Оглавление

ВИТАМИНА МЯТНАЯ, ДЖО ЛИН

ЛЮБОВЬ К ПРИЗРАКУ В ДОМЕ НА ХОЛМЕ

НОЧЬ ПЕРВАЯ

Еще до того, как моя семья переехала в старинный особняк, чародей пришел, чтобы украсть мое сердце.

Я оплакивала, уткнувшись лицом в подушку, упущенное свидание. В жизни молодой ведьмы слишком много разочарований, чтобы совсем не реветь. Хотя я никогда не была плаксой и старалась стойко переносить все проблемы. Но сейчас вместо того, чтобы отпустить на свидание с парнем, родители приказали мне собирать чемодан и готовиться к отъезду. Неожиданно. Резко. Внезапно.

Но причиной слез было вовсе не упущенное первое свидание, а тот факт, что моя подруга прислала мне фотографии своего свидания, где она с моим парнем сидела в кафе, обнималась и целовалась в засос. С невинной надписью: «Ты ведь переезжаешь, и бойфренд тебе больше не понадобится. Можно я возьму? Он совершенно не против!» Вот такой вот плевок в лицо напоследок! Они шикарно смотрелись вместе: рыжая ведьма и черноволосый суккуб! На ее месте могла бы быть я, между прочим!

Родители думали, что я реву из-за переезда. А я была совершенно уверена, что подруга сделала это нарочно! Ведьмы, что с них взять?! Они живут пакостями! Моя-то семья только наполовину ведьмовская, и у нас подлости в крови отродясь не водилось! Я же после причиненной мне боли уже была согласна не просто куда-нибудь свалить, а исчезнуть из этого мира! Исключительно со стыда перед всеми остальными друзьями. Ведь бывшая подруга наверняка прислала фотки всем, чтобы еще больше меня унизить и похвастаться перед друзьями!

Осознав, что все в курсе, я заревела еще отчаяннее. Мои рыдания прервал шорох в комнате.

У окна на подоконнике сидел незнакомый парень. Только этого мне не хватало!

«Суккуб, вурдалак или ведьмак…» — быстро сообразила я, вычислив тех, кто мог так просто, без предупреждения заявиться в спальню ведьмы. Решили напоследок соблазнить меня и изнасиловать?! Все равно им ничего не будет — завтра моя семья переезжает! Это потомственные темные ведьмы рады, когда к ним на ночной огонек суккуб заглянет или ведьмак заявится. Потому что исконно черные ведьмы сами кого хочешь с кашей съедят!

А я наполовину человечка!

Я так и замерла на месте. Не ожидала кого-нибудь увидеть, думала, не позарятся на полукровку. С другой стороны, любой вурдалак с отшибленными мозгами сообразит: человек — легкая добыча!

Фигура, сидящая за шторой и рассматривающая окно, была для меня полной неожиданностью. Если бы высокий парень не был материальным, я бы подумала, что это призрак или злой дух! Настолько бледным было у него лицо.

До мужчины парню было ой как далеко, но он изо всех сил старался соответствовать. Идеально отглаженные брюки, начищенные до блеска ботинки, белая рубашка с рюшами, развязанный галстук-бабочка свисал с плеч. А самое главное, строгая прическа — гладко зачесанные назад волосы оттенка лунного серебра, аккуратно собранные в хвостик.

Ни тебе растрепанных лохм, ни рваных джинсов, которые до тебя успели поносить пол-Заграничья, ни маек-алкоголичек, даже такая удобная обувь, как кроссовки, с презрением отвергались этим чародейско-аристократичным стилем. Так одевались только чистокровные и потомственные. Они блюли древние традиции и ревностно охраняли все магическое, в противовес обычному человеческому.

Парень держался по-взрослому, словно заправский дипломированный маг или чародей. Как ни странно, у него это получалось. Хотя возраста он был примерно моего, но по магам не поймешь, они враз на себя иллюзию любого вида накладывают, это у ведьм с подобным сложнее.

Я вздрогнула, всхлипнув, и невольно привлекла внимание смотрящего в окно. В том, что парень маг, я уже не сомневалась. Потому что, когда он посмотрел на меня, я увидела такие глаза! У людей, лишенных магии, подобных не бывает. Чистые, словно сияющие драгоценные камни, — это магия выдавала и предавала своего хозяина на корню, сообщая всем и каждому: перед вами — потомственный!

Заметив меня, парень плавно встал, словно ожидал кого-нибудь увидеть, и направился к застывшей мне.

Незнакомец двигался не так, как остальные мои сверстники, более уверенно, с достоинством. И самое главное — он был не из наших школьных. Я его никогда не видела.

У меня же внутри все похолодело. Кажется, я поймала большую рыбку. Готовься, Мег, роль чародейской подстилки у черных магов не такая уж и низкая должность, школу и академию потом закончишь, после декрета!

Я сглотнула, резонно опасаясь, что сейчас меня или украдут, или обесчестят, за наполовину человечку никто не вступится, ни одна из сторон. Да и что могут чистокровные люди сделать магам и волшебникам? А ведьмы брезгуют такими, с нечистой кровью, как я.

Чародей протянул руку к моему лицу, и я сжалась от страха. Но вместо грубых ласк я почувствовала легкое прикосновение к щеке.

Согнутый палец поддел висящую на щеке слезу, и незнакомец быстро, как кот, слизнул ее.

— Говорят, слезы фей приносят удачу. Не плачь, утром все пройдет!

«О темные боги, — подумала я, — зубы заговаривает, сейчас он меня…»

Наверно, изумление и ужас отразились на моем лице, потому что дальше произошло и вовсе невероятное!

Рука незнакомца коснулась челки и отбросила ее в сторону, холодные губы прикоснулись к моему лбу, запечатляя там легкий поцелуй. Я-то думала, что сейчас маг набросится на меня, грубо срывая одежду и зацеловывая все доступные места, но не вот это все. Странное и успокаивающее.

Незнакомец встал на одно колено перед кроватью, на которой я в изумлении сидела, и прижался к моей руке долгим поцелуем. Вот теперь его губы показались мне невероятно горячими, а действия — смущающими.

— Я больше не буду тебя беспокоить просьбами, спи.

Падая в темноту, я почему-то забыла обо всех неприятностях и скором переезде. Возможно, потому что я точно знала: мы с чародеем скоро встретимся вновь.

Утром я как ни в чем не бывало проснулась на собственной постели, смутно помня произошедшее ночью. К моему ужасу, я была цела и невредима! Ни кусочка не откусано, и магия моя крохотная вся при мне! Можно выдохнуть! Загадочный маг, лицо которого вспоминалось как в тумане, разглядев во мне человечку, побрезговал? Слава темным богам!

А у подъезда уже стояла машина. Мне ничего не оставалось, кроме как собраться, подхватить чемодан и, послав всех обидчиков к чертям, шагнуть в новую жизнь.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Знакомство с новым домом началось с чертовщины.

Когда мы подъезжали, мне показалось, что в самом высоком окне башни горит свеча.

Как ни странно, это было очень приятно — теплый свет в холодном окне, словно меня там кто-то ждет. Когда настроение похоронное, очень важно, чтобы хоть кто-то проявил к тебе капельку теплого участия. А настроение у меня при переезде было именно такое — будто я умерла.

Мотор машины заглох у парадного крыльца нового дома, и я поняла: моя жизнь больше не будет прежней!

Ушло все то важное, что было до этого: друзья, магическая школа, парень, первое свидание, на которое я так и не попала, планы и надежды на будущее. Я уже заранее ненавидела свою новую жизнь здесь, потому что она разом перечеркнула и лишила меня всего. Раньше я надеялась на поступление в академию магии, а получила вместо этого деревенскую школу сроком на год! Гаже тюрьмы или каторги.

Мало кто догадывался, что мне пришлось пожертвовать своими надеждами и желаниями ради родственников.

Зато все были счастливые и довольные, хоть и немного уставшие. Кроме меня.

Скрестив руки на груди, я продолжала недовольно сидеть в машине в знак протеста и не собиралась вылезать. Конечно, это не им пришлось бросить все: друзей, бойфренда, не отомстить подруге за предательство и тащиться на край света начинать все заново. Надо признать, я была очень обижена на семью. Хотя по правде сказать, виноват загадочный чародей-дядюшка, оставивший нам в наследство фамильный дом с такими кабальными условиями. Но мне сейчас было настолько плохо, что я винила весь мир.

Несмотря на мое недовольство, любопытство, подпитанное восторженными воплями родных, уже выгружающих вещи, заставило высунуть нос из машины. Сидеть дальше было глупо, просиди я здесь хоть всю ночь, моя жизнь круто поменялась благодаря чужой воле, дороги назад не существовало.

Стоило мне вылезти и поднять глаза, я задохнулась от восторга. Доставшееся нам наследство и впрямь непомерно огромное. Один взгляд на величественный фасад особняка, как я тут же забыла про все. Даже мое плохое настроение ушло, вытесненное непомерным любопытством и восторгом.

В этом доме присутствовало нечто волшебное. Я даже не могла понять, чем он так выделялся среди других домов. Возможно, особая притягательность именно этого особняка состояла в том, что это была не просто баснословно дорогая крыша над головой — это был очаг, родовое гнездо, особняк потомственного клана чародеев!

Зачарованно я скользила взглядом по фасаду здания, в этот момент и произошло невероятное. За оконным стеклом я увидела довольно миловидное лицо парня, очень грустное и сосредоточенное.

Мое сердце дрогнуло: столько печали, тоски и ожидания в этом взгляде!

Незнакомец, не обращая на нас никакого внимания, пристально смотрел поверх крон деревьев, словно ждал кого-то.

— Там кто-то есть! — невольно воскликнула я, указав пальцем наверх и приведя в немалое удивление родственников. Все посмотрели на меня, а я на окно, но там уже никого не было.

— В доме кто-то есть! Я отчетливо видела чье-то лицо за стеклом! — Не знаю, почему меня это так удивило, возможно, моя реакция была связана с тем, что я прекрасно понимала: сейчас в доме никого не должно быть!

— Может быть, смотритель или маг-рабочие? — смущенно прокомментировал отец, держа в руке связку ключей, переданную нам поверенными. — Старинные особняки всегда имеют защиту от привидений и полтергейстов, не терпят чародеи, чтобы какой-то астральный мусор таскал у них декокты и зелья.

— И свет горит, я видела горящую в окне свечу! — Все только изумленно переглянулись. Какие свечи в двадцатом веке и какие люди в закрытом доме? Все маги уже вовсю пользуются электричеством! Даже потомственные чародеи снизошли до изобретений людей, приписав их своему благотворному влиянию на низшие не магические расы.

— Тебе просто показалось! — успокоила меня мама. — Это всего лишь свет от заката отразился в окне.

Действительно, начинало темнеть, да еще туман наползал из парка, окружающего особняк. Я же, как ни старалась разглядеть хоть что-то в окне, больше ничего не видела, стекло оставалось темным и пыльным, к моему огромному разочарованию и обиде.

Родственники не косились бы на меня так, не исчезни тот парень столь внезапно! Теперь же подумают обо мне невесть что. Например, что я попыталась их испугать, колдовала вне школы и старалась саботировать наш приезд в особняк из ведьмовской вредности! Или еще хуже: во мне прорезался предсказательный дар, теперь я на всю жизнь останусь одинокой старой девой, заведу сорок кошек и буду по вечерам полировать хрустальные шары в одиночестве, потому что ни один маг в здравом уме не позарится на ту, кто ему может предсказать неудачи.

Настроение вновь испортилось, но не настолько, чтобы на корню задушить мое любопытство.

Насупившись, я схватила чемодан с теми немногими вещами, что мне разрешили взять, и поплелась вслед за родными, которые уже возились с ключами у самой двери.

Осматривая старую дверь, всю в пентаграммах, пыли и паутине, я невольно подумала: «Может быть, мне и в самом деле померещилось?» Наверняка это маг-рабочие или смотритель с женой, которые обещали подготовить пару комнат к нашему приезду. Со всем остальным нам предстояло разобраться самостоятельно, таковы были условия контракта и получение этого немаленького наследства.

Когда отец справился с замком, мы, смущаясь и робея, вошли внутрь.

Снаружи дом поражал своим великолепием, изнутри он ошеломлял простором, роскошью и комфортом. По крайней мере таким, который могли позволить себе в прошлом веке самые знатные и богатые семьи потомственных чародеев. В доме было все и для всех.

Множество спален, гостиные, библиотека, несколько детских. Даже спортзал с устаревшими тренажерами и огромная теплица, пристроенная позади дома, по размерам больше похожая на застекленный дворик или небольшой портативный зал. Кроме того, на цокольных этажах были кухни и кладовые, а выше к чердаку находились еще помещения, назначения которых не могли понять современные люди.

От изумления я открыла рот, да так и позабыла его закрыть. Мое дурное настроение окончательно вытеснило доселе невиданное убранство дома. Все комнаты обставлены с роскошью, которая могла соперничать даже с каютами первого класса на «Титанике».

Казалось, что в этом особняке, как в янтаре, застыл кусочек другого времени и другого мира. Мира магии и чар.

Я не ожидала, что дом такой огромный, темный и полон загадочных вещей, словно шкатулка с драгоценностями. Вот мне и мерещится всякое! У меня-то самой магии кот наплакал!

К тому же я до сих пор не могла поверить: все это принадлежит нам. И самое главное: я являюсь полноправным владельцем части этого фантастического дома!

Завещание, перевернувшее нашу жизнь, было составлено так, что каждый из нас получал собственную долю и пожизненное право жить в особняке. Правда, были еще и особые условия, поставившие всех в тупик, даже поверенных и старого опытного чародея-нотариуса, читавшего завещание. Но в конечном итоге все сошлись на мысли: тот, кто оставил мало известным родственникам такое немалое состояние, имел право на небольшие капризы.

Мы не были бедны до того, как поверенный с чудным завещанием появился в нашей жизни, но и баснословным богатством тоже не обладали. Поэтому, когда произошло событие, круто изменившее нашу жизнь, мои родители, не задумываясь, упаковали чемоданы и переехали, увидев в этом шанс и перст судьбы и возможность чего-то большего для своих потомков.

Только меня одну до сих пор смущало произошедшее. Неизвестный дальний родственник-чародей, которого никто ни разу не видел. Раз.

Баснословное наследство: шикарный дом плюс деньги на счету для каждого из членов моей семьи. Два.

И три. Несколько странных, но безобидных условий: приехать должны все члены семьи и безвыездно прожить в доме на протяжении одного года, ремонтируя и восстанавливая фамильный особняк. А после каждый член семьи был свободен как ветер и по желанию мог уехать, за ним оставалось пожизненное право жить в доме и деньги на счету для этой самой жизни.

Ничего подозрительного? Нет? Да!

Разумеется, все заподозрили здесь ошибку. Я же — злобную шутку темных. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что в завещании перечислялись имена всей нашей семьи, а также даты рождения и род магических занятий.

Таких совпадений просто не бывает. А маг-поверенные настолько солидные чародеи, что заподозрить их в злобной шутке не представлялось возможным. Кто пойдет к стряпчему, разыгрывающему своих клиентов? Правильно — никто! Еще пара упомянутых в завещании фактов, которые не оставляли сомнения — наследство завещано именно нашей семье и никакой другой, а после дело было решено.

За меня.

Кстати, из-за этого требования безвыездно прожить в особняке год накрылась медным тазом наша поездка на курорт и моя учеба. Но кого это волновало кроме меня? Нас заверили, что в особняке есть даже бассейн и сауна, так что по морю никто скучать не будет. Только дело было не в воде, а в друзьях, которые в этом году поедут к солнцу, волнам и песку, а после будут держать экзамены в академию магии, я — нет.

С широко открытым ртом я последовала в огромный холл за своими родителями, вместе со всеми прошлась по комнатам, залам и коридорам и чуть не отдала Богу душу, когда из-за угла появилась фигура.

Из ниоткуда беззвучно вышла женщина с рожками на голове и молча встала, напугав нас до смерти.

У меня сердце остановилась, поскольку я решила, что это привидение. Серое платье, серый передник, волосы припорошены сединой.

Но незнакомка просто начала стряхивать пыль и паутину с фартука, и все поняли, что это никакой не блуждающий дух, а живой человек с примесью демонической крови.

Судя по лицам родственников, у них тоже прибавилось седых волос, потому что отец даже успел схватить статуэтку с полки и замахнуться ей.

— Кларисса Стилл, рада с вами познакомится, — с достоинством произнесла женщина, потому что неловкая тишина затягивалась. — Вы, наверно, наши новые хозяева? — продолжала говорить Кларисса, смахивая с себя прах времен и вынимая из волос нити паутины. — Я жена смотрителя, по совместительству выполняю обязанности экономки. Поверенные наняли нас с мужем, чтобы мы немного привели в порядок дом к вашему приезду. До того, как было найдено завещание, мы просто присматривали за домом. Оплачиваемое место смотрителя мой муж получил по наследству, а до него эта должность принадлежала его деду. Уже несколько поколений наша семья присматривает за особняком. Кстати, как оно нашлось? — Глаза женщины жадно сверкнули. Я так и не поняла, что это такое было: ненависть или любопытство? Экономка слишком быстро опустила глаза вниз, ковыряясь в кармане передника.

— Оно? — Не понял мой отец, да и все остальные тоже удивленно хлопали глазами.

— Завещание, — объяснила женщина, натягивая на волосы серый чепец.

— А, — смутился мой отец, будто он сам выпросил это наследство или был в чем-то виноват, например, в краже особняка. — Завещание прислали письмом в определенный день, в старейшую нотариальную контору Лондона. Видно, пролежало на почте много лет, заколдованное, дожидаясь своего часа, — словно извиняясь ответил мой отец.

— Ясно. — Все, что посчитала нужным ответить на это Кларисса Стилл. — Вам понадобится большой штат прислуги, чтобы содержать свое наследство в порядке.

— Я не думаю, что нам потребуется чья-то помощь, — заикнулся отец и тут же встретился с колючим взглядом экономки.

Каждый из нас чувствовал себя здесь неуютно и неуверенно, словно в музее. Но миссис Стилл провела в особняке больше времени, чем мы, и ощущала себя здесь как дома, потому не стеснялась качать права. К моему удивлению, женщина, которую звали Кларисса, резко ответила:

— В таком большом доме без экономки и слуг не справиться. Кое-какая прислуга вам все-таки полагается по завещанию, все оплачено прежним владельцем на год вперед. Мы, так сказать, прилагаемся к дому по завещанию.

— Только на год, — сдался мой отец. — Потом мы будем решать сами.

Поджав губы, экономка кивнула.

— Сейчас здесь никого нет, дом пустует. Но уже завтра я дам объявление в газету. Надо будет нанять несколько горничных, они помогут с уборкой, и маг-рабочих, в некоторых местах дом нуждается в ремонте. Спустя год вы поймете: без прислуги здесь жить сложно.

Никто не нашелся что ей ответить.

В каком-то смысле экономку можно было понять: никто не желает терять тепленькое насиженное место, которое передавалось из поколения в поколение. Но и держать в доме посторонних людей мой отец не собирался, это я знала наверняка. «Темные темным не доверяют!» — это первое, чему учили детей маги.

— Поговорим об этом после, — сдаваясь, пробормотал отец, и экономка сухо кивнула. Что-то мне подсказывало: она или ее муж вскоре вновь поднимут этот вопрос. Но по завещанию ни один из вопросов мой отец не имеет права решать в одиночку, за что большое спасибо покойному дядюшке чародею. Чтобы прийти к окончательному решению по какому-либо вопросу, требовалось письменное разрешение каждого из владельцев, то есть каждого члена семьи. Единственное, что меня порадовало в завещании: я могла не чувствовать себя бесправной жертвой магического наследства, а иметь собственное мнение. И эта женщина мне не нравилась.

А своим чувствам я привыкла доверять. Видите ли, когда учишься в магической школе с другими темными ведьмами и магами, у тебя очень остро оттачивается чувство ежа, предупреждающее об опасности.

Тем временем миссис Стилл отряхнулась от пыли и предложила показать нам наши комнаты. Это было кстати, уже темнело, мы ехали целый день. Следующее, что сделала экономка, это, подойдя к столику, подпирающему стенку, зажгла пяток свечей и взяла одну из них.

Увидев наши изумленные лица, миссис Стилл ядовито отрапортовала:

— И телевизора с интернетом здесь тоже нет, равно как и телефона.

Я была шокирована: то есть в доме нет электричества?

Все происходящее было настолько нереально, что я заподозрила: нас снимают в реалити-маг-шоу! Тема программы: как будет вести себя среднестатистическая магическая семья, если на нее упадет большое богатство и придавит. А главное: выдержат ли современные люди жизнь, как в прошлом веке, и не сбегут ли уже через неделю? Занимательное маг-шоу, я бы тоже взглянула, но увы, звезда программы сегодня я. Со вздохом взяв свечку, я поплелась вслед за всеми.

— В некоторых комнатах есть газовое освещение. Прежние хозяева были потомственными чародеями и не терпели новомодных вещей, бережно храня темные традиции. Мой муж уехал на велосипеде в деревню, если бы нас заранее предупредили о том, что вы приедете сегодня, мы бы непременно включили отопление и газовое освещение во всем доме. А пока в каждой комнате вас ждет грелка и теплый камин… — обронила Кларисса и дернула головой.

Я, шедшая, за ней, тоже это услышала.

Кто-то играл на пианино?! Я не могла понять, откуда доносилась мелодия, балки и перекрытия пола гасили звук, но я готова поклясться, что узнавала песню! Кажется, это была популярная в прошлом мелодия «Я жду тебя!», поп-исполнители переделали ее на современный лад, и музыка с песней быстро стала маг-хитом.

Остальные не сразу услышали звуки, в совершенно пустом (!), как уверяла экономка, доме. Потому что в основном были сосредоточены на том, что тащили свои чемоданы. Но постепенно до каждого дошло: этажом выше некто разминает пальцы.

— Кажется… это из музыкальной комнаты… — неуверенно пробормотала экономка, с испугом задирая голову к потолку. Мелодия, дойдя до своего завершения, практически сразу стихла. — Опять, наверно, мыши или крысы забрались в фортепиано и бегают по струнам. Они любят объедать воск со свечей. Половина из них старого производства, из запасов дома и сделаны из натуральной вощины с добавлением эфирных масел и… — Наверху «мышь» решительно захлопнула крышку фортепиано так, что зазвенели струны. Казалось, экономка немного испугана произошедшим. Я же заподозрила, что здесь не все так просто.

Во-первых, экономка врала! Она знала, кто развлекался с музыкальным инструментом!

Эта Кларисса Стилл может сколько угодно вешать лапшу на уши моим родным, но я не знаю ни одну мышь, которая могла бы после довольно известной мелодии так правильно и виртуозно завершать ее! Кстати, концовка мне понравилась больше, чем у современных маг-диджеев. В ней чудилась радость и надежда, а не заунывная тоска-печаль, популярная среди темных в последнее время.

Во-вторых, я сразу же смекнула, что экономка прикрывает музыканта. Непонятно только одно: почему женщина будто посерела после произошедшего. Не уволят же ее, если она дала поиграть на музыкальном инструменте, например сыну или племяннику, хотя, конечно, экономка сначала должна была спросить разрешения.

Внезапно я поняла, что женщина ходит по дому, словно хозяйка по своей вотчине, уверенно и властно. Только это странное происшествие немного выбило ее из колеи.

Если честно, то мне все это очень не понравилось. Я как будто приревновала экономку к замечательно-волшебному дому. Она уже все здесь знает и считает своим, а мне еще только предстоит познакомиться и свыкнуться с заточением здесь на целый год.

Я думала, что миссис Стилл проведет экскурсию и покажет нам дом, но, указав нам на наши комнаты, экономка тут же ушла через парадную дверь. На прощание заявив, что темнеет, а она никогда не остается в доме после заката и придет утром, чтобы познакомить нас со всем.

Мы остались одни в полутемном доме. Близилась ночь, и нам ничего другого не оставалось, как разбрестись по своим комнатам.

НОЧЬ ВТОРАЯ

Мне досталась одна из лучших, по словам экономки, комнат. Та, что в астрономической башне. Раньше в каждой известной чародейской семье была башня для наблюдения за звездами и планетами.

Но когда я вошла в комнату, то обнаружила: все, что миссис Стилл успела подготовить, — это сменить белье на постелях в паре спален, проветрить комнаты да разжигать камины в них по вечерам, протапливая. И все.

Это было странно! Потому что поверенные еще месяц назад предупредили о нашем приезде. Чем тогда занималась экономка в доме целый месяц, если не убирала? Подозрительно.

Возможно, миссис Стилл считала выше своего достоинства делать грязную работу? Неудивительно, что она заикнулась о горничных и прочей прислуге.

А дел в доме невероятно много, одна пыль и паутина на старинных антикварных вещах чего стоила. Тем не менее я не была довольна таким поворотом дела.

Но мои родные после увиденного в особняке были рады тому, что хоть кто-то позаботился о нас, проветрив спальни, выбив из матрасов пауков и застелив постели. Родственники счастливо заснули в своих комнатах, а меня мучала бессонница, дурная наследственность темной крови. Ночь и ведьмы едины.

Я бродила со свечой по комнате, осматривая ее.

Помещение было великолепным, в темноте поблескивали сокровища, а в камине потрескивал зеленый огонь. Я подошла к окну и обнаружила на подоконнике свечу в луже оплывшего воска.

Сердце испуганно екнуло.

Это то самое окно, в котором я видела огонь свечи и незнакомца?

Холодок предчувствия пополз по спине. Я оглянулась, но в комнате ни души. Где бы ни был тот парень, что смотрел в окно, он уже давно ушел. Возможно, это он мучил фортепиано своей виртуозной игрой?

Присмотревшись к свече, я разочарованно сникла. По желтому воску было видно: эту свечу лет сто никто не зажигал, на ней лежал толстый слой пыли.

Получалось, что мне все почудилось. Это действительно был отблеск заката в стекле, а вовсе не путеводный огонек.

Свечу в окно выставляют как путеводную нить, чтобы душа, блуждающая впотьмах, увидела свет и нашла дорогу домой.

И все-таки здесь кто-то кого-то когда-то ждал.

Сна не было ни в одном глазу. Я попыталась разложить вещи для первого похода в новую школу, но быстро отказалась от своей затеи: все вещи в комнате были покрыты толстым слоем пыли, и я тут же испачкалась.

На кресле возле камина лежал оставленный здесь фартук, я взяла его и повязала. Кое-как смахнув пыль с одного стола, я достала учебники и новую школьную форму. В этой школе, несмотря на последний класс, она была обязательна. Блеск, только этого мне еще не хватало! Всегда мечтала, чтобы мне указывали, что надевать!

Я представила, что буду выглядеть как чучело в свой первый день, и расстроилась. Хотя бы есть надежда затеряться среди ведьм и прочих магических существ.

Жизнь молоденькой темной ведьмы становится очень опасна с того самого момента, как наступает ее совершеннолетие, а значит, и возраст согласия. И начиная с этого времени каждый проходящий мимо тролль, вурдалак, ведьмак или чародей пытается это самое согласие, зачастую силой, получить.

Магичкам и чародейкам в этом плане легче, у них все обстоит прямо противоположно, они сами охотятся за вниманием магов-аристократов и потомственных чародеев.

Я посмотрела на школьную форму. Если буду выглядеть как все, возможно, никто и не тронет!

Вдруг меня прошиб холодный пот, я отчетливо услышала плач в темноте. И это при том, что в доме не осталось никого и мои родители уже давно спят!

В отличие от своих человеческих сверстниц я была наполовину темной ведьмой и не робкого десятка, в потустороннее свято верила и была с ним хорошо знакома. Демоны, суккубы и озабоченные сверстники с примесью вурдалачьей крови гораздо опаснее, чем блуждающие духи и привидения. Поэтому, подхватив свечу, я выскользнула в коридор и пошла на звук глухих рыданий.

Еще какое-то время я уверяла себя, что так может скрипеть дерево, пока окончательно не сдалась и не осознала: в темноте кто-то горько плачет.

Я встала как вкопанная перед дверью в одну из детских спален, готовая влететь туда и накостылять блуждающему духу, наглому ночному полтергейсту или воющей банши, в зависимости от того, кого я там обнаружу.

Несмотря на всю мою храбрость, я немного опасалась: вдруг это хитроумная ловушка? Живя наполовину в магическом мире, быстро учишься выживать. В конце концов, обозвав себя параноичкой, решительно открыла дверь в лучших традициях страшилок, ожидая ничего там не увидеть.

Каково же было мое удивление, когда я, испытав резкое чувство дежавю, узрела сидящего на подоконнике незнакомого парня.

«Все-таки ловушка!» — промелькнуло в голове, но бежать было уже поздно.

Я так и замерла на месте. Не ожидала здесь кого-нибудь увидеть. Думала, все ушли в деревню, а рабочие и слуги придут утром, не могло быть в пустом доме никого, кроме заблудшего духа или призрака, решившего поселиться в нежилых комнатах! Поэтому материальная фигура, полуприкрытая шторой, была для меня полной неожиданностью.

Если бы высокий парень не был наделен окружающей его силой, сияющей в лунных лучах, я бы подумала, что это призрак, настолько бледным и несчастным было у него лицо!

Я, затаив дыхание, медленно стала пятиться к двери, уж очень мне не понравилась вьющаяся вокруг него сила и стойкий ореол чародейской мощи, особенно заметные сейчас, когда наделенный немереной магией аристократ ее не скрывал.

Незнакомец словно что-то почувствовал. Чародей — он и в Африке чародей, у таких глаза на затылке! Парень резко обернулся, убрав закрывающую глаза руку.

Я замерла, надеясь, как хамелеон, слиться с обстановкой комнаты. Увы, не удалось. Где темной ведьме тягаться в магии и исчезающих чарах с потомственным чародеем?

Увидев меня, парень поспешно вскочил.

— Я вас разбудил? — осведомился он с достоинством, делая вид, что ничего не происходит, и присовокупил тихий всхлип носом.

У меня отпала челюсть. А где наглое: «Как ты смеешь оскорблять меня своим взглядом, человечка? Тебе конец! Начинай молить о пощаде!» Или еще какая-нибудь гадость?

Притворная вежливость у чародеев во сто крат опаснее необузданной ярости. Холодная расчетливая месть — вот их оружие!

А этот аристократ ведет себя так сдержанно, ни единой угрозы, только невинный вопрос! Да лучше бы он метал громы и молнии на мою голову, чем вот этот пристальный взгляд и ледяная отстраненность!

Ой, мать моя женщина, то есть человечка! Сейчас будут мстить. Хорошо, если отделаюсь одним унижением, а можно и в долговое рабство попасть, выплачивая компенсацию натурой за оскорбленную чародейскую честь! Одно то, что я потревожила и посмела глазеть на потомственного чародея в расстроенных чувствах, уже считается великим грехом! Старинные магические семьи так блюдут свою честь и болезненно относятся к любым оскорблениям!

Незнакомец отвернулся и украдкой смахнул слезу. Ну точно, это он здесь рыдал навзрыд. Одним унижением не отделаюсь, будут бить вусмерть.

У потомственных считается: беспощадность — признак настоящего мужчины! Можно не рассчитывать на прощение!

Незнакомец выжидающе смотрел на меня, и я поняла: требуется что-то ответить, неуважительно вот так просто молча стоять.

Силясь вспомнить, что спросил чародей, я проблеяла:

— Я еще не спала, прибирала и раскладывала вещи.

Вновь воцарилась неудобная тишина, я не знала, о чем говорить. Боялась даже дышать.

Кажется, незнакомцу тоже было неудобно, и он ответил:

— Так поздно? — Я сжалась, ожидая услышать все что угодно, только не это! — Уже далеко за полночь, неужели вас… заставили работать ночью? Как жестоко!

От удивления у меня рот сам собой открылся. А в голосе незнакомого аристократа ни единой повелительной нотки, только возмущение, подкрепленное чародейской силой.

Поскольку я ведьма, то могу видеть, как потоки силы, окружающие чародея, взметнулись и опали в свете луны. Ого! Хорошо, что его хладный гнев направлен не на меня!

Мы стояли в темноте и слушали, как внизу бьют часы. Давно наступила ночь.

Становилось и в самом деле неловко от воцарившегося молчания. К тому же я смущалась еще больше от того, что чародей пристально меня рассматривал, и даже начинала краснеть.

«Если я еще жива, — размышляла я, — как бы мне так незаметно улизнуть, ненароком не ранив достоинство потомственного аристократа?» Все, что я придумывала, звучало жалко и неубедительно.

Мне даже в голову не пришло спросить его, что он делает в нашем доме. За такое можно было… У-у как недолго прожить! Аристократы вообще низших магических существ за людей не считают.

— Я могу чем-нибудь вам помочь, по мере моих скромных сил? — нашлась с ответом я и даже похвалила себя за находчивость. Простенько и изящно.

— Я не знаю, что вас так расстроило до сл… — Я прикусила губу, зажмурившись и понимая, что сболтнула лишнее. Боже, что я несу, что он обо мне подумает? Лезть в дела чародеев! Мне, наверно, жить надоело! Я прикусила язык, потому что аристократ плавно шагнул ко мне, а я чуть не отпрыгнула от наступающего чародея.

Даже если он уже вышел из лучей лунного света, я все равно чувствовала эту силу, двинувшуюся вслед за парнем. Пара плавных шагов — и чародей оказался близко, очень близко.

Одно радовало: в ненавистную школу я завтра не попаду!

— Спасибо. — Мне послышалось? Так просто и искренне это прозвучало. А еще он взял меня за руку, и я невольно напряглась: выдернуть хочет в знак благодарности, чтобы больше не лезла в чародейские дела?

— Именно этого мне и не хватало — хоть какой-нибудь поддержки! — с болью в голосе прошептал чародей и прижался губами к тыльной стороне моей руки. Лучше бы он меня ударил, ведь в этот момент от восторга я забыла, как дышать!

Вблизи молодой чародей был прекрасен, хоть и очень печален. Светлые волосы, яркие глаза с искорками и такие тонкие, правильные черты лица, которые можно увидеть только у потомственных. Прямой нос вместо расплывшейся картошки, присущей человеческим магам, четко очерченные губы, слегка пухлые, но никак не похожие на разваренный пельмень. Ресницы, которым позавидует любая ведьма, такие заклинанием не сделаешь, и вместе со всем этим ничем не прикрытая мужественность, даже при таких миловидных и молодых чертах лица.

А еще в чародее присутствовала сдержанность, серьезность и ответственность, совершенно несвойственные молодым магам и потомственным аристократам, которые обычно предавались праздности, безделью и развлечениям с ведьмочками, суккубами и прочими магическими существами лет этак до сорока, пока не обзаводились семьей. У чародеев брак по расчету с молодой нелюбимой, но очень родовитой супругой — это норма. Тогда уж, перебесившись и принеся немало бед другим представительницам противоположного пола, маги начинали браться за ум и делать карьеру. Но этот чародей казался или очень удачно притворялся не таким, и это сбивало с толку.

Про ореол силы, витавший вокруг молодого аристократа, заставляющий уважать и бояться, я умолчу.

Незнакомец весь, до кончиков ногтей, был восхитителен и великолепен, даже расстроенное выражение лица ему шло.

А одежда! Чародей так стильно одет и вместе с тем просто, такому тонкому шелку из тенёты могла позавидовать любая столичная модница. Но чародей держал себя легко и непринужденно, даже не замечая, что за одежда на нем.

Мне показалось, надень он хоть мешок из-под картошки, выглядел бы великолепно. Здесь не обошлось без эльфийской крови, текущей в жилах всех потомственных магов, а возможно, и толики крови фей.

Чародей продолжал держать меня за руку и прижиматься к ней, будто это была спасательная соломинка!

— Благодарю за поддержку. Увы, я не знаю того, кто может победить смерть. Сегодня умер мой младший брат, и это выбило меня из колеи. Прости, что сорвался на тебе.

О боги, он еще и извиняется передо мной!

Вот теперь я уже сосем ничего не понимала. Расстроиться из-за того, что одним конкурентом стало меньше?

В потомственных чародейских семьях только старший сын получает все. Но каждая семья старается перестраховаться, чтобы не отдавать титул и наследство на сторону, более слабой магической ветви, активно делает запасных сыновей и дочерей.

Но наследником все равно считается только старший сын.

Пока жив.

При такой политике активно идет борьба за наследство, младшие пытаются устранить старших, а старшие бдительно следят за младшими, не давая им шанса.

Потомственные аристократы считают, что такая борьба за существование и возможность наследовать вырабатывает способность выживать, прививает желание жить и побеждать.

В итоге не наследники в семьях магов вынуждены чуть ли не прислуживать старшим, только бы не потерять высокое привилегированное место в обществе и содержание.

Такое положение вещей зачастую очень странно действовало на младших детей чародея. Заранее зная, что они не выиграют эту битву и будут убиты старшими или изгнаны из клана, младшие добровольно становились слугами наследников, это обеспечивало им гарантированно тепленькое место в семейном гнезде.

Особо жестокие потомственные чародей делали из своих братьев и сестер верных до гроба рабов, готовых на все, любую подлость или преступление.

Но чаще все происходило гораздо проще: наследники устраняли конкурентов и получали в единоличное пользование и титул, и наследство, резонно полагая, что лучше так, чем всю оставшуюся жизнь жить с оглядкой на родственников и бояться покушения.

Но тогда я не понимала, почему так расстроился молодой аристократ из-за потери младшего брата? Лишился верного раба? Но не до слез же об этом переживать!

Загадочный чародей все больше и больше интриговал меня, заставляя забывать об осторожности.

Я прекрасно знала, что не только разговаривать, но и смотреть на потомственных аристократов опасно для девичьей чести. Околдуют, совратят, наиграются и бросят.

Ведьма чародею не пара, а всего лишь игрушка! Только меня как магнитом тянуло к этому невозможному незнакомцу!

Верно ведь говорят: «Любопытство сгубило ведьму!»

Лицо молодого чародея напряглось. Я также застыла в недоумении.

Мы замерли, вслушиваясь в то, как дребезжат половицы. Еще не звук, а только вибрация.

Шаги. В пустом доме, они приближались. У меня волосы на затылке встали дыбом, а по телу пробежали мурашки.

Пустой дом? Как бы не так!

— Если я не в силах помочь, можно я уже пойду? — чуть ли не плача, прошептала я, боясь вырвать свои ладони из рук аристократа. Я нервно отсчитывала каждый приближающийся шаг. Не знаю почему, но эти шаги нервировали меня, тяжелые и размеренные, они неумолимо приближались к детской, в которой мы стояли.

— Не бойся, это, наверно, дворецкий, — успокоил меня молодой чародей, совершенно не опасаясь шагающей по нежилому особняку неизвестности. Какой дворецкий в пустом доме? Это явно нечто страшнее! — Но ты права. Не нужно, чтобы тебя здесь видели! — И незнакомец осторожно задвинул меня за свою спину, встав лицом к двери.

Я чуть не хлопнулась в обморок от удивления, когда оказалась за широкой горячей спиной, более того, нагло прячась за ней и прижимаясь. Неизвестно откуда явилась краска стыда, но она таки поползла вверх по груди, шее и щекам.

«Что за глупая реакция такая? Ты же темная ведьма наполовину! Будь умнее и не поддавайся чарам!» — одернула я себя, но смущаться не перестала. Чародеев принято бояться и избегать, а не краснеть в их присутствии! С суккубами и вурдалаками и то легче справиться, чем с чародеями, их присутствие просто ошеломляло!

Парень вскинул руку и прошептал через плечо:

— Я задержу его, а ты беги к себе!

Дверная ручка дрогнула и поползла вниз. Одновременно с ней чародей выкрикнул заклинание и толкнул меня к противоположной двери.

— Как тебя зовут? — быстро бросил он через плечо.

— Мегаро.

— Я Терри! Ну же! Беги!

Я стартанула, взметнув воздух юбками, словно адская гончая, а заклинание, державшее дверь, уже трещало по всем швам.

Я выбежала из старой детской, чуть не растянувшись в коридоре, долетела до своей комнаты в башне, ворвалась внутрь, чуть не снеся дверь с петель.

И замерла на пороге.

Волосы и в самом деле топорщились дыбом.

А за моей спиной была только гробовая тишина дома и засасывающая пустота.

Ни намека на присутствие хоть кого-нибудь живого. Что было еще страшнее, чем шорохи и скрипы.

Испугавшись этой могильной тишины, я хлопнула дверью, задвинув засов, бросилась на постель и зарылась с головой в ворох одеял и простыней.

Дрожа как осиновый лист и боясь нос высунуть наружу, я вскоре задремала.

Во сне мне снилось, что меня кто-то зовет, и голос был очень знаком.

— Мег? Мегаро?

— Терри? — Это больше походило на сон, чем на реальность. Запоздало я ощутила чувство вины. Я же оставила его в той комнате один на один с приближающейся опасностью!

Почему-то в тот момент я и не подумала, что чародей, столкнувшись с необъяснимым, и сам мог пострадать. Вера в то, что потомственные неубиваемы, будто бессмертны, и опасны, как сама смерть, была во мне непоколебима.

Я осторожно высунула голову из-под одеяла. Комната, наполненная лунным светом, была нереально красива; покрытая пылью и паутиной мебель поблескивала во мраке, словно ее покрывали звезды.

На подоконнике горела свеча, тем самым красноватым пламенем, так сильно отличающимся от зеленого магического огня и синего пламени алхимиков.

Чародей, обхватив руками колени, сидел у окна. Словно почувствовав мой взгляд, он повернулся.

Исключительно по одним губам я прочитала:

— Где бы ты ни была, спи спокойно! Со мной все в порядке.

Парень смотрел не на меня, а как-то сквозь, а после и вовсе отвернулся и стал смотреть в окно, любуясь луной.

Но четко очерченные аристократические губы улыбались.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Утром я проснулась и долго не могла понять, сон это или реальность.

Вспомнив ночного визитера, я тут же ринулась к окну.

Разумеется, здесь никого уже не было. Но я приникла к подоконнику, придирчиво осматривая, и чуть не взвизгнула, когда увидела совершенно новую свечу на том месте, где раньше была лужа старого желтого воска!

Кошмар, у нас в доме живет… живет… Я даже не знала, как это назвать! Дух молодого чародея? Но ночной аристократ показался мне совершенно материальным! Особенно его губы, страстно целующие мои руки! Духи не обжигают кожу поцелуями!

Я вновь покраснела, вспомнив, как дотрагивалась до шелковой рубашки и горячей напряженной спины парня.

Рассказать родителям? Они мне не поверят! Какая ведьма в здравом уме поведает всем о том, что к ней по ночам заглядывает чародей, чтобы поплакать?! Даже если мне поверят, кто осмелится поинтересоваться у чародея: что он делает в чужом доме?

Никто!

Подставлять своих родителей я не собиралась. Мой отец, конечно, ведьмак, но вот мать обычный человек, от магии ничем не зачищенный!

Сначала я должна была все разузнать и во всем разобраться, а потом уж поднимать панику.

При свете дня дом не казался таким устрашающим. В темноте люди боятся не того, что они там видят, а как раз наоборот — неизвестности, того, что не видно.

Вскочив, я побежала по коридорам и отыскала детскую.

Здесь было пусто и пыльно. Ни малейшего следа шагающей неизвестности или аристократа по имени Терри.

Обычная очень просторная спальня, с двумя застеленными маленьким кроватками, заваленная игрушками и детскими книжками.

Я навскидку заглянула еще в пару комнат. Игровая, до потолка утопающая в игрушках, а вторая комната, судя по маленьким, низко расположенным раковинам и ваннам, — детский санузел.

Ни следа моего ночного знакомого! Даже обидно.

Внизу на весь дом загремели часы.

Время!

Я подхватилась и сорвалась на бег, в школу же опаздываю. Быстро одевшись в форму отвратительно зеленого цвета, я схватила тетради и учебники и слетела вниз на первый этаж.

Здесь уже полным ходом шла работа, парадные двери особняка были широко распахнуты всем ветрам. Туда-сюда через порог сновали маграбочие, выгружавшие из небольшого грузовичка инструменты.

— В контракте было сказано, что надо успеть за год, — пробормотал отец вместо приветствия, бегло кивнув мне и вновь с головой уйдя в планы и чертежи.

У самых дверей я увидала миссис Стилл и шеренгу девиц, одетых в платья горничных.

Меня неприятно удивило и покоробило то, что их рабочая форма один в один была похожа на мой домашний халат, расшитый летучими мышами. Добавь фартук — и с двух шагов не различишь!

Девицы потели, старательно выполняя все указания домомучительницы. Присесть-встать, нагнуться — достать пальцами до носков.

Рядом стояла моя мать, озабоченно наблюдая за экзекуцией претенденток в горничные.

Когда отпущенные восвояси девицы шеренгой вышли из особняка, миссис Стилл бросила, кивая на последнюю:

— Вот эта сгодится, остальные нет.

Моей матери ничего не осталось, кроме как согласиться. Теперь у нас в особняке была еще и прислуга.

Я знала, после переезда все изменится, но не ожидала, что так быстро.

Если так пойдет и дальше, то когда я вернусь из школы, не узнаю старый особняк и своих родителей, неожиданное наследство изменит нас всех!

Повздыхав о старых временах, я отказалась от помощи миссис Стилл, не хватало еще, чтобы она меня подвозила, и пошла пешком до деревни, рядом с которой находилась школа. И конечно же опоздала.

Подходя к зданию, я услышала звонок и побежала со всех ног.

Вылетев на парковку перед школой, увидела вереницу учащихся и входные двери, засасывающие последние фигуры.

С ужасом представив, как я на глазах у всех захожу в класс последней, я кинулась догонять опаздывающих.

На парковке стояло много машин, несколько фургонов и целая вереница велосипедов у ограды. Как видно, школа была одна на район и сюда приезжали ученики из всех окрестных деревень.

Петляя между машинами, я и не думала, что вне школы хоть кто-нибудь еще остался. Перепрыгнув лужу, я обогнула фургон и влетела в чью-то спину, отлетела от нее, словно мячик.

С ужасом я летела в глубокую лужу за спиной и нырнула в нее с головой.

Парень, перегородивший дорогу, словно бетонная плита, даже не качнулся, когда я впечаталась в него. Только спустя неполную минуту до него дошло, что его кто-то толкнул, и он не спеша обернулся.

Косая сажень в плечах, заостренные уши, скрещенные на груди руки, покрытые жесткими черными волосами, кожаная куртка с металлическими заклепками… Я похолодела. Вурдалаки!

Целая стая!

А стаей они собираются только тогда, когда у них начинается гон! Примерно каждое полнолуние!

Я одна, в юбке, их пятеро, звать на помощь стыдно.

Осознав все это, я вылетела из лужи как ошпаренная и попыталась убежать. Совершенно глупый поступок, потому что тут же услышала за спиной радостное улюлюканье. Вурдалаки заржали, закинув лица к небу, и бросились в погоню.

Правильно, так интереснее. В чем забава, если жертва добровольно сама на все соглашается? Когда есть толика сопротивления и интрига, кто же будет первым, — гораздо веселее.

Я запетляла между машинами, надеясь оторваться от погони, только вот у вурдалаков нюх, как у собак.

— Промокла, крошка? — Взвизгнув, я метнулась в сторону, грубые пальцы схватили пустоту.

— Холодно? — Я увернулась от протянутой руки, нырнув между машинами. — Я согрею тебя! — пообещал вдогонку парень. Глаза вурдалака светились желтым в тени фургона.

Споткнувшись, я упала на четвереньки, но увидев летящего ко мне на всех парах вурдалака, нырнула под машину и, обдирая коленки, вылезла с другой стороны.

— Снимай одежду! — небритая грубая морда прижалась с той стороны машины, вурдалак сладко лизнул стекло.

«Еще чего!» — подумала я.

Преследователи были на грани обращения, в той стадии, когда человек с животным меняются местами. Это значит, разума у них практически не осталось, только звериные инстинкты. В этом состоянии они не боятся ничего и действуют на автомате. У них есть только примитивный набор действий: хватать, жрать, насиловать все, что движется. А что не движется — сначала двигать, а потом насиловать. Получалось, что спрятаться в машине или под ней мне не удастся. Достанут и оттуда.

Взывать к жалости бесполезно, равно как и звать на помощь. Никто не встанет между оборотнем и его добычей. Разве что чародей. Но аристократам нет дела до слез низших.

К тому же вурдалаки издавна служили при потомственных аристократах в качестве охранников и личных гвардий. Если верный раб хочет награду, почему бы ему ее не получить? А мнение человечки в этом вопросе никто не спросит.

Я предприняла последнюю отчаянную попытку сбежать. Запетляла между машинами. Невзирая на грязь, плюхнувшись пузом на мокрый асфальт, перекатилась под машиной, чтобы оказаться в соседнем ряду. Сняла с себя пару вещей и забросила подальше, пусть источают запах и отвлекают вурдалаков. Горсть рассыпанных волчьих ягод должна была отпугнуть вурдалаков своим запахом, оборотни не переносят их.

Ведьмы, не собиравшиеся заводить близкие знакомства первой степени с иными магическими расами, носили полные карманы простейших оберегов, способных защитить от нежелательных контактов. Вурдалаки, суккубы и прочие магические существа слишком любили устраивать охоты на живую дичь.

Конечно, у суккубов соблазнение ведьм носило сугубо спортивный характер. Высшим пилотажем считались такие ухаживания, когда ведьма или магичка сама хватала суккуба и тащила в постель. Тот, разумеется, не сопротивлялся.

Оборотни всех мастей устроены гораздо проще. Их не интересовал «высокий» спорт, у них в почете было не качество, а количество подходов. В общем, чем с большим количеством самок спит оборотень, тем выше у него статус. Поэтому охотиться за неосторожными ведьмами и магичками оборотни не уставали никогда.

Казалось, у меня получается улизнуть, пока оборотни играют в прятки друг с другом между машинами, и не попасть в длиннющий список подружек вурдалаков.

Выбрав момент, я бросилась наутек, стараясь прятаться за высокими фургонами.

Далеко убежать не удалось.

Незнакомец с крашеными волосами резко метнулся мне наперерез из-за ближайшего авто. Резкий рывок отодрал мои туфли от асфальта.

Я в один момент оказалась подхвачена на руки и поднята над головой.

У меня перед глазами мелькнула светлая челка, небрежно отброшенная с ярких лучистых глаз. Это все, что я успела заметить до радостного гортанного рыка:

— Поймал! Моя добыча! — Уши вурдалака были вытянуты. Я явственно ощущала когти на руках, державших меня, клыкастая лыба сияла, как полумесяц в ночи.

Про вертикальный зрачок в зеленых, как трава, глазах я умолчу. Взгляд, рассматривающий меня, был удивленный. Оборотень, используя свои вурдалачьи способности, пристально вглядывался в то, что не ожидал поймать, но что само пришло к нему в руки.

Я поняла: он не собирался участвовать в погоне, но среагировал инстинктивно, схватив движущийся объект. Как сытый хищник хватает добычу, чисто из любопытства, а не потому, что голоден.

Меня так и подмывало выкрикнуть ему в лицо: «Это не по правилам! Так нечестно, отпусти!» — но руки незнакомца держали крепко. Увы, в этом мире правила писали сильные, удел слабых — терпеть и подчиняться.

Я вырывалась как могла, царапая оборотня до крови, но длинные кровоточащие борозды тут же без следа заживали. Пинать этот бетонный сгусток мышц было бесполезно. Скорее я себе ногу отобью или палец сломаю, нежели он обратит внимание, что его кто-то толкает.

Вурдалак вел себя странно, очень странно. Я даже заподозрила в нем извращенные наклонности, а все потому, что мокрая одежда и трусы все еще были на мне. Ни один оборотень в здравом уме, поймавший добычу, не будет долго тянуть. Или разорвет одежду на своей жертве, или доберется до желаемого лакомства как-нибудь еще, невзирая на обстоятельства. Единственное, что могло бы помешать, — это соперник-конкурент. Когда не было никаких препятствий, оборотни не церемонились. Именно поэтому их так боялись.

А незнакомец… Незнакомец сначала рассматривал меня, а потом…

Принялся обнюхивать!

Медленно-медленно, приникая к моему разгоряченному телу носом. Кошмар-то какой!

К своему ужасу, я поняла, что пока вурдалаки гоняли меня по парковке, я успела вспотеть под форменным школьным пиджаком из шерсти.

Я даже со смущением подумала: не протухла ли я ненароком? Может, мне повезло и я… несъедобна?

Примерно таким образом я мечтала до того момента, пока к носу не присоединились еще губы, тогда-то я и взвыла почище оборотня в погоне.

Особое внимание нос незнакомца уделил ямочкам между грудями в вырезе рубашки. Не только носу, но и губам пришёлся по вкусу мой животик, по которому оборотню понравилось скользить вверх-вниз, вбирая в себя струйки моего запаха. И осторожно прикасаясь губами там, где он был особенно силен.

К моему ужасу, острый язычок скользнул в пупок и лизнул его, вызвав дрожь по всему телу. Может быть, это оборотень-извращенец и он предпочитает девичье мясо обычной пище?

Существовали же такие уроды среди просто отвратительных вурдалаков, каннибалы, пожирающие исключительно своих, и магоеды.

А этого переклинило на девственницах. Сейчас как вцепится зубами в живот, откусывая кусок!

Я завизжала как резаная. Зубы блондинистого извращенца осторожно прикусили мою грудь вместе с рубашкой и лифчиком.

Оборотни, услышав мой вопль, радостно взвыли.

Кошмар состоял в том, что незнакомец все это время, даже не замечая моего веса, так и держал на вытянутых руках, поднимая и опуская меня, скользя по моему телу своим смазливым рылом.

Глаза оборотня были закрыты, казалось, он совершенно забыл про меня. Все, что его интересовало, — это мой аромат, словно он вдыхал запах свежесваренного кофе.

Я извернулась и вцепилась зубами в остроушье наглеца.

— Агр-р-р! — зарычал на всю парковку вурдалак, но даже не открыл глаз.

Тут же из-за машин послышались завывания и тявканье, это отозвались потерявшие меня преследователи.

Блондин даже ухом не повел, уловив присутствие конкурентов. Я же отчетливо слышала топот ног вдали.

Сердце забилось, словно птичка в клетке.

Незнакомец, ничуть не смутившись того, что мы здесь вообще-то не одни, по-прежнему прижимался носом к моей коже, вдыхая аромат, а между тем его рука нагло лезла под юбку, задирая нижнее белье.

«Все, созрел до поедания!» — осознала я и предприняла последние решительные действия по спасению себя утопающей.

Выудив из кармана горсть волчьих ягод, я швырнула их в лицо агрессору. Вместо того чтобы взвыть, потерять обоняние или отпустить меня, незнакомец только задрал голову и с наслаждением выдохнул.

Капля сока попала на губу блондина, но он только сладостно облизнулся, слизывая ее.

Я решительно не понимала, в чем дело.

Но должна же я была как-то возмущаться такому положению дел? Поэтому я болтала ногами в воздухе — все, что мне позволяли делать.

Удивление мое росло, прошло уже больше десяти минут, а я все еще оставалась девственницей.

Я так и застыла с зажатыми в руках ягодами.

Блондин только приник к моей ладони, сжимавшей последние ягоды, я забыла, как сопротивляться.

Шершавый язык слизнул раздавленные ягоды с моей руки, уничтожая последнюю защиту.

Оборотень мелко подрагивал и явно был на грани обращения.

Меня осенило — перевертыш! Не вурдалак, поэтому волчьи ягоды на него не действуют! Я в приступе ужаса заскрипела последними, не распуганными страхом остатками мозгов.

На кого я могла нарваться?

Если это не вурдалак, помесь вампира и оборотня, не чистокровный волк-оборотень, то какую звериную форму он принимает?

И откуда такой интерес именно ко мне?

Я начала вспоминать содержимое моих карманов и мысленно перечислять, какие обереги там есть. Волчьи ягоды, можжевельник, полынь, вереск, бузина, вороний глаз, даже мята обычная имелась, для чая. Стоп! Не обычная… Кошачья!

У меня закружилась голова от осознания, в чьих мохнатых лапах сейчас вишу. Я рванулась, к выбежавшим из-за машины вурдалакам. Пусть просто изнасилуют и бросят!

Потому что этот так просто не оставит в покое. Перевертыши рода кошачьих были в сто раз любвеобильнее суккубов, об их похождениях слагали легенды и любовные баллады.

Глаза блондина резко раскрылись, вертикальный зрачок сфокусировался на конкурентах.

Вурдалаки испуганно отпрянули, опасаясь даже этого кислотно-зеленого взгляда.

Вслед за вожаками подлетели остальные оборотни, зажимая носы и по дуге огибая россыпь волчьих ягод. К нам подходить они не спешили.

Я гаденько, по-ведьмински ухмыльнулась. Может, мы, ведьмы, и не наделены тонной магии, но просто так, с разбегу, нас не съесть. Надо было еще раздавить и растереть ягоды по асфальту, чтобы оборотни и вовсе в обморок от источаемого аромата попадали, жаль — не догадалась.

— Твоя законная добыча. Ты поймал, ты и первый. Я за тобой, — примирительно подняв руки к небу, прохрипел вурдалак, всем своим видом показывая, что готов терпеливо ждать очереди.

Пересчитав взглядом количество оборотней, я в страхе прижалась к белобрысому и тут же отпрянула, но далеко отстраниться не смогла, была снова непреклонно прижата к каменному телу перевертыша.

Парень, все еще елозя рукой у меня под юбкой, даже не соизволил ответить. Оборотни недобро переглянулись.

— Эй, брат, не жадничай, поделись! Мы же с тобой всегда делимся! Или, по крайней мере, предлагаем.

Зеленоглазый наглец и тут не соизволил ответить. Вурдалаки приглушенно зарычали. Некоторые пошли шерстью, и я заметила, как их глаза запылали яростью.

Перевертыша их недовольство не волновало, он всецело был занят мной. Оттянул резинку трусов и больно щелкнул ей по пятой точке так, что я невольно ойкнула. И с ужасом увидела, как крашеный блондин подмигнул мне вторым веком.

Я начала медленно краснеть и краснела сильнее, чем когда его нос и губы скользили по моему животу.

Со стыдом я поняла: он не только по запаху может определить, что я ела на обед, но и унюхать краситель на моем нижнем белье.

Я не сомневалась: он намекал на то, что в курсе, что на мне трусы в мелкую клубничку. Не самое интересное белье для любвеобильных оборотней, можно сказать, белье, отбивающее всякий интерес. Но, если бы вурдалаков можно было отпугнуть панталонами до пяток, я бы только их и носила!

Я возблагодарила всех демонов, за то, что ничего более дельного с утра не успела найти, поэтому взяла первое, что попалось под руки. Бродя ночью по особняку, я так и не успела разложить вещи!

Мне и в голову не пришло, что кто-нибудь будет заглядывать мне под юбку!

Вурдалаки уже готовы были броситься на перевертыша и отобрать добычу. Я же размышляла, не протянуть ли к ним руки и покончить со всем разом в спасительном приступе самоубийства.

Но тот, кто меня так легко держал, даже не отпрянул, не встал в более удобную для боя стойку, он вообще не шевельнулся и был спокоен как слон!

Только по рукам и лицу пробежали дорожки шерсти, обозначая готовность к моментальной трансформации, а когти на сжимающих меня пальцах стали больше и впились в кожу.

Оборотень ослабил хватку, чтобы ненароком не выпустить мне кишки, но на землю так и не поставил, явно показывая этим, что не собирается отдавать меня нахалам.

Я уже подумывала о слезных мольбах «Ну отдай меня им!» — когда резкий окрик заставил всех вздрогнуть. Этот крик расколол царившее на парковке напряжение, как кирпич стекло.

— Что здесь происходит? — услышала я и облегченно выдохнула. К нам направлялся высокий взрослый мужчина, по виду преподаватель.

— Новенькая споткнулась и упала в лужу. Я ее вынул из воды, — с ленцой отрапортовал мой мучитель. Откуда он знает, что я новенькая и упала в лужу? Ах да, запах.

Все стоявшие на парковке воззрились на меня. Можно было подумать, что все здесь люди. Ни одного острого коготка или пучка шерсти, даже уши у всех стали круглыми! А лица?! Невиннее невозможно найти на всем белом свете!

Я не собиралась покорно сидеть на руках у парня, отбивалась изо всех сил и брыкалась ногами.

— Поставь на место! — гаркнул учитель, кажется, правильно истолковав ситуацию.

— Да пожалу-уйста! — все так же безразлично и даже лениво высказал свое отношение к ситуации блондин.

Меня незамедлительно поставили прямо в лужу, глубокую выбоину в асфальте, наполненную мутной водой. Я утонула по щиколотку. Теперь обе туфли доверху были полны воды. Более того, дождевая влага медленно начала свое восхождение по сухим гольфам вверх.

Белобрысый садист клыкасто ухмыльнулся. Без сомнений, он сделал это специально. Ехидный, насмешливый, вредный, наглый. Я все его достоинства перечислила или что-то забыла?

Учитель недовольно осмотрел меня с головы до ног.

Коленки сбиты, по ноге стекала струйка крови из раны. Белые гольфы сползли на щиколотки, полагающаяся к пиджаку клетчатая юбка порвана, нашейный галстук развязан, и вообще, вид у меня был взъерошенный и помятый.

Сделав пару шагов, я поняла, что прихрамываю.

Учитель еще раз с сомнением осмотрел меня.

— К медсестре? — с ехидцей в голосе предположил беловолосый.

Нехотя препод кивнул. Не успела я и слова сказать, как крашеный блондин подхватил меня на руки и, круто развернувшись, обрызгал лица вурдалаков водой с моих мокрых ног.

— К медсестре так к медсестре! — весело возвестил над ухом и понес прочь.

Я с открытым от шока ртом и ужасом посмотрела за спину наглому блондину. И узрела толпу до предела разозленных вурдалаков, которые стирали с морд грязную воду.

От греха подальше спряталась за плечо лениво вышагивающего оборотня. А побыстрее нельзя? Они же сейчас бросятся!

— А вы все займитесь делом, хватит прохлаждаться, кажется, у вас сейчас занятия физкультуры? — окриком остановил учитель двинувших за нами вурдалаков.

— Освобождены! — хором ответили оборотни и проводили меня горящими голодными взглядами. Я спряталась за плечом наглеца. Если он не боится так оскорбительно демонстрировать свое превосходство, никто ему ничего сделать не посмеет. В магическом мире быстро учишься скромности и вежливости, иначе рискуешь долго не прожить.

Кто же это такой наглый, что пяти вурдалаков не боится и, главное, щедрый! Оборотни явно бросили ему вызов, попытавшись претендовать на добычу, а он их простил! А я все еще в руках у этого кошмара! Ужас! Первый день в школе не задался с самого утра!

— Такие бугаи, а у каждого справка! — Услышав ворчание за спиной, я облегченно выдохнула. Учитель шел следом, а значит, меня никто тронуть не посмеет.

В кабинете медсестры не было ничего интересного. Раны промыли, обработали антисептикам, заклеили.

И отправили на занятия.

Стоило мне шагнуть за порог, как здоровый лобастый котяра бросился мне под ноги, да так и вертелся, не давая и шагу ступить.

— И откуда ты только взялся? — обругала я наглую морду. — Выйду из школы, выброшу кошачью мяту где-нибудь в лесу, ко всем чертям!

Я нагнулась, чтобы схватить котяру за шкирку и отшвырнуть прочь. Мы, темные ведьмы, между прочим, только черных котов привечаем, белые и пушистые нам по статусу не положены! Пусть светлые магички их в носы целуют, сюсюкаются с ними, в доме по сорок штук заводят и шерстью давятся! Я с одной моей черной мантии шерсть вовек не счищу!

Но когда я попыталась схватить кота, этот вертлявый гад умудрился изогнуться и филигранно располосовать мне запястье.

— А ну, брысь! Тварь! — прикрикнула я на подлого кота, слизывая выступившую кровь. Сначала он ластится, а потом царапается! Какое коварство!

Наглый котяра, задрав хвост трубой, будто ему сделали приятный комплимент, и, виляя задом, пошел по своим кошачьим делам.

И на каких только харчах такой здоровый отъелся?! Больше собака! Все ведьмины кошки были тощие, что шнурки, и черны, как смертный грех.

Я возмущенно посмотрела вслед наглецу. Мне показалось или кот, уходя, ехидно покашливал?

Наверно, больной, еще подцеплю от него что-нибудь! Я рассмотрела краснеющие царапины. Приду домой — срочно выпью зелье против столбняка и бешенства. Да и от оборота тоже надо. Не хотелось в полнолуние превращаться в белую кошку, срам-то какой для темной ведьмы, если бешенство у блохастого мешка магическое.

Зазвенел противный звонок. Первый урок я уже пропустила. Хорошее начало.

Я вышла в коридор и осмотрелась, ища свой кабинет.

Ученики выглядели странно.

Где мантии поверх формы? Почему нигде не видно фамильяров и почтовых летучих мышей? У каждого ученика в руках стопка книжек вместо магического шара или котла.

И тут меня озарило. Учитель не маг, медсестра не ведьма.

— Это… это… Человеческая школа? — ужаснулась я, не желая верить. — Мои родственники засунули меня в школу для людей?

У меня отпала челюсть, когда я поняла, что вокруг меня шныряют вовсе не ведьмаки, маги и перевертыши, а обычные люди, лишенные всего магического.

Блеск! Хуже и придумать невозможно! Я выйду отсюда полной бездарью в плане магии, можно забыть про поступление в академию.

Пока я ротозейничала в коридоре, проклинала всеми девятью кругами ада дядюшку и его наследство, коридоры опустели. Прозвенел еще один звонок, я разлипла и побежала.

В класс я влетела последней и после учителя. Хуже не придумаешь, все тут же уставились на меня. Причем с небывалым интересом, видно, эта школа событиями и интересным обучением не изобилует.

Я повторно обругала себя. Ну что мне стоило послоняться по коридорам и подождать следующего урока? Первый день в школе, еще утро, а я уже столько глупостей натворила!

— Рад вам представить Мегаро Девонн. — Учитель пришел в себя первым. — Она и ее семья недавно переехали к нам и поселились в особняке Хантеров.

— А-а-а? О-О-О? Пропавшие хозяева Хантерхауса? — послышалось со всех сторон. — Тот самый дом с паранормальными явлениями!

— Какие явления? Обычные призраки! — отрезала одна девушка, судя по расфокусированному взгляду, очень похожая на прорицательницу. — Такие обитают в каждом старинном доме.

— Привидений не бывает! — другая девица блондинистой наружности фыркнула. — А паранормальные явления — это просто чушь! Бред скучающих домохозяек, так же как НЛО и зеленые человечки.

— Серые человечки. Инопланетяне серые, — поделился кто-то информацией.

Все разом фыркнули и рассмеялись. Только те, кто частично был знаком с магией, переглянулись и смеялись с некоторой натяжкой.

— Необъяснимых явлений не бывает, все так или иначе объяснимо! — сказал какой-то парень.

Вот с ним я была согласна: необъяснимого не бывает. В нашем доме завелось нечто похлеще обычных привидений и воющих призраков.

— Все-все! Успокаиваемся! Садитесь на место, мисс Девон. Вон туда, к окну. Последнее осталось.

Я бочком-бочком, тихо прошмыгнула на свое место, юркнула за парту и притаилась наблюдая. В человеческой школе я училась впервые.

Поэтому решила сначала осмотреться. Все здесь было необычным, начиная от целой толпы учеников в классе, человек этак сорок, тогда как ведьмы и маги никогда не брали больше пятнадцати, много — двадцати учеников, и заканчивая самими уроками. Где котлы, зелья, пентаграммы, внутренности животных и вызовы демонов? А с другой стороны, все было так интересно! Чистые тетрадочки, яркие учебники… Люди такие чистюли. И полное неверие в сверхъестественное.

Краем уха я слушала, как шептались на задних партах, и главной темой был, конечно же, особняк Хантеров.

Вот еще она — особенность человеческой школы. Ученики болтают, а учитель как ни в чем не бывало чертит на доске. Да любая ведьма за невнимательность сразу же откусила бы голову или, в качестве профилактики, отправила прогуляться к знакомым демонам в подземные измерения, чтобы превентивно предупредить неожиданную прогулку среди незнакомых. Потому что в магии невнимательность грозит как минимум попаданием в иное измерение, а максимум — быстрой или мучительной смертью, это как вляпаешься.

Здесь же ко всему относились гораздо проще. Человеческая школа, что с нее взять?

Не все люди так или иначе соприкасались с магией и знали о существовании волшебства.

Наше присутствие в этом мире так и объяснялось всякими паранормальными и необъяснимыми явлениями, призраками и духами, а те, кто знал о магии, не стремился ей делиться с обычными людьми.

Маги с чародеями и вовсе смотрели на людей, как на скот, нечто несущественное настолько, что не искали с ними встречи, не общались, не замечали, считая это ниже своего достоинства. А у низших магических рас все проще, например у вурдалаков и суккубов. Магии в крови у них было гораздо меньше. Низшие магические расы в отличие от известных чародейских семейств, напротив, довольно ловко встраивались в человеческую жизнь и жили среди людей, ничем себя не выдавая. Вот как оборотни на парковке. Ну кто мог заподозрить в них вурдалаков? Все видели только пять здоровых лбов, мучающихся от безделья.

Вот и в этой обычной человеческой школе обнаружилась парочка иных существ, тогда как остальные учителя об этом не знали. К сожалению, я еще не всех из них вычислила. Было как-то неудобно подходить с вопросом: ты ведьма или нет? Но вскоре все разрешится, подобные тянутся к подобным.

Уроки оказались не настолько скучными и неинтересными, как мне казалось. Биология рассказывала о тварях земных то, чего не было на магических уроках, я уже наметила несколько полезных применений ленточным червям и земноводным. Более того, успела блеснуть глубокими познаниями в плане жабьих ядов и видов ящериц, умолчав о том, как их надо сушить для зелий.

На вопрос: «Откуда столько познаний?» — отбрехалась рассказом о том, что прочитала книгу в библиотеке. Это была чистая правда.

Конечно, все пялились на мою грязную одежду, мое старинное скрипящее перо и баночку чернил, но подобным я себя выдать не могла. Подсмотрев за остальными учениками, я мысленно записала себе: купить ручки и карандаши, такие же, как у всех.

В остальном я распрекрасно справилась, ни намеком, ни делом не показав, кем я являюсь на самом деле. В этом плане мне проще, чем потомственным, я наполовину сама была человеком.

Уроки прошли просто замечательно. К немалому удивлению, я много узнала, а что касается магии, могу подтянуть свои знания и по учебникам. Надо ведь перетерпеть всего год, а там я уже буду вольна уехать. Надо будет заказать магические учебники и посмотреть библиотеку в особняке. Если там жил потомственный аристократ, она будет изобиловать редкими гримуарами и фолиантами, как лес грибами после дождя.

С этой радостной мыслью я вместе со всеми пошла в столовую, беготня по парковке отняла все силы, требовалось подкрепиться и успокоить расшатавшиеся нервы чем-нибудь сладким. Мне еще, между прочим, домой идти через лес, кишащий вурдалаками. А сладкое восстанавливает магические силы.

Найдя в столовой новую проблему, я замерла в дверях.

Это был очень важный вопрос, практически жизненный: где и с кем сесть? Я мялась в дверях, не зная, что делать.

Столовая была уже битком набита, и мест оставалось всего ничего.

От того, с кем сядешь, будет зависеть будущее отношение к тебе. Я не хотела выглядеть в глазах остальных учеников зазнайкой, игнорирующей их и считающей себя выше и лучше других, но и настырно лезть в друзья к популярным ученикам тоже не хотелось. Такие зазвездившиеся ученики могли и отшить на глазах у всей школы. Тогда только и останется есть в гордом одиночестве, ни одна другая группа тебя не примет. Ведь здесь уже сложившийся коллектив, все друг друга знают, все со всеми уже все выяснили, а я для них — чужая и непонятная темная лошадка.

Я колебалась, стоя в дверях, не зная, что предпринять.

Сильный толчок в спину заставил меня прямо-таки влететь в столовую, это компания вурдалаков, прожигавшая меня взглядом, ввалилась в помещение и направилась к крашеным девицам.

Моя участь была решена. Я ящеркой юркнула к прилавку, под взглядами и перешептываниями набрала полный поднос (я, между прочим, с утра не завтракала) и, как осужденный на смерть, поплелась к последнему свободному месту.

Вурдалаки и крашеные девицы не спускали с меня хищных взглядов, и неизвестно, кто еще с большей ненавистью смотрел — оборотни или девицы, одетые с претензией на элитность и гламурность.

По всем признакам это и были те самые крутые ученики, сливки школьного общества. Девушки все сплошь блондинки, одеты в самые известные бренды: я хоть и отношусь к магическому населению страны, но телевизор время от времени смотрю, да и уличную рекламу никто не отменял. Поэтому я сразу определила этих учеников как касту избранных. Ну и вурдалаки не могли выбрать себе в пару обычных девушек, им подавай самое лучшее, ибо статус. От него зависит вся дальнейшая жизнь оборотня.

Одна девица, платиновая блондинка, с особенно презрительной гримасой следила за тем, как я присаживаюсь за край стола, рядом с группой обедающих школьников, всем своим видом показывая, что я не с ними, а сама по себе! А когда я все-таки села, девица с отвращением отвернулась.

Вот же зазнайка!

Я уминала все, что послали небеса, стараясь смотреть исключительно в свои тарелки, а на глаза так и наворачивались слезы. В туфлях хлюпала вода, заживающие коленки саднили, оцарапанное котом запястье чесалось, было сыро, противно и обидно, что ученики не приняли в свою компанию. Если вурдалаки в этой школе — сливки общества, мне, простой ведьме-полукровке, остается только ждать бед. Теперь целый год я буду одна, даже домашнего задания спросить не у кого. А вурдалаки так просто не отвяжутся, из шкуры выпрыгнут, а постараются превратить мою жизнь в ад.

Утренних приключений с лихвой хватило, чтобы возненавидеть школу и эту деревню, особняк и чертового родственника с его наследством!

Может быть, завтра будет лучше? Хотя вряд ли.

Я уже решила впасть в глубокую депрессию от одиночества, как со мной заговорили соседи по столу.

Этого только не хватало!

Сидящая напротив девушка и парень, судя по лицам, что-то у меня спросили.

— А? — Я изобразила из себя глухонемую в надежде, что они отстанут. Но они только подвинули свои подносы ближе к моему.

— Я спросила, ты правда живешь в особняке Хантеров? Или в деревне остановились?

Я озадаченно кивнула, подтверждая. Рыжая девушка и парень переглянулись.

— И тебе не страшно? — Этот вопрос задала сидящая рядом со мной черноволосая девица, которую я приняла за прорицательницу. Видок у нее был тот еще. Огромные очки в пол-лица, прямые волосы, спадающие на глаза, закрывающие ту часть лица, которую еще не успели закрыть очки, и в довершение всего — черные балахонистые одежды.

— А чего бояться? — опешила я, ожидая совершенно других вопросов, можно сказать, каких угодно, но только не этих. Людей в основном волнуют деньги и халява. Поэтому резонно было предположить, что меня будут спрашивать о полученном наследстве. Но все оказалось гораздо хуже.

— Ну, говорят, там водятся привидения, — накручивая рыжий локон на палец, как-то без интереса произнесла рыжая, конопатая девица, что сидела рядом с парнем.

— Слухи разные ходят про этот дом, — подтвердил ее слова сосед.

— Говорят, предыдущий владелец исчез без следа, — поправляя огромные, в пол-лица очки, уточнила готического вида девица, что сидела рядом.

— Да что вы говорите? — Я была шокирована. Вот уж не ожидала, что в деревне кто-то в курсе, что дом принадлежит магам, обычно потомственные тщательно оберегают свои тайны, не посвящая в них низших существ.

А тут все, оказывается, в курсе, что в особняке творится нечто магическое!

— Еще в этом доме пропадают люди! — Девушка и парень придвинулись ближе, пристально глядя мне в глаза. Со стороны мы, наверно, казались заговорщиками. — Говорят, дом пожирает их!

«Скорее хозяева особняка головы откусывают за вторжение на частную территорию у особо любопытных!» — про себя подумала я. Но вслух так и не сказала.

— Те, кто входил в этот дом, терялись в нем, рассказывают, будто количество комнат в особняке все время меняется, словно дом растет, пожирая пропавших. В один день комнат может быть пятьдесят пять, а в другой семьдесят девять!

— Вот как? — проблеяла я, понимая, что предыдущие хозяева выдали себя с потрохами, заодно и нас подставили! Троица уставилась на меня долгим пытливым взглядом, да так пристально, будто хотела во мне дыру проглядеть.

— Быть такого не может! — решила стоять на своем я. Если буду упорно отвергать все магическое и сверхъестественное, остальные скоро поймут: это все выдумки, и слухи прекратятся. В конце концов, мне тут еще год жить! — Я там ночевала и ничего не видела! — утвердительно заявила я, а про себя добавила: «Насчет того, что пропадают люди, полная чушь, но вот то, что в особняке завелись от сырости лишние чародеи — факт!»

— Ну вот, я же говорила, враки все это! — разочарованно воскликнула рыжая.

— Но свидетелей было много, и они видели там привидений!

— А вот и нет!

— А вот и да! Дом населен ими!

— Враки! — тряхнула кудрями рыжая. — Залезли в дом ради прикола да сами себя и напугали! А потом, чтобы стыдно за свою трусость не было, понапридумывали всякого и слухи распустили. Дескать, на них кто-то напал!

Я сидела с раскрытым ртом, переводя взгляд с одной девицы на другую.

Так, а вот это было уже интересно. Получалось, дом защищался или кто-то в доме защищал собственность от посягательств? Я беспокоилась за родственников, но, если мы там провели уже сутки и с нами ничего не случилось, получалось, дом принял нас. Я облегченно выдохнула, смекнув, что воры, залезшие в дом, напоролись на охранное заклинание или на иные, перепугавшие их чары. Нам в любом случае ничего не грозило.

Мое изумление заметил парень, сидящий напротив.

— Ой, да не парься ты! Ты еще и не такого услышишь про особняк Хантеров! Вы его, можно сказать, получили в наследство вместе со слухами!

— И привидениями, — поддакнула черноволосая, ковыряясь вилкой в своей тарелке, где была одна капуста.

— Вокруг него столько легенд крутится, каждый в деревне может рассказать что-нибудь этакое сверхъестественное. Будто раньше он принадлежал чернокнижнику и тот заколдовал особняк, чтобы он не принимал ни одного другого наследника, кроме истинного! — Парень ухмыльнулся так, словно ничего глупее в жизни не слышал.

— А что, многие пытались получить наследство? — Я сглотнула, почуяв тут аферу, значит, нас все-таки хитроумно провели, навешав лапшу на уши, что это наше наследство! А на самом деле и другие претенденты имеются!

— Да нет, законных до вас не было. А вот желающих — пруд пруди. Начиная от дальних родственников и кончая прислугой, которая утверждала, что бывший хозяин им хотел особняк оставить, за верную службу. Может быть, те, кто решил этот домик заграбастать, и придумали все эти байки про привидений и сверхъестественное. Чтобы настоящим хозяевам малину испортить!

Меня эти слова не утешили, я все еще сидела с открытым ртом. Один обед, а столько информации!

Я так просто это не переварю!

Удачно я села за столик. За другим, наверно, про косметику и модные бренды разговаривать пришлось бы, так и не узнав таких важных вещей!

Прозвенел звонок, прервав беседу. Все нехотя встали, отнесли подносы и длинной вереницей поплелись в классы. Отдых закончился — назад в шахты!

Уходя, я успела заметить ненавидящий взгляд девицы.

Не угодила я блондинке тем, что предпочла сесть с другими вместо того, чтобы лишить ее удовольствия меня прогнать или посмеяться? Много чести! Не позволю над собой издеваться и на поклон к ней не пойду, королева она школы или нет, популярна или не очень. Одно то, что она связалась с вурдалаками, многое о ней говорит. Все знают, что оборотни опасны и ни в грош не ставят человеческую жизнь. Мне с подобной компанией не по пути!

Уроки прошли в мучительных раздумьях о таком проблемном наследстве, как особняк Хантеров, а когда пары кончились и я вышла из школы, у ворот меня уже ждали.

Троица, как адский пес Цербер, караулила у школьных ворот и провожала каждого проходившего взглядом, выискивая среди учеников меня. Можно было и не гадать, зачем эта троица там дежурит. Увы, у меня ничего не было в карманах для невидимости, поэтому, когда я проходила мимо ворот, в меня вцепились сразу трое.

— Приветик! Ты домой идешь? Много сегодня задали, правда? Хочешь мы тебя проводим, ты же новенькая! Вдруг заблудишься!

Я не нашлась что ответить, фразе: «Если хотите умереть долгой и мучительной смертью, гоу со мной в лес!» — не хватало изящества. Да и как объяснить простым людям, что там меня уже поджидают?

— Да ладно тебе, не будешь же ты весь год скучать в одиночестве. Или тебе с вот такими интересней? — рыжая девчонка кивнула на выходившую из ворот звезду класса. Платиновая блондинка бросила на меня презрительный взгляд и, задрав нос, отвернулась, направив свои стопы в сторону деревни.

«И что она имеет против меня? — мысленно возмутилась я. — Мы ведь даже не знакомы!»

— Не буду! — пообещала я и, развернувшись в противоположную сторону, пошла по дороге. Где-то далеко над верхушками деревни из тумана выглядывали крохотные башни Хантерхауса. К особняку вела длинная грунтовая дорога, петлявшая через лес, асфальт заканчивался вровень с территорией школы. Нам предстояло отмахать несколько миль, собирая на обувь всю мыслимую и немыслимую лесную грязь. Грунтовку давно никто не чистил, потому что не пользовался, она была завалена ветками пополам с листьями и частично заросла травой. Две свежих автомобильных колеи уходили вдаль, отмечая наше прибытие.

Мои новоявленные друзья, не отставая, двинулись следом. Ни для кого не секрет, что они решились «проводить» меня до дома только из любопытства, чтобы иметь законный повод посмотреть на скандально известный особняк.

Моя же голова болела от другого. Дома мне жалко не было, пусть смотрят, пока глаза не лопнут. Я же шарила взглядом по кустам, опасаясь ежеминутного нападения.

Я надеялась только на то, что, когда серые волчки выскочат из кустов, мои друзья испугаются и дадут деру. Вурдалакам нужна только я. Никого из деревни они не тронут, боясь выдать себя и получить за это от старших, с которыми молодым оборотням приходится считаться.

— В лесу, наверно, водятся звери? Вы не боитесь? Может, вернетесь в деревню? — закинула удочку я, осознавая, что и мне себя выдавать не стоит. Я же не смогу перед ними колдовать, если что!

— Отродясь никого здесь не видели, кроме белок и бродячих собак.

— Собак? — Ах да, вурдалаки — это помесь вампиров и оборотней. Они не выглядят как благородные волки, больше смахивая пестрой расцветкой на дворняг. Но это не означает, что они безобидны. Вурдалак — серьезная опасность в любом обличье.

— А ты молчаливая. Я Сьюки, кстати, это Мартин, а это…

— Полли! — самостоятельно представилась черноволосая.

— Я Мегаро. Вернее Мег.

— Мы знаем! — чуть ли не хором ответила троица, и я мысленно дала себе подзатыльник. Ну конечно же, учитель меня представил. А поскольку обе девушки и парень моего возраста, то они явно были среди тех сорока пяти моих одноклассников, которых я еще не научилась различать.

Мы уже довольно далеко отошли от школы и деревни, поэтому я себя в очередной раз одернула: «Не спи! Проворонишь атаку!» И конечно же накаркала!

В кустах зашуршало, я резко крутанулась с криком:

— Бегите, сейчас набросятся! — Троица замерла в недоумении, а из листвы на траву вывалился мой старый знакомый. Широкомордый котяра белого окраса.

А у меня сердце в пятки от страха ушло, да там и застряло, я ведь ждала чего-то подобного каждую секунду, но не ожидала, что это будет так… обломно.

— Да ты что? Это ж Лун! Местный котяра. Кыся-кыся-кысь! — позвала Полли. Котяра развязной иноходью прошествовал к ней. — Ты из-за привидений в особняке такая нервная?

— Полли! — одернул ее Мартин, укоризненно глядя на девушку. — Мы же договорились не повторять всякие слухи?! Ты же не хочешь обидеть нашу новую подругу? Может, ей неприятно, что все судачат про ее дом?

«И вы в том числе!» — подумала я про себя, разглядывая то, с каким достоинством и явно напускным безразличием ластится котяра к девушке. По извечному кошачьему принципу притворяясь: я не хочу эту жирную, сладкую, вкусную сметану, но если ты настаиваешь, то так уж и быть, снизойду! Короче, кот изо всех сил делал вид, что почесушки его не интересуют, не забывая поворачивать голову то одним боком, то другим.

По-царски получив порцию ласки, белая зараза обтерла свои бока о каждого из нас, словно стирала с себя отпечатки наших рук, и, оставив белое волосье на гольфах и штанах, двинулась вперед. Этакая мелкая пакость в благодарность за почесушки.

Мне этот котяра сразу не понравился. Наглый, глумливый, пакостный. Домашние коты себя так не ведут, и где только морду такую наел? Видать, всей деревней откармливали, больше собаки.

Котяра остановился посреди дороги, оглянулся на нас, дернул хвостом, как бы говоря: «Ну что застряли, идем быстрее!»

А, ну правильно, в нашем доме он еще не жрал.

Со вздохом мы двинулись вперед, я же обтекала после шока. Может, все-таки обойдется и у оборотней другие дела на сегодня?

Как говорится, вспомнишь про — и вот оно!

Вернее они. Вурдалаки сидели на развилке. Мы прошли уже половину пути, здесь от основной дороги ответвлялась боковая тропинка и уходила глубоко в лес. Въезд на эту тропку был завален бревнами и валежником, а дальше за сухостоем виднелась поляна, место, где как раз рубили деревья, чтобы завалить боковую дорогу.

На этой поляне и сидели вурдалаки, поджидая меня. Я сглотнула. Как логично! Оборотням в охоте и выслеживании нет равных. Разумеется, я пойду домой и, разумеется, по этой дороге, далеко от деревни, далеко от особняка. Идеальное место для засады.

Вурдалаки сидели на корточках возле костра, словно они неандертальцы, в общем-то оборотни не далеко шли от них.

Судя по притащенным на поляну с мусорки креслам и матрасу, это было неофициальное логово банды. Или правильно сказать стаи?

Нас заметили еще на подходе. Ветер дул с нашей стороны. Легкая добыча, вурдалакам не надо было даже догонять нас.

Я сжалась в комок, а вот мои спутники хоть и напряглись, увидев местных хулиганов, но продолжали идти вперед.

Оборотни привстали и уставились на нас. Мы непроизвольно сбились в кучу, меня зажало между Мартином и Полли.

Нестерпимо хотелось развернуться и вчистить прочь, вдоль дороги, но я не смела и пошевельнуться. Стоит сделать резкий выпад, вурдалаки набросятся, побежать — пустятся в погоню.

Мы так и перебирали ногами, как дохлые мухи, под пристальными взглядами оборотней, которые почему-то все не нападали, хотя каждый из них напружинился и присел.

Котяра нагло выплыл вперед, повернулся к вурдалакам задницей и, задрав хвост, пошел дальше. На секунду мне показалось, что он сейчас уничижительно посикает в их сторону, но кот повел себя более достойно и оттого еще презрительнее, словно такое мелкое отребье, как помесь оборотней и вампиров, не чета ему, главной морде.

Все произошло как в тумане. Мы, машинально перебирая ногами, прошли мимо, а потом еще и еще, и вскоре костер и напружиненные фигуры скрылись из виду. Расслабились мы, только когда по курсу появилась главная подъездная аллея особняка.

Я выдохнула, войдя на огороженную территорию Хантерхауса, а в голове билась только одна мысль: «Не набросились! Почему?»

Я несмело оглянулась, но нас никто не преследовал и не стоял за оградой, поедая взглядом, не в силах ступить на территорию по причине охранных чар.

Терновник, дуб, анчар лишают ведьму всех злых чар.

Это каждая темная с детства знает. Те, кто построил этот особняк, тоже были искушены в магической защите. И за оградой, и перед густой стеной росли деревья и кусты, защищающие территорию особняка. Я расслабилась, такой бастион колюче-ядовитых зарослей абы кто не преодолеет.

Ступив на лужайку перед домом, мои новообретенные друзья облегченно выдохнули, они-то не знали, что территория охраняется и за оградой вполне безопасно.

— Уф, а я-то думала, что сейчас привяжутся и отберут все карманные деньги. Это местные хулиганы, они часто пристают к слабым ученикам. Нам повезло, что ты была с нами. Хулиганы не посмели нас грабить.

Я думала совершенно наоборот, размышляя о повелении вурдалаков. Я решила, что они не стали нападать в присутствии деревенских, которые могли все рассказать родителям, и тогда вскрылось бы, чем эта компания занимается.

Мы в замешательстве умолкли, каждый думал о своем.

Но стоило поднять глаза, как мы дружно позабыли обо всем. Я невольно залюбовалась особняком, а мои друзья открыли рты.

— Вау! — выдал Мартин. — Вот это шик!

— Внутри пыльно и холодно, — постаралась оправдаться я, хотя мне было приятно, что кто-то кроме меня оценил.

— А кто это там, в окне? — спросила Полли, указывая наверх.

— А, — отмахнулась я, — рабочий, наверно.

— Рабочий — женщина? — удивилась та, я невольно вскинула голову, всматриваясь в темные окна.

— Может быть, наша экономка? Нам так и не удалось ее прогнать.

«Вероятно, вновь рыскает по дому, пока нас нет», — про себя добавила я.

Я ожидала вопросов: почему мы захотели избавиться от прислуги, имея такой большой дом, но услышала совершенно иное.

— И не сможете. Семейство Стилл очень сильно гордится тем, что несколько поколений были хранителями Хантерхауса, так просто они своих позиций не сдадут.

— О боже! — Я картинно вскинула глаза к небу и в самом деле увидела в окне фигуру женщины. — Значит, нам от них никогда не избавиться!

— Вероятно! — подтвердил Мартин, и мы дружно засмеялись, только я хихикала фальшиво, а под конец и вовсе замолкла, подавившись воздухом. К дому подъезжал автомобиль. В нем сидели мои родители, новая горничная, миссис Стилл, а вместе с ней краснолицый толстый мужчина, явно из демонов.

— Ну что, закрыто? — весело бросил он и под неодобрительным взглядом экономки прямо на ходу выпрыгнул из машины. — Сейчас открою!

Дверь и впрямь оказалась заперта. Я побледнела.

Кто бродил по комнатам в запертом доме? Пресловутое привидение, о котором не стоит судачить, или что похуже?

Справившись с эмоциями, я вспомнила обязанности хозяйки и пригласила друзей в дом. Но Полли, Мартин и Сьюки, смущенные присутствием моих родителей, отказались, сославшись на то, что дома их ждут свои родственники.

— Я возвращаюсь в деревню и могу вас подбросить! — предложил мистер Стилл, он же временный смотритель Хантерхауса.

— Ну что вы! Не нужно! Мы сами! — послышался разноголосый хор голосов. Но что-то мне подсказывало, что и идти обратно через лес, полный хулиганов, моим друзьям не хочется.

— Я настаиваю, темнеет уже! К тому же мне несложно! Только разгружу провизию, и двинемся.

Такой расклад всех устроил. И мне было спокойнее, что мои друзья не пойдут через темный лес, полный вурдалаков. А при взрослом, да еще демоне (смотритель тщательно скрывал свои рожки) никто не посмеет напасть на детей.

Мы постояли у машины, болтая об уроках и домашнем задании, а после мои новые друзья сели в машину и, помахав на прощанье, отбыли.

Я еще долго стояла с поднятой рукой и ждала, когда машина скроется за оградой поместья.

А после, круто развернувшись, побежала в дом.

Миссис Стилл обнаружилась на кухне, разбирающей ящики с провизией.

— Вы не уехали? — удивилась я. Намекая на то, что экономка клялась и божилась, что никогда не остается после темноты. — Машина уже уехала! — доложила экономке я. Та только поджала губы и сухо ответила:

— Есть короткая дорога через лес. — И на этой короткой фразе наш разговор прекратился. Ну не нравилась мне эта женщина, и все! Уж не знаю, что в ней было таким противным, возможно, чересчур развитое чувство собственного достоинства и самомнение, неподобающее прислуге. Я побежала дальше, проверяя комнату за комнатой. Рабочие ушли еще раньше, бросив начатую работу. Зашвырнув сумку с учебниками в свою комнату, я поднялась этажом выше.

Родители обнаружились в гостиной, и все. Пустота, ни загадочной женщины в окне, ни чародея. Совершенно пустой дом. В растерянности я забилась в собственную комнату.

На улице хлопнула дверь. Я выглянула в окно. Это миссис Стилл покидала особняк до темноты.

Отойдя на достаточное расстояние, женщина обернулась и взглянула на дом. Красные глаза демоницы светились в темноте ненавистью.

И я поняла, за что не люблю эту женщину.

За двуличие.

НОЧЬ ТРЕТЬЯ

Я внезапно проснулась посреди ночи.

Музыка. Та же мелодия вновь доносилась через перекрытия этажей. Да по одним отзвукам я узнала ее. Прекрасная в своей тоске и надежде мелодия, призыв одинокой души в темноте. Эта красота стискивала в груди до боли так, что ты не мог от нее отмахнуться и не прийти на помощь. Так призывает тот, кто гибнет, и знает об этом.

Высунув нос из комнаты, я обнаружила, что в моей спальне отличная звукоизоляция, а это означало защитные заклинания и прочие атрибуты.

Может быть, поэтому наглый котяра отказался входить в дом, а вовсе не из вредности, и не потому, что у него были ночные дела на промозглой улице?! Кошки ведь чувствуют подобное? А этот особняк защищен и снаружи, и изнутри.

В коридоре музыка слышалась гораздо громче.

Дом по-прежнему безмолвствовал и, немного поколебавшись, я все-таки выскочила в коридор, крадучись в темноте, отправилась на поиски музыкальной комнаты.

Мелодия шла именно из-за двухстворчатых дверей на третьем этаже. Я коснулась дверной ручки и замерла, памятуя о необъяснимых явлениях, возникающих в доме по ночам и куче пугающих рассказов моих одноклассников. Было боязно вот так резко открыть дверь.

Я нагнулась, чтобы заглянуть в замочную скважину, но на мою беду дверь не была заперта и открывалась вовнутрь. Я ввалилась в комнату.

Терри стоял там, где я никак не ожидала его увидеть, посреди комнаты со свечой в руке и горящим пучком травы.

Стоило мне очутиться в комнате, наделав шуму, музыка умолкла. А мой ночной знакомый тут же затушил тлеющий гербарий и бросился поднимать меня с пола.

Надо заметить, что крышка фортепиано была опущена, но тогда я не сообразила, что даже привидение не сможет двигаться так быстро: бросить играть, закрыть инструмент и очутиться на середине комнаты.

Но позорно валяясь на полу и путаясь в своей ночнушке, я даже и не думала о чем-нибудь другом, кроме стыда за свою феноменальную неуклюжесть.

Но Терри, как истинный аристократ, сделал вид, что ничего не заметил. В упор не видеть низших магических существ — это как раз неотъемлемое свойство потомственных чародеев.

Терри взял меня за руку и резко замер, пристально глядя на мое запястье.

А потом, словно мы и не прощались с ним накануне, без всяких приветствий и предисловий спросил:

— Это что? — И в голосе его слышалась ледяная сталь, присущая только потомственным, обещание во всем сию же минуту разобраться и гарантируя жестокую смерть всем выявленным нарушителям.

— Э-э… — опешила я от столь неожиданной темы разговора. — Это так, беленький, миленький котик поцарапал.

Терри улыбнулся так, как могут только аристократы или аллигаторы — сияюще-лучезарно и радостно.

— Поздравляю, этот беленький, миленький котик вскоре придет за тобой.

Я оторопела от такого известия.

— Мег! — Уже серьезно припечатал аристократ. Лицо его было серьезно и сурово. — Это брачная метка одного из древнейших семейств перевертышей! Если оборотень пометил тебя — он придет за тобой и похитит любой ценой!

Я икнула от ужаса. Не все оборотни были моногамны, некоторые создавали себе гаремы, утаскивая в свое логово ведьм, магичек и даже простых человечек. Попасть в обитель пушистых было легко, а вот выйти. Только ногами вперед.

К тому же, наигравшись с добычей, особо крупные оборотни могли и съесть жертву своей страсти. Потому что ни один перевертыш не потерпит, чтобы его пара принадлежала другому.

А меня пометили, на мне брачный знак!

Я сглотнула. Почему-то сильно пересохло в горле, и коленки мелко-мелко задрожали.

— Что же мне теперь делать? — вспомнив все, что знала про перевертышей, чуть не плача, прошептала я, стараясь не разреветься в голос и трусливо утешая себя тем, что брачная печать — это еще не брак. Только через мой труп!

— Помогать мне, — серьезно ответил аристократ и встал, подавая руку. Я уцепилась за его ладонь, как за спасательную соломинку.

Помогать? Все что угодно!

Подведя меня к окну, потомственный аристократ долго рассматривал царапины. А потом, наклонившись, прикоснулся к ним губами и надолго застыл.

Я забыла, как дышать. А когда губы заскользили по коже, зацеловывая красные рубцы, я и вовсе потеряла дар речи. Только стояла, затаив дыхание от восхищения, и молилась, чтобы не упасть в обморок. У меня мурашки пошли по коже от этих прикосновений! Губы, которые на вид казались очень твердыми и упрямыми, по ощущениям были мягкими как пух и нежными, словно шелк. Я невольно приоткрыла рот, предвкушая эти касания своими губами. И тут же захлопнула.

Нет, замысловато переплетенные царапины не исчезли, но уже не были такими красными, частично зажив и побледнев.

— Не больно?

— Нет. — Я хотела добавить «даже приятно», но вовремя успела прикусить себе язык.

Блеснула озорная эльфийская улыбка, кажется, аристократ догадался о моих мыслях, и чародей тут же посерьезнел.

— Оборотень придет ночью. Это метка ночного клана. Хорошо, если каждую ночь ты будешь со мной. К тому же ты обещала мне помочь.

Я чуть не завизжала на одной ноте: «И-и-и!» Хорошо, что у меня с самоконтролем все норм. Вопить от восторга, смешанного с ужасом, буду после.

Я только плотнее сжала губы и серьезно кивнула: не стоит казаться потомственному такой уж деревенский простушкой.

Баш на баш, все честно, весь магический мир строится на обоюдовыгодном обмене.

Проблема заключалась только в том, что время и внимание аристократа стоило баснословно дорого и было так же опасно, как пристальное внимание голодного хищника.

Не вляпалась ли я ненароком в нечто пострашнее свадьбы с оборотнем, согласившись на помощь?

— Чем я могу помочь?

— Спаси меня! — выпалил Терри, пока я не передумала и не забрала свое обещание обратно.

У меня пропал дар речи. Вопль «Что?» не мог выразить всю глубину моего удивления. Аристократ просит у меня помощи? У меня? Полукровки?

Да что я могу сделать для потомственного, чего он не может сделать для себя сам?

— Меня обвиняют в убийстве брата, — прошептал аристократ так тихо, что я только по одному шевелению губ смогла догадаться, о чем он говорит. В глаза Терри мне не смотрел. — Но я этого не делал! Я любил этого ребенка, как родного брата, хотя в нас нет общей крови! Меня хотят оболгать и обвинить в убийстве, чтобы не допустить до наследства! Я хочу, чтобы монстр, поднявший руку на невинное дитя, получил по заслугам! Но я даже не знаю, чьих рук это дело!

— Твою ж мандрагору за косу! — выразила я свои эмоции древним, еще бабкиным проклятьем и зажала себе рот руками. И тут наследство подгадило!

— Все так запуталось… Я не знаю, кому верить, а кому нет. Если бы смерть подстерегала только меня, я бы смирился со своей судьбой. Ты должна понять, почему мне самому с этим не справиться! Если не поможешь, они повесят это убийство на меня! А самое главное — настоящий убийца останется среди нас и безнаказанным! — Руки аристократа бессильно сжимались в дрожащие кулаки и разжимались. Его чувства, страдания, а также, чтобы меня не напугать, тщательно сдерживаемая ярость, были неподдельными. Аристократ и в самом деле мучился, что было невероятно для потомственного чародея. — Сначала я хотел смириться, но потом появилась ты и надежда.

— Да что я могу сделать? — Мне было мучительно жалко потомственного, тем более холодный и расчетливый аристократ раскрылся передо мной. Выжить бы еще после его откровений, не ровён час — очнется, поймет, что сболтнул лишнее, и прикопает меня где-нибудь под половицей.

Только я видела, что Терри-сан, так я окрестила потомственного аристократа, страдает по-настоящему. Кому, как не мне, знать, что такое несправедливость, ложь, клевета и подлость?

Вот и потомственные чародеи с подобным стакиваются, что уж там, живут и здравствуют среди всего этого пахучего. Мой аристократ только что-то расклеился. Правда, с чего я вообразила, что он мой, непонятно. Наверно, потому что это первый потомственный, которого я вижу так близко, что задохнуться от восторга можно. Остальных приходилось бояться издалека.

Аристократ схватил меня за руки, и я внутренне заледенела, с губ чуть не сорвалось: «Черт возьми!» Но я вовремя прикусила себе язык. Сердце и так готово было выскочить из груди, мысли разлетелись во все стороны, как стая испуганных птичек, мало ли что я в подобном состоянии сболтну. А потомственный продолжал меня уговаривать.

— Не бросай меня! Я один не справлюсь! А вдруг это кто-то из моих родственников или даже… — Терри не договорил мысль, видно, она была очень страшной. Но я догадалась и чуть не выпрыгнула в окно, на подоконник которого мы присели. Мысль звучала: «Или я сам».

— Ты не бойся, я не обиде и в обиду не дам! — Аристократ так пылко говорил и скользил по подоконнику, подвигаясь все ближе и ближе, касаясь моих рук, что я невольно отъезжала дальше и дальше, пока не уткнулась спиной в оконный проем. Дальше бежать было некуда. Нависающий надо мной аристократ с горящим взглядом — это слишком. Вероятно, Терри уловил мой страх, потому что в следующий момент сник и отстранился. Вместе с невольным облегчением я ощутила тоненький укол сожаления.

— Боишься? Хорошо. Я не буду настаивать, каждый бы на твоем месте испугался. — Аристократ вовсе не брал меня на слабо, он понимал мои опасения. — Постараюсь сам защитить оставшегося ребенка.

— Оставшегося? — я не поверила своим ушам. — А что, был еще один ребенок?

Терри молча расстегнул верхние завязки рубашки (мать моя человечка!) и вынул медальон на золотой цепочке, я скосила глаза, чтобы не любоваться обнаженным аристократичным телом.

Подальше от искуса меньше проблем.

Внутри медальона были нарисованы два очаровательных маленьких чертенка. Оба золотоволосые, с ямочками на щеках, утопающие в пене кружев, с рожками в кудряшках. Демонята. Близнецы. Сердце сжалось от предчувствия беды, одного из них уже нет в живых.

А Терри живет в одном доме с убийцей. С тем, кто смог поднять руку на этих безобидных малышей.

Я побледнела, когда меня догнала очередная мысль.

Вернее, я и мои родственники живем в доме, полном привидений, и одно из них — безжалостный душегуб, замучивший ребенка до смерти.

Обычно привидения, застрявшие в своем моменте, повторяют одни и те же действия раз за разом, каждую ночь, каждый раз, когда происходит так называемая манифестация — явление духа или призрака. Некоторые привидения осознают, где они и что происходит, другие просто повторяют одни и те же действия.

Если в доме убийца, я должна его найти и изгнать! Нет ничего страшного, если другой призрак мне в этом поможет, или я ему. Только что я могу? Я же темная ведьма, а не священник или экзорцист?!

— Я так мало могу сделать, — вяло попыталась отговориться я. Следует пригласить профессионалов и вымести вон все паранормальное, что незаконно проживает в нашем особняке. Но мне так не хотелось, чтобы Терри-сан исчез.

— Многого не потребую, — пообещал аристократ, видя, что я готова сдаться, — только поддержи меня! Я верю, ты принесешь мне удачу.

Я кивнула, сжав губы. Даже если бы он и не просил, я все равно согласилась бы. Все виновные должны быть наказаны. Особенно безжалостные убийцы детей.

Еще не осознавая, во что вляпалась, я сидела и слушала объяснения аристократа, но через несколько минут до меня дошло.

— Каждую ночь тебе придется проводить со мной. Тогда, как я и обещал, ни один оборотень до тебя не доберется! Чтобы скоротать время, мы будем сторожить моего брата, и думаю, рано или поздно убийца выдаст себя и мы найдем его.

Я согласно кивнула, мысленно скрестив пальцы. Главное, чтобы убийца не нашел нас первыми.

— И главное…

«А что, есть еще нечто важнее маньяка в одном с тобой особняке?» — подумала я.

— Попытаемся найти все завещания, которые есть в доме.

— Завещания?

— Как только устаканится эта свистопляска с наследованием — убийства прекратятся. Завещание расставит все на свои места, ведь обычно их составляют в виде магического нерушимого договора. Проблема только в том, что, по словам родственников и слуг, этих завещаний несколько. И каждый утверждает, что дом, земля и деньги завещаны ему.

При этих словах я изменилась в лице. Этакое болезненное чувство дежавю. Слишком это было похоже на то, что произошло со мной и моей семьей. Не знаю почему, но вся эта ситуация меня испугала.

— И много претендентов на этот славный домик? — глядя в одну точку остекленевшими глазами, спросила я.

— Мачеха, ее дети, слуги. Не так уж и много.

«Кому как!» — подумала я, но вслух этого не сказала. Столько мертвых людей в одном доме, и причина всему жадность.

Каждый из живущих в особняке призраков застрял, терзаемый чувствами несправедливости, жадности и зависти. Вот и Терри страдает по этой же причине. Его это так тяготит, что его манифестация, явление настолько ощутимо, что я могу дотронуться до него, как до нормального живого человека. И даже разговариваю с ним. Сколько же еще призраков застряло в этом доме в попытке найти завещание, которое было написано не для них?!

Здесь важен еще один момент. Терри не должен узнать, что его наследство досталось дальним родственникам, седьмой воде на киселе, полумагической и нетитулованной родне. То бишь мне и моей семье. Иначе аристократ оторвет мне голову в припадке ярости. И я никогда не заставлю этого призрака упокоиться и исчезнуть! Хотя, по правде сказать, мне этого и не хотелось делать. Без ночных встреч с аристократом померкнет то волшебство, что витает в воздухе и этот особняк будет просто холодным и мрачным местом, где живут люди.

Я согласилась на сделку только потому, что мне стало жалко неупокоенных духов и раз за разом страдающих детей.

А насчет защиты от оборотня я не сомневалась, что потомственный справится. Любой «котик» видит и опасается призраков, даже если это огромный ягуар или тигр. Привидения не так безобидны, как кажутся на первый взгляд, это очень опасные создания.

Да, непростой домик нам достался в наследство, до краев полный тайн, призраков и неупокоенных духов прежних хозяев.

А ведь привидения принимают вид, которые имели в последние дни жизни. Каким же молодым был Терри, когда умер? И красивым.

Внезапно мне стало грустно и мучительно жалко его. Если не ради своей семьи, то хотя бы ради упокоения и спокойствия этих духов я должна помочь.

В холле забили часы. Далеко за полночь. Аристократ встрепенулся, осознавая, что сегодня больше мы ничего не сможем сделать.

— Приходи завтра. Я познакомлю тебя с младшим братиком и… Покажу место убийства.

«Всю жизнь мечтала!» — малодушно промелькнуло в голове. Но я только согласно кивнула и нехотя встала с подоконника.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Всю ночь я пролежала в постели без сна, обдумывая свое ночное открытие. Решила ничего не рассказывать родителям, не дай боже они наймут какого-нибудь горе-экзорциста и он, вместо того чтобы изгнать, только разозлит призраков и спровоцирует убийцу.

В результате у нас в доме появится еще один покойник и, как следствие, привидение, но на этот раз моего родственника, а если изгонятель духов будет слабеньким магом, еще и манифестация экзорциста, тогда в особняке и вовсе невозможно будет жить. Я уже представляла, как буду краснеть перед школьными друзьями, если этот призрак будет выскакивать из стены с воплем «Изы-ы-ы-ыди-и-и!».

Самый верный способ избавиться от нежеланных потусторонних жильцов — дать им то, чего они хотят.

Нет, родным говорить о призраках нельзя, но и оставить все как есть — тоже.

Полночи я строила планы и заснула только под утро, и то ненадолго, меня разбудил назойливый шум на улице. Все то время, пока я окончательно не поняла, что выспаться не удастся, в кустах шуршало и рычало, даже несколько раз ударилось в закрытое окно.

Оторвав себя от подушки я, накинула на плечи теплый халат и подошла к окну, чтобы увидеть, что такой ранней рани просто не бывает, все нормальные в это время спят.

Весь двор перед особняком был устлан туманом, будто затянут саваном, ничего не разглядеть, все серо, безрадостно и уныло. А солнце едва вознамерилось подняться над горизонтом, но даже и не думает спешить.

Подоконник по-прежнему пачкали оплывшая свеча и пепел сгоревших растений. По подтекам воска, в этот раз стекшим с подоконника на ковер, я догадалась, что свеча новая с этой ночи. И не одна. Призрак Терри, как и обещал, сторожил мой сон. Всю ночь.

Ишь ты, аристократ теперь пребывает в бестелесном состоянии, а свечи тратит по-хозяйски!

Где-то под окнами послышалось жалобное «Мау-у-у!», и я поняла, что без кормления котика этим утром не обойтись. Толстобокий наглец вознамерился во что бы то ни стало позавтракать именно в моем доме и наесть еще большие бока и ряху. О чем он и сообщал всему миру душещипательными завываниями.

Вздохнув (под кошачий вой все равно не заснуть), я спустилась вниз на поиски кухни и еды.

Ни того ни другого я не нашла.

Я оббежала холл первого этажа, ища проходы на кухню, везде пусто. Не знаю зачем, может быть для того, чтобы мохнатая зараза так душещипательно не вопила, я открыла входную дверь. Котик, ломая кусты, бросился на крыльцо и материализовался у порога. Но в дом заходить не захотел, крутясь возле, а увидев меня, только еще громче завопил.

— Ладно-ладно, сейчас покормлю! — Дикий мяв заставлял искать кухню активнее.

Под голодный концерт я ринулась на поиски заветной комнаты с холодильником.

Пробежала коридор, оказалась в холле и повернула налево, пролетев через гостиную, проверяя двери в конце этого крыла.

Всего лишь комнаты и один шкаф, дверь которого я приняла за вход в кухню. Я направилась к последней двери в самом конце. Не сбавляя скорости, влетела в нее и резко затормозила.

Мне почудилось, что я оказалась в лесу. Вокруг сплошные деревья, ветки да сухие кусты. Оправившись от шока, я разглядела пыльную плетеную мебель, какие-то гниющие тряпки, видно покрывала, чугунные скамейки вдоль стеклянной стены и поняла, что я в заброшенной оранжерее. А вовсе не в дремучем лесу, и опасаться того, что сейчас из-за кустов выскочит страшная колдунья Гингема, не стоит.

Я зачарованно побрела вдоль рядов деревьев, обходя грядки с магическими травами, увы, давно погибшими, кадки с засохшими растениями, отводя с прохода свисающий с потолка сухостой.

Мертвая оранжерея смотрелась зловеще. Тем не менее я могла представить, как волшебно здесь было, когда все цвело и пахло. Казалось, терпкий аромат душицы и тимьяна все еще витает здесь, хотя на самом деле, скорее всего, это был запах гниющих листьев и грибов.

Котик прилип к стеклу и распластался по нему, рассмотрев меня сквозь пыль и грязь, тут же принялся, как муха, ползать вдоль прозрачной стенки и орать. Но я была слишком поглощена масштабами увиденного, чтобы обратить на его истерику внимание.

В конце оранжереи виднелась дверь; устав слушать душераздирающие вопли, я со вздохом открыла ее.

От этой двери в сторону леса вела тоненькая утоптанная тропинка. Не тот ли это короткий путь до деревни, о котором говорила миссис Стилл?

Не знаю чем, но туманный лес незримо манил меня, я даже сделала шаг вперед, будто оттуда звали.

Кто-то схватил за ночную рубашку и потянул назад, настырно и грубо останавливая.

Туман мигом развеялся и превратился в обычный пар над землей. Да и лес растерял вся свою загадочность и притягательность.

Среди непроходимых зарослей и поломанных ветвей никого не было, а вот по мурашкам, пробежавшим по спине, я определила, что рядом со мной кто-то есть!

Не он ли держит меня за подол? Я с ужасом посмотрела вниз и чуть не расплакалась от облегчения.

Колючий куст цеплялся за мою одежду мертвой хваткой.

Присмотревшись, я увидела, что это розы — старые, искореженные и, увы, мертвые. Сотни кустов всех видов и размеров.

Кто-то выращивал в оранжереи цветник, до потолка заполненный розами. И я знала только одного аристократа, способного на это. От каждой веточки веяло потомственным, широтой и размахом присущим только им. Тем более теперь я знала, где чародей брал сухие травы. Даже если это был не сам Терри, а слуги по его приказу растили эту красоту, эффект ошеломлял!

Мне стало больно: если аристократ хоть каплю осознает, во что превратился его великолепный особняк за время отсутствия хозяев, неудивительно, что наш потомственный такой грустный. Я бы рыдала, потеряв этот уютный мирок родного дома.

Вновь посмотрев в сторону леса, я так и не смогла понять, чье присутствие почувствовала.

Но кот метнулся мне наперерез, путаясь в ногах, не позволил сделать и шагу в сторону леса, вместо этого оттоптав мне все ноги.

Я разозлилась.

— Раз ты такой настырный, входи и помоги искать кухню! — обругала я хвостатого разбойника.

Но кот, покрутившись, так и не вошел. Быстро потерял интерес и скрылся в кустах.

— Вот вредный засранец! — подумала я. — Если без еды, то я тебя и не интересую?!

В следующий момент кот обнаружился на стеклянной крыше. Свесившись в дыру, он обвиняюще мявкнул. Мол, хватит стоять столбом, ищи еду! Я целых десять минут не жрал и уже умираю!

Со вздохом я развернулась. В этом доме столько дверей, я сама умру с голодухи, пока найду кухню. Или и вовсе заблужусь! Эта мысль меня испугала, тем более я вспомнила рассказы школьных друзей о чертовщине в доме. Вся эта дичь про исчезающие и появляющиеся комнаты. Не поэтому ли кухонька от меня скрылась? Зато я нашла оранжерею, и если мой отец хоть чуть-чуть отремонтирует дом, то я обязательно настою на том, чтобы и розарий Терри был восстановлен в своей первозданной ошеломляющей красоте, хотя бы частично.

Я вновь пробежала мимо холла и устремилась в противоположное крыло особняка.

Прошла через столовую, разыскивая двери, и нашла только одну, за которой меня уже ждали.

В задверном вое слышалось непреложное требование: «Сию минуту открой!», что я тут же и сделала.

Лун сделал вид, что он забыл зачем, так и не войдя.

Я же продолжала метаться по первому этажу в поисках кухни. Выскочив через боковую дверь, я тут же увидела ступеньки, спускающиеся вниз, а дальше распахнутые двери в подвал.

Я не запомнила, был ли в столовой «немой лакей» — маленький лифт для поднятия еды, приспособленный для того, чтобы доставить еду к хозяйскому столу как можно быстрее, желательно, пока все свежеприготовленное не покрылось льдом в огромном, плохо протапливаемом магией особняке.

А вот черная галерея сбоку дома была. Этакая канава глубиной в полтора метра и шириной с тротуар, спрятанная в кустах глицинии, предназначалась слугам, чтобы те, обходя дом, не заглядывали в окна хозяев. Значит, и кухня должна быть где-то рядом.

Распахнутые двустворчатые двери вели на цокольный этаж, под истеричные завывания кота устремилась к ним.

Ну конечно, кто в прошлом веке позволит прислуге иметь роскошную кухню на первом этаже? Само собой разумеется, кухарок согнали в полуподвал.

Я со всего разбегу нырнула в открытые двери, вызывая у котика приступ истерики, сбежала по ступеням в темноту и во всю глотку завопила сама, в единый миг оказавшись по грудь в ледяной воде.

Подвал был затоплен!

Еще шаг — и я ушла бы под воду!

Хватая ртом воздух, я замерла на месте: не так-то и просто стерпеть пронзающие тело иглы дьявольского холода.

До ног дотронулось нечто скользкое. С визгом и трехэтажными заклинаниями «Чур меня, чур! И вас всех тоже!» — я, путаясь в развязанном халате, скачками вылетела на улицу.

То, что коснулось меня, было живое! И это точно была не кухня!

Нечто ринулось следом.

Я, вылетая из воды, с истеричным визгом успела толкнуть только одну створку. Вторую закрыл котик, прыгнув сверху своей раскормленной тушей, и лбом боднул задвижку, закрывая.

Дробный стук по древесине возвестил о том, что в подвале нас было много, что бы там ни водилось.

Дрожа и обтекая во всех смыслах этого слова, я переглянулась с белым котиком, который как ни в чем не бывало сидел мохнатой раскормленной задницей на деревянных створках, будто бы не замечая того, что двери эти подпрыгивают от ударов снизу.

Наглая морда котика как бы говорила: «Ну что, теперь ты меня будешь слушаться или как?»

Придя в себя, я добавила к задвижке старую метлу, просунув в железные ручки, и убедилась, что двери крепкие. Волоча за собой полы халата, я пошлепала в дом. На сегодня для меня приключений было достаточно. Черт с ней, с этой кухней! Пусть котик поймает себе чего-нибудь в саду, ящерицу или малиновку, и так похож на шар с ножками.

В малой гостиной отец с магпрабами устроил ремонтный штаб. Я черканула ему записку о том, что подвал оказался затоплен и там сидит нечто, по ощущениям желеобразное, со щупальцами по всем углам. Сообщение я оставила на самом видном месте. Пусть сами разбираются.

Недовольно захлопнув за собой дверь, я замерла посреди холла.

Кухня надежно спряталась от меня.

Раз уж я на первом этаже и мне никто не мешает, осмотрю его целиком. Надо же знать, где я и мои родственники живем. Вдруг из-за следующей двери выскочит зомби, а из шкафа — постыдные скелеты предыдущих хозяев.

Взяв со стойки старинный зонтик, надкусанный молью, зато тяжелый, сделанный на века, я пошла осматривать оставшиеся комнаты.

Как только я перестала ее искать, она сразу же и нашлась.

Кухня, просторное помещение, притаившееся позади двойной лестницы, ведущей на второй этаж. Совершенно невероятное место для такого помещения, спрятанное предыдущими хозяевами за мало заметными дверями.

Кухня была полна доисторических приспособлений для готовки: чугунные котлы, цепи, решетки и даже вертела. А еще сразу становилось понятно, что это помещение новое, несмотря на старую утварь.

Кухню перенесли с подвального этажа, когда его затопило, и использовали не только для того, чтобы готовить еду. Во всем чувствовались женская рука, аккуратность и педантичность.

Здесь колдовали и варили зелья. Не знаю, почему я так решила, ведь нигде не стояли котелки с варевом и не свисало с потолка ни единого пучка травы. Пол также был чист — ни рисунков мелом, ни выжженных в древесине пентаграмм.

И все-таки здесь пахло магией. Черной. Хотя сама кухня была огромной и светлой.

Рассмотрев бесконечные столы, огромный очаг и высоченные, до потолка окна, я окончательно уверилась, что это замаскированная под кухню магическая лаборатория.

Только вот несмотря на все, что мне было известно о безжалостности потомственных, я и представить не могла Терри, режущего здесь в полночь собак или варящего жаб и пускающего кровь летучим мышам. Не мог он такое творить, только не тот утонченный аристократ, которого я знала. Этот оплот тьмы принадлежал кому-то другому.

В высокое двустворчатое окно с улицы царапался умирающий от недокорма котейка.

Окончательно убедившись в моем жестокосердии, засранец сел на мохнатую задницу, глядя на меня исподлобья.

О его молча укоряющем присутствии напоминал только душевыворачивающий скрип когтей по стеклу. Я могла поклясться, что за кошачьей лапой по стеклу ползли три глубокие борозды.

Я вздохнула и сдалась, все-таки он спас меня от подвального чудища.

Открыв дверцу престарелого холодильника, я очумело впала в ступор.

Вокруг огромного куска льда лежали упаковки с современными продуктами, а на вершине льдины плыли куски мяса и рыбы.

Я ужаснулась: «Прошлый век! Мы все умрем с голоду! Хотя, скорее всего, до того как это произойдет, нам придется долго мучиться, питаясь консервами.

Одно радовало: рядом с едой не валялись составные части зелий, иначе бы меня стошнило от одного вида печени тритона или кишок койота. Наверно, в доме есть еще одно хранилище, куда мой отец сложил магические ингредиенты. Я просто его еще не обнаружила, или оно не «открылось» мне. Если верить в байки деревенских, дом был чуть ли не живой и… У-у-у-у! (Вой голодных черных сил.) Наполнен тьмой!

Единственный, кто завывал во мраке, это наглый голодный котик, пытавшийся проскрести стекло уже двумя лапами.

Философски пожав плечами, я взяла с полки блюдце и зачерпнула рыбину, лежащую на льду. Как бы мне ни хотелось избежать прикармливания местного живоглота, того, что хвостатый обжора съест меня по дороге в школу, я боялась больше.

Себе я наскоро сделала бутерброд с тунцом, напихав консервированных рыбок между двумя кусками хлеба, на большее уже не хватало времени.

Стоило подойти к стеклянной двери, как котик завопил пуще прежнего и стал биться широким лобиком в стекло в приступе истерики. Ишь как кому-то рыбки захотелось.

Я открыла дверь на заднее крыльцо, чтобы покормить котика, и тихая истерика случилась у меня.

От самых ступенек и до теряющейся вдали кромки леса тянулось старинное кладбище. Сплошные кресты и надгробия.

Рука сама собой ослабела, и я опустила тарелку. Соскользнувшая рыбка шлепнулась прямо на морду коту.

Шокированно я водила взглядом от одного надгробия к другому. Полустертые кресты из известняка и мраморные ангелы плыли в тумане.

Скорее всего, здесь были все, кто жил в доме и деревне в прошлом веке.

В те времена хозяева, слуги и люди, работающие в поместье, были едины. Они жили в одном мире и, умирая, отправлялись на одно кладбище. Не удивлюсь, если я найду на надгробиях фамилии предков всех жителей деревни.

Скорее всего, и…

Мне было больно даже думать об этом. Но я взяла себя в руки.

Могила Терри тоже где-то здесь. Аристократ ни за что на свете не позволил похоронить своих домочадцев и братика где-то еще, кроме как рядом с собой.

Про потомственных, хоронящих своих родных в семейном склепе, злобно поговаривали, что аристократы и на том свете не могут обойтись без слуг и подчиненных. Терри был не таким, он заботился о своих, хоть и являлся чародеем до кончиков ногтей.

Мне захотелось найти его могилу. Просто чтобы убедиться, на надгробии между датами рождения и смерти есть достаточное количество лет, для того чтобы… Чтобы что? Я и сама не знала.

Пушистый наглец, позабыв про рыбку, вцепился зубами в подол ночнушки и что есть силы тянул меня назад, не давая и шагу ступить со ступеней.

Котик опять взбесился и рычал, ткань трещала, лапы с выпущенными когтями скользили по камню.

Я подумала, что это очередное предупреждение. Кошки знают, где безопасно, а где нет.

Тем более за кладбищем давно никто не ухаживал, и я боялась, что среди камней, жухлой травы и опавших веток вывихну ногу, а то и провалюсь в старую могилу.

Или что так и не смогу оторваться от холодных камней, пока не найду могилу Терри.

В холле пробили часы, возвращая меня с того света.

Как бы ни было горько, могилу Терри я поищу попозже. Без магических приспособлений это явно не стоит делать.

Злая и мокрая, я поднялась в свою комнату переодеваться. Натянула ненавистную школьную форму, будто специально сделанную из колючей шерсти для особо извращенных пыток. Почесываясь во всех местах, бросила мокрый халат и ночнушку возле камина, горничная потом подберет. Если я сейчас начну раскалывать и перекладывать вещи, опоздаю окончательно.

Схватив одни тетрадки (учебники я оставила в школьном шкафчике), торопливо засунула их в рюкзак.

И выбежала на улицу, про себя удивляясь: почему это отец с рабочими так заспались сегодня и не стучат молотками с раннего утра?

Котик огромными скачками несся за мной следом, из острозубой пасти торчал хвост дожевываемой рыбы. На этот раз живоглот ее не упустил.

Я же летела, зажимая в зубах бутерброд с тунцом, выскользнувшие из хлеба рыбки падали прямо в широко открытый рот белого котика.

Я, как всегда, опаздывала в школу.

***

С самого утра весь сегодняшний день был какой-то не такой. Котик исчез сразу же за воротами особняка. Наверно, решил не отходить далеко от новообретенной кухни, надеясь получить второй завтрак сразу, как только проснутся мои родители.

На вурдалачьей поляне, к которой я кралась, как трусишка зайчик серенький, тоже никого не было. Я потратила немало времени, выглядывая из-за деревьев, готовая в любой момент на низком старте ринуться обратно к воротам особняка под защиту терна, дубов и родового заклятия. Но поляна передо мной безмолвствовала. Только тоненький дымок поднимался от потухшего костра в центре.

Сегодня все карманы школьной формы были набиты разнообразными средствами от вампиров и оборотней. За вычетом кошачьей мяты, разумеется, от которой я теперь шарахалась, как от огня, памятуя про брачную метку на запястье.

Не знаю, кто и когда мне так удружил, но царапины, складывающиеся в замысловатый узор, так и не исчезли, только побледнели.

Я подозревала, что наглый живоглот является фамильяром потомственных оборотней, и это он мне передал такой подарочек от своего хозяина. С чем я не намерена была мириться. Но вот круглобокого партизана надо было задобрить.

Одежда тоже не осталась без модернизации и была вымочена в настойке серебра и волчьей ягоды. Про то, что на ночь я выпила коктейль из свежевыжатого чеснока и теперь специфичное амбре летело за мной следом, я умолчу.

Поляна у развилки радовала приятной пустотой. То ли время слишком раннее и вурдалаки разошлись по домам после ночных гонок, то ли в данный момент они загоняли иную добычу.

На что указывали… Кхм! Висящие на ветке мужские боксеры. В том, что это не женские панталоны, я была уверена.

На траве в беспорядке валялись наспех сброшенные кроссовки. Почему я решила, что вурдалаки просто выскочили из обуви? Да потому, что все шнурки были завязаны, а внутри ни одного вурдалака.

Вся трава и ветки деревьев увешаны ошметками одежды. На самом высоком дереве печально покачивались чьи-то джинсы, вернее — один пояс от них, штанины представляли собой развевающиеся на ветру полоски ткани.

Ясно, что оборотни обращались в спешке, разрывая на себе одежду.

Как бы то ни было, на поляне не наблюдалось ни одного местного хулигана, обращенного или нет.

Радостно скача по дороге, я не видела, как за моей спиной из всех кустов, словно зомби, восставали побитые и подранные в клочья вурдалаки. При этом абсолютно голые.

Если бы я оглянулась, то увидела бы нахмуренного взъерошенного котика, жующего рыбий хвост, злобненько так перекатывая его из одного угла пасти в другой.

Посидев немного, бойцовский котик потрусил следом, остановившись только единожды, чтобы задрать лапу и потушить тлеющие угли мощной желтой струей.

***

Школьные ворота тоже ничем хорошим не порадовали. Они попросту были закрыты.

Со стоном припадая к холодному железу лбом и повисая на нем, я судорожно осознала, что сегодня выходной! Именно поэтому рабочие не пришли ремонтировать особняк, именно поэтому мои родители нежились в постели!

Одна я вскочила ни свет ни заря и поперлась неизвестно куда и зачем! Какой стыд!

Висеть на школьных воротах было бесполезно, тем более сонная деревенька постепенно оживала. Хлопали двери, слышались голоса, на единственной улице появились редкие прохожие.

Если меня здесь кто-нибудь заметит — позору не оберешься. Сделаю вид, что пришла в деревню за покупками, тем более мне жизненно необходимы были обычные человеческие карандаши и ручки вместо чернил с пером. Заодно заскочу в библиотеку, поищу скрытый магический раздел и книги о привидениях.

Деревенька была с претензией. Старые каменные дома прошлого века соседствовали с новостроем. Как черная магия с человеческим миром.

Каждая из сторон блюла гордую невозмутимость, но нет-нет да и поглядывала на инакомыслящих соседей.

Я думала, что быстренько закончу с покупками и никем не замеченная вернусь обратно. Не тут-то было!

Рядом с маленькой кафешкой на три столика меня окликнули.

Полли, Мартин и Сьюки растягивали удовольствие от трех коктейлей и приглашали меня к ним присоединиться.

Прятаться было уже поздно.

— Слышала? — без приветствия бросила Полли, все так же прячась за водопадом черных волос, что не мешало ей поглядывать на мою реакцию одним глазом. — Говорят, в вашем доме, перед тем как вы въехали, пропал ребенок, кто-то видел, как он зашел в дом и не вышел!

Я побледнела. Моя семья-то тут при чем?! Неужели местные не в силах оставить особняк в покое?

Если слухи и дальше так будут множиться и плодиться, все узнают, что я темная ведьма, а мой отец маг, и нам несдобровать!

— Да не бери в голову! — озабоченно бросила Сьюки, увидев выражение моего лица. — Особняк обыскали от чердака до подвала. И не нашли ребенка. Там и раньше люди исчезали, например, наследник Хантеров пропал без вести. К вам это не имеет никакого отношения.

Бедная девушка пыталась утешить меня, но у нее плохо получилось. Мне стало еще страшнее: мало того, что дом словно проклят и там невесть что творится, так он еще полон привидений, и в довершение всего вишенка на торте — особняк пожирает людей! Не магов, а именно людей, возможно, это какое-то защитное заклинание потомственного, но мне с того не легче. Ведь моя мать чистокровная человечка!

Подошел единственный официант и без заказа поставил передо мной коктейль, вероятно, единственное, что можно было здесь заказать.

Я судорожным движением вцепилась в бокал.

— Вы так испугаете нашу новую подругу! — осадил девиц Мартин. — Она соберет чемоданы и свалит из нашей деревеньки куда-нибудь подальше, и наш клуб сверхъестественного останется без нового члена!

В общем-то, я была уже близка к побегу, а чемоданы я и не распаковывала! Только вот сбежать нельзя! Магический контракт обязывал прожить безвылазно год в особняке. Я только сейчас сообразила, что выполнить это простое условие будет ой как непросто: я уже от одних слухов про дом готова хватать в охапку родственников и драть когти!

И тут еще эта новая напасть — клуб сверхъестественного! Что за глупые выдумки?!

А Мартин продолжал нахваливать свое увлечение и развлечение — клуб (больше в деревне нечем было заняться). Да не простую группу людей схожих интересов, занятую чем-то, а научный клуб исследований паранормальных и сверхъестественных явлений!

И в этот клуб я во что бы то ни стало должна была вступить! В основном потому, что я уже имела одно сверхъестественное место для исследований — собственный особняк.

— Грех не использовать такую возможность! Дом, полный привидений, необъяснимых явлений и загадочных происшествий, не часто попадается! — дружно пытались увещевать меня юные натуралисты-самоубийцы. Доморощенные исследователи наилучшего способа сдохнуть в прохладных объятиях сверхъестественного.

Я вяло попыталась отвертеться.

— В школе так много задали… а я еще хотела в магазин и библиотеку зайти…

— Ну так пойдем! Чего же ты ждешь? Быстрее закончим дела — быстрее соберемся в клубе для исследований!

— А если тебе в заданиях что-то непонятно, Мартин объяснит, он у нас круглый отличник! И с домашкой поможет, и новый материал разжует. Мы все у него списываем! — засмеялась жизнерадостная Сьюки. Судя по всему, характер у нее был такого же цвета, как и волосы — рыжий, неунывающий и бесстыжий! Ей ни капли не было стыдно за свою неуспеваемость. Тогда как меня бросало в ледяной озноб, если тема была непонятна. В магическом мире незнание нещадно каралось. Жизнь бестолкового чародея яркая, но короткая. Отстающие от программы маги и ведьмы пачками гибли в ослепительной вспышке. Ценой силы всегда являлась опасность преждевременной смерти, если ты неосторожен. У людей все было проще.

Троица уже ждала меня на тротуаре. Я с тоской посмотрела на недопитый коктейль. Кажется, от исследований необъяснимого отвертеться не получится.

Я неохотно встала и потащилась следом.

Библиотека разочаровала отсутствием хоть какой-то литературы о магии, здесь даже скрытого отдела не было. Тогда как в любой мало-мальски крупной городской библиотеке содержались книги для всех видов населения, в том числе и магического. Книжный магазин тоже ничем не утешил, кроме дешевых канцтоваров.

Я обескураженно стояла на мостовой с зажатыми в кулаке карандашами и ручками. Кажется, мне и в самом деле придется исследовать необъяснимые явления в особняке без помощи хоть какой-то магической литературы, зато с тройкой фантастически неугомонных друзей.

— Ты что расстроилась? — У Полли было мистическое свойство угадывать мысли. Я и в самом деле сникла. Просто потому, что отчетливо понимала: без знаний о привидениях я не смогу помочь Терри.

— Какие книги тебе нужны? — деловито уточнил Мартин.

Я грустно покачала головой.

— У вас таких нет.

Сьюки фыркнула.

— Это каких таких нет?

Я была слишком расстроена, чтобы врать.

— Книг о привидениях.

— У Полли, по-моему, есть что-то на эту тему. — Мартин неуверенно поправил огромные круглые очки. Стеклышки сверкнули, как луч надежды. — «Некрономикон» у нее точно имеется и «Молот ведьм».

— На эту тему у меня есть все! — отрезала самая тихая и загадочная темная лошадка из нашей компании.

У меня отвалилась челюсть.

— Это же не людские книги! — не подумав, выпалила я, но тут же прикусила язык.

— Самые что ни есть человеческие! Мы по ним изучаем сверхъестественные явления! — Полли откинула за спину прядь чернильных волос, и единственный видимый ее глаз загорелся фанатичным блеском. — Могу поспорить, у меня самая огромная коллекция книг о загадочном в стране!

Я колебалась недолго, хотя и была шокирована таким поворотом.

— Дашь взглянуть?

В тихом омуте черти водятся. Самая скромная и стеснительная моя знакомая, когда дело зашло о паранормальном, превратилась в непримиримого бойца.

— Только для членов клуба! — отрезала Полли.

Эх, чего только не сделаешь для золотоволосых аристократов с глазами как весеннее небо! Я решительно, до хруста, сжала в кулаке карандаши.

— Тогда вступаю! У меня и особняк, полный тайн, имеется!

***

Любительница легкого чтива про загадочное и необъяснимое жила на втором этаже старинного домика, над маленьким магазином сувениров.

Первоначально я приняла темную и пыльную лавчонку за склад ведьминских снадобий, меня сбили с толку ряды всевозможных бутылок с цветным содержанием.

Потом я подумала, что попала в логово прорицательницы. Стеклянные шары намекали на это.

Но после того, как прошел первый шок, я поняла, что в сувенирной лавке просто содержится выставка всевозможных человечески суеверий. Начиная от связок чеснока и заканчивая совершенно бесполезными ловцами снов.

От одного такого мне так и не удалось отвертеться. Подарок от хозяйки лавки, одной из родственниц Полли, черноволосой и малоразличимой за водопадом волос. Поэтому я так и не поняла, кем приходилась моей подруге эта серьезная женщина неопределенного возраста.

Я думала, мы надолго застряли в магазинчике, но Полли, оказавшись в привычной обстановке, быстренько отбила нас от внимания родственников и повела наверх в свою комнату.

Домик был зажат между двумя другими. Не имея возможности шириться в стороны, он рос вверх и тянулся к небу тремя этажами. По узкой лестнице в глубине лавки мы начали свое восхождение, словно банда заговорщиков.

Новоприобретенная подруга проживала под самой крышей. Зато весь чердак был в ее распоряжении. И она распорядилась доступной площадью на все сто.

Мансарда показалась мне великолепной!

Во-первых, здесь было дикое количество окон не только в боковых скатах, но и в самой крыше. Чердак всегда представляется чем-то темным и грязным, здесь же светло и ярко. На кровати лежало пышное лоскутное одеяло, все в ярких розах, а пол устилал толстый плетеный ковер.

Второе впечатление: чердачное помещение больше походило на оранжерею в особняке Хантеров. Только растения живы и цвели вместе с розами на покрывале.

Здесь было тепло и уютно. Казалось, комната-сад плыла по небу.

Я залюбовалась, открыв рот.

Мое удивление длилось недолго. Все расположились посреди мансарды прямо на ковре, словно это было нечто само собой разумеющееся. Когда же Полли выложила стопку книг о привидениях, духах и полтергейстах, я и вовсе забыла, где нахожусь, погрузившись в чтение.

***

Очнулась, только когда стемнело и буквы в книге стали неразличимы. Тогда Полли включила лампы, а я с сожалением отложила книгу. Остальные делали то же самое. Для меня. Читали все возможные книги и выписывали сведения о привидениях.

Я была невероятно благодарна им. Сама бы никогда не смогла столько прочитать.

Так работал клуб по изучению сверхъестественных явлений: каждый помогал другому, и поэтому мои друзья решили поспособствовать решению загадки особняка Хантеров.

Мы прочитали все, что можно и нельзя, на эту тему.

Правда, теперь после прочитанного у меня осталось больше вопросов, чем ответов. Например, как мне удается дотрагиваться да Терри, а ему до меня?

Манифестации призраков для этого мира зачастую были не сильнее легкого дуновения прохладного воздуха: легкое касание, не более запоминающиеся, чем сон. Как явление аристократа могло быть таким сильным и мощным, что он был неотличим от живого, реально осязаемого человека?! Что заставило привидение появляться раз за разом, вместо того чтобы уйти за грань?! Я не знала. Но, видимо, это было нечто важное для Терри, что не давало ему покоя.

Из исследований одно становилось ясно — призраки так тихо и галантно себя не ведут. Духи, полтергейсты, не ушедшие на ту сторону — это обиженные и оскорбленные, злые, коварные, не прощающие и кровожадные твари. Вечно жаждущие чьей-то неудачи, чтобы присосаться к нашему живому теплу и пить наше счастье. Рушить надежды, упиваясь оставшимся горем, пока не иссякнет все, что держит нас в этой жизни и мы добровольно, обманутые призраком, не шагнем за грань. Так некоторые коварные духи собирали вокруг себя целые толпы убитых ими.

Такие огромные сборища привидений обычно называли кластерами призраков. Во главе этого шествия стоял один, самый сильный ушедший на ту сторону. Еще при жизни подобные ему мучили людей и животных, а задержавшись в потустороннем мире, не избавились от вредных привычек. Только теперь им никто не мог помешать калечить судьбы живых людей. Такие призраки сначала мучают и убивают живых, а потом подчиняют их души себе, и тем приходится вечно следовать за пленившим их убийцей. Уйти за грань они не могут, а захвативший их призрак с ростом поглощенных становится сильнее.

Дороги к спокойствию у них нет. Ну разве что их изгонит сильный экзорцист, и то не всегда. Попробуй справься и упокой одновременно сотню призраков! Из записей следовало, что самый большой кластер был найден на севере, он насчитывал в себе сотню духов разной силы и степени манифестации. Развеять их удалось только объединенной группе экзорцистов и охотников на привидений, и то предварительно потеряв пару членов команды.

У меня в голове бешено закрутились мысли, от которых стало мучительно больно. Что, если и Терри такой же? Что, если особняк — это и есть один огромный кластер призраков, а держит в заточении всех посредством своей воли там грустный аристократ? Это он убил своего младшего брата и не смог добраться до другого, оттого сошел с ума, покончил с собой и остался в этом мире, имея одно незавершенное дело: желание единолично завладеть особняком! И с того времени все, кто покусится на дом Хантеров, обречены умереть и присоединиться к ночному шествию духов!

Мне стало дурно. А потом я обругала себя. Какая же ты дура! Как можно быть такой идиоткой?! Кто-то на что-то тебе намекнул, ты прочитала нечто о типичных неразумных призраках — и вот ты обвинила потомственного во всех смертных грехах! Без каких-либо доказательств!

Ну и что, что он аристократ?! Не все же из них такие безжалостные скоты?! Или все?!

От подобных мыслей мне захотелось расплакаться. Я не желала ни на минуту думать, что Терри способен на подобное!

Остальные даже не замечали моего состояния, занимаясь решением подвернувшейся загадки.

Я же, вяло листая плохо различимые страницы, твердо про себя решила сначала во всем разобраться, а потом уже винить кого-то конкретного! В конечном итоге любого аристократа могли легко подставить и оболгать. Разве не так потомственные обычно делают в борьбе за что-либо?

Если посмотреть на ситуацию с этой стороны, то, убив младшего брата, Терри подставил сам себя. А аристократы слишком умны, чтобы сотворить подобное. Получалось, Терри сам пешка в этой игре и тоже в опасности! И пока я не раскопаю доказательства его вины или невиновности, буду относиться к нему так же, как и сейчас.

Ехидное подсознание шепнуло: то есть дрожать от страха перед потомственным, как осиновый лист?

— Именно! — Я с громким хлопком захлопнула книгу, не осознавая, что в чувстве оскорбленного достоинства сказала это вслух.

Остальные удивленно взглянули на меня, но, пожав плечами, вернулись к своим делам.

Сидя на ковре, члены клуба деловито перебирали и сортировали добытую информацию. Откладывали в сторону уже прочтенные книги, планировали то, что прочтут и изучат завтра. Каждый получил нечто вроде домашнего задания.

Чем больше мы узнавали о привидениях и способах избавления от них, тем страшнее нам становилось.

Я бы не удивилась, если б узнала, что моим друзьям втайне жутко, они-то не темные ведьмы и не экзорцисты. А в наступившей темноте было еще страшнее.

Полли зажгла свечи и маленькую керосиновую лампу. Кажется, дом настолько старый, что электричество имелось только на первом этаже.

Несмотря на тусклый свет, я спала с открытыми глазами и словно видела сон наяву. Терри улыбается. Терри протягивает руку. Терри с загадочным лицом смотрит в окно, целует мне руку…

Вроде бы ничего страшного, но у меня от этих воспоминаний волосы вставали дыбом. Значило ли это, что призрак меня… очаровывает или зачаровывает, короче — соблазняет, чтобы… Чтобы что?

— Мег! — из сонного оцепенения меня вырвала Полли, она протягивала мне тетрадку и, видно, уже давно держала руку протянутой, потому что все вопросительно смотрели на меня.

Я пролистала тетрадку с наклеенными газетными вырезками и удивилась:

— Откуда так много?!

— Ты что, думаешь, никого до нас не интересовало, что за странности происходят в особняке Хантеров? — с искренним удивлением в голосе переспросила меня Полли.

— В особняке еще с прошлого века происходят всякие загадочные явления. — Мартин, к огромному нашему изумлению, достал из-за спины какой-то сложный прибор с лампочками и антенками, больше похожий на счетчик Гейгера, чем нас немало испугал. Устройство выглядело угрожающе. — Раньше не было ни приборов, ни способов их исследовать, теперь все в наших руках!

— Конечно, здесь не все… — я посмотрела на толщину тетрадки, ее раздувало от вклеенных статей. — Никто не писал о том, что происходило в то время, когда особняк еще только строился. И никто ничего не писал о тех временах в газетах, кроме пары заметок. Но они в основном касались семьи Хантеров, а не дома и не того, что там происходило.

— Если только в доме остались дневники живших тогда людей или иные записи, — весело возвестила Сьюки. — Раньше не было ни интернета, ни телевидения, даже книг было мало. Все содержалось в письмах и дневниках. Это твое домашнее задание — посмотреть, осталось ли что-нибудь от предыдущих хозяев. Возможно, там мы найдем сведения о том, что происходило в особняке в те времена.

Я, плотно сжав губы, согласно кивнула, тем более и Терри просил поискать завещание среди документов.

У меня тут же в мозгу родилась очередная теория о том, что еще до постройки особняка Хантеров это место было не простым клочком земли, а древними захоронениями викингов. Уже тогда это место сводило людей с ума. А когда на холме построили дом и там стали жить люди… Бр-р! Ну и влияют же на мысли прочитанные в книгах страшилки!

— А теперь расскажи! — с замиранием сердца обратилась ко мне Полли.

— Что? — не поняла я.

— Как что! Кого ты видела! — хором ответили Полли, Мартин и Сьюки.

Я пролистнула страницы тетрадки с вырезками, взглянула в блестящие от любопытства глаза.

— Неужели ты будешь отрицать, что видела что-то встревожившее тебя, после того как мы целый день до темноты читали книги про призраков и собирали информацию?

Я поняла: придется колоться, как орешек.

— Просто я видела кого-то, и ничего больше.

— Кого? — Я решила скрыть, что вступила в контакт с бывшим владельцем особняка Хантеров. Не хотела ненароком услышать что-нибудь подтверждающее мои тревожные мысли.

— Я не знаю, не разобрала. — Несмотря на мои опасения, лица друзей не стали ни безразличными, ни скептическими, только внимательными и немножко настороженными. — Но в доме никого не было кроме меня и моих родителей. Ночью. Это всегда происходит ночью…

БАМС! — резкий звук удара заставил всех с воплями подпрыгнуть.

— А-А-А-А! — Не одну меня чуть кондрашка не хватила, все вопили в голос. У меня душа в пятки ушла от неожиданности.

— Черт тебя побери! Лун! — воскликнула Полли.

— Мя-я-я! — Послышалось обиженное в темноте вместе со скрипящим звуком сползающего по стеклу котика.

Жирный хулиган прилип к чердачному стеклу и требовал, чтобы его незамедлительно впустили внутрь, пока он не скатился с крыши.

— Напугал до смерти!

Полли живо подставила стул, встала на кровать и, балансируя на грядушке, открыла мансардное окно.

Лун, скользнув по наклонному стеклу (Окна открывались странным образом вовнутрь. Для чего бы это?), ввалился в комнату, перекувыркнувшись в воздухе, бесшумно приземлился на все четыре лапы. И деловито прошелся по комнате, исследуя то, чем мы здесь занимались. Я жадно выхватила из-под кошачьих ног книгу, на которой осталась вереница мокрых отпечатков лап. В помещении воцарилась тишина.

— Ну и здоровенный котяра, — прокомментировала я наглость кошачьей морды, — небось полдеревни объел!

— Ерунда, — отрезала Полли. — У него просто пушистая кость! А так он вполне себе худенький котик.

Я недоверчиво хмыкнула.

— Девочки и мальчики! — послышался снизу голос Поллиной родственницы. Видно, сработало правило «пяти минут тишины». Если ваши дети притихли на пять минут, значит, уже что-то натворили. — Чем вы там занимаетесь?!

— Мы уже уходим! — перегнувшись через перила, крикнула Полли. И услышала в ответ приглушенное перекрытиями:

— А, ну ладно, просто я подумала, что вы решили дом сносить!

Полли, нервно хихикнув, смущенно проговорила:

— Пора. Мы тебя проводим.

Я, взглянув в окно, спохватилась. Уже темно, и на небе звезды! Как неудобно! И неприлично! Я провела в гостях целый день!

Все, похватав книги с домашними исследованиями, вереницей двинулись к выходу.

— Что там у вас? — Судя по скрипучему голосу, эта черноволосая женщина была старшей в семье. Возможно — бабушкой.

— А, ерунда! — отмахнулась Полли. Дома она была не такой зажатой, как в школе.

Но сидящая за прилавком строгая родственница обращалась не к внучке, а ко мне.

— Я просто заснула, и мне приснился страшный сон.

— М-да? — проскрипела старушка. И резво вскочила. — Ну тогда тебе понадобится ловец зловещих снов!

Тут мне стало ясно, как и почему в этом захолустье семья моей подруги умудряется делать бизнес. Никто ни уйдет без покупки от родственников Полли!

Бабулька протягивала мне огромный, размером с гимнастический обруч, пестрый круг из ленточек, шнурков и перьев.

— Если ты думаешь, что оберег не поможет, у меня есть для тебя чай из корешков! Эти травы настолько древние, что…

— Я как-нибудь перетопчусь! И вообще, у меня аллергия на магию! Мне ничего нельзя! — выпалила я, первое, что пришло в голову, но это каким-то странным образом усмирило деловую старушку.

— Возьми хотя бы самый маленький! — обиженно проскрипела бабулька. — Если не хочешь чай из корешков.

Я колебалась, не зная, как отвертеться.

— Бесплатно! — припечатала родственница, и мне ничего не оставалось, как взять подарок. Все-таки сувенир безобиднее, чем столетние сушености.

За дверьми сувенирной лавки, из которых я вылетела, как ошпаренная кошка, мне удалось вздохнуть спокойнее. Но я так и осталась стоять в темноте с ловцом в руках. На улице гасли фонари, мне предстояло идти домой пешком и в темноте.

Мартин, появившийся из соседней двери, воевал с дребезжащим ржавым великом, вытаскивая его.

— Мы проводим тебя!

— Ой, что вы! Не надо!

— И подвезем! — Из тех же неприметных дверей появились Сьюки и Полли. — Это не обсуждается! — Каждая держала за руль по велику.

Внезапно, несмотря на прохладную ночь, сырость и туман, мне стало очень тепло от их заботы. Я знала, в такой момент спорить бесполезно. Даже если я и откажусь, они все рано настоят на том, чтобы проводить меня или просто поедут следом. Все для того, чтобы убедиться — со мной все будет в порядке. И дело тут вовсе не в том, что у меня есть особняк с загадочными явлениями, а потому, что я теперь член их команды, новенькая в деревне и они за меня волнуются.

Поэтому, когда все сели на железных коней, я без малейшего зазрения совести запрыгнула на багажное сидение к Мартину, как к самому сильному в нашей группе. На велосипедах мои друзья с ветерком и без особых усилий доберутся до холма Хантеров. Гораздо быстрее, чем я бы топала на своих двоих. И безопаснее. За оборотней я уже не беспокоилась. Деревенских они не тронут и меня в присутствии свидетелей тоже. Это грозило лохматым хулиганам большими проблемами со стороны старшего поколения, которое рьяно защищало тайну магического мира. Пожалуй, в темном лесу я и без друзей чувствовала бы себя уверенно, будь у меня столь же скоростное средство передвижения, как и у друзей. Нет, управлять велосипедом я не умела, я и за рулем машины-то сидела всего два раза, и то под присмотром матери. Отец, так же как и я, с осторожностью относился к человеческим вещам и машинам, предпочитая колдовские изобретения.

А было бы здорово гонять по полям и лесам всем вместе, друзья, конечно, на своих железных конях, а я… на метле. Хотя я и с помелом плохо управлялась, но если не подниматься сильно, не выше сидения велосипеда — риска никакого. Правда, когда я родилась, все сомневались, что во мне есть хоть что-то ведьмовское. Обычно первый дар, который прорезается у одаренных магией, — это полеты на метле и левитация. А я — хоть ты тресни — не хотела демонстрировать ни одно, ни другое.

Мне даже пророчили страшную участь предсказательницы, а это сродни венцу безбрачия и одиночества. Какой мужчина захочет, чтобы жена ему несчастья и неудачи предсказывала? Да никакой!

Но я как-то справилась, хотя больше была специалистом по заклинаниям, чем по ведьмовским полетам под луной и ночным шабашам. Ведь скоро очередное полнолуние и я получу традиционное приглашение на темноведьминское сборище.

«Эх, — размечталась я, — как классно было бы с друзьями устроить шабаш, а не с противными бывшими одноклассницами, которые будут всем верховодить и по ходу дела оскорблять меня, ежесекундно напоминая, что я полукровка».

Хотя если вдуматься, наши клубные сборища — не что иное, как классический ведьмовской шабаш! Обмен опытом есть? Есть! Изучение сверхъестественного есть? С шапочкой! В клубе только об этом и говорят! Получается, встречи клуба — шабаш! Просто человеческий.

Эх! Если бы я только могла рассказать друзьям обо всем и вот так весело вместе бороздить ночь!

Но это невозможно, летать на метле на глазах у людей — выдать себя. Показывать друзьям, что я темная ведьма — СТРОЖАЙШЕ ЗАПРЕЩЕНО!

Мы резво катили по единственной улице деревни, подпрыгивая на кочках. Я все еще растерянно и грустно держала в руке подарок.

— Забей, у меня есть магический шар и волшебная палочка, — утешил меня Мартин, за чью куртку я держалась.

— А у меня защитное одеяло из тибетской ламы, от болезней и страшил, — поделилась сокровенным весело крутившая педали Сьюки.

— И как, защищает? — Мне и в самом деле было интересно.

— От простуды? Конечно, — беспечно бросила рыжая Сьюки, объезжая рытвины. — Под ним невыносимо жарко! — Мы дружно рассмеялись и въехали в лес. С радостным смехом ухнули в лужу, подняв фонтан брызг и задрав ноги, а после понеслись дальше.

Я ехала в темноте на пассажирском сидении велосипеда и размышляла о нелегкой задаче, что перед нами встала. По сути, нам необходимо будет расследовать преступление, совершенное в прошлом веке! Из инструментов у нас только сомнительный призрак аристократа да личные дневники и письма семейства Хантеров. И то, только если подобные в особняке обнаружатся. Те, кто владел домом на холме после семейства основателей, могли все сжечь и уничтожить. В том числе и мифическое завещание, которое еще в прошлом веке искал потомственный.

От раздумий в темноте меня отвлек яркий свет, мы подъезжали к развилке и к вурдалачьей поляне.

Здесь, как всегда, горел костер, разгоняя мрак. Оборотни тоже были здесь.

Я ненароком про себя отметила, что мои друзья поднажали на педали. Хоть и были простыми людьми, они тоже чувствовали угрозу со стороны хулиганов.

Ухорезы стояли будто статуи. Только ноздри их недовольно надувались, да перекачанные бицепсы и трицепсы ходили ходуном.

Все оборотни были обнаженные, в сплошных синяках и кровоподтеках. То, что я первоначально приняла за сетчатые остатки маек, было, уже заживающей, сплошной сеткой царапин.

Одинаковая мода этого сезона поразила всех в стае без исключения, а именно — ленточные штаны, едва скрывавшие срам.

Видно, участвовали в разборке с каким-нибудь другим кланом или стаей оборотней и их там нехило отделали, что твои отбивные. А на поляне они ждут, когда полностью регенерируют и исчезнут признаки их проигрыша. В страхе перед старшими, в таком «пораженном» виде домой они не пойдут, заночуют на поляне под светом луны. Ну прямо картина маслом: древние времена, неандертальцы на привале.

Я заметила, что котик, который так же, как и я, ехал на багажном сиденье Полли, пристально смотрит на оборотней.

Его зеленые глаза злобно сузились, и пока мы катили мимо, не отрываясь смотрели на вурдалаков.

Ишь ты! Маленький (по сравнению с оборотнями), кругленький, пушистенькокостный, а все туда же, в драку лезет!

Полоская по ветру хвостом, боевой котик на прощанье обшипел, брызгая слюной, и обрычал поверженных неандертальцев.

Вурдалаки проводили нас голодными взглядами, горящими в темноте, и мы стремительно скрылись за поворотом.

— Вы заметили, у них глаза в темноте светились? — без обычного оптимизма в голосе спросила Сьюки.

Теперь пришла моя очередь превращаться в статую. Друзья что-то заподозрили!

— Это всего лишь отблески костра нас так испугали. — Мартин и не собирался скрывать, что эти качки и ему действовали на нервы своими пристальными взглядами.

На крыльце Хантерхауса горел свет, и нас уже ждали.

Моя мать, поджав губы и завернувшись в шаль, стояла в компании недовольной экономки.

Я не знала, кто из женщин чем недоволен, но заподозрила, что как минимум моя мать не сильно радуется присутствию Клариссы Стил.

Подкатив, мы слезли с железных коней и стали прощаться.

И все никак не могли расстаться, строя планы на будущее и всяческие предположения. Знала, что приятелям хочется остаться и осмотреть особняк. Но я этого не могла позволить. Только не ночью, только не так, подвергая их неизвестной опасности и гневу потомственного. Может быть, позже, когда я разберусь, что это за явление такое аристократичное поселилось в моем доме. Но не раньше.

Кларисса Стилл отчалила первой, недовольно поджав губы на прощание. Следом за ней, погоняемые моей мамой, скрылись в промозглой тьме друзья. Я пожалела, что в особняке нет телефона или инета, да и сотовая связь ловит через раз. Мне не хотелось оставаться одной в загадочном доме. И как только моих родителей ничего здесь не пугает? Загадка.

Я юркнула в холл, с твердым намерением запереться в спальне и не вылезать оттуда до утра, когда заметила, что моя мать все еще стоит в дверях.

— Ну ладно, так уж и быть! Не оставлять же тебя на улице в такую сырость! — послышалось за моей спиной, и я с открытым от удивления ртом увидела, как мать распахивает перед кем-то двери.

Я с немым удивлением увидела Луна. Кот, нагло задрав хвост, прошествовал в широко распахнутые двери. Ну и самомнение! Будь котяра повыше, он бы непременно задел притолоку горделиво поднятым носом.

Котик вошел и… тут же сел посреди дверного проема, осматриваясь и мешая закрыть двери.

Не на ту напал!

Моя мама, поддев ногой под мохнатый зад, придала котику легкое ускорение в сторону холла и непреклонно захлопнула за ним двери.

«Пушистая кость» сделал вид, что и сам собирался уже осмотреть особняк. Ну и характер!

Делая вид, что ему здесь все не нравится, котяра соизволил пройти вглубь дома.

Я не стала говорить матери, что нужно было наподдать этому наглецу в противоположную сторону. Сыро или нет, он великолепно ночевал до этого на улице и теперь мог бы вполне прекрасно переночевать в оранжерее или сарае.

А пышнозадый величественно прохаживался по комнатам, оценивая остановку. Презрительная морда котяры прям-таки говорила: «Бедненько, скромненько, но чистенько!»

Я не сразу разглядела, но на шее у кота висела странная манишка. Присмотревшись, я различила мусор. Самые что ни наесть помоечные отбросы. Вероятно, обжора лазил по помойкам в поисках дополнительных калорий, без которых он вконец отощает. И когда только успел?

Судя по всему, рыская среди отбросов, мохнатый паразит влез головой в целлофановый пакет, тот запутался в мусоре и потянул весь доступный улов за собой. Сейчас на монисте болтались: старые кости, радужно сверкающий обломок CD диска, гирлянда картофельных очистков в обрамлении пучков травы, и вишенкой на торте этого убожества — рыбий скелет! Он свисал прямо с груди орденоносца.

От кошачьих регалий явственно разило гнилью и нечистотами. Я невольно поморщилась.

Навязчивый гость гостем, а обещания себе любимой — это святое. Я метнулась на пустую кухню, выхватила из-под салфетки оставленные для меня экономкой бутерброды и направилась в собственную спальню с твердым намерением поесть за закрытыми дверями и лечь спать.

Жалобное «Ма-у-у!» умирающего от голода существа остановило меня в дверях. Я медленно обернулась, злобно глядя на вымогателя.

В холодильнике ничего пригодного для кота не оказалось, все было съедено днем, пока я неизвестно где бродила. Разве что только пучок салата, кем-то забытый на полке. Нюхнув зелень, котик сделал вид, что его сейчас вытошнит, хотя на самом деле мутило меня. От голода.

Пришлось пожертвовать своими бутербродами, шлепнув на пол поднос и высыпав туда содержимое тарелки, оставленной заботливой миссис Стилл.

Потому что вопль умирающего от голода уже заставлял звенеть люстру и трансформировался в четко различимое: «Жрау-у-уть! Жрау-у-уть! ЖРАУ-У-УТЬ!»

С отчетливым: «Ну и подавись!» я швырнула котику подачку и, схватив из хлебницы черствый сухарь, быстрым шагом направилась в свою комнату. Свечи стремительно гасли одна за другой, догорая до конца. Еще не хватало мне бродить по пустому темному дому! Именно из-за спешки я не увидела, как котик за моей спиной заинтересованно обнюхал рыбный паштет на бутербродах и энергично стал закапывать поднос.

Меня он догнал уже на лестнице и, как к себе домой, завалился в мою комнату. Я запоздало вспомнила о насущном.

— Только попробуй мне тут гадить по углам, мигом в окно вышвырну!

Котик сделал удивленную морду и оскорбленно приставил лапу к рыбьекостной манишке, как бы говоря: «Я? Да никогда в жизни! Вы меня с кем-то другим путаете!»

Разумеется, я ему не поверила.

Решив, что наглый как-нибудь перетопчется, в конечном итоге могу выгнать его в коридор, я вгрызлась в сухарь и проглотила его, словно собака подачку. Голод это практически не утолило, но заставило поутихнуть.

Я собиралась забраться в постель и не вылезать из нее до самого утра. По крайней мере, пока не рассветет и меня не перестанут пугать темные углы, таинственные шорохи и скрипы, а также призрак потомственного аристократа, притаившегося в музыкальной комнате.

Когда переоделась, обнаружила котика уже на кровати. Блохастый наглец вытянулся во всю свою неизмеримую длину и вальяжно возлежал на одном боку, подперев лапой жирную морду. Глаза масляно щурились, хвост нетерпеливо бил по постели, когти другой лапы довольно жмакали покрывало. В спальне рокотал портативный четырехлапый вулкан.

Ага. Щаз!

Я дочь своей матери!

Изо всех сил встряхнув покрывало, я подбросила наглую морду к потолку, тем самым вышвырнув вон из постели, а сама юркнула под одеяло, лелея надежду вскоре заснуть.

Не тут-то было. Пушистый жирдяй наотрез отказался сдавать позиции, повторно запрыгнув на кровать и навалившись на меня всем своим немалым, всей деревней кормленным весом. Тяжесть в ногах, с боков (да когда ж ты уляжешься?) и поверх одеяла еще можно было бы терпеть. Что не давало заснуть, так это стойкий, шибающий в нос запах помойки. Если бы я уже не лежала в обонятельном нокауте, это амбре непременно сбило бы меня с ног.

Мало кто может сносить всепроникающий дух гниющих отбросов рядом. Я вытерпела всего ничего времени. Резким движением сорвав с себя одеяло, я схватила удивленного кота за шкирку.

Гигантский котик повис у меня на руках, цепляясь ногами за пол. Пришлось подхватить его под раскормленное пузо. Я не собиралась отказываться от задуманного.

Подхватив свечу, я пинком открыла дверь в ванну, благо горничная здесь прибрала, и затащила туда вонючий мохнатый мешок. Заткнув сливную дыру, с размаху крутанула оба крана. Прижимая к боку ароматного котика, выплеснула в ванну целый флакон жидкого мыла. От хлеставших из крана струй пена взвилась до потолка. Я удовлетворенно смотрела на дело рук своих.

До шокированного котяры не сразу дошло, что я задумала. А когда котик сообразил, было уже поздно, он помойной тряпкой на подрагивающих от усилий руках нависал над водой.

Наглец попытался избежать головомойки. Скорчил умильно-жалостливую гримасу в стиле кота в сапогах из мультика.

Я только злобненько улыбнулась ему в ответ и разжала ноющие ладони.

Пролетая мимо меня в мокрость, коварный хвостатый гад умудрился извернуться и, закогтив воротник моей ночной рубашки, всей своей неподъемной, много лет кормленной тушей, утянуть меня в пенные глубины.

Мы с котом вынырнули синхронно. Я — отплевываясь от пены, он — злобно рыча.

По горящему бешенством взгляду я поняла, что теперь у котика первая в списке на уничтожение. Только вот я тоже не собиралась сдаваться. Схватив кусок мыла, набросилась на мокрого котика, чудом нависавшего над водой. Нырнуть он нырнул, да быстро вынырнул, повиснув в растяжке на бортиках ванны. Я вцепилась в мусорный ошейник и рванула на себя, одновременно с этим другой рукой намыливая наглеца. Ничего, этому засранцу немного мыла не помешает, много — тоже.

Котик выл, возмущаясь подобным издевательствам, и извивался.

Особо подлый, хитрый и скользкий прием с моей стороны — и в руках сорванный помойный ошейник. Намыленный котик летит прямо в воду, а я — на пол.

Я брезгливо отбросила мусор. Удивительно, но мокрый котик и в самом деле был тощ, поджар и недокормлен. Замерев, я сидела на полу.

А из воды уже вставал «котик». Та же наглая морда. Та же, да не та. Клыкастая ухмылка, презрительно сморщенный нос, прищуренный зеленый раздевающий взгляд. Но! Мускулистое тело, косая сажень в широких плечах и очень знакомая, мокрая блондинистая челка, спадающая на бесовский глаз.

И пена. Мыльная пена, медленно сползающая вниз по кубикам пресса. Все ниже и ниже по гладкому, лоснящемуся от мыла и совершенно обнаженному телу оборотня.

В темноте ванной огонь свечи сверкнул и вспыхнул неугасимым пламенем вожделения в глазах оборотня. Вертикальные зрачки расширились, рассматривая, впитывая каждую деталь картинки, представшей перед ним.

Я отчетливо вспомнила слова потомственного: «…теперь этот миленький, маленький котик придет за тобой…»

Ничего себе маленький!

Холод на груди возвестил, что мокрая и совершенно прозрачная от воды ночная рубашка прилипла к телу, а ледяные мурашки на спине рассказали мне о том, что я не по-детски влипла!

Первое, что пришло в голову: бежать! Но куда? Выйти ночью из комнаты? Ни за что!

Да я и двух комнат не пройду — потеряюсь!

А все потому, что у моего отца застопорился ремонт особняка. Было по меньшей мере четыре разных плана дома, и ни один не совпадал с реальный архитектурой здания! То есть точного плана особняка не существовало!

Вот тебе и слухи о том, что в доме в один день может быть семьдесят две комнаты, а в другой всего шестьдесят четыре! Некоторые поговаривают, что после того, как особняк покинул последний наследник Хантеров (исчез бесследно), дом решил строиться самостоятельно! Он пожирает заблудившихся в нем людей и пристраивает к особняку все новые и новые помещения!

Вспомнив четыре разных плана дома, невольно поверишь в подобное!

Днем еще можно было опознать комнаты по мебели и их назначению, или узнать крыло дома, в котором ты находишься, достаточно просто выглянуть в окно — и ты поймешь, какая это часть особняка. Но ночью, в кромешной темноте?! Понять, где ты, шансов нет!

А что, если это и в самом деле правда? Комнаты появляются и исчезают. Тогда я могу сгинуть в невидимой части дома навечно и никто меня никогда не найдет! Про то, что дом может сожрать меня, а потом выстроить аккуратную комнатку-спаленку со шторками и рюшами, думать не хотелось.

Но выбора-то не было! Оборотень вдоволь насмотрелся на мокрую ночнушку и принялся медленно, брезгливо отряхивая ноги, вышагивать из ванной.

Мне срочно нужна была помощь и защита!

Я знала только одного достаточно сильного чародея, который мог бы справиться с потомственным оборотнем. И к тому же обещал меня защитить!

Выставив вперед лапы с когтями, оборотень прыгнул.

Ноги отреагировали быстрее, чем мозг. Потомственному перевертышу попались в объятия только воздух и пустота, ни то ни другое он не смог схватить. Как и меня, на полусогнутых вылетевшую в коридор.

К груди я прижимала скрюченными от страха пальцами огарок свечи и коробок спичек. План был такой: добраться до планов, а уж потом, забившись в угол, совместить все четыре чертежа и, подсвечивая бумагу снизу, пройди прямиком в музыкальный зал по тем комнатам, что совпадают на всех четырех планах. То есть никогда не меняются и присутствуют во все времена и эпохи. Именно рядом с фортепиано я чаще всего видела призрак аристократа. Мой единственный шанс найти его до того, как меня найдет оборотень.

Стараясь даже не дышать, я скользящей походкой, не зажигая света, стала красться к цели.

Только когда я не смогла спуститься на первый этаж и попасть в святая святых ремонта — кабинет отца, я поняла, что в этом доме ночью план может быть только один — никаких планов! Лестница на первый этаж исчезла! А я не знала, где я и в каком из коридоров нахожусь. Зайти в одну из комнат я просто боялась. Неизвестно, что или кто в ней притаился, да и скрип двери мог привлечь внимание оборотня и выдать мое местоположение.

Я бродила по бесконечным коридорам, все больше и больше паникуя и впадая в отчаяние.

Когда нервы окончательно сдали, я осознала и смирилась с тем фактом, что потерялась. Я была не в курсе, где я, и как долго блуждаю во мраке, от чего было еще страшнее.

Очень не хватало присутствия рядом друзей, их поддержки. Каждый из них непременно бы придумал несколько способов, как отсюда выбраться, используя свои знания о потустороннем мире и необъяснимых явлениях.

Мне же, несмотря на знания магии, ничего в голову не приходило. С бесконечными коридорами я встречалась впервые. Никогда еще я не чувствовала себя такой несчастной, простой слабой человечкой! Добычей всякого сильного мага!

Всхлипнув, я на ощупь двинулась вперед.

Спустя еще какое-то время до меня дошло, что свеча и коробок спичек еще при мне и я могу зажечь свет, чтобы не плутать во мраке.

С тусклым светом стало еще кошмарнее. Одной свечки не хватало, чтобы осветить бесконечный коридор, оба его конца так и не были видны. А из-за дрожащего огонька я и вовсе перестала различать что-либо. Мир скукожился до размера пятна света.

Более того, сгустилось присутствие чего-то ужасного, притаившегося на самой границе черноты.

Резко стало холодать. В темноте пар вырывался изо рта рваными клочками. Я представила, как где-то там, во мраке, припавший к земле для прыжка зверь так же прерывисто дышит, выталкивая из легких облачка пара. Похолодев от ужаса, я глубоко вдохнула и затаила дыхание, медленно и размеренно вдыхая через нос, чтобы успокоиться.

Напряжение сжало грудь, сдавило виски. Каждой клеточкой кожи я ощущала угрозу.

В мертвом морозном воздухе пахнуло дымом. Моих дрожащих ноздрей коснулся аромат мяты, тимьяна, чабреца и корицы. Теплый запах дома. Чай, домашние пирожки, защита и понимание. Безопасность!

Втянув ноздрями воздух еще раз, я сорвалась с места и понеслась туда, откуда, как путеводная нить к свету из этой гибельной тьмы, летела струйка дыма.

Нечто неслось за мной следом. Я чувствовала спиной эту обжигающую и опаляющую, будто кипящая лава, ненависть. Вещи за моей спиной, отброшенные невидимой рукой, взлетали к потолку и, рассыпавшись в щепки от силы удара, падали на пол.

Всхлипнув, я запетляла по бесконечным коридорам, полным мрака, словно заяц беляк, убегавший от лисы. Сколько бы раз я ни оглядывалась, за спиной никого не было. И от этого становилось еще страшнее. Потому что опасность не была известна.

В очередной раз обернувшись, я увидела, как из-за поворота вылетел оборотень. Огромный снежный барс. Он бесшумно несся по коридору, нагоняя меня. Хотя такие огромные мохнатые лапы, как у него, должны были создавать невероятный «тыгыдымс», я не слышала ни единого звука. Снежный барс скользил бесшумно, словно призрак. Ни топота лап, ни хрипа дыхания.

Большой котик играючи догонял меня.

Я облегченно вдохнула дым горящих трав. Он уже заполнял все пространство коридора.

Дверь! Кажется, это дверь в музыкальную комнату!

«Я выбралась! Выбралась из лабиринта комнат! Дом выпустил меня!»

От облегчения я готова была рыдать. Развернуться, повиснуть на мохнатой шее барса и рыдать в мягкую шерсть бесконечно.

Со всего размаху я ударилась в створки дверей, внутренне содрогаясь от ужаса: что, если они закрыты?

Подергала ручку. Так и есть! Заперто!

Я в страхе обернулась, прижалась спиной к дверям. Большой котик легко, будто невесомый, оттолкнулся и в один большой прыжок обернулся в обнаженного блондина.

Сердце мое ушло в пятки! Я заскреблась лопатками в дверь, надеясь просочиться сквозь доски. Свеча, догорая, валялась на полу, пачкала ковер воском. Уронив ее, я обожглась, но от страха даже не чувствовала боли!

Оборотень, видно забыв, что перевоплотился в двуногий облик, прыгнул.

И в этот момент двери за моей спиной открылись. Я полетела на пол и ударилась затылком о чьи-то колени.

Задрав голову вверх, не увидела ничего, кроме летящих мимо кубиков пресса и…

Я зажмурила глаза, чтобы не видеть это «и».

В следующий раз я открыла глаза, когда услышала грохот и синхронные ругательства.

Обернувшись, я с ужасом взглянула через плечо, мне предстала еще более занятная картина. Настолько небывалая, что я вся внутренне похолодела. Сердце замерло, дыхание сперло, а душа, заледенев, ушла в пятки; про волосы, которые зашевелились на голове и встали дыбом, я умолчу.

Я пыталась вздохнуть и не могла. Потомственный лежал на потомственном.

Оба парня угрожающе рычали. И рык этот нарастал по восходящей. Недобро сощурив глаз, чародей рассматривал оборотня, а тот, скаля клыки, оценивал внезапно появившегося вместо добычи аристократа. Потомственный чародей на трофей для гарема ну никак не тянул. Но и незванно явившийся в особняк оборотень из древнего рода тоже не мог считаться желанным гостем.

Я всхлипнула, сумев наконец-то набрать в легкие воздух, а в следующий миг мир словно взорвался.

Взбешенные внезапной неприятной встречей, потомственные кинулись друг на друга с кулаками, когтями, зубами и сверкающей магией наперевес.

Конкуренты вовсе не шутили, дрались по-настоящему, потому что это была древняя изначальная ненависть, как у кошки с собакой. Этакая неприязнь между оборотнями и чародеями, лелеемая из поколения в поколение, ненависть, передаваемая из клана в клан, из фамилии в фамилию. И мое присутствие в виде переходящего приза только обостряло старый конфликт.

Оборотню я нужна как гаремная игрушка, а чародею — как помощница в поисках правды. Вот они и устроили черт-те что.

Однако меня их разборки не касались. Я просто тихо радовалась, что спаслась. Нечто незримое, несущееся по черным коридорам, до меня не добралось и не успело схватить.

Я огляделась. Это и в самом деле была музыкальная комната. Вот именно. Была. Потому что от катавшихся по всему помещению аристократов во все стороны летели щепки музыкальных инструментов и мебели. Они даже умудрялись ковры и настенные гобелены располосовать на ленты и поджечь неугасимым файерболом. Я же в шоковом состоянии сидела на полу и наблюдала всю эту жуткую картину апокалипсиса. Медленно осознавая, что чародей и оборотень громят мой особняк!

Из ступора меня вывела щепка от разбитого стула, что пребольно треснула в лобик, а также летящие вслед за ней более крупные обломки.

Например, половина контрабаса.

Оба парня бросились наперерез смертельному снаряду. Аристократ накрыл меня своим телом, а оборотень, врезавшись в летящий струнный инструмент, отбросил его с опасной траектории полета.

У каждого потомственного, похоже, был свой подход, но меня эти тонкости уже мало интересовали, взгляд был прикован к тьме. До меня внезапно дошло — двери в темный и опасный коридор открыты нараспашку! И там в глубине сгущается тьма. А свеча на полу погасла от чьего-то недоброго присутствия. Все это промелькнуло в мозгу за какие-то доли секунд.

Я вскочила и бросилась к двустворчатым дверям. Захлопнула их, привалилась и тут же отлетела от резкого сильного удара. Створки вновь распахнулись, а я моментально очутилась на полу, отбив разом обе булки. В тот же миг потомственные, неким шестым чародейским нюхом почуяв неладное, навалились на двери и решительно захлопнули их перед носом таинственной опасности.

Мы втроем прижались к створкам. Они не просто так ходили ходуном. От каждого удара нас отбрасывало чуть ли не на полметра. Хотя мы вжимались в дерево изо всех сил. Я-то ладно — полукровка, меня любой слабенький демон соплей перешибет, но мускулистый оборотень и далеко не слабый чародей тоже не могли удержать двери!

Втроем, покрываясь потом, мы из последних сил держали створки. Задвижка за моей спиной, не рассчитанная на такие нагрузки, уже трещала. По напряженным лицам потомственных я поняла, что они, переглядываясь, готовятся к последней сватке. Так жутко мне еще никогда не было.

Я уже боялась не только за свою шкуру. Аристократа, хоть уже давно мертвого, мне было жалко. Привидения тоже умирают. Да и котик как-то не заслужил быть разорванным в клочья неведомым ужасом. Он всего лишь поддался своим естественным инстинктам: увидел доступную добычу, разгуливающую без тонны защитных заклинаний, ядовитых зелий и оберегов, и, разумеется, среагировал. С его точки зрения я сама виновата, что не береглась и выставляла себя напоказ. Он оборотень, то есть перевертыш, до мозга костей, несмотря на то что потомственный, какой с него спрос?

Хотя это его не оправдывало, я не была дурой и прекрасно осознавала, что живу в опасном магическом мире. В конце концов, людям тяжелее, они только подозревают о сверхъестественных проявлениях, а я, будучи ведьмой, прекрасно знаю о них! Нечто за крошащейся дверью — прямой пример этого. Предупрежден — значит вооружен. «Ну что мне стоило смастерить парочку противооборотневых оберегов?» — корила я себя за глупость.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Мы даже не сразу поняли, что все прошло. Так и стояли, вжавшись в дверь и недоуменно переглядываясь. А когда осознали, облегченно сползли по двери на пол.

Я была не в лучшем состоянии — растрепанная, в мокрой, липнущей к телу ночнушке, с дрожащими от усилий руками и ногами. Парни выглядели так же, но делали вид, что они в порядке. Аристократ с ободряющей улыбкой посмотрел на меня. Я несмело улыбнулась в ответ. Взгляд чародея скользнул по моей груди; покраснев, потомственный поспешно отвернулся.

Котик же, недовольный взглядами конкурента, резко выдохнул через ноздри. Впервые в жизни я засмущалась, стянув рубашку на горле, прекрасно осознавая, что практически голая. Не то чтобы я стеснялась наготы. Магия темных враз отучает стесняться своего тела, одни ночные шабаши ведьм чего стоят. Где практически всегда, достигнув определенного порога, все ведьмы оголяются, дабы закрепить чары в лунном свете.

Но почему-то перед аристократом было стыдно предстать в столь мокром, взъерошенном и непотребном виде.

Я медленно, стараясь не выпрямляться, стала вставать с пола, у меня это не очень получалось. Больше походило на ожившего и поднятого зомби.

Не успела я кособоко выпрямиться, как чародей дернулся еще сильнее, покраснел и потянулся к завязкам своей шелковой рубашки. После трех торопливо расстегнутых пуговиц начала краснеть и я. А Терри-сан, как истинный аристократ, набросил свою рубашку мне на плечи, искоса глядя на просвечивающие части ночнушки и пряча глаза.

Я благодарно и с явным облегчением замоталась в предложенную одежду, с неимоверной скоростью просунула руки в рукава (и как только нашла их в такой спешке?) и застегнула рубашку, на жемчужные, между прочим, пуговицы. Одежда аристократов — это вам не хухры-мухры!

Скрыв свое неглиже, я ощутила себя в безопасности, словно не шелк обволакивал меня, а крепкое кольцо рук аристократа. Теперь я почувствовала себя увереннее. Все потому, что я резонно предположила: чем меньше котик видит соблазняющую приманку, тем меньше реагирует. Помогло не очень. Оборотень по-прежнему с вожделением смотрел на меня, а аристократ, сжимая кулаки, — на него.

Тем не менее «Барсик» (сокращенно от снежный барс) злобно сощурил зеленые глаза, запоминая обидчика, отобравшего у него добычу.

Между потомственными образовалось нечто вроде шаткого перемирия.

Спонтанно продолжить драку они уже не могли, а повод сызнова начать потасовку еще не подвернулся. Так они и ходили по разоренному помещению, словно два отталкивающихся друг от друга магнита, недобро поглядывая на противника. Никто не решался выйти из музыкальной комнаты.

Теодор Хантер задумчиво рассматривал изломанную, всю в трещинах и торчащих щепках дверь. Я, можно сказать, читала его мысли. Аристократ думал: насколько безопасно оставлять дверь без присмотра. И не надо ли выглянуть наружу и проверить, где то существо, что рвалось сюда, или даже открыть створки и дать ему решительный бой, чтобы в следующий раз неизвестная сущность не подкараулила и не застала врасплох. Видно было, что чародей всерьез думает о моей безопасности и немножко о своей. Тревожь его только собственная шкура, он давно бы вышел и проверил, кто за дверьми шалит. Не придумав ничего иного, чародей скастовал пару защитных и несколько боевых заклинаний, но открывать засов и подвергать меня опасности так и не стал.

Котик же поступил совершенно иначе: нагнулся и заглянул в замочную скважину, предварительно ее понюхав. Оно и правильно, если кто-то материальный там есть — оборотень со своим сверхобонянием его точно унюхает. Но, по-видимому, там никого не наблюдалось и не ощущалось, потому что котик выпрямился разочарованный. По обиженному выражению лица сразу становилось видно, что он недоволен всей этой ситуацией, например, неудачной охотой на беззащитную ведьму, и не прочь подраться с кем-нибудь, выместив свою досаду на первом попавшемся под его лапы. Да только за дверью никого, а значит, ему придется оставить при себе свое недовольство. На чародея он больше не кидался. Вероятно, противники были примерно равны по силе, и аристократ запросто мог намылить перевертышу шею.

Да, парни оказались полными и абсолютными противоположностями.

Я так же, как они, бродила по комнате, растерянная и испуганная.

Котик первым не выдержал гнетущей тишины комнаты, в которой мы оказались заперты.

— Что это было? — недовольно дернув хвостом, спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Н-не знаю, — ответила я, покосившись на одну из боевых ипостасей перевертыша. Хвост и остроконечные уши с кисточками были ему, как ни странно, к лицу.

Терри тоже безразлично пожал плечами. Замкнутое помещение бесило потомственных, это видно по тому, как они мерили шагами комнату по кругу, словно пираньи в аквариуме.

Я же, истовая любительница до всего докопаться, начала прикидывать в уме разные варианты. Что за дрянь завелась у меня в доме и не порождение ли это особняка на самом деле?! То самое, что всех жрет и выстраивает новые комнатки?! Но то, что гналось за мной, по ощущениям больше походило на живое, до предела выбешенное и разозленное, но живое нечто.

Пока парни, каким-то чудом сговорившись, на пару осторожно выглядывали в коридор (Барсик с половиной контрабаса наперевес, а Терри с острым смычком, видно, привычное для него оружие — рапира или шпага), я сидела, размышляла и не находила ни одной причины, зачем бы сверхъестественная сущность гналась за мной, хозяйкой дома? А вдруг я тут вообще ни при чем? Что, если ужас гнался не за мной, а пришел сюда по иную душу? На кого выгодно натравить невидимое глазу паранормальное явление? Мое детективное воображение понеслось вскачь. Кто-кто в музыкальной комнате живет? Кто-кто в ней, родимой, по ночам появляется?

На наследника особняка! Вот на кого охотилась эта дрянь! Даже если аристократ не умрет от страха перед неизвестностью (по причине того, что призрак и уже умер), силушкой нечто не обделено. Тогда чародею пришел бы конец! Эта сверхъестественная сущность точно изгнала бы призрака из этого мира. Будь отпрыск Хантеров здесь в одиночку, ему нипочем с подобным не справиться!

Я уже по иному, более благодушно взглянула на котика, с явной признательностью во взгляде. Не будь здесь оборотня, я не сомневалась, нечто добралось бы и убило наследника! Только вот котик почему-то не выдержал подобного благодарного внимания к его персоне, засмущался и отошел от меня на безопасное расстояние. Ишь ты, какие мы стеснительные!

Я опасливо выглянула в приоткрытые двери, возле которых крутились удивленные потомственные.

Ничего опасного там не оказалось, самый обычный темный и пыльный коридор, только воск, которым я испачкала ковер, исчез, и свеча вместе с ним. Но тогда я почему-то не придала этому значения.

Несмотря на отсутствие видимой опасности, Терри решительно закрыл дверь на засов, предложив дождаться утра, хотя котик так и рвался проводить меня в спальню.

Между чародеем и оборотнем установилось хрупкое, как стекло, перемирие. Чародей старался не отходить от меня далеко, опасаясь провокации перевертыша. В конце концов, он обещал защищать меня от этого миленького беленького котика и его брачных поползновений.

Оборотень всем своим видом показывал, что потерял ко мне всякий интерес. Но нет-нет да и посматривал в мою сторону с явным вожделением в бесстыжих кошачьих зенках. И вообще, пробравшись в особняк, оборотень вел себя нагло, словно у себя дома, а не в гостях у потомственного чародея. Короче, ни о каких манерах оборотни слыхом не слыхивали!

Мой неугомонный мозг сразу же заняла новая идея: а как котик вообще сюда пробрался сквозь бастион из тиса и прочие охранные заклинания потомственных?

Надо это выяснить. Чтобы некие наглые и пушистые любители гаремов не шастали по особняку. Хотя это будет прикольно, если котик нарвется на нечто и оно хотя бы приструнит его, если не уничтожит. Соблазн выпустить котика в коридор погулять был очень велик.

Только что-то здесь не складывалось: зачем насылать нечто на давно мертвого наследника?

Ведь охота велась на его младшего брата, одного из близнецов. И тут меня осенило. Нет, устранить хотят именно наследника, а несчастного ребенка убили, чтобы подставить Терри!

У меня как пелена с глаз упала.

Ребенок не преграда, старший наследник — вот препятствие, которое они преодолеть не смогли.

Да, видно не срослось, и они натравили на него потусторонние силы (что гнались за мной по коридору) и в конце концов смогли избавиться от наследника, убив его. Стоп, у меня в голове все спуталось; кажется, друзья говорили, что наследник не умер, а исчез!

Ведь Терри призрак, появляется в музыкальной комнате каждую ночь, просит помочь и, наверно, даже не в курсе, что умер, да?! Или нет?

Тогда как?

Я уже совсем ничего не понимала. Только эта тайна стала во сто крат привлекательнее из-за своей загадочности. Я должна во всем разобраться, ведь мне и моим родителям в этом дурдоме еще год жить! И самое главное, надо выяснить, что это за злые силы мечутся по ночам, какого они рода и как от них избавиться, да побыстрее, пока они не напали на моих родных!

Здесь мне без помощи не обойтись. И как бы мне ни не хотелось впутывать в это новых друзей, придется заручиться из поддержкой. Как минимум в плане информации: об особняке и паранормальном они знают чуть ли не больше меня, темной ведьмы!

Так какое задание мне дали на дом? Найти письма и дневники прежних обитателей дома. А Терри просил найти все завещания. Как удачно складывается.

Только боязно как-то в темноте и в одиночку шариться по заброшенным комнатам особняка. Не ровен час еще на что-нибудь напорюсь. Вот я вышла ночью из комнаты и вляпалась.

Сплошные опасности, загадки в этом доме. Правильно миссис Стилл делает, уходя из особняка до заката. Возможно, экономка тоже видела нечто и перепугалась. Насланное проклятие или потусторонние чудище, если оно порождение темной магии, может преследовать свою жертву и после смерти.

Почувствовав себя растерянной, я нерешительно села на софу.

Но если наследник не умер, а исчез, как тогда Терри стал призраком? От всех этих мыслей и кучи вопросов без ответа у меня разболелась голова, и я сама не заметила, как свернулась клубком на софе и заснула. Болезненный сон, перемежающийся с кошмарами, мучил меня час за часом до самого рассвета. Время от времени я просыпалась и в полудреме искала Терри. И находила его то у подоконника, то на полу в окружении зажженных свечей и чадящих трав. Вокруг него, сплетаясь из спиралей дыма и отблесков пламени, вились защитные заклинания. Найдя чародея взглядом, я, успокоившись, засыпала до нового кошмара.

В какой-то момент я, наполовину мокрая и замерзшая, почувствовала, как меня укутали в огромное меховое одеяло, стало теплее, заодно отступили и кошмары.

Тихий говор надо мной убаюкал снова, потому что среди едва различимых слов я узнала голос Терри.

Проснулась я в музыкальной комнате, замерзшая и свернувшаяся калачиком на софе. Котик, скрутившись в такую же улитку, привалился ко мне рядом. Он уже был в обычной своей ипостаси жирного, как бурдюк с водой, мохнатого шара. Терри нигде не было, он исчез. Вернее развоплотился, ведь это делают все привидения с первыми лучами рассвета.

Напоминанием о нем служили запахи трав и отзвуки защитных заклинаний. Как и обещал, аристократ охранял меня всю ночь напролет.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

Я встала, столкнув в себя наглого оборотня, и нерешительно выглянула в коридор. Дверь, кстати, была целая, и инструменты, над которыми поглумились потомственные, сейчас невинно стояли на своих местах, словно не участвовали в яростной потасовке и не теряли куски и целостность. Из остатков пережитой нами ночной осады присутствовали только свечи, зажженные на подоконнике, и пучки магических трав, что, пыльные и покрытые паутиной, лежали на подоконнике.

Дом преобразился. Замолк и затаился. Утренний особняк сонно плыл в потоках молочного тумана. Ни тебе шорохов и стуков, ни скрежета по углам и скрипа дверей, ни голосов с той стороны в ночном доме, где все крепко спят. Все будто умерло. Просто обычный пыльный особняк, нуждающейся в ремонте и уборке. Ничего страшного.

Я вздрогнула, потому что это была лживая маска. Наброшенная до поры до времени, до часа ведьм, до темноты. И я не должна расслабляться. Ни днем, ни ночью.

Сплошные опасности и загадки в этом доме. Правильно миссис Стилл делает, уходя из особняка до заката. Возможно, экономка тоже видела нечто и перепугалась. Насланное проклятие или потусторонние чудище, если оно — порождение темной магии, может преследовать свою жертву и после смерти. Я посмотрела на котика, который вперевалочку подошел к моим ногам.

И решительно взяла его на руки.

Пушистый шар и в самом деле оказался тощ и мускулист, под шубой небывалых размеров. Интересно, а его родичи знают, что их отпрыск превращается в этакого ути-пути пушистика? Спорим, что нет?

Оборотни, особенно сильные, имеют несколько ипостасей и вариаций трансформации. Так что вид пушистика — это знатный камуфляж с точки зрения опасного хищника. Никто не догадается, что рядом дикий зверь, пока не будет поздно. Хотя скорее всего, если кто и увидит потомственного в таком милом виде — помрет от смеха еще до того, как оскорбленный аристократ раздерет обидчика на куски. Это и в самом деле смешно. Но оборотень, по-видимому, был доволен полученной выгодой из такого небоевого вида, например посещая девичьи комнаты.

Я спустилась в холл и направилась к дверям.

Раскачав пушистую заразу, я вышвырнула ее за пределы ворот особняка. Котик, пролетев по дуге, приземлился на все четыре и завалился на бок. Попытался изобразить припадок и переломанные лапы. Этот клоун даже демонстративно силился ползти в моем направлении, делая жалостливую моську, моля о помощи.

Я безжалостно захлопнула дверь перед носом «умирающего».

Сделав пять шагов, я обернулась и увидела, как недовольный котик встает на вполне себе целые лапы и с недовольным выражением морды уходит в кусты.

Пошел искать дыру в заборе и защитной изгороди из терновника и тиса. Я не обратила на эти потуги особого внимания. Без второго рыбно-костно-мусорного оберега в дом наглецу не пробраться, а делать их умеют только темные ведьмы. И берут за свои услуги немалые деньги. Потомственный котик разорится, шастая в особняк.

По какому-то странному наитию я не стала входить в главные двери особняка. Обошла его и зашла через боковой вход для прислуги.

Вместе со мной, с черного входа, уже вплывала нанятая экономкой прислуга. Горничные и лакеи. Толстая повариха и ее кухонная прислуга. Прачка и помощницы. Миссис и мистер Стилл стояли по обе стороны дверей и провожали прибывающую, как прибой, прислугу. Каждый из смотрителей со своим выражением лица: миссис Стилл морщилась, глядя на неидеальную, по ее мнению, прислугу так, словно у нее под носом было разлито дерьмо.

А мистер Стилл слишком сильно радовался тому, что дом оживает, и не замечал маленьких небрежностей в одежде — отсутствия на копытах положенной обуви и торчащих из-под юбок хвостов. Для него было важно то, что дом вновь наполнится жизнью.

Среди людей я встречала много смутно знакомых деревенских лиц, кто из них кто, было трудно угадать, под одинаковой черной формой с белым кружевным передником скрывались и люди, магические звери и сущности, но так или иначе все они знали про магию и то, что служить они будут в магической семье. Никого не удивляли алхимический халат хозяина, посох и надетая на скорую руку остроконечная шляпа. Нашествие слуг застало моих родителей врасплох.

Никого не удивило чудачество хозяина, прислуга была слишком хорошо вышколена, а под строго-изуверским взором экономки они и вовсе станут идеальными.

Веренице людей не было конца, а мы вообще сможем за все это заплатить?

Я села за стол и забыла о деньгах. Как это приятно — впервые в новом доме сесть за шикарно накрытый стол и позавтракать по высшему разряду, а не перебиваться бутербродами пополам с голодной слюной. Кухарка принесла уже готовый завтрак с собой. Уже выяснилось, что прислуга тоже не собиралась оставаться в особняке на ночь, предпочитая возвышаться в деревню.

Но сейчас, ранним утром, дом наполнился тысячей веселых голосов горничных и шарканьем ног лакеев. Казалось, особняк и в самом деле ожил от долгого, болезненного ночного сна.

Упитанный демон, похоже, совмещал должность смотрителя и дворецкого. Хотя эти чопорные профессии плохо подходили для его жизнерадостного характера. И как они только с Клариссой сошлись? Такие разные и непохожие друг на друга?

Смотритель и мой отец, забыв про завтрак, чахли сразу над шестью планами особняка (за ночь нашлись еще несколько), силясь разобраться в переплетении линий, годах постройки и количестве комнат, появившихся в результате ремонта или исчезнувших по тем же причинам. Лысый лоб демона уже покрывали мелкие бисеринки пота, и обескураженный дворецкий стирал их платочком, а мой отец недоуменно ерошил волосы.

Экономка была в своем репертуаре: размножающиеся, как кролики, планы дома ее мало волновали. Высокая, прямая, как палка, она ходила вдоль стола с поджатыми губами, словно генерал на смотре, и пристально наблюдала за соблюдением этикета, каждый раз недовольно сопя, когда кто-нибудь, будь то хозяева или прислуга, нарушали его.

С кухни доносилась приглушенная ругань кухарки, звон посуды и мышиный писк помощниц. Кухня точно была раньше в другом месте. Аристократы не позволили бы такого тесного соседства с подчиненными. Тогда кому же принадлежала колдовская лаборатория, которую впоследствии замаскировали под кухню? Никто из знакомых не мог ответить на этот вопрос.

Моя мать, держа бутерброд двумя пальцами, вся ушла в каталоги обивки для мебели и образцы штор. Судя по тому, что логотипы фирм светились и переливались всеми цветами радуги, а скрепки, держащие явно шелковые лоскутки ткани, были отлиты из золота, неизвестный дядюшка оставил для нас прилично неприличную сумму. Все мои родственники были довольны, и даже слуги воодушевленно сновали по дому. А у меня от навалившихся проблем самочувствие было где-то на уровне затопленного подвала.

Я старалась поднять себе настроение, мурлыкая мелодию аристократа. Когда краем глаза заметила, что экономка, услышав мелодию, вздрогнула и побледнела, я пришла в более добродушное настроение. Эта особа точно знает больше, чем говорит. Так пусть же понервничает, понимая, что и мне многое известно! Я не я, то есть не черная ведьма, если не собью с этой прислуги спесь и не выведаю у демоницы то, что она так тщательно скрывает за маской безразличия.

Когда завтрак закончился, все обитатели дома разошлись по своим делам.

Впереди меня ждал еще один выходной, и я не собиралась тратить его зря. После завтрака, наскоро начертив корявый план на бумажке (по крайней мере, те комнаты, что знала), я отыскала на первом этаже теплицу и через разбитую дверь вышла из особняка. По узкой протоптанной тропинке, что принадлежала не остающейся на ночь экономке, я направилась к лесу.

Меня удивило не то, что Кларисса Стилл не боялась оборотней или прочих магических отщепенцев и дикарей (демонам эта мелкая шушера на один зуб, то есть рог), а то, что тропинка была посыпана гравием. Ишь ты, какие мы гордые, не желаем по сырой землице топать.

В лесу, кроме ужасно запущенной чащи, полной непроходимых терновых кустов и переплетенных веток, ничего интересного не было, котик зря за меня волновался.

Но кое-что все же напрягло меня. По обе стороны от дороги стояли дома. Крохотные, на одну комнатку! Никогда не видела ничего подобного! Чуть поодаль пристроился сарай. Он тщательно прятался в кустах, ибо явно был построен на нашей земле незаконно. И сарай этот в два раза больше, чем домики.

Я нерешительно зашла в приоткрытую дверь дома. Не хотела быть невежливой, но интерес пересилил воспитание. Еще никогда ничто так сильно не щекотало мое любопытство. Как это — жить, когда комнаты находятся в двух отдельно стоящих домах?!

Это и в самом деле было чье-то жилище. Скромное, если не сказать другое слово — жалкое и убогое! Одна из комнат идеально, по-армейски убрана. Вещей мучительно мало, посуда старая, а мебелью явно пользовались несколько поколений. Все можно назвать антиквариатом, если бы вещи были не столь дешевы и потрепаны. Не удивлюсь, что все, чем пользовались живущие здесь, куплено уже не новым, а сильно подержанным. Тем не менее на жилище магических отщепенцев и бомжей это не походило. В домике ни единой соринки на полу или складочки на покрывале. Если бы не стоящие в идеальном порядке на столе вещи, можно было бы подумать, что здесь никто не живет. А в соседнем доме все иначе. На распахнутом шкафу, что занимал чуть ли не всю комнату, висело несколько платьев. Дорогие наряды не исправляли общего убожества, хоть и были известных брендов, но их висело всего несколько. И владелица, похоже, разочаровалась в них, просто свалив в кучу. Во всей комнате присутствовали жалкие попытки бороться с серостью, нищетой и убожеством. Яркие вырезки и плакаты закрывали все стены, а с потолочных балок свисали ловцы солнца, силясь уловить хоть лучик из-под крохотного окошка под стропилами.

Бумага раскисла от воды, а блестящая фольга уже не сияла так ярко, похоже, протекала крыша.

На узкой, даже по меркам односпальной, кровати в ряд стояли затертые до дыр плюшевые игрушки, со свалянной шерстью и оторванными пуговицами-глазками.

Грифончики и мантикоры одноглазо и печально смотрели сквозь решетку кровати.

Серость, убогость, вопиющая, не виденная мной ранее бедность. Тюрьма души, одним словом, гибель надежд и всех мечтаний.

В сарае что-то зло звякнуло, словно кто-то в сердцах бросил кусок металла на землю или рубанул топором наотмашь, и таки попал куда следует.

Вздрогнула и осознала, что хозяева убогих домов могут быть на месте, просто отошли по делам в сарай. Ни ванны, ни туалета, кстати, в комнатах не наблюдалась, да они туда и не влезли бы!

А значит, меня заметили! Я покраснела до самой маковки от стыда за свой поступок и неуместное любопытство. Кто бы ни являлся хозяином этого жилища, он явно не хотел делиться своими проблемами с остальными. Так мучительно стыдно мне еще не было, даже когда какой-нибудь вурдалак делал непристойное предложение.

Я припустила по дороге так, словно за мной гналась стая чертей из преисподней. Даже забыла закрыть за собой высокие кованые ворота. Как сумела сдвинуть с места поржавевшие петли — сама не знаю! Приданное стыдом и ощущением ненависти ускорение гнало вперед. А вслед мне несся звон разбитой посуды. Кто бы ни был в сарае, мое присутствие явно вывело его из себя.

Вот теперь-то лес вокруг и в самом деле стал опасен: меж деревьев, как тьма, струились ярость и злость.

Только отойдя на приличное расстояние, я почувствовала, что ощущение ненависти и запредельной злобы исчезает. Я не знала, что так сильно можно кого-то ненавидеть. Не хватало еще получить проклятие в спину! И главное, сама виновата — вторглась в чужое жилище.

Оказавшись в безопасности, поняла, что увидела дом привратника, то есть смотрителя. Я взглянула под ноги. Вот почему тропинка была присыпана гравием: под наросшей сверху травой лежит широкая подъездная аллея, а кованые ворота, что соединяют два дома-сторожки, — главный вход в особняк. А те, что вели в деревню раньше, в пору расцвета особняка, предназначались для слуг, чтобы они приходили из деревни, где жила. Я так понимаю, раньше деревня, вернее, земля под деревней и все окрестности были частью поместья. Я вспомнила, как аристократы неохотно расстаются со своим. А теперь все эти территории принадлежат нам!

О боги, получается, я хозяйка деревни и всего, что в ней есть, а также окружающих лесов и полей! Я похолодела. Будут ли со мной дружить друзья, если узнают, что их дома стоят на моей земле и я могу согнать их с поколениями насиженного места в любое время? А помогать? Такую мысль трудно сразу переварить, придется грызть по куску.

Ох, неизвестный дядюшка, что ты задумал? От потомственных аристократов глупо ждать хорошего, и мои родители тоже хороши — купились на это!

Получалось, теперь мы баснословно богаты; неудивительно, что мои родители вцепились в это предложение и руками, и ногами. Никто бы не упустил такого шанса. Только чем нам придется расплатиться за такую щедрость?

Я покраснела, сама не знаю отчего, может быть от стыда за свое богатство? Как так можно жить столь убого на два крохотных дома?

Теперь понятно, почему Кларисса Стилл так цеплялась за должность экономки. Уволь ее мой отец, семья демоницы пошла бы по миру. Оказывается, у этой чопорной женщины есть дети, судя по платьям, девочка. Всего одна. Редкость для многодетных и шумных демонических семей, где дети появлялись от сырости, по достижении зрелости сами начинали плодиться, как тараканы, а родственные связи таких семей сплетались в нераспутываемый гордиев узел и уходили в глубь веков.

Нет, я, конечно, не думала, что экономка грабит нас, потихоньку вынося вещи из особняка, защитные заклинания не дали бы сделать подобное. Но что-то она в поместье все же ищет, раз тайком, под предлогом уборки лазит по щелям. Не те ли пресловутые завещания, которых не одно, а несколько?

Оставалось гадать, почему, имея всего одного ребенка, чета Стилл живет в такой нищете и убогости и не переезжает в более доходные места. Возможно, завещание сулит семейству Стилл больше, чем они смогут получить на самом тепленьком местечке.

Но как экономка (а я не сомневалась, что «ноги растут» только от нее, а вовсе не от ее насмешливого толстяка мужа) может на что-то надеяться, если завещание найдено и оглашено?!

Гадала я недолго.

Ответ прост. Только если ни в одном из завещаний нет даты! Тогда окажется: все завещания, что существуют, подлинные. Поместье уйдет с молотка и будет растерзано на клочья между всеми наследниками. Если завещаний много — куски окажутся крохотные. Это будет конец всему. Меня обдало жаром: чем дальше, тем все кошмарнее и кошмарнее!

Несмотря на то что я опасалась доставшегося нам дома, словно отравы, расставаться с ним было бы жалко, но не по причине цены, а потому, что в нем живет призрак Терри.

Надо срочно узнать, стоит ли подпись дядюшки под нашим завещанием, или мою семью ждет неприятный сюрприз, а следом судебная тяжба и позорное унижение, когда миссис Стилл и остальные владельцы завещаний предъявят свои бумажки и права.

В том, что миссис Стилл нацелилась на наше состояние, я уже не сомневалась. И не пустить ее в особняк не представлялось возможным: судя по всему, она действительно прилагалась к дому, как мучительная смерть к яду.

Только где хранится наше завещание, у поверенных или у моего отца? Я должна это выяснить. Если экономка каким-то образом доберется до нашего завещания, она может его уничтожить, тогда прилюдный позор нам будет обеспечен. Каждая магическая газета не преминет написать грязную статейку о том, как мы гордо въезжали в чужой дом, а потом нас погнали оттуда погаными метлами!

Про то, что после такой славы я не смогу учиться ни в одной академии, не войду ни в один ковен или круг ведьм, я умолчу. Да меня даже на шабаш не позовут, ну если только для того, чтобы поглумиться или унизить сильнее, темные любят такие шуточки. Я вспомнила про отца и его карьеру, про мать — чистокровного человека и зажмурилась, поморщившись от охватившего ужаса.

Я начинала подозревать, что планом дядюшки было посмотреть с того света, как его наследники грызутся за состояние, и тем самым скрасить скуку потустороннего существования. А что еще здесь можно было подумать? Не просто так он накатал столько завещаний, точное число которых, кстати, неизвестно.

Я вконец расстроилась. Может, в результате всей этой перипетии удастся отстоять хотя бы дом? Деньги для меня так не важны, как… Как Терри.

С облегчением я вышла из леса, вернее продралась сквозь кусты. Обнаружив себя на краю деревни, я выбросила из головы надменную в своей нищете и тщетных попытках разыскать завещание экономку и все, что с ней связано. Важнее было как можно быстрее найти способ помочь аристократу до того, как станет совсем поздно.

***

Клуб паранормальных явлений я нашла на уже хорошо знаком месте и заказала коктейль в бумажном стаканчике на вынос.

Сьюки принесла мне запас чистых тетрадок и непочатую пачку цветных карандашей, с перьевыми и шариковыми ручками до кучи. Мартин милостиво разрешил переписать из своей запасной тетради домашнее задание, решенное тремя, сейчас четырьмя (так, чтобы и на меня хватило) разными способами. Все-таки человеческие уроки были сложнее, и я не все в них понимала. И Мартин, как самый умный в нашей компании, объяснил все непонятное в домашнем задании.

После этого мы были свободны, как ветер.

И примерно так же, как эта эфирная субстанция, мы полетели на поиски приключений для пятой точки.

Держа два стакана и балансируя на заднем сиденье велосипеда, мы втроем мчались в особняк — разгадывать его тайны.

Иногда, но ненадолго, я задавалась вопросом: куда я лезу и почему не хочу жить спокойно и долго? Да еще и друзей за собой тащу! Разумнее было бы вызвать экзорциста или охотников за привидениями, а может быть, и тех и других разом, и выкинуть из головы аристократа, завещания, убийства, особняк и все то, что с ними связано. В конце концов, не в деньгах и наследстве счастье! Перетерпеть год и свалить отсюда не оглядываясь, прибиться к какому-нибудь шабашу для подработки и поступись адепткой на платное обучение в любую магакадемию.

Плюнуть на завещания и наследников, сколько бы их ни было, пусть пилят состояние и давятся теми кусками, что сумеют от него с боем отодрать.

Только вот не получалось все бросить и забыть, каждую мою мысль занимал потомственный чародей и его никак не возможно было вышвырнуть ни из моей головы, ни из снов, в которых он, кажется, поселился!

Получалось, счастье — оно и в самом деле не в наследстве, оно внутри него.

Велосипед подскочил на кочке и заставил думать о другом.

Нет, как же все-таки не хватает метлы! Может быть, когда-нибудь я откроюсь своим друзьям и мы сможем весело прокатиться по полям и лесам. В деревню нам, конечно же, въезд будет закрыт, деревенские не должны знать, что среди них живут ведьмы, демоны и оборотни. Лететь на собственной метле хоть и низко, гораздо приятнее, чем бурдюком висеть на решетке чужого велосипеда. О своем я даже не мечтала, ведьмы и техника несовместимы.

Я надеялась, что наша эскапада не закончится фатально для моих друзей и мы долго еще будем вместе. В конечном итоге человеческая дружба — это нечто отличное от ведьмовской. Ведьмы, они как кошки — индивидуалисты до мозга костей и дружат с кем-то только ради выгоды, а когда ты им больше не нужен, с радостью бросают или предают.

Мало какая ведьма согласилась бы ехать в опасный особняк, помогать, скорее «помогла» бы тебе в нем сгинуть. Так просто, исключительно из гадостности своего характера или чтобы посмотреть, как ты будешь барахтаться, пытаясь спастись. Темных ведьм это развлекало и веселило, они по природе склонны к меланхолии и чернухе, а подобные проказы их радуют.

Мой план состоял в том, чтобы отправить друзей по домам до темноты. В конце концов, Кларисса Стилл столько дней провела в особняке, роясь в нашем добре и проверяя комнаты. И до сих пор жива, значит, пока светло — в доме безопасно.

Повернув голову, я чуть не выронила коктейльные стаканчики: на заднем сиденье Полли сидел котик.

Оборотень, пока никто не видит, послал мне воздушный поцелуй, поправив когтистым мизинчиком новое рыбное ожерелье на шее.

Отчего я икнула и почувствовала, как на голове зашевелились волосы. Я как-то не подумала, что сокровищницы у потомственных ломятся от денег, вспомнить хотя бы дядюшку с его закидонами и золотые каталоги с обивкой. У потомственного оборотня хватит денег, чтобы купить сотню ведьм с потрохами.

Так — с открытым от удивления ртом — я и въехала в ворота особняка, на ступеньках которого уже ждала нас моя гостеприимная мама.

Мои губы исказились в гримасе ужаса, как только я осознала, что я и мои друзья останутся как минимум до вечера в особняке с этим котиком! И не только мои друзья, но и родственники, а также горничные и прочая прислуга, в особенности женского полу. Никто не сможет предугадать, когда оборотень заскучает и пойдет бродить по особняку в поисках чего-нибудь интересного и желательно невинного!

«Твою ж мандрагору за косу!» — ругнулась я про себя. Этих проблем мне еще не хватало!

***

Мы устроили уютный шабаш на ковре с печеньем, пирогами от моей мамы и новой поварихи, чаем и наполовину выпитыми коктейлями.

Котика пришлось взять с собой и, чтобы он не гадил по углам, привязать розовой ленточкой к ножке стула, шепотом пригрозив, что я всей деревне расскажу про его наглую и очень пушистую задницу, а также про постыдную любовь этой задницы к походам по девичьим спальням. И ладно бы он туда за делом ходил! Ситуация такая — молодая; всем понятно — у аристократа кровь кипит. Так он туда на самом деле пожрать лазит, будто его дома не кормят!

Котик поскрипел зубами и смирился. Только яростно точил когти об ножку стула, видно затачивая их для моего убиения. Но ленточку с шеи снять при деревенских не пытался; не знаю, какой именно страх держал его больше, однако шантаж сработал.

Удобно устроившись на подушках, я еще раз с большими подробностями рассказала своим друзьям про призрак плачущего мальчика в музыкальной комнате, про то, что он хотел, чтобы я нашла завещания. Про миссис Стилл, что тоже рыщет-ищет эти бумажки, и про то, что у нас могут отнять дом, тогда мы съедем отсюда. Правда, я трусливо умолчала о размере наследства, но мой стыд потонул в возгласах разочарованных голосов.

— Ты уедешь?

— Придется, если все обернется плохо.

— Как это несправедливо! — взъерошила свои кудрявые волосы Сьюки, отчего они еще больше встали торчком. Я была с ней согласна.

Мартин деловито засучил рукава.

— Так не допустим этого! Найдем все завещания — и дело с концом! — Я робко улыбнулась: вот это настоящие друзья, а не какие-нибудь там темные!

— Но если дядюшка и вправду написал много завещаний, получается, состояние принадлежит не нашей семье, вернее, не только нам.

— Ну и что? Главное, чтобы дом с привидениями вам достался и ты не уехала! — поправив черные волосы, свисавшие, как патока, мечтательно заявила Полли, и все были с этим согласны.

Главный по науке в нашей компании полез за пазуху и достал оттуда короткий списочек.

— Этот призрак когда-нибудь соблазнял тебя? — Я замотала головой и покраснела, сообразив, что имел в виду Мартин.

— Не суккуб, — констатировал Мартин. Друг решительно вычеркнул один пункт из одному ему ведомого списка.

У меня отвалилась челюсть. Но друзья уже доставали книги и тетрадки из своих рюкзаков.

— Правильно, потому что суккубов, демонов и ведьм не существует. Хе-хе…

— Ге-ге… — посмеялась я, поправив воротник: что-то он стал очень тесным и душит. А еще жар по спине прошел, пополам с мурашками. Не дай бог друзья узнают, что я ведьма, отвернутся, и тогда я останусь без их помощи, а они, кажется, в сверхъестественном поболее меня разбираются, и книг на эту тему у них больше. Если это произойдет, что тогда будет с Терри и моими родственниками? Стало окончательно плохо.

— Всему есть разумное научное объяснение, и мы до него докопаемся! — продолжил Мартин, и я выдохнула. — Даже загадочные и необъяснимые вещи имеют улики, которые и выведут их на чистую воду! Приступим!

И мы приступили.

Друзья вычитывали в книгах и газетах разные описанные случаи явления призраков и полтергейстов, а я сверяла с увиденным. Но ни один вариант не подходил. Все было очень сложно и уникально даже для таких изученных явлений, как простейший возврат мертвых. Эта необычность напрягала.

В конце концов я занялась своими делами, а ребята штудировали гранит потусторонней науки. Дел у меня было много, паранормальный шабаш шабашем, а защита всем нам не помешает, ее смогу обеспечить только я — несуществующая ведьма.

Внешне все выглядело невинно. Я отливала свечи под предлогом того, что у нас, дескать, иногда газовое освещение отрубается и приходится жечь свечи, а если их не сделаешь, будешь куковать в абсолютной тьме. Чего мне и в страшных снах не снилось! А травки всякие — это так, для аромата, на манер саше.

Этот момент привлек только Мартина.

— Говоришь, свет иногда гаснет?

— Да, — раздраженно подтвердила я, потому что это была абсолютная правда и потому что мне этот феномен уже осточертел. Старые добрые свечи — они как-то надежнее. — Горела лампа или газовый рожок, раз — и больше не горит! И зажечь ее практически невозможно! Лампы холодные, будто их и не включали вовсе. Только на следующий день вновь соизволят гореть.

— Как интересно, — прокомментировал парень, ероша волоса, и что-то записал в своей книжечке. Необъяснимые явления и в самом деле будоражили пытливые умы всех нас. Они были странные до ужаса. Этот беспричинный страх неизвестности пугал больше, чем что-то опасное, но вполне себе знакомое.

Я вернулась к воску и травам, а друзья — к книгам.

Никого не удивили мои манипуляции с котелками и прочими атрибутами ведьмовской защитной науки. Все приняли мои занятия за невинное хобби. Полли даже помогла мне нашинковать горечавку. Довольно ловко, между прочим, словно у нее в этом был опыт.

Самое интересное, что никто из них не отрицал гомеопатию и травологию, но мало кто верил в магию, их больше занимали привидения и необъяснимые явления.

Подвох я почувствовала не сразу, увлеченная изготовлением оберегов и прочего ведьмовского оружия.

А когда поняла — стало поздно.

Я медленно повернулась с ножом в руке. Друзья прятали глаза. Это поразило меня больше всего.

— Что-то не так?!

— Да нет, что ты, все норм.

Еще и врут!

— В чем дело? — уже с нажимом спросила я, показывая, что отступать не намерена. Все молчали.

Я прокрутила немного назад наш разговор, вспомнила, о чем говорили друзья и шептались. А шептались они об особняке, хотя про прочие гравитационные дыры (варианты классических потусторонних проявлений давно кончились, в ход пошла нетрадиционная наука и научные слухи), привиденческую плазму и свойства могильной земли у вуду говорили в открытую.

— Так, я хочу, чтобы вы перестали говорить загадками и рассказали мне все, что знаете об этом особняке. Прямо! Не таясь! — Мне казалось, я сейчас завизжу от обиды. Друзья в курсе и не говорят!

— Ну, мы знаем только слухи, и то, которые рассказывают местные, а что они говорят, и ты слышала.

— Не все. Судя по всему, самое интересное вы припрятали на потом.

Друзья переглянулись еще раз с тем особым выражением лица, которое может заставить любую ведьму делать гадости и хихикать над котлом с варевом, придумывая месть.

— В общем-то, мы и сами побаиваемся этого особняка. Ведь необъяснимые происшествия и впрямь здесь имели место быть, все донельзя странные и все непременно ночью.

— Ну, об этом я уже догадалась, — сухо произнесла я, подозревая друзей в сговоре молчания.

— Мы беспокоимся за тебя.

— Ну, это для меня тоже не новость. — Я и сама опасалась за друзей, поэтому, как только мы подъехали к дому, решительно сообщила им, что они в гостях до темноты и ни минутой больше.

В комнате стояла тишина, все молчали. Опять увиливают?

— Правду! — потребовала я. — Мы как-никак друзья, а друзья друг другу не врут!

— Мы и не врем, — начала Сьюки, накручивая рыжую прядь на палец. — Мы…

— Умалчиваете? — Я загнала их в угол, дальше или правда, или ссора.

— Ну, понимаешь, получается, то, что творится здесь, нигде не описано. Раньше такого не было, этот особняк — уникальное явление. И все, что мы знаем о нем, так это то, что писали в дневниках живущие здесь, рассказывали посетители, столкнувшиеся с влиянием дома, и что писали в газетах, потому что не все, кто входили особняк, выживали.

Стало не по себе от таких откровенных слов. Что ж, сама напросилась. Надо выпить чашу яда до дна.

— Правду! — потребовала я. — Друзья всегда говорят только правду.

— Нам придется самим изучать эти пришествия научными и не очень методами испробовать на собственной, так сказать, шкуре. Раз уж ты уже установила контакт с призраком… Придется погрузиться и в остальные явления с маковкой. Иначе нам их не понять и не разгадать.

Я воззрилась на своих друзей, словно они больны жабьей лихорадкой — смертельной, очень заразной и мегаопасной болезнью.

— Единственное, что у нас есть, вот эта тетрадь с вырезками из газет. — Мартин помахал тетрадкой в воздухе, объясняя мне то, что и ребенку понятно. Только вот я оказалась глупее любой малышки и ситуацию осознала, только когда мне все разжевали. — Если хорошо поищем в доме, сможем найти дневники прошлых владельцев. В прошлые времена ничего не выбрасывали, все хранили, — продолжал парень. — Вероятно, некто из жителей деревни, кто работал в особняке при прежних хозяевах, еще не слишком стар, чтобы рассказать нам что-нибудь этакое о доме и семействе Хантеров. Вот и все, что у нас есть.

Все молчали, готовые внимательно слушать рассказ нашего специалиста, тем более Мартин провел дополнительное расследование. Так же тщательно, как он делал домашние задания и вообще все по жизни. Одна я пребывала в круговерти своих мыслей и, погруженная в себя, слушала доклад друга краем уха.

— Итак, пройдемся по списку. Последняя вырезка, то есть самое свежее проявление сверхъестественного. Первое необъяснимое явление: исчезновение людей.

И Мартин начал свой рассказ.

«Осенью пропал мальчик. Трое друзей… — При этих словах я вздрогнула, посчитав гостей. Котик не в счет, он не друг, а враг. — …забрались в заброшенный особняк Хантеров ночью. Мальчишки пробыли там не больше часа. После чего двое детей с криками выбежали из дома и не останавливаясь неслись до деревни. Третий ребенок исчез без следа. Двое других не смогли объяснить, что они видели и что их так напугало. А главное, они не смогли точно сказать, когда и как исчез их друг. Они просто потеряли его в какой-то момент и потерялись сами. Обыскали весь особняк от крыши до подвала. Следователи не нашли ни капли крови, ни клочка одежды, домой ребенок так и не вернулся. Никто и никогда его больше не видел. Это была далеко не первая жертва особняка Хантеров.

***

Я стояла на крыльце и прощалась со своими друзьями. Втайне мечтая, чтобы они не уходили. Однако я знала: это первый и последний раз, когда мы оставались в особняке вместе. Больше они сюда ни ногой! Я не имею права подвергать их опасности.

Я принудительно сунула котика в руки Полли. Пусть унесет подальше, мне и без него ночью проблем хватит. Выходить из своей защищенной комнаты и лазить по коридорам, рискуя нарваться на смертоносное нечто — это вам не хухры-мухры!

— Вообще хотелось, чтобы и ты не оставалась в этом особняке на ночь, — поделилась со мной своими мыслями Сьюки. Она ничего не могла долго держать в себе.

— Что это значит?

— Ну мы подумали, может, ты переночуешь у Полли или Сьюки? — Приятно знать, что друзья о тебе волнуются. Но…

— А как же мои родители? Они где ночевать будут? На улице? Я не могу их здесь оставить. — Друзья потупили взоры и засмущались.

«Так, — подумала я. — Что-то здесь нечисто». Но в чем подвох, так и не смогла определить.

Я печально помахала друзьям, когда они направились к воротам особняка. Надеюсь, котик защитит их от оборотней. Иначе я не я, если не расскажу персонально каждому деревенскому жителю очень интересные пушистые новости.

НОЧЬ ПЯТАЯ

Прислуга давно ушла, а родители разбрелись по своим комнатам.

Я же поняла, что чертовски устала. Напряжение и страх сковали шею, плечи, позвоночник и легкие. Я осознала, что от страха за друзей задерживаю дыхание.

Мои друзья не пойдут на смерть, даже если мне придется поссориться с ними и разорвать все отношения, закрыв перед их любопытными носами двери особняка.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, сбрасывая напряжение.

Впереди у меня еще более страшное испытание. В полночь я должна буду выйти из комнаты и, стараясь не попасться, обшарить коридоры и комнаты в поисках дневников, писем и завещаний. А еще страшнее то время ожидания, что осталось до часа икс.

Как дождалась полуночи, не знаю, помогла работа над защитными зельями и амулетами для друзей. Все, что я смогла выжать из себя — черной ведьмы-полукровки, я вложила в защиту. Если этой ночью выживу, завтра отдам Полли, Сьюки и Мартину.

Когда часы пробили полночь, с карманами, полными волшебства, я выскользнула из своей спальни и, как пришибленная мышь, поползла по коридору, умирая от страха на каждом шагу.

Это уже был другой дом. Скрипы и шорохи заставляли замирать все внутри. С приходом ночи особняк ожил. Проснулся после долгого дневного сна. Безумие и ненависть засочились из стен дома. Это зло тянулось ко всему живому и жадно липло к коже. Казалось, сами стены, покрытые обоями, мебель и вещи заболевали от зла, наполнявшего пространство.

Сегодняшней ночью я впервые почувствовала это. Бесконечная ярость, иступленная злость, неукротимый гнев, неудержимое бешенство. Испепеляющие чувства неслись по коридорам дома, как кровь по венам, опаляя все, что попадалось на пути. Обои на стенах на глазах сморщивались, превращаясь в пепел, столешницы обугливались, спинки стоящих в коридоре стульев потрескивали от тлеющего внутри огня. Мебель трещала и изгибалась в темноте от невыносимого жара ненависти.

Я очень близко к источнику. Присев, я в ужасе замерла, надеясь, что наваждение пройдет мимо, не заметив меня. Прятаться было бесполезно. То, у чего нет глаз, увидит тебя везде.

Нечто в недрах особняка выползало из своего убежища и жаждало крови и смерти.

Клубившийся в коридоре мрак поглощал всякий свет. Мой маленький амулет с тонкой свечой мигнул и потух. Я осталась в полной темноте, один на один с ночным ужасом.

Позади сгустилось предчувствие.

Из последних сил собрав все свое мужество, я повернулась, чтобы взглянуть в лицо неизвестности.

***

За спиной вспыхнул свет. Резко, словно резанули ножом по глазам.

Я обернулась, прикрыв рукой глаза от яркого электрического света.

Повисшая пауза длилась бесконечно долго.

— Что вы здесь де-делаете? — сползая по стенке от пережитого страха, спросила я. Колени дрожали, вся спина взмокла от пота, гаже всего было в желудке. Я осмотрелась. Пепел и копоть исчезли, вокруг стояла обыкновенная пыльная мебель.

— Мы с тобой, — сообщила Сьюки.

— Искать дневники пропавшего наследника, — подтвердил Мартин, убирая свет фонаря от моего лица. — Ты же не думала, что мы оставим тебя одну и не поможем в поисках?

— Как вы во… Вошли?! — Я не сразу справилась со своим голосом и только сейчас начала осознавать, что это не привидения и мои друзья действительно здесь, все трое плюс пушистый мерзавец.

А где-то рядом… Вот теперь спина действительно покрылась обжигающе жарким и смертельно липким по́том истинного ужаса.

— Через разбитую теплицу. Нас Мун провел. — Полли опустила фонарик вниз.

Ах ты, мохнатый шар дерьма!

— Возвращаться назад уже поздно, давно перевалило за полночь, — попыталась объясниться Полли. Слабое оправдание!

— А вас не… — попыталась я в последней раз.

— Не хватятся, — последний лучик надежды угас, как мой крохотный оберег невидимости, призванный скрыть от злых сил, — мы заранее сказали своим, что ночуем у тебя. И твоя мама в курсе.

Так вот почему моя матушка расщедрилась на печенье и торты! Они провернули это за моей спиной!

— В конечном итоге, если дом тебя проглотит, с кем мы будем исследовать паранормальное? Ни у кого нет собственного особняка с привидениями. — Еще худшее оправдание, Мартин!

— И мы уже как-то к тебе привыкли. — Это была Полли. Она часто ляпала что-то невпопад. Иногда обидное, но неизменно правдивое и честное. Словно такие понятия, как такт и притворная вежливость, были ей неизвестны.

Мне что прикажешь делать? По-быстрому от вас отвыкать? Потому что до исхода ночи вас не станет? Если дом проглотит вас? Мне что тогда делать? — мысленно огрызнулась, но мои друзья уже двинулись вперед, и мне ничего не оставалось, как идти следом.

Ощущение зла перестало давить на мозг, но не исчезло, просто стало не так сильно, переместившись в другую часть особняка.

Я вздохнула и полезла в карманы за амулетами.

Проходя мимо спальни родителей, я скрестила за спиной пальцы и незаметно провела рукой, задвигая внешнюю задвижку. Хотя бы мои родичи не будут шляться по ночам.

Друзья ждали меня, стоя у подножия лестницы.

— Идем, в одиночку ты точно не сможешь все обшарить. Миссис Стилл тебя опередит, к тому же она начала раньше.

Мартин достал из-за пазухи очередной список. Абсолютный порядок был его хлебом с мясом.

— Так, где у нас всегда хранят ненужные старые вещи, которые жалко выбросить?

Я всхлипнула и тайком утерла слезу. По двум причинам сразу — от счастья, что у меня такие верные друзья, и от страха за них. Если я ничего не сделаю, ночь они не переживут. Теперь вся ответственность за нашу компанию на мне. Я тайком бросила один амулет в карман Сьюки.

— Подвал или чердак? — гадал Мартин.

— Подвал затоплен, — резко тряхнув головой и взбодрившись (не время раскисать!), вклинилась в разговор я. Не хватало еще того, чтобы моих друзей похватали и утащили под воду щупальца того бесформенного желе, которое обосновалось под особняком.

— Значит — чердак. Полезли!

И мы полезли. В кабинет отца на поиски планов. Для начала надо было добыть их, а потом найти выход на чердачный этаж.

Когда друзья отвернулись, я попыталась в благодарность пнуть оборотня, но промахнулась. Нога чиркнула по ковру и задела ножку тумбы, на которой стояла ваза. Ваза закачалась, и я вместе с ней. Ногу больно, между прочим!

Задрав хвост и демонстрируя свое превосходство, котик пошел за друзьями. Вся поза его твердила: «Попробуй выгнать! И увидишь, что будет!»

О том, что среди нас опасный и лживый оборотень, готовый на все ради своих желаний, я тоже не могла рассказать друзьям.

До чего додумался Мартин — не смогла дойти армия строителей, проектировщиков, маграбочих, а также прежние владельцы особняка и мой отец. Все шесть чертежей были наложены один на другой, скреплены скотчем, клеем и ругательствами, а в довершение подсвечены снизу электрическим фонариком. Получился универсальный план дома. Не самый подробный, но содержавший в себе все вариации когда-либо появлявшихся комнат. И если мы не находили вход в то или иное помещение, то ставили аккуратный красный крестик, тем самым показывая, что помещения не существует. Или оно пока не проявилось. С этажами тоже происходила путаница. Их было больше, чем на фасаде здания. Но этот феномен объяснялся проще. Чердачный этаж, как и первый, имел высокие шестиметровые потолки и делился на два этажа с крохотными каморками слуг, которые сейчас пустовали. Лакеи и служанки дружно и наотрез отказались ночевать в поместье, предпочтя особняку деревню. В общем, все пространственные чудеса пока объяснялись легко и просто.

У меня это вызвало восторг и безмерное уважение к Мартину, его начитанности и интеллекту.

Деревянная лестница на центральную крышу и не собиралась прятаться от нас. Она готова была вести всех желающих прямо из центра служебной мансарды под самый остроконечный купол.

Помимо этого центрального подкрышного пространства, имелись еще пять башен: четыре по углам и одна в центре. Традиционно башни в домах аристократов указывали на стороны света и назывались так же: северная башня, южная и так далее. Помимо них имелась еще одна центральная астрономическая, накрытая такой же крышей шатрового типа, что и остальные. Их мы решили обследовать в следующий раз, в эту вылазку сосредоточившись на самом большом чердаке, резонно предположив, что именно там будут храниться самые ценные вещи. И мы не ошиблись.

Дверь, со скрипом выпустившая нас на чердак, продемонстрировала нам некогда обширное пустое пространство, каждый метр которого сейчас был заставлен мебелью, сундуками, старыми вещами и прочим нужно-ненужным хламом. На наших лицах разом отразилось понимание того, что мы встряли. Обшарить такое огромное помещение за один раз будет сложно.

Пушистый мешок дерьма отмер первым и смело попер в глубь извилистых коридоров, нюхая воздух и время от времени потрясая пушистым хвостом. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за наглопопым котиком.

Чердак был огромен и очень захламлен, я уже наметанным глазом определила те места, где кипящая ненависть обжигала стены и мебель.

Эти места не были обуглены, и в подкрышном пространстве не клубилась черная злоба, однако они разъедались плесенью и тленом. Явный призрак того, что дом болен. Обычно дома у древних магических семей со временем становятся только крепче и нерушимее и даже обретают собственное самосознание. Но этот особняк не просто болел, он лежал в глубоком нокауте, время от времени его лихорадило, и он был заразен.

Замерший посреди прохода (не пройти не наступив!) котик привлек внимание. Все направили свои фонари на доски пола и заметили то, что интересовало оборотня. Пушистый засранец тщательно обнюхивал следы на полу. Узкие, небольшие. Они вели в глубь чердака и обратно.

— Миссис Стилл! — догадалась Сьюки. Мои друзья так же, как и я, были не в восторге от экономки.

— Шарила по чердаку! — подтвердил Мартин.

Мы проследили несколько дорожек и убедились, что чердак — сплошной лабиринт из вещей. К нашему злорадству, каждая такая прогулка экономки заканчивалась тупиком. Поразмыслив, мы решили исследовать те походы, которые еще не успела осмотреть Кларисса. Если бы в одном из осмотренных хранилось завещание, она бы давно его нашла. Даже если ей там пришлось перещупать все бумаги и перерыть все сундуки, шкафы и корзины, она бы своего не упустила. Тем более у экономки были ключи на связке и там же «Аладдин» — магический ключ от всех дверей, он же мастер-ключ, открывающий любые двери.

Повздыхав, мы рассредоточились в одном из проходов и занялись делом, стараясь просматривать каждый уголок и клочок бумаги. Чем больше мы искали, тем скорее уходила ночь. И под куполом крыши сгущался холод. Но это были не те ледяные могильные ощущения, которые вызывало нечто. Дом изменился, он просто дышал, оставаясь пока безопасным. Хотя я не смогла бы сказать, откуда берутся эти наползающие ощущения космического холода. Все окна на крыше оставались целыми.

Нас хватило ненадолго, я первая почувствовала отчаяние: мы так и в этом году не закончим! Не то что этой ночью. Я передернулась, выдохнув облачко пара. А миссис Стилл очень упорная особа, раз так часто приходила сюда рыться. Котику поиски надоели еще раньше — оборотни не отличаются терпением, — и он от скуки и безделья начал слоняться по чердаку, сбрасывая вещи на пол и разбивая попавшуюся под лапу керамику. Полли сдалась последней, нудная монотонная работа по заглядыванию в каждую щель успокаивала ее.

Мы ни нашли ничего, только пыль и старые книги. Счета, деловые письма и хозяйственные записи. Ничего личного. Ни личных писем, ни дневников.

Собравшись на короткий перерыв-совещание, мы виновато взглянули друг на друга. Каждый из нас воображал: стоит ступить на чердак, как мы найдем тысячу завещаний и вагон дневников в придачу. Оказалось, придется потрудиться, и очень прилежно, посрамив упорство экономки.

Полли достала из кармана помятые пирожные, и мы перекусили. А я, воспользовавшись пустотой ее карманов, бросила туда амулет.

Ребята посовещались и решили разделиться, взяв по одному из извилистых коридоров, чтобы до утра обшарить хотя бы их. Но я была против, тем более с приходом холода меня стали беспокоить какие-то шорохи и скрипы, а также бормотание. Тихое, на грани слышимости, но очень назойливое и неумолкающее. От этих вкрадчивых шепотков хотелось бросить все и напряженно прислушиваться. Но друзья ничего не слышали и уже азартно рылись каждый в своем проходе, заглядывая в поисках бумаг даже в пыльные вазы и порванные плафоны ламп.

Мне ничего не оставалось, кроме как углубиться в свой коридор, время от времени тревожно замирая и прислушиваясь к тихим переговорам друзей.

Мое ответвление вело к пыльному серому окну, в которое тщетно пыталась заглянуть луна.

И вот тогда-то я и почувствовала это: легкий холодок по спине и жар в ушах и затылке.

Каково же было мое удивление, когда вместо опаляющего жара ненависти я почувствовала иное тепло.

На меня пахнуло горячим воздухом, запахом мокрой, вспотевшей шерсти и магических трав.

Я успела только обернуться, как тут же была прижата к резному боку шкафа. За спиной возвышался такой основательный дубовый предмет интерьера, а спереди давил не менее жесткий, неудобный и такой древесно-непрошибаемый котик. Только в своей двуногой ипостаси.

Я увидела, что попалась в ловушку, как глупая мышка, это осознание сразу заставило меня отказаться от всяческой борьбы. Я даже не старалась вырвать свои запястья, попавшие в тиски лап перевертыша.

Расслабилась в компании друзей, а хищник, прикидываясь белым и пушистым, все это время терпеливо пас меня и вот дождался своего часа. Друзья далеко, заняты делом. Да и кричать опасно, мало ли кто или что явится на зов. Потому я стиснула зубы и упрямо сжала губы.

— Не кричишь? — упираясь своим лбом в мой, тихо поинтересовался оборотень. Мерзавец медленно и верно задирал мои руки над головой. — Правильно, не стоит, мало ли что обнаружат здесь твои друзья, если сбегутся на вопли. Например, очень голодного и злого снежного барса. Так что в целом ты все делаешь правильно. Я очень долго со времени нашей помолвки… — При этих словах я побледнела. То есть маниакальное преследование — это еще цветочки, ягодки будут во время женитьбы? — …ждал, когда же мы наконец с тобой останемся наедине. И был вознагражден за свое долготерпение.

«Да он маньяк», — осознала я. Какое, к черту, терпение, мы находимся в опасном месте, ночью, здесь люди и маги пропадают, а его только вот эти проблемы волнуют?! Мохнатый озабоченный эгоист!

— А самое главное, нам теперь никто не помешает! Мы с тобой теперь будем долго-долго проводить время вместе, и ты забудешь про весь этот бред с завещаниями и проклятиями.

Как я была с ним согласна! Терри далеко, ждет меня в музыкальной комнате, а я вместо того, чтобы спрятаться под его защитой, брожу по дому без всякой оной, подвергая себя опасности. Поздно, уже подвергла и поплатилась за беспечность. Схвачена беспринципным паразитом. Теперь только погибать в его лапах. И все же я не могла сдаться без боя. Темные так не поступают!

— Ты просто хочешь мне помешать помочь Терри. Это твоя мелкая мохнатая месть. Потому, что он аристократ!

Оборотень подумал, пошевелив ушами.

— Не спорю, месть, но вот маленькая — маловероятно. Впрочем, твой бледный и тощий доходяга мне не соперник. Только одна наша ветка перевертышей богаче и знатнее всего клана Хантеров. Аристократы нам не соперники. По крайней мере, в любви они нам точно уступают, иначе бы их род так резко не прервался. — Котик повернул одну из моих рук и посмотрел на шрамированное запястье. А у меня в голове закрутилась целая стая мыслей. Перевертыш знает что-то о клане Хантеров и исчезновении наследника! Только вот мысли мои тут же были спугнуты действиями котика, и до меня вполне отчетливо дошли, примерно как до жирафа, его намеки.

Соперники в любви? Он так это воспринимает?! Род не прервался — это мохнатый засранец, что, хвастается тем, что оборотни быстрее и обильнее размножаются, чем чародей? Когда об тебя трется огромный, мускулистый и обнаженный парень, думать становится как-то трудно. Особенно если он относится к потомственным и ты его до чертиков боишься. В частности его силы, власти и деспотичности характера. Про любвеобильность перевертышей я старалась не думать, а то потеряю сознание от ужаса.

Я проследила за упоительным движением кошачьего языка, что скользил по моему запястью, сладостно и предвкушающее, облизывая брачную метку. От чего та покраснела и отчетливее проявилась вновь. И я поверила, что оборотни размножаются быстрее, больше, лучше и выше, и упорнее, и настырнее, и вообще ПОСТОЯННО. Оборотни делают это не прекращая! Даже суккубы считают соблазнение чем-то вроде спортивной игры, а к продолжению рода относятся очень серьезно. Тогда как оборотни, похоже, давным-давно потеряли все берега. Ой, мать моя человечка!

Но ведь темные не сдаются, так?

— Ты просто боишься, что мы найдем завещание, и тогда… — Что тогда — я и сама не знала. Но эта угроза почему-то подействовала.

— Ой, да ладно, — фыркнул носом оборотень, очень по-кошачьи, между прочим, получилось. — Вы здесь лет на десять, не меньше!

Я скисла, потому что Барсик попал не в бровь, а в глаз.

— Ничего не выйдет, если такими темпами ковыряться. Будете столько же времени искать, сколько этим занимается миссис Стилл, а она здесь уже не один год роется, если судить по запаху. Впрочем, — мурлыкнул котик, — теперь ее дела пойдут быстрее.

Мое лицо явственно выражало недоумение.

— С такой-то армией слуг, — радостно пояснил мерзавец. — Ей даже не надо объяснять, что они ищут, просто приказать всем горничным, служанкам, лакеям и коридорным искать бумаги определенного вида, и дело в шляпе. Такая толпа разом обшарит весь особняк от крыши до подвала!

Я закусила губу, не желая соглашаться с его правотой, но оборотень мыслил вполне здраво. У экономки явное преимущество. И самое главное — ей никак не помешать! Если только… Если только я не увеличу количество собственных рук. Ну или добавлю к своей поисковой команде пару лап, нос и хвост. Только как это сделать?

— Неужели ничего нельзя сделать? — притворно завыла я, пуская слезу. Как обидно и несправедливого!

— Ну что ж, — философски пожал бугристыми плечами Барсик, и мышцы заиграли под кожей, — жизнь — она такая, но я знаю способ, как тебя утешить. Ты и думать забудешь об этих бумажках!

Мама дорогая, только не это!

— Ничего подобного! — еще громче заскулила я. Правда, выла я от вполне определенного ужаса, который, кстати, в это время облизывал мою шею, попутно царапая клыками кожу, пытаясь прикусить мочку уха. — Они не выходят у меня из головы, только об этом и думаю! — заявила я капризным тоном, наотрез отказываясь настраиваться на кошаче-развратный романтичный лад.

— Гр-р-р, — зарычал раздосадованный котик. — Свет клином, что ли, сошелся на этих бумажках?

— Они мне нужны! — непреклонно отрезала я. — Ведь умру от любопытства, а оно, между прочим, сгубило кошку! Если не почитаю, что в них, мне конец! А вот если удовлетворю свое любопытство, глядишь, там и другие желания появятся!

Котик нахмурился, а я тут же просекла, что попала в точку. То ли оборотень знал, где бумаги и завещания, то ли был в курсе, как их найти. Это читалось на его недовольной и донельзя раздраженной морде.

Перевертыш еще какое-то время хмуро соображал, зачем мне эта бумажная дрянь понадобилась, а потом в непревзойденном стиле всех кошачьих выбросил проблему из головы, заменив ее другой, более важной для его эгоистейшества идеей.

— А что я получау-у за это? — гортанно мурлыкнул он, и это «мау» в конце превратилось в вожделенный рык и клокотание желания в горле.

«Пинка под зад!» — мысленно огрызнулась я.

— Ну, мало ли что такое игривое придет в мою голову… — загадочно протянула я. — После того как я получу желаемое…

— Ладно, что это за бумажки? Если я тебе их найду, ты расслабишься?

— Да, очень! Очень расслаблюсь, просто камень с души упадет. Это дневники бывших хозяев особняка и завещание. Мне ведь это очень важно: узнать, наследница я, в конце концов, или нет! — скороговоркой затараторила я и замерла в предвкушении: получится или нет?

Котик хмыкнул. И глубоко втянул носом воздух.

«А оборотни вовсе не умные», — подумала я и потом очень пожалела.

Перевертыши, может, недалекие, но очень цепкие. Искать документы пушистый засранец пошел вместе со мной, вернее, крепко прижав меня к своему боку.

Котик шел по следу легко и непринужденно, попутно таща меня под мышкой. Его руки держали меня так, словно прилипли к моей коже! Барсик еще и успевал по ходу дела почесывать мне животик своей лапой, видно, резонно полагая — раз такое нравится кошачьим, то и мне тоже придется по вкусу. От этих движений я ежилась, как гусеница. Но послушно висела, про себя предвкушая находку. А коридоры и повороты мелькали один за другим, пока моя пушистая ищейка не остановилась у совершенно ничем не примечательной груды вещей и мусора. Полусгнившие бумаги, поросшие плесенью и грибами, связки старых газет, гроссбухи, полные аристократических финансовых тайн, книги, возможно романы, и иные бумажные изделия прошлого века — дорогие альбомы с кожаными переплетами.

Именно они и привлекли мое внимание. Поблекшие золотые узоры гипнотизировали. Где-то там в этой груде ответы на большинство моих вопросов. Я осторожно начала перебирать стопку под насмешливым кошачьим взглядом. Оборотень, довольно щурясь, наблюдал за моим ажиотажем, облокотившись локтем на пыльный стеллаж из мебели.

А я не могла оторвать глаз от пожелтевших страниц. Это были фотоальбомы и книги с чистыми страницами для записей. Дневник лежал в самом низу под стопкой пожелтевших газет. Единственный с записями. Но я взяла не только его, но и альбом с магическими фотографиями.

— Но как? — Я вопросительно посмотрела на котика, прижимая к груди то, что и не надеялась найти так быстро.

— Воняет духами, словно дневник девицы, — пояснил котик.

— Он просто следит за собой, в отличие от некоторых, — оскорбилась я за аристократа. Однако оборотень пропустил мои слова мимо ушей и не спускал с меня взгляд, глядя так пристально, что я почувствовала себя фолиантом. Очень дорогим, очень старинным и о-о-очень желанным. Неприятное чувство, я вам скажу. Но еще противнее муки совести, которые я вскоре испытаю, если удача будет на моей стороне. Потому что я собираюсь обмануть недалекого котика. Но ведь нам, черным ведьмам, не пристало иметь совесть, так что затолкаем это мерзкое ощущение подальше. У ведьмы-полукровки иногда нет другого выбора, кроме как быть стервой и желательно потомственной.

Я замерла, готовясь. Холод сосредоточения прошелся по моей спине, скользнул по ногам и остудил шею.

Странное чувство — это вовсе не мой страх ползет по коже. Здесь, в этом закутке чердачного лабиринта, и в самом деле становится холоднее.

Уже совсем неприятные ощущения льда поползли по бедру, от чего я впала в еще больший ступор. Весь чердак накрыло предчувствием гнетущего присутствия. Я вздрогнула, и тут же по ледяной коже прошлось обжигающим жаром, до боли согревая замерзшее тело. Следом новые и новые огненные щупальца заскользили по всем поверхностям, а пол и вовсе улетел из-под ног.

***

Когда первый шок прошел, я открыла глаза. Котик сграбастал меня в свою необъятную охапку. Это его всегда огненные руки потомственного оборотня грели мою заледеневшую кожу.

Надо действовать, пока не стало совсем поздно.

Холод наползал из всех сторон. Это дуло не из чердачных щелей, а из потусторонних.

«Манифестация!» — осознала я. Явление призрака или чего-то иного. Возможно, именно того, что ползает по дому и может заставить потомственного аристократа объединиться с оборотнем самого сильного клана и встать плечом к плечу. Все мы в тот раз почувствовали зло, что скиталось по дому и чьей жертвой я чуть не стала.

У меня очень мало времени. Я взглянула в сияющие глаза котика и робко улыбнулась. Барсик только этого и ждал. Мое неуклюжее поощрение подействовало на него, как ведро валерьянки. Оборотень в единый миг прижал меня к себе так, что все ребра затрещали. Особенно сильно трещали альбомы, зажатые между нашими телами, которые я выставила как щит.

Я резонно опасалась, что домашняя одежда станет ненадежной преградой для рвущейся в бой кошачьей мужественности, особенно после того, как я раздразнила оборотня.

Обжигающие полные и по-кошачьи наглые губы прижались к моим. Такого жара и напора я не знала, даже по рассказам суккубов, любивших похвастаться всем желающим послушать о своих победах и спортивно-любовных достижениях. Губы оборотня жестоко сминали мои; казалось, вот-вот кошачий аристократ вопьется в меня своими клыками и будет рвать на части. Но потомственный полностью контролировал себя, не выпуская клыков и когтей, что было удивительно для такого подлеца и ловеласа. Котик только все сильнее и сильнее вжимался в меня.

Скоро жесткая, проклеенная магическим клеем картонная обложка альбома не выдержит и треснет. Инициатива наглая и сокрушительная всецело на стороне перевертыша.

Мне даже ничего не надо было делать, бесцеремонный аристократ из рода мохнатопопых собирался самостоятельно заниматься известным процессом, оставляя мне роль бесправной марионетки, игрушки в его мощных хищных лапах.

Эти самые лапы гуляли по всему моему телу, в то время как моя дрожащая рука истерично шарила по оборотню, путаясь в его волосах и подбираясь к шее потомственного.

Нет, задушить бессовестного аристократа я бы не сумела, даже если бы страстно желала этого. Я собиралась сделать нечто иное. Моя рука, несмотря на время от времени улетавшее куда-то в небеса сознание, все-таки безошибочно нашла цель и сжалась на ней. С небес, куда хотел заманить меня потомственный, на землю меня возвращал потусторонний озноб, впивавшийся в позвоночник.

Оборотень как будто ничего этого не чувствовал. Его, по-видимому, грело желание, что заменяет оборотням любовь.

Все произошло мгновенно. Раз, и я целую взасос мохнатую рожу пушистого котика. А в руке моей сорванное и разрушенное заклинание, посаженное неизвестной ведьмой на ожерелье из рыбьих костей и прочего оккультного мусора.

Два — и раздосадованный аристократ падает на пол. Не удержавшись в воздухе, он забавно дрыгается и плюхается, к сожалению, на все четыре лапы.

Три. Я разворачиваюсь и бегу прочь, прижимая к груди альбом и дневник Теодора Хантера, а за моей спиной воет от ярости раздосадованный оборотень. Я его понимала. Добыча ушла, заклинание разрушено, кошачьему нагломордию нанесен репутационный урон. Жертва отказалась быть таковой и вздумала сопротивляться и перечить потомственному перевертышу. Однако меня беспокоили другие проблемы.

Где мои друзья и как их уберечь от того, что надвигается? Если конечно ЭТО уже не здесь или уже не пожрало моих друзей.

Какое-то время котик пытался меня догнать, завывая, как сирена. И в его воплях уже слышалось нечто испуганное. Для этого он забрался на верх свалки вещей и бежал следом, перескакивая с горы на гору.

Но я так металась и петляла по чердачному лабиринту, что мохнатый любовник не успевал за моими крутыми поворотами.

Шкаф, который я предусмотрительно толкнула, положил конец погоне за моей персоной. Котик сорвался вниз, испоганив полировку мебели когтями, а потом его еще и погребло под обвалом нагроможденных друг на друга вещей. Но и после этого оскорбленный оборотень не сдался, стараясь выплыть из потока барахла. Окончательную точку в погоне поставил старый ведьминский чугунный и дырявый котел, что с довольно глухим звуком упал на широкий лоб мохнатого преследователя, окончательно погасив его пыл и сознание.

Холод становился совершенно невыносим, настигая меня. Где-то вдали послышались испуганные голоса друзей, которые сначала переговаривались, потом окликали друг друга, потом стали звать меня громче и настойчивее.

Ощущения чьего-то недоброго присутствия становилось все сильнее, угнетало и забирало волю. Все сильнее хотелось лечь на землю и умереть. Времени не осталось совсем, я соображала недолго.

Приняв решение, я побежала прочь, уводя за собой ледяное наваждение.

Все было не как в прошлый раз. Я не чувствовала дьявольской погони, скорее, ледяной стеной летело ощущение тревоги, ну и, конечно же, само чувство смертельной свежести. Ни грамма присутствия чего-то разумного и альтернативно живого. Правда, и этой стихии я не собиралась сдаваться. И началась бешеная гонка по коридорам, лестницам, этажам и залам.

В какой-то момент, когда я поняла, что уже выбиваюсь из сил, стена льда догнала меня, пролетела мимо, накрыла, перевернула и понеслась дальше.

Я очутилась в темном и совершенно пустом коридоре особняка. Никого, ничего, ни звука — полная пустота, если не считать посверкивающих в темноте мебели и безделушек.

Потому что, несмотря на полное отсутствие потусторонней активности, я все еще чувствовала внутренне напряжение. Ну или это у меня нервы расшатались по причине беспокойства за друзей.

Не веря такому легкому избавлению, я осторожно двинулась по коридору, заглядывая в залы и осторожненько трогая дверные ручки комнат. Я не могла определить, какая это часть особняка, да и спросить было не у кого, во всем доме ни единого признака жизни или призрака.

Почувствовав чье-то присутствие, я резко обернулась и шарахнулась в сторону. Быстрым шагом мимо меня прошла служанка, глуша торопливые шаги. Нельзя было ошибиться: белый фартук, кружевной чепчик на макушке, черное саржевое платье и практичные ботики на пуговках.

Перед собой девушка несла что-то накрытое салфеткой — то ли поднос, то ли тазик.

Я пребывала в ступоре всего секунду, а потом бросилась вслед за девушкой, все-таки первая встреченная мной живая душа. Догнать служанку было непросто, она не откликалась на мои призывы, спеша изо всех сил. Конец погоне положила паутина, в которую я вляпалась всем лицом. Она залепила мне веки и прилипла к челке. Стая испуганных паучков бросилась врассыпную, а я, жмурясь и сдирая с лица липкие ленты, краем глаза заметила, как служанка свернула за угол.

Упускать беглянку я не собиралась и кинулась следом. Завернула за угол и… уткнулась носом в тупик. Мне понадобилась минута, чтобы осознать, что произошло. Потом по моей спине пробежал холодок ужаса. Кто еще, как не призраки, ходит сквозь паутину? А она после них так и остается висеть, загородив весь коридор. Значит, я видела призрака.

Стало как-то не по себе. Это нормально, когда старый особняк с древней и богатой историей изобилует призраками и всяким прочим астральным мусором. Было бы более напряжно, если б всего этого не существовало.

Но когда призраки какие-то не такие, помогают тебе и могут даже дотрагиваться до тебя, не подпадают ни под одну известную категорию, невольно задумаешься, а надо ли жить в таком месте?! И вот бы был еще выбор!

Но, больше чем призрак, меня напрягло иное. Коридор. Какого черта в этом месте выросла стена?! Я ведь об нее чуть нос не расквасила, так бы и летела за призраком и влетела прямо носом в каменную кладку, лишь слегка прикрытую пожелтевшими обоями. Которые, впрочем, уже начали отваливаться. Я помогла им оторваться, полностью злобно содрав их.

Все так и есть: каменная кладка, я не ошиблась. Но как так может быть, я же в западном крыле! За этаж не могу ручаться, Мартин объяснил мне, что этажей больше, потому что высота потолка на некоторых из них по шесть метров и этажи разъединены на несколько.

Но никаких стен и тупиков в галерее не было и быть не может! Этот коридор опоясывает особняк по кругу, а из него уже вовнутрь идут комнаты и гостиные!

Я выглянула в окно, чтобы убедиться, что права, и увидела то, что намеревалась увидеть, — кусочек кладбища и лес с правильной стороны. Все тонуло в белесой дымке, еще никогда туман не стоял так долго, он явился вместе с нами и, похоже, не намеревался уходить.

Место я определила правильно, уже стала привыкать к особняку, однако стена обескуражила.

Меня проняло осознание, а не то ли это явление, когда дом по ночам начинает расти и шириться? Готова поклясться, ни на одном из планов этой стены нет. Я достаточно хорошо запомнила сборную карту, созданную Мартином, даже ночью в темноте смогла определить, в какой части дома нахожусь.

Стало жутко: а если это ловушка? Если дом собирается меня съесть? Сначала загоняет, как добычу, завлекает призраками, потом пожирает! И сколько таких недотеп, как я, попалось на эту удочку? Последовали за приведением и попали в капкан, оказались в таком вот тупике?! Отсюда вообще выбраться можно?

В припадке истерики я бросилась к ближайшей двери и рванула ее на себя. Где этот чертов коридор? Я хочу немедленно выбраться из ловушки, пока меня не стали переваривать!

За дверью оказалась комната, а за следующей еще одна. Через весь особняк, я точно знала, можно пройти насквозь. Спальни соединялись посредством сдвоенных санузлов и больше походили на анфилады или проходные дворы.

Я металась по комнатам, стараясь обойти стену и попасть в галерею. Но у меня ничего не получалось, я снова и снова оказывалась в чьей-то гостиной или спальне.

Забежав в очередную комнату, я заметалась по ней, ища следующую дверь. В голове стучала мысль: меня даже не найдут, а дом пристроит еще одну комнату или чулан! Какой глупостью было покинуть друзей! Но если бы мы остались, то пропали бы вместе и в особняке появилась бы целая анфилада!

Я взвыла и бросилась к противоположной стене, ища дверь. Потом к следующей. Выхода не было и там. Третья стена, четвертая, пятая… Стоп! Откуда в квадратной комнате пять стен и где эта чертова дверь?! А тем временем меня в очередной раз начинало промораживать до костей. Холод наползал со всех сторон, будто где-то рядом находились открытые двери гигантских холодильников. Только свою дверь я найти никак не могла. В отчаянии я подлетела к окну и, вцепившись в шторы, рванула их. Вниз полетели пыль, карниз и километры тяжелой материи, однако комната в единый миг наполнилась лунным светом. Я, стоя спиной к окну, за которым клубился туман, в напряжении рассматривала стены. Выхода нигде не было, совершенно нигде! Только на одной из стен тускло посверкивало зеркало, да клубилась пыль. В остальном все обыденно: комод, кресла, тяжелый ковер на полу, заросший паутиной камин. Двери в комнате не было, как же я тогда сюда попала?

Подойдя к зеркалу, я убедилась, что это не сон, стекло тоже не являлось дверью. В мою душу медленно начало вползать отчаяние. Так вот как оно происходит, вот как дом пожирает людей. До окончательного припадка или, того хуже, истерики меня чуть не довели две фигуры в стекле.

Они отражаются в зеркалах — призраки. Еще их видят кошки.

Я замерла, будто бы уже под воздействием потусторонней стужи стала куском льда.

Кажется, это были женщины, отражения сильно размыты и видны только в центре, там, куда падал лунный луч. Ужас прокрался в душу. Они за моей спиной?! Призраки, духи, мертвецы. И я одна с ними в комнате без дверей!

Мертвые не отпускают, тянут за собой в могилу. Хотят утащить на тот свет. Это чувствовалось по иномирному холоду, сковавшему тело. Я боялась повернуться, не хотела смотреть на то, что за спиной. В этом доме мертвые встают и ходят. Я вспомнила один из слухов: каждый, кто умрет в доме, превращается в призрака и остается в нем навсегда.

Мартин рассказывал — дом долго стоял пустой, но все, кто туда залезали, или бесследно исчезали, или видели странные вещи. Все деревенские говорят, что особняк — плохое место. В доме даже было несколько смертей. Нанятый смотрителем старый сторож умер от сердечного приступа, возможно, увидел страшное. Или увидели его.

Теперь настала моя очередь, я нарушила правила: вышла ночью из комнаты, не на это ли рассчитывала экономка? Новые хозяева бесследно пропали, как и многие до нас, а она по-прежнему останется здесь неписаной властительницей, пока не найдет все завещания.

На лице одной из женщин отразился страх, вина, сожаление и отчаяние, как я ее понимала. Я тоже не хотела умирать. Незнакомка беззвучно шевелила губами, что-то говоря своей соседке, чье лицо невозможно было разглядеть. Казалось, одна женщина чего-то требовала от другой.

Вдруг я увидела нечто странное, то, что заставило кровь стучать в висках.

Тлен, гниль, как язвы, расползались за спинами женщин, пока одна из них говорила, держа другую за локоть и требуя чего-то; губы ее кривились и быстро двигались. Эта зараза за их спинами сочилась из стен, ползла по вещам и заражала одного члена этой немой пантомимы за другим.

Внезапно печальная женщина повернулась ко мне лицом, и я увидела, как темные пятна поползли по ее лицу. Женщина повернула голову к своей мучительнице и резким кивком на что-то согласилась. И только тогда вторая от нее отстала и отпустила руку, которую, видимо, очень больно сжимала.

Будучи на грани обморока, я так и не смогла досмотреть всю сцену до конца: луна спряталась за тучами, и в комнате воцарился кромешный мрак. Колени мои подогнулись, я упала на четвереньки. Ничего не видя, я ползла, ощупывая пространство перед собой.

Несмотря на то что могильный ужас уходил и в комнате становилось теплее, меня била крупная дрожь, было страшно до икоты находиться в одной комнате с призраками.

Руки погрузились во что-то мягкое. Сорванные шторы. Я заползла на них, свернулась клубком. В попытке согреться обмоталась тканью, словно гусеница, готовая к трансформации, и принялась ждать. Сил не было совершенно.

Становилось понятно, что комната не выпустит. Мне только и оставалось, покорно ждать того момента, когда дом окончательно меня проглотит, то есть смерти, а возможно, и чего-нибудь похуже.

Подумав о таком конце, я невольно всхлипнула, хоть и пообещала себе не реветь. Если бы у меня в карманах находилось хоть что-то ядовитое, я бы предпочла принять снадобье и не мучиться. Но в карманах, как назло, были только противокошачьи и антиоборотневые препараты, которые, кстати, совершенно не действовали. Что навело меня на мысль об очень сильной ведьме, работающей на потомственного перевертыша. Но теперь это все было неважно.

Самое страшное состояло в том, что я больше никогда не увижу Терри. И это приносило гораздо большие терзания, чем тягостное, бесконечное ожидание неминуемой смерти.

Крупная слеза скатилась по щеке и, прыгнув на бархат, покатилась дальше, скрывшись в пыли. Как я ни старалась храбриться, держать себя в руках не могла, сказывалась человеческая половина. Потомственная чистокровная ведьма давно бы наплевала на все и как минимум завалилась спать (крепкий сон — залог красоты и дьявольской привлекательности), а не ныла в темноте, ежеминутно вздрагивая от рыданий.

Ни о чем ином я так не жалела сейчас, как о том, что не успела попрощаться с аристократом и родными. Корила себя за то, что, вместо того чтобы в последний раз взглянуть на мага, бездумно прыгнула в пасть этому дьявольскому дому. Я так и не смогла ничем помочь Терри. Он, обещавший защиту, так и будет вечно ждать меня в музыкальной комнате, хотя я уже больше никогда не приду. Потомственный подумает, что я обманула его, воспользовавшись аристократической протекцией, но так и не выполнив часть своей сделки. И маленький ребенок, сводный братик мага, я не смогла его спасти. Кто бы или что бы ни угрожало Хантерам, оно теперь легко доберется до ребенка, свалив вину и расплату на потомственного наследника.

— Ох, Терри. Как я могла быть столь беспечна и наивна?

В голове мелькнула мысль. Что-то не сходилось. Зачем аристократу подставлять самого себя, убивая наследника, если необходимо только найти завещания (я подозревала, что ни в одном документе не проставлена дата), и он станет полноправным наследником всего. Пачкать руки не обязательно, можно выйти из этой игры чистеньким и незапятнанным, так, как это любят потомственные. Но не вот так, на глазах у всех вредить собственной репутации… Не верю, что потомственный сделал бы такое.

Но подтверждения моим догадкам не было. А спустя некоторое время подобные вещи и вовсе перестанут меня тревожить, особенно когда особняк приступит к трапезе.

Оставалась одна надежда: если Теодор Хантер мертв, возможно, мы встретимся с ним вновь в иных измерениях.

Хотя я, ведьма-полукровка, давно не верила в такую щедрость судьбы. К потомственным аристократам высшие силы всегда более благосклонны.

Мне только и оставалось тихо плакать, сглатывая соленые слезы, в последний раз воскрешая перед глазами образ лунноволосого аристократа, что украл мое сердце.

Удар сотряс комнату, и я сжалась в комок. Вот он: конец всему! Я больше не встречусь с Терри, да и котик, что так старался сделать меня своей, облезет и неровно обрастет, что, конечно, ужас для оборотня. Но меня к тому времени уже не будет, и я не смогу позлорадствовать.

Каждый титанический удар звоном отдавался в моей голове, стены тряслись. Так же как и моя трусливая душонка. В неровном свете рассвета я увидела трещины, ползущие по стене, разорванные и обвисшие обои, куски штукатурки и кирпича, летящие во все стороны. Что бы там ни было, сейчас оно доберется до меня. В надежде, что после смерти встречусь с магом, я не хотела, чтобы моя жизнь закончилась вот так — в униженной коленопреклоненной позе. Поэтому я как могла встала на дрожащих ногах. И в окутавших меня клубах пыли и известки насколько смогла гордо выпрямила спину. Даже скрытая строительным туманом, я прекрасно понимала, что над моей скрюченной осанкой можно надорвать живот от смеха. Но старалась как могла. Стыд перед гордым и прекрасным аристократом, не сгибавшимся ни при каких обстоятельствах, был мучительнее любого позора.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Стоя в оседавшей пыли, я с ужасом воззрилась в образовавшейся проем. Оттуда на меня пучили глаза две довольно знакомые, но очень пыльные рожи. Я выдохнула облачко известки и с градом слез, покатившихся по грязным щекам, осела на пол. Я рыдала громко, в голос. Ко мне подбежали и довольно неуклюже постарались поднять.

К сожалению, моему отцу уже много лет не удавалось проделать этот фокус, годков этак с десяти. Когда я окончательно вымахала из детских размеров.

— Что там происходит? Что происходит? — вдалеке я слышала испуганный голос матери и, судя по истеричному, все возрастающему тону, она в курсе ужасных слухов об этом особняке. А по хлопанью дверей я поняла, что моя мать еще и обнаружила мое отсутствие в комнате.

— Молодая леди заблудилась в потемках, — хмуро сказал один из магов-рабочих. Меня удивило то, что по мнению рабочих я леди. Он обратился ко мне как к потомственной. Впрочем, имея такой особняк и счет в банке, я становилась выше их по положению. Но злые языки сказали бы иначе — нувориши или выскочки.

Все постарались не заметить, что я заблудилась в совершенно закрытой комнате и неизвестно, как туда попала.

Мать влетела в помещение, обнаружила меня зареванную, обнимающуюся с отцом, и немного успокоилась, бегло пересчитав мои руки и ноги, окончательно убедившись, что я цела, жива и здорова, просто напугана.

Пока я хлюпала носом и растирала побелку по лицу, воцарилась неловкая пауза.

— Вот, смотрите, какую штуку я нашел! — Отец показал на зеркало, вероятно, в надежде развлечь нас и переломить непонятную ситуацию. — По этому зеркалу я понял, что здесь есть еще одно помещение!

«Хорошо, что понял, иначе я осталась бы здесь навечно!» — подумалось мне. О том, как попала в эту комнату, я решила поразмышлять после.

Я воззрилась на зеркало, но ничего необычного так и не увидела, кроме наших отражений. Мое очень встрепанное и заплаканное. У мага-рабочего, помогавшего отцу, нахмуренное, а отражение моей матери, топтавшейся за спинами всех, как всегда озабоченное.

Отец, видя непонимание на лицах, подошел к зеркалу и… открыл его!

С обратной стороны зеркало было иное. Тоже пыталось отражать все, что вокруг, но посередине было нечто вроде щели, и сквозь эту щель все в нашей комнате было видно. Только вот в обратную сторону это не работало. С нашей стороны виднелось обычное зеркало.

Старый маг, как всегда, оказался прав, это меня очень заинтересовало, и я тут же обо всем забыла. Ведь именно здесь видела двух спорящих женщин. И начала смутно догадываться, что они не были привидениями и являлись мне наяву.

Я высунулась в соседнюю комнату, это оказался маленький, забитый гроссбухами кабинет.

Над прозрачным прямоугольником на шарнире висела резная крышка, которую я повозила туда-обратно, закрывая и открывая смотровую щель. В опущенном состоянии это было просто зеркало в зеркале, такие часто делали, дробя стекло на части и вставляя туда куски с разными свойствами — увеличительными или уменьшительными, или такими, которые могли, находясь перед вами, заглянуть вам за спину и показать, насколько вы хороши со спины. Магия, что тут скажешь. Но вот странной щели в зеркальной поверхности я никак не могла найти объяснение.

— Это для чего? — совершенно не поняла я увиденной конструкции. Моя мать поджала губы и сухо произнесла:

— Для того чтобы подглядывать. — За спиной моей матери стояла Кларисса Стилл, соизволившая явиться на работу. Впрочем, экономка не опоздала. А наоборот, чуть свет явилась в особняк разнюхивать. Меня удивило иное. Ее губы и челюсти были так же плотно и недовольно сжаты, как и у моей матери. Главная над прислугой тоже не одобряла всего этого.

Позади экономки, невежливо оттолкнув ту в сторону, появились Мартин, Полли и Сьюки с испуганными лицами. Возможно, после того как я не отзывалась, они уже и не надеялись увидеть меня в живых, вероятно, друзья готовились лицезреть мой обескровленный труп. Впрочем, их лица тут же разгладились, а Мартин даже украдкой показал мне поднятый вверх большой палец, мол, все ок, но при этом окончательно оттеснил экономку в глубь коридора.

Возмущению демоницы не было предела: мало того, что она не одобряла все это сборище в доме, так ее еще ни в грош не ставили какие-то детишки. Какой удар по самолюбию!

Я расплылась в кривой облегченной улыбке. Будто груз с души свалился — мои друзья живы! Более того, бодры и так же, как и я, не переваривают экономку.

— Странные жильцы здесь жили до этого.

— Потомственные… — маг-рабочий с презрением плюнул на пол, моя мать поморщилась, но ничего не сказала. Иного отношения к аристократам среди обычных магов не водилась.

У меня подкосились ноги, и я с облегчением осела, окончательно поняв и поверив, что это реальность, а не сон, мои родители живы и здоровы, а вовсе не призраки, созданные домом.

Это реальный мир!

Отец успел подхватить меня быстрее, чем рабочие. Сейчас, когда я окончательно осознала — это не морок, навеянный домом, мне стало очень неловко.

Руки мага задрожали.

— Школу придется пропустить, моя тыковка. — Папа всегда называл меня так, когда волновался, незаметно для себя переходя на детские прозвища. Тыковка, пуговка, луковка. Для него я все еще была маленькой, пару лет назад родившейся ведьмочкой-полукровкой, не умеющей владеть магией, беззащитной еще, не знающей какой это жестокий мир. — Нет, я пойду. — Мне стоило титанических усилий выдавить из себя эту фразу. — Не хочу пропускать в самом начале.

У всех открылись рты от удивления. Мартин и Сьюки попытались было возразить, но я остановила их взглядом. Мои друзья были правы — после ночной нервотрепки стоило бы отдохнуть. Однако у меня были планы, страх отошел и черная ведьма начала злиться, а это означало, что месть не за горами. Только оставалось найти объект приложения этих коварных усилий.

— Пропущу тему, потом не наверстаю. — оправдалась я. Родителям пришлось согласиться, хотя я видела по их лицам — им это дается нелегко. У матери от беспокойства появились морщины на лбу и брови сошлись домиком над переносицей. А отец только плотнее сжал губы, его подбородок стал таким, будто его высекли из камня. Но по нашим магическим законам я давным-давно была совершеннолетней, с тринадцатого дня рождения родители уже были не вправе давать советы и приказывать. Становясь взрослой ведьма решала все сама. Мое решение удивило и расстроило родителей. Но перечить они не стали, да и не имели права. Только друзья поняли что если я проведу в доме еще хоть один час, то, заору как резаная. Я и так держалась из последних сил.

***

Наскоро смыв известку и собравшись, я с друзьями вылетела из ворот особняка и понеслась к деревне. Добыв из ближайших кустов велосипеды, Мартин, Сьюки и Полли последовали за мной.

На велики не сели, катили рядом, стараясь меня догнать, такую бешеную скорость я нарастила.

— Куда ты? — Полный увалень не поспевал за мной, да и худосочная, как жердь, Полли начинала сипеть.

— В библиотеку, — непреклонно отрезала я, даже не заикнувшись об уроках. Утренние пары придется пропустить.

— Я думаю, надо разделиться, — внесла свою лепту Сьюки, шаркая ногами и взбивая целые волны из листьев. Она, судя по широкому шагу, была любимицей отца и умела поспевать за широко шагающими.

От самой двери за нами увязался котик, очень расстроенный и крикливый. Он бежал за бойко шагающей мной и никак не мог догнать. Я помнила, что устроила оборотню накануне, и не собиралась останавливаться и получать заслуженную за подобное преступление кару. Тем не менее истеричные кошачьи вопли мешали думать.

Скачками забежав вперед, котик убедился, что я выгляжу целой и невредимой и даже не плачу, хотя очень хотелось, но этот жирный мешок меха обойдется. Не доставлю ему такой радости. Поняв, что со мной все в порядке, но я совершенно не обращаю на него внимания, котик недовольно притормозил. В его кошачьей голове никак не укладывался тот факт, что какая-то ведьма-полукровка совершенно нечувствительна к его феромонам и звериному обаянию. Не поддается соблазнению и стойка к любовным чарам перевертышей.

Я иноходью пронеслась мимо поляны, полной оборотней, друзья вприпрыжку бежали за мной. Я даже не заметила, как вурдалаки в ленточных штанах (новая мода, видать) повскакивали от костра и двинулись за нами следом.

Расстроенный в лучших кошачьих чувствах потомственный ловелас сел прямо посреди дороги на свой пушистый зад. На мордочке котика попеременно отражались недоумение, разочарование, сожаление, и наконец, пышным цветом расплылся гнев. Пушистый аристократ оскалил клыки.

Те, на ком можно было сорвать злобу, подвалили незамедлительно. По моему следу их вела обида и жажда мести, но по пути они наткнулись на нечто более расстроенное в чувствах, чем они сами.

Котик обернулся прямо между нами и оборотнями. И, засучив невидимые рукава, злобно пошел на вурдалаков снимать любовный стресс и свое разочарование. Беспредельщики попятились.

В следующий раз, когда я видела местную стаю, у них в моду вошли разорванные на полоски майки и шрамирование решеткой во всю не искаженную интеллектом морду.

***

— Куда ты так несешься, библиотека ведь не убежит? — на бегу спросила Полли.

— Хочу собрать все статьи про особняк за все время его существования. Просто вырезки из газет меня не устраивают. Мелкие события могли не освещаться в прессе широко и не привлечь вашего внимания, а я хочу знать абсолютно все! И кое-что по истории особняка, — подумав, присовокупила я.

— А что случилось? Как ты оказалась в комнате? — Я задумалась. На этот вопрос у меня не было ответа.

— Я не знаю.

— Мартин, а ты что думаешь? — Сьюки всегда внимательно выслушивала чужие мнения, а поступала по-своему.

— Я думаю о потайных комнатах. — Мои каблуки продрали влажную землю, тормозя.

— Что? — удивленно переспросили мы.

— Я думаю, что это была потайная комната, в которую ты по случайности зашла, приняв тайный вход за дверь, — поделился своими соображениями главный по идеям. — Разумеется, когда ты оказалась внутри, дверь спряталась, она ведь потайная.

— Как все просто! — воскликнула я. Где потайное зеркало — там и потайной вход с кучей еще всего потайного.

— Не настолько, — печально сообщил Мартин.

— И что это значит?

— Это значит, что такая комната в особняке далеко не одна. А мы только первую нашли!

Тут мы все — я, Полли и Сьюки — замерли как вкопанные и пристально воззрились на Мартина. Парень сразу же покраснел и поправил душивший его воротник. Этого неуклюжего толстяка наверняка никогда не подвергали такому пристальному внимания столько женских особей зараз.

— Ты нашла только первую, — пояснил специалист по тайному и параномальному. — На плане в том месте были стены. На всех шести чертежах. Скорее всего, есть и другие подобные комнаты.

— Но как ты догадался об этом? — Мы с девчонками никак не могли понять. Сьюки даже морщила лоб, думая, что Мартин нас дурачит.

— По количеству окон.

Я припомнила: когда летела вон из особняка, именно Мартин все останавливался и оглядывался на дом, шевеля губами.

— Только мы так и не поняли до конца — как? — осмелилась уточнить Полли, она никогда не стеснялась показаться недалекой.

— На плане комнаты нет, а на фасаде окна есть.

— И? — Нам все надо было разжевывать.

— Я насчитал еще несколько лишних окон.

— Как?.. — Я хотела спросить: «Как ты пересчитал окна, если не доставал чертеж дома?» Но Мартин понял меня без слов.

— Просто запомнил.

Немое восхищение заставило гореть уши парня.

— И как найти остальные? — нерешительно спросила я, содрогаясь при мысли о том, что придется снова ночью лазить по темным коридорам дома.

— Сделаем замер всего дома, — просто ответил Мартин. После сидения в комнате без дверей и ожидания смерти обмерить несколько этажей гигантского особняка мне показалось сущим пустяком, тем более этим можно заниматься днем.

— А как же вырезки из газет? — спросила я, понимая, что мы ничего не успеем сделать. Не всем же школу пропускать.

— Так, нам надо разделиться. — Сьюки приняла бразды правления в свои руки, по организаторской части она давала сто очков всем нам, вместе взятым.

— Ты — в библиотеку. Полли и я расспросим о слухах у жителей деревни. Мартин — в школу, потом у него спишем.

— После школы я забегу домой за аппаратурой и распечатаю сдельный план, тот пришлось отдать твоему отцу… — виновато сообщил Мартин. Будто мой отец с боем отнял у него склеенные чертежи.

— Идет, — согласилась Сьюки, — встретимся в обеденный перерыв! Это значит, что и этой ночью мы снова ночуем у тебя. Предупредите родителей, чтобы не поднимали панику.

— Не этой, — Я поморщилась, было неприятно врать друзьям. — Следующей. Хочу выспаться.

— Ах да, конечно, значит, устроим шабаш! — Сьюки была сама жизнерадостность и понимание. Только Полли, я это отчетливо поняла по взгляду, заподозрила меня в чем-то. Я вздрогнула. Спину жгли альбом и дневник, наскоро засунутые в рюкзак.

— Через ночь.

— Ладненько!

Мы, не прощаясь, разошлись.

***

Библиотека была старым разрушенным зданием. Очень опустошенным, покрытым плесенью и тленом, запыленным и захламленным. Я заподозрила, что никто из деревенских сюда никогда не ходит. До этого я была в книжных магазинах и школьной библиотеке, но здесь я надеялась найти нечто большее, чем последние популярные романы и новые учебники. Истинное старье и подобная обстановка обнадеживали.

Единственной сотрудницей здесь была престарелая библиотекарша. Несмотря на запущенное во всех смыслах место работы, дама была одета с претензией на аристократичность: узкая юбка-карандаш, явно поддельный жемчуг, а в пальцах с долинными красными ногтями тонкая сигарета.

Ее костюм совершенно не вязался с пыльным окружением.

Стоило мне подойти к стойке, как библиотекарша скривила густо напудренное лицо и заставила завести библиотечную карточку.

Пока я скрипела стареньким металлическим пером, тщательно выводя Ф. И. О., дама презрительно кривила яркие губы, но потом все-таки выдала мне стопку старых пожелтевших газет, в которые я и зарылась по уши.

Меня не пугали ни пыль, ни кишащие черви, мои мысли занимало только одно, и я, пачкаясь в паутине, смахивая со страниц мокриц, перебирала стопку за стопкой.

Я перевернула последнюю страницу последней пачки и уставилась в доски столешницы.

На кладбище за особняком можно было не идти. Ни в одной из газет я не нашла некролога, того, что искала с затаенным страхом на дне души. А теперь с еще большим ужасом осознавала: могилу можно не искать, наследник рода Хантеров просто исчез. Растворился в воздухе — ни тела, ни дела.

Опарыши медленно ползали по столешнице, а я все больше и больше проникалась ситуацией — Терри не мертвец! Терри не привидение! В моем особняке и в самом деле живет потомственный двухсотлетний аристократ!

Но где? Ремонт идет полным ходом, везде снуют маграбочие и слуги. Ответ прост — в потайной комнате. Где-то в моем доме, под одной со мной крышей…

Я покраснела, поняв, что аристократ мог приходить в мою комнату, когда я спала. Это ведь он зажигал свечи на подоконниках в моей комнате и в музыкальной.

Аристократ живой, я могу до него дотронуться, и он может коснуться меня.

Я покраснела и сорвалась с места, не забыв прихватить вырванные из газет страницы, но вот разложить их по порядку у меня так и не хватило духу. Я, просто скомкав, засунула их в сумку. Тем более библиотекарша разрешила, сказав: Да хоть все забери, мне плевать. Очень презрительное отношение к истории, но я ее понимала. Несладко работать в подобном месте.

Выбегая из душной библиотеки, я не видела, как хранительница этого прогнившего места презрительно сплюнула на пол, бросила окурок и растворилась в воздухе.

***

Жар целой смеси чувств подогревал меня, пока я под порывами холодного ветра брела к школе.

Страх, стыд, робкая надежда, несбыточные мечты и горькое осознание невозможности их исполнения. А самое главное — ужасное понимание, что я попалась. Попалась, как дурочка, в ловко расставленные сети потомственного аристократа. Вот так вот они нас, глупых ведьм, и ловят. А мы летим, как мотыльки на свет, и в конечном итоге обжигаем крылышки, скоропалительно сгораем в ярком пламени.

Ведь среди непотомственных магов и ведьм очень часто попадаются одаренные, по силе равные аристократам.

Откуда, спрашивается? Известно откуда. Незаконнорожденные дети потомственных, плоды скоротечной любви и последующих горьких разочарований.

Так произошло и со мной.

Сама того не желая, я влюбилась в загадочного аристократа, о котором совершенно ничего не знала, но который незримо присутствовал в каждом уголке моего дома. В оранжерее, в гостиной, даже комната в астрономической башне хранила следы его пребывания.

У меня есть оправдания. Жалкие, но все же. В такого, как Терри, каждая влюбилась бы. Нельзя было не влюбиться: он красив как Бог, силен, словно дьявол, чертовки притягателен, опасен, будто смерть, и сладок, что твой яд. Это свойства каждого потомственного. Замес силы, деньг, власти и влияния. Влияния на все. Чужие судьбы, чужие жизни.

Глупые дурочки наподобие меня забывают о том, что аристократы еще и жестоки, беспринципны, эгоистичны и мстительны. Для них ты всего лишь вещь, временная игрушка. Как наиграются — сразу бросят.

И поэтому я должна сопротивляться возникшим чувствам изо всех сил, иначе пропаду.

Может быть, я большая гордячка и имею огромное чувство собственного достоинства, несоизмеримое с моим статусом. Ведь я всего лишь ведьма-полукровка. Гибрид слабого человека и слабого мага. По сравнению с потомственными все маги любого градуса слабые.

Но, несмотря на все это, я не желаю быть мимолетным развлечением. Не хочу, чтобы мной манипулировали, а чувствами игрались, заставляя по любой прихоти прыгать через обруч и приносить тапочки в зубах. Не хочу любить нечто недостижимое и тихо сгореть в страшных мучениях: подобная безответная любовь изъест и отравит душу. Не хочу этих трудностей и унизительного конца.

Тем более я точно знаю: вряд ли потомственный маг хоть что-то ко мне испытывает. Разве только вялый интерес к полезной спасительнице, которая будет голыми руками для него таскать каштаны из огня и решит его проблемы.

Чтобы сохранить хоть какие-то жалкие остатки собственного достоинства, я готова костьми лечь, но не выдавать своих чувств аристократу. Он ни за что не должен знать, что, вставая утром, я думаю о нем.

Условия нашего договора я, конечно, выполню. Кару за невыполненные условия даже и представить невозможно. Ведь услуги аристократов ценятся превыше золота, и я уверена, потомственный маг сумеет уберечь меня от бесчестия и не позволит попасть в лапы к оборотню. Главное, чтобы маг ни о чем не догадался и сам не решил, что я легкая и доступная добыча. Этакое временное развлечение.

Для аристократов договор — дело чести, а проигрышей они не терпят.

Но если я не смогу выполнить свою часть уговора, — пострадают все: и родственники, и слуги.

Поэтому я обязана приложить все усилия для решения загадок, которых становится все больше.

А после я должна любыми способами избавиться от привязанности к аристократу. Не встречаться с ним, не говорить, не думать о нем и никогда больше не вспоминать его зеленые глаза и волосы лунного цвета!

Хотя здесь возникала еще одна проблема. Если потомственный маг все еще находится в особняке, для меня и моей семьи это становится непреодолимой проблемой.

Что делать с живым хозяином дома, я совершенно не знала! Вероятно, мне и моей семье придется съехать, хотя я уже успела привязаться не только к поместью, но и к деревне.

И дело вовсе не в богатстве, а в чем-то ином, скорее всего в том, что дом представлял из себя уютное семейное гнездышко, где под одной крышей счастливо жило несколько поколений и всем хватало места. Именно о таком доме я и мечтала.

Теперь имея живого аристократа в наличии, я и не знала, как быть и что делать. Помимо ночного ужаса в особняке бродит не менее опасный и чертовски соблазнительный маг!

Мрак, да и только!

***

На обед я опоздала и пришла как раз к тому времени, когда мои друзья возвращались из столовой.

— Где ты была, мы тебя искали везде? — Сьюки уперла руки в боки, показывая свое недовольство.

— Застряла в библиотеке, газет оказалось больше, чем я думала.

— В школьной библиотеке? Мы там уже были, но не видели тебя! — Полли сказала это так, словно я специально растворилась в воздухе, чтобы не попасться им на глаза.

— Я была не в школьной, а в деревенской библиотеке, — пришлось оправдываться перед друзьями. Но вовсе не открытое неудовольствие приятелей напрягало меня в данный момент. Как любая ведьма, я почувствовала взгляд… и замерла. Эти ощущения бегущих по спине ледяных мурашек не сулили ничего хорошего.

— В разрушенной библиотеке? — вывела меня из оцепенения Сьюки, теперь она уже не злилась, она была… испугана. Все впали в молчаливое изумление, только и могли, что с ужасом на лицах пялиться на меня.

— Мег, ты что, библиотека закрыта несколько лет, — тихо произнес Мартин, и стало все понятно. И негодование друзей: не найдя меня в школьной библиотеке, они подумали, что я от них сбежала. Объяснялся также и ужас, не сходивший с лиц приятелей по клубу.

— И что? — Возможно, у меня еще был шанс вывернуться. Все как-то объяснить. Вместо того чтобы признаваться во всем и рассказывать правду.

— Этой библиотеки больше не существует. Там никого не должно было быть, никаких сотрудников!

«Еще никогда Штирлиц не был так близко к провалу», — подумалось мне.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы хоть как-то возразить, не объяснять же друзьям, что любая ведьма преспокойно видит призраков.

— Я понял! Ты медиум, видишь привидений! — воскликнул Мартин, хлопнув себя по лбу.

Пришлось выдохнуть набранный в легкие воздух, ну хоть не ведьма! И каяться в обмане придется не сегодня. Деланого облегчения не наступило, мою спину по-прежнему буравил ВЗГЛЯД, заставляя бегать мурашки.

— Вот почему ты видишь в особняке то, чего не видят другие. Ты медиум или спирит! Ты обладаешь сверхъестественной силой! — У всех, даже у меня, окрылись рты от удивления, и мы лишились дара речи

Я сглотнула, вспомнив презрительные ухмылки библиотекарши, славно она поглумилась над ведьмой-недоучкой. Даже обслужила и заставила завести карточку в неработающей библиотеке! Если бы я не была так увлечена поиском информации, догадалась бы проверить и тогда поняла бы, что библиотекарша — призрак!

Мартин воодушевленно подбросил рюкзак на плече, поправляя лямку, и внутри железно загромыхало.

— Что у тебя там? — Требовалось срочно перевести разговор на другую тему, пока Мартин не вывел теорию, откуда у простого человека могут быть нечеловеческие способности, там и до разоблачения недалеко.

— Ну, приборы для спиритических сеансов, некровизор, счетчик эктоплазмы… — стал перечислять Мартин и осекся. Мы с ужасом смотрели на парня.

— Рулетка и прочее, — быстро закончил въедливый ботаник. — Неужели вы думаете, что призраков никак невозможно засечь?! На самом деле все необъяснимое оставляет после себя различимые следы. Вот посмотрите. — Мартин достал какой-то прибор и направил его на меня. Механизм тут же запищал и истерично заморгал красной лампочкой. У меня душа ушла в пятки.

Парашют продолжал тащиться следом за Штирлицем.

Значит ли, что и магию также легко вычислить и обыкновенные люди, школьники, между прочим, в состоянии это сделать?

— Видите, — довольно заметил Мартин, любовно поглядывая на измеритель, — она соприкасалась с потусторонним и теперь фонит!

Я выдохнула.

Тщательно игнорируемое мной ощущение ненависти стало вконец невыносимым, я нехотя обернулась и встретилась глазами со стальным взглядом.

Это был поток ничем не прикрытого брезгливого презрения. Даже губы смотревшей на меня криво изогнулись уголками вниз. Нос же, тонкий, с горбинкой и узкими трепещущими ноздрями, наоборот, был задран вверх, показывая последнюю степень отвращения.

Платиновая блондинка нервно дернула головой, и мне пришлось отвести взгляд. Нет, я не проиграла в противостоянии характеров, просто вынуждена была пересчитать все обширную компанию и осознать: нас с друзьями, гораздо меньше.

Мой взгляд притянуло к горе мышц, стоящей рядом с демоницей. В расе девицы я не ошиблась. В платиновых волосах виднелись тщательно скрытые магией для всех, но не для меня, рожки.

Вот откуда такая ненависть на пустом месте и презрение. Рядом стоящий так же легко читался: оборотень, но не классический, а вурдалак, помесь вампира и перевертыша. Судя по бандитской роже и самым крупным габаритам, — вожак молодой стаи.

Гора мышц, тонна инстинктов, замешанных на бурлящих гормонах, и, конечно, очень острое, можно сказать, болезненное желание доказать, что он самый крутой бабуин, с самой красной ж… ягодицей.

Его туповатое, все в вертикально-горизонтальных шрамах лицо выражало полное отсутствие интеллекта, но зато глупое упорство и ничем не прошибаемую уверенность в своих физических силах.

Оборотень видел перед собой только одно: способ развлечься.

Я встретилась взглядом с налитыми кровью глазами. Вурдалак втянул носом воздух и, узнав уже знакомый запах прыткой ведьмы, расплылся рассеченными губами в широкой зубасто-глумливой лыбе.

На остальных не было смысла смотреть, главное я увидела.

По обе стороны от парочки, в которой один был мозгом, а другой мышцами, стояли другие горы мышц мал мала меньше, такие же каменнолобые, как и вожак, только жаждущие выслужиться, чтобы получить местечко в стае потеплее, кусок мяса посочнее и жертву не последним в очереди. Потому как обычно, когда стая наиграется, мало что остается от игрушек вурдалачьего произвола. Вряд ли после этого кто-то мог опознать неосторожную девицу, сегодняшнюю игрушку стаи.

В этой пестрой кампании были немногочисленные вкрапления девиц-демониц, извечные спутницы и подпевалы оборотней, нищие дочери из многочисленных семейств демонов, и парочка, судя по лицам, очень пакостных ведьм. Они заслуживали внимания еще меньше, каждая жалась к оборотню помускулистее, каждая имела скрытые рожки и старательно пыталась дотянуть до уровня платиновой блондинки, правда, безуспешно. Не те финансы, не те усилия, не такое титаническое стремление быть выше и лучше всех.

До этой мерзавки им еще вылизывать себя и вылизывать. Потому как их предводительница держала себя с претензией на чистокровную аристократичность. Все в ее одежде и модных аксессуарах говорило об этом. В общем, демоница корчила из себя чистокровную и потомственную леди.

Хотя каждый знает: у демонов кровь еще более разнообразная и перемешанная с другими расами, чем у оборотней. От связи демона и другого существа, будь то ведьма или суккуб, всегда рождался демон.

И вся эта кампания люто меня невзлюбила с первого взгляда, еще тогда, когда я первый раз шагнула на порог этой школы.

Удивительно, столько разных чувств разные существа испытывают к одной маленькой ведьме.

Перевертыш, вурдалаки, ведьмы, демоницы и платиновая блондинка, в конце концов.

Можно было не спрашивать, за что демоница так меня ненавидит. Ни за что.

Все объяснялось просто: я легкая добыча. Незатейливая игрушка, за порчу которой не очень сильно влетит, а в процессе ломки веселья будет тонна.

Если оборотни просто видели во мне доступный объект и ничего более, уж демоница-то точно знала — я не просто мелкая слабосильная ведьма, а вдобавок еще и полукровка, то есть почти человек, мелкое, легкоранимое существо, не имеющее сил дать сдачи.

Она-то и была главной зачинщицей травли. А самое отвратительное, под удар попадали и мои друзья.

Больше всего досталось Полли. Блондинка решила «простирать» появление новенькой в школе. Обязательно на людях и, так сказать, заранее задать тон отношения к потенциальной конкурентке. Я прекрасно прозревала этот посыл, потому как была из ведьмовской среды, где каждая ведьма другой враг, тварища и корм. Впрочем, такие группы часто дают шанс жертве избежать печальных последствий и подминают слабых магией под себя, чтобы иметь еще одну подружку на побегушках.

Что хуже, я не знала.

— Смотрите-ка, новенькая затусила с Психичкой. — Всеобщий ржач в коридоре. — Эй, ненормальная!

Все, теперь у этой лихой компании есть зрители, просто так не отцепятся.

— Ах да, я забыла, ты не ненормальная, а сверхъестественно одаренная. — От очередного взрыва смеха вздрогнула вся школа. — Эй, Психичка, предскажи мне будущее, нашамань хорошую оценку! — Гром хохота, зрители довольны преставлением.

— И рыжая твоя подруга, бешеная и явно такая же ненормальная, как ты. И рожа у нее страшная и рябая, небось необъяснимое явление на рыле высыпало пополам с прыщами!

Я проследила за уничижительными взглядами толпы и увидела Сьюки и Полли.

Рыжая, как морковка, подруга покраснела от ярости, словно помидор, и уже засучивала рукава растянутой вязаной кофты, недобро поглядывая на ведьм. Но куда ей! Там ведь оборотни!

Полли сложно было узнать. Съежившуюся, как улитка, изо всех сил старающуюся быть меньше и незаметнее. Это выражалось в опущенной голове и втянутой в плечи шее, словно у черепахи.

Прямые и длинные, черные как смоль и густые, не чета травленным заклинаниями патлам демониц, волосы свесились вниз, закрывая лицо и пряча хозяйку.

Подруга будто ждала, что ее вот-вот ударят, да так и было, ее и били словами, выстирывая ее мелкие грехи и ошибки на людях.

Я бросилась к бледной Полли, которая покрылась холодным потом! Такое оскорбление — и на глазах всей школы! Бедная, я-то уже дубленой шкурой обросла, в любом шабаше ведьм идет такая травля, что некоторые самые слабые удавливались от тоски. Попав в токсичную черно-ведьминскую среду, я быстро поняла, что на других ведьм и их мнение надо плевать с вышки без передышки. Однажды даже заклинание такое прочла: «Люби себя, чихай на всех, и в жизни ждет тебя успех!», а еще надо было сказать магическое слово и щелкнуть хвостом. Копчикового отростка у меня не было, но я назубок выучила этот урок. И он меня много раз спасал от нападок других ведьм.

Но Полли явно этого заклинания не знала и страдала под хлесткими ударами объединенных усилий демониц и ведьм.

Я понимала: поскольку я единственная обладаю сверхъестественными способностями, мне и брать главный удар на себя. Если сейчас здесь завяжется драка, беды не миновать.

Оборотни обернутся, ведьмы применят магию, моих друзей размажут по всей школе, а самой крайней сделают меня, поскольку я участвовала в конфликте и раскрыла перед обычными людьми мир магии. Не ищите здесь логику, ее тут нет. Просто когда такое происходит, властям приходится зачищать местность, изображая эпидемию или еще что-нибудь подобное, и назначать козла отпущения. «Еще и деревенские пострадают», — сообразила я.

Но первым удила почему-то закусил именно Мартин и попер на вурдалака. Вероятно, в его понимании бить ведьм было не по-джентельменски. А вот я бы треснула каждой. Но действовать придется иначе. Я уже тайком шарила по карманам.

— Ну давай, ботаник, смелей иди сюда, я тебе дам пару уроков зубрежки по зубам!

То еще остроумие. Это ржал во всю глотку главный вурдалак.

Мы втроем вцепились в приятеля и насилу оттащили, так рьяно парень рвался в бой.

Блондинке же хватило одной небрежно положенной на локоть вурдалака руки, чтобы оборотень остановился. Судя по всему, демоница полностью контролировала оборотня.

Плохо, очень плохо, жить в этой деревне становилось еще опаснее. Тупой оборотень еще может и забыть про добычу, переключившись на новую, но вот закомплексованная лидерша никогда не оставит в покое свою жертву, пока не превратит ее в мокрое место, а жизнь — в кошмар.

Долго тянуть не следовало, настал мой черед действовать. Маленький травяной шарик, пропитанный варевом из полыни и волчьей ягоды, запушенный щелчком моих ловких пальцев, полетел прямо в гогочущую глотку главаря банды.

Я вцепилась в друзей и, как трактор, на буксире потащила их прочь, пока не стало поздно. Удивленные лица друзей надо видеть, но я была непреклонна. И ежесекундно ожидала действия зелья. И в конце концов за нашими спинами рвануло.

Платиновая блондинка, как резвая коза, успела отскочить, а вот ведьмы и стая вурдалаков получили полный фонтан блевотины в перекошенные рыла. Главаря перевертышей выворачивало, и это была не трансформация.

Всеобщий брезгливый вопль отвращения сотряс школу. Про нас тут же забыли. Новое представление, еще более ужасающее, гипнотизировало публику, неспособную оторвать взгляд. То тут, то там послышались сдерживаемые синхронные звуки. Публика слишком внимательно внимала и таки прониклась преставлением, которое вызвало в них желание поучаствовать.

А оборотень не унимался, выдавая из себя все новые и новые фонтаны.

Тут дело такое: волчья ягода, пролонгированная полынью, — страшная штука для оборотней. Полное очищение гарантировано, скоро и противоположный конец тела подключится к веселью.

Это зелье обычно использовали, чтобы спасти жизнь, если в организм перевертыша попадет сильный яд, способный свалить. Когда выбор между хоть и длительным, но временным мучением и окончательной смертью, согласишься на все.

Но я нашла новое применение этим волшебным ингредиентам. Жизнь учит.

В таком состоянии ни один озабоченный оборотень не вспомнит о приставании, будет занят иными, менее эротичными ощущениями.

Главарь банды присел и застонал.

Очередной вопль фраппированной публики заставил некоторых ретироваться. Например, чудесным образом испарилась платиновая блондинка.

А дальше, привлеченные громогласными овациями, набежали учителя и завучи. Где-то вдали слышался даже голос директора. Все делали предположения: наркотики, спиртное или колеса?

Не угадали — отравление волчьей ягодой, усиленное полынью, но вряд ли кто-то придаст этому значение. Ведьмы очень быстро учатся не попадаться. Ни спиртного, ни наркоты власти не найдут, а вот столовую теперь будут проверять тщательнее.

Уже выворачивало далеко не одного главаря, к нему присоединились ученики, те, что повпечатлительнее и духом пожиже, и некоторые учителя.

В общем, шоу продолжалось еще очень долго, мы не стали досматривать до конца.

***

Спускаясь со ступеней школы, Полли тайком утирала слезы под огромными очками. Только я одна слышала, как она прошептала: «Чтоб тебе провалиться сквозь землю! Вот мое предсказание!» Видимо, это был не первый раз, когда школьный зверинец дразнил моих друзей.

Тогда я не придала этой фразе значения, а зря.

Друзья стыдились произошедшего, я злилась. Во мне закипала черно-ведьмовская ярость на этих эмоциональных паразитов, что присосались к моим друзьям и дразнили их за увлечения. Вся ирония была в том, что необъяснимые явления и впрямь имелись. Но как же гадко и низко, будучи самим сверхъестественными существами, дразнить простых людей за то, что они верят в твое существование!

Расстроенные и злые, мы расстались у кромки леса.

Друзья еще долго стояли и махали мне вслед рукой. Теперь я не сомневалась: они в чем-то меня подозревают или не хотят отпускать одну в особняк. Но у меня уже был четкий план, от которого я не собиралась отступать.

Чтобы не встречаться с вурдалаками (свидетелей-то со мной не было), я пошла к дому новой дорогой и окончательно убедилась, что она действительно короткая, путешествие до особняка заняло минут десять, не больше. Как мышь, я проскользнула мимо сдвоенных домов, возле бывших главных ворот. В окнах не горел свет, или семья привратника, будучи демонами, могла видеть в кромешной темноте и экономила на электричестве. Многие магические существа так поступали, на чем и попадались.

Несмотря на пустоту, я вновь почувствовала это гнетущее ощущение. И ускорила шаг, буквально добежав до оранжереи. Я чувствовала себя словно волк в осаде: кругом красные флажки, и некуда бежать, только в своей комнате я более-менее была в безопасности. Мой особняк — моя крепость! И немного утешали свежие подтеки воска на подоконнике.

НОЧЬ ШЕСТАЯ

Этой ночью я не собиралась исследовать ни подвал, ни чердак; альбом с фото и дневник Терри так и остались лежать раскрытыми на подоконнике. Прочитав первую строчку дневника, я, взяв свечу и даже не обув босые ноги, прямо так, в кружевной ночной рубашке, презрев всякую опасность, бросилась в музыкальную комнату. Не прошло и секунды, как я толкнула дверь.

Он стоял там, повернувшись ко мне спиной. Одной рукой он держался за пианино, на крышке которого догорали кучка магических трав и целый круг свечей; прямо на полировке музыкального инструмента были жестко начерчены руны.

Кажется, маг проводил здесь какой-то ритуал вызова, и, судя по сгорбленной спине и повисшим плечам, он не удался. Аристократ согнулся и прямо-таки рухнул на пуфик и даже, кажется, хотел закрыть лицо ладонями, но не успел. Его взгляд упал на меня.

В памяти всплыли первые строки дневника: «Я так одинок!».

— Терри! — Я бросилась к аристократу, а тот вскочил мне навстречу. Мы встретились на середине комнаты.

Яркий взгляд чистокровного остановился на мне. Губы дрогнули в едва уловимой улыбке. Я отвела глаза. Стыд и смущение, а еще тягостная обязанность выполнить свой план до конца скрутили душу, будто судороги. И почему чистокровный маг так таинственно улыбается?

Аристократ знал, что я не посмею нарушить уговор, и был уверен — явлюсь как миленькая? Не похоже. Улыбка далеко не презрительная, но такая невесомая и неуловимая, что невозможно ее поймать.

Молчание затягивалось. И так как это был потомственный, молчать дольше невежливо. Можно попасть в немилость. Аристократы никогда ни на кого не злились, ты потом ты узнавал о том, что накосячил, и очень больно расплачивался даже за мельчайшие ошибки.

— Прости меня! — заговорили мы практически одновременно.

«Ну вот и все! Полный трындец, то есть конец!» — даже не дослушав, подумала я. И лишь потом сказанное дошло не только до моих ушей, но и до мозга. Меня так и подмывало переспросить: я не ослышалась, потомственный извинился? Или это он так дает мне понять, что за нарушение договора придется меня убить и он очень сожалеет?!

Я, сгрызаемая чувством вины, все же дала аристократу высказаться первым. Пусть уж выговорится — чистокровных нельзя перебивать, — а потом делает свое черное дело.

В конечном итоге даже столетнее пребывание аристократа в особняке объяснялось наличием в крови вампирских генов. И скорее всего, никуда наследник не исчезал. Просто впадал в спячку.

Лишь бы вымолить прощение за несанкционированное заселение в чужой дом!

В голову пришла очередная мысль: а что, если спящий аристократ сам написал то завещание и еще несколько, чтобы глупые липовые родственники вселились в особняк прямиком к пробуждению потомственного и аккурат к завтраку? Вампиры после многолетней спячки всегда очень голодны, не это ли чувство горит в глазах чистокровного мага?

Я гадала, как он меня накажет — выпьет или просто свернет шею, и наутро родители найдут мой бездыханный и обескровленный труп в музыкальной комнате.

Что же он медлит, скользя взглядом по моей коже? От напряженных, будто струна, нервов я сейчас заору.

— Прости, что я вчера так и не пришел. У нас произошел странный инцидент.

Чистое ликование. Острое до боли облегчение. Он не пришел! Я невиновна!

— К-какой? — Я внимательно слушала голос аристократа, хорошо поставленный и такой спокойный, даже сейчас, когда он… волновался? Откуда-то я знала это, хотя по лицу потомственного ничего нельзя было не прочесть, голос так же вселял уверенность, как и прежде.

— В особняке откуда ни возьмись появился человеческий мальчик. Не знаю, как он пробрался мимо охранных заклинаний и кто его вообще впустил. Но мне как главе семьи пришлось разбираться с этим. Ребенок был так напуган, практически не говорил, мы ничего не смогли от него добиться.

— Он в порядке? — Я представила это «мы». Аристократы за семейным столом, на нем на огромном подносе человеческий ребенок. Приятного аппетита, родные. Жертвы вампиров обычно умирали счастливыми, но это не отменяло конца всего.

И неважно, что мачеха потомственного демоница, как и сводные родственники. Демоны так же, как и вампиры, неравнодушны к кровушке и человеческому мясцу.

— Да просто рыдал. Хотя очень странный мальчик, совершенно не похож ни на деревенских, ни на городских. Он вообще отличается от тех людей, которых я видел. И одежда странная. Пришлось его взять в качестве поваренка, не выгонять же на улицу, — задумчиво говорил аристократ, глядя совсем низко, куда-то в район моих ключиц и ниже, а мои глаза округлялись. Ребенок не съеден?

— У него нет ни денег, ни родных, и он заблудился. Это все, что я понял, и все, что мог сделать для него. Выкинь я его на улицу — он тут же станет добычей вурдалаков, вампирской пищей или жертвой демонов…

От всей этой истории у меня прозвенели тревожные колокольчики, но я так и не поняла, к чему звон. Удивляло то, что ребенок жив, а все остальные чувства затмевало присутствие аристократа. Казалось, потомственный маг своим наличием в комнате электризует сам воздух. И даже дышать труднее, а при взгляде на него становилось настолько больно где-то внутри, что я смотреть прямо на него не могла, только искоса.

— Хорошо, все так легко обошлось, — только и нашла что сказать я. О своих ночных приключениях я почему-то решила умолчать. Не от того ли, что мне до конца не было понятно, кем является Терри — призраком, живым мертвецом или живущим в моем доме магом. Его горячие ладони, держащие мои руки, говорили мне: аристократ вполне себе материален и теплокровен. Даже обжигающе горяч при всей своей холодной красоте.

— Ты не злишься на меня за то, что я не пришел? — тихо спросил он.

— Нет… — Лишь бы ты забыл о том, что я тоже не пришла. — Я как-то все это время справлялась.

Мне пришлось проглотить свои страхи и криво улыбнуться.

Терри смотрел пристально, по его лицу ничего нельзя было прочесть, впрочем, чего я удивляюсь? Потомственные, что с них взять. Но аристократ смотрел так долго, что моя кривая улыбка сползла с лица.

— Вижу, как ты справилась, — отрешенно проговорил хозяин особняка, и лицо потомственного окончательно превратилось в гранитную маску.

Соврать не удалось! Я труп.

Терри поднял мою руку на уровень моих глаз и повернул запястьем к лицу. Там во всей своей красе горела и теперь остервенело чесалась, призывая меня (я только сейчас это поняла), огромная, ярко пылающая, как кровавая луна на день всех пустых, брачная метка. Самым ужасным было то, что метка подросла. Царапины окрасились болезненным багрянцем на грани синевы, а в центре круга угадывался силуэт особо ненавистного, вполне определенного снежного барса. Краснота ползла и образовывала новые линии и окрашенные пятна; к сожалению, это было не воспаление, хотя я бы охотно поменяла знаки на заражение крови или на волчью чесотку. От них легче избавиться, чем от Барсика.

— Так что именно заставило тебя пропустить вчерашнюю ночную встречу? После того, как я определил ребенка на кухню, прождал до утра. Но тебя не было. — Вопрос повис в воздухе. Кажется, аристократа невозможно сбить с намеченной им темы.

Само слово «встреча» напрягало. Я по ночам встречаюсь с чистокровным магом! Что обо мне подумают приличные ведьмы? Что мне дико повезло, и сдохнут коллективно от зависти. Всем хотелось иметь такого кавалера. Только вот я сама так не считала.

Степень опасности невозможно вообразить, но ради пока еще живых родственников, тихо спящих в особняке, я должна была что-то предпринять.

Но фраза «Почему вы живете в моем особняке?» казалось особенно смертоносной, так же, как и «А может, вы найдете себе иное жилище? Подальше?».

Гораздо лучше будет звучать: «Молю на коленях, разрешите съехать живым и невредимым! Мы уедем и никогда больше не вернемся». Только вот я договор с чистокровным заключила и уйти из особняка не имею права. И судя по всему, по этому договору обязана каждую ночь проводить с ним. Вне зависимости, когда аристократ решит явиться.

— Мегаро? — Терри взял мой подбородок и повернул голову к себе. Когда называют полным именем — жди беды.

Кажется, я очень сильно провинилась, аристократ был явно зол и зол очень. Это я поняла по тому, что на всегда безмятежном, аристократически холодном лице потомственного появились эмоции! Что для чистокровных — нонсенс.

Стало не по себе, я судорожно пыталась придумать, что же такое важное отвлекло меня прошлой ночью и заставило не прийти на встречу с аристократом. Мои появления ночью в музыкальной комнате были обязательными. Пауза затягивалась, а я судорожно соображала.

— Вчера, понимаешь ли… вчера. Чердак… — Нет, в блужданиях по дому не стоит признаваться, даже если тебе будут загонять под ногти терновые колючки. — Ночью… Оборотень.

И про перевертыша нельзя, но было уже поздно. Все. На лице потомственного расплылась широкая клыкастая улыбка. Не знала, что у чистокровных есть такие острые клыки, не оборотни же. Впрочем, судя по неземной красоте аристократа, в его роду были эльфы и феи, что объясняло характер и клыкастость. А если там подмешана и вампирская кровь, то все, пиши пропало. Я пропала.

— Значит, говоришь, оборотень. Ночью в доме. — Я не успела. Аристократ первым схватил меня за руку еще до того, как я спрятала ее за спину. Казалось, он сейчас ее оторвет или сломает в назидание, за общую бестолковость организма.

Но вместо этого аристократ, казалось, решил ее отгрызть. Он склонился над моей рукой, и в газах сверкнули бесенячьи искорки веселья.

Сначала кожа пошла мурашками от жаркого дыхания мага. Он не так холоден, как я думала, главное — не обжечься!

Очень медленно, сногсшибательно вкрадчиво маг провел языком по воспалению. Потомственный лизнул кожу на руке и прижался губами к ней в долгом поцелуе.

Не скоро он оторвался от моей руки.

А когда сделал это, заметил мою реакцию, сверкнул клыками в дьявольски заразительной улыбке.

Нет, у него не просто эльфы в предках были, а глумливые фейри или даже сами черти! Как можно так смущать девушек? Но самому аристократу моя реакция понравилась, хоть и заставила меня покраснеть до маковки.

Меня же жаркая волна накрыла с головой, перевернула и понесла. Только и оставалось плыть по течению. Зуд стал утихать, кажется, один яд подавлял другой. Действие обручальной метки медленно проходило, вместе с этим невообразимым образом светлело в голове, будто до этого я плыла в мутном тумане.

Такой подставы от брачных царапин я не ожидала. Ну кто мог предположить, что яд в ранах медленно меня зомбировал? И если бы этой ночью я не встретилась с Терри… страшно подумать, что бы я сделала, когда зараза окончательно распространилась по телу?! Возможно, сорвав одежду, пешком пошла «жениться» на котике, который явно поджидает во дворе особняка!

Я передернула плечами, окончательно сбрасывая с себя весь этот ужас. Взглянула на аристократа и поняла: он понял, что я в полной мере прониклась и осознала, какая судьба меня ожидала.

— Гуляла по крышам? С котиком?

Я замотала головой, стараясь все отрицать. Ничего не было! Чистокровный вмешался вовремя. Но по изогнутым бровям аристократа становилось понятно, что он мне ни на грамм не верит. Несмотря на недоверие, я была благодарна потомственному.

— Впредь помни о последствиях. — Я сникла. Унизительно чувствовать свою глупость и знать, что по причине легкомыслия оказалась на волосок от гибели. Из гаремов оборотней не возвращаются. — Он ничего тебе не сделал? — только и поинтересовался наследник клана Хантеров. Фраза была брошена небрежно, аристократ не смотрел на меня, но казалось, его сжатые зубы сотрутся в порошок. А взгляд искоса обещал, что он сам не прочь сделать со мной что-нибудь этакое. Например, открутить голову, с ней или без нее я одинаково не думаю. К тому же наверняка аристократ считал, что я пыталась нарушить наш уговор. Только вот, похоже, он все списал на действие метки, потому что еще раз прикоснулся губами к коже. Царапины окончательно побледнели и не подавали признаков жизни.

Потомственный с явной неохотой отпустил мою руку.. Я видела, каких усилий это стоило ему. Если у него есть вампирская кровь и он голоден — я не знаю, как он смог оторваться и что он за чудовище такое?! Ничем не сгибаемое, как гранитный столб. Но стоило вспомнить, что и сердце у подобного существа сделано из того же камня, как весь гламур стал слетать с меня хлопьями. Осталось только смущение и горький стыд: второй раз на те же грабли!

Вот оно — влияние чистокровных: мозг в отключке, голова кругом, и ты сама готова уже на все.

До меня даже не сразу дошло, что я медленно плыву по коридорам особняка, а на весу меня поддерживают сильные руки мага.

— Мег, — тихо позвал аристократ, и я вынырнула из ватного тумана, в котором дрейфовала. И оказалось, что это не облака, а всего лишь ворох простыней в моей собственной спальне. — Следующей ночью в музыкальной комнате, в полночь, как штык! — Сверкнула клыкастая улыбка. Явно злая, но предназначалась она не мне, а тому, кто любит ставить брачные метки на ведьм. — И никаких прогулок по чердакам.

Я сглотнула и закивала головой, так, что она чуть не слетела с плеч. До меня как-то особо остро дошло: если в следующий раз не явлюсь, точно лишусь головы.

***

Зов с каждой минутой становился сильнее, настырно пробиваясь сквозь сон, пробуждая и не давая заснуть снова. Я выгнулась и потянулась, в лучах луны. В голову полезли совсем уж идиотские мысли, например: как классно прогуляться по крышам без одежды, я же ведьма! Такая лунная ночь — самое то для шабаша, а на него одежду не надевают!

Но я усилием воли осталась на месте, прислушиваясь к ощущениям. Пыталась осознать, что это за желания такие непонятные меня обуревают и с какого такого перепугу я страстно желаю устроить шабаш? Тогда как их люто ненавижу?!

В спальне куда я вернулась после встречи с аристократом пованивало, откуда взялся этот запах, я не знала, но дом ведь старый, мало ли где что сдохло. Хотя пахло не только тухлятиной, а чем-то вроде мускуса. Знакомое амбре, только я не могла вспомнить, где ощущала его раньше.

Сумбурное течение мыслей вновь обрело неправильную, с моей точки зрения, направленность. На этот раз смертельно хотелось сорвать с себя всю одежду и нырнуть в пенные глубины ванны. Правда, я также чувствовала некий затаенный страх перед водой, да и само слово «ванна» вызывало дрожь и отвращение. Однако чего только не сделаешь для того, чтобы унять непонятные желания?!

Не припомню, чтобы я боялась купаться. Но нутро настоятельно этого требовало, заставляя беспокоиться и ерзать в постели.

Особенно спокойно я себя почувствую, когда кто-нибудь потрет мне спинку.

Все, точка. Может, и в самом деле перестать валяться и заняться делом, все равно уже не сплю. Сделать пару отворотов для оборотней и горсть защитных амулетов для друзей? При мысли об этом все мое нутро чуть не вывернуло наизнанку, организм настоятельно требовал разврата. Причем без одежды.

Кровать завибрировала.

Это нечто новое. Я начала шарить по простыням в поисках мобильного телефона. Рука наткнулась на нечто продолговатое и горячее. Чего, как и телефона, здесь быть не должно.

Соображала всего секунду. Замершее нечто нервно дернулось. Я вылетела из кровати, как ошпаренная. И воззрилась на разворошенную постель, будто там ползали стаи скорпионов пополам с гремучими змеями, но гад был там только один. Он призывно лыбился, помахивая в воздухе мохнатым хвостом.

На кровати развалился котик, будто мешок с кокосовыми орехами, так напряжены были и играли под кожей мышцы перевертыша.

Шок! Ужас! Это не сон, оборотень вновь в особняке и снова хочет соблазнить меня и утащить из дома. Так вот в чем дело! Метка зовет гулять по крышам! Потомственный только и ждет, когда я дам слабину, не сомневаясь, что я так или иначе капитулирую. Одного сеанса аристократотерапии не хватило, возможно, из-за того, что предыдущая встреча была пропущена, а у этой заразы, пометившей меня, накопительный эффект, и чем дальше, тем хуже будет.

Нет, следующей ночью я определенно буду гулять, но не по крышам, а по музыкальным комнатам!

Но сейчас-то мне что делать с кошаком в постели?!

Я стояла и, как завороженная, смотрела на оборотня, а Барсик перекатился на кровати и плавном текучим движением поднялся. Выпрямился во весь рост и повел плечами, показывая, что он устал лежать и не прочь размяться. Перевертыш не сомневался в своем превосходстве, тогда как я все больше и больше чувствовала себя мышью, бесправной добычей.

Потомственный оборотень возвышался надо мной, подавляя своим ростом и размахом мускулистых плеч. Каждая клеточка этого тренированного тела звала: иди ко мне, возьми меня, ты все равно окажешься в моих объятиях! Зачем сопротивляться? Давай гулять по крышам вместе!

Фейри обладают некой силой типа гипноза или сверхмощного убеждения под названием «гламур». Оборотни, похоже, обладают такими же магическими свойствами, только в бой идут феромоны. Они дурманят мозг, путают мысли, лишают воли.

Зеленый глаз оборотня, не скрытый косой блондинистой челкой, горел в полутьме комнаты, как око дьявола, соблазняя, призывая, завлекая.

Перевертыш протянул руки вперед, приглашая в его цепкие объятья. На кончиках пальцев посверкивали когти. В ночи сияла радостная клыкастая лыба.

Подул легкий прохладный ветерок, похожий на уже знакомые ледяные флюиды, и я решилась.

Шагнула вперед и, когда котик самодовольно зажмурил глаза, ожидая полного моего подчинения, резким скачком вывернулась из лап хищника. Пальцы оборотня схватили пустоту, а я уже неслась к дверям.

— ОПЯТЬ? — Рев за спиной сотряс коридор, но я успела захлопнуть створку прямо перед носом потомственного и вставить засов в пазы. Как хорошо, что в этом доме двери закрываются с двух сторон!

Теперь главное — потеряться в коридорах, надеясь, что перевертыш не найдет меня по запаху. Потому как здесь везде мои следы, причем свежие. Очень хотелось в музыкальную комнату, под защиту аристократа, но я отругала себя за глупость. Не добегу до дверей, оборотень именно там и будет меня сторожить. Значит, только один выход: прятки в темном доме, полном чудовищ. Кто быстрее?

Из глубин коридора донеслось:

— Раз, два, три, четыре, пять! Я иду тебя искать!

Оборотень взял след. Я сталась красться тише, проклиная себя за глупость. Прятки, салочки и кошки-мышки — любимые развлечения оборотней. Надеюсь, потомственный не подумает, что я играю и хочу доставить ему удовольствие, соблазняя таким дерзким образом?!

Вновь холод. Ощущения льда, сковывающего душу, становилось все сильнее и сильнее, теперь я знала, что это такое: манифестация или явление. Дом хочет мне что-то показать.

Без страха я направилась к эпицентру и принялась с замиранием ждать. Пока не испытываю того страшного наползающего безумия и ужаса — я в безопасности, а это просто озноб.

Началось!

Мимо меня пропыли странно одетые фигуры, откуда-то издалека гулко раздавались их голоса.

И еще один звук — разъяренный вопль котика, грохот швыряемой, разлетающейся в щепки мебели. Ярость оборотня нельзя было описать: он потерял добычу.

Не обращая ни на что внимания, я продолжала следовать за фигурами, пока они не стали четче.

Дом хочет показать, если это мне надо увидеть, то так тому и быть!

Я вошла за фигурами в зал.

В глазах зарябило от тысяч отражений, а голова закружилась от блеска и потери направления. Не успела я оглянуться, как тысячи зеркал окружили меня, пряча вход и выход. Сверкающие поверхности были и на полу, и на потолке.

Прошло время, пока я не осознала, где нахожусь, и не решилась сделать первый шаг. Мне казалось, что если наступлю на стеклянный пол, то провалюсь сквозь отражения и буду падать вечно.

В большой зеркальной комнате не было пустовато, не считая круглого стола посередине. За ним сидели люди.

Мне показалось, что-то тянет меня туда. Ничего не оставалось, кроме как, осторожно ступая по зеркалам, подойти.

В сидящих я узнала людей со свечами, бредущих по коридорам. Их была чертова дюжина, правильное число для шабаша. Чем-то вроде этого они и занимались. Я присмотрелась к предметам на столе и узнала атрибуты спиритического сеанса. В простонародье — вызов призрака. Развлечение, которым аристократы щекотали себе нервы, ведь никогда не известно, кто явится на зов. Только вот лица этих людей оставались серьезны, им явно было не до смеха.

Я с живым интересом принялась наблюдать, кого вызывают эти спириты от аристократов. Среди активных вызывальшиков была старая слепая ведьма, все в ее внешним виде вопило: медиум! Огромные серьги, черное как вороново крыло платье (правда, потрепанное) и, конечно же, слепошарые белесые глаза навыкате, которые ведьма старательно пучила, закатывая к потолку.

Знаем мы этот фокус. Вставные самодельные линзы из пленок молочного цвета. Простейшие приемы, призванные одурачить легковерных людишек. К ним прибегали слабосильные ведьмы, чтобы выжить. Наряжались в гадалок, ведуний, знахарок и обманывали немагический народ с целью выманить любые деньги, лишь бы как-то прокормиться, потому как реальной силы такие ведьмы не имели.

В общем, я ни на грош не верила этой компашке. Почему же потомственные аристократы так внимательно прислушиваются к бормотанию самозванки?

Внезапно меня обожгло холодом, именно обожгло, настолько запредельно ледяные ощущения касались моего тела. От порыва потустороннего ветра все свечи погасли. Мы очутились в темноте, я уже узнавала эти таинственные магические переходы, помеченные могильной стужей.

В центре стола, над стеклянным светящимся магическим шаром, закружилась дымка от потухших фитилей, в этих спиралях начали проступать фигуры. Все замерли в немом ужасе.

И только потрепанная ведьма продолжала шептать надтреснутым голосом заклинания, поводить скрюченными артритом пальцами над треснутой стекляшкой и смотреть незрячим взглядом в пространство.

Я засомневалась, действительно ли старуха слепа, может, она все же видит, но не здесь? Вздрогнула, взглянув на всю ситуацию под другим углом.

Вот оно как, ведьма не медиум — провидица, вернее духовидица. И судя по потертому шелку и фальшивым позолоченным украшениям, наблюдает она далеко не будущее, а прошлое.

Потому-то и смотрят ее глаза не в нашем времени. Потому-то так вытерт ее шелк — на видениях из прошлого много не заработаешь.

Что же хотят увидеть аристократы? Я всмотрелась в клубы дыма, и еле различимые фигуры постепенно стали четче.

В изгибах теней я опознала крючковатые деревья, луну и, кажется, женскую фигуру, с прямой как палка спиной. Силуэт темный, будто ночное солнце не светит, лицо женщины совершенно неразличимо.

За руку она вела еще одну тень, поменьше. Сплетенные ветки деревьев не дают ничего рассмотреть. Фигура похожа на девичью. Девушка с туго закрученными кудряшками, видны только кружева ее тонкой ночной рубашки. На поляне явно проводился какой-то черный ритуал проклятья. Потому как именно для него необходимы свежая кровь и жертвоприношение.

Девица задрала голову к небу, чтобы посмотреть на луну. И в тот же момент черная фигура, стоявшая за ее спиной, ястребом набросилась на нее и одним ударом свалила в траву.

Я вздрогнула и оторвала взгляд от клубов дыма. И сколько я ни вглядывалась — это был только дым, ничего больше. Исчезли ветки деревьев и луна, стеклянный шар перестал сиять. Ведьма и приносимая ей жертва исчезли.

— Это ты, ведьма, прокляла сей дом! — Слепые глаза старух пристально смотрели на меня и видели! Я вздрогнула. Аристократы завертели головами, пытаясь понять, с кем говорит провидица. Один из потомственных вскочил. Лицо его исказила ярость, и моя душа ушла в пятки. Потомственным бесполезно объяснять, что ты тут ни при чем и просто проходила мимо. Если они наметили цель и выбрали себе жертву — дни ее сочтены.

— Это она? Она та, кто прокляла наш дом? — Аристократ водил взглядом, пытаясь меня найти, но все мимо и сквозь меня, будто я не существовала. Слуги отреагировали на рев хозяина чрезмерной активностью. Они бегали в полутьме, сталкиваясь, зажигая свечу за свечой, но все они гасли от холода, покрываясь инеем.

— Она здесь, я вижу ее фигуру! — крючковатый палец ведьмы тыкал прямо в меня. Так она меня еще толком и не видит! Как эта старуха может утверждать, что это я наложила проклятье?! Моему возмущению не было предела. — Что тебе сделала семья Хантеров, что ты не даешь им спокойно жить? — Патетический вопрос повис в воздухе. У меня не было на него ответа, потому что я ни в чем не была виновата.

Дыхание облачками пара вырывалось из ртов потомственных, их явно нервировала вся эта ситуация, какая-то невидимая девушка в их доме. Наложенное на семью родовое проклятье и проклятьями же сыпали мужчины этой семьи, так что дети начали нервно хныкать, а женщины схватились за свои кружевные платочки и впали в неконтролируемую истерику.

В общем, что тут началось! Только несколько фигур сидело на стульях, не двигаясь и не бегая кругами по зеркальной комнате с воплями, причитаниями и заламываниями рук.

Среди них я увидела Терри, и сердце мое пропустило удар. Он так же, как и старуха, пристально смотрел на меня, и руки его, крепко вцепившиеся в подлокотники, дрожали. Хотя лицо потомственного мага оставалось холодно.

Две маленькие фигурки соскочили со своих стульев и в страхе прижались к аристократу. Тот, не отрывая от меня взгляда, крепко взял их за ладошки одной рукой.

Близнецы. Маленькие завитые рожки и соломенные кудряшки. Я узнала две мордашки с фотографии из медальона Терри. Оба ребенка живы, хотя я точно знаю — одного из них уже нет в живых, но здесь, в воспоминаниях дома, они еще существуют. В том, что это не настоящее время, я была уверена. Старинные одежды всех собравшихся на спиритическом сеансе говорили мне — это дела прошедших дней. Такие костюмы уже не носят и услугами провидиц не пользуются. По одной простой причине: призывальщицы духов из прошлого делают дыры во времени, а это опасно. Они рискуют своей жизнью и жизнью заказчика.

Кошмарное родовое проклятие заставило аристократов рисковать. Оно же заставило Теодора Хантера вцепиться в первую попавшуюся ведьму-полукровку в надежде решить свои проблемы.

В лесной темноте под светом луны творятся только черные ведьминские дела. Маги колдуют иначе. Для волшебников ведьмовство недоступно.

— Отве-е-еть мне! — завывала ведьма, впалая в исступление, а у меня душа в пятки уходила от этих воплей. Дети плачут, ведьма воет волком, дамы истерят, слуги бегают туда-сюда, периодически зажигая гаснущие свечи, и все это в какофонии тысячи тысяч отражений.

А я стою и не могу оторвать взгляд от Терри.

Только одна фигура сидела неподвижно и пристально смотрела на меня. У ног аристократа, как испуганные собачки, жались двое хнычущих детей. А в руке Теодора Хантера уже формировался сгусток энергии. Глаза аристократа пылали праведной морозной, как полярная ночь, ненавистью. И что-то мне подсказывало: магический файербол создавался по мою душу.

Я могла поклясться: в этот момент аристократ ненавидел меня так, как только могут ненавидеть чистокровные — спокойной, ничем не замутненной ненавистью. От которой нет защиты и спасения.

— Я ни в чем не виновата, я пришла помочь… — только и смогла прошептать я побелевшими от страха губами, потому что сила, сосредоточенная в руке аристократа, пугала меня, как взрыв сверхновой, а этот магически создаваемый удар примерно и был таков по силе. — П-позволь мне тебе помочь?

Аристократ думал всего секунду, глядя жестким стальным взглядом в мои испуганные глаза. Уж не знаю, что он там рассмотрел, но потомственный согласно кивнул, развеяв небрежным движением файербол.

— Что вы стоите столбами, вот она, вот! Ловите ее! — Слуги ринулись кто куда, но в целом в правильном направлении, потому как палец ведьмы обвиняюще тыкал именно в меня.

Я шарахнулась в сторону, налетела пяткой на что-то выпуклое, продолжив падение, почувствовала резкую боль в затылке и звук бьющегося стекла. Мир разлетелся тысячью осколков.

***

Очнулась уже в полной темноте и тишине. Ни ведьмы, ни аристократов, ни Терри. Как малышка, поползла на ощупь. Когда-нибудь мои ночные приключения плохо для меня закончатся. Под руками попадались осколки зеркал, но я не теряла надежду найти искомое.

Раздавленная ногой свечка попалась очень скоро, я зажгла ее магической искрой и, подняв над головой, огляделась, стараясь понять: я в своем мире или все еще в воспоминаниях дома?

Увиденный мной спиритический сеанс (до сокрушительного удара по голове) и явление аристократа, не узнавшего меня, многое объясняли. Почти все происходящее в этом особняке.

В центре зеркальной комнаты среди разбросанных вещей и разбитых стекол валялся хрустальный шар. Он все еще тускло светился внутри. Пахнуло холодом, и я впервые увидела преображение, которое ранее не замечала по причине невнимательности.

Оброненные стулья медленно исчезали и появлялись уже в другом месте, чинно стоящие рядком у стены. Фитили огарков начинали тлеть в темноте, а после вспыхивали, пылая в обратную сторону. Капли воска взлетали и вплавлялись в растущие свечи. Разбитые зеркала собирали и втягивали в себя осколки. Трещины, бежавшие по стеклу, зарастали на глазах.

Несколько мгновений — я стою на коленях в совершенно пустой и целой комнате. Все на своих местах, а свечи, всего за секунду до этого горящие, стоят холодные и покосившиеся от времени. Везде посверкивает толстый слой пыли, от которого мутные зеркала перестали отражать.

Я огляделась и поняла, что вернулась из воспоминаний особняка в свой мир. О том, что секунду назад здесь происходило, напоминал только царивший в помещении холод.

Пыльная и заброшенная комната уже не навевала страх и ужас. Страшит только неизвестность. Когда ты поймешь происходящий феномен — уже не страшно.

Зачем, не знаю, но я взяла стеклянный шар, пустой и холодный, внутри ни искры жизни. Было интересно понять, как предки им пользовались.

Я быстро нашла потайную дверь в мутном стекле и вышла из зеркальной комнаты в коридор.

Постепенно теплело, но вместе с отступающим холодом в душу закрался страх.

Я забеспокоилась. Знакомое ощущение настигающего присутствия заставило встать дыбом каждый волосок на моем теле.

Только вот взгляд шарил по коридору, стенам и мебели и ничего не замечал. Пальцы побелели на хрустальном шаре, так сильно я вцепилась в отполированное стекло.

Я в немом ужасе волчком крутилась посреди коридорам, пытаясь понять: в какую сторону мне бежать, чтобы не попасть в смертельные объятья того, что рыщет по особняку. С замиранием сердца я ждала хищнического броска. Секунды шли, присутствие опаляющего зла ощущалось словно удушливое зловоние, но ничего не происходило.

Я заметила не сразу. Робкие изменения, можно сказать, деликатные и нежные, словно паук перед броском пощупал лапкой. Не заметные невооруженным взглядом. «Это» появлялось на стенах и коврах, прячась, ползло по мебели, разъедая дерево и позолоту, неотвратимо превращало цветы в вазах в прах. Больше всего оно смахивало на плесень, прямо на глазах пожиравшую все, чего касалось.

Оно сменило тактику, оно уже не искало меня, оно нашло и теперь подкрадывалось.

Тлен и миазмы заполняли коридор, осторожно, чтобы не спугнуть, беря меня в кольцо. Я жалась к стенам, прижимая к себе магический шар.

Меня накрыло волной. Шепот, скрежет, неразборчивое эхо голосов — и все это на фоне белого шума. Шар засветился ярче.

— Я ВИЖУ ТЕБЯ!

Шепот раздался за спиной, а потом многократно повторился со всех сторон, нарастая будто приливная волна. Свет магического шара пульсировал в такт повторениям.

Мне показалось, что стекло обжигает пальцы. Я отшвырнула от себя шар, словно он был наполнен ядом. Метнувшаяся лента тлена тут же вцепилась в него и обволокла. Полированное стекло потускнело и пошло чернильными трещинами.

Страшнее мига в своей жизни я не помню. Все, что было до этого, отошло на второй план и показалось мне ерундой по сравнению с этим невидимым злом.

— Поймал!

Я захлебнулась беззвучным криком.

— Пойм-м-мяул! — послышалось над ухом, и жаркое дыхание пополам с утробным урчанием вернули меня к жизни. — В следующий раз я прячусь, а ты меня ищешь, — сообщили, облизнув ухо шершавым языком. Я пропустила этот бред мимо ушей. Меня радовало только то, что у меня теперь есть две пары мощных и быстрых лап, в противовес моим двум медленным ногам.

«Слава тьме!» — облегченно подумала я и скомандовала:

— А теперь неси меня прочь! — Тон был не терпящий возражений, но оборотень уже и сам видел надвигавшуюся на нас проказу.

Зрачки перевертыша расширились. Волосы встали дыбом на загривке котика, и он с утробным рычанием оскалился. Я зажмурилась. Никогда за раз не видела столько клыков, даже у пираньи.

Трансформация оборотня произошла в прыжке. Вот он сверкает обнаженным торсом, а вот по всей поверхности тела бегут волны шерсти. И оборотень приземляется на все четыре лапы, а я — на его широкую спину.

Стоило нам стартануть, миазмы перестали делать вид, что их тут нет, и ринулись за нами следом.

Тлен и плесень летели лентами, по дороге оплетая мебель и стены коридоров, поглощая и разъедая все на своем пути, превращая в прах и пыль, попутно окрашивая в чернильный цвет смерти.

По мелькавшим коридорам я с удивлением поняла, что оборотень несет меня к музыкальной комнате, и обрадовалась, надеясь, что совместных усилий мага и перевертыша хватит для моей защиты. Как вдруг к нам наперерез метнулась поджидавшая за углом тьма.

Оборотень резко изменил направление, я позавидовала такой феноменальной реакции. Длинный пушистый хвост вцепился в меня, обвил и примотал к телу перевертыша. Я знала, что так некоторые существа, менявшие свои ипостаси, носят детей.

В ту же секунду мышцы оборотня заработали быстрее, и мы пошли на второй виток, вновь изменив направление. К моему ужасу, опять удаляясь от музыкальной комнаты.

Неужели перевертыш надеется оббежать дом по кругу наперегонки со смертельной тьмой и выиграть эту гонку?

Вжимаясь в густой мех, я позавидовала такой ничем не прошибаемой уверенности в собственных силах. Такими воображалами и задаваками могут быть только потомственные.

Мы пролетели еще несколько коридоров и затормозили в тупике. Дальше хода нет, только если выпрыгнуть вниз через окно. Пока я размышляла, под силу ли котику приземлиться на все четыре лапы с моим весом на спине и не продолжит ли проклятие нас преследовать за пределами особняка, яркий луч ослепил глаза.

Взглянув в окно, я с облегчением увидела восход солнца. Нити тьмы зашипели, словно змеи, и шарахнулись от света, а мы с оборотнем, уже шагнувшим на подоконник, облегченно стали сползать на пол. Вернее, это я сползла по телу перевертыша. К моему смущению и страху (не дай бог узнает аристократ), все это время мы с котиком в ужасе держались друг за друга. Я обнимала перевертыша за шею так сильно, что ему не хватало воздуха, и Барсик придушено сопел.

Перевертыш было присел, готовый в любой момент подхватить меня и бежать снова, но дьявольские миазмы прокаженного дома таяли на глазах.

Спустя считанные секунды в наполненном утреннем светом коридоре никого и ничего не было. Плесень и тлен осыпались с мебели и исчезали под лучами солнца.

Внизу захлопали двери, послышались голоса слуг. Несмотря на эти живые звуки, наши с оборотнем волосы все еще стояли дыбом от ужаса.

Я облегченно выдохнула. Спаслись! Даже котик не без достоинства пригладил торчавшую шерсть.

Осторожно подойдя, я открыла дверь в свою спальню: никого и ничего. Свет заливает астрономическую башню, и первые солнечные зайчики бегут по потолку. То же и в остальных комнатах.

За спиной послышалось довольное урчание. А быстро наш потомственный пришел в себя и вспомнил про продолжение рода. Мне тоже надо не зевать. Черные ведьмы не забывают про неприличные предложения, пересланные брачной меткой.

Я резко развернулась, сдернула с потягивающегося котика ожерелье и, выкрикнув прямо в меняющееся лицо: «Я приличная ведьма, ни днем ни ночью по крышам не гуляю!» — захлопнула дверь прямо перед носом трансформировавшегося оборотня. Зло протопала через всю комнату, распахнула окно и вышвырнула оберег вон.

Дверь открыл лобастой мордой уже пушистый котик и протиснулся в помещение, будто был создан из текучей жидкости. Они, оборотни, такие и есть, в любую дырку без мыла влезут! И своего добьются.

Котик подошел к подрагивающей мне и потерся об руку.

Я схватила пушистый мешок и, уткнувшись в мягкий живот, разрыдалась от облегчения, стараясь глушить рыдания, так чтобы никто в особняке не услышал моих истеричных завываний.

Ситуация была ужасной. Более того — безвыходной.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

Резко распахнувшаяся дверь заставила меня подскочить.

Экономка вошла без стука с чрезвычайно недовольным лицом и доложила: пришли мои друзья.

Тайком утерев слезы о котика, который был частично виновен в моих бедах, я пошла встречать гостей.

Конечно же, Кларисса Стилл не одобряла все происходящее.

А мне сразу стало легче на душе. Это счастье, когда кто-то о тебе беспокоится. Сил известие не прибавило и от последствий нервной бессонной ночи не избавило, но так, приятно когда о тебе не забывают и вникают в твои проблемы.

Сразу в душе появляется свет надежды, и даже самые тяжкие испытания переносятся легче. А друзья явно боялись за меня, потому и явились сразу, как только можно было, часиков этак в шесть утра.

Осунувшаяся и невыспавшаяся, с котом под мышкой спустилась вниз, не тратя времени на одевание, только халатик, расшитый летучими мышами и паучками, на плечи накинула.

Друзья стояли на пороге. Экономка даже не потрудилась их впустить.

Я поменяла местами друзей и кота. Барсика за порог, друзей в дом, и, захлопнув дверь, пошла за чаем и чем-нибудь успокаивающим и настолько сладким, что можно было слипнуться с обоих концов.

Друзья были каждый с туго набитым рюкзаком. Ах да, у нас шабаш. Я вздохнула и, передав поднос с чаем Полли, вышла на крыльцо и взяла под мышку котика. При друзьях оборотень обращаться не будет, под моим присмотром оберег не найдет, и в конце концов он хоть какая-то защита. По крайней мере, пока нечто будет пожирать перевертыша, мы с друзьями успеем убеждать.

Да, вот такие мы пакостные, темные ведьмы, без расчета никуда, особенно если ты не чистокровная, а наполовину человек.

Друзья обрадовали, что называется, с порога.

— Полли о тебе волновалась. Школу закрыли на карантин, выясняют, кто еще заразился желудочной хворью.

Мой отец отослал в школу слугу с запиской о моей болезни. Ребята встретили его по дороге.

Маг немного слукавил, а друзья перепугались и все оставшуюся дорогу до особняка проделали бегом.

Я упала лицо-ладонь. Блеск, спасибо, папа! Удружил! Если у магов считается нормой использовать слуг, то среди людей это нонсенс. В школе можно больше не появляться. Меня сожрут. Без помощи платиновой блондинки и вурдалаков.

Представляю, как все обзавидуются, а наша главная гламурная стерва и вовсе изойдет вся на говно. И было бы с чего! Она во сто крат красивее меня, так чего же ей неймется? Ну, на этот вопрос ответ тоже легко находился: быть самой-самой недостаточно, надо еще всех слабых в грязь втоптать, чтобы более полно ощутить свое превосходство. Так что травить нас теперь будут не отдельные персонажи, а всей школой.

Я постаралась взять себя в руки и клятвенно пообещала подумать об этом завтра.

Сегодня у нас иные планы. Мы расположились с друзьями в музыкальной комнате. Шабаш решено было проводить здесь. К тому же количество кушеток, которое моими друзьями могло использоваться как спальные места, зашкаливало.

Весь остальной особняк терроризировали маграбочие с объединенным чертежом Мартина. К тому же этот въедливый ботаник припахал строителей и моего отца, вместо нас измерять особняк.

Замерив часть комнат и фасад, все убедились, что тайные комнаты в наличии еще есть. И теперь моего отца можно было остановить только огнеметом.

План не сходится с тем, что мы имели днем, а ночью добавляются еще комнаты и коридоры.

Отец утверждал, что это не тайные помещения, просто раньше там были комнаты, потом поставили новые стены. Жильцы забыли про комнату, и она так и осталась замурованной.

Но я-то знаю, что здесь замешана магия определенного рода, как можно замуровать комнату и забыть?

Я была уверена, потому что часть помещений и их расположение запомнила. Целенаправленно ходила по особняку днем и знала, что и где есть.

Своими подозрениями с друзьями я поделилась на ковровом пикнике, после того, как все замеры были произведены и мы окончательно выбились из сил.

Общество сверхъестественных явлений было в восторге. Одна я в депрессии.

Не понимаю, как могут комнаты, что раньше были, появляться и исчезать, даже если они замурованы, и почему дом не желает стоять на месте и ерзает помещениями?

Идея имелась, но столь невероятная, что я боялась в нее поверить!

Я рассказала друзьям о зеркальной комнате и спиритическом сеансе, но это не произвело на них впечатления.

Мартин первый подтвердил мои догадки.

С подобным никто до нас не стакивался.

Эта сверхъестественная сила необычного свойства. Не просто возвращение духов, хуже, гораздо хуже. Возвращение живых. Вернее, перенос живых в наше время, ну или наоборот, наше посещение прошедших времен. Вот почему комнаты появляются и исчезают, вот почему я вижу незнакомых людей в своем доме, и они не призраки. Вот почему Терри не мертвец и не поселившийся в башне вампир. Они все живы, но в своем времени, и это время выливается в наш мир.

Но это означало и еще кое-что. Терри мой предок, ну или далекий родственник. Если в завещании написана правда и последний из рода Хантеров выбрал боковую ветвь Девон как продолжателей рода. Еще одна шокирующая мысль: кем мы с аристократом друг другу приходимся?!

Все были в шоке от открытий, каждый от своего. Я умолчала про свою связь с чистокровным магом, меньше друзья знают — крепче я сплю.

Теперь моих друзей точно не отвадить от особняка, а мне за них волноваться, вдруг один из них исчезнет вместе с комнатой?! И окажется в другом времени? Что с ними могут там сотворить, чистокровные не терпят чужих. Не говоря уже о пожирающем проклятье.

После нового открытия друзья стали еще напористее.

Мартин азартно ставил ловушки на призраков по всему особняку, мешая рабочим. Те же приборы должны были измерять искажения времени. Ведь призрак — это мертвец в нашем времени, а потомственный аристократ — живой маг в чужом, по словам друга практически одно и то же. Приборы фиксировали многочисленные отклонения от нормы, и Сьюки с Полли собирались выяснить, что их вызвало. Одна я сидела как на иголках, понимая, что друзья регистрируют магию в доме.

— Нет, это не обычные явления, — сдался Мартин, собрав все показания вместе и проанализировав. — Полли иногда что-то видит и предугадывает, потому так же, как и ты, фонит. Скорее всего, она предсказательница.

Я с удивлением посмотрела на Полли. Так вот за что ее прозвали «психичкой». Вероятно, подруга не скрывала своих талантов и искренне старалась помочь людям. За что и поплатилась.

Когда кто-то тебя предупреждает о нехорошем, а потом это случается и ты ничего не можешь изменить, медленно, но верно ты начинаешь ненавидеть этого человека.

— Но здесь нечто иное, гораздо мощнее! — Мартин задыхался от восторга. Я почувствовала, что мне не хватает воздуха. Конечно, мощнее в логове ведьм и магически одаренных потомственных!

Мартини навел прибор на меня, и тот залился истеричным визгом.

— Классно, что и у тебя есть необычные способности, не такие яркие, как у Полли, но все же.

У меня отвалилась челюсть. Это что означает, что у всех моих друзей тоже есть сверхспособности? Час от часу не легче. Я задумалась, вполне возможно, что они такие же полукровки, как и я, только больше люди, чем магические существа. Ну и пусть они ничего не знают о магическом мире, главное — догадываются, так они легче примут тот факт, что я не совсем человек. Узнав о способностях, я еще больше стала дорожить друзьями.

Очередной сюрприз преподнесла Сьюки. Как всегда в своем репертуаре, молниеносно быстро и неотвратимо, как цунами. Оказывается, они втроем сегодня ночуют у меня и все родители уже предупреждены. За моей спиной?! Быстро они! Энергия, распиравшая рыжую подругу, налицо.

Я скрестила пальцы за спиной и понадеялась на то, что нас пронесет и мы все останемся живы. Похорон друзей я не перенесу.

НОЧЬ СЕДЬМАЯ

Наступил поздний вечер, дом вымер. Котик путался под ногами, все за день устали. Я, не спавшая несколько ночей, свисала с кушетки. Дверь в музыкальную комнату была замурована, плюс тайно запечатана магией. Я надеялась, что этого и котика хватит, чтобы уберечь нас от неприятностей.

Валяясь я подбирала слова оправданий для потомственного. Главной фразой было: но я же в музыкальной комнате, ночью, как штык! Правда, присутствие друзей объяснить было труднее. Я понадеялась, что преследовавший меня котик будет веским аргументом. В конечном итоге потомственный оборотень тоже обязан скрывать свою магию от людей. Таким образом — друзья моя дневная защита от гарема, хоть и не такая мощная, как аристократ.

Полночь давно миновала, но Терри так и не появился.

Я начинала нервничать столь же сильно, как и котик. Пушистый не находил места для своего раскормленного зада.

Я малодушно вообразила, что аристократ не явится, постеснявшись моих друзей. Хотя такого не могло быть. Наглее и дерзче потомственных только оборотни.

Надеялась, мы с друзьями проведем ночь, ерзая на неудобных кушетках, а наутро я спроважу их восвояси подальше от опасностей. Но судьба или иные, явно недобрые, силы решили иначе.

Все началось с ветра, что гнул деревья за окном. Тряс дом, пытаясь оторвать крышу. Стекла в старинных окнах дребезжали так, будто вот-вот лопнут от давления извне. Дождь лил сплошной стеной, вой ветра оглушал.

Занятые внезапно ожившими приборами, мы и не заметили, как стихия разбушевалась не на шутку.

Вокруг особняка крутился натуральный смерч, подхватывая ветки деревьев и гравий с подъездной дорожки. Вся эта какофония с ливнем и градом камней с каждой минутой настойчивее стучалась в окна особняка.

Мы повскакивали с кушеток, побросали приборы, предупредившие нас заранее о том, что нечто начинается, и столпились посредине комнаты, прижимаясь друг к другу. Ни я, ни друзья не знали, что делать, когда дикая стихия пытается утащить дом с собой.

И до меня дошло, что это. Гроза, магически призванная!

Приборы сходят с ума, они реагируют на то, что посылает эти силы. Я точно знаю, что это такое — нечто, что гналось за мной по коридорам, пытаясь убить. Только теперь эта квинтэссенция ненависти, презрения, зла и желания уничтожить приняла иную форму.

Это выло за окном, требуя впустить, вожделея добраться до наших жизней. Вою ветра вторил вой котика, который не смел обратиться при деревенских. Но четко давал понять — нам пора валить отсюда. Если, конечно, мы хотели спасти наши шкуры.

Как объяснить происходящее друзьям, я не знала. Однако они и сами начинали догадываться: происходит нечто из ряда вон выходящее и смертельно опасное.

Друзья стояли, выпучив глаза на невиданное зрелище — разгул магической стихии. Только я в потоках воды и порывах ветра видела толпы кривляющихся чертей. Их мерзкие красные глазки тысячами горели в темноте.

Твари прижимались рыльцами к стеклу и скребли по нему когтями, пытаясь ворваться внутрь, а после их уносил ветер, чтобы те, совершив новый виток вокруг особняка, с нового разгона атаковали непреступное стекло.

От дикого воя нечисти нервы натянулись, как струны, вот-вот лопнут. Стекло, закаленное и укрепленное заклинаниями, не выдержало первым.

Нас осыпало градом осколков. Ветер и рев ворвались внутрь, оглушая и сбивая с ног. Нечисть заполонила комнату.

Мерзкий котик прыгнул мне прямо в лицо, закрывая от сколков и роняя на пол. А друзья, побросав все, уже неслись к двери, которая не откроется. Я кое-как отодрала от себя кота. К моему удивлению, он тряпкой обвис в руках.

В спине пушистика, как костяные гребни динозавра, торчали острые куски стекла. Весь удар был направлен в меня. Но принял его оборотень.

На пол упала первая капля крови. Пальцы, державшие мохнатый шар, чувствовали, как мех постепенно пропитывается кровью. Однако перевертыш дышал. Оборотней не так-то просто убить.

Времени страдать или ликовать над трупом потомственного не было. Я, ойкнув, поднялась и взмахом руки сняла все сдерживающие дверь заклинания.

В этот момент в меня вцепился первый набор ядовитых зубов. Нечисть нашла свою добычу.

Мартин, что тряс дверь, пытаясь открыть, повалился назад, когда разблокированная створка легко отлетела в сторону. Друзья как ошпаренные вылетели из музыкальной комнаты. Я их понимала, хоть они и не видели призванных мелких демонов и чертей, но зато они могли чувствовать их укусы.

Выбравшись из комнаты, я взмахом руки закрыла дверь. Котик болтался под мышкой, колдовать левой было неудобно. Но дикий визг, полный разочарования, вселил в меня надежду. Дверь за нами затряслась и застонала.

Некто явно хотел разрушить особняк до основания. Судя по насылаемым проклятьям, хозяина этой ненависти ничто иное не смогло бы так сильно порадовать, кроме как падение рода Хантеров вместе со особняком, жителями и всей землей в ад.

На середине коридора Барсик очнулся и вяло пытался елозить. Вот кого ничем не возьмешь. Я только надеялась, что ни один из осколков не перебил мохнатому позвоночник, еще не хватало всю оставшуюся жизнь обхаживать оборотня.

Я посмотрела на друзей и вздрогнула. По щеке Полли стекал ручеек крови. Сьюки зажимала ладонью рану. На Мартина страшно было смотреть, ему досталось больше всех.

Плотный парень закрыл девушек своим грузным телом. Большая часть осколков торчала из него. Но толстый свитер защитил, а лицо парень предусмотрительно закрыл рукой. Тем не менее и с него стекала кровь, а могли бы валяться куски по закоулочкам.

Мы чудом отделались малой кровью и легким испугом, который постепенно переходил в дикий ужас и истерику. Если защитные силы дома не остановили проклятье, зачарованная ведьмой-полукровкой дверь тем более не остановит зло.

Дом был словно хитроумная ловушка, полная извилистых коридоров и тупиков. Не сговариваясь, друзья рванули вниз. И хоть это была ошибка — из дома нам выходить нельзя, на ровной местности нечисть разорвет нас на куски, — деваться нам некуда, за нами уже летит легион демонов.

На бегу я вбежала в стену холода, мимолетно это отметив, и понеслась дальше в надежде, что на первом этаже, где двери крепче, мы сможем забаррикадироваться в одной из комнат, возможно, даже в потайной.

Друзья метались по холлу, словно стая перепуганных птиц, сшибая мебель и безделушки. Демоны и прочая мелкая нечисть кружили над ними, путаясь в волосах и задевая острыми коготками. Злобно шурша перепончатыми крыльями, они старались не просто деморализовать врага, а нанести как можно больший урон. Благо нечисть была мелкая и слабосильная. Примерно на уровне летучих мышей, хотя и среди мелкой чертовщины встречаются опасные особи. Однако тому, кто насылал проклятья, не хватило сил или умения призвать более сильную или опасную нечисть, и неизвестный предпочел задавить нас числом.

Нам повезло, что большего вреда, чем укус летучих мышей, твари не могли нанести, но если каждый демон оторвет от моих друзей хоть по маленькому кусочку, то при такой численности нечисти от них останутся только окровавленные скелеты. Будет еще одно необъяснимое явление дома — исчезновение мяса с людей. Деревенские дети зашли в особняк, а наутро от них остались одни скелеты, без куска плоти. (Нечисть тщательно глодает мясцо.)

Я вообразила себе такое и содрогнулась от холода, пронизавшего тело, и ужаса, поселившегося в душе.

Не на подобное ли рассчитывал владелец всего этого демонического зверинца?

У нас было в запасе некоторое время. Не вся стая проникла в особняк и спустилась на первый этаж, где мы затаились. Лишь отдельные особи потерянно летали под потолком.

Я с друзьями замерла, прислушиваясь к тому, как нечисть мечется по верхним этажам, и втайне боялась, что черти найдут моих родителей. Оставалась надежда на здорово-нездоровую мнительность магов: несмотря на то что мы находились в собственном доме, отец всегда ставил защитный купол на спальню.

Надеюсь, щит мага поглотит звуки погрома и мои предки не выйдут из комнаты.

Глухие стуки и удары разлетающейся в щепки мебели заставляли вздрагивать.

От страха Сьюки взяла меня за руку. Мы пребывали в ступоре, совершенно не зная, что предпринять.

В какой-то момент Сьюки обернулась и завизжала, я крутанулась вокруг своей оси, но ничего не увидела.

Мои друзья метались по холлу и звали меня. Они не видели меня, смотрели сквозь. А я была здесь.

В их представлении я просто растворилась в воздухе, как все предшествующие до меня. В криках слышались ужас и отчаяние. А я все это время оставалась в той же комнате, что и они. Только в другом времени, и это моим друзьям грозила смертельная опасность.

Можно было бы тихо уйти — в этом времени демонов нет — и оставить друзей на растерзание нечисти, но не могла так поступить.

Взяв себя в руки, я направилась к расположившемуся по углам комнаты ремонту. Это состояние дома, как проказа, расползалось по помещениям, только с одной лишь разницей: в результате ремонта дом восстанавливался, а не наоборот.

План дома лежал поверх всех бумаг, я прикинула, какой части дома не хватает. Я заметалась в поисках потайной и укрепленной комнаты, в которой мы могли бы держать оборону. В крайнем случае воспользуюсь магией и прикажу оборотню обернуться, возьму всю вину на себя. Лишь бы спасти друзей.

Бегло пересчитав стены, я заподозрила одну из них, ту, что возле самых дверей. Скрытая комната там! Но в этом времени она не открылась, видимо стена была построена еще раньше, чем тот момент, в который я попала, пройдя через хладную временную дыру.

Подойдя к стене, я обнаружила совершенно свежую кладку, будто ее положили еще вчера, цемент был мокрый, еще не застывший, и сыпался под пальцами. С той стороны даже кто-то скребся, крысы, наверно. Возможно, удастся проделать дыру и залезть внутрь, закрывшись заклинанием?!

На меня пахнуло холодом, а кирпичная кладка стремительно ветшала и покрывалась обоями под моими ладонями.

Пока ощупывала кирпичи и срывала прогнившие обои, стаи нежити ворвались в холл. Можно было не оборачиваться, я поняла это по визгу подруг и отчаянным крикам Мартина. Времени совсем не осталось.

Я, как птица, билась в кирпичную стену. Бесполезно, я уже вернулась в свое время. Спрятаться в потайной комнате мы не могли. Почувствовав опасность затылком, я шарахнулась в сторону, и тут же эскадрон нечисти врезался в старую кладку, раскрошив ту в пыль. Этот удар предназначался моей спине. Уворачиваясь от шрапнели и пикирующих демонов я кинулась в центр комнаты, схватила со стола давно запримеченные мной предметы. С прижатой к груди солонкой, перечницей и сахарницей, я на ходу смешивала все в несъедобный коктейль. У меня была жалкая надежда на то, что специи усилят действие соли. Ибо ее у нас было — оборотень наплакал на пару с потомственным магом, но это хоть что-то способное защитить. С воплем «Все в центр!» я крутанулась вокруг своей оси, рассыпая специи. Защитный круг получился жидкий, то и дело отдельные партии нечисти прорывались сквозь дрожащую, как студень, стену.

Обнаружив преграду, нечисть приземлилась и начала по песчинке поедать нашу защиту.

— Чтоб вы слиплись! — посоветовала я чертям. Но проклятие не возымело своего действия, этой ораве все нипочем.

Котик тоже участвовал во всеобщей какофонии. Он на лету сбивал демонов и, прихрамывая, давил их лапами и рвал зубами на части. Обернуться при деревенских он не мог, но вносил посильный вклад в драку.

Но ни моих, ни сил оборотня не хватало, черти прорывались сквозь барьер пачками и вцеплялись в нас, стараясь вытащить за пределы защитного круга.

Мартин уже лежал на полу позади меня, но все же пытался держать Полли и Сьюки за руки. Демоны вцепились в волосы и балахон Полли и тянули ее прочь из защитного круга. Со стороны это выглядело так, будто ветер пытался унести подругу, а та забавно дрыгала руками, отрываясь от пола и паря. Только вот нам было не до веселья, нечисти становилось все больше.

Наплевав на все, в том числе на разоблачение, я стала исподволь сбивать нечисть сполохами магии. Тем более друзья слишком заняты своими проблемами и на меня не смотрят. Мир превратился в бесконечный тир, игру на выживание.

Я в отчаянии рыдала, нечисти слишком много, мне не под силу спалить эти бесчисленные легионы. Но это было не самое страшное. Я видела ползущие по полу ленты тьмы, они прожигали в досках пола извилистые дрожки, оставляя после себя лишь тлен и пепел, и вот они-то и подбирались к моим друзьям, что корчились на полу, закрываясь руками и прижимаясь друг к другу. С котика уже текли ручьи крови, кое-где не хватало кусков шерсти. Я сама наблюдала россыпь мелких укусов на своих руках и лице, а еще я их чувствовала! Твари медленно, но верно подбирались к нашим венам. Если доберутся и прогрызут крупную артерию, мы просто умрем, изойдя кровью.

Я посмотрела на ручьи мрака, и у меня зашевелились волосы на голове. Из липких потоков черноты восставали плохо различимые тела истлевших людей. Они тянули руки ко мне и выли, требуя отмщения. Ползли на своих сгнивших кишках, напрягая жилы.

Можно не гадать, это были все те, кого поглотил дом. Те, кто попался в лапы проклятья, те, кого съела надвигающаяся скверна. Еще чуть-чуть — и мы пополним армию этих прокаженных тленом и, так же отчаянно завывая, будем утаскивать людей в ад. И победа будет за проклятьем. Тогда оно доберется до родителей.

Чтоб икалось тому дядюшке, что оставил нам такое наследство!

Мерзкие костлявые руки оживших мертвецов тянулись к нам. Мои силы были на исходе. Я потеряла оборотня из виду, возможно, он под одной из куч нежити. Мартин, Сьюки и Полли без сил лежали на полу! Я не в силах им помочь! Я даже себя не могла спасти! Мы гибли!

Волна нежити и мертвецов сбила меня с ног. Я завизжала от боли, почувствовав первый ожог от скверны.

«Терри!»

Пусть последние мои мысли будут о тебе.

Мы больше никогда не встретимся!

Мир вокруг потемнел и приобрел вязкость, когда, взметнувшись к потолку, ручьи мрака обрушились на меня, погребая под липкими щупальцами.

Сквозь слезы, выступившие из глаз, я видела постепенно сужающуюся тонкую полоску света, похожую на вертикальную прореху на ткани савана, которую медленно зашивал немилосердный палач, готовя меня к погребению. Когда я закрыла глаза, сдаваясь на милость проклятья и окончательно признавая себя пораженной, обжигающе яркая молния разорвала черноту надо мной, и я увидела сияющий свет, бьющий в этот разлом.

Глаза заслезились от света, но еще больше слез полилось, когда я увидела знакомое лицо в образовавшейся дыре.

Волосы мага светились лунным светом, если бы луна была светилом, то ее лучи выглядели бы именно так. Не знаю, что за заклинание аристократ использовал, вероятно, подобное доступно только потомственным, но кожа, глаза и даже одежда мага сияли и пылали нестерпимо-белым светом. Это сияние, будто светлый, все очищающий огонь, разгоняло тьму и растворяло ее своими лучами. Ошметки скверны сыпались на пол, будто пепел от полностью сгоревшего дерева.

Но проклятье не сдавалось. Когда вокруг засиял разрушающий тьму свет, тлен и гниль набросились на демонов и стали вбирать их в себя, с каждым разом увеличиваясь в размере и усиливая натиск.

Судя по всему, миазмы действовали, как самоподдерживающаяся ядерная реакция — чем больше материи скверна в себя втягивала, тем больше вреда могла нанести. Даже с приходом аристократа мы не одерживали победу. Липкие нити тлена набросились на нас с десятикратно увеличившейся силой, пытаясь поглотить и растворить в себе.

Дрянь липла к лицу Терри, пачкала его серебряные волосы, жаждала потушить исходящее от мага сияние.

Я в ужасе от происходящего прижалась к груди Терри, потомственный обнял меня одной рукой, вторая была занята сражением. Яркие лучи, вырывающиеся из ладони, безошибочно находили врага и разили его. Постепенно мрак стал редеть, и я увидела на очищенных от тлена участках тела.

Я облегченно выдохнула: друзья шевелились. Закрыла глаза, восстанавливая силы, потому что отдала слишком много. Я слушала удары сердца мага. Постепенно силы возвращались ко мне, хотя вместе с энергией приходила и боль. Режуще-ноющие ощущения в уставших мышцах.

— Моя магия на это не действует! — сквозь зубы простонал аристократ. — Я вижу, что на нас нападает, и понимаю суть происходящего — родовое проклятье! Очень сильное, до краев наполненное ненавистью и жаждой мести. Это проклятье призвано мучить меня и мою семью, а также всех, кто окажется рядом. Оно хочет оставить меня в полном одиночестве и, сведя с ума, сожрать. Особняк болен им. И теперь дом время от времени впадает в безумие, его накрывает тьма и отчаяние. Только восстановив справедливость и сняв проклятие, можно все исправить. Но проклятия снимают и накладывают…

— Только ведьмы, — закончила я за мага. Да, силы немерено и у оборотней, и у магов, но вот по части проклятий тут лидируют ведьмы. Это особый раздел магии, где, чтобы напакостить, не нужны особо большие объемы силы. Все проклятья по своей сути — это изощренные ловушки, куда могут попасть и не выбраться даже всесильные чистокровные маги.

Ленты тьмы искали лазейки в стене света, силились дотянуться до нас.

— Давай вставай! Вставай, моя храбрая девочка, мне нужна твоя помощь. Мы должны сделать это сейчас, пока не стало поздно. Если ты хочешь спасти своих друзей… — Аристократ запнулся. — И вон тот блохастый мешок шерсти и костей. — Маг кивнул на еле ползущего по полу оборотня. Тот был почти лыс, весь в крови, но все еще зажимал в зубах трепещущего крыльями демона. Движение челюстей — и нечисти стало два куска.

— А если нет… — продолжал Терри. К моему ужасу, потомственный был согласен и на этот вариант, ни капли не осуждал меня за подобный выбор. — А если нет, я унесу тебя отсюда, и пусть особняк со всем его содержимым катится к дьяволу!

Я встрепенулась и вскинула голову: что значит если?! Бросить друзей? Родных? Ни за что! Конечно, я хочу их спасти! Аристократ все прочитал по моему возмущенному, нахмуренному лицу.

— Я не сомневался в тебе. Думаю, ты хочешь спасти своих друзей и даже вот это «лохматое» чудо. — Аристократ, несмотря на то что нам грозила смерть, презрительно скривил губы, торжествуя над лысым противником. Потомственные! Их привычки ничто не вытравит — ни тлен, ни прах, ни смертельная опасность!

— Возьми мою магию, — взмолилась я, — у тебя получится лучше!

— Нет, я не настолько хитер и не умею так неистово ненавидеть, как тот, кто создал это проклятье, но, может, у тебя получится возненавидеть того, кто это устроил, так, как он того заслуживает.

О да, я не просто его возненавижу, я уже мечтаю убить ту тварь, что так жестоко хочет расправиться со мной, родителями и друзьями! Я даже за шерсть оборотня жажду расплатиться с этой подлой тварью.

— Поделись со мной своей силой! И я отдам тебе всего себя! — С этими словами Терри склонился ко мне, замер на секунду, но в это короткое время я успела познать вечность. А потом его губы накрыли мои, и я провалилась в бесконечность.

Темнота — жаркая, обжинающая, словно кипящая патока, накрыла меня, и я догадалась — это проклятье поглотило нас. Опутало своими липкими лентами и пытается погубить, усиливая все те острые на грани боли ощущения желания, что я подавляла в себе при виде аристократа.

И посреди всего этого запредельное осознание, что мои губы все еще соприкасаются с губами аристократа. Жарко, запретно на грани кощунства, и аристократ не спешил отпускать ни меня, ни мои губы. Требовательно вонзаясь, терзая, самозабвенно поглощая. И от этих неистовых действий слабели не только мои колени, но и опутывающие нас ленты тьмы. Они корчились, словно от боли, им невыносимы были наши объятия.

А я получала извращенное удовольствие от вида слабеющего проклятья и поэтому подняла со дна души все, чего там было черно-ведьмовского, вредного и гадостного. Вспомнила, что хотело проклятие сделать с Терри, родителями и друзьями, и не удержалась от гадости. Счастливо улыбнулась, не отрываясь от губ потомственного, а потом ответила на его поцелуй со всей страстностью своей натуры, сбросив с себя все оковы и ограничения. Руки аристократа дрогнули и крепче обняли.

Как легко, когда позволяешь себе то, чего долго не решалась сделать! Мои руки потянулись, обняли потомственного мага за шею и запутались в прядях волос цвета луны.

Ослепляющее сияние наполнило меня до краев.

Не разрывая объятий, я плескалась в безграничном потоке силы. У нас, у ведьм, никогда не бывает столько магии, но зато есть нечто иное. Настойчивость, злость и память, а также жажда мести.

Нечто темное плавало рядом, пытаясь нападать на нас, словно хищник.

Я не стала сопротивляться силе мага, закрыла глаза и в потоке света мысленно ухватилась за кончик темной нити. Та возмущенно дернулась, но я зло рванула ее на себя, подчиняя. И проклятие смирилось со своей участью, обманчиво податливо обвисло в моих руках, чтобы в следующий момент осознать — это конец всего и драпануть. Вернее попытаться сбежать, но я крепко держала родовое проклятие. Постепенно очень медленно я стала распутывать чернильные ленты. От наших с аристократом прикосновений и ласк проклятье корчилось болью и дрожало от ненависти, оно слабело с каждым поцелуем, а я медленно, но верно добивала его, попутно развязывая липкие нити.

Я почти расплела все хитросплетения и ловушки, опутывавшие дом. Это в самом деле был гениальный капкан, из которого нет спасения. Проклятие вросло в особняк и медленно сводило с ума его жителей одного за другим, а иной раз и группами, отправляя в могилу, подпитываясь их страданиями.

Почти закончила, как проклятие очнулось и попыталось спастись.

Маленький осколок тьмы, серединка паутины метнулась прочь, таща за собой уже распутанный хвост. Я резко наступила на конец, и лента тьмы лопнула. А кусок родового проклятия скрылся из виду.

Черт, сбежало! Я готова была рычать от разочарования. Я почти смогла, почти избавила аристократа и особняк от заразы. Но родовое проклятие оказалось хитрее. Теперь оно спрячется, затаится в доме и, отожравшись, вновь будет преследовать мага! Недостаточно сильно я ненавижу, иначе смогла бы уничтожить тьму.

Но я исправлю эту ситуацию, я научусь ненавидеть так сильно, что моя злость будет уничтожать любые проклятия!

Это последняя мысль, которую я запомнила перед тем, как мои колени подогнулись и я рухнула, увлекая за собой мага. Терри не дал мне повалиться на пол, поддержал, смягчил падение.

***

Мы стояли на коленях посреди холла и в бессилии опирались друг на друга. Хотя оба покачивались от усталости. Оказалось, что так, опираясь друг на друга, вполне можно прилично существовать в почти вертикальном положении, и наплевать, что мышцы отказываются тебя поддерживать, норовя расползтись киселем по полу.

Я не знаю, как долго мы так стояли. Все это время я наслаждалась близостью аристократа, ловя каждое его дыхание, слушая стук сердца и вдыхая аромат его шелковых рубашек.

В какой-то момент я отстранилась от Терри, чтобы взглянуть ему в глаза, и маг медленно осел на пол. Я еле-еле успела перехватить его голову и положить себе на колени.

Аристократ и в самом деле отдал мне всего себя. Выглядел он, как и прежде, безукоризненно: ни складочки на одежде, ни морщинки на лице, только в глазах пустота, потомственный использовал всю магию. Я испугалась, вдруг теперь он полный ноль? Ни капли магии! Вдруг ему грозит полное выгорание и он так и не восстановит силы?!

Но самым страшным было не это. Я взглянула в лицо потомственному и похолодела.

Вот он, тот недораспутанный кусок родового проклятья, прилип к прекрасному лицу аристократа и медленно впитывается в кожу. Я содрогнулась, подумав, что маг мертв, и в тот же миг ресницы аристократа задрожали и Терри открыл глаза.

Дрожащей рукой маг содрал с себя нити тьмы, и я ахнула, когда на мраморное лицо и волосы цвета луны брызнула яркая кровь. Но потомственный только дернул головой, отбрасывая капли крови в сторону.

Увы, как только дрянь отлипла от лица чистокровного, она тут же пустилась в бега. Тут любому становилось ясно — мерзость в таком куцем состоянии не сможет поглотить свою жертву, но попытается выжить и вернуться.

Скользкая сопля извернулась, вытянулась в тонкую, с волосок, чернильную нить и была такова. Аристократ только злобно оскалил зубы и сжал кулак сильнее, хлюпнув кровью.

Но я и подобному повороту дел была рада. Главное, друзья живы и Терри тоже, а заразу эту мы еще разъясним. Теперь я точно никуда из этого особняка не съеду, даже если он завещан не мне. Останусь из ведьмовской вредности и свалю только тогда, когда избавлю дом от проклятья.

Кряхтя, я встала на ноги и помогла аристократу подняться. Терри держал спину ровно, будто кол проглотил, но я видела, как по его лицу стекали струйки крови, ныряя в расстегнутый ворот шелковой рубашки, я догадывалась, что ему стоило держать себя прямо.

По дороге я чуть не наступила на котика, но, сжалившись, присела, от чего мы с потомственным магом чуть не полетели на пол, и, подхватив болезного, закинула, как тряпку, на плечо.

Обернувшись к лежащим на полу и убедившись в том, что им ничего не угрожает (магическая гроза кончилась, демоны разлетелись, друзья дышат, они всего лишь без сознания), пошла дальше. Надо было уложить выложившегося по полной аристократа в постель и обработать раны, в том числе и оборотню. Я уже ощущала тонкую струйку, бежавшую по спине. Как можно потерять столько крови, кусков шерсти и мяса и все еще жить?

Хотя о последних своих действиях я еще пожалею. Оставь я оборотня умирать, нашим фальшивым брачным узам конец. Через несколько часов я буду не невестой, а вдовой. Только мне не хотелось подставлять родителей. Ведь это с них спросят, как откинул копыта наследник клана перевертышей. А спрашивать оборотни могут с особым пристрастием и жестокостью. Подобного я родственникам не желала, впрочем, и врагам тоже.

Подхватив аристократа удобнее, я подставила ему плечо, и мы стали медленно подниматься наверх. Лестница показалась мне бесконечной.

За моей спиной очнувшийся оборотень рычал на потомственного мага, тот отвечал ему взаимностью. Что не добавляло нам устойчивости. Одолев подъем чуть ли не с пятого раза, я не нашла ничего более умного, как спрятать чистокровного мага в своей спальне. Там есть все, что нужно: постель, магические травы, и мои родители никогда туда не войдут. Они вообще старались не беспокоить взрослую, давно перешагнувшую тринадцатилетний рубеж дочь.

Маг с облегчением откинулся на подушки. С замиранием сердца и ужасом на дне души, я тайно проверила уровень магии. Низкий. Но медленно, очень медленно понимается. Выдохнув, я заметалась по комнате, собирая склянки, колбы и пучки сушеных трав.

Через час все было готово: зелья и мази сварены, защитники одной непутевой ведьмы перевязаны и напичканы всеми возможными лечебными средствами. Я даже, вспомнив старые поверья, не постеснялась положить нож под кровать, хоть и считала это глупостью, но… Престарелые ведьмы верили: если положить под больного нож — он разрежет боль.

Также я спустилась на первый этаж. Уложила друзей на диван и кушетки, заклеила заживляющими травами особо большие порезы и царапины, вытащила застрявшие в волосах осколки и убедилась, что все просто спят (я их не винила, сама от нервов и усталости валилась с ног). Под булькающий храп Мартина и сопение Сьюки поднялась наверх.

Теперь я была уверена: все будет хорошо, магия потомственного восстановится, друзья выспятся и окрепнут, раны оборотня заживут, он обрастет шерстью.

Возможно.

Лысый перевертыш — хороший повод расторгнуть помолвку. Не заставит такой урод не то что жениться, но и служанкой у него работать. А вдруг плешивость потомству передастся? Аргумент? А то ж! Да и служить у лысого как коленка стыдно.

Правда, стыдиться и окончательно умирать потомственный не собирался.

Оборотень стонал в углу, делая вид, что подыхает без моего внимания. Он демонстративно, в припадке агонии, сползал с кушетки на пол. Актер из него был тот еще. После пары залитых в пасть чарок зелья он окончательно оклемался и, пользуясь беспамятством потомственного, всячески меня донимал, требуя внимания и напрашиваясь на ласки. Ему почему-то становилось легче не от зелий, которые я ему упорно вливала в пасть, а это то еще мероприятие — заставить оборотня проглотить кислый эликсир. Потомственный не желал его глотать. А держать нос закрытым, пасть открытой у оборотня, который этого не хочет, ой как тяжело! С магами и людьми и то легче.

В общем, хорошело потомственному перевертышу исключительно от моих поглаживаний. И этот местами мохнатый паразит намекал, что от поцелуя ему совсем прекрасно станет. Я не сомневалась, но продолжала пичкать микстурами.

Тем не менее регенерация оборотня шла не так быстро, как обычно, видно, и он тоже выложился по полной. Ведь несмотря на тучи нечисти, мы с друзьями практически остались целы, если не считать мелкий урон в виде порезов и укусов.

Травяную таблетку решила пока в пасть перевертышу не запихивать, и так с зельем умаялась. Травы пусть будут, так сказать, тяжелой артиллерией, если через пару часов потомственный не оклемается.

А если не прекратит лицедействовать, вставлю ему под хвост пару травяных свечей с перцем. Это живенько воскресит его из мертвых!

Я проверила Терри, он спал, и тихо уселась рядом, поджав ноги и укрывшись пледом. Своими ранами я занялась в последнюю очередь.

Обработав все царапины и укусы, я встала и взяла себе еще одно одеяло. Проверила, есть ли изменения у Терри. Аристократ все еще был в процессе восстановления. Накрыла покрывалом мага на пару с оборотнем, который, выбившись из сил, все-таки заснул, свернувшись рваным калачиком.

Повернула кресло так, чтобы видеть мага и перевертыша. Села подле спящего аристократа, укуталась в пледы и, положив на колени альбом, открыла дневник Теодора Хантера.

Несмотря на покрывала, в комнате посвежело сильнее, по спине пробежал озноб. На меня пахнуло льдом, и комната изменилась.

Исчез с кушетки котик. Стены и мебель поменяли свой вид.

Последнее, что я увидела, это боль и зависть в глазах, как оказалось, не спящего перевертыша, а потом эти чувства сменились ужасом. Вероятно, прямо на его глазах я исчезла вместе с магом.

А значит, я вновь провалилась во временную дыру. Особняк лихорадило все чаще. Ну что ж, теперь у меня было время выяснить все до того, как я вернусь в свое.

Из дневника аристократа я узнала многое. То, что чистокровный никогда бы не сказал вслух и ни с кем не поделился. Потому что с точки зрения аристократов — это слабость.

А именно то, что он был не настолько чистокровный, как хотел казаться. Ну или как о нем думали другие.

Впрочем, Терри никогда не говорил о своем происхождении, сила, витавшая вокруг, говорила все за него. А маг не разубеждал окружающих.

Молодой аристократ являлся внебрачным наследником всего состояния рода Хантер, насильно помещенным в этот дом. До этого маг и не представлял, что у него есть семья. Хотя, зная вздорность и мерзость потомственных, лучше бы у него никого не было.

Так внезапно в возрасте четырнадцати лет Терри узнал о том, что у него есть отец и родные. До этого он жил в школе-интернате. Типичное место обитания и обучения потомственных магов. Мерзкое, смертельно опасное место. Аристократы считали, что их отпрыски должны уметь выживать с малых лет, поэтому отправляли детей в такие заведения, и чем раньше, тем лучше. Иногда еще до того, как молодые маги переходили на твердую пищу.

Те, кто выживал, становились чуть ли не бессмертными и приобретали все свойства потомственных аристократов: три Б — безжалостность, беспощадность, бесчувственность. И прочие положительные для магов качества на букву Б — бессердечие, бесчеловечность и так далее по списку самых важных для аристократов качеств.

А еще умение быстро и без угрызения совести убивать и убирать конкурентов с дороги, любыми способами, не гнушаясь никаких мерзких приемов. Именно за эти качества аристократов и ненавидели другие расы, именно за них их боялись.

Но Терри задержался в частном пансионе дольше, чем какие-либо иные отпрыски богатых семей, и, только когда его отец оказался при смерти, покинул заведение.

Причем сделал это в считаные часы.

Узнал, что у него есть родственники, и тут же потерял одного из них. Когда отец юного аристократа умер, он внезапно оказался наследником огромного состояния, рода и особняка.

И так же мгновенно на него свалилась ответственность за приобретенное.

Раньше маг завидовал тем ученикам, у которых есть родители. Хоть и осознавал, что после визита того или иного родственника, дяди или брата воспитанники часто умирали, устраненные с дороги более расторопной и осторожной родней.

Теперь же после обретения семьи аристократ вкусил все прелести родственных связей чистокровных магов.

Какая сложная и запутанная судьба! Неудивительно, что аристократ столь одинок и замкнут. Когда ты попадаешь в подобную семейку, словно мышь в террариум с кобрами, быстро учишься не откровенничать и не открываться перед другими. Иначе другие члены семьи, что претендуют на твою долю, радостно наплюют ядом тебе прямо в душу, стараясь побыстрее и побольнее изничтожить тебя и извести конкурента. Пауки в банке!

Я вспомнила фразу, с которой начинался дневник: «Я так одинок!».

Не просто одинок, — окружен врагами! И как он только выжил?! Терри и вправду обладает незаурядными способностями, если может не только выживать среди потомственных, но и как-то сосуществовать с ними в одном пространстве, строя их, руководя домом и родом, удерживая ненавистных родственников от членовредительства.

И все это в таком возрасте!

Если бы Теодор Хантер был единственным ребенком своего отца, его участь не была бы столь печальна и горька. Вместе с наследством и ответственностью на него свалилась обязанность содержать родственников — вторую жену отца и детей от второго брака. Я бы не смогла жить с ними под одной крышей и не убить за всю ту ненависть и презрение, что они питали к юному аристократу.

Отношения с новой родней у мага не заладились с самого начала. Мне не надо было сильно разбираться в родственных связях и правах наследования у потомственных, чтобы понять: внебрачный, но признанный сын сильно мешает всем тем, кто облизывался на наследство рода Хантеров.

Если Терри умрет — все достанется второй жене и ее детям. Но они не получили наследства, потому что в доме должен быть мужчина. Редко когда кланом потомственных правила женщина. Тем более что на момент смерти отца аристократа мачеха была беременна от любовника, этих детей старый маг не захотел признать своими и выбрал старшего, хоть внебрачного, но родного сына. Ясное дело, такой выбор не прибавил любви к новому наследнику ни у одного члена семьи. И вот этих ненавидящих его людей Терри обязан был содержать. Тем более, как следовало из дневника, с деньгами после смерти отца было туго. В то недолгое время, которое старый аристократ болел, ближняя и дальняя родня успела поживиться. Новая жена и вовсе разорила старого мага.

Удивительно было то, что Терри, став хозяином Хантерхауса, терпел негативное отношение к себе, презрение к бастарду, откровенную ненависть и не выгнал, уничтожив, прихлебателей. Видимо, чувствовал ответственность за семью. Тогда как я давно бы выгнала нахлебников на улицу. Подобный поступок много говорил о Теодоре Хантере и его характере. И это еще не учитывая того, что в то время аристократ был подростком. Правда, по правилам тех времен он считался вполне себе взрослым. Но дела это не меняло.

Терри сильнее, чем все, кого я когда-либо знала! И благороднее!

Больше читать я не могла. Если прочту еще страницу — заору! Потому что невозможно такое выдержать: год за годом, запертый в доме с людьми, которые его ненавидят и хотят извести. Такое выдержать невозможно, но Терри смог.

Я отложила дневник в сторону. Теперь я знала, где надо искать убийцу. Оставалось только вычислить его.

Открыла альбом и внимательно рассмотрела все фотографии, запоминая лица. Я должна хорошо разбираться в предыдущих жителях дома, чтобы сделать то, что задумала. Перечитав все имена и фамилии, несколько раз повторив прозвища, я не удержалась и, вытащив одну самую маленькую фотографию (никто и не заметит) аккуратненько согнула ее по углам и вставила в медальон на шее. Раньше я в нем носила защитные травы, как и всякая уважающая себя ведьма, но теперь у меня был талисман помощнее.

Потому что задуманное мной смертельно опасно!

А именно я хотела обратиться к дому и заставить его перенести меня в то время, в которое нужно мне.

Дома магических семей зачастую настолько древние и наполнены под завязку магией, что спустя несколько поколений приобретают собственное сознание.

Даже завалящая хижина ведьмы, если стоит на одном месте долго, может худо-бедно общаться со своей жительницей и исполнять простенькие просьбы и команды, такие, например, как защищать от чужих, сторожить добро, не пущать, что уж говорить о целом особняке.

Хотя немного смущало безумие дома, вызванное отравлением проклятием, но я надеялась, моих знаний хватит, чтобы получить желаемое.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

По крикам я поняла, что вернулась в свое время.

Внизу кричали мои родители, слуги, неизвестные люди и да, друзья.

Я взглянула на кровать и вздрогнула, не от холода, который бодро уходил из комнаты. А просто потому, что кровать была пуста.

Аристократ исчез. Не было лунных волос, разметавшихся по подушке, бледного, но такого прекрасного лица, с жемчужинками пота на висках. Нет больше бледных век, скрывающих зеленые лучезарные глаза, губ, память о которых я хранила, как лучшее воспоминание в своей жизни. Я больше не смогу их коснуться.

С тоской в сердце подошла к кровати, пощупала простыни и сжала их в кулаках, надеясь, что потомственный не умер, а просто перенесся в свое время. И ведь я даже не знала, как с ним связаться и узнать, все ли с ним в порядке? Вдруг маг умирает в своем времени без лекарств и ухода?!

За моей спиной зажегся свет, и в комнате окончательно потеплело. Я обернулась и увидела горящую путеводную свечу, новую, ярко пылающую на подоконнике. Подпрыгнула от счастья на месте, чем разбудила дремавшего на кушетке оборотня.

Это знак: с аристократом все в порядке!

Бегло оглядела совершенно пустую комнату, а после бросилась вниз успокаивать родственников.

Как оказалось, голосили они не только по причине моего отсутствия. И длилось это уже не первый десяток минут. Однако пребывая в другом мире, я ничего не слышала, а происходило многое.

— Это нечто невообразимое, — жаловались внизу, пока я спускалась, — сильная гроза, но, похоже, локальная. Затронула только наш особняк, вон как стекла все повышибала и поломала самые толстые ветки деревьев.

Я сбежала по ступенькам под крики, ахи и возгласы. Стоящий посреди холла полицейский недобро посмотрел на меня и без всяческих приветствий деловито спросил:

— Откуда на вас кровь?

— Там это… — Растерянная внезапным вопросом, я переступила с ноги на ногу, и под ступней хрустнул осколок стекла, вонзаясь в плоть. Я болезненно зашипела. — Окна в моей комнате и на верхних этажах все вдребезги разнесло! — прыгая на одной ноге и шипя от боли, произнесла я. Выдернула осколок и швырнула зло на пол. — Везде осколки и куски рам.

— Соболезную, ремонт влетит вам в копеечку, — сухо ответил полицейский, поняв, что никакого криминала во мне, измазанной кровью, не было. Ему до лампочки наши финансы и проблемы. А посему офицер потерял ко мне интерес.

Я же, наоборот, вгляделась в происходящее, силясь понять, что здесь происходит и кто, а главное — зачем, вызвал полицию? Друзья? Если они сейчас начнут рассказывать о привидениях, живущих в доме, я сгорю со стыда. Ведь человеческий полицейский не поверит в подобное.

Но мои друзья молчали как рыбы, только столпились вокруг меня, бросая испуганные взгляды. Моя мать, до этого перевязывавшая их раны и дезинфицирующая царапины (те немногие, что остались после зелий заживления), бросилась ко мне с пузырьками и примочками. Отец кудахтал рядом. Никогда не видела его таким растерянным.

В результате все столпились вокруг меня, не давая мне посмотреть в тот угол, куда все бросали испуганные взгляды и ныряли полицейские. Последней ко мне подошла экономка и с презрительно-недовольным выражением на лице поставила к моим ногам тапки. А после опасливо покосилась в тот же угол, что и все. Кларисса Стилл вовсе не выглядела гордо и неприступно, как хозяйка самого огромного особняка в округе. С экономки слетела вся спесь, теперь она больше походила на жалкую, забитую жизнью клушу. Ее муж, всегда деятельный и веселый, бегал туда-сюда, помогая полицейским, озабоченный и растерянный.

Как оказалось, мне досталось меньше всего: пара порезов, десяток ран от укусов и самое страшное — свежий порез на ноге от стекла, на которое я только что наступила. Но что-то было не так, напряжение, царившее в холле, давило. А гробовое молчание друзей и родственников напрягало и нервировало.

Я вырвалась из объятий и кинулась посмотреть, что там такого страшного в углу, что заставило экономку выглядеть пришибленно и жалко. Ожидая увидеть все что угодно, даже раненого Терри или загнанного в угол и расстрелянного из револьвера оборотня, я была не готова лицезреть истинную картину, представшую передо мной.

Вскрикнув, я отвернулась, зажав рот. Отец тут же обнял меня и отвел в сторону, но теперь и я так же, как и все в холле, не могла отвести взгляда от того угла и, как загипнотизированная, раз за разом смотрела туда, где суетилась группа экспертов в белых халатах.

Больше я старалась к тому углу не подходить, но это уже не имело значения. Теперь в моей памяти навечно запечатлелись два скрюченных трупа. Высохшие, облезлые, в клочках сохранившейся одежды. А самое кошмарное — без рук, ног, со срезанной с костей плотью. Мужчина и женщина.

Даже вездесущие крысы и мыши, бич старых особняков, побрезговали их телами.

Но не они сами.

Судя по иссохшим трупам, они мучительно долго умирали, жили, страдали, надеялись, думали, что их спасут. Но спасение состояло в скорой смерти, молниеносной и безболезненной, в которой им было отказано.

У покойников не хватало частей тел, судя по всему, они сами срезали эти части с себя. Жрали друг друга и собственную плоть, чтобы выжить, медленно и верно умирая, только оттягивая мучительный конец.

Замурованные в узком проходе, они орудовали единственным ножом, что у них был. Сейчас он торчал из груди женщины. Вероятно, мужчина убил ее, когда они вконец обессилели, а потом умер сам от отравления, или у него не хватало больше ни на что сил. Он мог бы продлить свою агонию, питаясь трупом женщины, но, видно, избрал другой путь, без боли, страха и угрызений совести.

Я это поняла, потому что у ног умерших валялись бутыльки от сильного обезболивающего средства. К своему ужасу, я осознала — это сильнодействующее средство и нож были положены в нишу специально, чтобы пытать и мучить этих двоих, чтобы их смерть не была простой и легкой. Полицейские тщательно собирали стекляшки в пакеты и подписывали, но я знала: они ничего не найдут внутри, кроме экстрактов самых обычных трав, а магия, усиливающая действие, давно выветрилась.

Там же валялись брошенные кем-то ведро с застывшим цементом на дне, неиспользованные кирпичи и строительные инструменты, поломанные так, как словно их некто долго и упорно ломал на куски. Странная картина получалась, будто эти двое сами построили стену между собой и миром. Складывалось впечатление, словно они хотели спрятаться от кого-то, все бы так и подумали, если б не вся абсурдность ситуации. В своем убежище они и умерли.

Никто в здравом уме не поступит подобным образом.

Но некто явно хотел, чтобы все так подумали, ежели убитые когда-нибудь будут найдены.

Судя по всему, эти двое орали, вопили от ужаса, боли и страха до потери голоса и царапались в кирпичную кладку в тщетной попытке выбраться или позвать на помощь.

Сначала замуровали себя, а потом передумали?! Тот, кто хочет умереть, так себя не ведет.

На обратной стороне стены остались глубокие царапины от ногтей; пальцы покойников, те, что еще остались и не были съедены, оказались стерты до мяса. Об этом свидетельствовали окрашенные в бурые пятна поцарапанные кирпичи, что сейчас безжалостно топтали полицейские.

Но на разрушенной стене было видно тщательно выведенное заклятье, вырисованное в узор обоев. Заклинание глушило удары, крики и мольбы о помощи.

Для людей это обычные завитки, листики и цветочки, а для нас — неумолимо жестокие строчки заклинания. При беглом прочтении становилось понятно: магия глушила не все звуки, она оставляла возможность узнать, живы ли еще пленники или нет.

Кто так жестоко и беспощадно замуровал этих несчастных, наслаждался их скрежетом за стеной, проверяя, мучаются они или уже нет?! И притворно жалуясь на крыс, досаждающих в доме. Ведь звуки, доносившиеся из-за стены, походили на шорох лап именно этих животных.

Я осмотрелась и внезапно поняла, что это тот самый угол с кирпичной стеной и предположительно потайной комнатой, в которой я мечтала спрятаться накануне.

Думала, что гаже уже быть не может, но внезапно познала еще более омерзительное чувство.

Ночью, отбиваясь от нечисти, я попала в другое время и обнаружила эту свежую кладку. За ней шуршали не крысы, а тогда еще живые люди.

У меня волосы встали дыбом, когда передо мной открылся весь ужас случившегося.

Самое кошмарное — эту пару можно было спасти. Но я не смогла этого сделать.

Теперь было поздно.

От людей остались только кости и высохшие куски плоти, и во всем этом «цветнике» ковырялись люди в белых халатах и полицейские.

Полиция с интересом лазила по кирпичному крошеву, заглядывая в дыру с фонарями, брала образцы и обсуждала случившееся, придумывая новые и новые гипотезы. По всему получалось — люди замуровали себя сами. Все указывало на это, и только магия, которую не ощущали полицейские, могла открыть кошмарную правду.

По покрытым пылью и паутиной трупам было понятно, что они мертвы уже много лет.

— Поздравляю, вы раскрыли самое старое дело об исчезновении слуг, — шутливо обратился полицейский к моему отцу. — Самый древний висяк, что когда-либо был…

После этих слов я вспомнила рассказ Мартина о слугах, что в одну «прекрасную» ночь исчезли из дома. Все думали — они сбежали, но оказалось иначе. Я посмотрела на Мартина, азартно роющегося в тетради с вырезками, и положила свою руку на его, останавливая.

«Не надо!» — покачала я головой, прося друга не поднимать сейчас эту историю. И так на душе гадко.

***

В конечном итоге страшная находка была извлечена из ниши, упакована в черные пакеты и погружена в машину. Я успела рассмотреть полуистлевшее платье прислуги.

Все обитатели дома так и стояли застыв, пока специалисты делали свою работу. В конце концов главный полицейский, закончив дела, подошел к моему отцу.

— Как хорошо, что по новым законам, продавая дом, вы не обязаны рассказывать покупателям, что в доме кто-то умер. — Полицейский не сомневался: после такого мы съедем к чертям собачьим и продадим особняк как можно скорее. Как он ошибся!

Все дома магов и темных ведьм очень старые. Либо получены по наследству, либо заняты по месту силы.

В таких домах когда-либо кто-либо умирал, а то оставался жить после смерти.

Магически одаренных существ привидениями не испугать.

Полицейскому было весело, он даже не заметил, как исказилось лицо моего отца, совершенно не воспринимающего подобные шутки. А офицер откровенно веселился и ликовал, это было не похоже на словесный понос из-за стресса, скорее — на гадостный характер человека, исполняющего такие важные обязанности!

Отец повернул к нам голову и, увидев, в каком мы состоянии, недоуменно спросил:

— Вы что, подралась? — Судя по всему, это происшествие выбило мага из колеи так, что он забыл про единственную дочь, ведь он не мог не заметить, какой смертью умерли бедолаги. Не знаю, как нашла в себе силы ответить:

— Ураган разбил стекло в нашей комнате. — За чем последовала куча охов и ахов, но у меня уже не было сил их слушать.

— Вот еще интересный момент! — Не обращая на нас внимания, полицейский ковырялся в старых архивных документах, которые привезли по его требованию. Дотошность этого типа пугала. Хотя мы явно были не виноваты в смерти несчастных, что-то мне подсказывало: этот коп от нас просто так не отстанет. Такие любят копаться в грязном белье и успокаиваются только тогда, когда отроют нечто этакое.

Отец, вынужденный обратить внимание на офицера, подошел к нему, и мы услышали удивленный возглас мага.

— Подписи найденных стоят на наших завещаниях!

У меня в голове пронеслось: «О ужас!»

Именно за то, что они засвидетельствовали своей подписью завещание, проклятие и замуровало их в доме. Ну или тот, кто наложил его на дом. Мертвецы оказались прежними дворецким и экономкой дома, теми, что были до четы Стилл.

— Хорошо, что школьный карантин еще в силе и в школе не сразу узнают о трупах, — подмигнул мне полицейский. Что за мерзкий человек!

Я не стала скрывать своих эмоций, повернувшись к нему спиной и демонстративно его игноря. Ему все шуточки, а люди умерли мучительной смертью без еды и воды, замурованные в крохотной комнатке. Зная, что за стеной ходит и прислушивается их мучитель, возможно, даже подает им сигналы, постукивая по стене, чтобы еще сильнее унизить, растоптать и насладиться их мучениями.

Значит, убийца и тот, кто проклял особняк, член семьи Хантер. В крайнем случае — кто-то из слуг, хотя я не представляю мага такой силы, что согласится работать прислугой.

— Я слышала про это! Однажды все слуги дома взяли и ушли, побросав свои вещи. Хантеры не обратили на это никакого внимания…

Разумеется, аристократы, живущие в доме, не придали этому значения: высших судьба низших не интересует.

— Просто наняли новых, но старых так никто больше и не видел! — прошептала мне на ухо Сьюки.

«Ну конечно, — подумала я про себя, — я бы тоже не осталась в доме, где исчезли экономка с главным дворецким, бежала бы так, что мелькали пятки».

— Получается, они не ушли… — Я обняла подругу.

Да, не ушли. Не ушли от проклятья. Если бы слуги остались живы, то они засвидетельствовали бы, что завещание последнее и единственное. А так все ставилось под сомнение, и наследников снова становилось много.

Теперь я не сомневалась: наше завещание главное и окончательное. Только не знала, как доказать. То, с какой жестокостью подчищались все следы, подтверждало это.

Но откуда появилось проклятье? Не ради завещания прокляли дом, ведь тогда в нем нельзя было бы жить. Или не смогли жить те, у кого имелись иные завещания, например, Кларисса Стилл. И бог весть кто еще. Владение домом, в котором нельзя находиться, мало кому подойдет, и от особняка постараются избавиться. Тот, кто наложил проклятье, тот и рыщет в поисках всех завещаний.

Но у проклятий есть одно гадкое свойство — рано или поздно их можно снять, если подобрать к ним правильный ключик.

Кто-то управляет проклятьем здесь и сейчас, оно не могло просто так пробудиться спустя столько лет.

С подозрением я посмотрела на всех окружающих: на друзей, родителей, полицейского, оборотня, что, виляя мохнатым задом, спускался с лестницы и…

Я подумала про аристократа.

Ему тоже нужны были все завещания.

***

Я вздохнула и устроилась в кресле-качалке, задрав ноги на решетку камина. Пусть будут благословенны все отравления и карантины! Нас посадили по домам минимум на неделю, пока непонятная зараза не рассосется.

Полицейские разъехались. Котик выл за окном. Но ядовитый плющ не пускал его, источая антикошачий запах.

Я открыла дневник и перечитала его вновь, во что бы то ни стало стараясь разузнать все о Терри. Это не успокоило меня.

В душу закрался червячок сомнения и грыз меня изнутри. Мучения были почище, чем у несчастных слуг, которых вывезли из нашего особняка в черных мешках.

Кто он, загадочный аристократ, враг или друг?! Ведь чтобы сохранить жизнь в школе для аристократов, нужны недюжинные способности, а также беспощадность и желание убивать, иначе там не выжить.

Не это ли и есть тот загадочный маг, что при помощи услуг ведьмы проклял собственный дом? Для чего? Извести мачеху и детей — конкурентов на наследство, чтобы остаться единовластным правителем рода Хантер и всего имущества? Но почему тогда, когда дело было сделано, проклятие не успокоилось и не развеялось? Или чистокровный решил уничтожить всех, кто претендует на его имущество и особняк? Это означало, что мои родители в еще большей опасности, чем были до этого. А Терри… Я замерла от боли в груди. Как больно осознавать свою глупость!

А Терри меня просто обманул и использовал доверчивую ведьму, как ту неизвестную, что состряпала для него родовое проклятие. Которое, судя по всему, вышло из-под контроля. Это объясняло, для чего аристократу другая ведьма — чтобы его снять.

Я закрыла дневник. Ничего нового так и не узнала. Только еще больше расстроилась, почувствовав себя растерянной, одинокой и униженной.

Пролистала альбом с замиранием сердца, боясь увидеть Терри.

Надо собраться с мыслями и не скисать, как прошлогоднее варево. Довести дело до конца и уберечь своих родителей мне поможет злость и ярость. Надо прожить еще немного: когда год закончится, я уеду из этого проклятого дома, чтобы никогда больше не возвращаться туда, где было разбито мое сердце.

Я вытерла побежавшие слезы и хлюпнула носом. Не время реветь, мне предстоит трудное и смертельно опасное дело. Требовалось узнать, как умерла дочь старой хозяйки и один из близнецов. Я знала некого нюхастого и блохастого, который мог разнюхать что-либо.

Требовалось только дождаться того момента, когда все разойдутся по своим делам.

Чтобы достучаться до сознания особняка, мне следовало обратиться к родовому камню дома. Это самый первый булыжник, который кладет родоначальник династии при закладке фундамента. В древние времена это был любой кирпич или камень в стене строения, сейчас же это ритуальный алтарь. Где бы вы думали? Правильно, в подвале дома. Я застонала.

А подвал особняка, доставшегося нам в наследство, затоплен. Но это полбеды, там еще и завелось нечто постороннее, судя по щупальцам — хтоническое и далеко не одно. И вот в этот цветник мне придется нырять!

Без помощи не обойтись! И я скрепя сердце позвала на помощь друзей. Тем более до темноты оставалась еще масса времени. Друзьям повезло с родителями, а мне нет. Мои азартно обсуждали починку дома, финансы их уже не беспокоили, они твердо решили достичь своего: выполнить все условия завещания и получить наследство.

Замечательная вещь велосипед! Может, и мне такой завести? Общество изучения сверхъестественного успело смотаться домой, переодеться, успокоить родителей и вернуться в особняк, чтобы помочь мне поэффектнее убиться.

Занырнуть на дно затопленного подвала — дело плевое, особенно если у тебя есть акваланг и гидрокостюм, но откуда взять такие немагические вещи посреди полумагической деревни, я не знала. Каких-то обширных рек и озер с водяной нечистью близ деревни не водилось, так что пришлось импровизировать и справляться своими силами.

Друзья посмеивались надо мной, когда я испытывала сооруженный на скорую руку агрегат в ванной.

С сомнением смотрели на то, как я ругаюсь и топлю оборотня в ванной. С их точки зрения я издевалась над бедным животным. Но перевертыш был мне жизненно необходим, без него не вынырну, пав жертвой той дряни, что сидит на дне подвала. Поэтому перевертыш станет моим оружием. Темная я ведьма, в конце концов, или нет? Когда у тебя, судя по боли, разбито сердце, ты захочешь причинить ее остальным.

Но в тот момент, когда я решилась-таки на заплыв, друзья чуть ли не силком оттаскивали меня от подвала.

Только вот выхода у меня не было. Не объяснять же им, что я во что бы то ни стало должна побеседовать с родовым камнем семьи Хантер?!

Мартину, Сьюки и Полли свое безумное предприятие я объяснила так: там, на дне, среди вещей есть еще один склад, и именно там может находиться завещание. Но даже это не возымело действия, друзья все равно были против, тогда я, пытаясь задушить совесть, пошла с козырей: не будет завещания — мы в деревне не останемся! Если особняк завещан не нам, наша семья по-любому отсюда съедет. Подло, конечно, с моей стороны. Я утешала себя мыслью, что это во благо. Ведь проклятие может не только сидеть в доме, как лягушка под камнем, и пожирать людей, но и перекинуться на деревню. Ведь оно вышло из-под контроля и нападает даже на хозяина. Сколько тогда народу погибнет — сосчитать невозможно! Каково же было мое удивление, когда друзья не только согласились, но и предложили уничтожить завещание, если оно написано не в мою пользу!

Вот так, с открытым от изумления ртом, я направилась ко входу в подвал.

Система, которую я придумала, была невероятно смешной, настолько, что плакать хотелось. Я надеялась, что все пройдет нормально, так же как и предварительные испытания в ванной, где я просидела под водой целый час.

Самодельная приблуда для погружения состояла из огромного медного котла (жаль, что не стеклянный, было бы все лучше видно), который я намеревалась использовать как воздушный купол, привязанного к ручке шланга, конец которого продевался через ручку котла и шел внутрь. А также — старого садового насоса, добытого в сарае, где хранился весь инструментарий. Насос, как и шланг, был огромным, раньше вовсю использовали физический труд слуг. Демонов, вурдалаков, суккубов и прочих магических существ, обладающих большой силой. Благо их много.

Все это я тайно от друзей скрепила магией. В надежде, что система не развалится. Такой же водолазный костюм был и у котика, только сделан из гигантской колбы, что я обнаружила на кухне, и трубок поменьше.

Котик сидел с недовольным выражением на морде и круглой колбой на голове. Думаю, в этот момент он очень сильно пожалел, что поставил брачную метку на руку столь безумной темной ведьмы. Если бы не друзья, то я бы предложила ему разорвать помолвку, и что-то мне подсказывало — оборотень с радостью согласился бы, а так ему приходилось молчать. А мне — надеяться, что перевертыш, не выдержав испытания водой, сам дойдет до этой светлой мысли. Как же я ошиблась! Как оказалось, испытания только усиливали решимость оборотня.

***

Тянуть не было никакого смысла. Я переглянулась с друзьями и полезла в воду.

Как же холодно!

Из троих волновались только двое, Полли почему-то была спокойна, как трактор. Помня о ее таланте предсказывать, я решила, что спокойствие подруги — добрый знак.

Вода была ледяная и, казалось, проникала в самый центр костей. Первыми поплыли садовые плетеные кресла, деревянные стулья из сарая и столы. Отвлекающий момент для того, что таилось на дне подвала.

К каждому плавучему средству было привязано по зажженной керосиновой лампе. Я, стоя по колено в воде, с недовольным котиком на руках, ждала и дождалась на свою голову. Самый дальний стул качнулся, как поплавок, вернее точка света, едва различимая во мраке, закачалась: явный признак интереса со стороны подводного монстра. Пора.

Я поднырнула под покачивающийся котел и, стараясь не завизжать от холода, а глухо шипеть сквозь сжатые зубы, полностью погрузилась в воду и оттолкнулась от ступеней, ведущих вниз. Медленно дрейфуя, я молилась, чтобы подвал был не двухэтажным. Тогда не видать мне камня, как своих отмороженных ушей.

В воде было чертовски холодно, темно хоть глаз коли и страшно. Но зажечь свет — призывать монстра. Я ежесекундно ожидала вкрадчивых касаний таинственных щупалец, но мой расчет был верен, чудовище пока отвлеклось на подсадные плавсредства и с интересом их исследовало на предмет добычи.

Вынырнув из-под котла, я видела, как далекие огоньки гасли один за другим. Котик по-собачьи невозмутимо плыл рядом. Его бесила вода и явно вся эта ситуация в целом, но он, как непотопляемый охранный пароходик, не сбавлял хода.

Успокаивал только стойкий поток воздуха, рывками закачиваемый под медный купол, свидетельство того, что мои друзья, где-то там на берегу, ни на минуту не прекращают качать насос.

До середины подвала мы добрались без происшествий, додрейфовали тихой сапой и затаились. Если я правильно изучила карты подвала, то в его центре есть такие же каменные нервюры свода, что и на первом этаже в главном холле. А внизу между центральными колоннами и нужно искать алтарь семьи Хантер.

Что ж, за дело. Чем дольше мы здесь плещемся, тем больше шанс прогореть. Я, приподняв край котла, выпустила через трещину часть воздуха, и кирпичи, привязанные к ручкам, утянули нас на дно. Я коснулась старинных обкатанных булыжников и зашарила по ним руками в надежде в полной темноте найти искомое.

Медленно, но верно воздух вновь набирался под купол и утянул его к поверхности. В последний момент я, оттолкнувшись от дна, успела занырнуть в котел и всплыть с ним на поверхность, чтобы, вновь наклонив котел, постараться беззвучно выпустить воздух и опуститься в непроглядную бездну.

Я сбилась со счета, сколько раз я ныряла в чернильную неизвестность, со страхом набирая воздух в грудь и отпуская ручки котла, боясь, что, когда кончится воздух, я не смогу найти купол в темноте и не получу живительный вдох кислорода, так и останусь в этом обступающем со всех сторон могильном холоде. Но перед концом всего меня еще ждет мучительная агония и, возможно, скользкие объятья подводной твари.

Подвал оказался не двухэтажным, но очень глубоким и бесконечно огромным. Поднявшись в очередной раз на поверхность в слабых отсветах входа, я посмотрела на котика и поняла, что без света буду вечно искать родовой камень. Мне придется рискнуть. Оборотень понял меня без слов и, недовольно поджав ноздри, скривив моську, кивнул. Все это время он плавал кругами подле меня, готовый в единый миг броситься на защиту, и сейчас не собирался трусить, сдавая позиции. Для него не было секретом, зачем я взяла его с собой.

Готовясь нырнуть, я заметила абсолютную всепоглощающую тьму между поверхностью воды и потолком подвала.

В этот раз мы опускались мучительно долго, со мною вместе вниз плыл, цепляясь за одежду, оборотень.

Предупреждающе дотронувшись до мокрой шерсти перевертыша, я собрала все свое мужество и запустила яркий файербол.

Бездна взорвалась ослепительно-яркой вспышкой, превратившей мир в черно-белый негатив.

Слева я увидела низенький обшарпанный постамент, а на нем одинокий серый и безликий булыжник, ничем не примечательный, не отличающийся от сотни таких же булыжников, мостивших пол подвала.

Я кинулась к алтарю, чтобы схватить лежащий там камень, а мне навстречу метнулись ленты тьмы. Где-то за моей спиной взревел оборотень, трансформируясь и выпуская фонтан пузырей. Осколки колбы полетели во все стороны, ослепив и наполнив подводный мир змеящимися алыми струйками.

Вспыхнувший было мир погас вместе с догоревшим огненным шаром.

***

Я тонула.

Легкие жгло огнем, я безуспешно шарила в пространстве рукой, пытаясь нащупать спасительный купол с воздухом. Где-то поблизости бурлила и пенилась вода. Монстр рвал на куски пожертвованного мной оборотня. Как я ни старалась дрыгать ногами, пытаясь выпутаться из оплетающих меня лент тьмы, я только больше запутывалась и теряла ориентацию в пространстве.

Вода наполнилась кисло-соленым привкусом железа. Кровь. Только чья, моя или перевертыша? Сейчас я заплачу за свою подлость и предательство по отношению к оборотню. Это было низко с моей стороны — пользоваться его защитой и посылать на верную смерть. Тем более я точно знала: у брачной метки есть и обратная сторона — перевертыш никогда не откажется защищать свою избранницу, даже ценой собственной жизни, настолько сильно страсть сжигала этих магических существ.

Даже прижимаемый к груди булыжник не мог успокоить терзавшую меня совесть. Как я могла так поступить? Мерзкая и подлая!

Мучительная смерть в объятиях чудовища будет мне наградой. Тем более я уже чувствовала эти легкие, ползущие по рукам прикосновения. Сейчас чудовище схватит меня, сожмет в своих тисках и разорвет на куски.

Склизкие щупальца ползали по моему телу, ощупывая и поглаживая. Я же больше не могла терпеть адскую боль, распирающую легкие. Это конец. Мне не вырваться, так пусть же монстр, что так крепко держит меня, не получит ничего, кроме моего мертвого тела.

Я, приготовившись умереть, выпустила оставшиеся крупицы воздуха из легких, чтобы в следующий момент вместо острых зубов почувствовать на своих губах осторожные прикосновения монстра. Задушить меня решил? Слишком поздно! Я умру без твоей помощи!

Меня стиснули сильнее объятья, выдавливая из меня последние остатки сознания. От судорожного вздоха легкие наполнились ледяной водой, что жгла, будто пламя. Потоки воды окутали меня и сжали со всех сторон. Ясно, чудовище тащит меня на самое дно, в свое логово.

Мои губы смяли, но вместо шершавых щупалец я почувствовала не менее шершавые, явно разбитые, губы оборотня. Легкие, наполненные водой, взорвались болью и наполнились воздухом раз и еще раз… Так больно, мучительно больно и безжалостно. Перевертыш терзал мои губы в попытке вдохнуть в меня хоть крупицу жизни, пока меня не вывернуло водой и я не задышала сама.

Только тогда я осознала, что лежу на досках покачивающегося на воде стола, а вовсе не умираю на дне подвала. К груди я прижимаю серый невзрачный булыжник, а меня саму вжимает в мускулистую, но местами подранную грудь оборотня. Его пальцы судорожно путаются в моих волосах, приводя их в и без того дикое состояние.

— Я боялся, что не успел и потерял тебя. — Оборотень хрипел так, будто пробежал вокруг света сотню раз, вернее, прибежал с того света на этот, а это безмерно далекое расстояние. Да так оно и было.

Губы потомственного рассекал широкий кровоточащий шрам, кровь заливала закрытый левый глаз. Что бы ни жило под водой, оно за дорого отдало свою жизнь.

Я всхлипнула и разрыдалась. Мне хотелось вцепиться в грудь оборотня, прижать его к себе, но я боялась прикоснуться к окровавленным полоскам кожи, свисавшим с груди перевертыша. Вместо этого я обняла его за шею, пряча лицо на его груди. Беззвучно открывая рот, скаля и стискивая зубы, я старалась не завопить от стыда и отчаяния. Муки совести оказались больнее, чем ощущение агонии от наполненных ледяной водой легких. Не знаю, как долго я так стояла, замерев телом и застыв душой. Как бы меня ни мучила совесть, я не могла забыть, ради чего мы рисковали своими жизнями. Все еще прижимаясь к груди перевертыша, я несмело сказала:

— Нас станут искать и беспокоиться. — Я ждала чего угодно: упреков, обвинений, ругани.

Но молчаливая верность оборотня была во сто крат болезненнее для моей нечистой совести.

Перевертыш выдохнул, сжав губы, черпанул воду лапой, отталкиваясь от нее.

Мы медленно погребли к тускло светящемуся выходу из подвала, время от времени отталкивая плавающие куски щупалец. Я тайком утирала слезы.

У самого выхода, толкнув самопальный плот посильнее, перевертыш обернулся. Я, подобрав котика, шагнула в холодную воду и стала выбираться из подвала, расталкивая грудью темные волны.

Я теперь на всю жизнь запомню эти ледяные черные недра подвала. И буду вздрагивать каждый раз, касаясь холодной воды.

***

Друзья встретили меня возгласами и упреками, попытались отобрать кота и булыжник, но ни то ни другое я им не отдала. Меня, дрожащую и мокрую, укрыли свитером и увели в дом.

Чтобы пробраться незамеченными, нам пришлось обойти особняк вокруг по утопленному в земле туннелю для слуг. Пробраться через старое кладбище на кухню и тайком подняться наверх, где я не без содрогания приняла обжигающе горячую ванну и привела себя в порядок.

А после я с особой осторожностью обработала раны оборотня и напоила его всеми заживляющими снадобьями, что знала. Поврежденный глаз перевертыша так и не открылся. Получалось, что за свою жизнь и глупость я расплатилась глазом оборотня.

А после я рассказала друзьям, что ничего на дне подвала не нашла, получив клятвенные заверения, что никуда больше меня одну они не отпустят. Камень я оставила мокнуть в ванной, залив как можно более кипяченой водой.

Отмокая, от родового булыжника отваливались оплетающие его ленты проклятья и растворялись в воде. Этому способствовали чабрец, зверобой и анчар, что лишают любую ведьму чар.

Я же, сев у жарко горящего камина, принялась изучать вырезки из газет в надежде получше подготовиться к тому, что меня ждало впереди. Друзья занимались тем же.

Я изо всех сил старалась сосредоточиться. Это мне давалось с трудом. Щеки жгла отнюдь не температура, а стыд перед оборотнем. За свой подлый поступок.

Но я пыталась заверить себя, что это был первый и последний раз. Никогда и ни с кем я так больше не поступлю, хоть являюсь темной ведьмой и подлость должна присутствовать в моей крови. Просто мне придется учитывать и вторую половину своей крови, она не даст мне просто так творить зло налево и направо.

Я прошептала клятву и вернулась к работе.

Во всей этой ситуации меня удивляло только одно: почему дом не сопротивлялся безумию? Это может быть только по одной причине: приказы отдает хозяин или хозяйка. Только кто злодей? Я отчаянно пыталась выяснить это. Подозрения падали на аристократа. Но твердо решив найти неопровержимые доказательства, я в нерешительности медлила и как могла тянула время, страшась узнать, что мои догадки оказались верны и Теодор Хантер играет со мной в лучших традициях чистокровных. Но, как говорится, перед смертью не надышишься. Мне придется все узнать, даже если это окончательно разорвет мое сердце на части.

Медленно, но верно я втянулась в процесс.

Для начала я решила выяснить точные семейные обстоятельства потомственного.

Один из близнецов умер. Это было мне известно. Чистокровный сам мог приложить к этому руку. Но если подумать, были и другие претенденты на состояние и особняк. Мать отпадала, она могла убить аристократа, но зачем убивать собственных детей, которые могут претендовать на наследство? Правильно, незачем.

Сводная сестра аристократа? Что с ней стало? Во мне затеплилась надежда. Вот ей как раз могли помешать младшие братья, ведь после смерти Теодора все досталось бы им, а не ей. Что с ней стало и куда делся еще один близнец?

Готовясь к отчаянному путешествию в другое время, я забежала в прачечную и украла платье у горничных. В музыкальной комнате написала записку дрожащей рукой и зажгла свечу с магическими травами на подоконнике. Все втайне от общества сверхъестественного. Надеюсь, поможет и задуманное получится.

Друзья не заметили моего отсутствия, они азартно разбирали найденные альбомы. Причем нашли их здесь же, в прикроватном сундуке.

Я даже не успела задуматься, что Полли, Сьюки и Мартин искали в комнате в мое отсутствие, все мое внимание привлекли черно-белые допотопные фотографии. Это было то, что нужно. Фото всех домочадцев особняка Хантер. Слуги, дети, хозяйка дома, одиноко стоящий наследник… Мое сердце сжалось при виде этих фото. Именно эта комната принадлежала аристократу, и именно здесь он хранил все свои сокровища — фото семьи.

Взяв лупу, я стала внимательно рассматривать все карточки и запоминать написанные на обратной стороне имена.

Внезапно одно лицо мне показалось знакомым. Да, новые слуги, заменившие ушедших. И среди них очень знакомая физиономия, не такая надменная, как сейчас. Кругленькое, миловидное личико молоденькой девушки, под завитыми рожками. Я перевернула фотокарточку. Кларисса Гилмор.

Так, наша экономка начинала младшей горничной в те незапамятные времена. Демоны живут долго. Сейчас она дослужилась до экономки и вышла замуж за главного дворецкого. Когда у дома не стало хозяев, чета Стилл получила должность смотрителями. Но это означало то, что она знала прежних владельцев. Я вторично записала экономку в список подозреваемых.

По дому прошли судороги холода, это означало — переходы в иное время открылись. Я пошла проверять музыкальную комнату. Мой расчет оказалсял верен. Около догоревшей свечи лежал листок бумаги. Я развернула его. Каллиграфический почерк, буквы были выписаны идеально ровно, будто промаршировали солдаты. Только на одном месте рука Терри дрогнула.

«Сегодня умер последний младший брат. Моя сестра нездорова».

Аристократ ответил на оба вопроса.

Я вернулась к разглядыванию фотографий.

Что означало «моя сестрам нездорова»? Значит ли это, что и ее аристократ пытается устранить с дороги? С дороги к чему? Ему и так все принадлежит! Опасается за свою жизнь и потому устраняет родственников? Хотя убийцей мог быть любой человек или нелюдь с фотографий, но здесь у нас хотя бы были мотивы.

Итак, у меня получился скромный список: мачеха аристократа, ее дочь, экономка и сам Теодор Хантер. У каждого были мотивы и возможности. И первую теорию я уже готова была проверить.

За окном темнело, я проводила друзей и поднялась к себе. Натянула платье горничной, благо мода на одежду прислуги не менялась столетиями, я подозревала, что и сами платья служили до того момента, пока не расползались на нитки. Тщательно подражая фотокарточке, я сделала такую же, как и у всех горничных, прическу. В любых особняках аристократов толпы прислуги, я легко затеряюсь среди них, главное — не попасться дворецкому, который точно знает, кто в доме работает, а кто нет.

Но я надеялась на удачу. Глупо дольше тянуть, мне придется обратиться к особняку и встретиться лицом к лицу со своим кошмаром. Надеюсь, что я хоть мельком увижу аристократа.

НОЧЬ ВОСЬМАЯ

Очередная ночь не пройдет без риска для жизни.

Перед тем как пойти в зеркальную комнату, я еще раз бегло пролистала все альбомы и остановилась на одной фотографии. Карточка была спрятана за другой, но либо Мартин, либо Полли обнаружили ее и, достав, просто вложили между страниц.

На ней была изображена девушка, сидящая, как натюрморт среди вещей. Но не обилие предметов на фото привлекло меня, в самой незнакомке было нечто пугающее. Я всмотрелась внимательно и вздрогнула, схватила лупу и поднесла ее к карточке. Неудивительно, что фото спрятали. На первый взгляд все было нормально, но если смотреть на отражение в начищенном до блеска кувшине, все становится ясно.

Девушка была связана за спиной, я видела это в блестящей поверхности, вот почему она так извивалась, кривила и хмурила лицо.

Безумие ведьм!

Колдовская болезнь вследствие сильного потрясения, ведьма не может контролировать свою магию, и она вырывается из нее, вредя окружающим и носителю.

То, что о ее болезни никто не знал и она вообще была стерта из памяти семьи, — нормальное дело для аристократов, так они прячут свои грехи и пороки.

Но мы-то не знаем всей правды, она могла и прикинуться больной. Каким-то образом убежать от опеки семьи и вернуться за своим наследством.

Безумие — точное слово для того, что творится в доме сейчас.

Возможно, она еще жива и пытается извести сводного брата: если изменится прошлое, то и будущее будет иным. Сестра аристократа станет законной наследницей.

Мне было неизвестно, что с ней стало, но я знала того, кто в курсе всех обстоятельств. Накинув халат и обмотав голову полотенцем, чтобы скрыть следы маскарада, я спустилась вниз.

И не ошиблась со временем. Хотя едва успела поймать Клариссу Стилл.

Экономка замешкалась перед тем, как закрыть все двери на ключ и уйти до темноты.

Я поймала ее в дверях и показала ей фотографию девушки. Кларисса Стилл нехотя рассказала мне все, что знала. Казалось, экономка готова на что угодно, лишь бы не оставаться больше ни минуты в особняке.

Так что колоться демоница начала практически сразу, покривлявшись для порядка.

— Что стало с этой девушкой? И кто она такая? — приперла я экономку к стенке, крепко вцепившись той в руку. Прислуга дернулась пару раз и смирилась с неизбежным.

— Это старая хозяйка.

— Она еще жива? — с затаенной надеждой спросила я.

— Жива? Нет, после исчезновения хозяина она долго болела, из-за недуга практически никуда не ходила. Ее держали на успокоительных зельях. Старая хозяйка практически ничего не могла делать и не соображала, целыми днями пялилась в хрустальный шар, ловя видения, навеянные травами. На нее выделялись деньги из тех, что предназначены на содержание особняка. В мои обязанности входило кормить ее и убирать за ней. Всю свою жизнь она провела в постели. Я ухаживала за ней до самого конца. Она умерла в той самой кровати, в которой провела всю жизнь.

Меня передернуло. Хуже, чем быть замурованным в склепе, — быть запертым в своем бесполезном теле и прожить целую жизнь овощем, ничего не осознавая. Или осознавая?

— А почему она не стала хозяйкой особняка? Или ее дальние родственники не взяли опеку над ней, состоянием и особняком?

— Потому что тела хозяина так и не нашли. Не было понятно, умер он или просто уехал. А потом прошел слух, что он написал завещание. Но о смерти старого хозяина ничего не известно, он просто исчез.

— А старая хозяйка? Она, случаем, не осталась жива?

— О чем вы, мисс! — всплеснула руками экономка. Шоку демоницы не было предела. — Мне пришлось обмывать ее тело собственными руками…

Я открыла было рот, чтобы спросить, а не был ли это, случаем, летаргический сон, навеянный травами. Но прислуга добавила:

— И к тому времени она уже посинела и порядком подванивала. Ее нашли уже в подобном состоянии, казалась, она умерла от страха.

Кларисса, сказав это, дернулась в сторону леса, и я милостиво отпустила руку, которую сжимала все это время. Экономка испуганно взглянула на меня и побежала к лесу. Я даже не заметила этого полного ужаса взгляда.

Так, получалось, что близнецы умерли. А дочь хозяйки сошла с ума. Демоница уверяет: ее определенно похоронили уже мертвой. Обман здесь исключается. Экономка не та особа, которая будет врать. Умалчивать — да, но не врать. Слуги потомственных быстро учатся говорить правду хозяевам, иначе долго не живут.

Оставались только аристократ и его мачеха. Не между ними ли образовалась эта кровавая дуэль? В которой погибло столько людей!

Я вспомнила сцену, что видела в потайной комнате.

Хозяйка особняка и неизвестная женщина в зеркале.

Возможно, знай я, кто это был, виновник смертей отыскался бы быстро.

А так мне придется рисковать своей жизнью снова. Котика я напоила сонными травами, в его состоянии самое то для восстановления, пожелала родственникам спокойной ночи и, когда все звуки в особняке затихли, вышла из комнаты и прокралась в зеркальную библиотеку.

Почему-то я точно знала: после боя, что мы с аристократом устроили тьме, заразное проклятье не скоро оклемается. Но все равно следовало действовать осторожно. Поэтому по зеркальной комнате я кралась в полной темноте и с минимум вещей: еще неизвестно, послушается меня родовой камень Хантеров или нет.

Обосновавшись в самом центре, я достала крохотный огарок свечи и попыталась его зажечь. Руки дрожали от волнения, да и нервы пошаливали. Мне мерещились шорохи и звуки, а когда вспыхнул яркий свет, я чуть не отдала богу душу. Но это оказался всего лишь Мартин. Хотя я не могла понять, как он появился в зеркальной комнате с коробком спичек.

Парень зажег свечу и огляделся. Девочки тоже были здесь. Одеты удивительно похоже на меня: черные платья, белые передники, кружевные наколки в волосах.

На друге красовались кепка и старые потертые штаны на подтяжках, как у заправского садовника, такие не носили уже более ста лет. В каком заброшенном сарае он их нашел, ума не приложу.

Недовольно поджала губы, все поняв. Я должна была это предвидеть, лучше знать своих друзей и понимать, что просто так они не остановятся в своем стремлении познакомиться со сверхъестественным.

Так, кто на этот раз пустил их в дом, если котик спит?

На этот вопрос ответил Мартин, хоть я и не задала его вслух, но, видно, все было написано на моем лице.

— Ключ от кухонной двери, что выходит на кладбище, лежит под горшком с петуньей. — Коварству друзей не было предела.

И тут я клятвенно пообещала себе, что, если выживу, обшарю все горшки возле входов в особняк и в следующий раз (если он будет) стану запирать двери при помощи магии. Чтобы некоторые самоубийственные друзья не старались так активно самоубиться в моем особняке!

Как я ни старалась придумать толковую отговорку, чтобы не брать друзей с собой, так и не смогла ничего придумать. Поздно, они уже здесь и отпускать меня одну не намеревались.

Кривясь, я приступила к обряду.

От собственной бесхребетности мне было тошно. Но их присутствие каким-то невообразимым образом помогало, проводить обряд становилось легче. Мартин вещал в своей манере.

— Психометрии — зеркальные комнаты. Викторианцы строили их в своих домах. Зеркала — это порталы. Считается, что через них можно вызвать духов из загробного мира.

Я раскладывала перья ворона вокруг икебаны из магических трав.

— Вороны — падальщики, их влечет смерть, — прокомментировал Мартин.

В чем-то я с ним была согласна. Зеркало, отраженное в зеркале, создавало коридор в бесконечность. Что это, если не путь? А перья — это крылья. Полет — движение не по земле, но по воздуху. Последними я взяла часы и, посмотрев, который час, спрятала в карман. Часы выдают перемещение во времени. Механика в часах останавливается.

В присутствии друзей ритуал прошел легко.

Вот если бы здесь еще был и Терри, я бы тогда вообще горы свернула!

Только какого-нибудь положительно результата не наблюдалось. Вообще ничего не наблюдалось, камень молчал, друзья тоже. Я перепачкала весь зеркальный пол свечным воском, травами и соком ягод, но результат был нулевым. Мы подождали еще немножко, переглядываясь, но ничего так и не произошло.

— Не расстраивайся, — первой подала голос Полли, — у меня часто ничего из задуманного не выходит.

— Если ты хотела вызвать призрака, — начал Мартин и содрогнулся. Резкий ледяной порыв ветра будто бы выхолодил часть души. Следующий порыв холода сковал ледяным хватом и рванул на себя. От этих потусторонних ощущений у меня закружилась голова: шутка ли, когда могильный холод проникает в душу и кости! Но когда я открыла глаза, комната вокруг нас изменилась. Мартин как самый мозговитый сообразил первый.

— Вау, теперь мы сами призраки!

— Только не вляпайтесь в историю! — срезала я на корню энтузиазм друзей. — Мы здесь не за этим. И… — Я помедлила, собираясь с мыслями. Только сейчас я поняла, какой чудовищной ошибкой было взять друзей в прошлое. — Никто не должен узнать, что мы призраки, и коснуться нас. Мы просто соберем кое-какую информацию и вернемся. Пусть они не знают, что среди них бродят призраки.

План понравился друзьям, а я облегченно выдохнула: хорошо, что они не поняли всего до конца и думают, что это нечто безобидное вроде гипноза или сна, и не представляют реальной опасности.

— Так и знал, что ты задумала нечто подобное, — воскликнул Мартин, — поэтому мы и подготовились, но я не думал, что ты настолько сильный медиум и способна перенести нас.

«Я ведьма, а не медиум», — вздохнула я про себя и тоскливо покачала головой. Врать друзьям было больно и неприятно, а главное — очень стыдно. Насколько я изовралась — не описать словами.

Я, Мартин, Полли и Сьюки несмело осмотрелись.

Дом отличался от того, что я видела в своем времени: более новый, светлый и наполненный. Я не могла видеть сквозь закрытую дверь, зато слышала несколько десятков девичьих шепотков, служанки занятые явно монотонной изнуряющей работой и топот одетых в форменные туфли усталых от работы ног. А еще дом сверкал. Все те поверхности, что в моем времени покрывал толстый слой пыли, здесь блестели, как драгоценности. Дом и в правду великолепен. В таком никто бы не отказался пожить.

Мы с друзьями решили разделиться: было бы подозрительно, если бы мы ходили стаей, тем более я на сто процентов уверена, что у родового камня Хантер не хватит сил держать нас в прошлом долго, рано или поздно нас отфутболит назад. Так уже бывало не раз. Поодиночке мы успеем осмотреть большую часть особняка, возможно, кому-то из нас повезет вычислить врага.

Даже если мы попадемся, смертью это не грозит. Не станут же нас убивать сразу, как минимум сначала зададут вопросы, а там и время нашего пребывания в прошлом подойдет к концу. Самым трудным было узнать, что именно я здесь должна увидеть и что хочет показать мне дом, пока очередная волна безумия не накроет его и не заставит снова убивать.

Я, как мышь, шмыгнула в коридор и, прикрыв зеркальную комнату, краем глаза увидела первого человека. Служанка мелькнула в дальнем конце коридора, следом за ней еще одна и еще.

Прислуги здесь было — как тараканов в притоне. За мной по очереди, оглядываясь по сторонам, вышли друзья. Мы кивнули друг другу и рассредоточились по особняку.

Мой план сработал великолепно. Никто не задал ни единого вопроса! Стоило мне высунуть нос в соседний коридор, как меня тут же нагрузили работой, не спрашивая даже моего имени.

И это было самое трудное: целый вечер я вместе с другими служанками терла, скребла, убирала, подметала, раскладывала вещи по своим местам. Кое-как с горем пополам запомнила имена всех безликих служанок. Я была ведьмой и могла различать, к какой расе принадлежит та или иная девушка, а здесь сверхъестественные существа не скрывались, они были в доме мага.

Больше всего меня заинтересовала одна особа, скромница и тихоня. Остальные девушки обладали характером кто-то склочным, кто-то мелочным и эгоистичным, в общем, в служанках присутствовали нормальные такие человеческие качества. А эта была словно безвкусная вата. Ни рыба ни мясо, ни туда ни сюда, но каждый раз, как между служанками происходил какой-то конфликт, она в нем не участвовала, но была вроде как с краю и всегда, повторяю, всегда присутствовала неподалеку.

Вот за этой перспективной особой я стала наблюдать, и мне повезло. Меня поставили на уборку коридоров в пару с ней. Когда экономка стала искать жертву на эту тяжелую работу, остальные девушки внезапно оказались заняты. Я вообще заметила, что тихая служанка не увиливала от работы и соглашалась на любую, даже на самую мерзкую и унизительно-грязную. Но вместе с тем в ней читалась какая-то непоколебимая гордость и презрительное отношение к остальной прислуге.

А еще я заметила, что остальные девушки ее как-то побаиваются и сильно недолюбливают.

Не знаю, что мне в ней не понравилось, предполагалось, что я должна была следить за мачехой Терри. Но, как только я увидела эту служанку, она показалась мне настолько подозрительной, что теперь я тратила время на подглядывание за ней, вместо того чтобы следить за хозяйкой дома.

***

Коридоры в особняке были бесконечны.

Я старательно, хотя уже все мышцы болели, натирала столы, вазы, канделябры и всю ту бесполезную декоративную дрянь, что украшала узкие коридорные столики. Я проработала меньше дня, но у меня уже ныли плечи, спина и колени. И самое постыдное: я так ничего полезного и не узнала.

Ничего интересного не происходило, объект моего наблюдения вел себя совершенно нормально, пока мы не подошли к библиотеке, где горел свет. Я серой незаметной мышкой проскользнула мимо открытой двери, мельком увидев, что комната не пуста. В кресле сидел мужчина, лица его я не видела. Густые седые волосы незнакомца собраны в низкий хвостик, он нервно листал пачку счетов, время от времени брезгливо бросая на пол те, которые ему чем-то не угодили. Они были густо исчирканы красными пометками, предупреждающими надписями и крупными печатями «просрочено».

Такие счета я видела на нашем чердаке. Целые подшивки. Семейный особняк — дело дорогое. Особенно если поддерживать дом в образцовом порядке, для этого прорва слуг требуется. Я приступила к уборке следующего за дверью столика. Там стоял очередной ненавистный мне кувшин, покрытый слоем пыли, которую я мигом стерла, натерев до блеска. Движение в отражении меня насторожило.

Осмотревшись, моя соседка воровато сняла фартук и юркнула в дверь. Я инстинктивно шмыгнула следом, но уже для того, чтобы прижаться ухом к двери.

Служанка подбежала к аристократу и обняла его, прильнув. Я отчетливо видела это в щель между дверью и косяком.

— Пенни! — Незнакомец недовольно оттолкнул девушку, да так, что она отлетела на середину комнаты и, не удержавшись на ногах, больно ударилась пятой точкой об пол.

Мужчина даже не счел нужным помочь подняться.

— Отстань! Надоели твои внезапные прилипания и ненужные объятья.

Аристократ не собирался сдерживать голос, я все прекрасно слышала и в коридоре.

— Не надо так со мной! — вспылила девушка. — Как ты можешь так обращаться с той, которая носит твоего ребенка?!

По голосу потомственного я поняла, что ему до лампочки сообщение о ребенке, более того, это обстоятельство бесит его еще сильнее.

— Хватит, Пенни! — Раздражению аристократа не было предела. — Ты такая же дешевка, как и твое имя. Грошовая потаскуха. Дрянная девка. Надеялась, что, если залетишь от меня, я возьму тебя в жены? Ну и что с того, что ты природная ведьма? Это не делает тебя лучше или ценнее других. Пора кончать эти игры, ты мне уже порядком надоела. Липнешь ко мне, изводишь своими нежностями. На таких, как ты, не женятся, и не говори, что была не в курсе, правила игры ты знала. Хозяйка Хантерхауса не может быть человеческим отродьем. Место рядом со мной займет более породистая особа. Я не желаю видеть ни тебя, ни твоего выродка, которым ты хотела меня шантажировать. Грязная кровь не может наследовать титулы. Убирайся с глаз моих долой и больше не появляйся. Впрочем, ты хорошо работаешь, я оставлю за тобой место на кухне в качестве посудомойки. Но от своего выродка избавься, он мне не нужен. Иди в деревню, найди настоящую ведьму, она знает, как избавлять от нежелательных последствий таких неосторожных дур, как ты. А теперь пошла вон!

Пришлось посторониться, чтобы меня не зашибло отлетевшей в сторону створкой двери. Подслушивать — трудная задача. Я повернулась к летевшей вон ведьме спиной и прикинулась очень занятой безликой прислугой, которой жизненно необходимо натереть до блеска всю мебель в коридоре.

Со старым хозяином все было ясно. Типичный мерзавец-аристократ. Потому-то я с чистокровными никогда на одном поле не сяду, любить они не умеют, только использовать.

А вот жертва его мужского эгоизма показалась мне очень интересной особой. Ведьма, да еще природная — это звучало многообещающе, скорее всего, я нашла нашего клиента. Есть мотив проклясть особняк и весь род Хантеров вместе с ним.

Поэтому, швырнув тряпку в ведро с водой, я бросилась вдогонку за бегущей.

Нагнала только в чаще леса. Ведьма летела, в бешенстве не разбирая дороги.

Притаилась за кустом, подглядывая за отвергнутой. Похоже, эта небольшая поляна в центре леса была хорошо известна женщине, здесь она чувствовала себя уверенно, если не нагло. С ведьмы вмиг слетел весь налет тщательно усвоенного раболепия. Тихоня превратилась в ревущего тигра.

Молодая женщина была не в себе, она металась по поляне, разговаривала сама с собой, орала так, что у меня, сидящей за деревом, душа уходила в пятки. Ведьма выла на луну и плевалась по сторонам, особую злость она вымещала на валявшемся под ногами валежнике. С жестокой отчаянной яростью она рвала ветки на мелкие куски, невзирая на их толщину, и швыряла в центре поляны. Только когда вспыхнуло пламя, я поняла, что ведьма разводит костер.

Характер новой знакомой оказался далеко не столь безобиден, как она старалась показать окружающим. Неудивительно, что она показалась мне подозрительной особой, такое шило, как мстительность, ни в одном мешке не утаишь. Я прислушалась.

— День за днем я убирала, терла, скребла, подносила и уносила. И что я получила за свою покорность? Я работала больше, чем когда-либо работал этот чистокровный выродок. Я из кожи вон лезла, чтобы ему угодить. Доносила на слуг, следила за его женой, пока он не загнал ее в могилу! А теперь после всего, что я для него сделала, он назначал меня виновной во всем!

Ведьма зло бросила в костер охапку веток, и огонь взметнулся до небес. В свете пламени я увидела искаженное яростью лицо и ниточку слюны, стекающую с подбородка.

— Как будто он сам святой, делает из меня грешницу, а у самого от каждой служанки по ребенку! У чистокровных, что блюдут свою кровь и магию, рождаются внебрачные одаренные, по силе сопоставимые с самыми чистокровными аристократами. Так происходит, потому что аристократы не особо чтят свою честь, хотя требуют этого от окружающих! Потомственные оставляют следы своего разврата везде, где только можно и особенно — где нельзя! Как будто я могла остаться невинной, после того как он сам меня соблазнил и развратил! Хотя моя мать была его любовницей, а он — ее единственным мужчиной! Но со мной такой фокус не пройдет, я не настолько покорна! Я тоже знаю, как избавиться от тех, кого ненавижу больше всего на свете! Сегодня ты убил во мне последние остатки любви, осталась только жажда мести!

Я не ошиблась, это была она, ведьма, которую мы искали, скрытый враг, что мстил даже из могилы! У меня сложился последний кусочек мозаики. Теперь понято, почему дом слушается эту ведьму, в ней кровь Хантеров! Про внутреннее содержание женщины я умолчу, мерзавка и лицемерка, на которой клеймо ставить негде!

Но я ошибалась, все было намного хуже, на поляне происходило нечто — темный ритуал!

Огонь был нужен ведьме для зелья, которое как раз успело закипеть. На поляне был припрятан не только хворост для костра, но и кое-что иное. Засушенные травы, обереги и прочие инструменты, без которых ведьма не ведьма. Почти стемнело, и из-за деревьев показался острый серп луны.

В доме на холме по-прежнему горел свет, в окнах мелькали фигуры горничных, задергивающих шторы.

Я взглянула на замершую ведьму. Неужели она решила с горя отравиться?

Резким отчаянным жестом женщина выпила зелье, будто вливала в себя яд, в свете луны блеснуло мокрое от слез лицо, и тут же его исказила безумная улыбка. Ликовала ведьма недолго, судороги скрутили женщину и заставили упасть на колени. К небу вознесся рев, похожий на вой раненого животного. Ведьму ломало и корчило. Стоять на коленях она уже не могла, валялась на траве, и тело ее изгибалось в страшных муках.

Я пыталась сообразить, что происходит. Такого не могло быть. Если женщина сейчас умрет, то получалось, не она нанесла вред особняку и роду Хантер?!

А ведьма на поляне уже не стонала, она орала так громко, что мои мысли путались от этих криков. Мне казалось — вопли эти идут из самого ее нутра. Нет, телу не может быть так больно, это рвется на части душа.

Женщина вскрикнула в последний раз и, тяжело дыша, обмякла на мятой траве. Руки ее, судорожно сжимавшие в кулаках куски травы и дерна, расслабились, выпуская то, за что она так судорожно хваталась. С мрачным удовлетворением она посмотрела себе между ног. Из-за высокой травы, кустов и густой листвы я не могла отчетливо видеть, что происходит на поляне, зелье не убило ведьму, оно было предназначено убить иное.

В растерянности я смотрела на происходящее, не зная, что предпринять.

Неужели она настолько послушна, что покорно выполнила приказ чистокровного? Это любовь сделала из нее такую дуру?! Но все оказалось не так просто, и ведьма по имени Пенни тоже не была так проста, как казалось. Это была только первая часть колдовства.

Я вскрикнула, но успела зажать себе рот рукой, когда что-то полетело в огонь и заскворчало в языках пламени. Огонь стал красным, словно кровь.

Мне приходилось держать рот закрытым обеими руками, чтобы не издать ни единого писка, когда ведьма, пошатываясь на испачканных кровью ногах, нагнулась над резко потухшим костром, достала нечто из углей и начала с дикой яростью есть это. Мелькнула маленькая, словно кукольная, ручка. Пламя почти потухло, разорвав мир на до и после. На черное и белое.

Только узкие ледяные язычки пламени теперь медленно извивались в тлеющем костре, не освещая поляну, но отбрасывая длинные белые тени.

Меня передернуло. Такой магии я еще не видела — это было зло в чистом виде, без ужимок, ловушек и хитростей. Абсолютная тьма уничтожения, когда в процессе колдовства и тот, кто создает чары, и его жертва умирают вместе.

По спине пробежали мурашки от увиденного, меня стала колотить нервная дрожь, а ведьма продолжала вгрызаться зубами в окровавленный комок. Кровь и слюни текли по ее подбородку.

То, что она сотворила, невозможно описать словами. Остатки она швырнула в костер и удовлетворенно утерла окровавленные губы. Мир померк.

Единственным светом остался острый серп луны. На фоне ночного светила я видела пошатывающуюся фигуру Пенни. Она стояла прямо, гордо расправив плечи, пока ее не скрутила и не согнула первая судорога.

Черные волны тьмы выплеснулись из широко открытого рта женщины, и она, захлебнувшись тьмой, упала в траву. Это была агония. Женщина умирала, лицо ее потемнело и ссохлось, будто у мумии, проклятье вынимало из ее жизнь, чтобы жить самому.

Очень быстро все было кончено, и на поляне воцарилась гробовая тишина. Только черная, будто смоль, фигура восставала из травы. Она возвышалась над пепелищем, покачиваясь.

Я боялась даже шевельнуться, чтобы чернильный, обжигающий ненавистью взор не упал на меня. Я вздрогнула, когда проклятье обвело взглядом поляну и на меня с ветвей посыпались мертвые насекомые и птицы, убитые взглядом. Трава сохла и жухла от прикосновения с этой тьмой. Цветы опускали лепестки и роняли головки. С ветвей посыпался гнилой листопад. Все умирало от соприкосновения со скверной.

Постояв так неполную минуту, фигура, будто бы сотканная из маслянистой тьмы, двинулась в сторону особняка, потеряла форму и вскоре растворилась между деревьев, оставив меня одну в компании трупа женщины, которая некогда была ведьмой Пенни.

Теперь я не сомневалась: роду Хантер конец. Мало что может противостоять подобной все опаляющей ненависти, когда для мести ничего не жалко: ни собственного нерожденного ребенка, ни своей жизни. Что уж говорить про судьбы иных живущих в особняке, которым ведьма так хотела владеть и в котором мечтала быть хозяйкой. Потому-то она и работала не покладая рук, словно дом был ее собственностью, но в единый миг у нее отняли все. Будущее, мечты, стремления, заменив на ничто. Как это похоже на аристократов, только они в состоянии так растоптать. Ведь выживая, они учились этому всю свою жизнь. Уничтожать других, чтобы жить самим. Вот и старый хозяин воспользовался одаренной ведьмой для своих целей, а позже выбросил, как ненужную тряпку.

Теперь все те, кто растоптал душу Пенни и хоть как-то ее обидел, дорого заплатят за ее разочарование и смерть.

У меня похолодело внутри, ведь это касалось и Терри.

Стоило этой мысли возникнуть в мозгу, как я поняла, что надо действовать.

Только вот ноги не слушались и руки дрожали.

Не сразу я решилась вылезти из кустов на четвереньках, встать, пошатываясь от шока, и подойти к бездыханному телу.

От Пенни осталась только горстка праха, сквозь которую уже прорастала молодая поросль, побочное действие чар.

Где-то там, в особняке, всех начинает опутывать своими липкими лентами смерти родовое проклятье. Терри. Друзья. Родители в моем времени.

Я сорвалась на бег. Мышцы болели от долгого сидения в кустах, но, превозмогая боль, я бежала, не отрывая взгляда от желтых огней окон.

Пока в лицо мне не пахнул ледяной ветер, останавливая, преграждая дорогу. Отпущенное мне время кончилось.

Я не успела вовремя среагировать и затормозить, как мир изменился, меня будто снова окунули в ледяную подвальную воду. Вокруг был ухоженный газон и подстриженные шариками деревья, и вот я уже лечу в терновый куст, а кряжистые ветки над головой сплетаются в причудливый узор.

Чудом я успела закрыть глаза до того, как острые шипы впились в мои щеки, лоб и подбородок. По губам потекла кровь. Я замерла, боясь пошевелиться, только одна мысль билась в голове: как там Терри?

Где-то далеко слышались звуки, зовущие меня. Друзья вернулись в это время и не обнаружили меня на положенном месте. Одно радовало: пересчитав голоса, я убедилась, что все живы. Это придало мне сил, я стала выковыривать себя из терновых зарослей. К друзьям я вышла ободранная и поцарапанная, оставив в запущенном саду клочки одежды и волос. Неудивительно, что заросли так разрослись. Особняк изо всех сил старался сдержать зло и не выпускать в мир. Когда последние защитники, знающее, что произошло, падут, зло выплеснется в мир, затопит деревню, вбирая в себя все больше и больше несчастных душ, и поползет дальше.

Я обессиленно упала на руки друзей, и мы десятиногой толпой поползли в дом.

Совещание решено было устроить в моей комнате. Полли прихватила родовой булыжник Хантеров, а Сьюки прибрала улики, раскидав те по всей зеркальной комнате. У Мартина было больше всего новостей. С них он и начал.

— Я видел невообразимое, и у меня в связи с этим родилась новая теория. — Мартин был в своем репертуаре. — Если можно призраками ходить среди людей, то это означает, что все необъяснимые явления и проделки духов — путешествия во времени! Если могут привидения, можем и мы!

Как ни странно, Мартин был прав. И я хотела совершить еще одно путешествие при помощи родового камня Хантеров, чтобы увидеть Терри и предупредить об опасности.

Не у одной меня этой ночью случились приключения.

— Что ты видела, Сьюки?

— Возможно, мне показалось, но молодой хозяин дома мечтает исчезнуть. — Это сообщение меня шокировало. Она про Терри говорит? — За ним бегают все служанки. Особенно одна не давала ему прохода. Мне показалось, что он шарахается от каждой тени.

Я быстро сообразила, о чем так легкомысленно говорит Сьюки, и чертыхнулась, осознав, что аристократу не нужна такая помощница, как я. Его внимание и без моей персоны занято. А я, скорее всего, так, очередной инструмент аристократов. Вещь. Спасибо, Сьюки, мне только этого напоминания не хватало, чтобы окончательно впасть в уныние и почувствовать себя мусором. Не буду осторожна — попаду в такую же ситуацию, как Пенни.

— Вот, — ничего не замечая, продолжала подруга, — он даже увлекся спиритизмом и верчением столов, но ведь для викторианской эпохи это норма?! Пока я была там, он все время проводил в музыкальной комнате и раз за разом вызывал кого-то. Жег травы, зажигал свечи, шептал заклинания и очень расстраивался, когда духи не отвечали. Меня как раз послали туда мыть окна, так он мне чуть голову с плеч не снес, когда я предложила убрать сухие листья и свечи с подоконника! Вот чудак!

У меня в душе похолодело так, что я схватила подругу за руку и пощупала ее: жива ли она после встречи с разъяренным аристократом. Но подруга была во плоти и продолжала как ни в чем не бывало вещать.

— Он так орал — стекла звенели! Требовал, чтобы никто в комнату не входил и ничего не трогал. Я испугалась и убежала, а потом оказалась в холле, в нашем холле. Вот и все, что я видела.

Я облегченно выдохнула и немного позавидовала подруге. Но вместе с тем на душе разливалось согревающее тепло. Аристократ пытался со мной связаться!

Я постаралась удержать это феерическое чувство подольше, но увидела изумленные, пристально смотрящие лица друзей и вернулась с небес на землю.

— Полли? — Я вопросительно посмотрела на подругу, чтобы перевести стрелки внимания на другую особу. Полли, как всегда, витала в облаках. А когда ее позвали, втянула голову в плечи. У меня сжалось сердце от жалости и скрипнули зубы от ненависти. Подруга теперь всегда будет себя так вести после того случая? Если да, то я обязана что-то предпринять, как минимум отомстить платиновой гниде и ее компашке.

— Я, к сожалению, практически ничего не видела, — пролепетала Полли, и я разочарованно осознала, что узнаю от нее еще меньше, чем от других. Но ошиблась.

— Я как-то сразу попалась на глаза молодой хозяйке, — продолжила подруга, — и она таскала меня по всему дому, требуя, чтобы я носила за ней корзиночку с ключами.

«Аристократы, даже связку ключей сами понести не могут! — подумала я. — Скоро слуги вообще все за них делать будут!»

— Ты целый вечер ходила по дому и это ничего не видела?! — подивилась я. — Хоть что-нибудь ведь должно же было случиться. Хоть что-то тебя насторожило?

Подруга приложила пальчик к ямочке на подбородке и, закатив единственный глаз к потолку (второй был спрятан за вечно закрывавшей лицо шторой волос), задумалась.

— Ну, когда мы шли по коридору, хозяйка без особой надобности зашла в пустой кабинет. Там к нам подошла служанка, и молодая хозяйка с ней странно разговаривала, как с равной, и мне казалось, что эта служанка на что-то подбивает хозяйку.

— Это было рядом с большим зеркалом? — встрепенулась я, вспоминая призраков в потайной комнате. Ну, Пенни, везде успела нагадить! Значит, вот кто та незнакомка, что подбила молодую хозяйку действовать против внебрачного сына аристократа! Всем нагадила ведьма! И главное: почти чистой из воды вышла! Если бы новой хозяйке удалось извести пасынка, Терри не стало бы. То есть не было бы конкурента у самой Пенни. А с молодой хозяйкой, что ей доверяла, хитрая ведьма быстро разобралась бы, и доступ к старому хозяину был бы свободен!

— Да. Только это не самое странное. Еще одно. Я видела сверхъестественное! По-видимому, хозяйка в доме колдунья!

Нет, этого не могло быть, вторая жена старого аристократа была демоницей. Но Полли не стала бы врать.

— Это случилось на старой кухне. Хозяйка до полуночи ходила нервная и злая, и, кажется, немного задумчивая. А потом, на что-то решилась и пошла на старую кухню, ту, что похожа на логово алхимика.

Я хмыкнула, поражаясь проницательности недалекой подруги. Но скорее — логово ведьмы. Кухня явно магическая.

В этом была вся Полли: она витала в облаках, однако, когда нужно, видела саму суть.

— Мне показалось, но хозяйка провела какой-то ритуал вроде призыва. Приглашая что-то в дом. И, о ужас, что-то пришло. Я тогда перепугалась и убежала, но то, что пришло с кладбища, было черное и страшное.

Так вот как родовое проклятие попало в особняк. Завистливая мачеха сама пригласила зло в дом! Я подивилась глупости женщины. Впрочем, скорее всего, она вызывала защитника, но проклятье обдурило ее.

— Только это не то, что меня больше испугало, — продолжала Полли. — Никто мне не верит, но иногда у меня бывают…

Я видела, что подруге с трудом давались эти слова, и она даже вслух боялась говорить о таком, опасаясь осуждения.

— Продолжай, — подбодрила я ее. Вздохнув, Полли продолжила:

— Бывают видения. Мне это досталось от мамы, а ей — от бабушки. Одна цыганка сказала, что это проклятье. Но я не очень верю в подобное. Когда-то цыганка сказала, что это нечто вроде сглаза. Будто бы весь мой род проклят и в нем всегда будут рождаться только девочки. Они обречены родить только одного ребенка, непременно девочку, и быть обманутыми и брошенными любимым мужчиной. Но самое страшное в проклятье — это наказание видениями. — Подруга вздохнула, собираясь с силами и борясь сама с собой. — И вот в тот момент, когда черная фигура шагнула в дверь, как к себе домой, — я скрипнула зубами от злости, понимая, что ведьма Пенни добилась таки своего, — мне привиделись страшные вещи… — Говоря это, Полли окончательно опустила голову и спряталась за водопадом волос. — Мне показалось, что я вижу всех вас… — Она не договорила, но я мысленно закончила за нее: мертвыми.

— Можешь не рассказывать дальше, обычные страшилки, — успокоила я подругу, скрестив пальцы за спиной и молясь, чтобы подруга оказалась фиговой провидицей, а у самой мурашки страха бегали по спине кругами.

Неудивительно, что Полли вступила в клуб сверхъестественного. С такими-то проблемами! Ты можешь сколько угодно не верить в магию и проклятья, но когда у тебя время от времени случаются видения, тебе придется смириться с неизбежным. Но так как разум все же отрицает магию, ни подруге, ни ее близким не пришло в голову найти ведьму, цыганку или еще какую-нибудь ведунью-знахарку и снять проклятье.

Венец безбрачия — определила я слабенькое ведьмовское проклятье. Настолько простое, на манер фразы «чтоб ты провалился», но очень действенное и подлое. Судя по всему, оно блокирует все магические способности Полли и ее одаренных родственниц, не давая развернуться магии вовсю. Когда подруга и ее родственники готовятся войти в силу, мгновенное, но сокрушающее разочарование лишает всех сил, и от способностей остаются одни ошметки.

Очень похоже на разборки завистливой ведьмы. Возможно, когда-то родственницы Полли перешли дорогу и схлестнулись с сильной, очень хитрой ведомой и не смогли уйти из ее ловушки. Ведь наложенное заклинание было простеньким и легким, но трудным в обнаружении, если не знать, что искать. А когда твои способности заблокированы болью предательства, очень трудно найти, в чем дело.

Я вздохнула и поставила себе галочку: когда все кончится, снять с подруги венец безбрачия.

Все было понятно, меня удивляло только одно: как ведьма по имени Пенни могла так лихо пожертвовать своей жизнью ради одной только мести. Ведь пребывая в ином мире, она не смогла бы в полной мере насладиться ей. Если только… Какая-то мысль мелькнула в усталом мозгу и тут же исчезла, как погасшая искра.

Я ринулась за ней вдогонку и спустя неполную минуту смогла-таки уловить суть пришедшей в голову идем.

Мне срочно надо было связаться с Терри, несмотря на то что он в трауре по брату. Но если я не узнаю то, что хочу, сломаю себе весь мозг, думая и предполагая. Мне все меньше и меньше казалось, что аристократ замешан во всем этом. По крайней мере, род Хантеров он не проклинал. Более того, я думала, что он жертва и следующий в очереди на смерть. Мачеху потомственного я вычеркнула из списка. Среди фотокарточек была одна, где она стояла в белом платье и фате с каким-то складчатым жабоподобным демоном.

А значит, она нашла способ сбежать из этого дома и улизнуть от проклятья, бросив могилы сыновей и дочь, сошедшую с ума. Правильно, пусть владелец особняка Хантер со всем разбирается в одиночку.

Устало я поплелась в музыкальную комнату, написала записку, зажгла свечу и стала ждать.

До того, как связь прервалась, мне удалось перемолвиться с аристократом несколькими фразами. Не зря он пытался все это время связаться со мной.

Да и на кого он мог рассчитывать, кроме меня? Я была уверена, что потомственный чувствовал приближение смерти. Тот факт, что я была нужна ему хоть чуть-чуть, радовал меня. И теперь я сжимала в руке листок с нашей перепиской.

— Что говорит твоя мачеха насчет произошедшего в доме?

— Ничего, она только и делает, что плачет.

— А твоя сестра? Она ведет себя странно?

— Не знаю. Возможно, она видит во мне не только брата, в ее состоянии это не может быть странным, но, кажется, мать ее боится. С каждым днем ей хуже.

Вот оно. Наверняка это то, что я искала: ведьма попытается возродиться, переселившись в другое тело. Если для нее не составило труда перешагнуть через свою смерть и сожрать нерожденного ребенка, то перед убийством незнакомого ей человека она уж точно не остановится.

Это означало только одно — Пенни жива и готовится уничтожить всех нас.

Я задала последний вопрос аристократу.

— В доме ничего необычного не происходило?

— Исчезла дочь служанки, но после нашлась. Ребенок просто убежал в лес…

«В лес…» — повторила я и услышала за спиной вкрадчивый голос.

— А я что-то нашел в лесу… — мурлыкнул оборотень, и я напряглась. Потягиваясь, выспавшийся котяра лениво вышагивал ко мне. — Аккурат недалеко от оранжереи, там практически два шага, если хочешь, я провожу тебя! Там такое на поляне!

Я зажала коту рот, чтобы тот еще чего-нибудь не ляпнул при друзьях. Они как раз, полные впечатлений от приключения, входили в комнату. Говорящий кот и путешествие в прошлое для одного дня — это слишком.

Но информация была интересная, вдруг там, в лесу, последний кусочек — и мозаика сойдется? Или это хитрая ловушка? Оборотень, не сумев получить меня иным способом, решил выманить из дома?!

Бодро шагать в ловушку не хотелось, но выбора не было. Если ведьма обделывала свои делишки в лесу, то, возможно, оборотень обнаружил очередное место силы, где творилось колдовство, и там могут найтись подсказки.

Нехотя я решилась на ночной побег. Тем более усыпить бдительность друзей было раз плюнуть. Уставшие от приключений, они вяло ползали по музыкальной комнате, исследуя инструменты, стены и мебель на предмет паранормального, то есть магии. Больше всего фонили свечи и сожженные травы на подоконнике, где я только что переписывалась с Терри.

Сообщив друзьям, что на минуточку спущусь в оранжерею за травами, я выскользнула за дверь, оставив их комнате. Музыкальная всегда была непоколебимым островком спокойствия и защиты. В ней друзьям ничего не угрожало. А вот я, вышедшая из комнаты в коридор ночью, подхватила котика под пузо и со всех ног понеслась в оранжерею, а там скорее прочь из особняка, пока не повстречалась с очухавшимся родовым проклятьем.

Пробегая через оранжерею, я невольно заозиралась по сторонам. Пока я ловила ворон, нога зацепилась за вылезший из земли корень, и я полетела прямо в густую листву.

Как упала, не помню, мягко оказалось. Основной шок состоял в том, что когда я последний раз здесь находилась, все вокруг было мертво, а сейчас зеленело, цвело и колосилось. Куда делся весь сухостой и увядшие растения? Теперь над зелеными клумбами и рабатками витали медовые запахи розмарина, шалфея и зверобоя.

А мертвые стебли розовых кустов? Густая листва не могла скрыть под собой кроваво-алые, налитые ароматом бутоны.

Я задохнулась от головокружительных запахов лечебных и магических трав, розы источали и вовсе сногсшибательные, томные, как грех, и развратные, как запретные желания, ароматы.

Эти стискивающие грудь ощущения почувствовала не только я. Ими проникся и оборотень, что, пользуясь моей дезориентацией и удивлением, успел подхватить меня и уложить на дурманящие заросли кошачьей мяты, накрыв собой.

Я хотела вырваться, но только зря дергалась, оборотень держал крепко. Поняв, что окончательно попалась, я перестала сопротивляться и, расслабившись, вдохнула медовый аромат лиловых цветов.

Несмотря на то что я сдалась на милость перевертыша, смотреть в его довольную морду не было сил. Поэтому отвернулась и стиснула зубы, окончательно смиряясь с кошачьими ласками. Магические растения дурманили не только мой мозг, оборотень потерял всякий контроль над собой и отбросил всякое притворство. Он облизал брачную метку своим шершавым языком, от чего та вспыхнула ярче, тут же кошачий яд побеждал по венам, отравляя кровь. Мысли приняли иное, более сальное направление, чему способствовали развратные действия потомственного. Оборотень не остановился на одной брачной метке, за ней последовали шея, область за ухом, ключицы и все, что находилось ниже. Вот то, что ниже, особенно заинтересовало оборотня. Там он и застрял надолго, сводя меня с ума своей нерешительностью и нежеланием спуститься ниже и покончить с этим мучением разом. Только имя аристократа хоть как-то держало меня на поверхности сознания, не позволяя полностью утонуть в этом сладостном аду.

«Терри!»

Хотя хриплый от желания шепот перевертыша требовал не сдерживаться и пуститься во все тяжкие.

Стиснув зубы, я проговорила:

— Ты прав, я твоя. Я должна тебе, спасая мою жизнь, ты потерял глаз. Тело теперь твое, но на душу не рассчитывай. — В моем не менее хриплом шепоте слышались боль и чувство стыда за содеянное. — Бери что хочешь, сопротивляться не буду, но после оставь в покое.

Я думала, что оборотень, получив карт-бланш на все разом, набросится на меня, словно умирающий на пищу. Каково же было мое удивление, когда слова возымели прямо противоположное действие. Оборотня словно облили ледяной водой, смыв все желание.

Он долго смотрел на меня единственным открытым глазом, приподнявшись на локтях.

— Подачки мне не нужны. А твоя жалось — тем более, — отчеканил оборотень, сжав зубы и заиграв желваками. — Обойдусь без этого как-нибудь.

И меня банально бросили! Поначалу я даже подумала, что здесь кроется какой-то подвох и оборотень вот-вот выпрыгнет из-за куста с заявлением: шутка!

В лес я шла, поминутно оглядываясь, возможно, перевертыш просто решил сыграть в кошки-мышки, но в чаще я была одна.

«Найду ли я поляну без оборотня?» — засомневалась было я. Но магический след был так ярок, а лес настолько ужасал, что все сомнения отпали — здесь творилось зло.

Поляну нельзя было не найти. От оранжереи тянулась узкая протоптанная экономкой тропинка. Короткая дорога, которой Кларисса Стилл возвращалась с работы в Хантерхаусе. Только вот прислуга, стремившаяся поскорее попасть домой, делала крутой абсурдный крюк в том месте, где можно было бы пойти напрямик. Словно что-то пугало демоницу и заставляло отклониться от короткого маршрута.

Ощущение зла.

Сверхъестественные существа такое чуют.

Непроходимые заросли окружали место дурной силы. Вооружившись родовым булыжником, я, в который раз за этот день, полезла в терновые колючки.

Крохотная, но такая знакомая поляна. С заросшим травой кострищем в центре. Если не знать и не чувствовать магию — нипочем не найдешь. Но оборотни чутки и… любопытны.

Я вздохнула, готовясь к неприятному, и позвала родовой камень.

Булыжник не стал кочевряжиться и запылал. На меня пахнуло холодом, и льдом опалило пальцы.

Темная, словно нет глаз, ночь, но на поляне кто-то есть. И это не та поляна, на которой я секунду назад стояла.

Открытая, не заросшая и пока еще не страшная.

Передо мной предстали знакомые картины, которые я уже видела в хрустальном шаре, но тогда магический предмет под воздействием ведьмы-провидицы показал не всю картину, сейчас же передо мной с самого начала разыгрывался чудовищный спектакль.

На фоне полной луны виднелись две женских фигуры. Одна доверчиво шла вперед на заклание.

Внезапно одна из них хищно спикировала на другую. Девушка упала в траву.

Ведьма склонилась над своей жертвой, а потом резко выгнулась и закричала. Ее тело стало ломаться и подергиваться, будто она была марионеткой на веревочках и ее тело ей не принадлежало. Да так оно и было. Сейчас, не считаясь со здоровьем носителя, им управляла ведьма Пенни в образе проклятья, ну или то, что от нее осталось. В любом случае добра здесь ждать не приходилось.

Грудь порабощенной девушки раздалась в стороны, топорщась окровавленными ребрами. Тело болезненно изогнулась назад, выпуская из себя проклятье. Черная жижа медленно потекла из располосованной груди девушки. Собралась в комок, напыжилась и бросилась вперед, оплетая жертву маслянистыми лентами.

Несчастная билась в траве, пытаясь избежать поглощения.

Но все было напрасно, заклинание, как ядовитый паук, парализовало жертву своим ядом и спеленало. Через несколько минут фигура перестала бороться, а еще через секунду, переродившись, медленно села, не обращая внимания на падавшие вниз обрывки проклятья.

А носительница заразы засмеялась идиотским смехом, совершенно не замечая, как кровь хлещет вниз из открытой магией грудной клетки. Это не был смех нормального человека, по гогочущим звукам становилось понятно, что с мозгами данный индивид не в ладах. Вряд ли несчастная осознавала, что с ней происходит.

Тем временем фигура, валявшаяся на земле, не спеша встала. Помогая себе руками, она, рыча, упиралась ими в траву, но через некоторое время все же овладела управлением новым телом и выпрямилась во весь рост.

— Удалось! Удалось! Ха-ха-ха! Аха-а-а-а!

Рядом хохотала и скулила сводная сестра аристократа, вероятно, она чувствовала боль в магической ране и хоть и смутно, но осознавала — это плохо, а ведьма, успешно сменившая тело, ликовала, ничего не замечая вокруг себя.

Вот оно что, Пенни пообещала вернуться с того света. И вернулась. Она среди нас! Как жаль, что не видно лица жертвы!

Ей может быть кто угодно: прислуга, экономка, деревенская незнакомка… У меня волосы зашевелились на голове от ужаса, мурашки, до того бегавшие по телу, внезапно успокоились, и меня начало потряхивать уже всерьез, признак того, что я попала под серьезный магический откат.

С места колдовства я уползала на дрожащих коленках, потому что замереть и остаться в кустах было страшнее. Я все равно ничем не могла помочь.

Завернув родовой булыжник в платье и придерживая подол зубами, я ползла и размышляла.

Вероятнее всего, ведьма попыталась вселиться в малышей-близняшек. И ненароком убила обоих наследников. Их старшая сестра тоже не выдержала вселения и двинулась рассудком, вспомнить только одни ее безумные вопли, которые я слышала, когда нечастная убегала с поляны.

Меня передернуло, и я остановилась на минуту, прижавшись воспаленным лбом к прохладной траве. Но страх гнал вперед. Чувствуя противную липкую испарину на висках, я поползла дальше.

Так. Сначала вселилась в дочь молодой хозяйки и свела ее с ума, потом сменила тело на кого? Лица жертвы я не видела, голос также не узнала, он принадлежал не носителю, а Пенни.

Мне срочно надо было спросить у аристократа: кто та заблудившаяся в лесу девочка?

Когда я отползла достаточно далеко и сочла, что с поляны меня не будет видно, я встала и попыталась воззвать к родовому камню семьи Хантер. И тут же потерпела полное фиаско.

Камень рассыпался прямо в моих руках, а это значит — пала последняя защита особняка. Мало что в моей жизни меня так пугало. Я испытала смертельный ужас и падение всех надежд. Возможно, нечто подобное и чувствовала ведьма Пенни.

Еще страшнее были шорохи, что звучали в подлеске. Казалось, по кустам ползаю не одна я.

Мне почудилось, что ведьма вернулась, обнаружив еще более перспективную жертву — меня.

Но в кустах нас действительно было много.

Моим криком можно дробить горную породу, таким мерзопакостно-зудящим он был, впрочем, я тут же захлебнулась воплем, сорвав голос. Еще сильнее меня закошмарили три испуганных лица, торчащих в траве, прямо напротив меня.

Ох, не сразу я отдышалась, для начала зашлась кашлем и получила несколько ощутимых шлепков по спине от Сьюки и Мартина! До чего ж у парня тяжелая рука!

Друзья вылезли из травы и притаились в тех же кустах, в которых обитала и я. Глядя на меня круглыми от ужаса глазами.

Даже не удивилась, только постаралась взять под контроль выпрыгивающее из груди сердце.

Я вообще смирилась с выходками сверхъестественного клуба и с самоубийственными замашками. Просто хорошо, когда друзья рядом и так по-свойски приглаживают вставшие дыбом волосы.

Мне требовались дополнительные минуты, чтобы отойти от шока и вспомнить, куда я направлялась.

В мозгу тут же встала картина ликующей ведьмы в новом теле. И в какую сторону она теперь пойдет? Я знала только одно место, куда Пенни так стремилась попасть и так мечтала стать там хозяйкой — особняк Хантерхаус. Даже после смерти оскорбленная ведьма стремилась в одно-единственное место.

А там… Там Терри, родители, слуги все те, за кого я в ответе. Знания налагают определенные обязательства. Похоже, именно я подобралась к тайне зачарованного дома ближе, чем кто-либо.

Впервые порадовалась, что друзья не послушались меня. Дожидайся они в особняке — тоже оказались бы в опасности, а так хоть под присмотром и их спасать не надо.

Только что мне с ними делать? Родовой камень рассыпался, что означало: особняк полностью в руках Пенни.

Оставался только один выход: идти туда с друзьями и разбираться раз и навсегда с наглыми захватчиками. В конце концов, как бы аристократ не был жесток с ведьмой, он был честен, никаких прав на дом Пенни не имела. Просто особняк стал ее идеей фикс, на фоне разочарования в любви.

Я малодушно надеялась, что друзья спасут меня от глупостей, на которые я была горазда в последнее время. Хотя вряд ли им это будет по силам. Но оставить друзей в лесу одних я боялась.

Главное — суметь вычислить ведьму в новом теле и обезвредить, хотя это может быть кто угодно!

Ставки слишком возросли. А значит, время настало. Трусливо скрестив за спиной пальцы на удачу, счастье и чтобы пронесло, я обратилась к друзьям.

Пришлось все им рассказать, у меня не было выбора. Чтобы они поняли, что происходит и в какой опасности мы все находимся — я, они, призраки дома, слуги, мои родители, а также все поместье вместе с окрестными деревнями и всеми жителями.

Луна садилась, и с каждым моим словом становилось темнее, будто все счастье постепенно уходило из этого мира. На разговоры у нас ушло не меньше часа.

Обсудив все, мы бросились к особняку. Как приятно чувствовать, что ты не одна и друзья на твоей стороне! Ни едином словом они не упрекнули меня за вранье, умалчивание и сокрытие правды.

Они поняли, почему я так поступила, и ничему не удивились, принимая все как есть — и мою природу, и магию, и обстоятельства. В конечном итоге они о чем-то подобном давно догадывались, но боялись спросить, оскорбив меня неуместными вопросами. Такими проницательными и внимательными могут быть только самые лучшие друзья, которые знают тебя так же хорошо, как и себя, а может быть, и лучше.

***

В особняк мы бежали со всех ног, понимая, что нас очень изящно выманили из дома и очень ловко обвели вокруг пальцев. Сейчас, возможно, там пожирают моих родителей, слуг и…

Я боялась об этом даже думать.

А может быть, уже поздно: ни моих родственников, ни прислуги, ни Терри нет в живых. Я всхлипнула, сжимая волю в кулак, стараясь не разреветься, и прибавила ходу.

Через десять минут бега мы вылетели из чащи леса на грунтовую дорогу, ведущую к Хантерхаусу. Определили направление и понеслись. Все было бы хорошо, если бы по дороге нам не встретились оборотни. Увы, это такая преграда, с которой приходится считаться, вурдалаки — не безмолвная гора, которую можно беспрепятственно обойти.

Вот когда я пожалела, что поссорилась с потомственным перевертышем. Что мне мешало быть с ним поласковее? Да все! Не могла я миловаться с одним, а мечтать о другом. Хоть и несбыточно, но все же. Ну не было во мне кошачьей любвеобильности! Даже брачная метка не помогала.

А между тем к нам приближались. Разозленные и раззадоренные вурдалаки — сила. Опасная, смертоносная.

Мелькнула мысль: улизнуть, но нас уже заметили.

— Какие люди и без охраны! — мурлыкнул самый огромный оборотень.

И тут я осознала, что под предводительством платиновой блондинки у этих парней окончательно сорвало крышу. До меня доходили слухи о чем-то подобном, кажется, смотритель жаловался на беспредел в деревне, но я пропустила все мимо ушей. Был карантин, и с теми, кто учился в школе, я не общалась. И вот теперь поплатилась за это.

Самое страшное внезапно предстало предо мной. Я оглядела парочки и обнаружила, что не все оборотни были заняты. Некоторые вполне себе свободные, а значит, в поиске партнера, в данном случае партнерши. Школа все-таки была человеческой, приличной, и на всех оборотней не хватило доступных оторв, согласных замутить с вурдалаками.

У меня волосы зашевелились на затылке от понимания, что нас сейчас здесь просто изнасилуют, ведь в стае оборотней женщины общие!

Я не на шутку испугалась за себя и подруг, судя по всему, эта банда благодаря платиновой блондинке пошла вразнос, а это означало, что сейчас за ними потянутся реки крови и груды искалеченных человеческих трупов. И все это будет длиться до того момента, пока старшие не перебьют распоясавшуюся молодежь.

По меркам клана они преступили закон и теперь все равно что трупы, а мертвецам терять нечего…

Впрочем, рассмотрев и впечатлившись бугристыми плечами и развалами мышц, я осознала, что все может обернуться иначе.

Оборотней явно кто-то подкачал магически. Возможно, даже старосты-альфы, лучшие из лучших, сильнейшие из сильнейших, на один зуб этой зеленой, но уже дерзкой поросли.

Я в испуге сделала шаг назад, закрывая собой подруг и судорожно соображая, что такого есть в моих карманах, чтобы уничтожить довольно внушительную группу агрессивно настроенных оборотней. Увы, я и в прежние времена не носила нечего такого, сейчас же мои карманы и вовсе были пусты. Пытаясь спасти родителей и Терри, я как-то подзабыла, что сама я не являюсь супергероем, а всего-навсего ведьма-полукровка. То есть довольно слабое существо по сравнению с остальным магическим населением страны. Была бы хоть чистокровной, могла бы наложить чары, а так…

На секунду я почувствовала уныние, нам не спастись, но тут мой взгляд упал на улыбающуюся блондинку, и злость прогнала всякий сплин. Я вспомнила Пенни, которая боролась до последнего за свое счастье и не пожалела ничего для достижения своей, хоть и черной, но заветной цели. Я тоже не собиралась просто так сдаваться.

Однако если мы попытаемся убеждать по одному, разделившись, из этого тоже ничего не выйдет. Значит, кто-то должен остаться здесь и прикрывать отступление других. Мои друзья все знают о проклятье, Пенни, магическом мире, они в курсе опасности, и если выберутся, расскажут все моим родителям, тогда родственники покинут особняк и будут в безопасности. Задерживать оборотней придется мне!

— Хей, девочки, что вы делаете сегодня вечером? — мурлыкнул один из свободных оборотный, скаля острые клыки. Перевертыши продолжали глумиться и издеваться над нами, хотя я уверена, родители учили их не играть с едой.

На подругах не было лица, вряд ли они осознавали, что нас ждет впереди. Особенно если мы побежим. Охота — лучший подарок оборотням. Не доставлю им такого удовольствия. Я приготовилась нападать. Но оборотням мои действия были до лампочки.

— Мы, так сказать, приглашаем вас к нашему костру и шалашу…

— Или, скорее, в шалаш! — загоготали оборотни, и смех был мерзопакостнее всего, что я слышала до этого.

Странно то, что я ощущала себя совершенно спокойно, да и Сьюки с Полли не очень испугались, а вот Мартина явно колотило, то ли от страха, то ли от ярости. В любом случае ему-то чего переживать? Максимум, что ему сделают — изобьют и быстро убьют, если сопротивляться не будет. Парни оборотням неинтересны. А вот нас троих вурдалаки попытаются оставить в живых как можно дольше! Хорошо, что подруги не осознают в полной мере, какая угроза над нами нависла. Если бы поняли… В любом случае я попытаюсь завладеть всем вниманием оборотней. Это мне наказание за то, что не захотела внимания одного перевертыша. Теперь получу сразу двадцать ухажеров.

— Ну хватит, чего замерли? — Терпение — не самая сильная сторона перевертышей. — Идите сюда, все равно вам не убежать! — подтвердили мои мысли. Два десятка волосатых рук потянулась к нам.

Меня и подруг закрыла сутулая спина. Я с ужасом увидела: Мартин стоит между мной и оборотнем, подрагивая.

Больше моего изумления было только удивление вурдалаков. Оборотни вытянули лица и наморщили покатые лбы. Да, вурдалаки туго соображают. Только вот и у меня от страха за друзей все мысли смерзлись в комок.

— Мартин, не надо! — прошептала я, протянув руку, чтобы взять парня за плечо и оттащить с траектории удара, но мои пальцы схватили пустоту, я, оступившись, повалилась на колени.

А Мартин упал на четвереньки, попытался подняться, но не смог.

Сьюки схватила меня за плечи, пытаясь поддержать, но так и застыла в согнутой позе. В нас летели обрывки вязаного свитера, растянутые нитки змеиными кольцами взлетали вверх и опадали, покрывая все вокруг. Считанные секунды — и земля усыпана отнюдь не опавшей листвой, а обрывками одежды.

— Гр-р? — осведомилось то, что, пошатываясь, стояло перед нами и аккурат между оборотнями. Я уже говорила, что вурдалаки тупые, вот я сейчас почувствовала себя примерно на их уровне по умственным способностям, потому что далеко не сразу поняла, что происходит.

Это один из перевертышей обернулся? Почему к нам задницей и почему она такая мохнатая, коричневая и куцехвостая?

Некоторые оборотни оказались посообразительнее, чем я, и в мгновение перекинулись. Оскалили кривые и острые, как кинжалы, зубы, гортанно зарычали.

И тут нечто мохнатое встало на задние лапы, пошатнулось и заревело. Часть оборотней, что силой была пожиже, заскулила, пятясь назад. Но те, что были самоувереннее, ринулись вперед, невзирая на более слабых собратьев.

Закипела свара.

Огромный, по крайней мере в сравнении с вурдалаками, бурый медведь бросился в атаку.

Вурдалаки разлетались от ударов перевертыша, как брызги.

И это наш Мартин? Очкастый увалень и ботаник, вечно неряшливый, в растянутом свитере? Сразу же объяснялась некая излишняя грузность и ширококостность парня вкупе с неуклюжестью и косолапостью.

Дальше можно было не терзаться вопросами, мой друг оказался оборотнем, да не просто банальной помесью чего-то с чем-то, а чистокровным перевертышем. Если судить по силе. Оказывается, не одна я в нашей компании хранила тайну и имела секреты. Я тайком покосилась на Полли и поймала такой же осторожный взгляд, подруга ведь теперь была в курсе, что я полукровка.

Видя, как друг ловко расправляется с вурдалаками, я порадовалась, что в компании не я одна владею силой.

Последний оборотень попятился, поджимая хвост, и обратился в бегство, силясь догнать своих более трусливых, а может быть, и разумных товарищей. Судя по тому, как быстро и судорожно мелькали его лапы, ему это удастся.

Мартин же, истощенный трансформацией, медленно и неуверенно стал менять форму. Парню это давалось с трудом, и я стояла, глядя на него с содроганием в сердце и скрещенными пальцами. Если перевертыш в первый раз не обернется обратно, он так и застрянет в пограничном состоянии. Мало ли по свету бродит волосатых полуоборотней с ушами и хвостами, потерявших силу и способность менять облик?!

А Мартин ради нас выложился на полную! Шутка ли, обратить в бегство стаю вурдалаков!

Но вот последние клочки шерсти упали на землю.

Парень пошатнулся и упал назад. Мы со Сьюки еле-еле успели его подхватить под руки. Повались он наземь, мы вряд ли бы сумели его поднять. Полли уже невозмутимо перешагивала через оторванные от вурдалаков куски.

Каждой из нас было понято, что оставаться здесь опасно. Правда, мы задержались на секундочку, чтобы позаимствовать широченный и мешковатый Поллин свитер, и облачить в него, как рыцаря в доспехи, Мартина, ведь парень, спеша спасти нас, порвал свою одежду и был до неприличия гол!

— Бежим! — скомандовала я подругам. — Вряд ли Мартин сумеет второй раз за одно полнолуние повторить этот фокус! — И мы побежали, стараясь не уронить криво шагающего друга. То ли парень стал тяжелее, то ли я ослабла, в любом случае главное — не дать ему приземлиться, мы же тогда его и втроем не оторвем от земли! Но худо-бедно друг при нашей поддержке шагал вперед и даже набирал скорость. Я не видела, куда делись остальные оборотни и блондинка, только тихо про себя молилась, чтобы не наткнуться на них.

***

Мы вбежали в ворота особняка, и я поразилась листопаду. Защитный контур дома умирал, деревья роняли листву и ветки, а вместе с ними теряли и жизнь, засыхая прямо на глазах. Казалось, все кусты и деревья поражены какой-то болезнью, да так оно и было. Все вокруг отравила ядовитая скверна родового проклятья. Трава вообще имела какой-то нездоровый цвет. И вся эта прелесть струилась и выплескивалась из открытых дверей особняка.

Природная ведьма Пенни, вернее та злоба, что осталась от нее, добилась своего, особняк полностью перешел под ее контроль. Теперь она стала в нем полноправной хозяйкой!

Мы замерли, глядя на величественный фасад здания. Мои друзья так же, как и я, застыли. Никому не хотелось туда идти, слишком страшно, смертельно опасно. Я подняла взгляд и вздрогнула. Окно астрономической башни светилось едва различимым светом, это было как зов, как мольба о помощи!

А ведь где-то там Терри и мои родители! Я переглянулась с друзьями, и мы поняли друг друга без слов. Нам придется разделиться и рискнуть. Друзья займутся моими родителями, а я — ведьмой и проклятьем. Это все, чем друзья могут сейчас мне помочь.

Я вновь взглянула на тусклый, угасающий огонек.

Это была просьба прийти, увидеть меня хоть и в последний раз, самое сокровенное желание… Я не задумываясь ринулась в особняк.

И я знала, кто меня зовет.

***

Днем это просто дом. Ночью все иначе. Плохой дом, злой дом.

Но дома не могут быть плохими, дома — это всего лишь доски и камни. Плохими бывают только люди! Пенни мстит аристократу и всему его роду. Она желает стать в особняке хозяйкой и получить новое тело.

Сейчас ведьма хочет отомстить Терри. Единственному оставшемуся в живых хозяину Хантерхауса.

Стоило нам войти в дом, как дурные миазмы, пожиравшие растительность, бросились в атаку. Полли и Сьюки среагировали быстрее всех: навалившись на двустворчатые двери, они синхронно захлопнули их пред целившимися в нас лентами тьмы. Я услышала стук. Это Мартин, брошенный подругами, упал на пол.

— Оу! — недовольно прокомментировал случившееся парень, самостоятельно вставая на ноги. А быстро он приходит в себя!

Мы открыли вторые двери и услышали, как за нашими спинами из дверного замка со свистом стали хлестать ленты тьмы и с липким чавканьем падать на пол.

Толкая друг друга, мы кинулись в холл и плотно закрыли за собой двери. Нечто дробно ударилось в дерево с той стороны, выждало и осознало, что не пройдет здесь.

— Нельзя открывать одну дверь, пока не закрыта другая! — сообразила Полли. — Иначе эта гадость проникает в особняк!

Мы слышали стук извне. За дверьми и стеклами окон — это обманутое нами проклятье ломилось в запертый дом.

Переглянулись с друзьями в последний раз и побежали в разные стороны.

Добежав до двери, я обернулась, подождала, когда друзья быстро откроют свою и вереницей юркнут в нее.

Я мысленно пожелала им удачи и, после того как они закрыли дверь, решительно открыла свою, углубившись в переплетение коридоров и комнат.

Стояла мертвая, гробовая тишина, даже доски пола не скрипели. Где-то закричала служанка, но крик ее сразу же зловеще оборвался.

Я обходила комнату за комнатой, коридор за коридором — везде пусто. Где искать ведьму? Где спряталась Пенни? Куда вообще пойдет ведьма в своем доме?

К очагу! Сердце ведьмы в очаге, рядом с ее снадобьями и котлом.

Я резко развернулась и пошла вниз, тайно надеясь, что друзьям уже удалость по-тихому вывести из особняка слуг и моих родителей.

Удача была на моей стороне: подходя к кухне, я услышала звуки. Единственные в этом безмолвном склепе, в который превратился особняк.

Быстро открыв и закрыв за собой дверь, я увидела интересную картину.

Особо не любимая мной Кларисса Стилл висла на руке платиновой блондинки. Экономка причитала, заливаясь слезами, и даже размазывала сопли. Совершенно невероятная картина, если вспомнить сухость, надменность и непоколебимую невозмутимость этой женщины, которая, кажется, сейчас потонет в истерике.

Экономка что есть сил пыталась увести из особняка стоявшую в центре кухни блондинку. Но та стояла в центре пентаграммы и не собиралась делать ни шагу.

Казалось, Клариссу Стилл сейчас удар хватит. И как эта дрожащая гусыня не побоялась прийти в особняк ночью? До меня донеслись причитания не видевшей меня экономки.

— Умоляю тебя, пошли отсюда!

— Убери от меня руки, женщина!

— Женщина? Энола, что с тобой, я же твоя мать?!

Экономка, заливаясь слезами, тянула платиновую блондинку к выходу, но та стояла, даже не шелохнувшись, и на лице, так похожем на лицо экономки, проступали темные тени. Энола, если это была она, с величайшим презрением и брезгливостью смотрела на унижающуюся женщину. Казалось, дочь совершенно не узнает свою мать.

И тут я внезапно все поняла.

Сначала это была сводная сестра Терри, которая вела себя странно и явно не по-братски обращалась с аристократом. Словно забыла, что он ее родственник. После она внезапно сходит с ума.

Пенни явно стремилась быть ближе к наследнику и, возможно, получить наследство за него. Но у ведьмы ничего не вышло, аристократы не любят своих родственников. Тогда ведьма сменила тактику.

Одна служанка заблудилась в лесу…

Из мыслей меня вырвал окрик, меня наконец-то заметили.

— Что ты тут делаешь? — Экономка набросилась на меня с уже ставшими нормой упреками, и я внезапно поняла: она не злится и не ненавидит меня, она просто напугана.

Служанка заблудилась в лесу… Кем может быть дочь служанки? Только служанкой.

Меня ввели в заблуждение надменные и заносчивые манеры блондинки, вот я и приняла ее за аристократку, у которой есть свой дом, слуги и все-все-все.

Я вспомнила убогий домик смотрителей и жалкие усилия сделать его хоть сколько-нибудь привлекательным и респектабельным.

Дочь Клариссы Стилл заблудилась в лесу и стала другой. Ее как будто подменили. Скромная, трудолюбивая служанка стала иной. Я припомнила платья, очень дорогие, но всего несколько штук, явно подаренные оборотнями. Правда, не знаю, как надо было изощриться, чтобы вурдалаки расщедрились. Ни умом, ни богатством они не блещут, самая что ни на есть рвань среди сверхъестественных существ.

Я невольно ухмыльнулась, довольно зло, осознав, что все это время ведьма Пенни, мечтавшая жить в господском особняке, провела на отшибе в убогой сторожке смотрителя, с завистью глядя на дом. Вот она, справедливость. Торжествовала я недолго, обмозговав, поняла, что это значит.

Пенни пошла по обычному своему пути и решила соблазнить молодого хозяина, вселившись в дочь экономки, в прислугу.

Неужели она надеялась, что в этот раз все будет по-другому и аристократ женится на ней?

Что-то кольнуло в душе. Больно!

Я привычно заглушила и убаюкала боль. Загнала ее подальше, чтобы не думать, не чувствовать, не жалеть.

Аристократы не женятся на полукровках и низших магических существах, максимум что берут в наложницы. Терри никогда не женится ни на Пенни, ни на мне. Он наследник, подберет себе породистую жену из тех дочерей, которых пачками выращивают аристократы, чтобы подороже запродать в жены сыновьям своих друзей.

Тоска черная и заунывная попыталась проникнуть в мое сердце и утопить меня в чернильном беспросветном горе. Мне требовалось чудовищное усилие, чтобы не допустить этого.

Яркий блеск привлек внимание, и мне пришлось оторваться от своих мыслей.

Пенни в теле Энолы держала в руках огромный кухонный нож и с интересом его рассматривала в свете луны, наклоняя то под одним углом, то под другим. Нож был красным. В кровавых отражениях лицо Энолы вовсе не походило на лицо Клариссы Стилл.

Несколько долгих секунд понадобилось женщине, чтобы понять: она давно уже потеряла свою дочь. С воплями и криками экономка выбежала прочь из проклятого особняка, как только поняла, что все кончено, дочь не вернуть.

А я в ужасе увидела, как бывшая дочь Клариссы Стилл поднимает руки и из ее запястий начинает струиться кровь.

Более того, это происходит уже давно! В ночной полутьме ведьмовской кухни я не увидела, что запястья Энолы Стилл давно кровоточат и тонкие ручейки крови бегут по каменному полу, посверкивая. Бегут ко мне!

Резкий удар по затылку разрушил все мои попытки спастись от этих хищных ручьев. Тьма накрыла мир своей вуалью.

***

Скрип половиц, шорох легких шагов по мягким коврам. Кто это идет? Чьи ноги медленно ступают по полу, словно дом принадлежит ей?

Мелькает мебель, стены, картины. Двери уверенно распахиваются перед идущей, пропуская ее вперед к цели. Чьи это двери, чьи глаза их видят?

В воспоминаниях мелькнуло разодранное тело платиновой блондинки, истекающее кровью в круге пентаграммы. И тут же видение меркнет во мраке. Словно вдовьей черной вуалью все вокруг покрывает тьма. Холод накатывает волнами, вымораживая душу.

Но, несмотря на мрак, я стремлюсь туда, вперед, к свету, размеренно вышагивая и ничего не замечая вокруг. Желанная цель слишком близка, слишком долог и труден был путь к ней.

Так и вышагивала то ли я, то ли не я.

Пока очень знакомые, широкие двухстворчатые двери, за которыми играет музыка «Я жду тебя» не преградили мне путь.

Очень медленно я дотронулась до ледяной дверной ручки, и мелодия тут же оборвалась, а дверь распахнулась. Хлынувший в проем свет ослепил меня.

***

Дом не даст нам того, чего мы хотим, он отравлен и изменен для того, чтобы разбивать сердца и губить жизни. Так же, как была загублена жизнь самой Пенни.

Я смотрела ее глазами, ощущала ее душой, любила и ненавидела так же сильно, как и она.

Мое лицо покрывали поцелуями, мои руки самозабвенно целовали, а я ничего не чувствовала. Все, чего мне хотелось, — это только орать. И я орала, вопила, яростно потрясая решетки моей тюрьмы. Все тщетно. Контроль был у ведьмы с дешевым именем Пенни.

Она провела меня. Куда мне до нее, проведшей половину жизни в любовницах аристократа, навострившейся в обмане, искусстве лжи и способах получения желаемого?! Я всего лишь маленькая, ничем не примечательная ведьма-полукровка, слабая и бесправная. Вблизи от аристократов быстро учатся и выживать, и добиваться своего. Я такими навыками не обладаю.

Потомственная ведьма обманула меня, заняв мое тело. Именно я была нужна ей в качестве приманки для наследника. И к моему горькому разочарованию, Теодор Хантер проглотил наживку с ретивостью голодной рыбы, вместе с крючком и леской. Раньше внимание аристократа только порадовало бы меня. Но теперь Пенни с искусством лучшего рыбака будет водить на привязи аристократа туда-сюда, пока окончательно не поймает в свои сети.

Я знала, что аристократ ко мне неравнодушен или, по крайней мере, интересуется мной как помощницей или как ведьмой, неважно. Пенни сделала из меня наживку. Что логично. Терри очень похож на старого хозяина, просто его копия. А значит, он должен стать ее, так же как и особняк с наследством и громкой фамилией Хантер.

Я была оружием, инструментом, отмычкой к нему. И кто ей дал в руки этот ключ?

Как горько было осознавать свою глупость и еще болезненнее понимать, что аристократ сейчас целует не меня. Не на меня смотрят его глаза, а на ту, кого я, казалось, ненавижу больше всего на свете. Она была виновна во всех моих бедах, косвенно или прямо. Из-за нее мы переехали в этот особняк, из-за нее я так по-глупому втюрилась в наследника рода, из-за нее рисковала своей жизнью, жизнью друзей и родителей и, кажется, из-за нее погибну, пожираемая ненавистью.

Но кое в чем виновна я. В унижении потомственного аристократа. Мне было больно видеть его в столь глупом состоянии. Очарованным и плененным не мной. Хотя, возможно, я просто ревновала.

И чувство это пожирало и разъедало меня изнутри.

Где-то на грани осознания вертелась подленькая преступно-предательская мысль: «Расслабься и получай удовольствие. По-другому тебе никогда не получить такого красавца. Радуйся, что он смотрит на тебя, целует тебя, ликуй, когда любит. Сама бы ты никогда этого не добилась, так и проходила бы у него в подручных инструментах, пока надобность в тебе не отпала. Только благодаря мне он хоть наполовину может принадлежать тебе. Не пытайся все испортить, просто наслаждайся процессом».

Не сразу я поняла, что это не мои собственные мысли, мерзавка Пенни, грошовая интриганка, так издевается надо мной, влезая в мысли и чувства, поглощая разум, растворяя меня в себе. Еще чуть-чуть — и я соглашусь с этими мыслями, приму произошедшее как данность, смирюсь, сдамся, потерплю поражение, самое унизительное и сокрушительное в моей короткой жизни.

Ведь я так хочу быть с Терри! Запал в душу, стоило впервые его увидеть. Поселился в снах, захватил все мысли и мечты. Я желаю быть с ним так же сильно, как ведьма мечтает обладать особняком и званием хозяйки. Мне была понятна ее одержимость.

Если аристократ не будет со мной, тогда нет смысла продолжать существовать. Можно умереть со стыда, растаять, раствориться, превратиться в ничто, отдать свое тело захватчице и… аристократу.

Потому что я ничто, я меньше чем ноль, потому что… быть с ним любым образом — счастье для меня, несбыточная мечта, недостижимое состояние.

И только когда я осознала все свои постыдные неисполнимые мечты, решила во что бы то ни стало отказаться от жгучего желания быть с Теодором Хантером. Ради него и себя. Через боль, через смерть, через конец всего. Потому что расставания я не переживу.

Каждое утро я встаю, зная: он есть, он существует, он там, вне времени, ждет меня в музыкальной комнате. Мурлычет себе под нос мелодию, от которой у меня замирает все внутри, и пахнет магией чистокровных, воском и травами. Это для меня горят его свечи, это меня зовет путеводный огонек в окне. Зовет к грехопадению, к позорному рабству в плену у потомственного всесильного мага. Этот зов столь силен, что я готова на все ради своей мечты.

Мы сильно похожи с Пенни, не поэтому ли она так легко получила контроль над моим телом? Если да, то это означает еще одно: я смогу, хоть и не так просто, но отвоевать украденное обратно.

Неимоверным усилием я отстранилась от аристократа, хотя моя собственная душа стонала и кровоточила только от одного факта принятия такого чудовищного решения, но я собрала волю в кулак. Хоть неохотно, но руки слушались меня.

Не так, по-другому, не хочу быть его содержанкой и любовницей. Несмотря на то что он мне безумно нравится, настолько, что я готова продать душу ведьме, чтобы заполучить его. Но я не могу опуститься так низко, если упаду хоть раз в его глазах — больше он никогда на меня не взглянет! Эти дела так не делаются, я не буду счастлива, пойдя по пути Пенни, став марионеткой аристократа. Я видела хоть и не своими глазами, что Теодор Хантер уже на грани, еще чуть-чуть — и все возведенные барьеры сдержанности рухнут, я окажусь в его объятиях. Пенни всеми силами меня подталкивала к этому. Она, словно бешеная собака, боролась со мной, к моему ужасу потомственный ей помогал. Я была одна против двоих.

Губы аристократа тянулись к моим, его грудь в расстегнутом вырезе шелковой рубашки ходила ходуном. Руки с длинными аристократическими пальцами все крепче сжимали не принадлежащее мне тело. А голова, с выбившейся из прически прядкой, склонялась все ниже и ниже. Пока я ясно не отразилась в искрящихся вожделением и бушующей магией глазах потомственного.

С ужасом и паникой обнаружила, что пока мое сознание отравляло проклятье, ведьма успела переодеться в бессовестно прозрачную ночную рубашку, под которой совершенно ничего не было. Тело мое само собой напряглось и потянулось навстречу аристократу.

Осознание ситуации шокировало. А внутри закипали гнев и ярость.

Гори все оно синим пламенем, не будет этого! Назло самодовольной ведьме, даже назло этому соблазнителю-аристократу! Я не буду ничьей игрушкой, лучше умереть и утащить за собой в ад безумную ведьму!

Когда до Пенни дошло, что тело она контролирует не полностью и у меня еще есть силы к сопротивлению, ведьма тихо взвыла. Ее планы рушились.

«Пусть уж я оборотню достанусь, вот ведьма взвоет!»

Стоило вспомнить про «оно», как в дверь ворвался взъерошенный меховой шар, меня тут же вырвали из рук аристократа и закрыли своим широкоплечим телом. Ведьма завыла еще громче, когда магическая метка на руке обожгла кожу огнем, а по венам побежали бесстыдные обжигающие потоки. Я расхохоталась и с удовольствием услышала свой хриплый каркающий смех в комнате. Частично, но контроль над телом был восстановлен. Спасибо потомственным перевертышам, которые никогда не отступают. Сейчас я готова была расцеловать оборотня. Если бы мне это сошло с рук. Хотя вечность в гареме оборотня будет хорошим наказанием для Пенни. Я же как-нибудь потерплю, торжество над соперницей будет мне утешением!

А вот за что я готова была собственноручно оторвать уши и хвост перевертышу, так это за вызов на магическую дуэль, что полетел прямо в окаменевшее от такой наглости лицо аристократа. Поток магии, хлестнувший по лицу, Терри выдержал стоически, только губы его превратились в смертоносную узкую черточку, тонкий аристократический нос заострился, а ноздри в припадке ледяной ярости затрепетали. Глаза запылали все прожигающей ненавистью. Взгляд, полный холодной ярости, уперся в оборотня и больше не выпускал цель из поля зрения.

Невероятная картина выдавала запредельную степень бешенства у потомственных — это когда по обычно непроницаемому и даже презрительно-скучающему лицу аристократа можно прочесть все его чувства. В данном случае на физиономии мага явственно читалось желание убить.

А еще на меня резко перестали обращать внимание, оставив наедине с взбешенной ведьмой. От моего активного сопротивления, нежелания подчиняться и играть роль послушной марионетки при аристократе и всей ситуации в целом ярость Пенни сбивала с ног, заставляла терять сознание, все вокруг расплывалось, словно в жарком мареве. Это природная мерзавка пыталась отрезать меня от собственного зрения.

А в центре музыкальной комнаты сцепились не на жизнь, а на смерть оборотень с аристократом.

Увы, перевертыш, хоть и потомственный, был соперник магу только отчасти. Меня зло, но неизменно осторожно вырвали из рук оборотня. И, к неизбывному ликованию Пенни, спрятали за собственной спиной. Чудесно, теперь я переходящий приз!

Легкое дуновение магии повеяло в мою сторону. Я побледнела. В центре комнаты шла жаркая свара, а потомственный аристократ еще успевал меня лечить от яда перевертыша! Теодор Хантер пугал меня своей чудовищной мощью, а главное — безжалостностью. Магические и физические удары один за другим летели в оборотня, вырывали куски шкуры с мясом, кровь окрасила большую часть шерсти, но оборотень не сдавался. Все так же непоколебимо стоял на ногах и даже успевал отвечать на удары мага. Но подойти ко мне не мог. Каждый раз между мной и перевертышем стеной вырастал маг.

Я стремительно утрачивала контроль над телом, пока аристократ убаюкивал расходившуюся брачную метку. Я прямо-таки чувствовала, как руки и ноги немеют, а язык становится ватным и неповоротливым. Считанные мгновения я только и могла, что мычать, а ведьма не дремала. Она кинулась к аристократу и повисла на его шее, прижалась к груди, елозя всем телом так, что мне стало мучительно стыдно, и жарко прошептала:

— Возьми меня! Возьми прямо сейчас, пока не поздно, прямо здесь!

«О боже!» — подумала я. Сейчас меня изнасилуют. Отметить своей страстью — это действительно способ полностью обезвредить метку оборотня, только я не знала, как к этой кошмарной ситуации относиться. Радоваться, что проведу время с аристократом, или рвать на себе волосы и ужасаться, что опущусь до уровня Пенни. А главное, ведь все произойдет на глазах перевертыша! Посрамить врага, втоптать его в грязь — самый желанный для аристократов вид победы.

Теодор Хантер замер от такого откровенного и непристойного предложения и пристально посмотрел мне в лицо.

Я пропала! Такого холодного, внимательно-пожирающего взгляда я еще не видела. Чистокровные и вправду кошмарны! Казалось, это конец.

Но в следующий момент маг взял меня за запястья и отодвинул от себя, а потом пристально взглянул на оборотня. У того от подобного, надо сказать, вытянулась морда, однако перевертыш замер, будто почувствовал добычу, можно сказать — встал в стойку. Ноздри оборотня заходили ходуном, глаза сузились, гортанный рык прорвался сквозь крепко стиснутые клыки.

Я же бессильно кричала в один голос с разъяренной ведьмой, пока происходил этот безмолвный разговор.

По какой-то причине, я это чувствовала, отношение аристократа ко мне изменилось. Да и оборотень резко передумал портить из-за меня шкуру.

— Значит, говоришь, хочешь ее? — склонив голову набок, спросил маг у перевертыша. Оборотень ответил вспыхнувшим взглядом. Зрачок на мгновение расширился и сузился в тонкую щелку, а ноздри сладострастно затрепетали.

Взгляд аристократа тоже задумчиво блуждал по полупрозрачным складкам ночной рубашки.

Атмосфера в музыкальной комнате сгустилась, будто натянутая струна, что все противно дребезжала в поломанном инструменте, свербя своим звуком. Но, возможно, это были нервы, натянутые до невозможного предела.

Меня резко перестали оберегать, да и отношение потомственных кардинально изменилось! По спине пробежал озноб.

Оба представителя знатных семей смотрели на меня, как на кусок мяса. Пристально, лениво-оценивающе, будто решали — съесть или выплюнуть.

Ледяной взгляд аристократа, любуясь, прошелся по доступным для обзора выпуклостям и впадинам.

Оборотень смотрел так же плотоядно, с ничем не прикрытым вожделением в глазах. Его взгляд пристально всматривался куда-то пониже пупка, а ноздри довольно втягивали в себя, я не сомневалась, мой аромат!

Да что здесь происходит? Заколдовали их, что ли, или… Или чистокровные показали свое истинное лицо. Оценив приз, посчитали — он не стоит магических усилий и порченой шкуры?

Я взглянула в глаза представителям всесильных семейств и нашла полное подтверждение своим предположениям.

Аристократ передумал бороться за меня, для него я всего лишь вещь, которую можно только использовать.

— Нам нет смысла ссориться, — добродушно протянул маг. — Забирай! — Меня толкнули вперед, но я сделала только неуверенный шаг и застыла на месте, пораженная произошедшим, а аристократ продолжал вколачивать гвозди в гроб моей мечты. — Мы можем поделить добычу. Здесь на всех хватит! — У меня сердце упало в пятки. Что он говорит?

ПРАВДУ!

Я сжалась в комок, ожидая следующего удара, и он незамедлительно последовал.

— Ни ты, ни я не сможем на ней жениться. Она ведь всего лишь полукровка. Даже не чистокровная ведьма. Раз взглянув на нее, становится понято — такая нам не ровня. Полное отсутствие сил, мозгов, каких-либо ощутимо значимых амбиций. Она так и останется навсегда просто незамысловатой игрушкой для таких, как мы. На большее она не тянет, больше не добьется.

Маг продолжал рассуждать, губы аристократа растянулись в злой клыкастой улыбке. Весь его вид обещал, что я сильно пожалею, что попала в его поле зрения.

Аристократ сейчас больше всего походил на лукавого эльфа. Без сомнений прекрасного, но глумливого и пакостного. Он, не скрывая своего презрения, с радостной улыбкой на губах поливает тебя грязью или тайно делает пакость, которая потом станет для тебя пренеприятнейшим сюрпризом, а для всесильного подонка — поводом веселью.

Чистокровный это и делал. Месть высшего за то, что ему пришлось прибегнуть к помощи такой ничтожной получеловечки, как я. По его мнению, особняк избавлен от проклятья, в моих услугах аристократ больше не нуждается, он возьмет от меня все, что можно еще взять, и выбросит, как тряпку, которой вытерли пол.

— Хотя могу согласиться, — продолжал развивать мысль аристократ, — ее наивность и чистота импонируют мне. Она может скрасить досуг на пару-тройку дней. Только вот потом сложно будет от такой избавиться. Эти деревенские простушки такие неискушенные, наивные и бесхитростные. Начнет еще приставать, липнуть, виснуть на шее, как хомут… Ах-ах, столько мороки… — открестился от вышеописанной картины маг, тряхнув лунными кудрями и скривив прекрасное лицо.

— Стоит ли она стольких беспокойств? Думаю, нет.

Оборотень, не спуская с меня горящего взгляда, согласно то ли рыкнул, то ли хрюкнул. Аристократ улыбнулся шире, показывая свою полную солидарность с перевертышем, и внес предложение:

— Я позволю тебе быть первым, если ты потом избавишь меня от ее присутствия. У оборотней большие гаремы, а надоест — отдашь ее своей стае. Я даже приплачу тебе за лишнее беспокойство, лишь бы ты избавил меня от нее, когда наскучит. Идет? Сделка?

Оборотень вновь только рыкнул. Но уже более согласно, видно, ему понравилась описываемая картина.

Я же зажмурила глаза, представляя, что меня ждет впереди.

Самую острую, невыносимую боль нам причиняют те, кого мы очень сильно любим и высоко ценим. Меня ценили низко. Готовы были делиться с другим и даже уступить первенство. Внутри что-то оборвалось, и стало пусто. Вместе с этим я почувствовала нечто вроде свободы.

Убитая предательством и рухнувшими надеждами, я без интереса наблюдала за развитием сюжета.

Теперь аристократы смотрели на меня только с вялым безразличием, без каких-либо эмоций, обсуждая, как будут делить.

— Ты станешь первым, я следом. Нашим семействам нет смысла ссориться. Такие, как мы, берут что хотят. Наиграемся — выбросим. Не стоит медлить, приступай. Я получу удовольствие, наблюдая. — Аристократ плюхнулся на покосившуюся софу, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, ожидая.

Я стояла ни жива ни мертва, внутри словно умерло что-то, жадное лицо оборотня расплылось от слез. Они катились крупными каплями по щекам, подбородку, падая на грудь и делая и без того прозрачную ночную рубашку еще прозрачнее.

А руки оборотня уже рвали тонкую преграду, жадно ощупывая нежную кожу, которая тут же покраснела от грубых ласк.

Аристократ все с той же гадостной улыбочкой наблюдал за происходящим.

В голове мелькнула мысль. (Моя ли?) Когда оборотень начнет, маг может захотеть присоединиться.

На меня вдруг напала апатия. Мир выцвел и почернел. Я сдалась и смирилась, гореть так гореть! Что в объятьях одного, что в лапах другого. Для меня не было другой участи, ведь я всего лишь жалкая полукровка с каплей магии, не мне сопротивляться судьбе, но мне пожинать горькие плоды своей глупости.

Только где-то на задворках сознания ведьма Пенни, рыдая вместе со мной, отказывалась сдаваться. Она не потерпит поражение, не остановится, она не может сдаться в шаге от победы. Ничто еще не закончено, она добьется своего!

Мир окончательно потемнел, и тогда я поняла, что это потоки тьмы текут из моих глаз.

Я плакала самим мраком, черным и непроглядным, как жизнь Пенни. Всей болью, тоской и унижением, беспросветной судьбой, черной обидной завистью, неутомленными желаниями, что испытала ведьма.

Я пошатнулась, падая. Какая разница, в каком положении потомственным употреблять свой трофей? Я уже ничего не боялась, даже гнева всесильных. Я хотела лишь одного — умереть.

— Хватай! — дикий крик, больше похожий на бешеный рык, у всегда такого спокойного аристократа кнутом резанул уши. Оборотень метнулся, но маг был первым. Я упала в его объятья.

Щеки жгли дорожки чернильных миазмов. Но тьма уже не застилала глаз.

Перед нами на полу простиралась бурлящая лужа мрака. Ее поверхность пучилась непонятными формами, пока со дна этой бездны не всплыл опознаваемый объект. Череп, древний, искаженный магией, со светящимися злом глазницами. Ленты тьмы с оставшимися прядями волос тонули в маслянистой поверхности.

Обжигающий ненавистью взгляд сконцентрировался на нас и словно прирос к Теодору Хантеру. Светившаяся в глазницах ненависть, казалось, может прожигать дыры.

Но аристократ был непоколебим, как скала. Его руки ободряюще сжались на моих плечах.

Я вздрогнула, когда то, что осталось от ведьмы, требовательно и жадно выбросило вперед руку, всю в лентах тьмы, силясь дотянуться до нас. Из открытого рта вылетел только нечленораздельный скрежет, переходящий в яростный рык и завершившийся заунывным воем.

Прижимаясь к аристократу, я с ужасом наблюдала, как черный, испачканный тьмой скелет ползет по полу, оставляя за собой чернильный след. Вслед за тьмой вспыхивал свет. Весь пол был исчерчен защитными рунами.

Пенни, которая не могла сдаться, преодолевала магический барьер. Каждое движение отдавалось нестерпимой болью в ее изломанном теле, от ведьмы осталось меньше чем половина, но она упорно тянула руки со скрюченными пальцами. Цепляясь за обломки мебели и ковров, с усилием подтаскивая свое ополовиненное полужидкое тело вперед. Под пальцами расползался тлен, а заклинания обжигали ее ладони. Полоски угольной кожи оставались приклеенными к начерченным магическими травами заклинаниям. Никогда не видела такого чудовищного колдовства и упорства.

Ведьма все ползла и ползла, захлебываясь вырывающейся изо рта тьмой и потягивая руки к Терри.

От этой картины у меня зашевелились волосы на голове и встали дыбом. Я оледенела от ужаса, не в силах оторвать взгляд от этого торжества боли и упрямства.

На лице Теодора Хантера разгоралось не менее несгибаемое упрямство вкупе с чудовищно злой улыбкой. Так скалиться могут только самые беспощадные чистокровные.

Черты лица аристократа заострились, кожа на скулах натянулась, а зубы скрипели в презрительно-ликующей лыбе. Руны, созданные магом, крепко держали ведьму. Я не могу представить, сколько сил ему пришлось затратить на создание подобного, но весь особняк от пола до чердака сиял этой силой. И казалось, пульсировал вместе с биением сердца аристократа, а значит, помимо магических трав в надписях содержалась и его собственная кровь!

По лицу потомственного было видно, что к этой схватке он готовился долгое время и проигрывать не собирается. На кон он поставил все, что имел. Дом, род и жизнь.

Но не только он один участвовал в уничтожении ведьмы.

Оборотень подскочил к Пенни сзади, мощная лапа с выпущенными когтями взлетела вверх и молнией опустилась.

Ведьма выгнулась назад, а в руке перевертыша уже билось чернильное сердце. Пенни попыталась обернуться, вернуть потерянное, но оборотень стиснул ладонь в мощный кулак, вонзил когти в трепещущее сердце и растер между пальцами брызнувшие во все стороны жалкие обрывки тьмы.

Вой ведьмы оглушил.

Пенни была лишена силы и оставшихся надежд.

Ее кричавший череп потонул в луже кипящей черноты, разъедаемой заклинаниями потомственного. Через несколько секунд ничто больше не напоминало о ведьме по имени Пенни, кроме обгорелого пола и тухнущих рун.

Я обмякла на руках аристократа. Природная ведьма упокоилась навсегда. Проклятье исчезло вместе с ней. Нечего больше было бояться, но я все продолжала и продолжала смотреть на пятно на полу.

Пока меня резко не встряхнули.

Голову насильно повернули, заставляя не смотреть. Я встретилась с испуганными глазами Теодора Хантера. Первый раз я видела такое выражение лица у потомственного и столь испуганный голос.

— Мег? Мегаро?! МЕГАРО?! — по нарастающей звал маг, и лицо его становилось все более жалким и испуганным, даже волосы цвета луны поблекли, черты напряженно заострились, а в глазах такой ужас, которого я даже в собственных не видала!

Не сразу, но до меня дошло: аристократ боится, что ведьма каким-то образом уцелела, оставив часть себя во мне. Я прислушалась к себе, но это была только я.

Что-то внутри дрогнуло. Такой прекрасный, такой безжалостный. Он думает обо мне, тревожится, защищает, я для него не пустое место!

И тут меня прорвало, я заревела так, как никогда не рыдала в своей жизни.

Уткнувшись в грудь потомственного, я почувствовала, как его рука осторожно гладит по волосам. Аристократ прекрасно понимал: мы избежали самого страшного, что только могло произойти. Когда я выплакала последние слезы облегчения, услышала тихое: «О сердце мое!».

У меня не было уверенности, что мне не послышалось.

Аристократ отстранился и пристально взглянул на меня, взяв за подбородок.

— Я вечно буду благодарен тебе за избавление. Ты спасла всех нас. — Большой палец мага стер слезинку с моей щеки. Потомственный вновь был спокоен и непоколебим.

Захотелось сказать, что не я уничтожила ведьму, но тонкий аристократический палец лег на мои губы, заставляя замолчать. Теодор Хантер уже взял себя в руки и стал по-прежнему сдержан и холоден.

— Я бы хотел наградить тебя прямо сейчас… однако боюсь, не найду такого бесценного подарка, который будет столь же ценен, как твоя помощь.

С моих губ чуть не сорвалась фраза «лучшая награда быть с тобой», но я вовремя прикусила себе язык, подавляя свои чувства. Нет ничего постыднее, чем вешаться на шею аристократу, который тебя знать не хочет. Не совершу ту же ошибку, что Пенни. Любить чистокровного мага я буду молча, на расстоянии. Пока… пока что? Пока он не ответит мне взаимностью!

— Я бы хотел, чтобы ты осталась в Хантерхаусе. Но после всего, что ты сделала, я не вправе что-то от тебя требовать или сковывать твою волю.

У меня екнуло сердце. О большем я и мечтать не могла! Теперь я смогу спокойно остаться в особняке, не боясь гнева чистокровного, я получила от него прямое разрешение здесь жить!

— Прими мою признательность и возьми это. — Маг достал простой железный ободок, только он больше походил на те обручальные кольца, что аристократы дарили своим невестам. Правда, без огромного драгоценного камня в центре, который должен подкупить родню невесты. Какое-то чувство тревоги шевельнулось в душе и угасло, когда потомственный надел кольцо на безымянный палец. Я потрогала подарок. Драгоценность сидела как влитая, не снимаясь!

— Оно будет напоминать обо мне и о том, что я испытываю к тебе. Кольцо сделано из железа моей крови, — с довольным видом произнес чистокровный маг. Невзрачный вид украшения легко объяснился. Для меня этот подарок был дороже, чем если бы аристократ подарил мне свой фамильный особняк со всей обстановкой и слугами. Ценность кольца нельзя описать, чистокровный маг подарил мне частичку своей крови. Частичку себя!

— Также я хочу, чтобы ты подумала о помощи на постоянной основе, — серьезно закончил маг. — Неизвестно, где и как навредила ведьма со своим родовым проклятьем. Мне спокойней, если ты будешь под присмотром. Самое малое, что я могу сделать для тебя. Если откажешься — это будет неблагодарно с твоей стороны. — Чистокровный маг улыбнулся, показывая — это шутка, на самом деле он мне должен тонну признательности.

Я была благодарная Терри не меньше, без его силы чистокровных магов, знании чар я бы ни за что не смогла победить ведьму, хоть и разузнала про нее все. Надо еще хорошо поразмыслить, кто кому должен быть благодарен.

Но я не могла устоять перед этой лукавой улыбкой.

Засмущавшись, я отвела взгляд, но все же кивнула, соглашаясь. Я недостаточно знала о коварстве потомственных, поэтому не видела, как на лице аристократа расплылась довольная хитрая улыбка хищника поймавшего добычу.

Особняк потихоньку оживал. Следы тьмы и порчи исчезали. Магические руны гасли на стенах и потолке. В утреннем свете дом приобрел жилой безобидный вид. Худшее было позади.

Посреди музыкальной комнаты стоял оборотень и брезгливо тряс когтистой рукой, как кот лапой. На морде читалось то же выражение. И еще что-то. Напускное безразличие и глубоко за ним спрятанная гордость потомственного. В целом перевертыш выглядел как честно выполнивший свой долг. Но на его ладони навечно остался черный след от разрушенного проклятья.

Мне стало мучительно стыдно за все те неприятности, что я ему причинила, и за то, что не смогла ответить взаимностью, пусть и на страсть, но искреннюю.

В музыкальную комнату ворвались испуганные слуги. И в ужасе замерли, увидев комнату, от пода до потолка исписанную кровью хозяина.

Мы поднялись с пола, на котором сидели, и Теодор Хантер тут же начал командовать.

Слуги забегали, как тараканы. Не знаю, что их больше испугало: разрушенная музыкальная комната со стертыми в пыль инструментами или бодрый, оптимистично настроенный хозяин.

Пока аристократ раздавал указания слугам, ко мне подошел оборотень.

— В мире оборотней самка выбирает самца, — хрипло поговорил он. Один глаз закрывала черная повязка, так потомственный перевертыш выглядел еще страшнее. — Ты не выбрала меня, потому что я был не так хорош. Не был готов отдать всю кровь из своих вен ради тебя. — Перевертыш взял мою руку и склонился над ней, единственный его глаз светился дьявольской зеленью из-под косой челки. Его губы коснулись запястья в том месте, где зудела брачная метка. На мгновение оборотень сильно прижался к моей коже губами. Показалось, он сейчас сломает мне кость! Но когда перевертыш с усилием, превозмогая свое желание, оторвался от руки, жар спал, зуд утих, а метка бесследно исчезла!

— Я принимаю твой выбор! — Сквозь ступор я осознала — это были какие-то ритуальные слова. Оборотень повернулся к аристократу и коротко, хрипло сказал:

— Она твоя! — Теодор Хантер, который, кстати, забыв про слуг, не отрывал от нас пристального ревнивого взгляда, кивнул, соглашаясь с тем, что я именно его и ничьей больше быть не могу.

***

Когда в музыкальной комнате было убрано, слуги принесли запасную мебель с чердака, и мы остались наедине с аристократом. Я демонстративно уселась на подоконник. Было непривычно вот так запросто смотреть на его сияющую аристократическую красоту.

Рассказ о том, откуда началось проклятье, занял у меня не один час, но Терри не перебивал.

Пришлось рассказать и о провалах во времени, и о том, что хозяевами особняка в моем времени теперь стала моя семья. Это было особенно опасно, мало ли как потомственный к этому отнесется?!

Но аристократ, казалось, не оскорбился, даже не расстроился, он только задумчиво поглаживал свой идеальный подбородок. Теперь мои родители, слуги и друзья были в безопасности.

Облегченно вздохнув, я с благодарностью посмотрела на аристократа.

— Я так рада, что все закончилось. Рада, что смогла хоть чем-то помочь, чтобы избавить особняк от проклятья. И ты вовсе не похож на потомственных, о которых я слышала…

Меня перебили.

— О нет, Мег, ты права, чертовски права! — Широкая белозубая улыбка сверкнула в темноте. — Я аристократ до мозга костей, и ты от меня так просто не уйдешь. Видишь ли, мы эгоисты и себялюбцы. И свои желания лелеем больше других.

Улыбка медленно сползла с моего лица. А чистокровный был уже за спиной. Выпрыгнуть в окно не вариант. Хотя… Этот жадный блеск в его глазах. Тут лететь-то какие-нибудь три этажа, да хоть все десять!

— Я тебя захотел сразу же, как только увидел. Ты казалась мне эфемерным привидением, сказочной феей, а когда я понял, тебя мне послали боги, за то, чтобы обладать тобой и твоим вниманием, я был готов пойти на все.

Руки аристократа обвились вокруг моей талии. Я еще не испытывала такой растерянности, а главное — страха. Аристократы в самом деле ужасны. Коварны, себялюбивы, мстительны и всевластны. И один такой, похожий на ожившего бога, стоял сейчас предо мной. Более того, как спрут, медленно обнимал меня и притягивал к себе, как давно желанную добычу, наконец-то попавшую в его сети. А не спешил гад, потому что добыче некуда было теперь деться, и чистокровный стремился медленно, очень медленно насладиться пойманным.

Маг поцеловал мою руку с неснимающимся обручальным кольцом.

— Где бы ты ни спряталась, от меня ты не убежишь, я найду тебя даже сквозь время. И сделаю тебя своей. — Он прижал меня к своему твердому, горячему телу, и я почувствовала, как его губы легко коснулись моих волос. Так фетишист бережно целует объект своего грязного вожделения. Вот сейчас мне окончательно стало страшно. Я полностью осознала, что аристократ не шутит, я и в самом деле стала его идеей фикс. А природным ведьмам далеко до фанатизма чистокровных.

Аристократ достал бумаги и показал их мне. Читать не было смысла, по завиткам и заголовку я поняла — это то самое завещание, перевернувшее мою жизнь.

Чистокровный сложил бумаги и сунул их в уже подписанный конверт.

Острым язычком, с озорной эльфийской улыбкой на устах, облизал клей на конверте и запечатал письмо.

Я попыталась дотянуться до завещания, но аристократ ловко бросил его через плечо, оно упало аккурат на стопку корреспонденции.

А я, не успев вовремя остановить свой порыв, довольно глупо впечаталась в грудь потомственного, в мгновение ока оказавшись в ловко расставленной ловушке. Руки сомкнулись на моей талии, обняли и прижали к себе.

Я услышала тихий довольный смех над головой и поняла, что проиграла, не мне тягаться в хитрости с потомственным.

Сейчас он поймал меня не только в свои объятья, но и в свою коварную ловушку, оставив мне в наследство все, чем владел. Аристократ привязал к себе кольцом и полным правом распоряжаться всем, что у него было.

— Так что, моя фея-спасительница, твоя миссия еще не закончена, боюсь, тебе придется остаться здесь со мной в родовом особняке Хантеров и присмотреть и за мной, и за домом.

Мне нечего было противопоставить такому коварству, и я сомкнула руки на шее мага.

Губы мага лукаво улыбались в темноте и шептали фразы, пока его голова склонялась ко мне.

Я была зла, рассержена и… восхищена хитростью и ловкостью чистокровного проходимца, но я не могла просто так сдаться без боя. Аристократ нравился мне, и я хотела быть с ним, но его темная жажда пугала меня. Надо что-то с этим делать, но потом, сразу после того, как я получу удовольствие от жарких объятий и дурманящих губ, которые могут заставить меня пообещать этому потомственному паразиту все что угодно.

ЭПИЛОГ

Мои родители после всего произошедшего сказали, что с них хватит, и съехали из особняка. Хотя так и не поняли до конца случившееся в Хантерхаусе, но флюиды зла распознать сумели. Они уговаривали и меня покинуть это место, однако я на полном серьезе решила стать первой ведьмой-исследовательницей паранормальных явлений, а дом с такой репутацией и кучей привидений — самое то для подобных изысканий.

Я, Сьюки, Мартин и Полли часами сидели в музыкальной комнате и вызывали духов, коих в древнем особняке было — что грязи в огороде. Новоиспеченный оборотень, несмотря на открывшийся мир магии, все еще предпочитал измерять сверхъестественный мир при помощи понятных и успокаивающих приборов. Полли проводила с нами мало времени, разрываясь между исследованиями потустороннего предвидения и свиданиями, но неизменно предупреждала об опасности, когда, по мнению ее предчувствия, таковая нам грозила. Я перестала прятаться от друзей и теперь чувствовала себя в их компании легко и непринужденно, словно рыба в воде. С ними было гораздо лучше, чем в компании других ведьм. Можно, не скрываясь, не боясь конкуренции и подставы, варить зелья, составлять заклинания. Быть самой собой — ведьмой!

Друзья стали мне настолько близки, что переселились в особняке и жили вместе со мной. Для меня до сих пор секрет, как они уломали на это родителей, ведь никто в дерене и близко не разрешал своим детям подходить к дому, особенно после того, как там исчезла дочь экономки Энола Стилл. Только мы с друзьями знали, что девушку тайно похоронили в лесу ее родители. Чета Стилл по-прежнему прилагалась к особняку, думаю, избавиться от них будет труднее, чем от родового проклятья пополам с Пенни.

Время от времени, привязав метлы к велосипедам, мы навещали могилу Энолы, которой не повезло стать последней жертвой проклятого дома. Также мы летали по лесам и полям в поисках мест силы, очагов магии, фейри или просто для развлечения. Иногда к нам присоединялась стая котов-оборотней вместе с потомственным перевертышем в образе снежного барса. Хоть брачная метка была давно снята с моей руки, мне казалось, что оборотень не утратил полностью своих надежд. Однако попыток соблазнить не делал. Пока не делал.

Мартин перекидывался за компанию. И мы уже соревновались на предмет, что быстрее — лапы или метлы? Вечера в компании друзей проходили еще лучше.

Одна Сьюки, кажется, страдала от своей обычности и вела себя донельзя странно. Настолько, что в один из дней мы втроем приперли ее к стенке и потребовали объяснений. К нашему ужасу, мы их получили!

Робко на наших глазах расстегнув джинсы, девушка продемонстрировала аккуратный остроконечный хвостик и созналась в том, что она не человек. Однажды ее мать соблазнил демон, и она такое же магическое существо, как и мы. Правда, ни чар, ни необычных свойств она не имеет. Но нам и одного ее признания хватило с головой.

Четверо магических существ-полукровок в одном доме! Ну и компания собралась вокруг меня! Ни на кого их не променяю!

После излечения особняк Хантерхаус пришел в норму и стал родовым домом древней магической семьи со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это означало — строение настолько древнее (древнее окаменелостей мамонта), что давно обрело собственный разум и, увы, слегка склочный характер. Он считал своей миссией рьяно оберегать нас. В целом правильная позиция для дома, если не обращать внимания на перегибы. Также особняк общался с хозяевами и по просьбе открывал порталы в прошлое и будущее.

В общем, мы все стали неразлучной командой. А каждую ночь, используя вневременную дыру, к нам присоединялся еще один член группы — лидер, красавец, знаток магии и аристократ Теодор Хантер. В его компании мое сердце сладко замирало — то ли от ужаса, то ли от счастья, то ли от страха его потерять.

Все вместе мы обнаружили далеко не одно сверхъестественное явление, а однажды даже раскрыли дело старинного замка, но это уже совершенно другая история.

***

Друзья давно разошлись по собственным спальням. Я сидела на подоконнике астрономической башни, мурлыкала любимую мелодию и баловалась свечами, зажигая одну за другой, посылая сверкающий и манящий луч света во тьму, пока не пахнуло холодом и теплые руки шагнувшего ко мне аристократа не обвились вокруг талии.

Дом, лишенный любви, заболевает, так же, как растение, чахнет без ухода, всему нужна любовь, и ведьме-полукровке тоже. Все, что не согревает это волшебное чувство, медленно и мучительно умирает, сходит с ума, впадает в безумие.

До моего приезда дом, как и живущих в нем, никогда не любили, поэтому они и не жили, а всего лишь существовали все это время.

Вначале я тоже не любила… Не жила, а выживала. Чтобы начать жить, мне необходимо было полюбить. Мне пришлось пройти все стадии перевоплощений, превратиться из уродливой гусеницы в бабочку. Стать смелее решительней и отважней. Бесстрашно вступить в борьбу за свою любовь.

Разгадать все тайны, выиграть битву и стать счастливой.

КОНЕЦ.

6 апреля 2023

**************************

Не забывайте добавлять автора в избранное, чтобы отслеживать поступления новинок. Розыгрыши призов, промокоды на бесплатное чтение, скидки и прочее.

По вопросам сотрудничества обращаться на е-маил:

bastas777@narod.ru

Найти все книги автора вы можете, набрав в поисковике имя: Витамина Мятная.

БИБЛИОГРАФИЯ

(2017 г.) Книга 1.

(есть бумажная версия книги)

(есть бумажная версия книги)

Серия книг «АКАДЕМИЯ МАГИИ»

(академки)

«А вас, адептка, я попрошу (спасаться) остаться!» (в планах)

(ЭКСКЛЮЗИВ от ДЖО ЛИН)

Серия книг «ХОЛМЫ ФЕЙРИ»

(Эльфы, феи, сиды и прочие сказочные существа)

«Холмы Фейри. Я тебя присвою!» (в планах)

(ЭКСКЛЮЗИВ от ДЖО ЛИН)

«Холмы Фейри. Не ходи к камням в холмах» (в планах)

(ЭКСКЛЮЗИВ от ДЖО ЛИН)

«Холмы Фейри. Не ходи танцевать с феями» (в планах)

(ЭКСКЛЮЗИВ от ДЖО ЛИН)

«Холмы Фейри. Эльфийское отродье» (в планах)

(ЭКСКЛЮЗИВ от ДЖО ЛИН)

Серия книг «ВОЙНЫ РОЗ»

(приключения героини Баст)

«Последняя любовь. Плен и свобода»

Серия книг «ПЕСНЬ КРОВИ»

(вампиры)

Серия книг «НАШИ В СКАЗКЕ»

(Сказки, Бабы Яги и Ко)

«Яддушка для злодея, или нельзя (влю) убить Кощея»

(2020 г.) Книга 1.

(есть бумажная версия книги)

(сетевая публикация)

(есть аудио версия книги)

(В СОАВТОРСТВЕ С JOANNE MOOR)

«Жена для злодея, или нельзя (влю) убить Кощея»

(2020 г.) Книга 2.

(есть бумажная версия книги)

(сетевая публикация)

(есть аудио версия книги)

(В СОАВТОРСТВЕ С JOANNE MOOR)

«Баба Яга в ведовской академии, или Кощеева богатыристика»

(2021 г.) Книга 3.

(сетевая публикация)

(есть бумажная версия книги)

(есть аудио версия книги)

«Злата и хозяин змеиной горы»

(2022 г.)

(сетевая публикация)

(есть бумажная версия книги)

(есть аудио версия книги)

«Бабаягская академия. Ученье свет, а не ученье приятный полумрак»

Серия книг «ДРАКОНЬЕРЫ»

(книги о драконах)

«Драконы Корнуолла, принеси мне шкуру любимого тирана»

(2020 г.) Книга 1.

(есть бумажная версия книги)

(сетевая публикация)

(есть аудио версия книги)

(В СОАВТОРСТВЕ С JOANNE MOOR)

«Драконы Корнуолла, принеси мне шкуру любимого тирана — 2»

(2021 г.) Книга 2.

(есть бумажная версия книги)

(сетевая публикация)

(есть аудио версия книги)

(В СОАВТОРСТВЕ С JOANNE MOOR)

«Драконы Лондона. Брачная охота в тумане»

(2022 г.)

(есть бумажная версия книги)

(сетевая публикация)

(есть аудио версия книги)

Серия книг «ЛОВЦЫ ЗАБЫТЫХ ГОЛОСОВ»

(книги о любви, призраках, на фоне хоррора, мистики, саспенса)

(ЭКСКЛЮЗИВ В СОАВТОРСТВЕ с ДЖО ЛИН)

Серия книг «ЛЮБОВЬ В КОСМОСЕ»

(книги о внеземной любви)

Серия книг «ОБРУЧЕННЫЕ ЛУНОЙ»

(оборотни)

«Любви.net (В мире где правят оборотни, а полукровки вне закона — любви нет!)!»

(в планах)

«Обручена и обречена»

(в планах)

ВНЕ СЕРИЙ:

(есть бумажная версия книги)

(сетевая публикация)