ПРОЛОГ
Промозглым февральским днём, а точнее, в первых числах февраля, по грязной, раскисшей дороге ползла карета. Она направлялась в местечко под загадочным названием «В» и везла в своём чреве одну единственную пассажирку — очень юную девушку. Девушка происходила из знаменитого рода графов «Д» и носила прекрасное славянское имя — Ольга. Вечерело. С неба сыпался то ли дождь, то ли снег. Девушка, казалось, не замечала мерзостного пейзажа, мелькавшего за окном. Она была весела и возбуждена, в её возбуждении было даже что-то неестественное! Карета поехала в гору. И хотя была она почти пустая, лошади вдруг настолько обессилели, что казалось, вот ещё чуть-чуть — и карета покатится вниз, потащив за собой лошадей. Кучер, впавший вдруг в непонятное, сонное состояние, невероятным усилием стряхнул с себя оцепенение и хлестнул лошадей. Карета дернулась, и девушка, впавшая в сон одновременно с кучером, очнулась. Роковой подъём остался позади, и стали видны дома какого-то поселения. Ольга засмеялась и захлопала в ладоши, кучер же хмуро покачал головой. Чем больше радовалась девушка, тем сильнее тревожился старый кучер.
Карета ещё не успела остановиться, а девушка уже выпрыгнула и угодила прямо в грязь. Это, казалось, немного охладило пыл Ольги. Туфельки, созданные для балов, и шелковые тончайшие чулки были безнадёжно испорчены. Девушка стояла почти по колено в грязи. Какое-то время казалось, что Ольга вот-вот заплачет, как вдруг она сделала рывок из неохотно отпустившей её грязи и зашлёпала по направлению к самому большому, не считая церкви, дому в этом посёлке — к тракту. До двери трактира оставалось несколько шагов, как вдруг эта самая дверь распахнулась, и оттуда выбежала девушка, почти ровесница прибывшей. В руках она держала Библию. Увидев Ольгу, сначала оцепенела, потом затряслась и завопила, указывая на облепленные грязью ноги прибывшей.
— Это Она! Разве вы не видите? Мизко, — обратилась она к кучеру, — зачем ты её привёз?
— Ты же знаешь, я человек подневольный, — начал оправдываться кучер, но приезжая гостья, которой надоело, что о ней говорят в третьем лице, вмешалась в разговор.
— Я замёрзла и устала, мисс, — обратилась она к девушке с Библией, — не могли бы вы посторониться?!
Но, увидев, что крикливая особа и не думает двигаться с места, Ольга оттолкнула аборигенку в сторону и вошла в вожделенные двери. Мизко сначала двинулся за Ольгой, но потом замешкался в дверях, привлечённый непонятным перепадом поведения местной девушки. После того, как Ольга дотронулась до аборигенки, девушка застыла на месте и замолчала.
— Элеонора, — кучер дотронулся до плеча девушки, — что с тобой? Очнись, дурёха!
— Всё совпадает, но это не она! Тем хуже для неё! Предупреди её, Мизко, ведь я… — девушка хотела ещё что-то сказать, но вдруг задохнулась и упала лицом прямо в грязь. Мизко и прибежавшие на помощь люди попытались привести Элеонору в себя, девушка вскоре очнулась, но больше не сказала ни слова.
Но вернёмся к Ольге. Обсушившись, переодевшись и перекусив, она засобиралась в дорогу. На увещевания и уговоры Мизко о том, что уже поздно, она отреагировала просто: вышла из трактира и села в карету. Мизко ничего не оставалось, как прервать свой ужин и отправиться снова в дорогу.
