Оглавление

1

Август, 2011 год

Когда начались титры, в зале включился свет. Фильм оправдал Анины ожидания: она забыла о реальности на пару часов, выбрав героя для сопереживания. Закончился самый поздний сеанс, немногочисленные зрители стянулись к выходу. Акустика помещения искажала тональность звуков: топот, шорохи и разговоры ухали в стенах кинозала. Аня улыбнулась, когда кто-то эмоционально пересказал полюбившийся ей эпизод. Она потянулась, подхватила свой маленький рюкзак и последней вышла в холл.

Кинотеатр опустел: кассы закрылись, бар с напитками и попкорном стоял непривычно темным. Тишину нарушали жужжание пылесосов и хлопанье дверей. Аня покинула здание, совершенно уверенная, что скоро сюда вернется. За полтора месяца она стала узнаваемым посетителем: охранники на входе приветливо кивали, кассиры улыбались, продавая ей билет. Аня не пропускала премьеры, а на некоторые фильмы ходила не по разу. Этот кинотеатр был рядом с домом, и она часто здесь бывала.

Стоя на крыльце, освещенном яркой вывеской, она ощущала нетипичную бодрость для двух часов ночи. И хотя сегодня она рано встала и многое успела, спать не хотелось. Днем Аня и ее дизайнер Ирина приняли работу у бригады мастеров. Ребята за несколько недель превратили бетонные стены ее однушки на двадцатом этаже в нечто, называемое «подготовлено к декоративной отделке».

Аня не могла дождаться момента, когда сможет переехать в свой первый собственный дом. С малых лет она жила в чужих стенах и грезила о личном пространстве, где все устроит на свой вкус.

После обеда они с Ириной формировали итоговый список предметов интерьера. Аня хотела простую обстановку и в некоторые моменты удивлялась, что это выходило недешево.

— Как такое возможно? – спросила она, показывая картинку дивана, обтянутого пестрой тканью, с кисточками на подлокотниках. – Мой обычный серый диван дороже, чем этот.

— Ты хочешь такой? – весело спросила Ирина.

Аня покачала головой.

— А ты присмотрись, – посоветовала дизайнер. – Они только кажутся одинаковыми. Но твой — это оригинальная разработка, там другие материалы, и в свое время его автор получил несколько наград. Этот пестрый только формой похож, его производство поставлено на поток, а твой делают по заказу.

— О, это как с платьем, которое сначала выпустили в сезонной коллекции, потом подгоняют под каждого клиента. А на будущий год весь масс-маркет делает нечто похожее.

— Абсолютно верно, – сказала Ирина, посмотрев на свою заказчицу, словно та говорила странные вещи.

Той совсем не нужно было такое пристальное внимание, и она постаралась отвлечь Ирину, задав вопрос про какую-то вещицу.

В их первую встречу Аня ограничилась простым объяснением, произнесенным доверительным тоном:

— Надеюсь, вы сможете понять меня. Я училась в Англии несколько лет, поэтому немного забыла русский. Я буду благодарна, если иногда будете меня поправлять.

Ей сразу понравилась Ирина — талантлива, деликатна, умеет слушать. Почти одного возраста, девушки быстро нашли общий язык.

— Подбросить тебя домой? – предложила Ирина, когда они закончили проверку заказа. Сегодня Аня осталась без машины. Какой-то болван запер ее «Астру» на подземной парковке в доме, где она купила квартиру.

— Спасибо, не надо. Я лучше пройдусь.

Первое время Аня чувствовала себя туристом. Бродя по улицам и слушая, как здесь говорят, она пыталась относиться к новой реальности как к приключению. Спрашивала дорогу у прохожих, так как решила поначалу не заводить умный телефон с картами.

После Европы и пафосной Москвы многое здесь казалось диким, неудобным и отсталым. Не хватало привычных продуктов, вежливых улыбок окружающих, стабильной работы общественного транспорта. Уже на вторую неделю пребывания она сдалась и купила машину.

Чуть позже нашлись приятные стороны в том, что поселилась в средней полосе России, далеко от столицы. Аня обрела то, чего ей не хватало в прошлом — ощущение, что ты в толпе и вместе с тем сам по себе. Чувство безграничной свободы кружило голову, и внутренний голос подсказывал, что настал момент, когда можно делать что захочется.

Этим вечером Аня выпила латте в маленькой кофейне, где к напиткам неизменно приносят печенюшку или шоколадку. Решение отправиться на последний сеанс пришло само собой: она уже видела этот фильм, и была не прочь его пересмотреть.

Дневное тепло утонуло в ночной прохладе, ощущалось приближение осени. На стоянке перед кинотеатром не было ни одного такси. Вызывать и ждать не хотелось, она быстрее дойдет пешком. Ее дом находится в этом же квартале, в десяти минутах ходьбы. Легкие балетки не очень-то грели августовской ночью, поэтому Аня решила не стоять на месте и направилась во двор многоподъездного дома. И хотя за домом был оживленный проспект, здесь стояла тишина. Ей встретились только парочка подростков и кошка, спешившая по своим делам.

Двор занимала белая школа, окруженная высокими деревьями. Аня не сразу разобралась, что за шелестом листвы скрываются приглушенные голоса. Одновременно с этим она заметила движение за школьным забором и замерла около припаркованного автомобиля. Услышав отрывистые фразы и шаркающие шаги, девушка присела. Надеясь, что машина ее скрывает, продолжила наблюдать за происходящим. Три темные фигуры приближались к воротам, и было совершенно очевидно, что они кого-то несут.

Повинуясь какому-то внутреннему чувству, Аня достала телефон и набрала три цифры, которые выучила сразу после переезда, даже не догадываясь, как скоро эти знания пригодятся. Что бы тут ни происходило, на доброе дело это не похоже.

— МЧС, оператор Краснова. Представьтесь, пожалуйста, – ответил строгий женский голос.

— Мое имя Анна, я нахожусь во дворе девятого дома, по улице Маяковского, – понизив голос, сбивчиво начала Аня. – Три человека кого-то несу…

Удар по голове оборвал разговор, телефон выпал из рук, и девушка оказалась на коленях.

— Ах ты дрянь! – кто-то злобно прошипел.

Затем он схватил Аню за волосы и потянул, заставляя подняться и податься к себе. Она сопротивлялась, понимая, что как только окажется прижатой к напавшему, у нее будет меньше шансов вырваться. Ее снова дернули за волосы, рывок был сильным, и она вскрикнула, но смолкла после нового удара — ногой под ребра. Весь воздух, казалось, вылетел из легких, и паника почти захватила ее.

Аня лихорадочно соображала, что делать. Не дожидаясь, пока утихнет боль в боку и восстановится дыхание, она резко выпрямилась и двинула его локтем куда смогла попасть. Агрессору это не принесло вреда, наоборот, раззадорило — не ожидал, что девчонка станет сопротивляться.

— Вот так, да?

Его гогот злил. Сам того не зная, негодяй не давал ей скатиться в отчаяние. Она извернулась и пнула его по ноге. Противник зарычал и сильно приложил Аню головой к автомобилю. Перед глазами все поплыло, но резкий звук помог остаться в сознании — сработала противоугонная сигнализация.

На какую-то секунду это отвлекло внимание напавшего, он ослабил хватку. И Аня воспользовалась его ошибкой: снова со всей силы ударила его по голени, надеясь, что попала по той же ноге, высвободилась и понеслась прочь, не разбирая дороги. В спину ей летели ругательства.

Адреналин бурлил в крови. Страх, что этот человек бросится за ней, гнал назад, в сторону кинотеатра. Девушка не отметила, куда делись те трое и жив ли тот, кого несли. Уже неважно. Главное — убежать и не стать очередной жертвой. Впереди показалась арка, и беглянка свернула туда.

Едва она выскочила из двора, ее ослепил свет автомобильных фар. Скорость машины была невысокой, и Аня бросилась на капот, надеясь, что та остановится. Водитель дал по тормозам и удивленно на нее уставился.

— Уходи! – послышался возмущенный голос из раскрытого окна.

— Прошу вас! Мне надо доктора, – Аня обернулась, проверяя, не последовал ли за ней тот тип. – Пожалуйста! Заплачу вам сколько надо.

— Хорошо, залезай.

Она села назад.

— В какую больницу?

— В любую.

Они поехали. Внутри было нереалистично спокойно, и Ане казалось, что ее тяжелое дыхание заполняет машину до крыши, перебивая радио. Спустя пару песен она перестала дрожать и позволила себе облокотиться на спинку сиденья.

— Не заляпай салон, – бросил водитель.

— Что? – Аня растерянно посмотрела на руки и не увидела грязи.

— На голове.

— Ох, – выдохнула девушка, дотронувшись до участка, которым ее приложили к автомобилю во дворе. На пальцах осталась теплая влага, должно быть, на щеках видна кровь. Аня натянула капюшон, стараясь не думать о ранениях, надеясь, что все обойдется. Успокаивало, что ушла сама, сейчас в сознании.

— Не холодно босиком?

Повторное «Ох!» раздалось в салоне. Она и не заметила, что потеряла обувь. Значит, ноги гудят не от общего напряжения, а потому что ободраны. До этой минуты гораздо большее беспокойство ей причиняла пульсирующая боль в голове.

— Что случилось? – спросил водитель, пытаясь поймать ее взгляд в зеркало.

— Я шла домой, а он просто появился там, – как можно нейтральнее ответила девушка.

— Поздновато для прогулок.

Водитель понял, что его пассажир плохой собеседник, и удержался от дальнейших расспросов. Не совершила ли она глупость, вмешавшись в ситуацию, ни в чем не разобравшись? Помочь не смогла, только сама пострадала. И вдруг тот, кого несли, — не жертва, а просто чей-то нетрезвый друг? Тогда за что ее били?

— Приехали. Больница.

Аня выглянула в окно, совершенно не понимая, где они находятся.

— Сколько я должна? – она полезла в рюкзак за кошельком.

— Нисколько. Еще нужна помощь?

— Спасибо, дальше я сама.

— Ну, смотри, больше не ходи одна.

— Не буду. Спасибо вам!

Такое простое действие, как выйти из машины, забрало у Ани много сил. Голова кружилась и появилось ощущение тошноты. После пары глубоких вдохов она обрела равновесие и осмотрелась: перед ней здание, обнесенное решетчатым забором. Задрав голову, Аня увидела светящиеся буквы «Городская больница №3» и встрепенулась. Это учреждение было в списке, который выдали в страховой компании, когда она покупала полис дополнительного медицинского страхования.

Не представляя, куда ей обратиться, Аня двинулась к открытым воротам.

— Ты куда это собралась? – чей-то окрик заставил ее вздрогнуть и замереть на месте. К ней шел коренастый человек в камуфляжной одежде и высоких ботинках.

— Чего тебе надо?

— Д-доктора. М-меня… атаковали, – проговорила испуганная девушка, вжавшись в забор.

Он встал перед ней, не позволяя пройти.

— Проспись. Вот и все лечение.

— Что сделать?

— Иди, говорю, протрезвей.

Аня не могла поверить в абсурдность ситуации. После всех неприятностей приходится препираться с охраной на пороге больницы.

— Нет! У меня есть все права на помощь. И страховка!

— Что здесь происходит? – в спор вклинился третий участник — молодой мужчина в мятом костюме с сумкой через плечо, стоявший от них в нескольких шагах.

— Бродяжка требует врача, – с неприязнью в голосе ответил охранник.

— Да? Мне так не кажется. Как вас зовут? – обратился он к девушке.

— Аня.

— Аня, я Константин. Врач. Можно вас осмотреть?

— Хорошо.

В свете медицинского фонарика девушка увидела, что у молодого человека усталое лицо, светлые глаза и вьющиеся волосы. Он тихо говорил, что нужно делать: посмотреть налево, потом направо, следить взглядом за указательным пальцем.

— Сейчас я назову пять слов. Книга, полка, лошадь, дерево и стол. Запомните их. Что с вами случилось?

— Я кое-что увидела… и позвонила в службу спасения. Был еще кто-то. Он меня бил. Болит везде. Особенно тут, – Аня стянула капюшон.

— И вы смогли убежать, – сказал он после заминки. Это был не вопрос.

Плохо дело, если врач, увидев повреждения, замолчал. Маленький фонарик исчез, а окружающего света не хватало, чтобы прочесть лицо Константина. С колотящимся сердцем девушка ждала, что будет дальше, на всякий случай схватившись за ребристый прут забора.

— Немедленно позвоните в неврологию, – спокойно сказал он охраннику. – Пусть пришлют каталку. У нас ЧМТ.

Потом обратился к Ане.

— Какие слова я называл?

— Что такое ЧМТ?

— Какие слова я называл?

— Полка, книга, стол.

— Остальные помните?

— Tree, horse[1][2]

Врач озадаченно на нее уставился. Аня хотела объяснить, что те слова на русском слишком длинные. А еще сказать, что она безумно устала думать на одном языке, а говорить на другом. Но не смогла. Все звуки разом пропали, а неровный асфальт устремился ей навстречу.

* * *

Аня проснулась в чужом месте: незнакомые запахи и неопределенные шумы тревожили ее сознание. Инстинкт самосохранения подсказал, что, прежде чем открывать глаза, стоит изучить обстановку. Итак, она на кровати, заправленной грубым постельным бельем, от которого пахнет стиральным порошком и утюгом. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, где ты находишься.

Аня сосредоточилась на своих ощущениях. Каждая мышца болела, словно она перестаралась на тренировке. Правая рука в локте жутко чесалась, но это было ничто по сравнению с головной болью. Казалось, даже дыхание усугубляет ее состояние. Мысли путались, не получалось вспомнить, как оказалась в больнице.

Зато помнила предыдущий раз, когда провела неделю на больничном, выздоравливая после несчастного случая во время репетиции — ее и других девушек задело незакрепленными декорациями. Пришлось пропустить важное дефиле. В день выписки они познакомились с Генри, тогда она посчитала это подарком судьбы.

Аня запретила себе вспоминать дальнейшие события — это прошлое. Недавно она начала новую жизнь: уехала из Лондона, продала унаследованную в Москве квартиру и поселилась в провинции. Невозможно забыть тот факт, что у нее никого нет. Она вздохнула и открыла глаза. Серый потолок, голубые стены, в ногах кровати пустая штука, на которую вешают пакеты для капельниц.

— Эй, привет!

На соседней койке сидела дама лет пятидесяти с начесанными волосами и при макияже, одетая в яркий балахон.

— Я Катерина Александровна. Подъем, скоро обход.

Не переставая изучать Аню, она отложила расческу и принялась массировать руки с кремом.

Аня постаралась сесть и поплатилась за это острой болью в левом боку. Ощупывая себя через застиранный халат, она морщилась от неприятных ощущений. По всей видимости на ней осталось белье и нет повязок.

— Когда я прибыла? – растерянно спросила она у соседки.

Та подозрительно скосила глаза.

— Около пяти утра. Еще не совсем рассвело.

Аня посмотрела на левое запястье, где обычно носила часы. Пусто. Также с этой руки пропало кольцо, которое она никогда не снимала. Ее ограбили?

— Да ты не волнуйся, – сказала соседка. – Старшая сестра все отдаст. Ты же в неврологии. Скорее всего, побрякушки сняли, чтобы засунуть тебя в сканер. А тебе идет.

— Что «идет»? – Аня определилась со стратегией: гораздо проще переспрашивать, чем строить собственные фразы.

— Бинт на голове, – кивнула женщина. Затем она пересела к ней и протянула пудреницу с зеркалом.

Отражение не порадовало. На бледном лице выделялись синие круги под глазами и большие зрачки. На манер утепляющей повязки вокруг головы обернут широкий бинт. Она молила небо, чтобы травмы оказались не столь серьезными и волосы остались на месте. Катерина Александровна упомянула сканер. Что проверяли врачи и что в итоге нашли?

— Ты странно говоришь. Как тебя звать-то? – почти ласково спросила соседка.

Аня представилась, чувствуя подступающее волнение. Ее русский нуждался в шлифовке. Для этого она посещала специалистов. Логопед работал с ней над произношением, помогал правильно строить фразы, а репетитор по русскому давала орфографию и остальные сложности. Учителя отмечали ее успехи, но за столь короткое время невозможно наверстать пятнадцатилетнее отсутствие в языковой среде.

С отцом они говорили только на родном языке. В ее школьной программе было несколько великих романов русских классиков, и девушка была звездой класса, прочитавшей их в оригинале. А теперь Аня убедилась, что этого недостаточно для сохранения языка в полном объеме. Несмотря на богатый лексикон и хороший письменный, ей было нелегко поддерживать темп беседы — не всегда успевала вспомнить подходящие слова.

— А что такое «обход»?

Соседка собиралась что-то сказать, но вторжение двоих человек в палату спасло Аню от расспросов.

— Константин Дмитрич! – воскликнула Катерина.

Вошли врач и медсестра в белых халатах. Аня сразу обратила внимание на мужчину: молод, приветлив, хоть и выглядит не выспавшимся. Она его знала. Совершенно точно уже слышала этот голос. Незабываемый тембр с характерными интонациями. Он говорит негромко и словно лениво, и при этом не было сомнений, что он контролирует диалог. Кивнув Катерине Александровне, он переключился на Аню.

— Вы меня помните? Голова болит? – тон спокойный и будничный. Ясно, что стандартные вопросы о самочувствии он задает по сто раз на дню. Если бы не сосредоточенный взгляд, Аня бы подумала, что ему нет до нее дела.

— Помню, но не понимаю, как я вас знаю.

«Какие же у него яркие зеленые глаза».

Врач стал смотреть на нее по-другому. Профессиональная внимательность сменилась любопытством.

— Так что голова?

— Болит. Очень.

— Хм, томография была чистой. Анализы? – не глядя на медсестру, он протянул руку. Та достала из веера бумаг парочку нужных, и вложила их в ладонь врачу. – Наркотики и алкоголь не обнаружены, сахар в норме. Принимаете какие-то лекарства? Аллергии имеются? Ну, не жмурьтесь, посмотрим наверх.

С помощью фонарика он провел тест на реакцию значков. Девушка помнила, что такое в прошлый раз делал доктор-невролог во время обследования в лондонской больнице.

— Не принимаю. Аллергия на киви.

Последняя фраза почему-то вызвала улыбку у присутствующих в палате.

— Что такое? – недоумевала девушка.

— Ничего. Травмы головы были в прошлом? Что последнее помните?

Делая вид, что вспоминает, Аня про себя решала дилемму. Если скажет о том сотрясении, он захочет взглянуть на историю болезни. Если нет, то она может себе навредить — врачу лучше знать анамнез.

— Было сотрясение мозга. Почти три года назад. Последнее воспоминание?… Я шла домой. Машины не было, потому что она… ее закрыли на парковке. Больше ничего.

— В какой больнице лежали? Нужно посмотреть записи в карте.

— Она в другом городе.

— Ладно, сестра потом запишет.

— Что со мной не так? Мой бок болит и ноги тоже. – Она приложила руку к повязке на голове. – Тут рана?

— Около трех утра вы босиком пришли в нашу больницу. Осмотр выявил сотрясение мозга средней тяжести и рану в теменной области. Наложены пять швов. Волосяной покров большей частью сохранен. С левой стороны ушиб, переломов ребер нет. Несколько синяков и ссадин. На ступнях порезы. Вы можете получить консультацию у травматолога. А для лечения рекомендую остаться в отделении неврологии. Хотите сообщить в полицию о случившемся?

Аню бросило в дрожь. Большей частью сохранен? Швы? Синяки? Ушибы? Ее избили. И она не помнит, кто это сделал и при каких обстоятельствах. Неизвестность пугала сильнее, чем травмы.

— Я… не знаю, что сказать. Ничего не помню. Можно пока без полиции?

— Дело ваше, это не пулевое ранение, сообщать не обязан.

— Спасибо. Да, я останусь. А где мои вещи?

— Я принесу, – сказала медсестра.

В качестве контактного лица Аня указала своего дизайнера, сообщила название страховой компании и адрес больницы в Лондоне, записанный без единого комментария. Сестра вернулась с пакетом, где лежали Анины одежда и рюкзак, и пациентка сразу принялась за их изучение.

Пыльные джинсы, футболка с пятнами крови, такой же запачканный джемпер с капюшоном. Нет обуви. Ну да, врач упоминал, что она пришла к ним босиком. В основном отделении матерчатого рюкзака нашлись ключи, документы, кошелек, косметичка и записная книжка. Телефона нет. На нее напали из-за него? Кто мог заинтересоваться дешевым аппаратом? Может, она пострадала, когда у нее отобрали часы и кольцо?

Во внешнем кармане были ручка и пакетик сахара с логотипом кофейни. Аня редко добавляла в кофе сахар, только в черный, но всегда забирала его с собой. Ей нравилось, что в каждом заведении свой вариант упаковки: рассыпной или кусковой, в длинных бумажных трубочках или в квадратиках, лаконичный логотип или задорные рисунки. И так как пакетики регулярно выгружались в большой салатник на тумбочке возле двери, выходило, что совсем недавно она была в кофейне и не успела зайти домой.

— Что-нибудь вспомнила? – соседка вернулась после завтрака с кружкой и булочкой, которые она пристроила на тумбочке. – Это тебе. Поешь.

— Спасибо, – пробормотала Аня. Есть совершенно не хотелось. – Ничего не вспомнила.

— Сестры болтают, что Костя нашел тебя у больничных ворот, и ему пришлось лично нести тебя до дверей. Повезло так повезло.

— А что еще говорят? – спросила Аня, не поверив, что врач стал бы рисковать и перемещать пострадавшего без сознания.

— Ничего конкретного. Но ты везучая, девочка. Сразу попала к нужному специалисту.

— Не нарочно, – буркнула Аня, доставая из второго наружного кармана часы и серьги с колечком, кем-то завернутые в серенький бланк для рецептов.

Получается, ее не ограбили. Тогда что же случилось?!

— Красота какая! – воскликнула Катерина, глядя на кольцо, которое Аня сразу же надела на руку. Серебристый металл оборачивался вокруг пальца подобно кружевной ленте. Заметного размера розовый сапфир в обрамлении росинок-бриллиантов не добавлял тяжести. – Настоящее?

— Ну что вы! – этот ответ Аня заготовила много лет назад. После него расспросы прекращались.

Все проверено, а результата нет. Единственной ниточкой была кофейня. Можно туда пойти и уточнить, когда она заходила, а еще лучше, посмотреть записи с камер наблюдения. Однако нельзя надеяться, что это сильно поможет.

— Все карманы проверила? – участливо спросила соседка.

— Да.

— И одежду?

— О!

Через минуту в джинсах нашелся билет из кинотеатра, расположенного около дома. На нем стояла вчерашняя дата и время 23:55. Уже что-то: сеанс закончился около двух часов утра. В больницу она пришла в три. Что-то произошло за этот час. Что?

Аня потерла лоб, пытаясь восстановить хронологию событий. Ирина, квартира, машина, офис, прогулка, кино. Подобно лавине в горах, ее накрыло вернувшимися воспоминаниями. Девушка заново пережила драку в тихом дворе, испытала липкий страх, почувствовала каждый полученный удар, услышала звук ломаемого телефона. Перед глазами была картина: трое мужчин кого-то несут.

Она резко вскочила, игнорируя боль в ступнях и стучащий в ушах пульс.

— Человек! Там был человек! Его несли! Я звонила спасателям!

От быстрой смены положения голова сильно закружилась. Теряя сознание во второй раз за сутки, Аня запомнила округлившиеся глаза Катерины Александровны и ее крик:

— Врача! Срочно!

 ^[1] Tree, horse (англ.) — дерево, лошадь.

 Tree, horse (англ.) — дерево, лошадь.

2

— Боже мой, что с тобой случилось?! – Ирина ворвалась в палату и бросилась к Ане, сидящей под капельницей. Лекарство имело чудесное успокоительно-отупляющее действие, поэтому громкие звуки ее не раздражали. Она сдержанно помахала в ответ.

— Я выехала сразу же, как мне позвонили из больницы.

Миловидная шатенка присела на край койки.

— Спасибо, что приехала.

— Ну что ты! – замахала Ирина. – Ты выглядишь…

— Ужасно? – почти улыбнулась Аня и, показывая на бинт, добавила. – А мне сказали, что это подходит.

Соседки не было в палате. Катерина Александровна выздоравливала и часто выходила прогуляться.

— Как это ты так? – участливо спросила Ира.

— На меня кто-то напал, с трудом убежала, – она решила оставить вспомнившиеся факты при себе.

К счастью, врача больше интересовало ее здоровье, а соседке, видимо, наказали не расспрашивать. Конечно, и у Ирины возникли вопросы, но она промолчала и с теплотой сжала Анину руку.

— Что тебе принести? За исключением новых стен и удобной койки.

— Что обычно нужно в больнице? – Аня понимала, что столкнулась с совершенно неизвестной ей стороной жизни в этой стране.

— Да все! Принесу тебе чистые вещи, зубную пасту и остальное.

Ирина с присущей ей деловитостью составляла список и слушала объяснения, в какой части квартиры что находится. Аня всегда испытывала неловкость, когда разговор заходил об интимных вещах вроде белья и гигиены. Годы примерок и переодеваний в комнате с десятком других людей не сделали ее более раскованной.

— Я захвачу крем для рук. Через пару дней тебе станет лучше, и ты поймешь, что жить без него не можешь.

Пришла медсестра и объявила, что утренние часы посещения закончились. Также она убрала капельницу и сообщила, что скоро обед.

— Я лучше посплю, – проворчала Аня. – Воду не забудь, пожалуйста.

Состояние между явью и сном выматывало. Аня не пыталась бороться с медикаментозным туманом, надеясь, что удастся поспать. Кошмары превратили отдых в настоящую пытку. Ей пришлось снова пережить события прошлой ночи, только доктор не был на стороне добра, а принялся добивать ее со словами: «Думала, никто не найдет тебя здесь?». Она проснулась в холодном поту и долго не могла отдышаться.

— Прости, раньше не получилось. Сегодня привезли сантехнику, я проверяла комплектацию, – сообщила приехавшая под вечер Ира.

Разбирая сумку и бормоча слова благодарности, Аня с облегчением выдохнула, когда обнаружила айпад и зарядное устройство для него.

— Здесь все, что ты просила, – стрекотала дизайнер. – И машина твоя, кстати, стоит там же, я проверила.

«Куда же ей деться — это мое парковочное место».

— Ничего бы не случилось, если бы не тот идиот на своем джипе! – продолжала Ира.

В палату вошел врач, обеспокоенный показателями давления Ани, которое недавно измерили. Константин сказал, что нужно провести еще пару анализов.

— Если будут какие-то необычные проявления после лекарств, сообщайте обо всем сестре. Договорились?

Когда он ушел, Ирина перестала себя сдерживать и спросила сдавленным голосом:

— Это твой врач? Боже мой, наверное, никто не хочет отсюда выписываться. Это же невероятно, какой он!

Аня покачала головой. В ее планы на ближайшее будущее входила лишь размеренная жизнь: обустроить жилье, найти работу. Шаг за шагом, без омутов и резких взлетов. Определенно, никаких романов.

Она не могла дождаться, когда появится минутка для изучения новостей, чтобы проверить, успела ли полиция прибыть на место и разобраться в той ситуации. Поиск в интернете не принес результатов. Как будто ничего и не было.

Что-то не так. В том дворе произошло преступление. Значит, она свидетель и не вправе втягивать в эту историю еще кого-то и подвергать его опасности. Идти в полицию было бы самым разумным, но тогда выяснится, кто она такая, и точно случится еще один скандал в СМИ. К этому Аня не готова.

* * *

Нервозность и плохой сон мешали выздоровлению. Кроме психологических проблем, Аню мучили побочные эффекты от одного из лекарств. Врач назначил новую схему лечения, включавшую что-то сильное. Аня поняла это, так как стала лучше засыпать. Порезы на ступнях еще не зажили, и она не могла совершать долгие прогулки, но стремилась проводить как можно больше времени на свежем воздухе.

Катерину выписали день назад и на ее место положили женщину в тяжелом состоянии. Сестер не хватало, и для ухода за новой соседкой регулярно приходила ее дочь Марина — тихая девочка-студентка, боявшаяся за свою мать.

Сидя на лавочке в тени большого дерева, Аня держала на коленях каталог настенных постеров. Утром заезжала взъерошенная Ирина и чуть не плача, сообщила, что произошла неприятная ситуация. Заказанный ранее плакат не приедет. Отпечатать в другом месте они не успевали — по ходу работ его нужно вешать вот-вот. Пришел черед плана «Б»: купить готовый, пусть другого размера, который доставят за день, и сделать так, чтобы он подошел как родной.

Аня заметила Константина, пересекающего двор. Замечательный образец мужского пола, как охарактеризовала его Ирина, очарованная костюмами и ботинками. А вот Аня прекрасно видела, что на самом деле врача мало заботит внешний вид — состояние его одежды варьировалось между «небрежным» и «запущенным». Его обувь хоть и подходила к образу, часто была запыленная, а пиджаки и брюки — в складках. Константин имел привычку закатывать рукава, отчего они всегда были мятые. Учитывая график и характер занятости лечащего врача в неврологическом отделении, Аня не понимала, почему Константин не отдает предпочтение более удобным вещам. Также она была уверена, что его обаяние и улыбка в сочетании с белым халатом и так прекрасно помогают ему находить общий язык с пациентами и коллегами. Впрочем, даже мятые костюмы были ему к лицу.

Поняв, что доктор направляется к ней, Аня разволновалась о своем внешнем виде. Волосы собраны в небрежный узел, одета в пижамные штаны и сиротскую кофту. А завершали наряд разношенные тапки — перевязанные ноги ни в какую другую обувь не помещались.

— Добрый день.

— Привет, – он остановился перед ней. – Тихий час придуман, чтобы вы набирались сил. Не спится? Или снова мутит от лекарств?

— Нет-нет, все хорошо, лечение помогает. Не могу выбрать постер.

— Можно? – поинтересовался мужчина, протягивая руку, чтобы взять каталог. В ответ девушка подвинулась, приглашая его сесть рядом. – Альбом тяжелее, чем кажется.

Пока он был занят, Аня украдкой бросила на него взгляд и заметила, что Константин немного осунулся, и на щеках появилась светлая щетина. Вдруг он поднял глаза от фотографий, и мягкая улыбка тронула его губы, будто поощряя смотреть на него подольше.

— Здесь только Лондон и Нью-Йорк. Для чего они вам?

— Украсить стену за барной стойкой.

Доктор поднял брови. Аня потянулась к альбому и нашла между страниц визуализацию своей кухни.

— Предполагался этот, но он больше недоступен.

Наморщив лоб, врач долго изучал работу Ирины.

— Барная стойка в углу, а фотография раздвигает границы и создает эффект, что это вид за окном.

— Да, мы так и планировали, – подхватила Аня. В первом варианте была потрясающая панорама Центрального парка на Манхэттене.

— Так почему только эти города?

— Я там чувствую себя как дома, – не отвечать было бы грубостью, но она начала нервничать: еще чуть-чуть, и беседа затронет слишком личное.

Доктор ничего не ответил и продолжил листать примеры постеров.

— Знаете, немногие фото передают ощущение полета.

Аня невоспитанно уставилась на Константина. Он гей? Для обычного парня у него слишком тонкий вкус.

— Вы отобрали только Лондон.

— В Нью-Йорке я не бывал, в отличие от Лондона.

— Как давно?

— Пару лет назад, устроил себе каникулы после ординатуры. Нормальные люди поехали туда, где могли как следует выспаться за прошлые годы. А меня понесло в Британию. Я был в столице и окрестностях.

Аня насторожилась, но быстро взяла себя в руки. Она не волновалась, что, гуляя по Лондону два года назад, врач мог запомнить рекламный щит с ее фотографией. Было в Константине что-то, внушающее уверенность, что ее тайны в надежных руках. Еще Аня сделала вывод, что ему около тридцати лет; на днях она читала в интернете, как долго обучаются российские врачи.

Константин смотрел на девушку, ничего не добавляя. Ну, конечно же! Он видел ее карту из английской больницы. В этом все дело. Чтобы сменить тему, она с нарочитым энтузиазмом принялась хвалить его выбор.

— А вы правы насчет полета. То, что нужно!

Наигранное веселье не обмануло Константина. Он продолжал смотреть на нее в упор.

— Оставьте Лондон. Он вам подходит.

— Вы утром закончили смену, не так ли? – Когда Аня нервничала, говорила много и невпопад.

— Да, но это место не отпускает меня домой, – почти улыбнулся он. Когда речь зашла о работе, врач словно преобразился и наполнился энергией, полученной от восьмичасового сна.

— То есть?

— У коллеги был интересный случай, я не мог пропустить.

— Что-то кровожадное и серьезное?

— Кровавое, это точно, – он деликатно указал на ее ошибку в речи.

Аня дала себе слово, что больше не станет смущаться таким мелочам, и просто улыбнулась.

— Вы, наверное, думаете, что я жутко невежлива. Потому что не поблагодарила, когда вы были добры ко мне той ночью. Если бы не вы, не знаю, что было бы. Спасибо.

— У вас и самой отлично получилось себе помочь, я лишь принял эстафету.

* * *

Утро выписки не задалось. Пасмурная погода, что стояла в последнее время, окончательно испортилась. Глядя, как разноцветные зонтики огибают лужу на тротуаре, Аня пыталась успокоиться. Через час после обхода ее соседке стало плохо. Константин быстро оценил ситуацию и вызвал бригаду из реанимации.

— А где мама? – Пришла Марина.

— Она в реанимации, – глухо ответила Аня.

— Что случилось? – большие глаза Марины стали совсем огромными.

— Твоей маме нехорошо. Надо дождаться врача.

— Нет, этого не может быть! Вчера, когда я уходила, ей было лучше!

— Еще ничего не известно, – Аня попыталась утешить мечущуюся по палате девушку.

— Я пойду в реанимацию… ах, туда же не пускают. А если случится самое плохое?

Аня с сочувствием взглянула на нее, прекрасно понимая, что юная студентка переживает страшный момент, который может навсегда изменить жизнь человека. Много лет назад шестилетняя Анюта столкнулась с подобным. Они с отцом ждали новостей, сидя в больничном коридоре. Потом к ним вышел врач, и девочка все поняла до того, как он что-то сказал.

Однако у Марины еще была надежда на чудо. Вместо слов Аня обняла дрожащую девушку, и та с готовностью вцепилась в нее, всхлипнув в плечо. Так они и стояли, пока Аня не увидела Константина, вошедшего в палату, и подняла на него вопросительный взгляд. Он так же глазами дал понять, что все обошлось. Оставив Марину и врача беседовать, она вышла в коридор. Очень скоро раздался радостный визг, и следом — неловкое ойканье врача. Марина выскочила из палаты и куда-то понеслась.

— Теперь вы, – Константин показался в дверях.

— А? Обниматься?

Он белозубо улыбнулся.

— Напоследок — возможно. Выписка и рекомендации.

Девушка взяла протянутые бумаги, а врач продолжал бессовестно улыбаться, наслаждаясь ее замешательством.

— Это в страховую компанию. Здесь рецепт на случай, если заболит голова. Первое время это нормально. Дозировку я указал.

— Спасибо.

— Берегите себя, – уже серьезным тоном сказал доктор, заключил ее в объятия и похлопал по спине.

* * *

Понадобилось много сил, чтобы оставить в прошлом случай после кино и отучить себя проверять криминальные новости. Ничего, кроме расстройства, они не приносили. Запретив себе заглядывать в сводки происшествий, Анна переключила внимание на свою страничку. Ее киноблог набирал популярность, за короткое время появились постоянные читатели. Отчасти их привлекала таинственность автора, не публикующей своих фотографий и избегающей личных сообщений.

Возобновились занятия русским языком. Полная решимости строить новую жизнь, девушка с удвоенным прилежанием делала домашнюю работу и без конца практиковалась в правильном произношении, повторяла вслух скороговорки и выполняла упражнения на артикуляцию. Самым досаждающим моментом оказались ударение в словах и расстановка пауз во время речи. Логопед объяснял, что иностранцы, даже идеально грамотные на письме, часто выдают себя, путая ударные и безударные гласные. Предстояло много работы, чтобы избавиться от акцента и заговорить бегло.

Долгие годы спортзал был неотъемлемой частью ее жизни и превратился в хорошую привычку. Выдержав предписанный врачом щадящий режим, Аня с удовольствием вернулась к нагрузкам: тренировки в фитнес-клубе и домашняя йога по утрам. Этот темп ей прекрасно подходил. Аня чувствовала себя занятой, полной сил и планов.

— Ну, что скажешь? – Ирина с гордым видом стояла в центре главной комнаты. Хозяйка восхищенно озиралась по сторонам.

— У меня нет слов. Это лучше, чем на картинке, – она подняла эскиз, повернула, чтобы ракурсы совпали, и сравнила изображение с тем, что получилось.

Аня ничего не понимала в тонкостях ремонта. У нее были кое-какие представления о том, что должно получиться, и она ими поделилась. Ирина отвечала за проект, смету и авторский надзор. Для нее это была всего лишь пятая самостоятельная работа, и чтобы не подвести клиента и себя, она прикладывала много усилий.

На данном этапе отделка была закончена. Со дня на день начнется сборка недвижимых конструкций: стеллажей, кухни и гардеробной.

— Я думаю, мы правильно поступили, когда отказались от тех контрастных обоев, – комментировала Ирина.

Чтобы разграничить спальное место и остальную часть комнаты, использовался простой прием — каждому пространству присвоили отдельный цвет. Угол с окном, где встанет кровать, оклеили бледно-бирюзовыми обоями. А стены гостиной покрасили в песочно-бежевый цвет.

— Перегородку уже сделали, на неделе привезут, – добавила дизайнер.

На большом листе полупрозрачного пластика повторили рисунок обоев — художественные завитушки. Когда перегородку установят, со стороны спальни появится бирюзовая занавеска.

— Мне все нравится! – Аня процокала в сторону кухни. Черт, а док был прав. Девушка, склонив голову, разглядывала огромный плакат с лондонским колесом обозрения. Чтобы он идеально вписался по месту, Ирина оформила его в широкий багет. Остальные стены покрасили в светлый оттенок, название которого Аня никак не могла запомнить — ваниль или сливочный.

— Я не хочу этих милых кухонь в прованском стиле, – излагала она свои пожелания в самом начале. – Пусть будет много стали, пластика, без дерева. Обязательно кофемашина, холодильник и микроволновка.

Дитя пансионов и отелей, она росла вдали от домашних радостей. Для нее кухня была непонятным местом, а собственные умения ограничивались скудным набором. Поэтому монументальная барная стойка отделяла гостиную от скромной зоны для готовки с небольшим набором техники и всего парой шкафчиков.

— Почти готово, – открылась дверь в царство кафеля.

Аня обожала ванные в дорогих отелях. Там все продумано до мелочей: хорошее освещение, приятные глазу цвета, зеркала в полстены, ванны с гидромассажем и просторные душевые. Поначалу Ирину озадачил подобный запрос. У них нет места, чтобы воспроизвести шикарный интерьер. Не поставишь большую ванну, да и стиральные машины не водились в гостиничных номерах. С помощью наводящих вопросов она выяснила главное: чтобы результат подходил под описание «современный европейский стиль».

— О, вместительный, – Аня открыла узкую дверцу.

— Да, это хитрый шкафчик. Он кажется почти плоским, потому что находится в нише. Технику спрячем здесь.

У нее зазвонил телефон, и она вышла в прихожую. Аня рассматривала хромированные кольца для полотенец, провела пальчиком по матовой стенке душевой кабины. Резкий голос Ирины заставил ее отдернуть руку.

— Как это такси отказывается везти вас?! Мама, подожди. Не надо плакать, я все улажу. Скоро перезвоню, а ты пока договорись с ветеринаром, что вы приедете.

— Что случилось?

— Мама думает, что ее лабрадор сломал ногу. В службе такси отказались прислать машину за собакой. Погода слякотная, Каспер грязный.

— Ужасно. Почему врач не приедет домой?

— Нужен рентген. У меня двухдверка, большую собаку не затащить на заднее сиденье. Максима нет в городе, он уехал в командировку, – Ирина прикусила губу, расстроенная тем, что в нужную минуту бойфренда нет рядом.

— А чего мы ждем? – Аня достала из кармана ключи от своего автомобиля.

В тот вечер она впервые за много месяцев улыбалась перед сном. Кажется, сегодня у нее появились друзья. У собаки, к счастью, было всего лишь растяжение. Мама Ирины оказалась милой женщиной, она горячо благодарила смущенную Аню за помощь, а пес вилял хвостом, сидя на покрывале, расстеленном на заднем сиденье.

3

Аня брела к машине, загребая ногами сухие листья. Поиск работы обернулся совсем не так, как она это представляла. Девушка надеялась, что сможет писать заметки о городе или сотрудничать с каким-то кинотеатром. Возможных работодателей не особенно впечатляли отзывы на кино, и они давали тестовое задание. Три газеты не перезвонили. Когда она набралась смелости и обратилась сама, то получила стандартный отказ «ваш стиль нам не подходит». А после сегодняшнего интервью девушка совсем упала духом.

Убеленный сединами редактор с острым взглядом являлся, наверное, ровесником столетней газете. Он сидел в заваленном бумагами кабинете. Старые выпуски и распечатанные статьи покрывали все поверхности. Чтобы добраться до клавиатуры компьютера, ему пришлось раскидать не одну стопку.

— Юная леди, я внимательно ознакомился с вашей работой, – он замолк, теребя дужку очков непослушными пальцами. – У вас на выбор было несколько тем, но вы предпочли затронуть проблему грубого поведения персонала на входе в медицинские учреждения.

Он снова затих и, кажется, крякнул.

— Я понимаю, многое для вас в новинку, и вы с радостью делитесь своим видением. Но этой статьей мы рискуем оскорбить как минимум трех чиновников и все больницы, что вы посетили в ходе своего… эксперимента. И читателей.

— Что вы имеете в виду? Как оскорбила читателей? – девушка не питала иллюзий, что редактор не заметит ее акцента.

— Вы написали про публику. И она выглядит крайне безвольной. Думаете, люди в очередях и наши читатели — разные? Вам нужно больше знаний об окружающей действительности.