Оглавление

МОРЯНА: ЛЕГЕНДА МОРЕЙ

Посвящается тем, кто падал, но вставал.

Тем, кто потерял себя, но не перестал искать. Тем, кто, несмотря ни на что, идёт дальше с высоко поднятой головой.

П Р Е Д И С Л О В И Е

Ты держишь в руках книгу, которой не должно было быть.

Но раз она нашла тебя — значит, твой путь уже начался.

Эта книга — не просто история.

Это зеркало.

Это морская карта, где маршрут проложен не чернилами, а выбором, ошибками и штормами. Она не даёт точных координат, но помогает построить курс.

Каждая её страница — отражение.

Ты читаешь её, но в какой-то момент понимаешь: она читает тебя. Ты узнаёшь знакомые чувства.

Ты встречаешь вопросы, которые уже звучали внутри.

Ты видишь путь, который чем-то похож на твой.

Возможно, ты открыл эту книгу не случайно.

Возможно, именно сейчас ты ищешь ответ.

И, возможно, он ближе, чем кажется.

История, которая уже внутри тебя.

Однажды я сам оказался в этом шторме.

Жизнь, какой я её знал, рухнула.

Мне пришлось собирать себя заново. Я пытался понять, что делать дальше.

Записывал мысли, фиксировал чувства.

Сначала — просто чтобы не забыть.

Потом — чтобы найти в этом смысл.

Так появились песни.

А потом я понял, что это больше, чем музыка.

Это история.

— История о пути.

— О человеке, который идёт сквозь шторм.

— О тех, кто теряется. О тех, кто находит дорогу домой.

Но главное — это история, в которой есть ты.

К А К Ч И Т А Т Ь Э Т У К Н И Г У

Перед тем, как начать…

Задай себе вопрос. Тот, что тревожит тебя больше всего.

Тот, что звучит внутри, но остаётся без ответа.

Запиши его в начале книги.

Читай эту историю так, будто она о тебе.

Вглядывайся в неё, как в зеркало.

Оно не покажет тебе готовых решений, но может дать направление.

Делай пометки.

В конце каждой главы оставляй заметки.

Что ты чувствуешь? Какие мысли возникли?

Когда ты дочитаешь книгу, вернись к своему вопросу.

Запиши ответ. Возможно, теперь он другой.

Ты не один (а).

Мы все ищем свой путь.

Если эта книга помогла тебе — поделись этим.

Возможно, твои мысли станут для кого-то маяком в ночи.

Добро пожаловать в море, Капитан!

П Р О Л О Г

Где-то в море — таинственный остров,

Растворяясь с лучами заката, Открывая глаза под луною, Вспоминал о живущих когда-то.

О величии времени вечном,

Что вода точит землю, как камень, Об остатках великих империй, Тех, что канули в Лету с годами.

Как земля содрогалась от ядер орудий,

Как гремела картечь при осаде, Как в бессилии бедные люди Закрывали глаза со слезами.

Как разрушились крепости, стены,

Как в подвале прятались дети,

Как кричали на скалах сирены, Зазывая спасавшихся в сети.

Как несломленный духом отшельник,

Поселившись над каменным сводом, Наблюдал за вражеским флотом, Поглощаемым алой водою.

Кровь на камне не смоешь годами — Всё впиталось историческим слоем. В каждой жилке — эпоха, а в памяти — Сердца стук над лазурной водою.

Г Л А В А 1

ШТОРМ, РОЖДЕНИЕ МОРЯНЫ

Ночь разрывалась вспышками молний, прорезая бесконечную тьму, словно раскалённые стрелы богов, обрушенные на землю. Гром гремел, сотрясая пространство, а буря, подчиняя себе стихии, неумолимо двигалась вперёд. Ветер выл, скручивая морские волны в смертоносные гребни, готовые разорвать всё, что осмелится пересечь их путь. Дождь хлестал, будто тысячи острых игл впивались в плоть, каждый вздох давался с трудом — словно само небо пыталось поглотить тех, кто был недостаточно силён, чтобы выстоять перед его гневом.

На борту торгового судна «Таласса» стоял молодой моряк с именем «Моряна», едва различимый в темноте, охваченный водяной пеленой. Его пальцы, посиневшие от холода, мёртвой хваткой сжимали канаты, которые вздымались и падали вместе с разбушевавшейся стихией. Он не знал страха — он боролся со стихией. Каждый шквалистый порыв нёс в себе угрозу, каждый накатывающий вал мог стать последним.

Моряна не родился в стенах дома. Его первой колыбелью было — яростное, бушующее море, а вместо убаюкивающей колыбельной ему пела сама стихия — вой ветра, свист рвущихся парусов и раскаты грома, перекрывающие крики людей. Никто не ждал его появления, но он пришёл в этот мир в самую безжалостную ночь, когда небо разверзлось, и тёмные воды жадно поглощали землю, унося за собой обломки кораблей, обрывки судеб и крики утонувших.

Говорят, это был шторм, какого не видели столетиями. Волны в три человеческих роста вставали над судном, а затем падали вниз с силой, способной расколоть камень. Молнии, одна за другой, вспыхивали, освещая испуганные лица моряков, из последних сил пытающихся удержать корабль на плаву. Казалось, что сами боги решили очистить этот мир от всего живого, и ничто не могло уцелеть в их гневе.

Той ночью мало кто выжил. Среди тех, кто сражался за жизнь, были и беременная женщина, и её муж, молодой моряк, надеявшийся начать новую жизнь вдали от родных берегов. Но судьба распорядилась иначе. Когда их судно раскололось пополам, мужчина утонул сразу, а женщина, уже едва дыша, стиснула живот, чувствуя, что её время пришло.

Держась за обломок корпуса корабля, она родила ребёнка не на суше и не под крышей дома — а в самом сердце шторма, под раскатами грома, среди солёных брызг и ревущего ветра. Её глаза были полны ужаса, но в них ещё теплилась надежда — огонь жизни, переданный младенцу. Она привязала его к обломкам своим поясом и что-то прошептала — быть может, имя, быть может, прощание —

а затем волна накрыла её с головой, растворяя в чёрной бездне.

Когда шторм утих, море забрало своё, уничтожив не только корабли, но и затопив центр города Долихисте, разорвав его на две части, на два берега времени, материковую часть и создав новый остров, оторвав его навсегда от большой земли. Люди, оставшиеся в живых, блуждали среди обломков, подбирая тех, кому повезло. Они находили разбитые лодки, тела погибших, обломки кораблей… и в один момент увидели его.

Младенец, омытый солёной водой, лежал на прибрежных камнях, завернутый в промокший, выцветший кусок ткани. Он не плакал. Его глаза, цвета зимнего неба, безмолвно смотрели вперёд, будто он уже знал то, что было скрыто от остальных.

Рыбаки перешёптывались, не решаясь подойти. Это было невозможно. Ребёнок, появившийся из волн, переживший бурю, в которой погибли взрослые мужчины? Суеверия врезались в их души сильнее, чем здравый смысл. Одни говорили, что это дитя морских духов. Другие — что это знак проклятия. Третьи молчали, не смея высказывать догадок.

В это утро в Долихисте, появился странник.

Он был высоким и худым, но его фигура не казалась измождённой. В его осанке сквозила сила — не грубая, не кричащая, а та, что рождается из уверенности. Каждый шаг был выверен, словно он привык нести себя с достоинством, независимо от того, перед кем стоит — перед правителями или перед бурей.