели в полные голоса, создавая ощущение, что весна пришла. В Арсении птичий щебет тоже пробуждал какую-то бессознательную надежду. Мир будто перерождался весной, и ему хотелось, чтобы возродилось что-то и в нём.

Мимо проскочил встревоженный заяц. Жёлтые светящиеся глаза быстро отреагировали и впились в него взглядом, волколак резко остановился, действуя неосознанно. Ему едва удалось сдержать инстинкт и не броситься за зайцем. Охотиться за зверушками вроде этого зайца было заложено в его природу. Двинувшись дальше, он заметил лисицу, что принюхивалась, двигая влажным носом, и настороженно на него глядела. В итоге, она всё-таки решила, что он не станет с ней соперничать за добычу, и продолжила охоту.

Арсэн шёл по заснеженному лесу, держась на приличном расстоянии от западной стены Лагеря вампиров. Не хотелось бы, чтобы его заметили часовые с ворот в Ноябрёвке. Можно было превратиться, но в волчьем обличье слишком сильны инстинкты зверя, а ему хотелось подумать. Сейчас мужчина был расстроен. Его вылазка не принесла желаемых результатов: да, вампир ответил на все его вопросы, однако это подкосило его надежду найти убийцу Паши, следуя в том же направлении.

Серебренников не мог сидеть и ждать, когда вампиры, наконец, найдут злодея. Ему не хватало элементарного терпения. Сразу после смерти Паши им овладела апатия и не хотелось жить. Теперь он очнулся и с новой силой возжелал наказать убийцу. Депрессия, затянувшая его в свой омут, от предпринимаемых действий не проходила, но так её легче было переносить.

К огорчению оборотня, на сей раз никакие связи ему не помогли. Он хотел собрать всю информацию, но без официального запроса это было невозможно, а знакомые и приятели добывать для него информацию отказались. Они считали, что ему лучше успокоиться и постараться пережить смерть друга, а преступника вампиры найдут и без него. Поэтому пришлось расстаться с мечтами о распечатке телефонных звонков и видео с камер наблюдения. Впрочем, знакомые убеждали, что это ничего не даст. Может, они и правы. Тогда он решил сосредоточиться конкретно на поисках убийцы. Здесь, на его взгляд, существовало два варианта: убийство совершил бродячий вампир, которому просто захотелось крови, и он представления не имел о том, кто такой Паша, — но эта версия не объясняла, как Паша оказался на границе. Второй вариант был более реальным: некто в Лагере магов и оборотней заказал убийство Шевцова кому-то из вампиров. Почему-то версию, что какой-то вампир убил его друга по собственной воле, он даже не допускал. У вампиров не было причин желать ему смерти. Павел Шевцов, по мнению Арсения, был последним из жителей Новоильинского района, которого бы тронули вампиры.

Волколаку пришлось долго рыть носом землю, прежде чем он нащупал какие-то связи между Лагерями. Только эти связи, похоже, были исключительно экономическими. Сегодня он встречался с вампиром, который сбывал вещи с фабрики Станиславы Хмелевской: сам он покупал их прямо со станка, а магам продавал по завышенной цене. Другой возможности получить вещи, сшитые у Хмелевской, у магов не было: вампиры принципиально не продавали свои товары жителям Новоильинского района. Возможно, следуя и дальше по тому же пути, Арсэн не найдёт ничего стоящего, но особого выбора у него не было, поэтому он решил проверить все, даже экономические, связи между Лагерями. Вдруг обнаружится, что кто-то из вампиров оказывает и более криминальные услуги магам под видом сбыта простых товаров.

Мужчина глубоко погрузился в свои невесёлые мысли, однако не настолько расслабился, чтобы совсем потерять бдительность. Опасность он почуял, но с опозданием. Если бы ощутил чужое приближение раньше, то постарался бы избежать встречи. Теперь же было поздно, и Серебренников просто выхватил пистолет.

Нежданный гость быстро и ловко выскочил на него из-за кустов. Оборотень вполне бы успел выстрелить, если бы хотел, но он планировал лишь пригрозить, а гость оказался женщиной. При виде дамы он, повинуясь своим инстинктам, опустил пистолет, за что поплатился: вампирша осыпала его градом ударов и между делом выбила пистолет из рук. С сожалением Арсений проводил взглядом оружие, полетевшее в кусты, и продолжил блокировать удары женщины. Один раз он попробовал её схватить, чтобы прекратить собственное избиение, но тогда в голубых глазах вспыхнуло такое негодование, что волколак поспешил отнять от неё руки, пробормотав испуганное «извините». Разъярённая вампирша не переставала наносить удары и применять боевые приёмы (про себя он отметил, что дерётся она грамотно и очень достойно для дамы), а он же защищался, умело уворачиваясь и блокируя каждый выпад в свою сторону. Правда, силы у гостьи были типично вампирские, отчего и удары получались порой довольно болезненные. В итоге, воину надоело сносить всё. Как-то же надо было её остановить!

— Ай!! — громко и возмущённо воскликнул Арсэн, когда брюнетка ударила его в очередной раз, сознательно давая ей понять, что ему больно. — Прекратите же избивать меня!

Женщину это остановило на краткое мгновение, коим оборотень воспользовался, чтобы поднять руки и заговорить:

— Я ведь вам ничего не сделал! За что вы набросились на меня? Я просто шёл себе мимо и никого не трогал!

Голубые глаза сузились:

— И что это оборотню понадобилось в нашем лесу?

— Для оборотня, знаете ли, госпожа Закирова, любой лес — его дом, и начихать, кто его себе присвоил, — уклонился от ответа мужчина. — Я всего лишь гулял.

— Так я и поверила! — фыркнула вампирша. — За дурочку меня держите? Кстати, откуда вы мою фамилию знаете?

— Наша разведка неплохо работает, да? — чуть улыбнулся Серебренников. — Вас зовут Изабелла, я не ошибаюсь?

— Да, Изабелла, — подтвердила запыхавшаяся Закирова. — А вас — Арсений Серебренников.

Она задыхалась не только от многочисленных усилий одержать верх над волколаком, но и от волнения. Женщина не ожидала встретиться с объектом своего интереса. И никто не предупреждал её, что он такой высокий! Возвышался над ней на целую голову! Он внушал страх своей нависающей над ней фигурой, несмотря на стройность. К тому же, за время поединка она ощутила, какой он мускулистый, сильный, ловкий, неуязвимый. И притом он ни разу не ударил её! Ещё извинился, когда схватил, чтобы остановить. Сейчас, когда вампирша успокоилась, вспоминать тот момент ей было смешно. У него так глаза расширились, когда он увидел её гнев! Не зря молва гласит, что Серебренников не обижает женщин. Теперь она убедилась в этом на собственном опыте. До чего же он трогателен со своими благородством и галантностью!

— Польщён, — удивлённо произнёс Арсений.

— Издеваетесь? — подозрительно прищурилась Белла.

— Вовсе нет. Вы — не воин, чтобы знать меня.

— Вот вы о чём…

Они молча глядели друг на друга с минуту.

— Я пойду? — осторожно осведомился оборотень.

— Что ж, идите, — лукаво улыбнулась женщина.

Эта хитрая улыбка сбила его с толку. Арсэн не двинулся с места, разглядывая собеседницу внимательно, и вдруг понял:

— Вы доложите воинам, что видели меня рядом с границей?

— А вы как думаете? — весело поинтересовалась она.

Он вздохнул грустно.

— Изабелла, не выдавайте меня, пожалуйста. Я… — Мужчина глубоко вдохнул. — Ладно, я объяснюсь. Почти прошли три месяца, отведённые на поиск убийцы, а результата всё нет. Я не могу сидеть, сложа руки. Моего друга убили, понимаете? Мне не нужна эта чёртова война! Что она изменит? Паши всё равно уже нет! Я хочу получить его убийцу! Мне это нужно! Знаю, что глупо искать мести, но что мне ещё остаётся?! Паша был моим лучшим другом! Я знал его с трёхлетнего возраста! — На глаза против воли навернулись проклятые слёзы, и он отвернулся в сторону и замолчал ненадолго, справляясь с эмоциями. — Изабелла, есть огромная разница между убийством такого, как я, и такого, как Паша. Он был самым добрым и безобидным человеком. Его убийство так же жестоко, как убийство ребёнка. Я не могу это так оставить. Я должен сделать хоть что-то. Я и так его подвёл…

— Арсений, мне так жаль… — прошептала вампирша, чувствуя его боль как свою собственную.

Серебренников постоял, беря себя в руки снова. Сердце заныло в груди. Рана открылась опять от этого разговора. Он ненавидел показывать свою слабость перед кем бы то ни было, но, когда взглянул на собеседницу, то увидел её сочувственный взгляд, который задел какую-то струну в его душе.

— Я пытаюсь найти связь между жителями двух Лагерей, — пояснил волколак, повинуясь порыву. — Я склоняюсь к мысли, что кто-то из своих его заказал кому-то из ваших.

— То есть вы не думаете, что его убил какой-нибудь воин? — изумлённо уточнила Изабелла. — Ведь оказаться на границе больше шансов у воинов.

— На границе мог оказаться любой, — возразил Арсений. — И я не думаю, что это сделал воин. Паша лечил ваших пленников. Ежели не он, многие бы не вернулись домой. Паша чтил свой врачебный долг и помогал всем, кто в его помощи нуждался. Это было бы неблагодарно, а я верю в то, что ваши воины умеют быть благодарными. Да и какие мотивы могли быть у воина? По собственному почину вампир мог убить Пашу ради крови, но эта версия не выдерживает никакой критики. А вот у своих мотивы имелись. Я бы проверил тех, кто убыл с территории вашего Лагеря после убийства, или вампиров-одиночек, прошедших через Красный район в этот период. Если, конечно, такая информация у вас фиксируется.

— Фиксируется, — подтвердила Закирова, лихорадочно размышляя. Никто в их Лагере не рассматривал такие варианты, а они показались ей разумными. Если найдётся убийца, не всё ли равно кто его вычислит? Главное — найти убийцу и сохранить перемирие. Если Арсений поможет в расследовании, разве это худо? — И я даже могла бы достать такую информацию.

Мужчина моргнул недоверчиво.

— Шутите?

— Нет, — не веря самой себе, ответила женщина. — Я вам помогу.

Большие оранжево-карие глаза стали ещё огромнее от удивления.

— Зачем вам это? Вас ведь поймать могут и обвинить в предательстве! Это опасно. Вы не обязаны ничего такого делать.

— Наши отработают одни версии, вы — другие. Главное — избежать войны. Если вы сможете помочь, я не вижу в этом ничего дурного, — справедливо заметила вампирша.

— Это… логично, — с запинкой сказал Арсэн. — Но я не хочу, чтобы вы пострадали. Нет, это невозможно. Я не собираюсь вас подставлять.

— Вы же хотите найти убийцу?

— Да, но…

— Я не попадусь, уверяю вас. Рискнём?

Губы мужчины тронула печальная улыбка.

— Я привык рисковать своей жизнью, а не чужой.

— Это мой выбор, — твёрдо сообщила Изабелла. — По-моему, наш общий долг сделать всё, что можно, чтобы предотвратить новую войну.

Серебренников растерянно улыбнулся, смущённый её настойчивостью и собственной благодарностью перед ней за предложение помощи.

— Когда вы будете свободны? — деловито осведомилась вампирша.

— Завтра я на дежурстве. Отосплюсь до обеда и тогда свободен.

— Значит, до послезавтра я постараюсь что-нибудь узнать. Где встретимся?

— Давайте тогда уж в Заводске. Там не бывают ваши. Сможете добраться до Заводска?

— Без проблем, — улыбнулась Белла, и они обговорили время и конкретное место встречи.

— Спасибо, Изабелла, — поблагодарил её Арсений. — Я не ожидал такого.

Его огромные глаза засияли жёлтым светом. Закирова слегка напряглась, а он протянул правую руку в сторону, и из кустов вдруг вылетел его пистолет и послушно нырнул в протянутую им ладонь. На её изумлённый взгляд мужчина чуть пожал плечом и весело заметил:

— Было бы странно столько времени провести рядом с магами и ничему у них не научиться, не находите?

Она потрясённо глядела на него с приоткрытым ртом. Её мысли были о другом:

— Вы ведь могли проделать это и раньше?

Волколак опять пожал плечом и бесхитростно ответил:

— Я не хотел вас пугать.

Это окончательно выбило у женщины почву из-под ног. Его заботливость тронула её до глубины души. Поддавшись внезапному порыву, Белла быстро приблизилась к нему, было попятившемуся от неё, взялась за воротник пальто, встала на цыпочки и чмокнула в щёку.

— Вы — неповторимый человек, — заявила брюнетка ему, покрасневшему как мальчишка. — До послезавтра!

И пошла прочь, счастливо улыбаясь. Ей понравилось, что он смутился от её поцелуя. Ей петь от радости хотелось, потому что при личном общении мужчина, о котором она грезила несколько месяцев, оказался ещё лучше, чем она могла себе вообразить. Теперь она знала наверняка: сердце её не обмануло!

Арсэн стоял оглушённый и глядел ей вслед. Теперь он понял, что она та самая женщина, что подглядывала за ним как-то осенью. Он тогда был на дежурстве и внезапно почувствовал, что за ним наблюдают. Он всегда это чувствовал, но тот взгляд был другим. Так смотрят только женщины. Этот взгляд его гладил, от него стало тепло. И сейчас она тоже ласкала его взглядом. Давно на него так не смотрели женщины или даже никогда не смотрели.

О том дежурстве и ласкающем взгляде мужчина не забывал. Он берёг эти воспоминания, мечтал отгадать эту странную загадку: кто мог за ним наблюдать подобным образом?! И вот получил ответ: Изабелла Закирова. Красивая восточная женщина из Лагеря вампиров.

Серебренников неожиданно улыбнулся широко. Ему просто стало хорошо без причины. С ним такое творилось впервые в жизни.

Вспомнив её поцелуй, оборотень почувствовал себя молодым парнем и засмеялся счастливо. Что-то невообразимое! Его поцеловала незнакомая красивая женщина, и он счастлив до сумасшествия. Покачав головой над собственным необъяснимым поведением, Арсений прыгнул, обернулся волком и побежал прочь из вампирского леса.

10 марта, среда

Воронов Владислав, маг

Небо укутывали синевато-серые облака, пушистые словно вата. Ветер гнал их вперёд, и они плыли, напоминая холодное море во время шторма. Воздух был свежим и влажным. Солнечные лучи не пробивались сквозь облака, на землю падал рассеянный хмурый свет. В окружении деревьев, отяжелевших после минувшего снегопада, было чуть сумрачно и уютно будто в пещере. Влад, Лера и Егор остановились в этом укромном уголке, чтобы провести тренировку.

Благодаря высшей магии оружие стреляло беззвучно. Дети стреляли и метали ножи под присмотром старшего товарища, на нём оттачивали навык рукопашного боя. Егора голубоглазому парню приходилось периодически поправлять: мальчик пока лишь учился и ещё не запомнил всех нюансов. С Валерией было гораздо проще: она давно всё освоила и лишь оттачивала мастерство.

Между делом троица шутила и смеялась. Юный вампир ещё затеял игру в снежки, и они закидали друг друга снегом с головы до ног. Поодиночке дети взрослого полукровку не могли одолеть, но от двоих сразу он был не способен увернуться. Их визг и смех привлекали внимание птиц, сидящих на деревьях, и зверушек, притаившихся поблизости. Они вылезали и удивлённо глазели на беззаботных людей. Присутствие высшего мага их успокаивало, поэтому они не стремились спрятаться или убраться подальше, а просто наблюдали.

Скоро Егор убежал выполнять домашнюю работу под приглядом деда. Волчица и взрослый полувампир остались вдвоём. Пока девочка стреляла, Владислав любовался окружающей природой: свежевыпавшим снегом, укрывающим всё пространство вокруг и исчерченным следами зверей, елями, чьи тёмно-зелёные лапы повисли под тяжестью осадков, стволами берёз, облепленными тем же снегом, сизыми облаками, птицами, устроившимися на ветвях ближайших деревьев и чистящими мокрые перья. Он наблюдал за снежинками, которые ветер поднимал с поверхности и заставлял закручиваться в небольшие вихревые «рукава».

— Ты какой-то другой в последнее время, — прервала раздумья Воронова-младшего Валерия. — Кто она?

— Кто «кто»? — не понял он вопроса.

— Та, в которую ты влюбился, — смущённо пояснила девочка. — О которой думаешь постоянно. Которая делает твоё настроение возвышенным и мечтательным.

Брюнет пристально на неё посмотрел и понял, что она не шутит. Проницательность волчицы его восхитила.

— Высшая ведьма из моей группы, — без лишних увёрток признался Влад. — Александра Соболева. Дочь мага, с которым дружит Денис.

— Она — красивая? — с любопытством осведомилась Лера.

— На мой вкус, да. Хотя не все её таковой считают: говорят, будто у неё странная внешность. А по мне, так красивее девушки я не встречал. Не в обиду другим девушкам, конечно.

— Она — хороший человек? Добрый?

— Да, она замечательная и исключительно добрая, — грустно улыбнулся высший маг. — Не ненавидит меня как другие, хотя достаётся ей поболее.

— А ты нравишься ей?

Он рассмеялся от её настойчивости.

— Я не знаю. Не спрашивал.

— Почему? — оторопела дочь Ростислава Никитина. — Разве ты не будешь ухаживать за ней?

— Не планировал. Думаю, это плохая идея.

— Почему?!

Полукровка поднял бровь, так как ответ казался ему очевидным.

— Потому что я — вне закона, и жизнь моя не будет долгой. Я не имею права давать ей никаких надежд. Моё существование всегда под вопросом. Как я могу? Подвергать её жизнь опасности я не хочу и не в силах. Воронов не простит мне такой ошибки. Кроме того, шанс понравиться ей невелик. Я не умею нравиться людям, не умею общаться и с головой у меня проблемы!

— С чего ты взял это? — изумилась Валерия. — Мне лично ты с первого взгляда понравился, да и многим жителям ты здесь нравишься! Я всегда считала, что ты — самый замечательный парень! Ты же… обалденный! Все мои подруги и знакомые от тебя… ну… как бы… тащатся.

Голубоглазый студент захохотал во всё горло.

— Обалденный?! Такого я ещё не слышал! Что за словечко занимательное?

— Нормальное словечко! — заулыбалась девочка. — Зато отражает суть!.. Как ты можешь сомневаться в своих достоинствах? Ты — самый красивый парень, живущий на всём белом свете!

Владислав опять расхохотался, не удержавшись.

— Во-первых, страшное преувеличение, а, во-вторых, разве это главное?

— Не главное, но тоже имеет значение! Многие бы душу продали за такую внешность, как у тебя. Но неважно, мы отклонились от темы. Ты у нас самый сильный, самый умный, самый добрый и невероятно талантливый! Разве этих достоинств мало, чтобы влюбить в себя девушку? По-моему, даже перебор.

Полувампир глядел на неё с весёлой улыбкой.

— Спасибо за поддержку. Это очень мило с твоей стороны, но никак ситуацию не изменит. Всё равно ничего между нами не будет, — твёрдо заявил он.

— Знаешь, если уж у тебя нет шансов понравиться девушке, то другим и подавно ловить нечего, — хмуро отозвалась волчица.

— Боже! Ты — непростительно необъективна!.. Такое чувство, что ты записалась в клуб моих фанатов и болеешь за меня.

— А я и болею! Всей душой! — активно покивала Валерия. — Я на твоей стороне.

Они помолчали.

— Расскажи мне о ней, — заканючила девочка. — Часто вы разговариваете? Как она смотрит на тебя? Что говорит? Она улыбается тебе?

Влад рассмеялся и сгрёб её в охапку. Она взвизгнула и тоже засмеялась.

— Ну так что? Ты расскажешь мне о ней?

— Да куда от тебя денешься?.. — усмехнулся он, целуя её в макушку.

Поговорив по душам, они пустились в обратный путь. Маг приобнимал волчицу за плечо, она держалась за его талию. Оба молчали и лениво думали о своём. Навстречу им попалась девочка по имени Настя, одна из подруг и одноклассниц Леры. Они тепло поздоровались с ней и продолжили свой путь.

Приблизительно год назад Валерия обратилась к старшему полукровке с просьбой о помощи. Она стала свидетелем того, как Анастасии домогался её родной дядя, и заступилась за подругу. Та лишь после произошедшего призналась, что эти домогательства продолжаются уже полгода. Родители ничего не замечали, а она стыдилась признаться. Ей было очень страшно, и она не знала, кому довериться. В итоге, Владислав, естественно, не смог остаться равнодушным. Он вызвал Настю на откровенный разговор, расспросил подробнее о домогательствах, что ей довелось терпеть, и разобрался с её мерзким дядей. Мужчине пришлось увидеть его настоящий вампирский облик, который сделал значительно убедительнее предупреждение о последствиях домогательств по отношению к собственной племяннице. «Милый дядюшка» быстро понял то, что до него пытались донести, и со всем согласился. Больше жалоб от Анастасии не поступало.

Через Леру высший маг обратился ко всем её знакомым девочкам и предупредил, чтобы они никогда не молчали о подобном и говорили ему, если не в силах признаться родным. Этот же случай побудил его провести с подопечной беседу по половому вопросу, потому что он не хотел, чтобы кто-то воспользовался её неопытностью, доверчивостью и стыдливостью и нанёс вред. Девочки вдруг стали казаться ему такими хрупкими и чувствительными существами, что он не спал несколько ночей, переживая за дочу. Он успокоился, лишь когда волчица поклялась, что никто и никогда не совершал поползновений в её сторону, и пообещала сообщить ему сразу же, если это случится.

Эта история оставила гадкий осадок в душе голубоглазого парня. Мир в один момент стал казаться противным, и это ощущение нескоро покинуло его. Ему было непонятно, как родной дядя может увидеть объект сексуального желания в собственной племяннице. Влад не мог себе представить, чтобы он таким образом отнёсся бы к дочери Дениса. Это ведь противоестественно, настоящее уродство! Она же ребёнок и родной человек!

К счастью, между ним и Валерией сложились доверительные отношения, поэтому он надеялся, что девочка будет с ним откровенна и в этом вопросе. Так сложилось, что он являлся её главным доверителем, ему она говорила о мальчиках, которые ей нравятся, и обращалась с любым самым каверзным вопросом. У него просила совета, когда кто-то начинал издеваться, а она не знала, как парировать. Наверное, поэтому и он привык быть с ней откровенным во многих вопросах, хотя секреты у него, безусловно, от неё были тоже…

Войдя во двор, полувампир и волчица услышали, как в дальней части двора скребёт лопата о снежный покров.

— Кто-то сейчас получит… — многозначительно протянул Владислав.

Лера хихикнула, понимая, кто и за что будет наказан. Брюнет отправился на звук и на ходу заговорил грозно:

— Дед, я тебе что сказал?

— Влад, я только вышел… — попытался оправдаться Гусев, застыв с лопатой в руках, будто олень, попавший в свет фар.

— Я тебе что сказал?

— Что вычистишь задний двор, когда вы вернётесь.

— Что из этого ты не понял? — изогнул чёрную бровь студент.

— Я… всё понял, Влад, но размяться не помешало бы, как считаешь? — с надеждой обратился к нему мужчина.

— Не так я считаю, — отрезал молодой Воронов. — В твоём возрасте разминаться надо чем-нибудь полегче. И я без того редко могу тебя разгрузить. Тебе мало что ли?

— Ну что ты, работать сюда ездишь? — грустно спросил Василий Николаевич.

— Я к вам езжу и всё, — просто ответил полукровка и забрал у него из рук лопату. — Иди лучше Егора проконтролируй.

— Да что его контролировать? Он сам справляется. — Дед помялся около молодого человека, вычищающего снег, и всё-таки побрёл в дом.

Голубоглазый маг покачал ему вслед головой. Ведь специально сначала почистил снег в передней части двора — только в задней оставил, а Гусев и тут не удержался! Упрямый мужчина! Не молодеет же с годами, а всё ему надо кому-нибудь облегчить работу!

Закончив, Влад вошёл в дом. Василий Николаевич с виноватым видом прошёл мимо. Парню стало смешно и жалко его.

— Да ладно тебе, дед! — сказал он мужчине. — Не злюсь я на тебя — не смотри на меня как нашкодивший кот!

Гусев тихо и смущённо рассмеялся.

— Точно не обижаешься?

— Да разве ж тебя переделаешь? — усмехнулся брюнет.

— Папуля, не проверишь у меня алгебру? — выскочила Валерия из своей комнаты. — А то я что-то сомневаюсь, что всё правильно.

— Давай посмотрим, — кивнул он и пошёл за ней.

С вопросами по математическим наукам волчица периодически обращалась к нему, пару раз даже звонила прямо в университет и диктовала примеры. За алгеброй высший маг посмотрел остальные домашние работы девочки, заглянул в дневник, они поговорили о её учителях и одноклассниках. Следом Егор решил продемонстрировать свои домашние задания и дневник. Когда Владислав закончил проверять, оказалось, что дед уснул на диване в гостиной. Беспокоить Василия Николаевича он не стал, накрыл пледом, чтобы ему было тепло, и стал собираться в обратный путь. Провожала его Лера.

Обувшись, полувампир стал выпрямляться, и комната внезапно закружилась у него перед глазами, всё зарябило вокруг и потемнело. Он едва успел схватиться за косяк и сильно зажмурился.

— Папуля, что с тобой? — заволновалась девочка. — Ты в норме?

— Да-да… секунду, — пробормотал парень, выдохнул и открыл глаза. — Всё в порядке. Пока.

Он поцеловал детей, вышел из дома и сел в «тойоту». В голове ещё немножко шумело, но Воронов завёл автомобиль и поехал из Копылово. Только за пределами селения он свернул с обочины и посидел с закрытыми глазами. Зверский недосып давал о себе знать. Здоровье неумолимо подрывалось, а он ничем не мог ему помочь. Опасность лишь усиливалась, и ослабить контроль за Виринеей полувампир никак не мог. А организм требовал сна…

Подождав, пока улягутся слабость и шум в голове, Влад устало вздохнул и продолжил путь в Черноивановск.

15 марта, понедельник

Левицкая Вероника, ведьма

Они ругались, наверное, в первый раз.

От гнева у Влада трепетали ноздри, а по лицу ходили желваки. Ничего из этого, в том числе обжигающе холодный взгляд миндалевидных голубых глаз, не пугало Веронику. Она с вызовом глядела на него в ответ.

— Ты вообще в зеркало себя видел? — осведомилась женщина.

— И что интересного я там должен был увидеть?

— То, что ты похож на ходячего мертвеца!

— Можно подумать, в первый раз! — съязвил парень.

— В том и дело, что в первый раз! Нет, я поначалу думала, это у тебя очередной период, но он что-то никак не заканчивается! Таких жутких кругов под глазами я раньше у тебя не видела! Раньше они периодически проходили! И ты спишь на ходу! Что такого надо с собой сделать, чтобы косяки сшибать?!

— Со всеми случается!

— Но не с тобой!!

— Не кричи на меня, — спокойно произнёс Владислав.

— А ты от ответа не уходи, дорогой брат, — процедила ведьма. — Спрашиваю ещё раз: когда ты спал последний раз?

Они находились в гостиной на диване. Измождённый полувампир смотрел на неё сонными полубессознательными глазами.

— Две недели назад.

— Две недели?! — ахнула Левицкая.

Маг встряхнулся всем телом и воззрился на неё неверящим взглядом. Кажется, он был в шоке от того, что произнёс это вслух.

— То есть… два дня назад, я хотел сказать, — поправился он, но было уже поздно.

— А в тот раз, две недели назад, как долго ты спал?

Молодой человек заметно поник и честно ответил, не глядя на сестру:

— Полчаса.

Она сокрушённо помотала головой.

— Ушам своим не верю… Чем ты думал, Влад?

— Так надо.

— Зачем?!

Он промолчал.

— Значит так, — решительно заговорила Ника. — У тебя снотворное есть?

— Есть.

— Отлично. Сейчас ты идёшь в общежитие, выпиваешь своё снотворное и спишь до утра. Завтра жду тебя в парке бодрого и выспавшегося. Ясно?

— Но…

— Никаких «но»! У меня ты ночевать не будешь! После ночи здесь ты всегда выглядишь хуже, чем после ночи в общежитии! Всё. Вопрос закрыт.

— Я не уйду! — упрямо заявил молодой Воронов.

— Уйдёшь-уйдёшь! Как миленький уйдёшь. Дом — мой, и я тебя выгоняю, — невозмутимо пожала плечами блондинка.

Собеседник мученически зажмурился. Ей было его очень жалко, но сдаваться она не собиралась.

— Виринея, я не хочу оставлять тебя одну, — через силу признался полукровка. — Я переживаю за твою безопасность. Будет лучше, если я останусь.

— В таком состоянии ты не способен обеспечить ничью безопасность, в том числе свою, — ласково заметила Виринея. — За одну ночь со мной ничего не случится. Со мной вообще ничего не может случиться. Спокойно иди и спи. Откуда взялись эти нелепые страхи?

— Они — не нелепые. Денис дома?

— Денис там, где надо! Не ищи повод остаться, Влад! Отправляйся спать.

Он тяжко вздохнул.

— С тобой точно ничего не случится?

— Да что со мной может случиться? От недосыпа у тебя уже разыгралось воображение. Так и до какого-нибудь психического расстройства недалеко. Иди!

С неохотой маг поплёлся в прихожую, женщина его провожала. Уже одевшись, он вдруг нахмурился и твёрдо сказал:

— Нет. Мне всё-таки лучше остаться.

— Влад, родной, ты плохо соображаешь от недостатка сна. Вот увидишь: завтра утром ты поймёшь, что твои страхи напрасны. Иди, спи. Если не выпьешь снотворного, я тебя электрошокером вырублю!

Владислав растерянно улыбнулся.

— Электрошокер ещё найти где-то надо.

— Понадобится, я его найду, — улыбнулась Вероника. — Иди, Влад. Спокойной ночи.

Парень поглядел на неё задумчиво и серьёзно, вздохнул опять.

— Спокойно ночи, Виринея. Ворота я закрою. Пока.

— Пока, эмбэ.

Женщина закрыла за ним дверь, потом прошла в кухню-гостиную и проводила его понурую фигуру взглядом.

Нике было немного совестно за свою ложь, но и слишком страшно, что брат вот-вот от недосыпа упадёт замертво. Всё-таки одна ночь ничего не решит. Завтра утром она сообщит ему, что Денис уехал в командировку…

* * *

Вероника проснулась оттого, что кто-то хлопает её по ягодицам.

— Просыпайся, принцесса! — раздалось над ухом.

Сонная ведьма открыла глаза и резко перевернулась в кровати, приняв затем сидячее положение. Её удивлённый взгляд встретился с глазами Жени Комаровского.

В спальне горел торшер. Его неяркий свет освещал кровать, на краешке которой сидел Женя. За его спиной, у стены, стояли Матвей Сергиенко, Артемий Грозовский и Павел Крисанов. Все маги были одеты в одинаковые серебристые спец. костюмы, созданные для ликвидации запаха тела. Спросонья женщина прищурилась от света торшера и в недоумении воззрилась на мужчин, находящихся в её спальне.

— Ну наконец-то, сладкая! — пропел ухмыляющийся Комаровский. — Пора собираться в дорогу.

— Что случилось? — хрипло спросила Левицкая, прокашлялась и тотчас встревожилась: — Что-то с Владом?

— Да всё в порядке с твоим Владиком, — фыркнул Кирсанов. — Спит себе в общаге.

— Да, — подтвердил Евгений, — а нам рассиживаться некогда. Одевайся, и побыстрее. Не хватало, чтобы опять твой телохранитель прибежал. Хотя это уже ничего не изменит. Шефу надоело ждать.

Виринея едва ли понимала смысл его слов, но её мозг теперь проснулся и чётко заработал. То, каким способом разбудил её Комаровский, как называл принцессой и сладкой, и тот факт, что четверо мужчин вломились в её спальню посреди ночи, — всё это вызвало у ведьмы медленно разгорающуюся панику. Сердце тяжело забилось в груди, а по телу растекалось напряжение.

— Что вы здесь делаете? — осторожно поинтересовалась хозяйка комнаты. — Что происходит?

— А она не слишком сообразительна, да? — поделился своим мнением с приятелями Артём, те в ответ рассмеялись как-то… недобро.

— Но до неё начинает доходить, — подметил Сергиенко с ухмылочкой.

— Вставай и одевайся, — распорядился Женя. — Времени в обрез.

— Времени для чего? — непонимающе посмотрела на него Вероника.

— Для ночной прогулки. Карета ждёт. И принц — тоже.

Маги хором расхохотались издевательски. От этого смеха у женщины по коже поползли холодные мураши. Отчего-то в комнате вдруг стало мало воздуха.

— Чего расселась-то? — грубо осведомился довольно Комаровский. — Одевайся, говорят!

— Зачем? — задала она бессмысленный вопрос.

— Затем, что я сказал! — рявкнул мужчина и направил на неё пистолет. — Шевели своим аппетитным задом! Ну же!

— Женя! — Глаза Ники расширились при виде оружия. — Что ты делаешь?

— Процесс ускоряю, — просюсюкал тот, пародируя её испуганный тон, и засмеялся. — Шевелись!

Он резко дёрнулся к ней, и женщина в страхе соскочила с кровати с другой стороны. Колдуны довольно рассмеялись.

— Одевайся! Сколько можно повторять? У тебя мозги, что ли, засохли?

Левицкая вроде бы понимала, что происходит, и в то же время никак не могла осознать. Её мозг отказывался воспринимать реальность. Из-за того, что она совсем недавно спала, происходящее казалось ненастоящим. Это ведь не на самом деле! Этого быть не может! Сейчас она не помнила, кто она и зачем здесь.

В каком-то трансе ведунья натягивала брюки под жадными взглядами четверых мужчин. По счастью, ночная сорочка была длинной, а под ней находились трусики. А вот с верхом всё было плачевно. Когда она повернулась к магам спиной, чтобы надеть бюстгальтер и пуловер, Евгений приказал:

— Сюда повернись!

Виринея поёжилась и с опаской глянула на него через плечо.

— Ты сказал одеваться.

— Да, и я хочу это видеть. Никому ещё свои драгоценные сиськи не показывала? А нам покажешь. Валяй.

Блондинка в оцепенении смотрела на довольное лицо мужчины несколько секунд, после чего повернулась назад к стене. Всё её существо кричало от ужаса и сопротивлялось приказу. Волна унижения окатила её всю. Комаровскому же надоело ждать: больно схватив за локоть, он развернул её к ним лицом, а затем откинулся на кровать.

— Снимай. Я жду. Не испытывай моё терпение, а то я сам тогда сниму с тебя этот балахон. Я не прочь потрогать твои сиськи.

Вероника поняла, что выбор невелик. Опустив глаза и краснея от жгучего стыда и унижения, она неловко стянула с себя сорочку. Колдуны загоготали противно. Она попыталась прикрыть грудь сорочкой, но Евгений вырвал её у неё из рук.

— Одевайся!

Женщина прикрывала грудь руками, но с бюстом её размера это едва ли помогало. К тому же, пришлось протянуть одну руку, чтобы взять бюстгальтер. К тому времени, когда Ника надела бюстгальтер, её лицо пылало от унижения и уймы мерзких реплик в свой адрес.

Она надела пуловер, и Комаровский поднялся с кровати. Высшая ведьма шарахнулась от него к стене, а он подскочил к ней и притиснул к себе. Наглая рука сжала её ягодицу.

— Прекрати! — простонала Левицкая плачущим голосом.

— Ой, какие мы нежные! — протянул Женя, наслаждаясь её страхом и унижением. — Проклятая ты недотрога!

Отпустив, он сильно хлопнул её по попе.

— Иди в прихожую!

Вероника отскочила от него и на дрожащих ногах пошла вперёд. Четверо мужчин двинулись за ней. Неожиданно они дёрнулись вперёд и стали хлестать её ладонями по ягодицам. Ведьма сорвалась с места под их мерзкий хохот и прижалась спиной к стене в прихожей.

— Чего встала? — рявкнул Комаровский. — Обувайся!

Блондинка трясущимися руками стала обувать сапоги.

— Блин, мужики, я хочу её сзади, — сообщил приятелям Грозовский, и они принялись вслух делиться, кто и каким способом желает её изнасиловать.

Виринею уже натуральным образом колошматило, когда она закончила застёгивать шубу.

— Пошли! — приказал Евгений, больно хватая её за локоть и коленом подталкивая к двери под зад.

Они спустились с крыльца и двинулись к воротам. Снег оглушительно громко скрипел под их ногами в ночной тишине. Женя сильно обнял женщину за плечо, прижав к себе, будто она его девушка, и отвратительно улыбнулся, когда она взглянула на него.

За воротами Вероника увидела белую «ГАЗель» и, как это ни глупо, взялась упираться, но мужчины вчетвером втащили её внутрь. Грозовский толкнул её на сидение у окна и сам сел рядом. Сергиенко и Комаровский устроились напротив. Кирсанов занял водительское место и завёл автомобиль.

Ведунья вжалась в сидение. Согнув руки в локтях, она сделала вид, будто держится за капюшон шубки, хотя на самом деле таким образом прикрывала грудь. Артемий завёл ей руку за голову и стиснул пальцами плечо, прижавшись к ней тесно боком. Она не стала никак реагировать, понимая, что за этим последуют отвратительные замечания и издевательский смех. Взгляд Грозовского скользил по её бледному и напряжённому лицу.

Левицкая глядела на свои колени и поверить не могла, что наяву вляпалась в такую историю. Боже! За все восемьдесят с небольшим лет её никогда так не унижали и не оскорбляли! А самое противное было то, что она считала, будто знает этих людей! Нет, она не дружила с ними, но и не конфликтовала никогда! Кирсанову и Комаровскому, да и многим другим из отряда она когда-то оказывала медицинскую помощь! А Сергиенко так вообще был её одноклассником! И эти люди так обращаются с ней сейчас?!

Безусловно, женщина помнила рассказ Влада о них, но не думала, что так скоро увидит подтверждение этому… Влад! Ведь он тревожился о её безопасности! Этого он боялся? Господи, зачем же она его обманула насчёт Дениса?! Но сожалеть теперь поздно.

Сергиенко резко топнул, отчего Ника вздрогнула, вжавшись ещё сильнее в сидение. Маги довольно расхохотались. Им нравилось пугать её. Она сгорала от унижения, ощущая себя послушной марионеткой в их руках.

Ладонь Грозовского легла на её ногу выше колена и медленно заскользила вверх. Виринея вцепилась в эту руку, пытаясь остановить. Осознавая, что её физические силы не идут в сравнение с его, она вонзила ногти в его руку.

— О-о… Она ещё царапаться умеет! — с удовольствием протянул Артём. — А я-то думал, она под Аланом только скулить будет! Надо же. В ней просыпается дикая кошка. Интересно, как быстро она Алану надоест?

— Не знаю, — пожал плечами Комаровский. — Не думаю, что раньше, чем через две недели.

— Не могу дождаться, когда её по кругу пустят, — признался Сергиенко.

— Ага… — согласился Грозовский. — К тому времени она станет более послушной. Да, принцесса? — Не получив ответа, колдун грубо схватил её за подбородок и заставил посмотреть на себя. — До чего же ты — красивая сучка, Левицкая! Прям смотрю на тебя и… ох как много всего сделать с тобой хочу!

Вероника молчала и всматривалась в его глаза, силилась разглядеть глубоко внутри невинную и чистую душу. Артемию от её взгляда стало заметно не по себе.

— Чего ты смотришь так на меня?

— Пытаюсь увидеть невинного мальчика, которым ты родился на свет, — тихо ответила колдунья. — Не хочу смотреть на грубое животное, в которое ты превратился.

Грозовский отшвырнул её от себя с такой силой, что она ударилась головой о стекло, однако не издала ни звука. Через минуту автомобиль остановился.

— Нашей принцессе пора в постельку, — пропел Комаровский.

Нику вытащили из «ГАЗели». На чёрном небе сияла почти полная луна. Сколько времени, женщина не знала, но если бы не оранжевый свет фонарей вдоль дороги, то темно было бы, хоть глаз выколи.

Они остановились перед красивым двухэтажным домом, огороженным кованым забором. Маги провели её через ворота и направились к дому по выложенной плиткой дорожке.

— Эх!.. — вздохнул Кирсанов. — Завидую Алану!

— Ничего-ничего, — успокоил приятеля Комаровский, железной хваткой вцепившийся в ведьму. — И на нашей улице будет праздник. Недолго ей осталось быть недотрогой. Да, сладкая?

«Сладкая» предпочла промолчать.

— Всё-таки прав Артём: шикарная ты баба, Левицкая. Никогда не имел таких, как ты.

Виринея дрожала. На улице было холодно, и изо рта у неё шёл белый пар. Впрочем, ночной холод являлся не основной причиной её дрожи.

Они достигли входа в дом. Сергиенко открыл дверь, а Женя, пропуская вперёд, опять хлопнул по ягодицам. Ведунья подпрыгнула и невольно проскочила вперёд. Тотчас свист, возгласы и аплодисменты оглушили её.

От яркого света в прихожей Ника прищурилась. Здесь выстроились оставшиеся члены отряда: Даниленко, Рябов, Шишкин, Скрипачёв и Ланич. Несмотря на все сегодняшние потрясения, женщина всё-таки была твёрдо убеждена в том, что не встретит здесь ни Субботина, ни Антисова с Гавриловым, и оказалась права. А вот чего она боялась до смерти, так этого того, что в этой компании может оказаться её брат, Лёня. Она страшно боялась и не находила сил признаться себе в этом. Облегчение от того, что брата среди данных преступников нет, было невероятным.

Оглядев собравшихся, получавших наслаждение от её напряжённого и испуганного вида, ведьма сконцентрировалась, чтобы не пропустить ещё одно нападение с тыла вроде тех, что уже не раз совершил Комаровский. Смотреть она старалась в пол, но невольно ощущала на себе взгляды магов.

Закончив улюлюкать, мужчины стали интересоваться у тех, кто её доставил, как всё прошло. Между тем Даниленко сказал Рябову:

— Егор, иди и сообщи Алану, что она здесь.

— Это ни к чему, — донёсся до них голос Милесского, и все здесь присутствующие одновременно посмотрели на лестницу, ведущую на второй этаж, по которой спускался командир отряда. — По вашим крикам я и так это понял.

Достаточно высокий и сухощавый колдун, одетый в чёрные брюки и кремовый свитер крупной вязки, медленно и грациозно спускался к ним.

— Привет, Ника, — поприветствовал он «гостью» своим обычным вкрадчивым тоном.

Вероника сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает какая-то гадость. Она смотрела на Алана, которого многие женщины находили красивым, и испытывала дикое отторжение. Однако всё же ответила на приветствие тихо:

— Здравствуй, Алан.

Этим она удивила многих воинов. Милесский тем временем приблизился. Левицкая вглядывалась в его глаза, пытаясь увидеть там хоть что-то человеческое. Она не знала, зачем делает это, но не могла не надеяться, что где-то глубоко внутри в каждом из них есть что-то хорошее. Но сейчас, как ни старалась, она не могла это рассмотреть.

Алан поднял руку и внешней стороной согнутого указательного пальца провёл по щеке женщины. Ей хотелось отшатнуться от ядовитой руки, но под взглядом жестоких серых глаз она не могла пошевелиться. Губы мага тронула лёгкая пренебрежительная улыбка. Он будто оценил этой улыбкой её сдержанность.

— Пойдём, я покажу тебе второй этаж, — светским тоном заговорил Милесский, обнимая Виринею за плечи и ведя к лестнице. — Как тебе дом? Я долго его выбирал…

Поднимаясь по ступеням, колдунья ощущала жадные, шарящие по её телу взгляды мужчин, оставшихся в прихожей, и молчала в ответ на повествование Алана, чей непринуждённый тон был неуместен. Его показную вежливость она находила ужаснее грубости и похабности его подчинённых. От неё внутри всё холодело.

Колдун в самом деле показал ей второй этаж, продемонстрировал все комнаты. Последней была спальня с большой кроватью, куда он коленом подтолкнул свою «гостью».

— Давай я помогу тебе снять шубу, — вежливо предложил воин, и Ника послушно расстегнула шубку и спустила с плеч прямо в его руки.

Она стояла спиной к Алану, не желая, чтобы он видел слёз, медленно стекающих по её щекам. Как бы она хотела быть менее жалкой! Но не могла ничего с собой поделать и лишь изо всех сил стискивала зубы, чтобы не хныкать как дурочка. Она была насмерть напугана, тонула в бездонном отчаянии. Что ей сделать, чтобы остановить происходящее?!

— Ну к чему эти слёзы, Ника? — неискренне ласково поинтересовался маг, будто журил её как девочку за глупый каприз.

Высшая ведьма подняла на него сверкающие от слёз глаза и тихо взмолилась:

— Алан, пожалуйста, остановись! Хватит!

— Что хватит, Ника? — прищурился он. — Ты думала, что вечно будешь лишь мило мне улыбаться?

— Я улыбалась тебе не больше, чем любому другому человеку, — потрясённо прошептала Вероника. Она никогда не оказывала ему никакого внимания!

— А я — не любой другой человек! — прошипел Милесский, резко прижав её к себе и до боли стиснув грубыми пальцами её ягодицы. — Со мной так нельзя! Меня нельзя водить за нос, сладкая! Больше никаких игр, прелесть моя! Ты принадлежишь мне, и точка!

С этими словами он намотал на кулак её волосы, с силой дёрнул за них, отчего голова женщины запрокинулась, а из глаз брызнули слёзы, и насильно поцеловал.

Всё внутри у блондинки содрогнулось от отвращения, когда мужчина засунул ей в рот свой язык. Тошнота подкатила к горлу. Оцепенение, в которое ввела её его показная любезность, схлынула, и Левицкая стала сопротивляться: выворачиваться из его рук, толкать за плечи, брыкаться, пинать ногами. Алана это разозлило. Он прекратил тошнотворный поцелуй и взглянул на неё своими глазами, чей ледяной блеск говорил об опасности.

— Не выводи меня из себя! — процедил он.

— Прекрати! — закричала ведьма, рыдая от ужаса.

Он неожиданно прекратил прижимать её к себе и дёрнул за волосы, из-за чего она крутанулась на месте и упала на колени, больно ударившись. Ладонями она упиралась в пол и тяжело дышала, борясь с темнотой в глазах.

В поле зрения появились мужские туфли. Затем Милесский присел на корточки и одной рукой сжал её горло. Виринея вцепилась в его запястье двумя руками и была вынуждена подняться на ноги, потому что он тащил её вверх. За сим последовал ещё один омерзительный поцелуй.

— Будь поласковей!

— Оставь меня в покое, — прохрипела она.

Мужчина отпустил её горло.

— И что тогда? — обманчиво нежно осведомился он. — Ты будешь опять делать из меня идиота? Не выйдет!

Маг предпринял попытку снова схватить ведьму, а она стала активно вырываться, и в какой-то момент ей удалось ударить его в область бедра.

— Дрянь! — взвыл Алан и внезапно ударил Левицкую по лицу со всей силы.

В голове у неё что-то громко затрещало, из глаз посыпались искры, а вокруг потемнело. Несколько мгновений Ника ничего не видела и не ощущала, находясь на грани обморока, — только слышала звон в ушах. Через некоторое время органы чувств оклемались, и она осознала, что с неё стягивают брюки. Несмотря на то, что мозг заработал, тело ещё не слушалось, поэтому, когда она попыталась воспротивиться, ничего не вышло: она лишь вяло пошевелила ногами и руками. От собственной беспомощности и страха женщина жалобно захныкала.

Вскоре она чуть не задохнулась от того, что на неё навалилось тяжёлое тело. Наглые руки принялись шарить там, где она не позволяла. В области желудка и пищевода что-то загорелось от ярости и возмущения, а конечности тем временем снова стали слушаться хозяйки. И она ими воспользовалась: принялась хлестать Алана по всему, до чего доставала, царапаться. Он схватил её за запястья и завёл руки за голову, после чего одной рукой продолжил удерживать их, а второй — вернулся к своему занятию. Вероника извивалась, как могла, рыдая, пока не ощутила, как «что-то» царапает кожу внизу, и не поняла, что произойдёт вот-вот… И в тот миг, когда она едва не потеряла голову от паники, в мозгу послышался спокойный и наставительный голос: «…Главное — всегда сохранять холодную голову. И пользоваться всем вокруг, чтобы защититься. Что угодно может стать инструментом для защиты…».

Виринея быстро запрокинула голову, и взгляд мгновенно зацепился за торшер, который в следующий миг с сокрушительной силой ударил Милесского металлической ножкой по шее сбоку, отправив в нокаут. И маг, и светильник зависли в воздухе на секунду, после чего высшая ведьма с багровыми глазами заставила бесчувственного мужчину упасть на свободную половину кровати, а торшер — встать на место. Затем Ника стремительно села, осознавая то, что сделала, часто-часто дыша и с опаской прислушиваясь к звукам в особняке.

Сердце гулко билось в груди, но не похоже, чтобы кто-то услышал шум от удара и захотел проверить, в чём дело. Тогда женщина, на левой щеке которой сиял образ белки, заставила бледно-багровую пелену поползти по стенам, полу и потолку, создавая шумоизоляцию. Когда процесс завершился, Левицкая соскочила с кровати и бросилась одеваться. Она с отвращением отшвыривала одежду Алана, среди которой валялась её собственная, и быстренько облачалась в брюки и пуловер, не сводя настороженного взора с голого мага, чья грудь размеренно вздымалась. В данный момент она его люто ненавидела.

Закончив одеваться и обуваться, Вероника стала думать над тем, как выбраться из дома. Очевидно, что так же, как и вошла, не получится. В общем, дверь отпадает — значит, остаётся только окно. Приблизившись к окну, она багровыми глазами выглянула на улицу. Благодаря высшей магии темнота снаружи для неё рассеялась и, к её облегчению, обнаружилось, что прямо под окном растёт пушистая ель, чья лапа практически касается стекла. Преобразившись в белку, она сможет без труда спуститься вниз по дереву.

Теперь ведьму занимал другой вопрос: не окажется ли кто-нибудь из мужчин снаружи в тот момент, когда она примется выбираться из дома? Если её заметят, то всё пропало. Опустив взгляд на пол, Ника опять воспользовалась высшей магией. Полы тотчас стали для неё прозрачными, и она сосчитала колдунов, находящихся на первом этаже. Вроде бы все на месте. И замки на входной двери закрыты наглухо — вряд ли они собираются покидать здание до утра. Тем более что курят они прямо в доме.

Чуть-чуть успокоившись, Левицкая приоткрыла окно, неловко взобралась на подоконник, превратилась в белочку и прыгнула на еловую лапу. Меньше, чем через минуту, высшая ведьма очутилась на снегу, быстро прошмыгнула под кованым забором и отбежала туда, где начинался соседний забор — непрозрачный. Вернув себе человеческий облик, женщина с помощью магии тихо закрыла окно, из которого вылезла, и, вновь преобразившись, со всех ног (а, точнее, лап!) бросилась прочь от страшного дома.

Некоторое время Виринея находилась во власти паники и не могла остановиться от страха быть пойманной, но силы всё-таки стали заканчиваться, и она была вынуждена прекратить кросс в теле маленькой белки. Как-никак пережитый стресс и без того забрал много сил.

Уже в человеческом теле она шла по тротуару, накинув на голову капюшон. Было холодно по-зимнему, и никакой весной в данный момент на улице не пахло. Ведунья дрожала, стуча зубами. Адаптироваться к температуре не удавалось: услышав шум машины, она бросалась в сторону и превращалась в белку, а потом снова возвращалась на тротуар. В конце концов, Вероника поняла, что эта тактика не сработает: Черноивановск — большой город, и она не знает этот район, а потому ей придётся воспользоваться чьей-то помощью, чтобы добраться до знакомых мест.

Услышав шум автомобиля в следующий раз, женщина преобразилась, но далеко прятаться не стала, напротив — вгляделась, пытаясь определить, что это за машина. Когда поняла, что по дороге движется тяжёлый фургон, вернула себе человеческое обличье и вышла прямо на проезжую часть. На крайний случай, с человеческим мужчиной ей сил справиться хватит.

Громоздкий автомобиль остановился перед Никой. Она приблизилась к водительской двери и обратилась к мужчине, когда дверь приоткрылась:

— Здравствуйте! Вы не могли бы меня подвезти?

— Подвезти? — удивился человек. — Без проблем. Залезайте.

Ведьма кое-как забралась в высоченную машину и хлопнула тяжёлой дверью. Пахло в салоне бензином и сигаретами. Водитель завёл фургон. Стоило автомобилю начать движение, и Левицкая почувствовала себя спокойнее.

— А я было подумал, что вы эта самая… бабочка, — замявшись, признался мужчина.

Женщина сначала испытала возмущение, а затем, обдумав всё, рассмеялась.

— Нет, к этой древней профессии я отношения не имею.

— А вам куда надо?

— В Ленинский район, если честно. Но буду благодарна, куда бы ни довезли. Главное, подальше отсюда.

Бородатый водитель, чьи черты в темноте сложно было разобрать, помолчал.

— Хорошо. Понял. По городу нам ездить запрещено, но довезу так близко, как смогу.

Виринея задрожала, согреваясь в тёплом салоне, и засунула руки в карманы шубки. В правом она внезапно ощутила плотный бумажный комочек. Вытащив его, женщина обнаружила записку. Цифры, начирканные её же почерком, вначале Левицкую смутили, но вскоре на неё снизошло озарение: это ведь телефон Дениса! Когда брат сообщал об убытии в командировку, то продиктовал телефон, по которому с ним всегда можно будет связаться (на случай проблем с мобильным, которые всегда у него возникали отчего-то в командировках). Она в тот момент уже выходила из университета, нацарапала номер на первом, что под руку попалось, и сунула в карман. Теперь она была этому рада.

Итак, её дальнейшие действия? Во-первых, найти телефон и позвонить Денису. Во-вторых… Тут Ника вздохнула тяжко. Куда податься, она не представляла. К Владу нельзя: он спит под действием снотворного и не проснётся до утра, а потому защитить её не сможет. К тому же, наверняка отряд Милесского именно там станет в первую очередь искать её. Можно спрятаться в университете и там дождаться Влада. Или снять номер в гостинице. Или первым автобусом отправиться в Вороново к Арсению.

Женщина поморщилась. Всё казалось ей слишком очевидным. Наверняка об этом же подумают и её похитители. Единственное, чего она однозначно делать не станет, — это возвращаться домой. Стоп! А почему нет? Ведь именно этого можно ожидать в последнюю очередь! Только полная дура вернётся в дом, откуда её похитили! И члены отряда, скорее всего, решат так же! Логичнее думать, что она кинется туда, где её смогут защитить!

Решив так, ведьма успокоилась. Дома она долго не задержится — направится в парк и там дождётся Влада. В преобразе, естественно.

Вероника попросила мобильный телефон у дальнобойщика. По её же просьбе мужчина остановил автомобиль, и она вышла на улицу позвонить. По номеру, оставленному Денисом, никто не отвечал, что было естественно, учитывая поздний час, но вскоре сработал автоответчик, и колдунья оставила брату сообщение.

Через несколько минут водитель грузовика высадил Левицкую в местах, ставших ей знакомыми. Она поблагодарила мужчину и в преобразе добралась до дома. Там блондинка первым делом нашла пистолет, что дал ей Владислав, и стиснула его в руке. Так-то лучше. Больше она не станет вести себя как беспомощная трусиха.

Оглядывая свою спальню, Виринея с отвращением вспоминала собственное жалкое поведение. Нет. Больше она не забудет наставления Влада. Ну а пока можно привести себя в порядок…

16 марта, вторник

Воронов Владислав, маг

Этим утром Влад встал в дурном настроении. Он выспался и чувствовал себя посвежевшим, однако необходимость прибегать к таблеткам, чтобы поспать, всегда его угнетала.

Выполнив все обычные утренние процедуры, парень облачился в чёрные брюки, белую рубашку, длинное пальто с капюшоном и берцы. На встречу с Виринеей он планировал явиться без эскорта, потом проводить её до университета (в преобразе, вероятнее всего) и только тогда самому отправиться на пары. На первом плане у него всегда стояла сестра.

Когда колдун вышел из секции, ему вдруг померещился у порога запах Ланича. Так как воины из отряда никогда не входили в здание, он решил, что ему чудится, и не придал этому должного значения.

Выбравшись из общежития, Владислав долетел до парка. Полёт немного улучшил его настроение, и он присел на лавочку в ожидании Вероники. До назначенного времени оставалось целых полчаса…

Маг встряхнулся, осознавая, что вот уже пару минут мучается от странного смутно знакомого беспокойства. Ему кажется или он ощущал его ночью сквозь искусственный сон? Нахмурившись, Воронов напряг память, силясь вспомнить, когда прежде ему доводилось испытывать это тревожащее беспокойство. Озарение заставило его побледнеть и натянуться как струна. Паша! Так было в тот вечер, когда убили Пашу! И это означает…

Полукровка сорвался с места раньше, чем додумал мысль. На вампирской скорости он летел по городу, снег из-под его ног поднимался вверх будто дорожная пыль и окутывал людей. Сейчас это было неважно. Люди не способны его разглядеть, а, если и разглядят, ему всё равно. Всепоглощающий ужас безраздельно владел молодым полувампиром в те краткие минуты, пока он бежал к дому Виринеи.

В начале улицы, где жила высшая ведьма, студент будто споткнулся обо что-то, что не сумел разглядеть, и полетел головой вперёд, однако вовремя выставил руки и, оттолкнувшись ими от земли, перекувыркнулся в воздухе, очутился на ногах и побежал дальше. У ворот он не притормозил: ловко подпрыгнул и, перелетая через них, ощутил лёгкую боль в левой ладони, которой опёрся о столбик. Голубые глаза в ту же секунду заметили невысокого и крепкого мужчину, что перелазил через забор в противоположном конце дворика.

Когда ноги Влада коснулись земли, пистолет уже был в правой руке, и он направил его на беглеца. Вот только в спину стрелять ему казалось неправильным и нечестным. Мгновение промедления, и Шишкин, чей запах полувампир узнал, исчез за забором. Сожалеть о своей нерешительности было некогда, и маг бросился к дому. Чёрный дымок, тянущийся от местами обожжённых стен, говорил о том, что наложенная им защита из высшей магии была вскрыта при помощи науки Изосимова.

Владислав ворвался в дом.

— Виринея!

Внимание тотчас привлекла дверь, ведущая в кухню-гостиную, стеклянные вставки в которой были частично разбиты. Парень в мгновение ока преодолел прихожую, рванул дверь и вбежал в комнату. Распахнутая им дверь ударилась о стену, послышался звон бьющегося стекла. Брюнет едва ли это заметил, в панике оглядывая разгромленную кухню. Наконец, он увидел белую ступню за столом и, шагнув вперёд, обнаружил за ним лежащую на полу Веронику.

Полукровка кинулся к сестре. Её серая шерстяная юбка была задрана, и он в смущении поспешил её опустить, однако успел заметить царапины на нежной белой коже внутренней стороны бёдер. От вида этих царапин внутри что-то заклокотало, но и об этом времени думать не было.

— Виринея! Виринея, ты слышишь меня?

Глаза ведьмы были закрыты. Одна щека опухла и посинела. Беглый взгляд голубых глаз обнаружил на теле сестры множество ссадин, синяков, порезов, но ничего серьёзного.

— Виринея, очнись! — Парень потряс её за плечи, и в этот момент Виринея шевельнула приоткрытым ртом, будто в попытке глотнуть воздуха. Тихий горловой звук, изданный ею, всё прояснил: она задыхается!

Чёрные брови сошлись на переносице. Что происходит?! На шее были видны следы пальцев и… Воронов коснулся рукой расплывающегося перед глазами серого туманного кольца вокруг шеи Левицкой и обжёгся. Тёмная магия!

Колдун оцепенел. Ничто не способно побороть тёмную магию. Она сильнее всего, и всё-таки… Влад быстро перебирал в голове всё, что ему известно о науке Изосимова. Если он не ошибается, то, что сейчас душит женщину, относится к самым простым действиям, а потому менее сильно, чем многое из того, с чем он сталкивался. Эта магия лишь завершает начатое тёмным магом физическое действие. А самая простая тёмная магия может быть повержена изнутри. Извне — никогда, а изнутри — да!

— Виринея, это я, Влад! — заговорил парень, наклонившись к уху Вероники. — Дыши, сестрёнка! Дыши! Сопротивляйся изо всех сил! Не сдавайся! Ты можешь это побороть! Давай же! Дыши назло всему! Ты способна дышать! Ну же, милая! Ты сильнее этой мерзости! Дыши! Не смей останавливаться!..

И Ника его, похоже, услышала. Её грудь начала сильнее вздыматься, получая понемногу воздух, но Владислав ясно видел: надолго её сил может не хватить. Да, она боролась, но что, если её силы иссякнут? Чтобы победить тёмную магию, нужно много сил и упрямства. И тут парня осенило: в высшей магии есть способ отдать свои силы другому! А у него сил предостаточно. Радость от этого озарения была недолгой: он ведь понятия не имел, как это делается.

По многовековой традиции это знание передавалось от обученных высших магов — молодым. Книги, описывающие этот раздел высшей магии, были недоступны необученным, так как история знала несколько случаев гибели высших магов, пытающихся освоить это самостоятельно. Воронова-младшего Денис не обучил данному способу, потому что этим знанием делились с высшими магами по достижении ими двадцатипятилетнего возраста. Считалось, что до двадцати пяти лет у высшего мага недостаточно сил, чтобы ими делиться, и он может погибнуть. Однажды полукровка просил старшего брата просветить его на сей счёт, но тот отказался, ссылаясь на юный возраст полувампира. Он находил разумной давнюю традицию.

Влад судорожно вспоминал свои мысли на тему передачи сил другому человеку. Когда-то ему казалось, что он догадывается, как это делается. Что ж, сейчас ему представляется шанс проверить свои догадки. Выбор всё равно невелик: если он ничего не сделает, Ника умрёт от асфиксии. Ну а если ошибётся, они погибнут оба.

Глаза мага засияли багровым светом, на щеке загорелась татуировка в форме ворона, расправившего крылья. Точно такие же крылья раскрылись за спиной, большие, чёрные, блестящие. Владислав занёс над сердцем сестры одну ладонь, сверху положил вторую. Через несколько секунд из ладоней вырвался багровый столб света и вошёл в тело Левицкой. Её энергетика стала наливаться силой, сгущаться. Парень всецело сконцентрировался на совершаемом им действии, но «одним глазом» следил за изменением энергии Вероники. Когда энергетическое поле сестры налилось силой до предела, он понял, что пора заканчивать, и попробовал оторвать руки. Не тут-то было! Словно приклеенные они вернулись в прежнее положение, выпуская наружу его жизненные силы.

— Самуилов ад! — простонал Воронов с мученическим смехом.

Замечательно! Начать процесс получилось, а как остановить его, он не имел никакого понятия. Вот поэтому-то запрещено обучаться самостоятельно.

Полувампир почувствовал опасную лёгкость внутри. В глазах стало темнеть. Он догадался: ещё чуть-чуть, и ему конец.

«Соберись! — мысленно приказал себе высший маг. — Не время сдаваться. Ещё надо наказать тех, кто пытался навредить Виринее».

Эта мысль встряхнула Влада. Он сосредоточился на внутреннем голосе, знающем ответ на любой вопрос. И он получил нужный ответ. Руки пришлось развести как ручки ножниц. Столб исчез. Парень рухнул на пол рядом с ведьмой. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами и не мог пошевелиться. Голова шла кругом.

Медленно Владислав открыл глаза и посмотрел на Нику, что теперь дышала глубже и увереннее. Кольцо тёмной магии вокруг её шеи не рассеялось, однако теперь существовал шанс, что она одержит верх.

— Дыши, Виринея, — прошептал полукровка. — Не останавливайся… Не бросай меня, пожалуйста… Я так виноват…

На большее его сил не хватило. Он молча лежал рядом и смотрел на то, как дышит сестра. Вид её вздымающейся груди сейчас его успокаивал.

В доме было тихо. Молодой человек слышал, как где-то тикают часы, еле слышно гудит холодильник, и бьются два сердца — Вероники и его собственное. Только эти звуки воспринимал его слух какое-то время, пока это умиротворение не нарушил вой сирен. Полиция!

Голубые глаза широко распахнулись. Через «не могу» Влад заставил себя подняться, хотя это оказалось крайне сложно: тело не слушалось. Он ни на мгновение не усомнился в том, что полиция едет именно сюда. И что вызвал её Шишкин, чтобы его застали с телом сестры, тоже было очевидным.

Схватив свой пистолет, парень, шатаясь, двинулся к выходу из комнаты и чуть не запнулся об ещё один пистолет — тот, что он дал Виринее для самозащиты. Наклонившись, маг подхватил его с пола и стал выбираться из дома. Бежать не выходило, да и шёл он медленно, то и дело налетая на стены.

Холодный воздух ударил в лицо. Вой сирены заглох совсем рядом. Молодой Воронов «побежал» к забору, через который сиганул Шишкин, намереваясь последовать его примеру. Когда он уже запрыгнул на забор, тужась перетащить себя на другую сторону, за спиной хлопнули ворота.

— Стой! Стой, твою мать!

Полувампир перевалился через забор прямо в сугроб и потряс головой, пытаясь прийти в чувство и овладеть собственным телом. Не помогло.

Владислав никогда не отличался излишней самонадеянностью и честно себе признался: ему не убежать от полиции. Не в том он состоянии. Лучшее, что он сейчас мог сделать, — это избавиться от оружия, пока никто не видит. Так маг и поступил: закинул пистолеты в сугроб и высшей магией, от которой затрещало в затылке, заставил снег ровным слоем накрыть впадины, образовавшиеся от провалившихся металлических предметов. Только после этого брюнет продолжил «убегать» от полиции.

— Стой! Это полиция! Стрелять буду!

Предупредительный выстрел огласил округу и вынудил парня застыть. Что второй выстрел будет в него, он знал. Продолжать бегство было бессмысленно.

Земля качалась перед глазами. Ноги подкосились, и Влад рухнул на колени. Спустя несколько мгновений ему заломили руки, воткнув головой в снег, и надели наручники.

Он с трудом осознавал происходящее. Ему задавали вопросы, а он не мог ни разобрать слова, ни вникнуть в их смысл. Кое-как он назвал своё имя и выговорил что-то вроде того, что «пытался ей помочь». Ему едва-едва удавалось фокусироваться на лицах полицейских, и собственный полупьяный голос он не узнавал.

— Да он обдолбанный, — сказал кто-то из мужчин, и это чуть ли не единственное, что он смог разобрать и понять. Голову будто набили ватой.

Через некоторый промежуток времени Владислав осознал себя в полицейской машине. Кроме него и водителя в салоне никого не было. В сознании немножко прояснилось. Маг прислушался к происходящему вокруг. Выяснилось, что Веронику погрузили в машину «Скорой помощи». В разговоре полицейских прозвучали слова: «городская больница на Советском проспекте». Именно туда везли ведьму.

Тревога заставила парня сконцентрироваться. Значит, сестру везут в больницу. Это хорошо. Что не так?.. «Тому, кто вызвал полицию, ничто не помешает добить Левицкую в больнице», — пронеслось в мозгу, и полукровка пришёл в себя окончательно.

Что делать? Ему от полиции не сбежать. Кто ещё может защитить Нику? Арсений, конечно, но он знать не знает о случившемся и что подругу надо защищать! Единственное решение проблемы легко пришло на ум: значит, Арсэну нужно сообщить обо всём, а сделать это можно только при помощи высшей магии. Тем способом, что обычно пользовался Денис, чтобы вернуть в Лагерь младшего брата.

Сил у Воронова-младшего было немного, но он был готов ими рискнуть. Закрыв глаза, колдун сосредоточился и мысленно полетел далеко-далеко, пока не оказался в сознании Серебренникова.

— Арсэн, Виринею пытались убить! Сейчас её везут в городскую больницу Черноивановска на Советском проспекте! Не дайте отряду Милесского к ней приблизиться!

Произнеся последнее слово, Влад ощутил, как его тянет в уютную тряскую темноту. Противиться этому он больше не смог…

16 марта, вторник

Воронов Денис, маг

Прислонившись лбом к стеклу, Денис рассеянно глядел на чужой город через окно автомобиля. Водитель отца, Игорь, которого Воронов частенько отправлял с ним в командировку, вёл машину очень аккуратно. Высший маг честно не понимал, зачем отправлять с ним водителя, когда он и сам способен сесть за руль, однако Виктор Павлович настаивал. Возможно, он находил несолидным, если руководитель компании поедет один и сам будет вести машину, или же хотел таким образом проконтролировать сына и лишить его шанса внезапно вернуться домой.

Зеленоглазый маг пребывал не в самом лучшем расположении духа. Он не был так уж привязан к дому и уж тем паче не получал удовольствие от общества отца, но, покидая Вороново, всегда начинал тосковать. Этот парадокс много лет удивлял его самого.

— Приехали, Денис Викторович, — оповестил его Игорь.

— Спасибо, — вздохнул черноволосый мужчина, отстегнулся и покинул машину.

Вместе с водителем он вошёл в офис филиала их компании. Директор данного филиала встретил их почти у дверей и вновь проводил к кабинету, предоставленному в распоряжение Воронова-среднего на время проверки.

— Вы приготовили то, что я вчера просил? — осведомился Денис, снимая пальто.

— Да-да, — покивал директор.

— Так несите.

— Конечно, но, может быть, чай или кофе?

— Я позавтракал в гостинице, спасибо, — невозмутимо ответил колдун, усаживаясь в кожаное кресло. — Игорь, вы хотите чего-нибудь?

— От кофейку бы не отказался, — чуть смущённо отозвался водитель.

— Будет сделано, — пообещал директор и исчез за дверью.

Высший маг расстегнул пуговицы пиджака и немного ослабил галстук, после чего положил руки на стол и сцепил в замок в ожидании нужных ему документов. Игорь в это время мялся у окна, не зная, куда себя деть.

— Вы сегодня закончите? — полюбопытствовал водитель.

— Вряд ли. Не терпится попасть домой? Я и сам не прочь, но сомневаюсь, что получится, — с извиняющейся улыбкой сообщил зеленоглазый мужчина и тут заметил, что у стационарного телефона горит лампочка. Не медля, он нажал на кнопку, чтобы прослушать сообщение.

Несколько мгновений тишины с едва различимым звуком чьего-то дыхания заставили Дениса недоумённо нахмуриться, однако потом послышался дорогой голос двоюродной сестры:

— Денис, это я, Ника… Я соврала Владу… Я обещала сообщить ему, когда ты уедешь в командировку, но обманула. Он не спал две недели, и я отправила его выпить снотворного и поспать. Я думала, за одну ночь со мной ничего не случится… Я жестоко ошиблась. Они явились среди ночи и вытащили меня из постели, всячески унизили и оскорбили… Я думала, что хоть немного знаю этих людей! Влад рассказал мне правду об отряде Алана, но я и представить не могла, что так скоро проверю всё на собственном опыте! Денис, они всерьёз вслух обсуждали, кто из них и каким способом собирается меня изнасиловать! Они рассуждали, как скоро меня пустят по кругу! — Побледневший маг в оцепенении глядел на телефон, слыша, как сестра переводит дыхание, чтобы взять себя в руки. — Они затащили меня в какую-то «ГАЗель» и увезли… кажется, на окраину Черноивановска. Там был двухэтажный дом. Алан настолько нежно в меня влюблён, что, конечно же, избил! Он чуть меня не изнасиловал. Я почти это допустила. Вела себя как беспомощная дурочка… Я растерялась… Повезло, что весь отряд меня не держал, пока Алан бы насиловал… Я сбежала. Еду с каким-то дальнобойщиком в свой район города. Не думаю, что он опасен, но… — Она продиктовала номер машины. — Я не знаю, что мне делать. Денис, мне так страшно! Забери меня отсюда! Я не хочу опять туда! Я боюсь, что они меня изнасилуют или убьют! Сделай что-нибудь, пожалуйста!.. Надеюсь, ты прослушаешь это сообщение…

Оторопевшие водитель и директор филиала округлившимися глазами смотрели на объятого ужасом Дениса. Тот же, стоило сообщению закончиться, тотчас вытащил мобильный и попытался позвонить Нике на сотовый, но абонент не отвечал. Тогда он схватил трубку стационарного телефона и стал набирать номер. Когда ответили, мужчина попросил позвать к телефону студента группы 436, Владлена Стрельцова, сославшись на то, что это вопрос жизни и смерти. Пока девушка с кафедры ходила за ним, колдун нервно постукивал пальцами по столу, но длительное ожидание не принесло желаемого результата: сотрудница университета сообщила, что нужного ему студента сегодня на занятиях нет. Разочарованный брюнет поблагодарил её и взялся набирать новый номер.

— Насколько далеко отсюда до Черноивановска? — осведомился высший маг у директора, прижимая трубку к уху и слушая гудки.

— Очень далеко, Денис Викторович. Километров пятьсот…

— Алло! — послышалось на том конце провода.

— Светлана Никифоровна, здравствуйте! — торопливо заговорил Воронов. — Это Денис. Позовите, пожалуйста, к телефону Арсэна.

— Денис! — радостно воскликнула волчица. — Здравствуй. Арсений спит. Он только со смены вернулся. Я скажу ему, что ты…

— Разбудите его! — оборвал её зеленоглазый мужчина. — Это срочно.

— Но он очень устал…

— Я понимаю, Светлана Никифоровна, но это вопрос жизни и смерти! Поднимите его!

— Хорошо… — растерянно ответила мать оборотня и, положив трубку, ушла будить сына.

Денис чувствовал, как судорожно бьётся сердце, норовя разорваться от тревоги за Веронику. Ожидание показалось ему невыносимо долгим.

— Что случилось, Дэн? — хрипло спросил Арсений.

— Срочно езжай в Черноивановск. Ника в опасности. Она звонила мне в шестом часу утра… Отряд Милесского её похитил и увёз к чёрту на куличики. Алан едва её не изнасиловал. Она сбежала каким-то чудом, но, если они до неё доберутся…

— Где мне её искать?!

— Не знаю, Арсэн, но это нужно сделать раньше отряда Милесского! Я тоже выезжаю…

— Не дёргайся! — приказал Серебренников. — Чем меньше привлечёшь к себе внимания, тем лучше. Я всё понял. Выезжаю. Наверняка она у эмбэ.

— Не думаю. Он принял снотворное, поэтому она вряд ли бы пошла к нему. Возможно, теперь они встретились…

— Сориентируюсь на месте. Всё. Пока!

— Позвони мне!

— Добро!

Послышались гудки. Высший маг сидел с закрытыми глазами, с трудом справляясь с отчаянием. Если бы у него был телефон Влада, то уже сейчас можно было бы узнать, с ним ли Ника, или отправить его спасать её. Но, увы, телефона нет. И высшей магией ему до брата не дотянуться — слишком велико расстояние между ними. Одна надежда на нюх Арсэна…

— Забудьте всё, что вы слышали, — непререкаемым тоном велел Денис нечаянным свидетелям. — Никому ни слова.

— Вы уезжаете? — без особой радости уточнил директор.

— Нет. Дождусь звонка Арсэна. Идите, Валентин Ильич. И ни слова.

— Понял. Несу бумаги.

Дверь за человеком закрылась.

— Денис Викторович, это ведь преступление! — тут же воскликнул Игорь. — Как же забыть?

— Я знаю, но сейчас главное — это найти Нику. Всё остальное потом. Держите язык за зубами, пока я не попрошу вас об обратном. Лишний шум сейчас только повредит.

— Как скажете. Но я буду вашим свидетелем: я же слышал это сообщение своими ушами!

— Спасибо, Игорь, — чуть улыбнулся брюнет. — Потом это будет нелишним. А пока не проболтайтесь. Особенно Воронову.

— Есть.

Зеленоглазый мужчина рассеянно принял документы из рук директора филиала, осознавая, что не сумеет теперь сосредоточиться на проверке. Скорей бы позвонил Арсэн.

16 марта, вторник

Серебренников Арсений, оборотень

Внедорожник летел по трассе. Четвёрка мужчин в салоне хмуро молчала. Каждый из них устал и не выспался, однако их мрачное настроение объяснялось не этим, а тревогой за Веронику Левицкую и яростью по поводу того, что стало причиной её мольбы о помощи.

Утро не предвещало беды. Арсений вернулся с дежурства, плотно позавтракал, принял душ и завалился спать. Заснул он тут же: при необходимости он умел отключаться моментально — навык, выработанный на войне. Поспать ему удалось не больше получаса, хотя по ощущениям видел сны он долго. Разбудили его тёплые губы, целующие в щёку. Мужчина улыбнулся, просыпаясь. Мама будила его так ещё мальчишкой, и он безумно это любил. Такие моменты напоминали ему о счастливом детстве.

— Сыночек, — мелодично прошептала Светлана Никифоровна, — тебя Денис к телефону зовёт. Говорит, это срочно.

Сонный и улыбающийся Арсэн кивнул матери и потёр лицо. Она всегда боялась его потревожить, но отличительной чертой его характера была лёгкость на подъём, поэтому по подобным пустякам он редко сердился.

Мама вышла из комнаты. Оборотень сел в кровати и потянулся за брюками, после чего надел их на голое тело. Спать он привык исключительно без одежды.

Зевая, Серебренников прошлёпал в коридор и поднял трубку.

— Что случилось, Дэн?

То, что сообщил ему старый друг, мигом прогнало сон из его сознания. Пылая гневом, мужчина разъединился с Денисом и стал набирать домашний номер Руслана. После суточного дежурства Бахметов имел привычку включать мобильный, лишь выспавшись.

На звонок ответила Катя:

— Дом Бахметовых, слушаю.

— Катюха, привет! Это Арсэн. Буди Русика. Мы едем в Черонивановск…

— Какой Черноивановск?! Вы только с дежурства…

— Не обсуждается, Катюш! Подними его: мне нужно его проинструктировать. Срочно.

Ведьма возмущённо вздохнула, но сдалась и пошла выполнять просьбу. Арсений нервно тёр шею, не находя себе места от раздиравших его эмоций. С кухни на него смотрела мама и, похоже, была готова возмущаться не меньше Бахметовой, но сдерживалась, видя его состояние.

— Что-то случилось, Арсен? — осведомился друг вполне бодрым голосом.

— Да. Расскажу по дороге. Поднимай Васю и Серёгу. Я подберу вас по пути.

— Оружие брать?

— Да. И у тебя вроде карта Черноивановска была?

— Была.

— Бери. До встречи.

— Всё сделаю. Пока!

Волколак разогрел автомобиль, быстро снарядился, поцеловал на прощание растерянную мать и выбежал из дома. Скоро он «подобрал» троих оборотней, терпеливо ждущих его у Дмитровки. К тому времени, когда они пересекли границу Лагеря и выехали на федеральную трассу, товарищи были в курсе дела. Они тоже предприняли по очереди попытку дозвониться до Вероники, но безуспешно.

Руслан сидел рядом с командиром. Сергей Дубров и Сергей Васильев (чтобы не путаться, все давно привыкли звать его Васей) устроились на заднем сидении. В отличие от своих домашних эти мужчины считали имеющийся повод серьёзным, для того чтобы плюнуть на сон.

— «Чуть не изнасиловал» — это, интересно, как? — выдал мучивший его вопрос Бахметов.

— Не сейчас, дружище, — прошипел Серебренников. — Не хочу думать на эту тему! Я и так на взводе.

— Может, всё не так скверно, — попытался успокоить вожака Дубров. — Наверное, зажал у стенки или навалился…

— На словаре Ники это бы называлось «попытался изнасиловать», а «чуть не изнасиловал» — это другое! — прорычал Арсений. — Денис мог переиначить, но…

— Хочешь сказать, он свои мужские причиндалы ей?!..

Васильев пихнул его вбок, чтобы замолчал. Тёзка зарычал, придя в бешенство от своего предположения.

— Помолчи, правда, — поддержал командира Вася. — И так у нас шансов мало. Эти гады уже наверняка её ищут. Надеюсь, она догадалась преобразиться.

— Ежели сумела сбежать… — многозначительно протянул Руслан. — К тому же, эмбэ в городе.

— Если Влад пошёл на занятия, то вряд ли в курсе, что она в беде, — вздохнул Серебренников. — Хотя он вроде бы каждый её шаг отслеживал в последнее время. Будем надеяться.

Они давно минули ворота Лагеря вампиров. До Черноивановска оставалось уже немного. Арсэн напряжённо глядел на дорогу, взяв неприемлемо большую скорость. В этот самый момент голос Влада ворвался в его голову. Пассажиры не знали, что происходит, — только видели, как руководитель группы зажмурился, чуть запрокинув голову.

— Арсэн, ты чего?!

— Руслан, руль!

Бахметов не стал хватать руль, так как водитель держал его твёрдо. А тот в следующий миг распахнул светящиеся и жёлтые глаза и прибавил скорость.

— Куда ещё-то?! — возмутился Дубров.

— Ищите на карте Советский проспект, — велел вожак. — Нам нужна больница. Нику везут туда.

— Откуда?.. — выдохнул Руслан.

— Влад. Он просил нас опередить Милесского.

Подчинённые без лишних вопросов принялись искать на карте названый проспект. К моменту въезда в город они уже знали, где находится проспект и как быстрее до него добраться. Скорость Серебренников сбавил несильно.

— Тебя прав лишат, — спокойно заметил Бахметов.

— Знаю, — отмахнулся владелец внедорожника. — Думаю, жизнь Ники того стоит. Похожу пешком.

С визгом они подлетели к больнице. На стоянке Арсэн между делом приметил автомобиль Даниленко. Это придало ему скорости, когда он бежал по ступеням крыльца. Подчинённые едва за ним поспевали.

На первом этаже было что-то вроде регистратуры. Здесь ощущался запах Даниленко и довольно свежий. Волколаки бросились к стойке.

— Не подскажете, в какую палату поместили Веронику Левицкую? — осведомился Серебренников у хмурой женщины.

— А вы кто такой? — не глядя на него, оборонила та сердито.

— Жених! — беззастенчиво соврал мужчина. — Пожалуйста, мне очень нужно к ней!

Наконец, работница больницы посмотрела на него и попала во власть гипнотического взгляда. Этому Арсений тоже научился у магов.

Лицо женщины разгладилось, на губах появилась лёгкая улыбка.

— Реанимация. Третий этаж. Палата триста семнадцать.

— Спасибо! — с ослепительной улыбкой поблагодарил оборотень и кинулся к лестнице.

— Без бахил!! — пробасил кто-то ему вслед, но он не обратил внимания, потому что уже летел по ступеням.

Здесь запаха Даниленко не было, на что Арсэн и рассчитывал: маг, очевидно, предпочёл лифт. На третьем этаже он быстро осмотрелся и продолжил бег. Вдогонку ему неслись возмущённые выкрики. У палаты 317 волколак врезался в Вадима Даниленко, тот отлетел на пару метров.

— Ты что?! — возмутился колдун, потирая плечо.

Серебренников прислушался и выдохнул с облегчением, услышав биение дорогого ему сердца за стеной. После этого он обратил взор на Вадима.

— Выполняю свою работу — обеспечиваю безопасность Вероники. Её, кажется, пытались убить?

— Какого дьявола? — взбеленился член отряда. — Здесь мы обеспечиваем безопасность…

— … Влада, а не Вероники. Так что катись отсюда. Мы сами за ней присмотрим.

Смятение колдуна бросалось в глаза.

— Молодой человек! — недовольно заговорил человек в халате, приблизившись к оборотню. — Немедленно покиньте больницу! Что за хулиганство? Сюда нельзя без бахил!

Даниленко воспрянул духом: видимо, рассчитывал, что его выставят.

— С места не сдвинусь, — отрезал Арсений. — Я отвечаю за безопасность женщины в этой палате. Её пытались убить, и моя задача — не дать преступникам довести начатое до конца.

— Я полицию вызову!

— Доктор, не нужно! — донёсся до них успокаивающий голос Руслана. — Вот его бахилы! Мы всё сделаем, как скажете! Не выгоняйте нас!..

Пока Бахметов вместе с Сергеями урезонивали возмущённого врача, вожак стаи Лагеря не сводил глаз с колдуна. Бешенство кипело в его крови, но это не помешало ему заметить ужас Даниленко, вышедший из-под контроля при виде его подмоги, и отчаяние, с которым он поглядел на дверь палаты 317. Очевидно, ему нужно было попасть внутрь. Однако Вадиму хватило ума осознать, что ничего не выйдет, и отступить. Волколак провожал его спину взглядом, полным ненависти.

— Арсен, надень бахилы, — шепнул командиру Руслан, и тот подчинился.

Когда ушёл врач, Арсений пробрался в палату. Медсестра чуть было не закричала на него, но он сложил руки в молитвенном жесте, и та позволила ему приблизиться к Веронике.

— Что с ней? — шепнул мужчина.

Девушка рассказала. Выйдя в коридор, оборотень не стал ничего пересказывать товарищам: они и сами всё прекрасно слышали. Васильева и Дуброва Арсэн отпустил: раз искать Нику не нужно, в них отпала необходимость. Волколаки взяли его машину и пообещали вечером их сменить.

Руслан и Арсений сели в железные кресла у палаты. Они с трудом осознавали, как им повезло успеть вперёд Даниленко. Считанные секунды, и было бы поздно.

Опомнившись, руководитель группы отзвонился Денису на сотовый. Тот пообещал быть утром.

16 марта, вторник

Воронов Владислав, маг

В камере изолятора отчётливо пахло перегаром. Здесь содержались в основной массе алкоголики и бичи, неспособные оплатить назначенные им административные штрафы. Среди этого сброда сильно выделялся молодой, красивый и ухоженный парень, вот уже несколько часов лежащий неподвижно на своей койке и с бесстрастным лицом глядящий в потолок. Присутствующие здесь мужчины озадаченно и недоверчиво посматривали в его сторону. Их удивлял не столько его внешний вид, сколько аура силы и власти, которую он излучал, а также вопрос: за что он сюда попал?

Сокамерники Влада даже не подозревали, что только несколько минут назад успокоился его желудок, норовящий отторгнуть всё содержимое. Тонкий нюх полувампира здесь стал его проклятьем. Запах перегара, немытых тел и помойки то и дело грозил вызвать рвотный рефлекс. Маг огромным усилием воли боролся с тошнотой и гримасой брезгливости, прорывающимися наружу. Вот, оказывается, чем его можно пытать! Хорошо, что черти Самуила до этого не додумались.

За время, проведённое в изоляторе, Владислав успел тщательно изучить облупившийся потолок. В данный же момент он глубоко погрузился в свои мысли и не замечал того, что у него перед глазами.

Маг переживал за Виринею. То, что тревожное беспокойство больше не посещало его, немного успокаивало. По-видимому, это означает, что она жива и сейчас в безопасности. Выходит, Арсэн всё-таки успел. В конце концов, Влад сделал всё, что было в его силах.

С момента гибели Паши у полукровки нечасто выдавалось время остановиться и подумать, тем более что в самом начале он избегал грустных мыслей, дабы боль не поглотила его. Сегодня времени на раздумья было, хоть отбавляй. И воспоминания о рыжем друге и наставнике завладели его сознанием.

Парень мысленно улыбался, когда память воспроизводила манеры Паши улыбаться, смеяться, говорить, двигаться. Он до сих пор чётко слышал его успокаивающий голос и искренний смех. Он помнил его мудрые и терпеливые наставления. До чего же блестящим Шевцов был врачом и учителем! И именно сейчас высший маг осознал, как сильно скучает по другу. Да, он так же давно не видел Арсэна и Руслана, но при этом понимал, что с ними увидеться у него ещё будет возможность, а с Павлом — нет. И эта тяжёлая мысль заставляла его внутренне корчиться от муки. Почему именно Паша? За что?!

А теперь ещё и Виринея… Совпадение или нет, что конкретно этих двоих он всегда считал наиболее уязвимыми перед Вороновым? Почему-то казалось, что нет. Возможно, у него привычка во всём винить биологического отца. С другой стороны, ненависть тёмного мага не угасала, поэтому будет наивно думать, что он не желает мести. И наука Изосимова фигурировала в том, что произошло с сестрой… Кто может гарантировать, что от смерти Паши тоже не несёт тёмной магией?..

Влад не двигался несколько часов и делал это сознательно: позволял своему организму восстановиться энергетически. Следует признать, что восстанавливался он быстро. Когда в больнице его привели в чувство, он уже ясно мыслил и не ощущал головокружения — лишь небольшую слабость. Выдержал процедуру освидетельствования. Потом его привезли в отдел полиции на допрос. Вначале маг поведал следователю свою версию, состоящую из чуть искажённой правды, и ответил на несколько вопросов, пока не понял, что ему совершенно не верят. Но возмутило его не то, что ему не верят при том, что он почти не врёт, а то, что его считают насильником. Это его оскорбило не на шутку. Тогда он отказался разговаривать и потребовал адвоката и телефонный звонок.

Телефон молодому человеку предоставили, и он пришёл в замешательство, не представляя, кому позвонить. Не будь он Владленом Стрельцовым, то первым делом подумал бы о брате, которого наверняка сейчас нет в Лагере. Но к кому обратиться «Владлену»? И тут он понял, что его единственный вариант — это Тихон Стрельцов (Демченко, разумеется), который вроде как отвечает за него в период пребывания в Черноивановске.

От мысли, что придётся разговаривать с дядей, Владислава коробило. Он-то был намерен не обменяться с Тихоном и словом и пока успешно придерживался принятого решения. Сейчас обстоятельства вынуждали его отступить. И он решительно набрал номер приёмной ректора.

Секретарша соединила его с Тихоном. Впервые услышав голос дяди по телефону, полувампир неожиданно осознал, что этот голос сильно похож на его собственный. Сглотнув неясно откуда взявшуюся горечь, он заговорил. Объяснил в общих чертах, что произошло, и попросил предоставить ему адвоката. Побоявшись, что дядя из-за своей ненависти проигнорирует его, маг немного пригрозил родственнику, сославшись на то, что невиновен и всё равно выйдет на свободу. Ректор отреагировал на удивление спокойно и лишь уточнил, в каком именно отделе полиции находится студент, после чего пообещал оказать содействие. Кажется, он ни на мгновение не усомнился в том, что обвинение «Владлена» в нападении на Левицкую, — всего лишь недоразумение. Приятно было, что хоть кто-то это понимает!

Скоро действительно прибыл адвокат с тремя помощниками, только один из которых был ненастоящим — Кирсанов. Со следователем Воронов-младший говорить отказался. Его отвели в изолятор, где он пообщался с адвокатом и выдержал процедуру досмотра. В камере побыть удалось недолго — высшего мага опять повели наверх. На этот раз допрашивать его пришли какие-то специалисты-психологи, мужчина и женщина.

Тот, которого звали Михаил, с первого же взгляда показался ему человеком с болезненным самолюбием, поэтому, пользуясь обычной тактикой, он стал вести себя с ним особенно высокомерно и разозлил почти сразу. В итоге, беседы у них не получилось. Женщина, представившаяся Ириной Алексеевной, сначала молчала, уступая напарнику, а потом поняла, что ждать чуда бессмысленно: неприязнь, вспыхнувшая между её начальником и «Владленом», не даёт делу сдвинуться с места. Отвечать женщине полукровка согласился. Она ему понравилась. Было в ней что-то мягкое, да и умом природа не обделила.

Читая её мысли, Владислав убедился в том, что специалист она и впрямь хороший. Она видела каждую его ложь, а так как сама личность «Владлена» была ненастоящей, психолог растерялась совсем. Бедняжка.

Когда психологи стали интересоваться интимной стороной отношений студента с учительницей, маг пришёл в ярость. Нет, он отдавал себе отчёт в том, что его с Виринеей считают парой, и всё-таки его сейчас бесила мысль, что кто-то может заподозрить между ними какие-то отношения кроме родственных.

— Ты пытался изнасиловать Левицкую? — осведомился Михаил.

Владу почти непреодолимо захотелось дать ему в зубы. Вероятно, он мог бы в тот момент не совладать со своими эмоциями, если бы не услышал мысли Кирсанова, который знал доподлинно, кто пытался изнасиловать Веронику. Алан!

Услышав это, полувампир на несколько мгновений потерял свою маску. Его обуяло такое бешенство, что Кирсанов шарахнулся от него, встретив взгляд голубых глаз.

— Боссу твоему от меня пламенный привет, — отчеканил парень, заставив воина побледнеть.

Он сумел вернуть контроль над лицом, но не над эмоциями, поэтому дальнейшие попытки Михаила обвинить его в преступлениях, совершённых по отношению к Нике, воспринял в штыки. Допрос, наконец, завершили. Перед уходом полукровка смог взять себя в руки и, пока была возможность, осведомился у Ирины Алексеевны о состоянии сестры. Та сообщила информацию, известную со слов полицейских: Вероника в коме, но наблюдается тенденция к улучшению. Это чуть-чуть утешило колдуна.

И вот уже несколько часов Владислава не трогали. Он в мельчайших деталях пытался перебрать день, чтобы было потом легче делиться информацией с Арсением. К сожалению, произошедшее в доме Виринеи вспоминалось плохо. Подобная рассеянность для него была непривычной. Видимо, тогда он был слишком напуган за сестру.

Приблизительно в 7 часов вечера молодого человека опять потащили на допрос. Он удивился. О чём ещё можно говорить?

В кабинете вновь находились психологи. Следователь не сидела за столом, а стояла у окна, уступив инициативу парочке. Полувампир присел на стул напротив Михаила и Ирины. Мужчина принялся выкладывать на стол фотографии. Воронов в недоумении на них глядел, пока внезапно не осознал, что это его снимки! Те самые фотографии Виринеи, которые он в шутку называл компроматом на неё и обещал продать Милесскому!

Захотелось мрачно рассмеяться. Он догадался, какие выводы на основе снимков сделали эти люди. Если бы он хотя бы не удалил фотосессию, организованную им для сестры, то всё выглядело бы не так двусмысленно. Но он скинул фотографии на компьютер ведьмы и удалил из памяти аппарата. А зря! Эти совершенно безвредные фотографии теперь ставили его в нелепое положение. И как их объяснить? Он решил не объяснять вовсе.

— Может, Левицкая и относилась к тебе по-дружески, а вот ты явно испытывал к ней физическое влечение. Ты следил за ней, Стрельцов. Всё против тебя, парень: был на месте преступления, эти фотки и кровь.

Психологу удалось удивить полукровку.

— Какая кровь? — вырвалось невольно.

— Твоя кровь, — с нескрываемым удовольствием сообщил Михаил. — Та самая, что найдена на изнанке юбки Левицкой. Которую ты оставил, когда пытался её изнасиловать — ведь на видимых частях твоего тела нет никаких ран или порезов. А если на интимных частях тела посмотрим? А? Как думаешь, найдём?

Влад озадаченно глядел на собеседника и… его обожгло воспоминание. Одно из тех, что было погребено под туманом его паники. Ладонь! Левая ладонь! Он порезал её о столбик, когда перепрыгивал через ворота — видимо, там торчало что-то острое! Потом этой же рукой он опускал юбку сестры! Проклятие!!

Какой глупый прокол! Он всегда тщательно следил за своей кровью, и это был единственный раз, когда он не уделил должного внимания повреждению. Всё бы ничего, но среди присутствующих здесь людей находился Кирсанов, точно знающий, что не «Владлен» пытался изнасиловать Веронику, и способный сопоставить кровь и отсутствие раны. И Кирсанов сделал правильные выводы.

— Ах, ты, ублюдок! — прошипел воин. — Кусок дерьма! Ты за это заплатишь!

— Не сомневаюсь, — вздёрнув подбородок и не глядя на дружка Алана, отозвался высший маг с презрением.

— Ты ответишь за всё… Есть сообщники? Говори!

Владислав повернулся и взглянул на Павла.

— Нет.

И, к его ужасу, Ирина Алексеевна поняла, что он лжёт. Её способности сейчас были ему не на руку. Страх за близких побудил его пойти на крайние меры, и маг влез в сознание женщины и взмолился. Взмолился отчаянно, а потом вложил своё отчаяние во взгляд, обращённый к ней. И психолог вняла его мольбе, хотя явно задумалась о своём психическом здоровье.

Ни следователь, ни Михаил не получили от него никаких объяснений. Полувампира увели в изолятор. Там, завалившись на койку, он к недоумению соседей рассмеялся с досады. Смех отчасти был истерический. Надо ж так проколоться!

Пятнадцать лет ему удавалось скрывать вампирскую половину. И в каких только ситуациях он ни оказывался! В самых безнадёжных. Но умудрялся вывернуться. Воронов пытался подстраивать ему сюрпризы, а он всегда выходил сухим из воды. И тут… какой-то жалкий порез! Владислав вспомнил теперь эту царапину во всю ладонь, которую мельком заметил. Она была совсем ничтожная и заросла мгновенно — иначе бы он не сумел воспользоваться высшей магией. Да и крови-то там было три капли! Даже смешно. Однако эти три капли стали роковыми.

Ах, если бы он вспомнил раньше! Мог бы воспроизвести порез. И в кабинете следователя мог бы, если бы не оказался настолько застигнутым врасплох. Кирсанов быстро сообразил. Надо было отрицать. Впрочем, своей реакцией он на этот раз себя выдал. Даже если бы сегодня Кирсанов отступил, то потом бы, вероятно, постарался проверить. Поздно сожалеть. Что сделано, то сделано.

«Вот и сказочке конец…». Парень фыркнул от неуместного смеха и перевернулся на бок. Всё-таки есть какая-то ирония в том, что о его «изъяне» узнал именно маг из отряда Алана.

* * *

Из изолятора Влада выпустили в обед. Выйдя из отдела полиции, он с наслаждением вдохнул свежий воздух. Приятно выбраться из вонючего подвала.

Почему его выпустили, парень знал: Вероника пришла в себя и сняла с него все обвинения. Мысль о том, что с сестрой всё в порядке, грела душу.

Как он и ожидал, его встречали колдуны из отряда: за рулём внедорожника сидел Кирсанов, рядом — Грозовский, а, кто сзади, не разглядишь. Зато Алана, стоящего на улице у задней двери автомобиля, не заметить было невозможно. Их взгляды встретились на пару мгновений. Милесский глазами показал на свой карман, где держал руку, а затем обвёл взором окружающих людей. Что в кармане пистолет, полувампир понял сразу, и намёк тоже. Попытается бежать или станет сопротивляться — начнут перестрелку, и пострадает много людей.

Владислав осознавал, что выбора нет. Преобразиться на глазах у стольких свидетелей нельзя, и жертв среди людей он не хочет. Для всех очевидно, что эти воины его встречают, поэтому лучше не привлекать к себе внимание.

Молодой Воронов заметил психологов и приблизился. Взор его был прикован к женщине.

— Здравствуйте. Спасибо вам, Ирина Алексеевна. Вы знаете, за что. Не бойтесь, ничего плохого вы не совершили.

Лучше бы промолчал. Бедняжке стало не по себе оттого, что он подтвердил то, что она сочла галлюцинацией. Однако Ирина быстро справилась с собой и поглядела ему через плечо.

— Вам не стоит садиться в ту машину, — предупредила она.

Профессионализм или интуиция? В любом случае, психолог права. Маг не удержался от лёгкой улыбки и согласился:

— Совершенно точно не стоит. Но придётся. Прощайте.

Полувампир чуть склонил голову перед Ириной Алексеевной и решительно двинулся к встречающим. Он остановился перед Аланом и с ледяной ненавистью взглянул ему в глаза. Тот дрогнул со своим ликованием и отступил назад, жестом показывая, чтобы лез в машину. Брюнет нырнул в салон, Милесский влез следом, в результате полукровка оказался в середине, зажатый между Аланом и Женей Комаровским.

Всё-таки Алан тупой. Прав Арсений, придумавший язвительную шуточку о том, что от мозга Алана Милесского отходит всего один нерв — который ведёт к его члену. Сейчас «великий воин» это подтвердил. Разве Владислав не предупреждал его о том, что убьёт, если тронет Веронику хоть пальцем? Предупреждал. И надо быть совершеннейшим идиотом, чтобы после этого сесть с ним рядом. Ладно Милесский считал неопасным избалованного мага, но полукровку… Эх и отдохнула же природа на сыне Филиппа Эрнестовича!

Они ещё ехали по городу. В зеркале заднего вида высший маг встретился взглядом с Кирсановым. Тот злорадствовал явно, однако вид Воронова-младшего был до того безразличный, что Павел недовольно нахмурился. Злорадствовать, когда твоей жертве абсолютно всё равно, неинтересно. Про себя голубоглазый маг довольно хмыкнул. Чего они ждут? Его страха? Какие недотёпы! Неужто они решили, что он струсил и будет вести себя как паинька? То, что он добровольно сел к ним в машину, ещё ничего не значит.

Влад опустил глаза и сосредоточился. Ему пришлось приложить всё своё мастерство, чтобы за спиной не расправились крылья, а на щеке не засиял преобраз. Выдавать себя ни к чему. Колдуны ничего не заметили, а он, пользуясь высшей магией, от которой закружилась голова, менял погоду. Ему нужен был обильный снегопад, и он тянул облака за собой. На большее ему сейчас не хватило бы сил.

Что они не повезут его в Лагерь, он сразу понял. Относительно их мотивов у него было своё видение. Что с ним сделают в Лагере? Всего лишь расстреляют. Они же могли сделать его смерть медленной и мучительной. Пытки являлись их общим хобби. Парень догадывался, куда его везут. Среди воинов ходили слухи о том, что у отряда Милесского есть своя контора или что-то вроде убежища. О местонахождении этого убежища никто не знал, но предполагалось, что это где-то между Черноивановском и Новольинским районом, на той стороне трассы, что и Лагерь магов и оборотней. Поэтому снежные облака высший маг гнал на юго-запад от города.

Когда полувампир открыл глаза, выяснилось, что они уже покинули пределы Черноивановска. Как раз этого он и ждал. Но прежде чем Владислав сделал то, о чём мечтал с того момента, как сел в автомобиль, Грозовский обернулся к нему с переднего сидения и с довольной ухмылочкой спросил:

— Чего, вшивый выродок? Попался?

Брюнет в ответ на вопрос улыбнулся аж до ушей, не открывая зубы, одновременно с этим моргнув и кивнув. Так обычно делают, когда жутко чем-то довольны. Тёмные маги растерялись от его реакции. Комаровский, который было засмеялся издевательски над вопросом приятеля, от неожиданности крякнул и приткнулся.

Пока «попутчики» не очнулись от удивления, полукровка посмотрел на Алана, а потом резко схватил за шею и стал бить головой о боковое окно. Мужчины в один голос закричали, Евгений предпринял попытку схватить его и остановить, за что получил локтём в солнечное сплетение и задохнулся. Кирсанов затормозил и выскочил из машины, а Грозовский, наконец, взялся за пистолет.

— Мозги вышибу!

Воронов прекратил бить Милесского о стекло и расхохотался при виде направленного на него оружия.

— Ой, пистолетик! Ой, как страшно!..

Соседи по сидению с обеих сторон одновременно открыли двери и вывалились из салона. Высший маг поглядел вслед Алану и с ненавистью заорал:

— Я сказал, что убью тебя, если тронешь её! А ты ещё смеешь садиться со мной рядом! Идиот!..

Дальше он присвоил ему несколько нецензурных названий, поскольку не знал, как ещё именовать человека, подобного Алану. Кирсанов тем временем взялся обрабатывать разбитую голову командира. Влад перевёл взгляд на Артемия.

— Не двигайся! — предупредил Грозовский.

Парень широко ему улыбнулся.

— Или что? — медленно поинтересовался он.

— Пристрелю.

— Да ну? — довольно улыбался брюнет и вызывающе лизнул языком верхнюю губу, не сводя с него глаз.

Подобный жест от вампира красноречивее всяких слов. Артемий побледнел. Руки, держащие пистолет, задрожали сильнее. От полувампира это не ускользнуло.

— А ручки-то трясутся, — тихо проговорил он. — Да, Грозовский?

— Заткнись, — оборвал его тёмный маг.

Голубоглазый маг весело фыркнул, пристально глядя на единственного оставшегося попутчика. Ему было неведомо, что его взгляд (змеиный взгляд, как охарактеризовал его последний киллер) внушал смертельный ужас тому, на кого он был направлен. Именно этот взгляд особенно пугал Виктора Воронова. А в данную минуту под ним дрожал Артемий.

Колдуны, вышедшие из машины, достали пистолеты и держали студента под прицелом, пока Грозовский вылезал из салона. Он и Алан в итоге поменялись местами. Милесский зажимал рану на голове тряпкой и был до сих пор бледен. Окно в левой двери покрылось россыпью трещин от удара о его голову. О его тупую башку, как подумал про себя молодой Воронов, разочарованный тем, что не убил эту тварь.

Кирсанов вновь завёл внедорожник.

— У тебя короткая память, Милесский! — издевательски заговорил полукровка. — Наверное, как у мухи! — Это сравнение вдруг его развеселило, и он захохотал довольно. — Интересно, у мухи вообще есть память, а? — Высший маг толкнул локтём в бок соседа слева. — Слышь, Грозовский! Как думаешь: есть у мухи память?

— Отвали.

— Фу! Какой ты скучный тип, Грозовский! Неинтересно с тобой.

— Ничего, — вставил Алан. — Мы скоро тебя развлечём, мальчик.

— Ну прямо заинтриговал, — ухмыльнулся «мальчик».

— Псих, — выдохнул Кирсанов в его адрес.

— А-а… До вас только дошло? Решили, что я — паинька? Нет, ребятки: я — не Денис, не Арсэн и не Паша. Я — сын Виктора Воронова, а яблоко от яблони, знаете ли, недалеко падает. Я — мразь и, возможно, хлеще своего папаши. Не советую об этом забывать.

— Не забудем, — заверил его Милесский.

— Уж постарайся, чёртов гоблин, — ледяным тоном ответил Влад и тотчас вернулся к своему игривому тону: — М-м-м… Кровью пахнет!..

— Может, его заткнуть? — полюбопытствовал Комаровский.

— Не надо, — отмахнулся командир. — Пусть болтает. Недолго осталось.

— Я — ужасно болтлив, — доброжелательно кивнул парень, — особенно в компании таких зануд, как вы. Хочешь заткнуть меня, старик?

Он посмотрел на Комаровского, и тот отвернулся к окну. Молодой человек весело хмыкнул. Надо же, храбрец Женя боится встретиться с ним взглядом!

Владислав оглядел хмурых колдунов, сидящих в салоне. Забавно, что они такие недовольные. Кажется, не привыкли к подобному поведению своих жертв. Ну что ж, удивлять и разочаровывать — это по его части!

Автомобиль свернул с федеральной трассы. Полувампир внимательно следил за дорогой, чтобы потом легче было ориентироваться. При условии, что это «потом», конечно, наступит…

В салоне висела тишина. Через несколько минут эту тишину нарушил звонок на мобильный: Вадим Даниленко интересовался у Алана, почему они так долго добираются. После этого вновь воцарилась тишина.

Скоро внедорожник подкатил к большому каменному зданию, притаившемуся на окраине какого-то умирающего поселения. Дом стоял прямо впритык к лесу. Полукровка успел это отметить, прежде чем машина прекратила движение. Воины вылезли из салона, на ходу доставая оружие. Молодой Воронов медлить не стал: выбрался наружу с правой стороны, выбил пистолет из рук Комаровского и врезал ему в пах. Алан обернулся, как и следует ожидать, и в следующую секунду получил кулаком по лицу. Послышался хруст ломающейся кости. Высший маг, не раздумывая, ударил его между ног, саданул по спине, чтобы противник упал, однако больше сделать ничего не успел: выстрел оглушил его, пуля вонзилась куда-то в снег. Инстинктивно Влад вскинул голову и увидел пять пистолетов, направленных на него.

— Пристрелю к едрёне фене! — заорал Даниленко. — Не шевелись!

— Без сюрпризов! — вторил ему Рябов.

Парень посмотрел на Артемия:

— А ты, Грозовский, оказывается, мазила!

В его голосе сквозило презрение. Он был крайне зол на Артёма за промах. Из сложившейся ситуации он видел только два выхода: сбежать или спровоцировать их на быстрое убийство. Стать игрушкой этих садистов он не стремился. Но и прекратить их злить и побуждать к бо́льшей жестокости, тоже не мог: такой уж вредный характер.

— Я смотрю, он чересчур дерзкий, — заметил Ланич.

— Да не то слово, — пробормотал Комаровский, тыкая Владиславу в затылок дулом пистолета. — Неуёмный прямо.

— Псих он неадекватный! — выплюнул Кирсанов.

— Какой богатый словарный запас… — фыркнул полувампир.

Те, кто ждал, переглянулись с теми, кто его вёз. Сергиенко со Скрипачёвым тем временем помогали подняться командиру. Вид избитого Алана развеселил Воронова, и он довольно захохотал.

— Иди вперёд! — приказал Комаровский, опять тыкая ему в затылок пистолетом.

— Я тебе этот пистолет сейчас в анальное отверстие засуну! — прошипел Влад, не двигаясь с места. Его всерьёз раздражало, когда в затылок тычут пистолетом.

Рябов выстрелил. Полукровка успел отреагировать и увернуться от пули, летящей в ногу, и та исчезла под машиной. Егор выматерился.

— Похоже, придётся на нём посвящать новичков в азы науки, — вздохнул притворно Даниленко.

Молодой человек проследил за взглядом Вадима и увидел в одном из окон Вову Субботина с другим новичком. Желание сопротивляться сразу же пропало. Нет, он не хотел, чтобы костяк отряда сейчас посвятил новеньких в свои методы. От одной лишь мысли об этом в области сердца холодело. К тому же, в отличие от самоуверенных воинов он не считал, что им удастся обучить новичков науке. По крайней мере, в Володе Владислав был уверен как в самом себе и верил, что Субботин не переметнётся на сторону тёмной магии.

Голубоглазый маг двинулся к дому, не сводя пристального взгляда с Даниленко. Оказывается, он недооценил дружка Алана. У Вадима есть мозги, и они неплохо умеют анализировать.

— Смотри-ка! — обрадовался Кирсанов. — А он не хочет, чтобы с него начались их грехи перед Самуилом!

Даниленко якобы равнодушно пожал плечами. Под дулами шести пистолетов Воронова-младшего завели в здание и проводили в убогую комнатку без мебели. Сесть пришлось на пол. Вадим ушёл, однако пять пистолетов по-прежнему были направлены на него, что не оставляло никакого шанса на побег.

Через 20 минут в комнату заглянул Даниленко и жестом пригласил идти за ним. Влада провели чуть дальше по коридору в более просторную комнату, где находились Сергиенко, Скрипачёв, изрядно побитый Шишкин и Милесский с заклеенным носом. Обстановка помещения не оставляла сомнений относительно его предназначения: пыточная.

— Снимай пальто! — распорядился Алан. — И рубашку тоже! Да поживей!

Высший маг вовремя прикусил язык. Их слишком много, и они вооружены. Здесь нет никакой возможности спастись.

— Тебе помочь? — ласково осведомился Вадим.

Пленник презрительно фыркнул и стал расстёгивать пальто. Закончив, он спустил его с плеч и обернулся к Комаровскому. Бросить в него? Они тут же выстрелят, а, судя по Рябову, пули в лоб он не дождётся. На поражение они стрелять не собирались. И наукой воспользоваться не постесняются. Осознав бессмысленность затеи, Владислав кинул пальто под ноги Евгению. Туда же полетела рубашка.

— Подойди сюда, — указал ему на место под подвешенными к потолку наручниками Даниленко. Студент медленно приблизился. — Повернись лицом к двери. Если дёрнешься, Жека выстрелит ниже пояса.

Высший маг повернулся и посмотрел в лицо Комаровскому, который в самом деле целился ему в пах. Очень мило. Может, стоит рискнуть? Кровотечение будет обильное и быстрое. Однако на сей раз инстинкт мужчины взял верх, и он послушно застыл.

— Подними руки, — тихо велел Вадим, подойдя к нему сзади.

Полувампир поднял руки и, стиснув зубы, вытерпел, пока Даниленко защёлкивал наручники. Он с трудом боролся с привычными паникой и яростью, чтобы придать значение тому, как пальцы тёмного мага скользнули по его запястьям, предплечьям. Лучший друг Алана отошёл.

Что творится за спиной, Влад не видел, но кожей и нюхом ощущал тёмную магию. Засмердило гнилью, трупами и промозглой сыростью — типичный запашок науки Изосимова. Минут через пять донёсся довольный голос Милесского:

— Возможно, ты в курсе, что я недурно владею кнутом? Я решил, что тебе это подойдёт. Только твои раны регенерировать не будут, поверь мне. Кажется, ты любишь кровь, выродок? Её будет много, не сомневайся.

Раздался свист бича, и нервы парня ошпарило болью, когда кнут коснулся его спины. Вопреки ожиданиям зрителей ни один мускул в теле пленника не дрогнул. Его безразличный взгляд был прикован к двери. Воины ошарашенно переглянулись между собой.

Второй удар был сильнее первого, третий — сильнее второго, и пошло поехало. Боль обжигала спину, но Владислав старался не думать о ней и сосредоточился на своём лице, выражение которого оставалось скучающим. Ни единым жестом он не выдавал своих ощущений: даже пальцы расслабленно держались за цепь, к которой были подвешены наручники. Он умел отвлекаться от боли, хотя перестать её чувствовать не мог. Слышал, как кожа на спине лопается от удара, ощущал, как горячая кровь стекает в брюки, осознавал, что Алан тяжело дышит, и по частоте ударов понимал, что палач явно в бешенстве.

Удары вдруг прекратились. Только теперь голубоглазый маг осознал, что спину жжёт не от одной боли, но и от тёмной магии. Адское пламя науки Изосимова лизало спину и медленно растекалось по сосудам. Что ж, тёмный маг Милесский одарённый — здесь ничего не попишешь. А сколько было ударов? Нет, он не представляет, сколько их было. Даже прикинуть не может. Считать их с его стороны будет неумно. Лучше не думать об этом.

Запыхавшийся Алан встал перед ним и в ярости уставился на его равнодушное лицо.

— Ты уже устал? — сочувственно осведомился Воронов.

Нет, он не мог промолчать. Грань была пройдена, и теперь рассудок не имел над ним власти. Чистое безумие и самоубийство, но в подобных ситуациях он всегда вёл себя именно так.

— Ах ты, дерьмо нечеловеческое! — вспылил командир отряда. — Я тебя достану! Ты у меня завоешь!

Влад насмешливо фыркнул. Удары возобновились, а лёгкая улыбка всё так же изгибала его губы. Боль пульсировала в спине и мозгу. Кнут опалял вновь и вновь, срывая кожу. Сердце тяжело сокращалось в груди, давясь от дикой нагрузки. В мозгу стоял истошный крик. Горло сжималось, однако ничто из этого не помешало парню чуть повернуть голову к своему мучителю и заявить:

— Ты плохо стараешься, Алан!

«Великий воин» взвыл от бессильной злобы и уже не сдерживал бешеные вопли, сопровождающие удары кнута. У жертвы истязания перед глазами всё плыло, мозг горел и норовил взорваться от нестерпимой боли. От одуряющего железного запаха крови тошнило. Тем не менее полукровка захохотал и пожурил Милесского:

— Ну нельзя же так надрываться, Алан! В твоём возрасте себя следует беречь! Переведи дух, что ли!

Задыхающийся мужчина и впрямь сделал короткую передышку. Не прошло и минуты, как экзекуция продолжилась. Владислав чувствовал, что в некоторых местах на спине повисли лохмотья кожи. Кровь лилась ручьями. Казалось, у него сзади не то, что пожар, а извержение вулкана! Как будто кипящая лава течёт! А, впрочем, это, наверное, кровь…

Далеко не сразу высший маг понял, что из коридора через дверной проём на него смотрит Вова. На лице Субботина было написано отвращение, в глазах отражалась ненависть. Улыбка пленника не дрогнула. Он знал, почему Владимир так себя ведёт. Он слышал его мысли: новичкам «старики» отряда внушили, что это сын Виктора Павловича пытался убить и изнасиловать Левицкую. Глупцы поверили.

Хвала Господу, Володя не смог смотреть на пытку больше десяти секунд и ушёл. Воронов-младший взялся изучать потолок, периодически посмеиваясь над стараниями Алана. Кровь шумела в ушах. Голова набухла от напряжения. Мысли стали кинжально острыми. Несмотря ни на что, полувампир умудрялся рассуждать про себя и решил, что всё-таки боль такая, словно спину кислотой облили, и эта кислота теперь разъедает кожу и мышцы. «Господи, когда же я умру?!».

Влад гордо стоял с насмешливым видом, и при этом какая-то часть его личности отключилась, потеряла сознание. Он был и там, и здесь, внутренне его шатало будто во время шторма. Боль жгла его, слепила, одуряла.

Что кнут больше не касается спины, полукровка понял с небольшим опозданием. Голубые глаза с вытянутыми зрачками обратили взор на стоящего перед ними утомлённого колдуна. В руке у того был тёмный от крови бич, оставляющий красные следы на полу.

— Невероятно! — возмутился Алан. — Ничем тебя не проймёшь!.. Да и чёрт с тобой! В ад отправишься, и там тебя вышколят. Эта мысль будет меня греть.

— Передать Самуилу от тебя привет? — услужливо предложил молодой человек.

Милесский зашипел и зашёл ему за спину, швыряя кнут.

— Вот же выродок! Придётся поломать голову! Что бы с ним сделать, а?

Перед высшим магом встал Даниленко. Взгляд его зелёно-серых глаз заставил холодок пробежать по позвоночнику Владислава.

— Не нужно ничего придумывать, — тихо промолвил Вадим. — Я знаю, что сделает его шёлковым.

— Да? Что?

Но мужчина будто не слышал командира и смотрел только на сына Воронова. Когда он заговорил, то обращался тоже только к нему:

— Ты такой весь гладкий и ухоженный. Ты — красавчик, Влад. Люблю таких, как ты. Гордый, да? Но у каждого есть предел. Любого можно сломать… Ты — очень красивый парень. Лапуля.

Даниленко томно прикусил губу и попробовал погладить Влада по щеке. Полукровка отодвинулся от его руки. Теперь-то он понял, почему этот колдун гладил его по рукам. Мерзость какая! Извращенец проклятый! Брюнету стало не по себе. Сейчас боль в спине отошла на второй план.

— Хочешь его отыметь? — догадался приблизившийся Алан.

— Очень хочу, — всё тем же вкрадчивым тоном признался Вадим, пожирая студента зелёно-серыми глазами. — Смотри, какой он смазливый. Губы красивые — жаль зубы острые, а то у меня уже воображение разыгралось…

Владислав догадался, что тёмный маг имеет в виду, и едва сдержал рвотный рефлекс. Ему понадобилась вся его сила воли, чтобы не показать своих чувств, хотя отвращение всё же отразилось на его лице. Господи, неужели на него сейчас действительно с вожделением смотрит мужчина?! Фу!!!

— Хочешь быть у него первым? — улыбнулся другу Милесский.

— Да, — довольно кивнул Даниленко.

— Ладно, уступлю. Я буду вторым. Но сначала мне нужно передохнуть. Хочу получить максимум удовольствия. Пойдём, покурим?

— Пойдём.

Мужчины потянулись к выходу.

— Никуда не уходи, малыш! — пропел напоследок Комаровский.

Дверь захлопнулась. Шаги в коридоре постепенно затихли. И только тогда тело Влада сотрясло крупной дрожью. Он задыхался от омерзения, ужаса и боли.

Прав Даниленко. У каждого есть предел. И свой полувампир знал. Гордость — главное, что у него есть, а если её отнимут таким способом, то он однозначно сломается. Вариант всего один — не допустить подобного любым способом. Бежать отсюда, сломя голову!

Высший маг запрокинул голову и еле увернулся от крови, капнувшей с рук. Оказалось, наручники сильно впились в его запястья, отчего кровь тоненькой струйкой стекала по предплечью и капала всё это время, кажется, ему на голову. Неудивительно, что он ничего не заметил: это были мелочи по сравнению с тем, что творилось с его спиной.

Чтобы открыть наручники, пришлось извернуться кистями и сделать себе ещё больнее, когда железо впилось в мясо. Зато, стоило наручникам открыться, как полукровка не удержался и упал на колени. Так он немного посидел, приходя в себя.

Хорошо, что он знает, как открываются такие наручники. В Лагере магов и оборотней пользовались только ими. Арсэн как-то показал молодому Воронову, как ими пользоваться. По просьбе сына руководителя Лагеря, естественно. Сегодня пригодилось.

Тело ожило, хотя и боль теперь разгорелась с новой силой. Владислав не стал обращать на это внимания и даже не поморщился. Он знал по опыту: нельзя поддаваться боли, стонать и хныкать, пусть и наедине с собой. Это только ухудшает положение, даёт боли свободу.

Парень резко встал и бесшумно подошёл к своим сваленным в кучу вещам. Надевая рубашку и пальто, он не заботился о том, чтобы сделать это аккуратно: чем быстрее это сделаешь, тем лучше. Опять-таки никакой жалости к себе.

Облачившись в одежду, Воронов оглядел комнату и с досадой обнаружил, что всё, пригодное для защиты, находится в запертых застеклённых шкафах. Разобьёт стекло и наделает много шуму, а этого не нужно. Не стоит рисковать. В итоге, взгляд голубых глаз остановился на кнуте, которым содрали кожу с его спины.

Медленно приблизившись, Влад взял бич в руку, и тёмная магия зашипела, чёрным дымком испаряясь. Он умел пользоваться кнутом и лучше Алана. Милесский был самоучкой, а высшего мага этому искусству обучал профессионал.

Когда Воронову-младшему было 10 лет, Новоильинский район (в частности, Вороново) посетил древний высший маг Быков Матвей. Сколько ему точно лет (а ему несколько сотен лет!), никто не знал. Но жил он давно и всё время путешествовал по империям магов разных стран и народов. Матвей Панкратьевич был очень силён, знал множество языков и владел кнутом.

Обучить обращению с кнутом его просили многие, но он всем отказал. И лишь Владу предложил сам, однажды встретившись с ним на улице. Только сумасшедший бы отказался от такой чести. И юный маг не отказался. О том, что он стал учеником Быкова, в Лагере никто не узнал.

Освоив искусство обращения с кнутом, полукровка дал клятву не использовать своё умение для нападения — лишь для защиты. И вот тогда Матвей Панкратьевич объяснил свой выбор: он остановился на сыне Воронова, потому что почувствовал, что он нуждается в навыках самообороны. И древний маг ничуть не ошибся.

Теперь Владиславу предстояло воспользоваться полученным умением. Он приблизился к двери и прислушался. Рядом не было никого: никто не дышал, ничьё сердце не билось. Осторожно, чтобы не послышалось никакого предательского скрипа, парень приоткрыл дверь, выскользнул в коридор и так же бесшумно притворил дверь. Он шёл по коридору так долго, как смог, прежде чем послышались шаги. Тогда полувампир нырнул в ближайшую незапертую комнатку и прижался спиной к стене, что привело к взрыву боли. Он не издал ни звука, старался дышать потише. К сожалению, дышать становилось тяжело: жар от преддверия ада захватывал его тело. Пламя науки подогревало его изнутри.

В этой комнатке оказалось окошко, но на нём была железная решётка. Тихо такую штуковину не выломаешь.

В коридоре раздались шаги. На слух Влад определил, что отряд идёт не в полном составе: человек пять. Ещё двое топали по второму этажу. Особого выбора у высшего мага не было: когда мужчины миновали его убежище, он осторожно выглянул. Дожидаться, когда все войдут в комнату, он не собирался: ведь им понадобится немного времени, чтобы обнаружить пропажу подопытного.

Последняя спина не скрылась в злосчастном помещении, а парень бросился в холл, который был совсем рядом, так как он почти преодолел коридор. Он успел услышать позади крики «Держите его!», однако тут же захлопнул дверь в коридор. Здесь были трое: Субботин, Сергиенко и Скрипачёв. Они растерялись при виде полувампира, и он этим воспользовался: быстро оглядевшись, обнаружил что-то вроде комода и рывком сместил его к двери, лишая доступа сюда тех, что бежали из пыточной. С той стороны в дверь вонзилась пуля.

Всё, теперь очухались эти трое, и Владислав пустил в ход кнут. Он от души хлестал Сергиенко и Скрипачёва, а до Субботина не мог дотянуться: впрочем, он вряд ли бы захотел бить Володю бичом, хотя вариантов не было. Вове же хватило этого времени, чтобы привести пистолет в боевую готовность. Высшему магу пришлось пнуть Сергиенко в грудь, чтобы тот завалился на Субботина. Затем он саданул об стену воющего от боли Скрипачёва, и мужчина потерял сознание.

Ещё до того, как Воронов занялся Скрипачёвым, он услышал характерный звук покатившегося по каменному полу пистолета. И он быстро отыскал его глазами и бросился почему-то именно к нему, хотя можно было воспользоваться оружием бесчувственного Скрипачёва. Когда же в руке очутился пистолет, полукровка, не раздумывая, прострелил плечо и без того окровавленного Сергиенко, отчего тот выронил оружие. Следующим на очереди был Субботин.

Молодые люди замерли. Вова в ужасе ожидал выстрела, а Влад осознавал, что не сможет выстрелить в него. Секунда, две. Они просто не сводили друг с друга глаз. Из оцепенения высшего мага вывел топот тех, что на звук выстрела бежали со второго этажа, и постепенно открывающаяся дверь, ведущая в коридор. Опустив пистолет, он бросился к выходу, громко хлопнул дверью и со всех ног побежал к лесу.

Несмотря на раны, Владислав бежал с обычной вампирской скоростью, поэтому преодолел приличное расстояние к тому времени, когда вслед ему раздался выстрел. Пуля не долетела, да и обильный снегопад скоро скрыл его от глаз преследователей. Он не знал, станут ли его догонять, но надеялся, что плюнут, раз уж он одной ногой в аду.

Полувампир не знал, можно ли считать везением то, как сложились обстоятельства. Он-то рассчитывал, что костяк отряда в полном составе войдёт в пыточную. Возможно, что в этом случае он бы не успел добежать до выхода, не получив пулю. Правда, в данной ситуации его бы не остановила даже пуля в ногу. Он бы боролся из последних сил, чтобы удрать от этого извращенца Даниленко. И всё-таки он выбрался, умудрившись остаться без пулевого ранения.

Развив настоящую вампирскую скорость, Влад едва касался поверхности снега, благодаря чему не оставлял почти никаких следов. Чудо, что он бежал так быстро, но это легко объяснялось: его подстёгивал ужас. Однако вскоре и страха перед сексуальным насилием оказалось недостаточно: он был серьёзно ранен и потерял слишком много сил. В какой-то момент организм полукровки сдался, и он, потеряв сознание, рухнул на всём лету в снежный сугроб.

Как долго пробыл без сознания, Владислав не знал. Несмотря на жар, его успело слегка припорошить снегом, хотя, в большинстве своём, он был мокрый от растаявших на нём осадков. Холода он не чувствовал, так как изнутри горел живьём. Пальто было расстёгнуто совсем, а рубашку маг застегнул лишь на три пуговицы, поэтому открытый торс стал самой влажной частью его тела.

Придя в себя, Воронов-младший первым делом ощутил возвратившуюся тревогу и прислушался. Вокруг не было двуногих. В лесу было относительно тихо. Укрытый одеялом свежевыпавшего снега этот лес выглядел восхитительно, уютно и умиротворяющее. Глядя в серо-белое небо, парень наблюдал за тем, как огромные хлопья снега, кружась, падают на землю и на него. Это зрелище успокаивало и убаюкивало… Только не сейчас!

Влад встряхнулся, отгоняя сонливое состояние. Через силу он пошевелился, испытав адскую боль в спине, и нашарил в снегу пистолет — судя по всему, принадлежащий Вове. За время отключки боль разгулялась, и теперь игнорировать её стало сложнее. Но Владислав Воронов не был бы собой, если бы позволил одержать ей верх. Нет. Стиснув зубы, он поднялся с земли назло этой боли. Вмятина в снегу, где он лежал, была коричнево-бордовой от его крови.

Полукровка огляделся в растерянности. Снегопад был таким обильным и быстрым, что теперь не представлялось возможным определить, с какой стороны он бежал. Изучив растущие вокруг деревья, он сориентировался, где север, и двинулся туда. В глубине леса с толстым снежным покровом разбежаться оказалось не так-то просто: одинокий путник то и дело проваливался в сугроб почти по пояс. Чтобы развить достаточную скорость, понадобилась уйма упрямства, а этого добра в характере брюнета было навалом.

К недовольству и разочарованию Влада, разогнаться до обычной отметки не получилось. Бежал он быстрее любого человека, но и не как настоящий вампир. Пришлось смириться с тем, что он и без того расходовал сейчас последние резервы организма.

Бежал полукровка долго и не делал передышек. Время поджимало и так. Когда он достиг федеральной трассы, в глазах уже несколько раз появлялись языки пламени, грозящие в ближайшее время заполнить его сознание. Как только огонь тёмной магии охватит его мозг, душа провалится в ад, а с его бесхозным телом можно будет делать всё, что вздумается. Не хотелось бы вытерпеть все пытки ада, а потом обнаружить, что его душе некуда возвращаться.

Около трассы Владислав вёл себя осмотрительно. Будет глупо теперь попасться в лапы отряда Милесского. Но тех не оказалось здесь, и через дорогу парень перебежал, когда поблизости не маячило ни единой машины, что для оживлённой федеральной трассы было редкостью. В эти краткие мгновения он успел разглядеть дорожные указатели и убедился, что относительно недалёк от выбранного им пункта назначения.

Лес, по которому сейчас двигался полукровка, был ещё вампирским, хотя стена его не охватывала. Это обстоятельство внушало надежду на маловероятность встречи с жителем Красного района. Собственно, если таковая и случится, ему вряд ли нужно опасаться чего-то: и вытянутые зрачки, и вся энергетика говорила о его принадлежности к виду вурдалаков.

Внутренний жар плавил его внутренности к тому времени, когда Влад достиг большого дома, затерявшегося посреди леса. Нашарив под крыльцом ключ, он открыл дом, ввалился в полутёмный коридор и закрылся на все замки. Сделав несколько шагов, маг выронил ключ, наклонился за ним и упал на колени. Пол и стены качались перед глазами. От жары он задыхался. Ключ схватить получилось не с первого раза: рука всё время промахивалась. Молодой человек не мог сообразить, как ему встать, и попытался ползти, переставляя руки и ноги. Полубессознательным взглядом он обвёл пространство вокруг и внезапно заметил, что оставляет на полу дорожку из капель крови. Таким макаром его путь по дому будет легко отследить.

Владислав решил, что надо бы стереть кровь с пола, и в этот миг огонь науки Изосимова, заревев в голове, заполнил собой пространство перед его взором. То, что творилось у него внутри, можно было увидеть и со стороны: языки пламени танцевали в голубой радужке его глаз.

— Самуил, ещё чуть-чуть! — сорвалась с его губ неосознанная мольба.

Огонь схлынул перед глазами. Удивляться этому обстоятельству молодому Воронову было некогда. Он поспешно стал стирать кровяные капли с паркета полой пальто, прямо сидя на корточках. Потом высший маг рывком встал и спиной вперёд попятился к холлу, бегло оглядывая пол на наличие следов. Так как шёл он быстро, то с него капнула кровь лишь дважды. В холле он бросился к лестнице, ведущей на второй этаж. Под ней находилась дверь, за которой парень попал в темноту кромешную. Пугаться темноты он сейчас был не в состоянии: его сжигали боль и жар.

На ощупь Влад нашарил холодную металлическую ручку тяжёлой двери. Когда он очутился внутри, его пошатнуло. Чтобы не упасть, он попытался схватиться за что-то и, в итоге, задел какую-то высоченную стопку хлама. Посыпавшись на пол, эти предметы издали характерный звук, поэтому полувампир не усомнился, что это твёрдая и скользкая бумага вроде фотографий. Резко развернувшись на 180 градусов, Владислав увернулся от падающих предметов, засеменил назад в попытке устоять на ногах, но потерпел фиаско и рухнул на холодную землю.

Он направил пистолет на вход, однако пламя тёмной магии тотчас заполнило собой его мозг. Рука медленно опустилась на землю. Голубые глаза, в которых плескался огонь, постепенно закрылись. Влад проваливался в преисподнюю…

17 марта, среда

Серебренников Арсений, оборотень

Арсений этим утром поднялся рано и поехал в Черноивановск. Вася и Серёжа ещё дежурили у палаты Вероники. Скоро их должны были сменить Дима и Кирилл.

В больнице пока что царила сонная атмосфера. Мужчины тихо переговаривались у палаты. Они делились своими надеждами относительно состояния Левицкой. Прогнозы врачей внушали оптимизм. Через несколько минут по коридору к ним приблизилась парочка людей: мужчина и женщина.

— Здравствуйте, — поздоровалась дама.

Волколаки едва успели ей вежливо ответить, как её спутник без приветствия и предисловий осведомился пренебрежительно:

— Кто вы такие и что здесь делаете? Вы не из полиции.

— А вы это на глазок определили, да? — усмехнулся Васильев, прикидываясь простаком.

— Именно, что на глазок, — недружелюбно подтвердил мужчина. — Такова моя профессия. Я — психолог, а, кроме того, изучаю язык тела. И вы — не полицейские.

— Угадали, — отозвался Арсэн раздражённо. — Мы — друзья Вероники и следим за её безопасностью. Хоть вас это и не касается. Вы ведь тоже не из полиции, верно?

Психолог смутился. Его спутница в это время решила, что уместно будет представиться и предъявить документы. Оборотни пожали ей руку, подумав, что чересчур её шокируют, если станут целовать руку. Мужчина представился Михаилом, но документы показывать не захотел, по причине чего воины отказались впустить его в палату.

— По какому праву? — разозлился психолог.

Волколаки переглянулись между собой. Они негодовали все как один. Именно из-за людей, подобных Михаилу, они ненавидели свою вечную молодость. Потому что мальчишки вроде этого, годящегося им во внуки, могли вести себя с ними высокомерно будто с сосунками, и никто не находил в этом ничего возмутительного. А они, выходцы двадцатого века, не могли привыкнуть к хамству вообще и уж тем более трудно это было, если учесть их преклонный возраст. Да, из-за молодых тел и сохранившейся функции к продолжению рода (причём в активном состоянии) они не так сильно ощущали свой возраст, но всё же помнили, как долго живут и как много видели в этой жизни.

— А какое право у вас входить в палату реанимации? — справедливо поинтересовался Серебренников.

Михаилу пришлось уступить. Он прятал свои документы в карман пиджака, когда к палате приблизился Денис. Друзьям высший маг кивнул в знак приветствия. Они не обиделись на это не слишком бурное приветствие, так как видели его напряжённое состояние.

Воронов вошёл в палату, опередив психологов.

— Эй! — вслед ему крикнул Михаил, вызвав у оборотней очередную вспышку раздражения.

Денис едва ли обратил на него внимание, подсел на кровать к Нике, положил ей на лоб ладонь и вернул в сознание. Ведьма вздрогнула, открыв глаза, и дёрнулась в сторону от брата.

— Ника! — воскликнул зеленоглазый маг недоумённо. — Это же я!

За всю жизнь сестра ни разу от него не шарахнулась, и ему это причинило боль.

— Денис! — опомнилась Вероника и, заплакав, кинулась в его объятия.

Воронов крепко и нежно обнимал её, успокаивая, как делал всю жизнь. Когда слёзы иссякли, мужчина расцеловал её, постаравшись не давить на страшный синяк, расплывшийся на одной её щеке. Потрёпанный вид родственницы его ужасал и вызывал бешеную ярость. И то, как она отшатнулась, говорило о серьёзной психологической травме, что ей нанесли ведьмаки Милесского и сам Алан.

Придя в себя, Виринея заметила двоих незнакомцев, находящихся в палате. Арсэн поцеловал её в лоб, и тогда она сипло спросила у людей:

— Кто вы?

Когда психологи всё объяснили и ушли, Денис поинтересовался у Арсения:

— Ты знал, что Влада обвиняют?

— Мы узнали после того, как я тебе позвонил. Следователь упомянула. Если бы никто не сообщил, я бы всё равно стал его искать. То, что он направил сюда нас, а не пришёл сам, означало, что у него какие-то проблемы. Но теперь-то его отпустят. Я постараюсь с ним встретиться. Хочу знать, что он видел.

— Будь осторожен. Отряд ведь следит за ним и не допустит вашей встречи.

— Придётся рискнуть. И я всегда осторожен. Не первый день живу на свете, — усмехнулся волколак.

Его подчинённые, коих сейчас было уже четверо, фыркнули. Их забавляло, что начальника будто бы опекают. Дионис виновато улыбнулся другу и перевёл взгляд на сестру. Всё это время он рассеянно поглаживал её руку, а теперь приложил ладонь к её шее и с помощью высшей магии исцелил повреждённые голосовые связки.

— Что произошло, Ника? — тихо спросил колдун.

Она сглотнула через силу, поморщившись, и отвела глаза.

— Я не хочу сейчас это вспоминать. Пожалуйста.

— Но нам нужно знать! — воскликнул Сергей. — Как иначе предъявлять обвинения Милесскому?..

— Не сегодня, прошу!

— Лады, можешь опустить подробности пока, — согласился Серебренников. — Но я хочу знать в общих чертах, что всё-таки произошло.

Ведьма посмотрела на двоюродного брата. Тот помотал головой с извиняющейся улыбкой на губах.

— Мне было некогда пересказывать Арсэну оставленное тобой сообщение. Тогда было важно в первую очередь найти тебя.

— Понимаю, — со слабой улыбкой вздохнула Левицкая и начала своё повествование.

К тому моменту, когда она дошла в рассказе до звонка брату, четверо оборотней кипели от гнева и возмущения, а их вожак метался по палате от бешенства. Прежде чем Денис сказал: «Арсэн, возьми себя в руки», послышался треск — волколак сломал подоконник. Высший маг лишь взглянул на поломку багровыми глазами, и та исчезла.

— Прекрати крушить комнату, — предупредил Воронов и перевёл взор на сестру. — Почему ты вернулась домой?

Женщина объяснила свои мотивы, затем пришлось просветить оборотней относительно уроков самообороны, которые давал ей Влад.

— Я не собиралась задерживаться в доме, но… расслабилась немножко, успокоилась. Приняла ванну, переоделась, собрала вещи. Всё это время я почти не расставалась с пистолетом. Потом решила позавтракать. Я выпустила пистолет из рук лишь однажды, когда собиралась садиться за стол и, оказалось, забыла налить чай. Я оставила пистолет на обеденном столе, а сама повернулась заварить чай. Когда развернулась к столу, он уже был в комнате.

— Кто? — требовательно осведомился Арсэн.

— Я в самом деле не знаю, — пожала плечами Ника. — Он был в маске. Я не успела притянуть пистолет к себе — он меня опередил, воспользовался, видимо, тёмной магией. От пули я защитилась полем, а потом запустила в него кружку с горячим чаем. Тогда он на меня набросился. Я защищалась всем, что попадалось под руку, пыталась применять приёмы (не слишком успешно, к сожалению), но он всё-таки оказался сильнее. Когда начал душить, у меня быстро потемнело в глазах. Дальше я почти ничего не помню.

— То, что ты рассказала людям про Влада… — заговорил Денис.

— Да, это правда. Я помню его голос. Он меня поддерживал, тянул назад, в реальность. Не знаю, что это было… Бедный Влад. Он порядочно влип из-за меня.

— Благодаря Владу ты до сих пор жива, — сообщил Серебренников и поведал ей ту часть истории, которую она не знала.

— Мне везёт, — криво улыбнулась Левицкая.

— Я бы не назвал это везением. Это всё Влад. Он тебя подготовил, он помешал убийце, он предупредил нас.

— Если бы я его не выгнала из дома, то всё это не понадобилось бы.

— Что ж, надо слушаться двоюродных братьев, да? — кое-как улыбнулся Арсений, пытаясь шутить. Это трудно ему давалось: рассказ подруги по-прежнему отдавался в голове и заставлял кипеть кровь.

— Да, наверное, — мягко согласилась Вероника и погрузилась в глубокие раздумья.

Мужчины ей не мешали и переваривали услышанную историю. Через минуту зашёл врач, осмотрел пациентку, поговорил и предупредил, что её переведут в общую палату. Денис заговорил с доктором о выписке. Вася и Серёжа на прощание пожали руки мужчинам, обняли ведьму и уехали домой. Врач ушёл тоже.

— Они за это ответят, — сказал Денис сестре. Он тоже негодовал по поводу случившегося, но умел сдерживать проявления своих эмоций.

— Думаю, самое время поговорить об этом, — спокойно заявила Виринея, обводя взглядом мужчин. — Я всё обдумала, и у меня к вам просьба.

— Какая?

— Вы пока не будете предъявлять никаких обвинений Алану и его отряду. Для всего Лагеря некто неизвестный в маске пытался убить и изнасиловать меня в моём доме.

— Хочешь, чтобы мы сделали вид, что ничего не было?! — вспылил Кирилл Инозёмов, сородичи ему вторили.

Зеленоглазый маг опять-таки оказался сдержаннее друзей. Нахмурившись, он попросил:

— Объясни, почему.

— Как вы считаете, в Лагере мне верят?

— Да, дорогая сестра. Тебя уважают.

— Если вы сейчас сообщите о случившемся Собранию, то, учитывая вашу неприязнь к отряду, ваши слова будут подвергнуты сомнению. Когда же перед Собранием предстану я, к моему рассказу тоже будут относиться предвзято. При условии, что я вообще доберусь до Лагеря живой.

— Считаешь, мы не способны о тебе позаботиться?! — возмутился Арсэн.

— Нет, — с нежной улыбкой ответила Вероника. — Я считаю, что в таком случае Алану нечего будет терять, и он сделает всё, что в его силах, чтобы я не смогла дать показания. Я думаю, тёмной магией он не побрезгует. И я не прошу вас любезничать с отрядом и делать вид, что ничего не было. У вас не выйдет, да и они не поверят. Скорее, вы знаете всё, чрезвычайно недовольны, но не собираетесь ничего делать — наверное, по моей просьбе.

Оборотни фыркнули, а Воронов задумался.

— Как думаешь, что предпримет Алан? — тихо осведомилась белокурая ведьма у брата. — Что бы ты сделал на его месте?

— Ты переоцениваешь меня, родная: я не способен поставить себя на место этого подонка! — гневно сверкнул глазами брюнет.

— Я и не прошу тебя, — ласково улыбнулась Виринея, беря в руки его лицо и нежно поглаживая пальцами. От ласки тот оттаял, погладил её по предплечьям и ответил:

— Да, с его стороны сейчас умнее всего будет попытаться принести тебе извинения и сделать вид, что всё случившееся было ошибкой и недоразумением.

— А с моей стороны — принять эти извинения.

— Алан не умеет поступать умно, — вставил руководитель группы. — У него нет мозгов.

— Но он никогда и не жил собственным умом, — возразил высший маг. — А Филипп Эрнестович наверняка подскажет ему, как правильно поступить.

— Значит, договорились? — просияла Левицкая. — Вы не предъявляете никому никаких обвинений, а я жду извинений и, если они поступают, принимаю их. Обиженно, но принимаю.

— Надеюсь, ты не собираешься в самом деле всё забыть и оставить, как есть? — поинтересовался подозрительно Арсений.

— Ни в коем случае, — твёрдо отчеканила женщина. — За всю жизнь меня никогда так не оскорбляли и не унижали. Я намерена привлечь их к ответственности, но не собираюсь действовать порывисто и свести свои шансы на возмездие к нулю. Я отлично вижу, что это тот случай, когда нужно действовать осмотрительно. Прямолинейность на данном этапе ни к чему не приведёт. Я собираюсь их обхитрить.

— Хм, — весело улыбнулся Денис. — Ты всегда была умной, Ника, но хитрости я за тобой раньше не замечал. У Влада научилась?

— Возможно, — рассмеялась она. — По-моему, самое время учиться.

— Ладно. Ты во многом права. Сделаем, как ты решила. Не скажу, что мне это нравится, но, признаю, что в этом есть смысл.

Волколаки нехотя тоже признали её правоту.

— Кстати, а что делать с завтрашней выпиской? — спросил Дима.

— Ника не останется в Черноивановске, — ответил зеленоглазый мужчина, — но и в Лагерь не поедет. У вас дежурства, и вы не сможете постоянно её охранять, поэтому я планирую её спрятать. У меня уже есть задумки. К завтрашнему дню я определюсь и сообщу.

После этого разговора Арсений съездил во временный дом подруги и взял кое-что из её вещей, в том числе мобильный телефон. Когда он вернулся в больницу, Веронику уже перевели в общую палату. Буквально через полчаса ей позвонил Милесский, и она блестяще разыграла свою роль оскорблённой, но милосердной женщины. Она приняла извинения и попросила воина держаться от неё подальше, на что тот согласился.

К тому времени, когда в больнице появилась следователь, Виринея продумала свою версию случившегося и без труда дала показания. От следователя же они узнали, что Владлена Стрельцова выпустят из изолятора перед обедом.

Во второй половине дня Серебренников отправился искать встречи с Владом. Первым делом он решил проверить университет. Сначала проведал обстановку у корпуса в волчьем обличье и убедился, что эскорта из отряда здесь нет. Запаха молодого друга он здесь не учуял и, почти ни на что не надеясь, вошёл в фойе. Расписание занятий группы 436 подтвердило его предположение: у группы полувампира ещё шли занятия и именно в этом корпусе, поэтому отсутствие отряда подтверждало и отсутствие охраняемого ими. На всякий случай волколак сфотографировал расписание группы на завтра и всё-таки подождал сокурсников. Владислава среди них не оказалось.

Следующим Арсэн проверил общежитие. Здесь запаха полукровки тоже не ощущалось. Члены отряда, что сидели в машине, на здание общежития совсем не смотрели, пока оборотень наблюдал за ними в обличье зверя, и это тоже означало, что охраняемого ими нет в здании и его как будто бы не ждут. Последняя мысль Серебренникову не понравилась категорически.

Он обошёл общежитие по кругу и не учуял нигде запах молодого друга. Несколько минут волк постоял, прислушиваясь к звукам внутри здания, но голос Влада не расслышал. Да он и не сильно рассчитывал: младший сын Виктора Воронова никогда не отличался разговорчивостью. К тому же, он вряд ли стал бы болтать сам с собой. Ни с чем Арсений вернулся в больницу, и они обговорили с Денисом и Вероникой план на завтра.

* * *

Арсений оставил Руслана и Артура в больнице охранять Нику, а сам взял Захара и поехал в университет. До выписки ещё оставалось время.

Рядом с учебным заведением вновь не наблюдалось никого из отряда. Сверившись с расписанием, волколаки дождались группы 436, которая стала покидать корпус, направляясь в другое здание на физкультуру. Влада среди студентов опять не было видно, но вожак не спешил уйти. Наконец, из здания вышла та, ради которой он продолжал стоять. Потянув за собой Захара, он приблизился к белокурой девушке.

— Здравствуй, Александра! И вы, девушка, тоже здравствуйте!

Соболева при виде них просияла, её спутница-волчица обомлела.

— Здравствуйте! — девушки ответили хором.

Мужчины представились, Саша тоже назвалась и познакомила их со своей спутницей по имени Катя. Ненароком Серебренников заметил, что Захар не может отвести взгляд от Екатерины, и она отвечает ему тем же. Радоваться за своего самого молодого подчинённого (Герасимову было всего-навсего чуть за семьдесят!) сейчас времени не было, поэтому мужчина заговорил с высшей ведьмой.

— Александра, я не люблю долгих вступлений, поэтому сразу перейду к делу: Владлен Стрельцов появлялся на занятиях сегодня или вчера?

— Нет, — удивлённо ответила Саша, — а его что, выпустили?

— Да, ещё вчера, в обеденное время. Странно. Куда он запропастился?.. В общежитии он, похоже, не появлялся тоже.

— Стопроцентно не появлялся, — уверенно поправила его волчица. — Я каждое утро хожу мимо его секции — свежего запаха там нет.

— С чего бы ему прятаться? — недоумённо протянул Захар.

— А зачем он вам нужен? — напряжённо осведомилась Соболева.

— Поговорить, — честно сообщил Арсэн. — Он спугнул убийцу и мог что-то видеть.

— Значит, вы тоже не считаете его виновным? — На лице блондинки отразилось облегчение.

— Конечно, нет! Убийца был другого телосложения. Ника всё прояснила.

— Кажется, из-за нас барышни опаздывают на физкультуру, — тихо заметил Герасимов.

— Ты прав. Идёмте, девушки. Мы вас подвезём.

Захар забрался на заднее сидение вместе с Катей, поэтому Александру руководитель группы устроил рядом с собой. Стоило им отъехать, и ведьма завалила водителя вопросами о самочувствии Левицкой. Те, что сидели сзади, шушукались.

Следя за дорогой и беседуя с Сашей, Арсений не переставал думать о загадочном исчезновении Владислава. Отряд Милесского, судя по всему, знает, где их подопечный, но не спрашивать же у них! Мужчина понимал позицию Ники, но это не означало, что ему не хочется убивать проклятых ведьмаков! Он и не думал об официальном предъявлении обвинения — планировал поубивать их, когда подруга объяснит, что произошло! Теперь пришлось расстаться со своими мечтами, раз он знал мнение остальных на этот счёт.

— Нет, что-то здесь не так! — вырвалось у вожака Лагеря вслух. — У Влада не было никаких причин сбегать! Может, в полиции что-то стряслось?..

— Хочешь поговорить со следователем? — отозвался Захар.

— Бесполезно. Ты этого следователя видел? Она не станет с нами разговаривать. Не царское дело.

— Попробуй её обаять.

— «Я» и «обаять» — вещи несовместимые! — фыркнул Серебренников. — Скорее, могу напугать.

— А мне кажется, вам бы это удалось, — смущённо заметила Соболева. — У вас красивая улыбка.

Этот робкий комплимент вызвал у волколака широкую улыбку, которой он одарил свою соседку. И тут на него снизошло озарение.

— Эврика! — воскликнул мужчина. — Этим делом же занимались ещё психологи! Та парочка, что приходила вчера в больницу!

— А где нам их найти? — обрадовался Герасимов.

— А вот это проблема…

— Они оставили нам свои визитки, — неожиданно произнесла кареглазая ведьма и принялась рыться в сумке. — Вот. Держите. Мне она больше не нужна.

Арсэн принял визитку из её рук и выдохнул:

— Что бы я делал без тебя, Александра? Ты — моя спасительница.

Девушка рассмеялась. Она, правда, искренне, по-человечески ему нравилась. Доброта так и лучилась из неё.

Оборотень уже стал обдумывать беседу с психологами, как позвонил Руслан и поторопил их. Пришлось смириться с тем, что разговор откладывается. Они высадили студенток у корпуса и двинулись к больнице. Саша так и не спросила ничего про ту, что наложила на неё подобие чёрной магии, и Арсений догадался, что она уже всё знает, и не захотел затрагивать эту неприятную тему.

— Катерина предупредила, что Владлен Стрельцов — высший маг сильнее Вероники, — поделился Захар.

— Сильнее Ники? — изумился Серебренников. — Вот так сюрприз. Я не замечал.

— И я. — Герасимов грустно вздохнул. — Арсэн, я — старый, да?

— Очень, — кивнул ему начальник. — Песок так и сыпется. Но с виду ты — ничего. А уж когда виляешь хвостом при виде хорошенькой волчицы, так вообще щенок.

Захар довольно захохотал. У них в группе любили шутить на тему возраста.

— Она — не просто хорошенькая, — поправил радостный волколак. — Богиня!

— Я понял, — усмехнулся Арсэн.

Вскоре они достигли района, прилегающего к больнице. Выводить Веронику из здания они планировали через чёрный ход, поэтому командир группы оставил ключи Захару, чтобы тот перегнал машину, а сам пешком дошёл до учреждения. Вместе с Артуром он охранял подругу, пока Руслан проверял обстановку снаружи, а Герасимов перегонял автомобиль. Через пару минут все были в сборе.

— Не видел никого из отряда, — доложил Бахметов. — Зато заметил парочку вампиров, но не вижу в этом ничего необычного: их тут пруд пруди. Сколько мы здесь дней, столько они и попадаются на глаза.

Серебренников кивнул своему заместителю, принимая доклад. Они приблизились к стойке на первом этаже. Пока компания ждала своей очереди, вожак дал знак Руслану идти. По плану Бахметов должен был сидеть в машине и якобы их ждать, в то время как они бы уехали с чёрного входа. Это на случай слежки со стороны отряда.

На первое время Денис устроил сестру в санаторий на 14 дней по поддельным документам. С ней должна была поехать её мать, Альбина, которая уже ждала дочь в санатории.

Когда подошла их очередь, и работница больницы занялась документами Левицкой, та обратилась к другу:

— Арсений, я хочу на воздух.

— Ещё чуть-чуть, Ника. Потерпи.

— Мы могли бы пока выйти, — предложил Захар, — а ты догонишь.

Идея Арсэну не понравилась, но, взглянув на подругу, он сжалился:

— Идите, так и быть.

Серьёзным взглядом он проводил троицу и стал ждать, пока работница больницы закончит разговаривать по телефону и удосужится отпустить его. Пальцами он нервно постукивал по стойке.

Виринея вышла из здания в сопровождении двоих оборотней и успела лишь один раз втянуть воздух с наслаждением, прикрыв глаза, как услышала голоса своих спутников:

— Что за…

Договорить волколакам не удалось. Распахнув глаза, ведьма увидела огромную компанию вампиров, быстро летящих к ним с трёх сторон.

— Ника, назад! — закричал Артур, толкнув её к больнице.

Женщина поняла его и кинулась к зданию. До дверей она не добралась: её схватили, зажав рот, и потащили. А потом втолкнули опять в «ГАЗель»! Здесь мужчин было несравнимо больше, чем её предыдущих похитителей. Ужас парализовал Веронику…

Всю схватку высшая ведьма пропустила. Герасимов едва сумел выхватить оружие, как тотчас его лишился и вступил в рукопашный бой. Врагов было значительно больше — только поэтому, да и то не с первой попытки, им удалось вырубить оборотня. Артур в отличие от товарища успел вытащить пистолет и произвести пару метких выстрелов. К сожалению, противников и впрямь было много, и он тоже был вынужден вступить в рукопашный бой, оставшись без пистолета. Зато Самойленко умудрился достать нож и поцарапал им не одного вампира. Когда Захар упал без сознания, Артуру было досталась вся толпа, однако, стоило нападавшим получить Левицкую и впихнуть её в подкатившую «ГАЗель», как они побежали к машине, бросив драться с оборотнем. Он ринулся за ними, и вот тогда в него выстрелили дважды. Первая пуля, вонзившаяся в бок, его не остановила, а вторая, попавшая в ногу, привела к тому, что он упал, перекувыркнувшись через себя на бегу. Артур взвыл от дикой боли, вызванной серебром, из которого были сделаны пули, и метнул нож, целясь в шину, но промахнулся. Поторопился.

— Арсэн!!! — во всю мощь лёгких закричал Самойленко, а командир уже в следующую секунду вылетел из здания. — Ника! Вурдалаки похитили её!

Без лишних слов Серебренников вскочил в машину и с визгом последовал за вампирами. Артур проводил его глазами, перевёл дыхание и, постанывая сквозь зубы, пополз к Захару. Теперь он понимал, почему вампиры не стреляли в них с самого начала: боялись попасть в Нику. Убедившись, что раны Герасимова неопасны для жизни, Самойленко позвонил Руслану, чтобы забрал их…

«ГАЗель» чрезвычайно быстро неслась по дороге. Виринея сжалась на своём сидении, беспокойно поглядывая на сильных вооружённых мужчин, окружавших её. Только один из них показался ей смутно знакомым: в отличие от своих защитников она не слишком хорошо ориентировалась в воинах Лагеря вампиров — по крайней мере, не по лицам. По фамилиям знала многих, а в лицо — только Лукьяна и Станиславу Хмелевских.

Это похищение было таким внезапным, что женщина до сих пор чувствовала растерянность. Мысленно она корила себя за то, что промолчала, когда Руслан докладывал Арсению обстановку: ведь она за месяцы, проведённые в Черноивановске, редко встречала вампиров помимо университета. Выскажи она это вслух, друзья бы насторожились. Теперь Ника понимала: то, что её «телохранители» часто видели вампиров, пока она была в больнице, означало, что они всё это время следили за ней.

— Вероника Александровна, не бойтесь, — обратился к высшей ведьме тот единственный, что казался знакомым. — Никто из нас не причинит вам вреда.

— Вот как? — подрагивающим голосом уточнила пленница.

— Клянусь. Я за это отвечаю головой. Моя фамилия Казибеев.

— Емельян? — поняла она, удивив мужчину. — Что происходит? Зачем я вам?

— Гм-гм. — Емельян откашлялся. — Позвольте мне от имени Лукьяна Хмелевского пригласить вас погостить в Красном Источнике.

— Погостить?! Это теперь так называется?

— Будем называть это так.

— А нападение на моих друзей, видимо, следует рассматривать в качестве приглашения?

Емельян предпочёл оставить без ответа её язвительный вопрос. Виринея откинулась на сидении, обдумывая услышанное.

— А с какой стати меня вдруг «пригласили»?

— Нам не хватило трёх месяцев, чтобы найти убийцу Павла Шевцова, — пояснил Казибеев. — Нужно ещё время.

— А я буду залогом, так? — догадалась колдунья.

— Верно.

Она тоже не хотела войны, но их задумка… Ещё неделю назад Левицкая бы отнеслась спокойнее к «приглашению», однако это похищение уже второе за неделю. И воспоминания о первом ещё слишком свежи и не располагают к спокойствию.

Мощный рёв машины рядом привлёк внимание женщины, и она отодвинула занавеску. Секунды, прежде чем вампиры вернули занавеску на место, хватило, чтобы её сердце радостно забилось в груди: Арсений их догнал!

— Серебренников! — оповестил всех водитель.

— Приготовьтесь! — приказал Казибеев воинам.

— Он нас убьёт, — вырвалось у одного молодого вампирчика.

— Ничего подобного. Нас больше, а он, похоже, один.

— А его это остановит?

— Отставить панику! Сказки меньше слушай! Он — живой и уязвим как все ему подобные!

«ГАЗель» стала резко тормозить, так как её подрезал внедорожник Арсэна.

— Так, на выход! — оповестил Емельян. — Вы — со мной, а вы — следите за ней.

Дверь отъехала, и несколько вампиров во главе с Казибеевым вышли наружу. Арсений уже покинул свой автомобиль, в каждой руке у него было по пистолету, направленному на «ГАЗель».

— Где Ника, чёрт вас дери?! Она поедет со мной!

— Арсений, не стреляй! Давай поговорим!

— Я не в настроении болтать, Ян! — прорычал волколак. — Мне нужна Ника!

Водитель «ГАЗели» сидел, подняв руки, и испуганным взглядом следил за дулом, смотрящим ему в лицо. От ярости у оборотня всё внутри клокотало, он был готов убивать каждого, кто попадётся под руку.

— Ты не получишь её, Арсэн, — спокойно констатировал Емельян. — Нас больше.

— Проверим? — с вызовом предложил Серебренников.

— Я знаю, ты можешь многое, но, скольких бы из нас ты сейчас ни положил, до неё добраться не успеешь.

— А я рискну.

— Это ни к чему. С ней всё будет в порядке. Её никто не обидит. Ручаюсь, Арсэн!

— Мне не нужны обещания! Мне нужна Ника!

Взгляд светящихся жёлтых глаз обводил присутствующих мужчин. В голове складывался план нападения, невзирая на пятерых вампиров, что сейчас направили на него своё оружие. Он был готов получить пулю, его это мало волновало.

В это время Виринея в ужасе смотрела на молодого воина, которого не успокоили слова Емельяна. Руки у него страшно тряслись, он панически боялся Серебренникова. Другой воин уже сказал ему: «Михэй, возьми себя в руки!», но не помогло. Вампир трясся, держа в руках оружие, и ведьма очень боялась, что он поддастся панике и начнёт стрелять. А если попадёт Арсению в голову?..

— Арсэн, не надо! — закричала Левицкая, и все мужчины замерли, в том числе её друг. — Не рискуй жизнью понапрасну! Ты нужен Денису! Если с тобой сейчас что-нибудь случится, ты не сможешь помочь найти эмбэ! А со мной всё будет в порядке, ты же знаешь! Я верю в тебя, но не хочу рисковать! Пожалуйста! Их ведь много!

— Блин, Ника! — возмутился волколак громко.

— Она права, Арсэн, — поддержал колдунью Казибеев. — В машине ещё пятеро. На тебе живого места не останется. Не твой день, Арсэн. Удача не на твоей стороне. Что бы ты ни задумал, не выйдет.

Серебренников громко зарычал, отчего вампиры подались назад. Но его ярость утихла, и сознание прояснилось. Он понимал, что, даже если положит этих пятерых и водителя, то не сможет стрелять без разбору, когда сунется в салон. Там же подруга! Прежде чем сориентируется, получит пулю в лоб.

Горечь поражения разъедала внутренности кислотой. Злость на свою неспособность спасти Веронику почти убивала. И всё-таки Арсений медленно опустил оружие.

— В машину! — приказал Емельян воинам. — Я присмотрю за ней, Арсэн, — тихо пообещал он и последним нырнул в автомобиль.

Руководитель группы отступил к внедорожнику, наблюдая за тем, как «ГАЗель» сдаёт назад, а потом, объехав его машину, продолжает путь вперёд. Он смотрел автомобилю вслед, пока тот не скрылся из виду.

Только тогда мужчина дал выход своему разочарованию: закричал во весь голос, швырнул оружие, пнул переднее колесо внедорожника. После этого он уселся прямо на асфальт, прислонившись спиной к тому самому колесу, на котором мгновение назад срывал злость. Проезжающие мимо водители сигналили ему, а он не реагировал.

Серебренников презирал себя. Он считал себя несостоятельным воином и защитником: допустил смерть Паши, а теперь ещё и Веронику не смог спасти! Да на что он вообще годится?! Какой от него прок?..

Оборотня охватила апатия. Он был эмоционально опустошён.

Скоро подъехала машина, из неё вышел Руслан.

— Арсен, нет? — коротко спросил он.

— Увезли, — отозвался Арсений и тут же вернулся в чувство. — Езжай, Русик! Вези их в больницу! Быстрее! Ты что?

Бахметов послушно нырнул в машину и резво покатил в направлении Лагеря. Серебренников поднялся с асфальта, подобрал оружие и влез в свою машину. Апатию как рукой сняло: беспокойство за своих воинов взяло верх. Теперь он вновь стал командиром группы.

Мужчина позвонил Денису и вкратце сообщил о произошедшем. Закончив разговор, он с минуту посидел в тишине, после чего завёл автомобиль и тоже поехал в Лагерь…

— Спасибо, что образумили его, — поблагодарил Емельян Веронику. — Без вашего вмешательства он бы не успокоился. Не раскроете секрет, почему?

Она поджала губы и всё же ответила:

— Не хотела, чтобы этот нервный молодой человек со страху убил моего друга и кого-нибудь из вас.

Парень, про которого говорила женщина, обиженно насупился.

— С моей стороны было ошибкой брать его сегодня с собой, — с улыбкой признал Казибеев. — Нестреляным парням лучше не начинать с вояк вроде Серебренникова. Хотя, с другой стороны, теперь я считаю, что всё сделал правильно.

Левицкая невольно усмехнулась, видя, как он доволен сложившимися обстоятельствами.

Когда «ГАЗель» въехала в Лагерь вампиров, ведьме завязали глаза. Сняли повязку только в Хмелёвке. Пленница неуверенно, боясь, что ей помешают, отодвинула занавеску и выглянула на улицу. Посёлок выглядел достаточно аккуратно, несмотря на начинающуюся весну. Ей показалось, что это место довольно симпатично.

Ника повернулась в салон и обнаружила, что почти все вампиры смотрят на неё. От такого количества мужчин и без того было неуютно, а под пристальными взглядами ещё больше стало не по себе. Прежние страхи нахлынули с новой силой.

Автомобиль подъехал к большому зданию из серого камня. Выйдя на улицу, Виринея оглядела его с запрокинутой головой. Потом в сопровождении Емельяна и двоих других воинов она поднялась по ступеням, вошла внутрь и проследовала по одному из коридоров. Блондинку привели в проходную комнату, в противоположном конце которой находилась ещё одна дверь. Именно от этой двери никак не удавалось отвести взгляд. Колдунья не хотела, а начинала мандражировать всё сильнее.

Дверь легко отскочила в сторону, и в помещение вступил высокий и широкий мужчина. При виде такой внушительной фигуры глаза Вероники широко распахнулись, а ноги сделали шаг назад. Но не только панику она испытала от появления этого знакомого незнакомца — было и любопытство.

Что перед ней Лукьян Хмелевский, ведьма поняла сразу. Фотографии плохо передавали его красоту, пусть благодаря им она смогла его узнать. Никто не предупреждал Левицкую, что руководитель Лагеря вампиров настоящий гигант. Ростом он не превосходил Арсения, однако был шире и мускулистее. Если бы не вечная молодость, он бы с возрастом располнел, стоило себя немного запустить. Сейчас же он остановился в развитии на самом удачном месте, и его фигура наверняка являлась предметом всеобщего восхищения.

Идеально гладкая смуглая кожа тоже притягивала взор. Чёрные волосы густо росли на голове, как и Денис Лукьян носил чёлку, и она ему шла. Красиво вылепленный нос, полные чувственные губы и восхитительно тёмные глаза с красноватым отливом будто плоды каштана — всё это составляло потрясающую картину. Никаких сомнений, что он пользуется успехом у женщин. Молва называла его дамским угодником, и теперь было ясно, почему. Редкий красавец, хотя и ему не переплюнуть Владислава Воронова.

Светло-голубая рубашка прекрасно гармонировала со смуглой кожей Хмелевского. В её распахнутом вороте виднелась золотая подвеска в виде символа Лагеря — вампирского зрачка, стоящего в окружности. Покоилась эта подвеска на гладкой безволосой смуглой груди мужчины. Всё в нём было интересным и волнующим. Сердце Ники забилось быстрее. Она внезапно позабыла, как пользоваться лёгкими.

Сама женщина сегодня была одета так же, как во время первой вылазки с Владом: в коричневые брюки и блузку с лёгким верхом из белой ткани в бледно-красных цветочках и плотной части до груди из коричневой замши со шнуровкой. Это были редкие вещи, подчёркивающие все достоинства её фигуры: пышную грудь, тонкую талию и широкие бёдра. И от опытного взгляда Лукьяна они не укрылись.

Страх Виринеи перед этим гигантом поутих при осмотре, однако почти сразу вождь вампиров нахмурился и вызвал новый испуг своим грозным видом. В глубине души она расстроилась, что пробудила лишь недовольство этого красавца. Откуда колдунье было знать, что его раздосадовала её паническая реакция на его появление, которую он мысленно отнёс на тот счёт, что она боится вампиров и, вероятно, считает их диковинными чудовищами? Недопонимание — одно из худших зол в человеческих отношениях.

— Здравствуйте, госпожа Левицкая, — заговорил Лука. — Добро пожаловать в наш Лагерь. Меня зовут Лукьян Хмелевский. Рад, что вы приняли моё приглашение.

Белокурая красавица едва удержалась от нервного смешка. У неё разве был выбор?

— Здравствуйте, Лукьян Яковлевич, — тихо ответила она. — Как долго я буду у вас гостить?

Чёрная бровь выгнулась — кажется, это реакция на официальное обращение по имени-отчеству, но вампир в своей речи оставил это без внимания.

— Пока не могу сказать. Ваша жизнь будет у нас в залоге, пока не найдётся убийца Шевцова, и оба Лагеря не вернутся к соблюдению условий перемирия. Всё это время вы будете моей гостьей. Вас здесь никто не обидит. Правда, охрана не будет сводить с вас глаз, но, в целом, вы можете чувствовать себя вполне свободно. Парни проводят вас в вашу комнату, — кивнул Лукьян ей за спину на других мужчин, появившихся в помещении. — Там вы найдёте всё необходимое для жизни. Если чего-то будет не хватать, обратитесь ко мне. Сейчас можете отдыхать. Думаю, самое время звонить Виктору Воронову. Позже я сообщу вам все новости.

Вероника вздохнула, потому что ей казалось, что он стремится отделаться от неё, в то время как ей было приятно находиться в его обществе.

— Благодарю.

Это было очередное недопонимание. Его раздражало то, что он по ошибке принимал за проявления её страха. Хмелевский злился, что его это так задевает, хотел уйти от неё и попытаться разобраться в своих эмоциях. С другой стороны, ему нравилось смотреть на неё, ощущать её запах — только вот объективного повода для этого не оставалось, и он покинул комнату.

Женщину проводили на второй этаж в её временное пристанище. Комната оказалась уютной и по-женски нежной. Ника медленно прошла и села на огромную кровать. За эту неделю произошло больше событий, чем за всю её жизнь, и переварить это было непросто.

18 марта, четверг

Воронов Денис, маг

Денис и Арсений плечом к плечу вошли в приёмную Виктора Воронова, пожали руку Петрачёву и проследовали в кабинет руководителя Лагеря.

— Ещё не звонил? — задал высший маг риторический вопрос.

— Нет. Садитесь, — предложил Виктор Павлович, кивая на стулья у длинного стола для совещаний. Сам он сидел во главе этого стола, перед ним стоял телефонный аппарат. — Арсений, ты собираешься остаться в верхней одежде?

Волколак удивлённо глянул на пальто с поднятым воротником, в которое был одет, и поспешно его снял. Его тёмно-синюю рубашку крест-накрест пересекали коричневые ремни с держащимися на них кобурами. Разоружаться он и не подумал и сел рядом с Денисом.

— Какая досада, что именно сегодня вы не ожидали нападения, — проворчал Воронов-старший, обращаясь к Серебренникову. — Теперь гадай, чего они потребуют от нас.

Арсэн в ответ стиснул зубы, отчего по лицу заходили желваки. Старший товарищ сжал его плечо.

— Чтобы отстоять Нику, группе сегодня надо было выдвинуться в полном составе, а на это не было никаких причин, — ответил отцу зеленоглазый маг. — Оставь Арсэна в покое. Ребятам и так досталось.

Мужчины замкнулись каждый в себе. Арсений откровенно злился и, очевидно, занимался самобичеванием. Денис старательно контролировал проявления своих эмоций. От него необузданного гнева никто не ждал: он редко выходил из себя. Случившееся с Вероникой в Черноивановске было той редкой вещью, от которой он мог прийти в неистовство, однако к моменту рассказа сестры он успел перекипеть. А то, что произошло сегодня, не злило мага совсем. Он напротив был доволен сложившимися обстоятельствами: ведь Лагерь вампиров — одно из редких мест, где до ведьмы не доберётся Алан. И прятать не пришлось: теперь она отсутствует по вполне объективным причинам. Конечно, для сестры это будет стрессом, но ничего не поделаешь. Зато у них появилось время спокойно собрать все улики против отряда Милесского.

Телефон зазвонил. Мужчины выпрямились и все как один глянули на аппарат. Денис увидел номер звонившего и сообщил отцу:

— Код Красного района. Бери трубку.

Глава Лагеря снял трубку и включил громкую связь.

— Воронов, слушаю.

— Здравствуйте, Виктор Павлович. Это Хмелевский. Думаю, вы знаете, зачем я звоню, и даже ожидали звонка…

Пока недовольный Воронов беседовал с Лукьяном, двое друзей только слушали. Объяснение похищению Левицкой привело высшего мага в восторг: если ещё и войну удастся оттянуть, будет совсем замечательно. Оборотень тоже немного оттаял, услышав, для чего понадобилось похищение.

Руководители Лагерей перепирались по поводу расследования. Дионис нахмурился, узнав претензии Лукьяна: тот, оказывается, просил разрешения на осмотр трупа и места преступления, сбор биологического материала вроде слюны вампира и его яда в крови убитого. Виктор Павлович отказал во всём, хотя было очевидно, что это усложняет поиск убийцы Шевцова.

— И ещё, — продолжил Хмелевский оглашение условий, — я требую такого же расследования в вашем Лагере.

— Что?! — вспылил Воронов и разразился потоком проклятий.

— В этом требовании нет ничего дурного! — впервые вступил в этот разговор Денис, попытавшись утихомирить отца.

— Как это «нет»? Да…

— Справедливое требование, не находишь?

— Не нахожу!

— Это вовсе не значит, что его убили в нашем Лагере, — успокаивающе заговорил брюнет. — Если бы мы тоже взялись за расследование, то могли бы им помочь. Заметь, убили Пашу на территории Новольинского района.

— А убийца — на территории Красного! — разозлился тёмный маг. — И нет никаких оснований искать что-то у нас…

— Есть основания, Воронов! — отрезал сын. — Есть.

— Хватит звать меня по фамилии! У Влада взял моду?

Дэн выдохнул и ответил отцу не менее испепеляющим взглядом.

— Лукьян Яковлевич, дайте нам минуту, — попросил вежливо секретарь Собрания, выключил громкую связь и зажал трубку в руке. Микрофон он закрыл не полностью, поэтому компания на другом конце провода слышала каждое слово, о чём он не подозревал. — В убийстве Паши полно несостыковок.

— Каких ещё несостыковок? — недовольно осведомился Виктор Павлович.

— Ты хоть представляешь себе расстояние от дома Пашки в Вороново до границы Лагеря? Ни ты, ни я не способны преодолеть его пешком за четыре часа после целого трудового дня — да это за полдня, думаю, невозможно! Если только без остановки идти, что нереально. Человек — не машина и весь день поддерживать одну скорость не в силах. А Пашу убили до половины десятого ночи — так сказал патологоанатом. Самое ранее, когда он мог выйти из дома — это половина шестого, потому что приём пациентов он вёл до конца рабочего дня. И, ежели бы ему взбрело в голову попасть на границу, он бы поехал на машине, а «Нива» не выезжала из гаража, как минимум, месяц. И нечего ему было делать на границе! Паша зимой из Вороново не выезжал. А летом он травы собирал здесь — не на границе. Всё это странно! И ведь никто не видел, как он шёл вдоль дороги! Не по лесам же Паша прятался — он бы заблудился.

— А с чего ты взял, что его никто не видел?

— С того, что любой счёл бы своим долгом сообщить, что видел его, когда утром нашли тело. Впрочем, ты можешь быть прав. Давай проверим? Именно об этом говорит Лукьян.

Воронов скрипнул зубами и кивнул. Высший маг включил громкую связь. Когда Хмелевский закончил озвучивать свои условия, заговорил Денис:

— А теперь моя очередь говорить. Ваши требования я понял. Вы предлагаете нам верить вам на слово, что с Никой всё в порядке?

— Хм-м… — протянул Лукьян. — Ваши предложения?

— Я намерен навещать сестру регулярно — скажем, раз в неделю?

— Хорошо, но только на территории нашего Лагеря, — согласился вампир. — С днём, давайте, определимся позже — нам нужно подготовиться к встрече. И посетитель будет один за раз.

— Идёт, — улыбнулся зеленоглазый мужчина. — А что насчёт сейчас? Сегодня?

— Нет, свидание исключено.

— А если вы уже её убили? — возмутился глава Лагеря магов и оборотней.

— Она — жива и здорова!

— Ладно, — уступил Дионис. — К встрече вы не готовы, понимаю. В таком случае хочу поговорить с сестрой. Пригласите её к телефону? Мне будет достаточно услышать её голос, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Думаю, моя просьба пустяковая. Не так ли?

— Верно. Сейчас пригласим. Приведите гостью, — велел Хмелевский своим людям.

В кабинете Луки собралась обычная компания: братья Марьяновы, Казибеев, Лихачёв и Станислава с Изабеллой Закировой. Всем им было любопытно общаться с Денисом Вороновым, который впервые вступил в переговоры с ними.

Спустя минуту в помещение робко вошла Вероника.

— Проходите, — любезно произнёс Хмелевский. — Ваш брат желает с вами поговорить.

Ведьма прошла на середину кабинета, ёжась под взглядами присутствующих.

— Ника? — послышался в кабинете родной голос.

— Денис? — узнала Виринея и сразу просияла.

— Привет, дорогая! Как ты?

— Привет. Я в порядке… У меня отдельная комната, и там довольно мило. Здесь красиво. Слишком много охраны, но меня никто не обижает. Не переживайте. Кажется, у меня что-то вроде незапланированного отпуска, да?

— Похоже на то, — согласился брат. — Говоришь, отдельная комната? А на каком этаже? Куда окна выходят?

Лукьян громко откашлялся:

— Неплохая попытка, но нет.

В трубке раздался тихий и весёлый смех.

— Но попытаться-то стоило, согласитесь? — заметил Денис.

— Хотите, чтобы её поселили в подвале?

— Гостей не селят в подвал. Это невежливо.

Хмелевский против воли улыбнулся невозмутимости собеседника. Остальные вампиры тихонько посмеивались.

— А что с ребятами? — поинтересовалась белокурая женщина.

— Захар пришёл в себя — теперь мучается головной болью, — с готовностью сообщил Воронов-средний. — Артуру досталось больше, но его жизнь вне опасности. Сейчас его зашивают.

— Арсений сильно злится?

— Если я и злюсь, милая подруга, то не на тебя, — подал голос волколак.

— Арсений!

— Я здесь, Ника. Тебя точно не обижают?

— Нет. Что ты? — улыбнулась невидимому собеседнику Виринея. — Здесь не принято обижать пленников. Я права?

— Абсолютно.

— Если обидят, сообщи, — донёсся до колдуньи голос, от которого стало холодно позвоночнику.

— Какого дьявола ты здесь забыл? — вспылил Серебренников.

— Я пришёл от имени её родного брата, — пояснил Алан.

— Знаешь, что?! — взорвался оборотень. — Если Лёня хочет пообщаться с сестрой, то пусть тащит сюда свой ленивый зад, а не присылает вместо себя всяких шестёрок! Пошёл вон!

— Солидарен, — холодно вставил Дионис. — Выйди за дверь. Ты Веронике — не родственник и не друг!

— Виктор Павлович… — начал Милесский, но высший маг его перебил, зашипев:

— Виктор Павлович, здесь вроде не комната свиданий!

— Алан, — с сожалением заговорил глава Лагеря, — боюсь, сейчас не самое удобное время.

Сероглазый колдун кивнул, понимая намёк, но, разворачиваясь, бросил:

— Ещё увидимся, Серебренников.

— Жду не дождусь! — с откровенной агрессией отозвался Арсений, прожигая противника убийственным взглядом.

— Кстати, а где мой брат? — пользуясь случаем, осведомился черноволосый мужчина.

— Понятия не имею! — отмахнулся Алан.

— Вот как? Вы вроде за него головой отвечаете.

— За безопасность мы отвечаем, а не за капризы. То «поеду», то «не поеду»… Я ему не нянька!

С этими словами колдун покинул кабинет. Секретарь Собрания презрительно фыркнул.

— Арсений, ни к чему так горячиться… — заговорил было Виктор Павлович, но грозный рык заставил его замолчать. — Денис, я, кажется, предупреждал…

— Я просто слышал, что у него неприятности! — объяснил высший маг свой вопрос о Владе. — Ника, извини.

— Ничего, — мягко ответила сестра, придя в себя после неожиданного столкновения со своим личным кошмаром. Её по-прежнему немного трясло. — Арсения из-за меня прав лишат.

— Посмотрим, — хмыкнул волколак, пытаясь вернуть прежний непринуждённый тон. — Может, подфартит, и отделаюсь штрафами.

— Надеюсь. Ты только, пожалуйста, не занимайся самобичеванием, очень тебя прошу! А то я тебя знаю!

— Ничем подобным я не занимаюсь! Клянусь!..

Дэн рассказал сестре о планирующихся регулярных встречах и попрощался. Воронов скоро отключился. Двое друзей вышли из кабинета и вместе добрались до приёмной Дениса.

— Не переживай, Арсэн, — тихо попросил друга маг. — Это хорошо, что так всё случилось. Теперь Ника вне досягаемости Милесского. Как раз то, что нам нужно.

— Понимаю, — вздохнул оборотень. — Но это не меняет того, что я не смог её защитить. Лады. Пойду в больницу к Артуру, проведаю.

— Передавай от меня привет, — попросил брюнет, пожал другу руку и хлопнул на прощание по плечу.

Как только Арсений вышел, мужчина вспомнил лицо отца, когда тот соглашался провести расследование в Лагере, и былое беспокойство вернулось. Поддавшись внезапному порыву, Дионис сел за компьютер, ввёл пароль и вошёл в систему наблюдения особняка. Вставив флэшку, он скачал на неё файлы за двадцать первое и двадцать второе декабря прошлого года. Сомнительно, что в этих файлах окажется что-то, имеющее отношение к смерти Паши, но он пообещал себе посмотреть их. Всё-таки Воронов чересчур сопротивляется расследованию, и это вызывает подозрение.

В дверь постучали, и в проёме показалась голова Стеллы:

— Денис, какие новости?

С мягкой улыбкой зеленоглазый маг жестом пригласил секретаршу войти и обрадовал сообщением о том, что война откладывается на неопределённый срок…

— А у Дениса Воронова сексуальный голос, особенно смех, — поделилась мнением Станислава, вызвав у присутствующих дружный смех. — У меня до сих пор мурашки.

Одна Вероника, не привыкшая к подобным шуточкам, смутилась. При ней раньше никто не оценивал её брата как мужчину. Это оказалось неловко слушать.

Лукьян бегло представил ведьме присутствующих, не желая быть невежливым, и отпустил. Она, уходя, думала о том, что находит самым привлекательным голос вождя вампиров.

20 марта, суббота

Серебренников Арсений, оборотень

Поездка в Черноивановск перенеслась на один день из-за дежурства Арсения. Зато теперь с ним смог поехать Денис.

Мужчины не особенно рассчитывали застать психологов в конторе в выходной, но были намерены получить нужную им информацию любым способом. На крайний случай планировали всё-таки обратиться к следователю: в отличие от волколака высший маг владел гипнозом более уверенно и собирался применить этот дар при необходимости.

Для начала Серебренников в обличье зверя вновь проверил общежитие, но запаха Владислава не учуял. После этого они отправились по адресу, указанному на визитке. Выйдя из внедорожника, друзья с удивлением увидели психологов, выходящих из здания, и двинулись им навстречу.

Обменявшись с людьми приветствиями, жители Новоильинского района перешли к сути.

— Такое дело… — осторожно заговорил Воронов. — Мы бы хотели поговорить с тем студентом, Владленом Стрельцовым, а нигде не можем его найти. В университете не появлялся, в общежитии — тоже. Он же наверняка что-то видел.

Женщина помрачнела.

— Да, он видел преступника, но со спины. Описание такое же скудное, как дала ваша сестра. Кстати, где она сейчас?

— Э-э-э…

Мужчины переглянулись.

— Она гостит у знакомых в Хмелёвке Красного района, — с наигранной жизнерадостностью сообщил Арсэн. — У неё психологическая травма после всего случившегося, и мы решили, что так будет лучше.

— А следователю она сообщила о смене адреса? — осведомился Михаил.

— Кажется, нет, — нахмурился маг. — Боюсь, всё произошло слишком быстро. Это мы её принудили: подумали, что ей будет полезно сменить обстановку. Вы не могли бы дать мне телефон следователя? Я бы поставил её в известность.

— У меня телефон записан в ежедневнике, а он остался там, — кивнула Ирина Алексеевна на здание за спиной. — Возвращаться — плохая примета. Давайте вы лучше позвоните мне в понедельник, и я продиктую. Хотя… на понедельник столько запланировано, что вы вряд ли застанете меня на месте…

— Тогда, возможно, вы будете настолько любезны, что позвоните мне сами? — с надеждой улыбнулся Дэн и получил согласие. — Вот моя визитка. Ежели меня не окажется на месте, продиктуйте телефон моей секретарше, и она передаст.

Женщина с любопытством разглядывала его визитку.

— Вы — руководитель этой компании?

— Да.

— Не молоды ли вы для такой должности? — фыркнул Михаил.

— Нет. Боюсь, я даже староват, — усмехнулся колдун, чем вызвал смешок у друга. — Подскажите, пожалуйста, во время допросов не произошло ничего, что могло побудить Владлена сбежать?

— Да к этому парню полно вопросов! — выплюнул мужчина-психолог. — Ваша сестра его оправдала, но есть много нюансов, которые он не соизволил объяснить!

— Ему не надо было садиться в ту машину, — с тревогой нахмурилась Ирина. — Я же предупреждала, да он и сам это признал.

— Глупости! — отмахнулся её напарник. — За рулём сидел один из помощников адвоката!

— Да, тот самый, который вечером на него набросился и обещал, что он за что-то там заплатит! Говорю тебе, от людей в той машине разило опасностью за километр! От них исходила угроза!

— А за что он должен был заплатить? — осторожно поинтересовался Арсений.

— Стрельцов следил за учительницей, снимал на свой фотоаппарат, — перечислял Михаил, — оставил свою кровь на изнанке её юбки. Я ему говорю: «На видимых частях твоего тела нет ран или порезов. А если на интимных посмотрим?». Он перепугался…

— …и вот тогда на него набросился тот помощник, — продолжила за начальника женщина. — Стал обзываться… угрожать, — с запинкой закончила Ирина Алексеевна, видя, как побледнели её собеседники.

У Дениса в голове стало опасно пусто. Он вдруг забыл, как дышать. Его согнуло пополам от ужаса. Оглушённый волколак прошептал бескровными губами:

— И что Влад ответил?

— Кажется, «не сомневаюсь», — сказала психолог. — Потом помощник начал спрашивать про каких-то сообщников… Что случилось? Вам плохо?

— Как никогда в жизни, — признался Серебренников, еле дыша. — Вы запомнили тех, кто его встречал? Как фамилия того помощника?

— Фамилии я не знаю, к сожалению, — искренне расстроенно сообщила Ирина. — И встречающих я не рассмотрела. Один только стоял снаружи. Ниже вас ростом, с каштановыми волосами. Смазливый, но отталкивающий. Больше я ничего не запомнила.

— Милесский… — выдохнул высший маг. — Последний, кому следовало это узнать…

— Да что с вами такое?! — раздражённо нахмурился Михаил.

— Спасибо, — прошептал Арсэн. — Вы нам очень помогли. Идём, Дэн.

Друга пришлось тащить. В мраморно-зелёных глазах стояли слёзы отчаяния.

— Трое суток, Арсэн! Трое суток прошло… Его уже убили…

— Нет, — упрямо замотал головой оборотень. — Нет!

— Они над ним самосуд устроили…

— Вздор, — тихо запротестовал Серебренников. — Нет.

— Господи! Столько времени… Почему именно они?! Ну, почему?! Это несправедливо! Он не должен был умереть!

— Он не умер!!! — заорал Арсений от отчаяния и гнева. — Не может быть!

И в этот миг он прозрел и понял, что прав.

— Нет, Дэн, они не убили его! — с просыпающейся надеждой возразил волколак. — Ты ведь спрашивал Алана. Он сказал, что не знает, где Влад. — Схватив друга за грудки, он сильно встряхнул. — Ну же! Вспоминай! Он врал? Он врал, когда отвечал тебе?

Денис совладал со своим страхом и послушно зажмурился, вспоминая. По щеке заскользила слеза.

— Нет, — выдохнул маг, — вроде бы он не врал.

— Значит, действительно не знает. Значит, сбежал.

— Если бы с Владом всё было нормально, то он бы дал знать о себе, — с горечью заметил Дионис. — Он бы влетел в моё окно или что-нибудь другое сделал.

— Значит, будем исходить из того, что с ним не всё в порядке, — согласился командир группы.

— Столько времени прошло…

— Знаю-знаю… Но он — крепкий орешек. — Арсэн вздохнул, лихорадочно размышляя. — Что делают все, когда им худо? Куда идут? Домой обычно. А в Вороново его нет.

— Нет, — кивнул зеленоглазый мужчина, а в следующую секунду возликовал: — Ты прав, Арсэн! Ты — гений! Домой! Всё верно! Только дом Влада не в Вороново!

— Километр? — понял оборотень.

— Именно! Дом на километре! Он считал его своим убежищем! Поехали! Скорее!

— Ты знаешь, где это?

— Да-да! — подтвердил Денис. — Я чувствую, что он там! Поехали!

И мужчины бросились к внедорожнику.