Оглавление

Пролог

Ростов-на-Дону. Август 1989 года

Бездонное чёрное небо укрыло плотным покрывалом Землю. Ночь. Тёплая и ласковая летняя ночь с россыпью жемчужин-звёзд в безоблачном небе, стрекотанием кузнечиков и тихим шёпотом листвы колышимых лёгким ветерком деревьев. В такие ночи, особенно если тебе не больше шестнадцати и вся жизнь впереди, легко мечтается. Это время романтиков и влюблённых. Время, когда хочется чуда, ласки или прикосновения к тайне. В такие ночи легко потерять счёт времени. Они пролетают мгновенно. Можно бродить до утра с симпатичной девчонкой, шепча ей разные милые глупости, можно в первый раз в жизни украдкой целоваться, забившись подальше от бдительного ока строгих мам и пап. Можно, взявшись за руки, встречать рассвет, можно загадывать желания, провожая взглядом «падающие звезды» и даже открывать друг другу маленькие тайны, оберегаемые от всех иных. Многое можно в такие ночи!.. Но не нужно! Опасно!..

Группа парней от девятнадцати до двадцати трёх окружила парочку, устроившуюся на скамеечке в одном из укромных уголков старого парка. Вся компания была явно «на взводе». Видимо, после обильного «возлияния» парни решили остудить воспалённые алкоголем мозги и отправились в турне по ночному городу в поисках приключений и развлечений.

— Эй, братва! Смотри, воркуют, ёлки!

— Ух ты, какие пупсики! А парниша, видать, не дурак, классную тёлку урвал!

— Ай-яй-яй! Такие маленькие, а уже целуются, а! И куда смотрят семья и школа?!

«Братва» потешалась, кидая недвусмысленные взгляды на девчонку.

— Ладно, ребята, прекратите. Вы чего!? — испуганно проговорила девушка, озираясь по сторонам, и, повинуясь извечному женскому инстинкту, отступила, прячась за спину своего парня. Пусть юного, но все равно мужчины. Защитника.

Парни, как стая шакалов вокруг ослабленной погоней жертвы, кружились вокруг испуганной парочки, отпуская издевательские реплики:

— Ха! Прекратите!.. Мадам возмущена! Ей, наверно, мамочка запрещает дружить с плохими мальчиками!

— Точно. Смотри ты, какая фифа! Фу-ты ну-ты… Недотрога. Глянь, Гарик, со своим сопляком целуется, а от нас морду воротит.

— Ну ребята! — в голосе девчонки уже слышалась паника и слезы.

Её спутник сразу понял, что уговаривать бесполезно и, рванувшись вперед, сбил с ног одного из весельчаков.

— Танюха, беги!

Короткого мгновения всеобщего замешательства ему хватило, чтобы протолкнуть подругу в образовавшуюся в плотном кольце парней прореху и проскользнуть в неё самому.

Может быть, они и смогли бы убежать, но сегодня, ради первого в её жизни настоящего свидания, Танечка, Танюшка решила превратиться в Татьяну и надела для солидности мамино вечернее платье, великолепно подчеркивающее её фигурку, но неимоверно стесняющее движения. Узкая длинная юбка мешала бегу, и парню не оставалось ничего другого, как схватив первую попавшуюся под руку корягу, остановиться и повернуться к преследователям лицом.

— Беги! Я догоню!

Он не выглядел атлетом, не питал надежды справиться с таким количеством отморозков. Не в кино. Он это чётко осознавал, ибо дураком не был. Но он был воспитан на примере отца-офицера, который ему с детства втолковывал, что мальчик — это маленький мужчина, и поэтому нельзя делать скидок на возраст или на обстоятельства. Постыдно искать оправдание низости, ибо, когда он вырастет, то должен быть готов защищать страну и оберегать доверившихся ему людей. Каким должен быть мужчина, отец предпочитал демонстрировать сыну не на словах, а на личном примере. Он показал это с лихвой, не вернувшись из боя в горах далёкой жаркой страны, где, спасая свою группу, один дрался со многими, напавшими исподтишка. В наследство сыну остались боевые ордена, так и висящие на сиротливо позабытом в шкафу парадном отцовском мундире.

— Беги! — повторил он, но больше ничего сказать не успел. Его хватило лишь на то, чтобы несколько раз ударить кого-то из подбежавших парней.

Преследователи были старше, сильнее, а главное, их было много. Все они чувствовали себя героями, толпой окружив одного соперника, едва достигшего шестнадцати лет. Его просто массой сшибли с ног. Парень упал, всё еще пытаясь сопротивляться, парируя и стараясь пнуть ногой кого-нибудь из противников. Наконец, он затих на земле, корчась под градом ударов.

— Прекратите!..

— Смотри, Гарик! Мамзелька вернулась… Забо-отится!

Толстый вихрастый паренёк, глумливо хихикнув, оттолкнул вцепившуюся ему в куртку Татьяну и вдруг, схватив за длинные роскошные волосы, опрокинул на землю.

— Марк! Марк! Ну кто же так обращается с дамой?

Парень, названный Гариком, вытер кровь, сочащуюся из разбитой брови (задел-таки паренёк), и, не спеша, подошёл к сжавшейся в комочек девушке. Взял её за плечо и, развернув к себе лицом, осторожным движением откинул со щеки прядь растрепавшихся русых волос.

— Хороша, — сдержано резюмировал он, бросив оценивающий взгляд на девушку.

Танюшка испуганно и заворожено смотрела в глаза державшему её парню. Как загнанная зверушка, она вздрагивала от каждого прикосновения. Гарику, а по паспорту Игорю, нравилось это, и он играл, как играет кот с пойманным мышонком. Видимо, упиваясь девчоночьим испугом, сам себя чувствовал в этот момент богоравным вершителем судеб.

— Дураки убогие! — сказал он, глянув на своих сотоварищей. — Может, у них лубофф! — он намеренно исказил известное всем и старое, как мир, слово. — А лубофф — это штука тонкая, хрупкая. Понимания требует.

— Эт точняк! — поддакнул кто-то. — Только не мала ли она, в любовь-то играть?

— Да нет вроде, — хохотнул Гарик, глянув на вырез декольтированного «взрослого» платья, оттянув его пальцем за край, — по-моему, тут есть кое-что, способное разжечь любовь даже во мне.

Девушка, перехватив взгляд Гарика, рванулась и судорожно сгребла в кулак дорогую материю.

— Не надо! — жалобно попросила, с ужасом понимая уже, что её не пощадят и помощи ждать неоткуда.

— Надо, милая, надо! — ласково сказал Гарик и, ехидно ухмыляясь, резко прижал девушку к земле.

Видимо окончательно осознав, что всё это не во сне, Танечка, будто очнувшись от оцепенения, закричала, испуганно и безнадёжно. Подсознательно девушка понимала, что вряд ли кто-нибудь услышит её отчаянный крик в этом безлюдном ночном парке. А и услышал бы случайный прохожий, то не всякий и помог бы, потому как мало уже осталось тех, кто, помня о чести, вступился бы за совершенно незнакомого человека, встав один против шестерых крепких и одуревших от алкоголя парней. Она кусалась и царапалась, рвалась на волю, пытаясь колотить насильника кулачками, пока Марк, зайдя сбоку, и расчётливо прищурившись, не нанёс сильный удар носком ботинка.

Прогибаясь всем телом, Танюшка затихла, задохнувшись резкой болью, швырнувшей её на грань восприятия реальности.

Гарик, жестом остановив примеряющегося для повторного удара Марка, рванул с плеч девушки платье. Тонкая, но прочная материя не поддалась, и он рванул ещё и ещё, пока не добился своего.

— Порядок, — хрипло сказал, облизывая враз пересохшие губы. — Пацана поднимите. Хочу, чтобы этот урод знал, как я мщу за разбитую бровь. Пусть видит…

Марк и ещё кто-то с готовностью подхватили избитого парня под руки, и развернули лицом к распростёртой на земле подруге.

— Слышь, лох, я не прощаю ударов, — он красовался, неосознанно ведя себя так, как поступали главные герои расплодившегося на экранах страны заокеанского кино, — никому и никогда не прощаю. Тем более, таким как ты неудачникам. Ты слабак, понял! И ты привёл её мне… Нет! Я сам пришёл и взял, что хочу! Потому, что я хозяин жизни! Здесь всё мое! И это, — Гарик обвёл рукой окрест, — и это, — провел рукой по бедру девушки.

Парень рванулся в тщетной попытке добраться до врага, но на него навалились, заломили руки и повалили на землю, опять обрушив град жестоких ударов.

— А стуканут? В ментовскую, а, Гарик? — трусоватый по натуре Марк испуганно огляделся по сторонам, словно уже сейчас можно было ожидать появления сотрудников МВД.

Реакции на свои слова он, однако, не дождался.

Когда девушка перестала кричать и всхлипывать, потеряв сознание от боли и унижения, Гарик поднялся и лениво процедил:

— Кто за них заступится? Кто им поверит? Это босота с Военведа. Кому они нужны? Ни денег, ни связей. Бессмысленный и бестолковый балласт. Человеческий мусор, мешающийся под ногами у деловых людей.

— Да уж, — подал голос кто-то из парней, жадно смотрящих на неподвижное девчоночье тело. — Будь у меня папаша ментовской начальник, я бы тоже так уверенно рассуждал.

— Это вряд ли, — усмехнулся Гарик, — тут дело в характере, а не в папе. Вспомни, что Кирилл Викторович говорил? «Начав путь, надо идти до конца. Надо быть сильным, требовательным и жестоким. И к себе, и к друзьям, и к врагам, и тогда мир ляжет к твоим ногам»! — он явно цитировал кого-то, причём делал это уважительно и с нескрываемым удовольствием. Видимо, такая философия не конфликтовала с его внутренними убеждениями.

Достав из внутреннего кармана пиджака тонкий обоюдоострый нож в ножнах, Гарик продемонстрировал его на вытянутой руке.

— Кто?.. Ты? Ты, или, может, ты? — поочередно обводя взглядом присмиревших и вмиг протрезвевших дружков, он задавал один и тот же вопрос. Под его взглядом тот, на кого смотрел Гарик, словно становился меньше размером, сжимаясь и стараясь исчезнуть из поля его зрения.

— Вот потому, шакалы, вы все и слушаетесь меня, а не потому, что папа в ментовской…

Обмотав лезвие финки куском сорванного с девчонки платья, он, практически не глядя, ударил под левую грудь. Тело Танечки, хорошей, «домашней» девчонки, впервые в жизни пришедшей на настоящее свидание, конвульсивно дернулось и расслабленно замерло на земле…

— А этого куда? — секунды через две нарушил потрясённое молчание дрожащий от волнения голос Марка.

— Готов, — деловито сказал Гарик, приложив два пальца к шее парня, — не тикает… Всё, неча глазеть! Ходу, ходу!

Повелительный окрик вожака сорвал замершую «братву» с места, и через минуту на пустой аллее парка остались только два неподвижных тела.

Глава 1

Ростов-на-Дону. Апрель 1990 года

Андрей проснулся и глянул в окно автобуса. Мысленно чертыхнувшись, обозвал себя озабоченным и удобнее устроился на сиденье.

Вновь этот сон. Опять лицо таинственной незнакомки, одетой в странные одежды, очень похожие на лёгкую одежду древних египтян. То есть топлес. Девчонка загадочно улыбалась ему и только ему. Уж это-то он знал точно: его ведь сон-то. Причём в этой улыбке не было ничего зазывного, постыдного или из разряда обещания плотских утех… Просто добрая и чистая улыбка молоденькой девчонки, манящая и зовущая. Не ради блуда. Это он также знал точно. Опять-таки: его сон. Девчонка звала не к себе, а за собой. А это, для понимающих людей, как говорят в Одессе, есть две большие разницы.

Этот сон преследовал его уже давно, именно с тех пор, как парень оказался в палате реанимации. Именно девушка из сна, настойчиво вторгаясь в сознание, вернула тогда его в мир живых. В этом он был уверен и, уверовав, жил в ожидании встречи с ней в реальности. Правда, в последнее время сон претерпел некие метаморфозы. Например, помимо улыбчивого лица в изначальном варианте для восьмилетнего мальчишки, появилась вся девичья фигурка и очень даже привлекательная. Но как бы то ни было, — сон тревожил парня всё чаще и чаще, и Андрей, как мальчишка-первоклассник под новый год, жил в ожидании чуда, в чём боялся признаться даже себе.

Какой-то частью сознания Скворцов ругал себя за тупоумие, прекрасно зная, что чудес на свете не бывает. Это люди, когда очень захотят, сами создают «чудеса» своими руками, и никто иной на блюдечке с голубой каёмочкой ничего просто так не преподнесёт. Знал. Но всё же, всё же… Вопреки логике и жизненному опыту… Ждал, чего уж там… Вспоминая, как месяц балансировал на грани жизни и смерти, как эта девчонка во сне теребила его едва не каждую минуту и буквально выгоняла в бренный мир из забытья… Ждал! Врачи тогда уже не надеялись на благополучный исход, думали, что он вообще не придёт в себя. Это он узнал позже. Узнал и приказал себе выжить. Так жил и после, непроницаемый ни для чего, открывая душу лишь избранным друзьям. Не им самим, кстати, избранным, а тем, кого ему в друзья избрали наставники, посчитав пригодными для обучения в Специальной Школе. Кто учил и для чего — им не говорили, а самим подобные вопросы задавать не разрешалось. Можно было просто предполагать…

Человек, он кто и что? Так, песчинка. Можно взять покалеченного, потерявшего родителей мальчишку и за чуть более чем десять лет вылепить из него всё, что угодно. Научить светским манерам, языкам, таким навыкам и наукам, о существовании которых его обычные сверстники и не догадывались. Можно научить выжить в любых адских условиях, стрелять стоя, лёжа, в прыжке и в падении, превратив мышцы в кусок стали, а тело в послушное его воле оружие. Можно приказать не задавать вопросов, а можно — волевым решением, принятым на самом верху меченой — как зло шутили сами парни — башкой, вышвырнуть на улицу «за нецелесообразностью использования в свете принципов гуманизма в новых исторических реалиях». Вот так. Просто и ясно. Не гуманно, и точка! Да ещё и приказать всё забыть, словно и не было.

Что же. Приказ — всегда приказ. Приказы надо выполнять. Это в них вложили сразу и накрепко… Однако это ещё как посмотреть. Не все приказы выполнимы. Да, возможно научиться улыбаться и молчать, когда хочется кричать от боли или от горя, но невозможно по чьей-то или даже собственной прихоти вычеркнуть из памяти годы жизни, наполненные упоением осознания преодоления собственной слабости, достижений, малых и больших побед. И поражений, естественно. Ведь именно в этом и заключается жизненный опыт и сама жизнь. Не помнить этого невозможно. Как нельзя забыть и настоящих друзей…

Именно поэтому принёс его поезд в этот незнакомый город навстречу чужой беде. На зов друга.

Кажется, совсем недавно они прощались у КПП, пардон, у ворот интерната для детей военнослужащих — сирот, обмениваясь адресами казённых квартир, в качестве прощального бонуса полученных от щедрот родного Комитета. Точнее — нет, не Комитета (тьфу, тьфу, тьфу!), от заштатного филиала института Экспериментальной Биологии Человека, приютившегося в захолустном уральском городке. (Где был расположен головной офис, никто не знал даже из них, так что искать его досужему любопытствующему пришлось бы очень долго).

Их специально раскидали в разные города страны, чтобы минимизировать возможное общение. И вот позавчера Андрей получил телеграмму от своего самого близкого друга — Антона Тропинина, с позывным «Тропарь». Из параллельной, аналитической группы. Собрал вещи и в дорогу. Хотя какие у него вещи?..

— Остановка «Сказка», — прошелестел динамик.

«Кажется, следующая моя», — подумал Андрей, поднялся и направился к открывающейся двери, удивляясь, как докатился до того, чтобы заснуть в автобусе.

Выскочив на нужной ему остановке, Андрей огляделся. Некоторое время он шёл мимо детского парка, пока не дошёл до первого на его пути жилого дома нужной улицы. Нашёл глазами табличку с номером дома. Определив порядок возрастания-убывания, он уверенно направился по тротуару к дому Тропаря, прикидывая, куда спешит весьма симпатичное воздушное создание, чьи каблучки торопливо стучали в десятке метров впереди. В автобусе её не было, это Андрей определил сразу же, значит, просто проходила мимо остановки.

«Ишь ты, оглядывается, — с усмешкой подумал парень, — боится, дурёха. Видимо, рожа моя ей не понравилась».

Девушка вновь оглянулась и ускорила шаг. Поздние вечера здесь по южному бархатные и тёмные. В это время улицы почти пустынны и идущий следом незнакомый парень не всякой девице добавит положительных эмоций. Вот и торопилась.

«А вот возьму и пойду следом. Пусть потрясётся, заячий хвостик!.. Тем более, судя по всему, нам по пути», — неожиданно для себя самого решил парень. При этом Андрей самокритично подумал, что его, великолепно натренировав и обучив, так и не смогли, по всей видимости, сделать взрослым раньше времени. Мелькнула даже мысль убавить шаг и отстать от девчонки, чтобы не напугать её окончательно. Но, словно бесёнок под руку толкнул, вдруг решил, что за свои двадцать лет натворил немало глупостей, так что если одной невинной проделкой будет больше, то это ничего не изменит.

Девушка тем временем нырнула за угол ближайшего дома, летом, наверняка, утопавшего в зелени живой изгороди и плодовых деревьев, посаженных на придомовом участке земли. Андрей тоже свернул вслед за ней, расслаблено улыбаясь и подбирая слова для предстоящего извинения перед напуганной им девчонкой… Периферийным зрением зафиксировав метнувшуюся тень, на чистом инстинкте бросил вбок свое тренированное тело. Но всё равно не успел. Хоть и вскользь, но удар достиг цели. Сознание помутилось, очертания предметов «поплыли», словно в фантастическом ужастике.

«Расслабился, дурак!» — успел подумать он, кувырком уходя от второго удара.

Вскочив на ноги, прижался спиной к стене и помотал головой…

«Хреново»! — мелькнула мысль. Ориентировка сбилась, перед глазами всё продолжало плыть. Ближайший из напавших нанес удар. Парировав, Андрей ответил. Человек молча рухнул на землю, смешно (для стороннего наблюдателя) взмахнув руками. Парню же было не до смеха: народ, «спросивший закурить» в этой подворотне, тоже имел представление о том, что противник не неподвижен, что он может не только двигаться, но и контратаковать. Поэтому он не жалел напавших. Работал жёстко, не сказать бы жестоко. Бил на поражение: атака — противник на земле. Просто не мог иначе. Пропущенный удар сбил фокусировку. Так что у Скворцова не осталось ни времени, ни желания «танцевать» как это для красивости показывают в детективном кино. Уж больно настырные ребятишки ему попались.

Андрей насчитал четыре вектора активности, и растворился в вихре схватки… Волчком вертясь среди возникающих то там, то там ног и кулаков, он потерял счет ударам, которые парировал и нанёс сам. Его швыряло, как футбольный мяч во время матча. Парень чувствовал, что теряет силы и вскоре эти настырные ребятишки добьются своего. Дело усложнялось тем, что ему необходимо было постоянно следить за пятым участником «приключения», совершавшим непонятные маневры неподалеку от основной свалки. В его руках был злосчастный обрезок арматуры, с которого началась вся эта «пляска».

Наконец, проклятая железяка вновь метнулась к его виску, но на этот раз Андрей был готов. Увернувшись, он придал движению напавшего нужное направление, и стальной штырь со звоном отлетел в сторону, а его незадачливый владелец затих у стены дома.

Он двигался как лунатик. Тело жило само, восстав против помутненного сознания. Казалось, прошли годы с начала этой нелепой свалки. Год согнуть руку, год — разогнуть… Неожиданно, к его великому изумлению, его перестали пытаться ударить, бросить или повалить. Секунду-другую он по инерции ещё плёл кружево смертельного танца, но вдруг и сразу остановился, прижавшись лбом к холодному камню стены. Все нападавшие лежали здесь же в разных позах.

«Чёрт, здоровые парни. Спортсмены, наверное… Чуть не отмудохали»! — подумал он, вспомнив фразу из анекдота, и понял, что приходит в себя, раз вновь обрёл способность иронизировать.

Поведя проясняющимся взглядом, Андрей заметил стоящий на дороге автомобиль. Судя по всему, в нём эти настырные ребятишки ждали свою жертву. Ибо дверцы была приоткрыты. По всей видимости, увидев девушку, «встречающие лица» выскочили из авто не заморочившись их закрытием. Или шуметь — хлопать не хотели. Номерной знак, видимый ему, был деликатно заретуширован «случайным» шлепком грязи.

Взгляд скользнул дальше и остановился на девушке. Она сидела у стены, поджав ноги. Андрей по неуловимым для неискушенного наблюдателя нюансам понял, что девчонка вот-вот «отключится», ибо, несмотря на боль и испуг, застывшие в её глазах, сидела молча, боясь, видимо, что крики или стоны унесут последние силы, отдав во власть подкрадывающейся черной пелене. Глаза уже подёрнулись некой поволокой. Нет. Не беспамятства. Скорее — сна.

Отдышавшись, Андрей бегло осмотрел спасённую девчонку. Признаков тяжёлых увечий или крови он на ней визуально не обнаружил. Убедившись, что её тут не убивали, просто «встретили», парень подхватил на руки расслабленное тело и ласково прошептал первое, что приходит на ум в таких случаях:

— Успокойся, всё будет хорошо!

Девушка, словно только и ждала этих слов, уронила голову ему на плечо, потеряв, наконец, сознание. Или, скорее, заснув. Это он понял, кинув взгляд окрест. Глаза выхватили из общей картины некий диссонанс: небольшой шприц возле места, где сидела девчонка.

«Понятно, значит, схватили, зажали рот, укололи и, скорее всего, действительно просто снотворное», — подумал он рассеянно.

Тут любому было понятно, что если бы хотели просто убить, то колоть ядом в подворотне, где можно имитировать нападение гопоты… Пырнули без затей ножиком и вся недолга. А шприц… Слишком сложно и ненадёжно. Да и зачем? Что, хотели имитировать смерть от естественных причин? В таких условиях — вообще бред.

— Ага, шла, шла, да и померла от инфаркта. Прямо в подворотне, — зло бормотнул Андрей, чуть изменив положение рук и удобнее перехватывая тело, — они ведь, инфаркты у молоденьких девчонок, самое то, вот ежедневно, ага…

Успокоившись, насколько это возможно в подобной ситуации, направился к недалекому уже подъезду, в котором жил Антон. Дом тридцать восемь дробь четыре. От него ближний, а по нумерации — четвёртый подъезд. Поднявшись на второй этаж, постучал в дверь квартиры друга ногой, но ответа не последовало. Не было слышно никаких движений внутри, или иных звуков, выдающих, что в помещении кто-то есть. Для очистки совести, он постучал ещё раз. Тишина.

Мысленно чертыхнувшись, парень упёрся ногой в стену и, устроив на ней бесчувственную девушку как в кресле, высвободил одну руку. Придерживая незнакомку левой рукой, он достал свободной свои ключи из кармана куртки. Антон писал, что если его не будет дома, то пусть гость не смущается и заходит… Расчет оказался верным. Ключ подошёл.

«Проклятая казёнщина. Даже замки одинаковые. Небось и мебель однотипная» — подумал Андрей, и направился прямо к дивану, верно выбирая направление в тёмной квартире. Он был здесь впервые, но его догадка оказалась верной. Мебель также была казённо-типовой и расставлена так, словно сделал это один и тот же человек. Уложив девушку, уверенно ткнул рукой в стену, безошибочно попав в выключатель.

Покончив с этим, Андрей быстро спустился вниз, выскочил во двор, чтобы забрать свою дорожную сумку. Её он нашёл там же, где и скинул во время драки. Осмотревшись, парень не увидел ни шприца, ни незнакомцев, поджидавших тут девушку и напавших на него, ни автомобиля. В принципе, это было предсказуемо. Обычные хулиганы, спьяну или от безделья решившие поприставать к случайной девчонке, не доставили бы ему столько хлопот. Судя по их подготовке, они моментально пришли в себя и оценили ситуацию, после чего бесследно растворились в ночном городе. Да и вряд ли «мальчики» работали без подстраховки.

Иронично хмыкнув и мотнув головой, Андрей решил, что об этом происшествии стоит подумать на досуге, а сейчас нужно заняться спасённой девчонкой. Поскольку при беглом осмотре во дворе он не заметил никаких опасных повреждений и симптомов, подумал, что, скорее всего, девчонке надо просто выспаться и отдохнуть, и утром ей станет лучше.

Вернувшись в квартиру, парень всё же решил перестраховаться. Порывшись в вещах, он достал тёмного цвета прямоугольный брусок из своей сумки, но, подумав секунду, отложил аптечку на стоящий у дивана стул.

Подойдя к шкафу, открыл дверцу и, порывшись во внутренностях, извлёк комплект чистого постельного белья. Мысленно похвалив друга за предусмотрительность, перенёс девушку на кресло. Постелив, он шагнул к спящей незнакомке, но вдруг замер в нерешительности.

— Чёрт! — вслух сказал он, словно она могла его слышать. — Ты уж это… извини, лапушка…

Раздев девчонку до белья, Андрей уложил её на диван. Поколдовав над аптечкой, пристроил прибор на плече спасённой. С характерным шипением выскользнули иглы экспресс анализатора, вонзившись в тело. Девушка вздрогнула, но не пришла в себя, успокоившись через мгновение. Убедившись, что захваты плотно притянули брусок к телу, Андрей ласково провёл рукой по волосам и присел на кресло. Тихо жужжащая аптечка напоминала паука, ухватившего свою жертву, но вводимый ею в кровь девушки состав нёс облегчение, а не смерть. Наконец, замигал зеленый огонек индикатора на панели. То есть состав, введённый девчонке в кровь похитителями, распознан аппаратурой аптечки и алгоритм его нейтрализации определён. Вот если бы вспыхнул жёлтый или вообще красный, вот тогда… Но — зажегся зелёный.

— Порядок, — вполголоса произнёс Андрей и, укрыв девчонку одеялом по самые плечи, вышел в другую комнату. Пора было позаботиться и о собственном отдыхе, ибо усталость, накопившаяся за дорогу и сумбурный вечер, давала о себе знать…

Утром Андрей проснулся по привычке рано, хотя спешить было некуда. Прокравшись по сонной квартире в ванную, он принял душ и привёл себя в порядок. Одевшись, парень заглянул в комнату, где лежала девушка.

При свете занимавшегося утра, Андрей понял, что она моложе, чем показалась ему вечером. Подросток. Почти ребёнок. Тёмно-каштановые волосы, вчера уложенные в модную причёску, свободно рассыпались по подушке. Длинные ресницы и по-детски пухлые губы не имели и намёка на косметику. Правильной формы нос и аккуратные ушки без серёжек… Все это показалось парню на удивление естественным и гармоничным. Даже притаившаяся в уголке рта, чуть выше верхней губы, маленькая родинка нисколько не портила очевидной красоты незнакомки.

«Хороша, чёрт возьми»! — подумал Андрей. Стараясь не шуметь, он осторожно подошёл к дивану. Отработав, аптечка вернулась в исходное состояние. Взяв хитрый прибор, один из последних продуктов закрытых технологий уничтожаемого ВПК, парень спрятал его в карман толстовки.

Как ни старался, но его прикосновение разбудило девушку. Глубоко вздохнув, она открыла глаза.

«Зелёные» — мысленно отметил Андрей.

— Кто вы, и что вам нужно? — спросила незнакомка, сев на диване. Её голос, что удивило парня, не был испуганным. В нём слышалось удивление и, чуть-чуть, извечное девчоночье любопытство.

— Ты хотела добавить «в моей спальне»? — иронично сказал Андрей. — Извини, но это не твоя спальня. Так уж вышло.

— Вы не поняли, — смущённо произнесла девушка, — я прекрасно помню то, что случилось вчера и благодарна вам за помощь.

Андрей развёл руками. Дескать помнишь, так чего тогда глупые вопросы задаёшь? Глянув на парня, девушка также развела руками, но вдруг ойкнула и стыдливо опустила глаза, натянув покрывало по самый подбородок. В комнате повисла тягостная пауза. Андрей понял.

— Выйти?

— Просто отвернитесь. Вы же не будете подглядывать?

Андрей честно отвернулся и иронично спросил:

— Глаза зажмуривать?

Сзади послышался тихий смех и шуршание натягиваемой одежды.

— Просто не так выразилась, — продолжала меж тем девушка, проигнорировав про «зажмурить глаза», — я хотела спросить, почему вы сначала преследовали меня, а потом мне помогли?

— Да я сам спасался от твоих ухажёров, а потом подумал, что грешно оставлять этим бякам такую красивую девчонку, если уж отбил. Потому назло им уволок тебя сюда.

— Шутите? А я серьёзно! — судя по всему, девчонка обиженно надула губы. — И это не мои ухажёры… — шуршание стихло, и Андрей услышал:

— Всё, можно…

Скворцов развернулся.

— Я их впервые видела! — продолжала возмущаться девушка. — Может, вообще бандиты какие-то! А вы!.. — она умолкла, глядя прямо в глаза своему спасителю.

Поняв, что в игре взглядов ей не одолеть, девчонка отступила чуть назад и привалилась… эээ… спиной к подоконнику, поддёрнув занавеску, чтобы не оттянуть.

— Прости, — смутился теперь уже Андрей, который так же остался стоять, так как сесть в кресло, когда девчонка стоит на своих двоих, не мог по определению. Очень уж крепко вложили в них правила этикета. Нет, вот если бы он по легенде изображал хамло из подворотни, тогда… Но он-то сейчас никого не изображал… Поэтому просто притулился плечом к стене, сложил на груди руки и пояснил:

— На самом деле я просто шёл за тобой, потому что нам было по пути. Свернул за угол… А когда эти кинулись, то сначала машинально отбивался, а потом… Знаешь, у меня аллергия на сволочей, которые толпой могут приставать к слабому…

— Может, это те, кто хотел убить Лагутину и Яра! — уже более миролюбиво закончила свою мысль девушка.

«Стоп… Спокойно! — мысленно приказал себе парень, пытаясь унять пустившееся в пляс сердце. — Молодец, девка, а я и не додумался вчера такую параллель провести, дурак тренированный… Хотя откуда мне было знать, что она знакома с Яром? Антон написал, что с братом беда и всё. Ничего о подробностях произошедшего и друзьях своего младшего братишки. Теперь ясно, что его едва не убили. Мог бы и догадаться. Из-за простой драки Антон волну поднимать не стал бы»…

После минутного размышления он решил, что пока не стоит расспрашивать девушку. Антон всё расскажет. Но если она сама выскажет что-нибудь ещё, то делу это не помеха. Посему спросил, меняя тему:

— Тебя как звать?

— Лика. Ивонина.

— Анжелика?

— Да, но Лика привычнее… А вы военный?

— С чего взяла? — удивился Андрей.

— А сразу видно!

— Да ну?! — искренне удивился Андрей.

— Конечно! — убежденно заявила Лика. — Вид и повадки выдают. Я ведь вчера сразу вас заметила на остановке.

— Это какие такие повадки? — на полном серьёзе удивился парень.

— Ну, гражданку так только военные носят. Аккуратно до безупречности. Как форму. Там, где должно быть отглажено — отглажено, где застёгнуто, там застёгнуто. Короче, лёгкой небрежности не хватает. И ещё, у вас нет проблем, куда руки деть. Гражданский человек обычно сует в карманы, а вы — нет, но, тем не менее, любое положение естественно. Ну, и кое-что ещё…

— И что же это «ещё»? — спросил Андрей, не скрывая заинтересованности.

— Ходите пружинисто и мягко, так, словно всегда готовы к прыжку. И смотрите так, словно прицеливаетесь. Что-то в вас хищное, как в пантере. Вроде на мягких подушечках крадётесь, но, если что, то коготочки-то вот они! — безапелляционно резюмировала девчонка, победно глянув на него. — Как вы тех!..

— Ну, лапушка, я навскидку могу назвать тебе несколько гражданских профессий, представители которых один в один подпадают под твои критерии. Просто ты переволновалась и несколько возбуждена. Тебе показалось… А тем… Считай, им просто не повезло. Может, их одновременно скрутил приступ аппендицита.

— Это вы… А, вы не хотите, чтобы я свои наблюдения рассказала кому-нибудь ещё? — спросила Лика, почти спокойно, но с лёгкой настороженностью глядя парню в глаза.

«Умна девка» — подумал Андрей.

— Лика, лапушка, — задумчиво проговорил он, тщательно подбирая слова, потому как очень не хотел обижать по-человечески симпатичную ему девушку, — тебе Яр друг?

— Да, конечно! — с искренней убеждённостью ответила девчонка.

— И мне. И вот его брат, Антон, мой лучший друг, попросил меня приехать и помочь разобраться с тем, что случилось с его братом и этой девочкой.

— Леной?

— Леной, — уверенно подтвердил Андрей, хотя имя и о том, что у Яра есть какая-то девочка, слышал впервые, — и я пока не знаю, что для этого нужно. Совсем недавно приехал. Понимаешь, всякое может случиться и, возможно, если кто-то из тех, кто виноват, даже случайно узнает, что я военный… это может помешать их найти и наказать.

— Простого парня — вчерашнего выпускника школы будут меньше опасаться, так? — понятливо кивнула Лика.

— Так, — сказал Андрей вслух и подумал, что, по всей видимости, «школьные» привычки надо будет как-то изживать. Или идти по военной стезе, чтобы не «светиться». Сейчас он официально вернулся из армии. Все документы были на руках, и поэтому мог себе позволить побездельничать немного, без опаски огрести за тунеядство[1]. Но скоро придётся выбирать «дорогу в жизнь».

— Хорошо. Я никому не скажу, — покладисто согласилась девушка.

— И неужели я так старо выгляжу, что похож на офицера? — спросил Скворцов.

— Да нет, вообще-то. Не старо… Только кто же вы тогда? На простого солдатика тоже не похожи. Очень хорошо дерётесь.

— Живу я тут! — попытался отшутиться Андрей.

— А вот и неправда! — с улыбкой произнесла Лика. — Здесь Яр живёт с братом.

— А ты откуда знаешь про то, что брат и Яр живут здесь? — спросил парень, мгновенно насторожившись, но, увидел смущение девчонки и закончил свою мысль. — Ладно, сформулируем по-другому. Кто ещё знает, что здесь брат Яра живет?

— Никто. Только я. Меня с братом Яр познакомил, — уверенно сказала Лика и, опять смутившись, что называется «прикусила язык»…

Андрей теперь понял, что стало причиной её осведомлённости.

«Дурак и тот мог быстрей чем я догадаться, что Антон Лике серьёзно нравится, — самокритично подумал Андрей. — Реакция на пробуждение! Она уже бывала здесь, поняла, где она, поэтому так спокойно отреагировала на присутствие незнакомого парня, пусть и спасшего её вчера, но неизвестно по какой причине спасшего… А чем не пара Тохе? Умна и красива… Молода? Так это быстро пройдет, к сожалению»… — окинув Лику оценивающим взглядом, резюмировал Андрей.

— Ладно, проехали, — успокоил он девушку, огорчённую его реакцией на её слова. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо. Лучше, чем вечером. А где Антон?

— Хотел бы об этом у тебя спросить. Я лишь вчера приехал в город и сюда с вокзала на том автобусе.

— Так это вы меня сюда уложили и… и раздевали тоже вы? — Лика отчаянно покраснела и закрыла лицо ладошками.

— Я совершил нечто предосудительное? — спросил Андрей, подумав: «Вот, блин, не тот её раздел… А Антону, значит, можно было бы»!

— Вы воспользовались моей беспомощностью! — прокурорским тоном сказала отнявшая от лица руки Лика и, прикусив губу, опустила голову.

— Ни в коем случае, — пряча улыбку, чтобы не обидеть, ответил Андрей. — Я действовал по обстановке. Или я должен был уложить тебя на чистые простыни в уличной одежде? После того, как ты в ней лежала на земле? Тем более, что тебе стыдиться грех, ты чертовски хороша собо…

— Да вы рассматривали меня! — возмущённо воскликнула Лика, ещё более залившись краской, что, по мнению парня, было уже невозможно в принципе. При этом он понял, что попытка комплимента была действительно лишней, не сказать бы идиотской…

— Не рассматривал, — поспешно успокоил девушку Андрей, улыбнувшись как можно приветливей, потому как кто его знает, куда девчонку такие мысли заведут. Не хватало испугать или обидеть Антонову подружку, — успокойся. Разве что окинул взглядом, но только чтобы убедиться, что они тебя, например, ножом не ударили. Я теперь плохой человек?

— Простите, — чуть подумав, смущённо сказала Лика. — Действительно в такой ситуации глупости говорю.

— Не обижайся. Я честно не хотел ничего дурного, — извиняющимся тоном сказал Андрей, — ты давай, приводи себя в порядок. Я на кухне подожду, заодно сварганю что-нибудь. Позавтракаем и поговорим.

Ожидая, пока немного смущённая «открытием» Лика приводит себя в порядок, парень заварил кофе и приготовил лёгкий завтрак. Она появилась неожиданно, посвежевшая и еще более похорошевшая после душа.

— Вы управляетесь на кухне, как заправская хозяйка, э-э…

— Андрей. Скворцов.

— Андрей, вы что-нибудь делали со мной вчера? — спросила Лика и указала на своё плечо, отвернув ворот блузки. Видимо, стоя под душем, заметила следы от игл и вакуумных присосок.

— Ах это… Ничего страшного. Это аптечка, — сказал Андрей и, достав из кармана, продемонстрировал девушке плоскую коробочку.

— Аптечка? — удивилась Лика, заинтересованно разглядывая небольшой монолитный брусок тёмного пластика. — Никогда не видела ничего подобного.

— Не видела, это не значит, что такого нет в природе! — философски изрёк парень, демонстративно воздев к потолку указательный палец, но не выдержал менторского тона и рассмеялся. — Давай завтракать, Лика. А то мы помрём с голоду, закидывая друг друга вопросами.

— А можно ещё один?.. Как вы попали в квартиру Антона, если его нет здесь?

Андрей улыбнулся.

— При помощи чёрной магии!.. И вот этого ключа.

Лика развела руки в извиняющемся жесте, мол прошу простить за недоверчивость, времена такие и искренне примирительно улыбнулась. По всей видимости, она подумала, что ключ Андрею каким-то образом передал или оставил сам Антон, а значит, это действительно его друг.

— Ну, тогда уж и я спрошу, — улыбнулся девушке Андрей, — твои родители тебя не обыскались ещё? Они разве не будут беспокоиться, пока мы тут спокойненько лясы точим?

— Нет. Пока нет, — секунду подумав, ответила девушка, — я им ещё вчера сказала, что поеду к Люде и у неё заночую.

— Подруга?

— Ага.

— А она панику не поднимет?

Некоторое время Лика задумчиво помолчала, после чего неуверенно помотала головой в отрицательном жесте.

— Тоже, наверное, нет. Так уже бывало: мы договаривались, а потом планы менялись и не получалось.

— А звонить начнёт? Спрашивать? — настаивал Андрей, стремясь расставить все точечки над «ё» до последней.

— А, — отмахнулась Лика почти легкомысленно, — Ракитиным телефон только через неделю поставят. Сейчас звонить не с чего!

— Хорошо, — не сдавался Андрей, — договорилась с подружкой, шла к ней, а сюда-то тебя тогда что понесло?

— Не «что», а «кто», — иронично и, как показалось Андрею, немного даже мстительно хмыкнув, воскликнула Лика, — некоторые несознательные парни, что раздевают втихаря чужих девчонок в чужих квартирах… А подруга живёт в доме дробь три.

— Ах извините, Ваше Высочество!.. — Андрей согнулся в шутовском поклоне. — Не туда вас занес, недостойный! Ошибся маненько… Может, теперь туда отнести? Ну, чтобы по адресу? Так сказать, с доставкой на дом?

— Ах спасибочки, — в тон парню ответила Лика, — пешочком дочапаю.

— Ага, а стибрит кто? Опять я беги, спасай?..

— Беседа проходила в теплой, дружеской атмосфере!..

— Антон! — в два голоса одновременно.

— Антон, Антон! Двадцать уже лет как Антон! — шутливо проворчал вошедший хозяин квартиры. — Так раскудахтались, что хоть двери ломай — ничего не услышат.

Друзья обнялись.

— Кончай ворчать, лучше присоединяйся, — сказал Андрей тоном радушного хозяина.

— К чему? К беседе или к завтраку?

— Да и к тому, и к другому.

— Не отравишь? — поинтересовался Антон с серьёзной физиономией, окинув взглядом приготовленный другом омлет. — Я твою стряпню знаю!

— Ну и шиш тебе. Сам всё съем!

— Ага, щаз! — демонстративно возмутился Антон, но замолк, остановленный предостерегающим жестом Андрея.

— А, может, предложим попробовать даме? — спросил Андрей, подмигнув другу.

— Это что, как в пещеру — первой? Сожрёт её мишка или нет? — деловито поинтересовался Антон. — Согласен!

— Во-о, — мстительно за «разглядывали» протянул Андрей, — а потом уж, если есть можно, то и мы, помолясь!

Лика, беззвучно смеясь, спрятала лицо в ладонях…

— Ладно, — сказал после завтрака Андрей, — судя по твоему игривому настроению, дела идут хреново.

Антон едва скосил глаза на Лику, и девушка сразу вышла из кухни в комнату.

— Тогда и посуду сами мойте, — сказала без тени обиды, обернувшись в дверях, — конспираторы!

— Красива, не дура и без излишних закидонов с тараканами в голове, — вполголоса задумчиво произнёс Андрей, — она тебе нравится?

Антон коротко кивнул и спросил:

— Как встретились и познакомились?

Выслушав рассказ друга, покачал головой.

— Спасибо. Должен буду!

— Да пошёл ты! — искренне возмутился Андрей. — Скажи лучше, что с братишкой.

— Да вот примерно то же. Если коротко, то, когда нас всех по городам и весям распихали, он, естественно, поехал со мной. То есть перешёл в новую школу. В его классе есть такая девочка — Лия Тернова. Девочка красивая, и сначала Славке даже понравилась. Только потом всё что-то не так пошло. Что-то в ней не то! Это Яр уже потом, через пару недель замечать стал.

— И что там не так? — заинтересованно спросил Андрей.

— Ну, во-первых, её компания. Нет. Не в школе. Помимо школы. Это вообще особая история. Подонки ещё те. Гнильё под маской элитности.

Андрей невесело усмехнулся и полувопросительно сказал:

— Это, судя по всему, уже твои наблюдения.

— Не только. И Яра тоже. Он ведь не дурак, даром что мелкий, но смотреть умеет… Ладно, это так… Теперь — «во-вторых». Это сама Лия. Красива. Очень! Этакая томная южанка с ангельски невинными глазами. Куколка. Но есть в ней некая скрытая подлость. Гнильца. Вот что-то подобное бездушной фарфоровой статуэтке. Безупречной по форме, но холодной и пустой по содержанию. А тут, чуть позже Яра, новая девочка в класс пришла…

— Лагутина? — уточнил Андрей.

— Да… — Антон подтвердил предположение гостя.

При этом осведомлённость друга не вызвала у него удивления. Он прекрасно знал, как натасканные именно на это полевики умеют получать информацию, и им, аналитикам, «в клювике» приносить, чтобы просеяли и оценили. Поэтому лишь отметив, что про Елену Лагутину Андрею Скворцову, — позывной Аскер, — уже известно, видимо, от Лики, спокойно продолжил рассказ.

— Хорошая девочка… Оно сначала и не было-то ничего. Так, Яр пару раз до дома проводил. А тут Лиечкины дружки: «отвали, мол». Ну, ты же Славку знаешь. Послал… В общем, подкараулили. Специально, когда Лену домой провожал. Чтобы унизить в глазах девчонки, хотя по мальчишечьим понятиям, если как обычно, то такое не принято. Обычно — позволили проводить, а потом встретили без девчонки. Но этим — на все «понятия» наплевать. Отморозки. Попытались поколотить. Двое пришли. Старше года на два.

— А, типа много ли на щегла надо? — иронично хмыкнул Скворцов. — Они просто не знали, что «щегол» частенько с нами на специальной боевой подготовке потел и ума набирался.

— Точно. Я преподам нашим по гроб благодарен буду, что позволили с братом общаться, когда учились. Хоть и жил пацан в детдоме, но ко мне его пускали без вопросов.

— Да помню, — задумчиво произнёс Андрей, — не в полном объёме и без расшифровки, так, типа просто другой детдом… Но всё равно. Красавы…

— Вот он этих двоих и отоварил, — соглашаясь с другом, мотнул головой Антон, — сказал — отстаньте, пацаны. Не вам решать, с кем девочке общаться.

— Что-то мне подсказывает…

— Именно… Вшестером. Теперь уже и его избили, и даже Ленку.

— Сильно, или так?.. Хотя из-за «так», ты бы не суетился.

— Да они такими были, — сокрушённо махнул рукой Антон, — что, видимо, те подумали — сами дойдут до ручки. У Лены сотряс дичайший и рука сломана. А Яр с ЧМТ[2], рёбра поломаны и нутрянка отбита.

— Н-да уж! Дела…

— От тож. Хорошо дедок какой-то мимо проходил. Он и не дал детворе загнуться. Скорую вызвал…

— Да, уж, — опять повторил Андрей, — но ты мне вот что скажи… Ты ведь и сам этой «крутой братве» мог кузькину мать устроить… В гордом, так сказать, одиночестве. Без меня. Тебя хоть и натаскивали больше на аналитика, но и с теми знаниями по спецуре[3], что вашей группе давали, ты мог их так «под панфары[4]» подвести, что они бы стали, совершенно случайно, ноги-руки-шеи ломать всей компашкой. На ровном месте… Что удержало-то? Судя по всему, есть что-то ещё, раз уж ты попросил меня приехать?

— Ты прав. Их поведение не тянет на простую шелупонь. Уж очень они нагло себя ведут, и такое избиение… почти попытка убийства… Там явно «крыша» имеется. Но самое главное, Яр говорил, что на него периодически что-то давит!

— В смысле?

— Психологический прессинг, — горько усмехнулся Антон, — словно пытаются заставить сделать что-то. Толкают к тому, что от него хотят.

— Методика воздействия? — сразу насторожился Андрей. — Угрозы, шантаж, насилие?

— Ты не понял. Если бы всё так просто и привычно, то тогда вариант «кузькина мать». Я бы им пошантажировал, скотам! — воскликнул Антон раздраженно. — Прости, вспылил…

— Ладно, не грузись… Так что там всё же за давление?

— Только не звони в психушку… Со слов Яра, кто-то «давит» непосредственно на мозг. Вторгается в сознание и толкает на всякие поступки, которые ни в жизнь бы не совершил в здравом рассудке.

— Шарики за ролики заехали?

— Ну-у, вот этого я и опасался, — грустно проговорил Антон.

— Постой… Ты уверен, что правильно понял брата?

— Да, Андрюха. На все сто! Именно поэтому я и позвал тебя. Эти парни не так уж и просты, как может показаться. Сами по себе — так, отбросы. Настучал бы им по мордасам, и забыли бы, как в сторону Яра и Ленки глядеть. Даже просто, а не то что косо… Нет. Есть за всем этим что-то. Точно есть. Что-то, что выходит за рамки школьных хулиганов и «трудных подростков». Возможно — серьёзный криминал.

— Это, знаешь ли, всё совсем на иной уровень выводит, — задумчиво произнес Андрей, — помнишь тренировки в Бурсе? «Комнату страха» помнишь? Определенной частоты волны и всё: страх, паника, отсутствие контроля над собой… Но там аппаратура сложная и громоздкая, а Яр…

— Да уж, шкафов с электроникой вокруг себя не наблюдал. И ещё. Я специально из-за этого навёл справки. За последнее время буквально волна психических расстройств, убийств, суицида и пропаж подростков. Я накопал кое-что, но хочу, чтобы ты разобрался в первичке сам. Незашоренным, так сказать, чужой инфой взглядом. Чтобы действительно мою параноидальную шизу исключить.

Перехватив взгляд друга, Андрей хитро прищурил глаз.

— Предлагаешь поучиться в средней школе? Вспомнить детство…

— Которого не было… — грустно продолжил Антон. — Ты только всё обдумай хорошо. И отнесись со всей серьезностью. Вчерашний случай с Ликой наводит на невесёлые мысли. Тем более, что ты сам вчерашних признал весьма и весьма подготовленными парнишками. Это тебе не школьники-хулиганчики. И точно — не Лиечкины дружки. Тех бы Лика узнала. Это — другие, но они, скорее всего, ждали именно её, а тебя зацепили как случайного ненужного свидетеля.

— Подожди, девочка сказала, что это, возможно, те, кто хотел Яра и Ленку убить…

— Она-то не в курсе, кто именно. Брат, когда в себя пришёл и навещать стало можно, только мне сказал. Не распространялся…

— Понятно, — задумчиво произнёс Андрей, — итак, что мы имеем? Сам ты не можешь. Ты — брат и это, вот просто уверен, всем заинтересованным лицам известно. Сто процентов срисовали, когда ты с малышнёй в больнице нянчился. У нас же на такое сразу зеваки как мухи на мёд слетаются. Так что всё верно. Остаюсь только я… — словно говоря сам с собой, тихо произнёс он… — Плюс интересно, вот те, что вчера и Лиечкины, они вместе, или это совпадение?

— Не знаю… — воскликнул Антон. — К сожалению, не знаю. Но если они вместе, то всё надо отменять…

— Вряд ли они меня запомнили. Всё так сумбурно, я ведь сразу за Ликой вывернул. Неожиданно. Слишком быстро завертелось. Обычная свалка в темноте. Даже я не уловил деталей, хотя нас на это натаскивали… Нет… Вряд ли… Я их рожи разглядел только тогда, когда вырубил. У них-то такой возможности не было.

— Но учитывать стоит.

— Согласен. Однако ждать нельзя. Яра и Ленку когда из больницы выпишут? Надо до их выписки уже определиться хотя бы, кто есть кто и почём.

— Вот именно, — вздохнув, подвёл итог разговору Антон, — ты, если хочешь, ещё с Ликой на эту тему поговори. Не обо всём, конечно, но сам признал, что она у меня девчонка умная. К тому же неболтливая: язык за зубами держать умеет. Она может тебя просветить о каждом ученике их класса. Глядишь, и наведёт на какую дельную мысль… И ещё. Понимаешь, эти, которые Лиечкины, парнишки питают особую слабость к тем, кто нагл, дерзок и кулаками помахать не дурак. Хотят их в друзьях иметь….

— Типа легенда для внедрения? — хмыкнул Скворцов.

— Ну, как-то так, — разведя руками, подтвердил Антон.

— А чего же Яра к себе не захотели? Он же двух их хмырей отметелил?

— Скорее всего, там явные контры. Поняли, что не их типаж.

— Понятно, — Андрей почесал подбородок, как делал это всегда, когда задумывался по серьёзному поводу, — что знает Лика? В смысле про Бурсу и наше «детство»?

— Ничего. Мы с братом детдомовские. Приехали из другого города, потому что я вернулся из армии и здесь жильё получил. Я тут участковым тружусь. В милиции. Вот типа квартирку с братом нам и выделили. Ты, для неё, — мой армейский друг, которого о помощи попросил. Не то, чтобы девчонке не доверяю. Но… Когда не знаешь, то и не расскажешь. Перестраховка. Да и сам помнишь — распространяться запрещено.

— Понятно. Вот только… В теории всё просто. Пришёл, увидел — победил. А, например, документы? Или мне предлагаешь со своими прийти и в школу дворником устроиться? Кстати, в какую?

— В шестидесятую. И дворником ты бесполезен. Нужно в класс. Посмотреть изнутри. Или, думаешь, дирекция школы будет спокойно смотреть, как дворник ухлёстывает за десятиклассницей[5].

— На препода я тоже не потяну. Образование не позволит. В смысле позволить-то, по знаниям, позволит…

— Я понял, — перебил друга Антон, — корочек нет. Но и учитель не вариант. Ты их будешь видеть только на своём уроке, даже если бы у тебя и была педагогическая «вышка»[6]. Только в класс.

— Тогда возвращаемся к моим двадцати годам и документам.

— Придумаю. Даром я что ли в ментовскую устроился…

 4 мая 1961 года президиум Верховного совета РСФСР принял указ «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». С тех пор гражданин привлекался к ответственности по статье 209 Уголовного кодекса РСФСР «Тунеядство», если не трудился «во благо Родины» в течение более четырех месяцев. Как пример, среди осужденных за тунеядство были поэт Иосиф Бродский и актер Николай Годовиков. Не по этой ли причине «творческие элиты», мягко говоря, «недолюбливали» власть советов?

 ЧМТ — здесь — черепно-мозговая травма.

 Здесь — сленг выпускников Школы. Предметы по специальной и боевой подготовке.

 Здесь Андрей немного неточно цитирует героя фильма «Тени исчезают в полдень» Тараса «купи-продай» (Илью Юргина).

 Во времена СССР 10-й класс был выпускным, как сейчас 11-й.

 Здесь — высшее образование, полученное в учебном заведении, готовящем школьных учителей.

Глава 2

Ростов-на-Дону. Апрель 1990 года

Он появился нежданно — негаданно. Как снег на голову. Никто и предположить не мог, что в их 10«А» за пару месяцев до окончания учебного года может прийти новенький.

Урок должен был вот — вот начаться, и все уже собрались в классе, когда Андрей возник на пороге. Даром, что ему было двадцать, но сухощавый и подвижный, выше среднего роста, парень практически ничем по комплекции не отличался от некоторых одноклассников Лики и Яра. С той лишь разницей, что его габариты определялись отсутствием и грамма лишнего жира в доведённом до совершенства тренировками теле, а не наросшим мяском и жирком как у мальчишек, чьи тела претерпевали медленные, но уверенные метаморфозы на пути от подростка к взрослому мужчине. А лицо… Да разные бывают лица вообще, а в таком возрасте — подавно.

Обведя изучающим взглядом помещение, Скворцов уверенно направился к столу, за которым сидела красивая темноволосая девушка. Лия Тернова. Антон и Лика описали «первую красавицу всея 10-й«А»» очень точно. Трудно было не узнать. Её зрелая красота выгодно выделялась среди почти детских лиц и угловатых фигур большинства одноклассниц. Было в ней что-то от южанки, чуть раскосые темные глаза, тонкие губы и брови «вразлет» выдавали темперамент. Во взгляде читались решительность и воля.

— Э! Э! Парень, это моё место! — удивленно воскликнул из-за его спины какой-то парнишка, на которого Андрей не обратил внимания.

— Свали, — лениво произнёс Андрей и, взвесив на руке сумку с учебниками, висящую на стуле, бросил её обескураженному хозяину.

— И что дальше? — изобразив улыбку уголком губ, с вызовом спросила темноволосая.

— Дальше, я буду здесь сидеть, — буркнул Андрей без тени улыбки, — нравится это кому или нет. Я всегда сижу именно на этом месте. Самый дальний стол в ряду у окон. Традиция у меня такая.

— Старт неплохой. Прикол в том, доскачешь ли до финиша? — обманчиво расслабленным тоном произнесла девушка.

— Ничего. Я в седле крепко сижу. Как-нибудь и доскачу.

— Смотри, не свались по дороге… Наездник! Я кобылка хоть и невзрачная, но норовистая.

— Да ничего. И не таких объезжали…

— Ха, похоже на наглость! — вдруг раздался совсем не девичий голос.

Через группку зевак протиснулся высокий, спортивного телосложения парень и, приняв воинственный (на его взгляд) вид, сказал, как будто выплюнул слова:

— Слышь, братан! У тебя борзометр не зашкаливает? Борзый, да?

— Заткнись…

— Что?! Да я!..

— Подожди, Кот! — темноволосая жестом остановила кинувшегося было вперед парня, которого назвала «Котом». — Морду набить никогда не поздно. Пусть для начала этот невоспитанный типус скажет нам, кто он, откуда и как его зовут. А то возник как гадкий утёнок на птичьем дворе и диктует свои условия.

— А ты что, самый главный индюк в этом птичнике? — насмешливо осведомился Андрей.

— Тогда уж, скорее, индейка, если успел заметить, — парировала темноволосая, расслабленно и демонстративно проведя руками от плеч до бёдер. — А ты и впрямь гадкий… Утёнок…

— Гаут, — зло выдохнул оскорбленный Кот.

— Согласен, — иронично сказал Андрей, обращаясь к темноволосой. «Спортсмена» он демонстративно игнорировал. — Только смотри, не перегни палку в своей норовистости. А то придется кусать локти, если я вдруг в прекрасные лебеди выбьюсь… Кстати, коль скоро мы со мной разобрались, то хотелось бы узнать, как зовут нашу индюшку?

— Лия, — игриво повела плечиком темноволосая. — Только сдаётся мне, что наш милый Гаут станет не прекрасным лебедем, а уткой в тесте. Если, конечно, не поймёт вовремя, на кого не следует шипеть.

— С чего бы? — иронично хмыкнул Андрей.

— А с того, — изобразила улыбку темноволосая, — что тебе бы стоило сначала уяснить, кто есть кто, и кого следует держаться в классе, если хочешь спокойно жить, а то…

— А то что?..

— Битым будешь! — резюмировала Лия, сузив глаза и вперившись в него взглядом. Видимо, по её мнению, это должно было производить некий эффект. Например, его, Андрея, напугать и заставить задуматься…

— Тебе тогда полегчает? — простой вопрос «вне программы» сломал весь ход предполагаемого разговора, и Лия растерялась. Однако через пару секунд ответ у девушки всё же нашёлся:

— Нет. Просто всё встанет на свои места. Отведённое ему место должен знать каждый и не пытаться испытать волю сильных…

— Скажи, природа глупа, создав всё таким, каким мы имеем? — вернул Терновой не менее ласковую улыбку парень.

— Ты о чём? — теперь уже искренне удивилась Лия.

— О том, что жаба тоже хищник. Для мотыльков. Пока нет ужа. Или цапли. Так сказать, заместитель более сильного хищника. Продолжить цепочку?

— Хвилософ! — насмешливо протянула Лия. — Сам дошёл или подсказал кто?

— Ты знаешь, если честно, то подсказал. Один человек. Он военнослужащий. Кстати, у него есть любимая фраза: «солдат не может не быть философом. Постоянно играя со смертью, поневоле начинаешь смотреть на жизнь философски»…

Периферией зрения Андрей видел, что остальные одноклассники — теперь уже одноклассники — внимательно прислушиваются к разговору, но вмешиваться в него не торопятся. И только Кот нетерпеливо кидает взгляды на него, но тоже не проявляет активности, видимо, не решаясь перечить Терновой.

«А ведь он в неё втрескался по самые уши, и теперь краса-девица из него верёвки вьёт», — мелькнула мысль-догадка.

— Фи! Солдат! В солдаты сейчас только нищие или придурки залетают. Это также позорно, как не вовремя забеременеть, — скривилась Лия. Видно было, что шестнадцатилетняя девчонка при всех своих недостатках пока ещё всерьёз не думает о том, как не вовремя не забеременеть. Просто цитирует кого-то для себя авторитетного, — ты, видать, тоже придурок, раз не понимаешь, что своим выделыванием ты завёл парней, и они теперь не успокоятся… Если, конечно, я не утихомирю.

— И что же мне теперь делать? — спросил Андрей иронично. — Умолять тебя об одолжении?

— А ты подумай… — Лия, обиженная тем, что разговор идёт совсем не по её сценарию, всерьёз разозлилась. Видимо, отвыкла даже от намёка на несогласие со своим самым правильным мнением… — Придурок!

Кинув злой взгляд на новенького, Тернова собрала свои вещи и пересела за другой стол, перекинув Андрею сумку длинноволосой симпатичной девчонки.

— Ракитина, Люд, будь другом, пересядь. Только ты со своим адским долготерпением сможешь вынести этого Гаута оставшиеся пять уроков.

Людмила пожала плечами и молча перешла за стол, который «отвоевал» себе Андрей. Глянула ему в глаза и тихо проговорила:

— Только со мной так не надо. Я не кобылка. Я человек…

Такое нестандартное решение Терновой, а также прозвеневший звонок, несколько остудили парней, кидавших на новенького воинственные взгляды. Все расселись по своим местам в ожидании учителя.

«Чёрт возьми, — удивился меж тем Андрей. — Лика была права. Эта Людмила с характером. Что-то в ней есть привлекательное. Этакий стерженёк. Без снобизма, но видно, что унижать себя не даст. И, кстати, Лика об этом ни словом не обмолвилась, но её подруга к тому же довольно прехорошенькая. Не такая броская красота, как у Терновой, но это дело вкуса».

Сама Лика всё время словесной перепалки крутилась у своего стола, роясь в сумке и делая вид, что происходящее её не касается от слова совсем. Несколько усиленно, но… Сойдёт. Не Станиславские вокруг собрались. Сейчас она прилагала титанические усилия, чтобы не обернуться в сторону стола, за которым сидели подруга и новенький.

Андрей вновь встретился взглядом с Ракитиной и улыбнулся, заметив, как та поспешно уткнулась в учебник, всем видом демонстрируя, что готовится к уроку и поглощена повторением материала. Видимо, чувствуя на себе взгляд парня, девушка нервно наматывала на палец непослушную прядь, выбившуюся из-под заколки.

Буквально через минуту Людмила опять скосила глаза на новенького, но, встретив его спокойный изучающий взгляд, смущённо улыбнулась одними уголками алых губ. Её щека и маленькое ушко, видимые Андрею, полыхали, как пожар. Девушка покачала головой, словно стыдясь, что была застигнута в тот момент, когда пыталась тайком разглядывать его.

«Странно, — пришла неожиданно мысль. — Мне кажется, или что-то в ней действительно вроде как знакомое. Вроде как видел где. Но я здесь никогда не был… Странно».

Вдруг он вспомнил свои сны, в которых видел незнакомку, постоянно преследующую его с того самого дня, как загремел в реанимацию.

— Здорово! — помимо воли вырвалось у него, и возглас этот был совсем не весёлый.

— Что «здорово»? — повернувшись к нему, спросила Людмила.

— Да всё здорово, — сердито буркнул Андрей, мысленно трижды обозвав себя идиотом.

«Так, как там у классика? Все чудесатее и чудесатее[1]… — обескуражено подумал он, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли. — Ничего себе шуточки. А может, просто похожа? А как убедиться»?

Мысли завертелись словно в каком-то калейдоскопе. Возникло обоснованное опасение в том, что он начинает потихонечку сходить с ума. Парень реально вдруг захотел убедиться, снилась ли ему именно она или… У девушки из сна под правой грудью была небольшая родинка, но вариант «сними платье — родинку посмотрю» выглядел не просто убогим, но вообще отдавал крайне прогрессирующим идиотизмом…

«Ты о чём вообще?! — мысленно же сам себя одёрнул парень. — Вот уж воистину придурок! Это был сон! Всего лишь невсамделишный, хоть и очень приятный, сон, и ничего более»!..

Через пару секунд он смог окончательно взять себя в руки и сделать вид, что ничего не произошло. Девушка, по всей видимости, что-то почувствовала в его взгляде и уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но тут в класс вошёл учитель. Поприветствовав преподавателя, ученики вновь расселись по своим местам, и урок начался. Людмила отвернулась от Андрея, и он тоже делал вид, что поглощён изучаемой темой…

Первый «учебный день» пролетел незаметно, словно новые впечатления подхлестывали часы и минуты, как горячего коня. Андрей, маскируя свой интерес, тайно наблюдал за своими волею случая одноклассниками. Он анализировал то, что увидел, и, запоминая каждого, делал вывод, что он (или она) из себя представляет.

После окончания последнего урока класс, в который они пришли на соответствующий предмет, быстро опустел, и Андрей, погружённый в свои раздумья, остался один. Хотелось посидеть в одиночестве и систематизировать свои наблюдения. Он знал, что первым вопросом Антона будет: «ну что?»…

Школьные порядки разительно отличались от суровых будней «Бурсы», и парень понял, что адаптироваться придётся на ходу. Если не сделать на это поправку, то можно завалить всё дело. Да, он считал себя взрослым человеком, причём имел на это полное право. И даже не из-за того, что ему было уже двадцать. Если бы всем этим ребятишкам пришлось выдержать прессинг «Бурсы», то они бы его поняли. В том плане, почему все они для него, несмотря на всего два или три года разницы — детишки несмышлёные. Вроде как для них самих, например, пятиклассники.

При этом он в последний раз учился в настоящей, «детской» школе лет двенадцать назад. Ведь в реанимацию после аварии он попал как раз едва окончив второй класс. И мало того, что прошло столько лет, но то была начальная школа, а сейчас он сразу «перепрыгнул» в старшеклассники, минуя, так сказать, подготовительные этапы. Оно, конечно, химия или физика и в «Бурсе», и в школе, они и есть химия или физика. Такие же занятия, ведь общеобразовательные предметы для них, учеников Спецуры, никто не отменял и даже в более расширенных пределах… Тут, например, в курсе химии не изучали способы изготовления быстроисчезающих из организма ядов, как и способы их распознавания с последующим противодействием. Не преподавали, опять же, например, в рамках курса как химии, так и физики способы сборки и нейтрализации СВУ[2] из тех ингредиентов, которые можно приобрести в любом магазине или на рынке. Ладно, пусть в двух — трёх магазинах. И СВУ как обычных, так и тайминговых, так и радиоуправляемых. Ну, или вообще «зашнурованных»[3]… В общем, в «детской» школе некоей «изюминки», на его взгляд, не хватало. И во время урока вряд ли здесь в класс ворвутся инструкторы с автоматическим оружием в руках и устроят всем весёлую переменку с не менее весёлой игрой «увернись от пули». Да, в «магазине» из тридцати патронов у «налётчиков» двадцать девять были холостыми, но один-то… Это чтобы не забывали думать, а не проявляли «чудеса героизма», бросаясь на налётчиков бездумно.

В общем, чего-то в этой школе не хватало, и была она какой-то не такой. На взгляд Андрея — неправильной. Но «жить и учиться» придётся в ней.

Сейчас, сидя за своим столом, Андрей думал о Яре, пытаясь сопоставить его с Лией. Сразу бросалась в глаза не просто противоположность, а полная несовместимость характеров.

«Яр — вылитый брат, — размышлял парень, — и по характеру, и внешне»…

Вспомнив облик младшего братишки друга, Андрей мысленно составил его портрет, словно раскладывал перед собой фотографии участников интересующих его событий.

«Итак, Яр. Правильные черты лица. Простая, но аккуратная стрижка. Не красавец, но цепкий взгляд серых глаз, светящийся в них ум и даже небольшой шрам над бровью делают его по-своему привлекательным. Та же, что и у Антона, спокойная рассудительность и внутренняя собранность. Прям в суждениях, чужд подлости и предательства. Как и брат, будет надёжным товарищем. Уже личность в свои шестнадцать лет» — выложил Андрей первую «фотографию».

«Далее, — „достал“ и „выложил“ вторую „фотографию“ парень, — Лия. Кокетка, рисовщица, хоть далеко не проста. По первому впечатлению — самовлюблённая, напыщенная дура, кукла, однако хитра, как лисица. Умеет схватить ситуацию за хвост. Типичная красавица-южанка внешне, внутренне — смесь коварства и подлости, судя по тому, что успел заметить я, и тому, что рассказала Лика».

Встав из-за стола, Андрей прошёлся по классу. В движении ему легче размышлялось. Такую особенность он заметил за собой уже давно и всегда следовал этому правилу неукоснительно.

«Взять ту же Люду. Тоже весьма недурна собой, но самое прекрасное в ней — её глаза, — прохаживаясь по проходу между столами, думал Андрей, — глаза — зеркало души. В них отражается внутренний мир человека. Это не я, это кто-то умный сказал. А у Ракитиной очень красивые, просто завораживающие глаза. Иногда как два солнечных лучика, а иногда омуты. В таких и утонуть можно. Но всё равно, несмотря на риск утопления, хочется в них смотреть и смотреть, — подумал он, — тогда как у Лии самое яркое на лице — это губы и то потому, что напомажены».

Ход его мысли был прерван появлением Терновой.

«Легка на помине» — мысленно выругался про себя парень и, подхватив свой кейс, направился было к выходу из класса.

Лия осматривала класс, загородив собою дверной проём, поэтому он понял, что выйти, демонстративно не обратив внимания на девушку, ему не удастся. Толкать же девчонку, пусть даже и неприятную ему в общении, Андрей не хотел. Просто был воспитан так, что не мог себе такого позволить в отношении девочки-девушки-женщины в обычной ситуации.

— Забыла что-нибудь? — буркнул неприветливо, ибо его дальнейшее молчание в той ситуации, когда они стоят в дверном проёме грудь в грудь, едва не касаясь друг друга, выглядело бы просто глупо. Надежда на то, что Лия посторонится и даст пройти не оправдалась. Смутить её, как оказалось, не так-то и просто.

Не обращая внимания на его тон, девушка приветливо улыбнулась и, ещё более приблизившись, хоть это казалось невозможным, сказала, глядя ему в глаза:

— Да. Фломастеры. Не видел?

Тонкий аромат её духов достигал обоняния Андрея, невольно настраивая на лирический лад. Близость молодого, здорового девичьего тела кружила голову. Вообразив, как действует на настоящего малолетнего школяра эта обманчивая всеразрешающая доступность, и какие гормональные взрывы должны, по идее, сейчас сотрясать его организм, будь ему реально шестнадцать, Андрей мысленно усмехнулся. Духи, как отметил парень, тоже не простые. Когда они говорили с ней перед уроками, запах парфюма от девушки был иным.

«Интересно, откуда такие у девочки-школьницы»? — мелькнула мимолётная мысль.

Фокус в том, что обычный пятнадцати — шестнадцатилетний парень вряд ли знает, что такое афродизиак[4]. Он сам-то сейчас подумал в этом направлении только потому, что о подобных стимуляторах полового влечения им читали в рамках одного интересного — но, к сожалению, строго теоретического — спецкурса. А если помножить такой гормональный удар на ситуацию, когда наедине, буквально в двух сантиметрах от тебя красивая девчонка, и кроме этих двух сантиметров тела разделяет только тонюсенькая ткань школьного платьица… В такой неоднозначной обстановке воображение настоящего тинэйджера может услужливо нарисовать всякие благоглупости, негативно влияющие на благоразумие…

«Нда-с! Будь мне лет шестнадцать, и не имей я представления о „предмете“, я бы уже влип! — самокритично подумал парень. — Бьёт безотказно, как из пушки. Бедный Ярик. Как он сумел так быстро от неё отвязаться? И голосок такой ласковый, и повадки как у игривой кошки… Не иначе задумала что».

— В столе своём возьми. Где им ещё быть-то? Или подозреваешь, что я их стащил? — ответил наконец парень, ведь дальше молчать, стоя лицом к лицу в дверях, было бы не то, что неприлично, но — глупо.

— У-у! Какой сердитый, — насмешливо протянула Лия, задержав на нём пристальный взгляд, — обиделся, значит?

— С чего это ты взяла? — возразил Андрей всё с той же ироничной усмешкой.

— Вижу… А зря. Ты держался стойко, но глупо.

— Ладно, проехали.

— Вот и поговорили… — натянуто улыбнулась Лия. — Может, хотя бы хватит соображалки догадаться меня проводить?

— Боишься, что встретят и обидят или украдут?

— Нет, — после секундного замешательства ответила Лия, постаравшись придать своему голосу оттенок безразличия, — хотя нынче это сплошь и рядом. Просто привычка. Я сама выбираю себе компанию, и редко когда бываю одна.

— Пойдем, коль напросилась, — насмешливо произнёс Андрей, подумав, насколько всё предсказуемо. Кто-то ведь должен отвести «оборзевшего Гаута» в укромное местечко, где нахала можно будет обстоятельно и без помех поколотить… Науки для…

Между тем, Скворцов понял, что его слова, образно говоря, задели девушку за живое, обидели и зародили желание не просто подчинить, или поколотить для науки, но немедленно и жестоко отомстить. Неожиданный всплеск негатива буквально на долю секунды затопил разум его нежданной спутницы, и сквозь приветливую улыбку Лии прорвался цепкий, ненавидящий взгляд, грозя сорвать всё задуманное. Однако за броской внешностью этакой пустышки — симпатяшки скрывалась жестокая железная воля, и готовое вырваться раздражение было безжалостно раздавлено, а частички его растасованы по самым тайным уголкам души. Губы девушки даже не успели изменить своего положения, всё так и имитируя приветливую улыбку.

«Успокойся, — мысленно хмыкнул парень, — всё в порядке. Я — не заметил»…

Лия явно не привыкла к такому обращению с собой, однако, держа на губах ненатуральную, словно приклеенную, улыбку, она освободила дорогу, а затем, забрав-таки злополучные фломастеры из ниши в своём столе, двинулась вслед за Андреем, быстро приноровившись к его легкому пружинистому шагу.

По всей видимости, несмотря на умение быстро подавить раздражение, сказанное ранее наложило свой отпечаток на настроение девушки, и дальнейший разговор не задался. Они молча брели по аллее парка, не пытаясь преодолеть возникшую маленькую пропасть между ними. Просто шли рядом, коль скоро избежать этого не представлялось возможности.

Мысли Лии, как замечал Андрей, изредка искоса поглядывающий на задумавшуюся о чём-то девчонку, текли по совершенно предсказуемому для него руслу. Всё это время, она была лидером в классе. Единоличным. До этого года. До выпускного класса. И лидерство это никто не оспаривал. Кто-то и не пытался, ибо однозначно не мог, а кто-то просто не хотел, занятый своими делами. Парни, из тех, что не боялись «огрести» от более удачливых конкурентов, увивались исключительно вокруг неё, а девчонки ничего не могли поделать, ибо их угловатые фигурки не шли ни в какое сравнение (в глазах одноклассников) с рано расцветшей фигуркой Терновой. Да и родители Лии, торговые работники, имели возможность одевать дочь в импортный дефицит не в пример большую, чем, например, какой-нибудь слесарь ростовского ГПЗ 10. Нет, не в школе. Там — Её Величество установленная форма (опять-таки разного качества и фасона). Но дети общались и вне её стен и поэтому знали друг о друге пусть не всё, но многое.

Первый удар по единоличному лидерству Терновой был нанесён в сентябре этого учебного года, когда одноклассники вдруг с изумлением увидели подросших и расцветших за лето двух давних, с первого класса подружек: Лику и Люду. Они относились как раз к той категории девчонок в классе, которые могли, но не хотели оспаривать лидирующую роль Лии. К такому выводу пришёл сам Андрей, когда слушал Ликин рассказ и её легкомысленное «а, больно надо перед мальчишками попами крутить, вон пусть Лиечка старается».

Девчонки не хотели влезать во все эти совершенно не интересные им дрязги и сейчас, но само их появление в классе первого сентября уже разделило «мужское» внимание, отобрав единоличное лидерство у Лии. Тернова это видела, понимала, но ничего поделать не могла: подружки были в классе с самого первого звонка, того, что прозвенел для них десять лет назад, когда большая часть из нынешних фигуристых красавиц, совсем мелкие, но в огромных бантах, впервые в жизни вошли в здание этой школы. Старожилы, если можно так сказать. И открытое соперничество с ними авторитета Лие, появившейся только в четвёртом, явно не добавило бы.

Вторым ударом по самолюбию был недавно появившийся новенький. Тропинин. Который предпочёл роли очередного её воздыхателя «простушку» Лагутину. Да так, что всем в классе об этой истории, то есть её фиаско, стало известно.

И вот теперь третье «явление», грозящее полностью растоптать её «авторитет», но и не только. Каким-то своим девчоночьим чутьём, Тернова поняла, что этот новенький — лидер. Не чета ей, которая добилась лидерства лишь красотой при отсутствии видимой конкуренции. Он действительно умеет вести людей за собой. Лия поймала себя даже на том, что сама с удовольствием просто подружилась бы с таким парнем. Но вторые роли её не устраивали. А потому…

Сейчас Лия, и это было заметно втихаря посмеивающемуся Андрею, представляла его, внезапно вторгшегося в такой привычный, устоявшийся мирок класса, ползающим перед ней на коленях и умоляющим о прощении. Да, просящим прощения именно у неё. У единственного человека, кто мог предотвратить то, что, по её же собственному замыслу, новенького ждёт впереди.

В её самомнении, только она могла управлять парнями, ибо две эти тупицы, Анжелка и Людка, по большому счету, серьёзной конкуренцией ей не являлись. Они так и не поняли правил современной жизни и до сих пор носились как дурак с писаной торбой с такими архаичными понятиями, как девичья честь, совесть, порядочность…

Девичья честь… Убогое и искусственно выдуманное нечто, которое если и нужно беречь, то лишь для того, чтобы выгоднее продать тому, кто потом даст кров и кусок хлеба. Любовь не накормит, а вот кому надо вовремя предложенная… Эта самая «честь» обеспечит будущее. Причём — безбедное. И это — главное, ведь больше она ни для чего не нужна. Так говорит мать, и Лия не видела ни одной причины, чтобы подвергать её слова сомнению.

Поэтому нет, Анжелка и Людка совсем не конкурентки, хоть природа и наградила их весьма симпотными мордашками и точёными фигурками, по которым сохнут парни даже более старшего возраста… Обе по жизни ждут своего прынца на горбатом запорожце и в заплатанных штанах, который увезёт в шалаш, где им и будет рай, согласно известной присказке. Лия не такая дура, и если кто и получит её, то тот, кто повезёт далеко не в шалашовый рай, но как минимум в приличный загородный домик. Такой, что не хуже, чем у её собственных предков. И повезёт не на «Запоре» убогом. Поэтому даже и ставить их рядом не стоит. Но это — по жизни. А вот в классе…

Тернова всё чаще замечала, что парни начинают заглядываться на двух подружек, обделяя вниманием её. Поэтому была зла на одноклассниц, просто умело скрывала это. Ей с ними лично ссориться нельзя. Результат — непредсказуем. Но это не значит, что нет способов. Она уже попросила Гарика разобраться с этой проблемой. Нет, не избить, как возомнившую о себе Ленку и её тупого хахаля. Этих — нет. Этим просто в укромном месте под рюмку водки юбки задрать, чтобы всем потом рассказать, какие они, на самом деле «чистые и честные». А ещё лучше самих их споить до зелёных чёртиков. Пусть даже и насильно. Чтобы все узнали, как они, мамкины недотроги, пьяные к мужикам сами клеятся. Гарик обещал и дал ей задание… Точнее рассказал — так Лие было приятнее думать — что нужно для этого сделать ей. Но пока…

Вот такие злые мысли крутились в голове у Лии, и она прилагала максимум усилий, чтоб их отпечаток не прорвался сквозь используемую маску приветливости. Поэтому шла молча.

Молчал и Андрей, который видел, что задумала обиженная «статуэтка с пьедестала». Парень ошибался лишь в одном: приписывал все мстительные эмоции, проскальзывающие изредка на Лиином лице, только себе. О том, что раздражённая и обиженная Лия решила, причём ещё до его появления, наказать всех «обидчиков», Андрей даже и представить тогда не мог. Нет, он не питал иллюзий на счет этого падшего ангела, видел, что задел Лию, говоря с ней нарочито пренебрежительно. Знал, что она непременно отомстит, догадывался, по какой причине она «забыла» фломастеры и вернулась в класс, так же как понимал, куда и зачем его сейчас ведут. Но и только. Просто… Просто он боевик, а не аналитик. Аналитика — это к Тропарю. Ну и, если честно, все его мысли были заняты Людмилой. Её образ никак не хотел испаряться из сознания, грозя стать основополагающим фактором, определяющим всё его настоящее бытие.

Предчувствие опасности заставило отвлечься от дум. Парень предполагал такое развитие событий с самого первого мгновения появления Лии в классе после уроков, был готов к этому, но тренированное сознание всё равно отфиксировало поток внимания и подало тревожный сигнал.

Подняв голову, Андрей увидел «группу поддержки» и понял, что месть за попранный Лиин престиж и поставленное под сомнение лидерство ждёт его именно здесь. Сейчас… Во всяком случае, это они так думают…

Вся компания, ещё с самого первого мгновения утреннего общения горевшая желанием поставить его на место и вернуть status quo, собралась в этом укромном уголке парка, куда, пользуясь его «доверчивостью», завела Андрея Лия.

«Ба! — про себя удивился парень. — И Реутов, и Ждан с Вовкой… Ну, Вовка понятно, это его я с места подвинул. Так что обижен, но Ждан-то? Вон даже очкарика Брица привели. Этот, судя по всему, взят как свидетель. Для подтверждения факта виктории над строптивым Гаутом».

Удивило также присутствие Жанны Фоминой — некрасивой пухлой девчонки, которую наверняка все дразнили бы «пышкой» или «пончиком», если бы не непонятно как и на какой основе возникшая дружба с Лией.

Андрей молча опустил «дипломат» на скамейку и скинул куртку.

— Догадливый, — хмыкнул Константин Реутов, прозванный Котом, за повадки и отменную реакцию, выработанную пятью годами занятий в секции рукопашного боя. Он также скинул куртку и приглашающим жестом указал новенькому на центр импровизированного ристалища.

В его голосе Андрею неожиданно послышалось одобрение. Не уловил он также и неизбежной в такой ситуации мальчишеской ненависти со стороны этого непонятого им пока персонажа разворачивающегося спектакля. Видимо, сама драка, несмотря на несомненное умение, не доставляла Коту удовольствия. Он собрался драться лишь затем, чтобы избежать постыдного для подростка обвинения в трусости. Просто не мог не ответить на вызывающее поведение Андрея, демонстрируемое им в первые мгновения появления в классе.

А вот Ждан и Вовка, имея в союзниках Кота, явно предвкушали избиение Гаута, с удовольствием представляя, как униженный и раздавленный гордец будет вымаливать у них прощение. Они просто не встречались с серьезными проблемами и постановили считать себя «крутыми».

«А Кот нормальный парень», — мельком подумал Андрей, решительно шагнув вперед.

Ждан с Вовкой обошли с боков, и лишь Эдик Бриц, тихоня-очкарик, поспешно отступил в сторону, давая понять, что к происходящему непричастен.

— Может, миром договоритесь, — спросил он, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

— Бесполезно, — отрезал Ждан, — ща мы его поучим хорошим манерам. На будущее… — однако лезть вперёд не спешил.

— Мы?.. — демонстративно удивился Андрей. — Хороши герои — все на одного, — добавил он, взглянув на девушек, но ни одна, ни другая не поддержала парня, ни слова не сказав о восстановлении паритета и справедливости.

Жанна, уловив некую заминку, каблучком отшвырнула мусор от своих ног, расчищая место, и недоумённо произнесла:

— Мы что, зря сюда шли? Стоило ли торопиться!..

— Да, — хмыкнула Лия, — на ваши постные физиономии мы и в школе насмотрелись. Раз всё так, то быстрее приносите Гауту свои извинения и разбежимся, если не хватает духу поступить по-мужски. Учить его хорошим манерам, видимо, придётся мне.

Андрей понял, что Лия хочет видеть его избитым и униженным и, как следствие, покорным их воле. А Жанна… Жанна хочет того, чего хочет Лия.

Отвлечённый словами Лии, Скворцов «пропустил» первый удар. Он хотел просто сделать так, чтобы не выглядело совсем уж избиением младенцев, но Ждан дрался не в первый раз и бил, зная куда. А, может, у него что-то было зажато в кулаке. Из рассеченной брови потекла кровь. От второго удара Андрей «едва успел» уклониться, и кулак Ждана скользнул по плечу. Повинуясь сигналу, «друзья» накинулись на противника как собачья свора, ждавшая первого укуса и визга боли. Укус был, визга не было, но рефлекс сработал, и Ждан с Вовкой ринулись вперед, нанося беспорядочные удары противнику. Не желая калечить «малышню», Андрей уворачивался и парировал, краем глаза наблюдая за застывшим на месте Котом.

Внезапно во всеобщей неразберихе возникла неожиданная секундная пауза, когда «крутые парни» уже выдохлись, а новую порцию воздуха и боевого запала ещё не вдохнули…

— Правильно, правильно. Таких как Гаут надо учить, как собачек в цирке: сделал как надо — конфетку, плохо сделал — хлыстом по морде…

Услышав слова Лии, Андрей искренне удивился злости, прозвучавшей в голосе хрупкой на вид, миловидной девушки. Она, видимо, ещё не оценила рисунок боя, полагаясь по инерции на численное превосходство воздыхателей. До сих пор парень не воспринимал всё происходящее всерьез, так как владел рукопашкой в такой степени, что нелепое размахивание руками этих малолеток лишь забавляло его. После слов Лии волна жгучей ненависти, неожиданно для него самого, захлестнула Скворцова. В голове зазвенело от прилива крови, от вдруг возникшего на ровном месте злого азарта, и менее чем через минуту ноги Ждана торчали из-за скамейки, где тот финишировал после броска Гаута. Вовка, подскочив как-то по-кошачьи, боком, попытался ударить ногой, и Андрею не осталось ничего другого, как отправить его вслед за дружком. На грани восприятия Андрей был поражён тем, что, прекрасно понимая разницу уровня его подготовки и умения драться напавших на него мальчонок, он, по непонятной ему причине, в данный конкретный момент выбирал самые болезненные и травмирующие варианты ответа на атаку. Осознавая, что этих пацанов можно было вывести из игры много более комфортными для них способами, Андрей сделал зарубку на память, решив попытаться разобраться с таким феноменом на досуге. Точнее — с Антоном.

Долго думать ему не дали, и он теперь действительно едва увернулся от неожиданно резкого и профессионального удара Кота. До сих пор Реутов не принимал участия в драке, осознанно сторонясь нападения многих на одного. Теперь, когда Ждан и Вовка дружно и вдохновенно пускали слюни на траве газона, Кот недвусмысленно напомнил о себе.

Оценив благородство противника и его мастерство, Андрей, не желая наносить травмирующие повреждения, рывком ушёл с линии атаки. Проанализировав занятую Котом позицию, его самоустранение от предшествующей свалки и уверенный вызов один на один, Гаут понял, что Кот умеет бить, знает, куда и как это надо делать. При этом подлость и скотство благополучно обошли этого парня стороной. Во всяком случае — пока.

После первых двух — трёх выпадов, он отметил, что Кот в своей секции тренировался, как минимум, вдумчиво и увлечённо… Он был стремителен и точен, этот пока ещё котёнок, но, в конечном итоге, разделил участь Ждана и Вовки, ибо в единоборствах пропасть между спортивным вариантом и боевой их составляющей неизмерима и почти непреодолима.

Лия следила за происходящим округлившимися от испуга глазами. Едва ли не впервые за свою, пока ещё недолгую жизнь, девчонка стала свидетелем не мальчишеской потасовки, а реальной жестокой драки, без «рыцарских» правил «до первой крови», и наивных условностей, типа «по морде и по яйцам не бить».

Она с нескрываемым ужасом смотрела на скорчившихся на земле Ждана и Вовку, и на хрипло хватающего ртом воздух Кота. Того самого Кота, который был «грозой» всей их параллели и с которым связываться было себе накладнее, о чём в их школе знал каждый, кто достиг соответствующего возраста.

Наконец, Реутов смог глубоко вздохнуть и, глядя окрест помутнелым взглядом, предпринял отчаянную попытку подняться с земли и сесть на скамейку. Андрей помог, ибо единственно к кому из участников драки не испытывал негатива, так это к Коту.

Вспомнив о виновнице произошедшего, он развернулся в направлении Лии. Девчонки стояли, прижавшись друг к другу. Они обнялись так крепко, словно через минуту надо будет идти на эшафот. Волна ненависти вновь сжала сознание в тисках, отсекая все положительные эмоции. Злость искала выход и побуждала к действию.

— Что, — зло выдохнул парень, — зрители довольны? Тогда надо платить за просмотр…

Когда он шагнул в их направлении, Жанна испуганно взвизгнула и отскочила прочь. Так, словно боялась, что новенький ударит и её. Одновременно, естественно, совершенно случайно — хотя Андрей вдруг на мгновение засомневался в этом — толкнула подругу. Да так, что та буквально влетела в Скворцова, вскрикнув и уронив на землю кепочку Кота, которую надела на голову перед дракой.

Ухватив опешившую девчонку за волосы на затылке, Андрей запрокинул её голову и приник к губам долгим поцелуем. Лия замерла, как цыплёнок, увидевший перед собой коршуна, лишь уперев ладошки в грудь схватившему её парню. Она не пыталась при этом оттолкнуть и, судя по всему, боялась даже пошевелиться: так с ней ещё никто и никогда не поступал. Менее чем через минуту, отшвырнув на скамейку застонавшую от унижения и обиды Лию, Андрей кинул ей на колени упавшую с головы кепку. Оглядев место «побоища», он подхватил кейс и куртку и, резко развернувшись, побрёл прочь из парка.

Через некоторое время Скворцов почти пришёл в себя и, поразившись неожиданно возникшей на ровном месте собственной жестокости, сокрушённо подумал, что такого бурного начала не ожидал даже он. И что-то тут явно не так, если припомнить слова Антона о давлении на мозг и о попытках заставить делать нечто, противное самому складу характера подвергшегося воздействию…

Неожиданно его отвлёк от размышлений звонкий девичий голос.

— Андрей, ты где пропал? Я искала тебя везде! Они хотели… — голос прервался на мгновение… — Тебя били? Я не успела?

Достав платочек, Людмила кинулась к Андрею.

— Не надо, — поморщившись, ещё не отошедший от драки парень отстранился, и оттолкнул руки девушки, — помоги лучше Ждану с Вовкой. И Коту тоже, если он ещё не пришёл в себя. Они сейчас больше нуждаются в помощи.

Он вновь поморщился и стряхнул со щеки струйку крови.

— Или тебе тоже хотелось посмотреть, как меня колотят? Все на одного! Вы ведь любители зрелищ! Хуже волков! — зло прошипел парень, внутренне поражаясь и недоумевая, что с ним происходит.

Людмила отшатнулась. Губы задрожали, и глаза наполнились… нет, не слезами. Обидой. Она резко развернулась и пошла прочь, ничего не видя перед собой. Девушка тоже недоумевала, но она задавала себе совсем иной вопрос: почему этот новенький так быстро завладел её мыслями, воображением и стал одним из факторов, ежеминутно сопутствующих течению жизни… Ведь так не бывает, чтобы так быстро… Вдруг, не в силах совладать с пиком эмоций, Люда, сорвавшись на бег, бросилась к автобусной остановке.

— Чёрт, обидел, — запоздало мелькнула покаянная мысль.

Андрей разрывался в выборе: догнать её или оставить всё, как есть. Сердце требовало догнать, а разум, точнее самолично взваленная на себя роль… Инструкторы всегда говорили, что сердце — это дома. На задании — только разум, иначе не останется ни сердца, ни разума, а будет лишь один хладный трупик. И ладно бы только твой, но таким образом можно подставить ни в чём не повинных дорогих тебе людей.

Вздохнув и желая скорее добраться до Антона — «аналитического центра» их импровизированной «операции», — Андрей развернулся и пошёл прочь.

 Имеется в виду «Алиса в стране чудес» Льюиса Кэррола (Чарльза Лютвиджа Доджсона). Существует много разных переводов этой фразы. Например, «всё страньше и страньше» или «невероятнее и невероятнее». Однако, по мнению многих переводчиков, «чудесатее» наиболее полно отражает саму суть книги.

 СВУ — самодельное взрывное устройство.

 Зашнурованные СВУ — сленг Спецуры. Так называли взрывные устройства, имеющие инициатором огнепроводные шнуры различной длинны.

 Не стоит забывать, что это 1990 год. Интернета в СССР в широком доступе ещё нет. Поэтому доступная ныне по единому клику инфа — в те времена была тайной за семью печатями и для её получения необходимо было иметь доступ к серьёзным, иногда закрытым источникам.

Глава 3

Ростов-на-Дону. Апрель 1990 года

Весть о неудаче, постигшей Реутова, не дошла не только до учительской, но даже многие одноклассники не знали о драке ничего. Подробности растворились среди непосредственных участников бесследно, и остальным оставалось лишь гадать, почему Кот, Ждан и Вовка вот уже третий день не появляются в школе. А те, узнав, что новенький не собирается распространяться о своих «успехах», на четвёртый день появились в классе и, как ни в чём не бывало, заняли свои места.

— И где это вы пропадали? — подняв троицу, как можно более строго спросила классный руководитель Эмма Кирилловна, по молодости лет «Эммочка» в неофициальном ученическом «табеле о рангах». — Что случилось?

— Да приболел я, Эм Кириллна, — тяжело вздохнув, сказал Ждан. — Грипп потрепал… Просто эпидемия какая-то, слышали по телеку? — невольно бросил взгляд на Андрея. — Зараза такая. Приставучий, сил нет…

— Ага, — поддержал друга Вовка. — Не отбиться никак! Треплет, треплет, а потом раз… и отстал. Отпустил, как ни в чём не бывало. Под глазами вот только…

Молча стоявший Реутов обвёл класс суровым взглядом, и тихие смешки умерли не родившись.

Эммочка растерянно посмотрела на Ждана, чувствуя подвох. Спросила с сомнением:

— Разыгрываешь? А сам где-нибудь с друзьями пропадал? Я вот родителей в школу вызову…

— Не, ни в коем случае, Эм Кирилловна! Не разыгрываю. Он и друзей с катушек сбил… Мо-ощный, гад!

— Ну-ну, — многозначительно произнесла учитель, за многозначительностью скрывая легкую растерянность. Она понимала, что её обманывают, но также понимала и то, что большего от парней не добиться. В том, что произошло, — пусть не сразу, но предстояло разобраться, тем более, что ранее таких вольностей как многодневное отсутствие в школе за этими неплохими по сути учениками не наблюдалось.

Быть классным руководителем, когда самый малолетний твой ученик всего лет на пять — шесть младше учителя, весьма непросто. Эмма Кирилловна, тяжело вздохнув, как незадолго до этого Ждан, разрешила непутёвым робингудам сесть. Урок начался.

После этого разговора все, кто знал или догадывался об истинной причине отсутствия Реутова, Жданова и Васильева, были уверены, что уж теперь-то они, если не все, то уж Кот непременно, жестоко отомстят новенькому. Но ссора, как ни странно, каким-то образом устранив разногласия между ними, расставила всё на свои места и даже сблизила, внушив обоюдную симпатию.

Со временем одноклассники успокоились. Только Лия Тернова злилась на себя и на парней, ставших причиной её неудачи. Она усматривала в этой оплошке начало крушения единоличного первенства в классе. Впервые что-то вышло вопреки придуманному ею сценарию, впервые самоуверенная и избалованная девчонка вынуждена была подчиниться обстоятельствам, а не создавать их по своему усмотрению. Тернову это нервировало, выбивая из размеренного ритма жизни. Такой уж она была человек. Интрига — её вторая сущность, и если все вокруг просто жили, то Лия играла, стремясь создавать жизнь такой, какой хотела бы видеть. Она не находила себе места, если что-то шло вопреки её воле и выходило за рамки личных представлений о правильном направлении движения.

Хитрая девица затаилась, решив отомстить Андрею иным способом. Она старалась как можно чаще бывать рядом с ним, оказывая знаки внимания, демонстрируя расположение и покорность. Словом, вела себя так, словно извинялась за то, что стала невольным свидетелем неприятных для парня событий. Кроме того, Лия с удивлением отметила, что новенький неравнодушен к этой дуре Людке, которую она же сама к нему и усадила. Вот это было в Лииных глазах вообще оскорблением, и она решила ускорить развитие событий, запланированных ею и её старшими друзьями.

В субботу на перемене к Андрею подошёл Ждан и без предисловия сказал:

— Слушай, ты реально ничего так парень. Действительно крутой. А я тогда подумал, что просто быкуешь… Пойдём сегодня с нами. У нас вечеринка намечается. Там соберутся нормальные ребята. Тоже крутые. Я познакомлю…

— Что за гулянка-то? — Андрей демонстративно сторонился всех этих новомодных терминов и понятий из американского кино. — Где?

— Да у Терновых дача свободна. Лиечкины предки к родокам подадутся, а дшерь непутевую бросают дома в гордом одиночестве прозябать. Народ решил не дать околеть от скуки бедной изгнаннице. А она и не против!

— А кто из наших ещё будет? — Скворцов мысленно поморщился от нарочито киношного сленга в исполнении «одноклассника».

— Ну, я, Кот, Тернова с Фоминой, естественно. Винишко попьём, музыку послушаем.

— Винишко?

— Да ты что, лёгкое совсем, так, компот. Я себе спиртное не позволяю. Ещё чего, так в алкоголики можно загреметь!

— Знаешь, не тянет что-то.

— Из-за Лийки? Да плюнь! Баба она и есть баба. Все они дуры… Просто у её паханов хатка крутая и есть где посидеть. Ну и лаванды немеряно…

— Лаванды?! Цветов, что ли? — иронично хмыкнул Андрей, «не понявший» о чём речь…

— Ну, ты и древний ископаемый! Лаванда — лавандосы — лавэ — баблосы. Денюжка.

— Так и говори, а то на какой-то тарабарщине болтаешь.

— Ох, и отсталый же ты, братец! Даром что дерёшься как Брюс Ли! Перевоспитывать тебя надо! — усмехнулся Ждан, всем своим видом демонстрируя, что его слова — шутка и не более. — А на Лийку плюнь. Я не мирить вас собрался. Просто хочу познакомить с действительно реальными пацанами…

Увидев усмешку на губах Андрея, Ждан удивлённо спросил:

— Чо смешного-то? Я, типа, не анекдот травил!

— Ты этимологию слова «пацан» знаешь?

— Не, а что?

— От иностранного слова «поц». «Поцен» — это то же, только меньшего размера. Если интересно, поинтересуйся на досуге…

— Да нафиг эта нтимо… Как там?.. Чего «логия»?.. Ну, ты, понял… Короче, придёшь, нет? А то как бы замиряться надо. Чо, так и будем волками смотреть друг на друга?

— Куда и когда?

— Не знаешь, где Лийка прозябает?

— Не интересовался.

— А, лады. Тогда к шести вечера к «стекляшке» подгребай. Ну, кафе через квартал от школы.

— Договорились. Буду.

— Да, компания там солидная. Надеюсь, кроме школьного костюма, у тебя найдется какой-никакой костюмишко выходной? И на цветы хозяйке…

— Наскребём по скудости своей малую толику для хорошего человека, — иронично хмыкнул Скворцов.

— Ну и ладушки…

Вернувшись домой, он, радуясь, что застал Антона на месте, рассказал о поступившем предложении.

— Тоха, ты не в курсе, что там за «солидные пацаны» в компании у Кота и Ждана? Говорят, есть интересные люди.

— И нашей «сильной личности» не мешало бы с ними познакомиться?

— Тох, не остри. Чего такой взведённый? — немного даже обиделся Андрей.

— Да настроение превосходное. Сегодня Яра забираю.

— Выписали? Вот здорово, поедем…

— Не, — покачал головой Антон, — тебе в гости к Терновой. В больничке сам справлюсь.

— Да ну её! Кукла, ватой набитая! Лучше за Яром съездим.

— Не торопись, — Антон указал рукой на кресла. Мол посидим, поговорим без суеты. — Там ситуация такая. Это не «пацаны» в компании у Ждана. Наоборот. Он у них так, шестёрка на подхвате. А Кот там вообще не при делах. Его, как и тебя, туда усиленно тянут. Видимо, тоже будут стараться приручить. Такие, как ты и он, им нужны.

— Да уж, — подтвердил Андрей, показывая другу, что эти расклады он и сам давно уже понял, — Кот рукопашник неслабый. Просто практики маловато. Реальной практики, а не спаррингов на тренировках по спортивным правилам.

— Вот, вот. И ещё неизвестно — зачем тянут… рукопашников, — Антон выставил верх указательный палец, привлекая внимание друга, — так что сходи обязательно. Там компашка тёплая. Сливки, так сказать, общества, районного масштаба. Мальчики и девочки «мэйд ин из-за бугра» собираются вместе, чтобы повеселиться на папашкины и мамашкины деньги…

— Лавандосы…

— Чего?

— Да просветили сегодня меня, сирого, об основах русского языка некие продвинутые личности…

— А… Привыкай. Скоро со словарём по-русски общаться будем… — Антон раздражённо махнул рукой, выразив своё отношение к такому засорению родного языка… — Далее. Самое интересное. Там, с высокой степенью вероятности, будут некие Гарик, в миру Игорь, и Марк. Лепшие мои кореша, — подражая жаргонизмам определенного слоя молодежи, зло произнес Антон. — Вот это самое интересное. Это они отработали Яра и Ленку. Слышал краем уха, что избивать и калечить, и даже убивать — им не впервой.

— А вот с этого места подробнее, — мгновенно насторожился Андрей.

— В восемьдесят девятом. В августе. Нашумевшее убийство парня и девчонки в парке. Яру и Ленке почти ровесники. Были… Там конкретно туши свет… Девочку изнасиловали и потом хладнокровно добили ножом.

— А что, уголовного дела не было? Ведь если даже ты связываешь это убийство с Гариком и его компашкой, то что, менты вообще слепые?

— Не гони на ментов, — грустно махнул рукой Антон, — я, если заметил, теперь тоже мент. Вот только повадки иные. Мне как тому волчаре в козлиной шкуре: капусты вокруг огород, а меня всё на мяско тянет. Не уверен, что приживусь. Ну, посмотрим со временем…

Друзья переглянулись. Их готовил Комитет. Для себя. Но… Ситуация изменилась, и в родную структуру им теперь хода не было. Вышвырнули и забыли «в свете и по причине»… Парадоксально, но факт: Комитет сейчас начинали утюжить по полной. Причём — указивки о «реформах» идут с самого верха. Если бы не скрытность, с которой всё это происходило, то можно было бы сказать — в своей же собственной стране КГБ громят, как вражескую шпионскую сеть.

Народу мозги промывали обстоятельно и системно. И обалдевший от свалившихся на него «откровений» народ как-то не задавался вопросом, что под вопли о сталинских репрессиях громят спецслужбу своей же собственной страны вот прямо сейчас. И, естественно, молодые комитетские парни двадцати пяти или тридцати лет как раз-таки и виноваты, если послушать всякие вкрадчивые голоски, во всём произошедшем в тридцатых годах двадцатого века. В ход шло всё: все эти бредни про репрессии, в одночасье заполонившие книжные прилавки и периодику в «самой читающей стране», кино с чекистами-садистами, вся эта героизация и романтизация «жертв кровавой гэбни», ГУЛАГов и прочее… А на этом фоне — выведение за штат и вышвыривание из системы самых опытных кадров. В том числе молодых — едва закончивших полную подготовку, солидную на минуточку, и достигших возраста практического применения полученных знаний. Взять хоть их самих: готовили-готовили конкретно и обстоятельно для определённого рода деятельности, затратили массу времени и средств, а в результате вышвырнули и запретили им проходить службу в недрах Комитета. В этом плане им «кислород перекрыли» полностью и решительно, чем свели на нет результаты усилий многих элитных спецов, ещё войну прошедших и не понаслышке знающих, что такое от погони и от собак в лесу уходить или от собак, но на двух ногах во враждебном городе… Двенадцать лет предметного обучения псу под хвост… Готовых спецов… В общем друзья старались этой темы не касаться. Но если нельзя говорить, то думать-то никто не запретит и не помешает…

— В общем, не гони на ментов. Им — тоже нелегко: младший брат кровавой гэбни. Дёрнись не по теме, и… — сокрушённо хмыкнул Антон и продолжил, словно никакой заминки на размышления у обоих не было… — Ладно, проехали… Короче, дело было, естественно, возбуждено, но… менты, как ты изволил выразиться, как всегда «не в курсе». Убийцы, настоящие, не пойманы, несмотря на принятые меры. Улик нет.

— Вот так-таки и нет? Или… А кого убили-то? — понимающе нахмурился Андрей, прекрасно понявший горько-ироничное «как всегда не в курсе», прозвучавшее в словах друга.

— Парень и девчонка с Военведа. У мальчишки отец в Афгане погиб за год до того, как его убили, а у девочки — на момент убийства едва вернулся из-за речки и снова уехал в командировку. В Таджикистан. Как человек, знающий обстановку и не выслуживший из-за вывода войск два разрешённых законом года в горячей точке. Они семьями дружили, ну и дети тоже, естественно. В тот парк парень девочку на свидание повёл. Типа серьёзно всё, как у взрослых… Не в плане…

— Да понял… В смысле, что романтика и прогулка… Значит — «или»: заступиться некому, отцов на месте нет… Да, а матери-то что?

— Тоже ничего нового: одна не вынесла и «ушла» вслед за мужем, так что парень жил с бабушкой, а вторая всамделишно ушла от мужа и дочери, потому как «молодые годы все на тебя потратила, а ты до сих пор не генерал и достали твои командировки». Не дословно, но суть. Так что — тоже с бабушкой.

— Странно, у нас же обычно с матерью присуждают… — удивлённо заметил Скворцов… — Тем более — дочь. То есть девочка. Не мальчишка.

— Разошлись где-то за год до убийства. Сразу после гибели друга семьи — отца парня. Как раз перед командировкой отца девочки. Точнее — из-за неё. Из-за командировки. Дескать — последняя капля. А девочке было почти пятнадцать или даже исполнилось уже, точно не в курсе. Она на суде и выступила. Дескать с матерью всё равно жить не будет, раз она такая…

— Чего так? — в который уже раз удивился Андрей.

— Отца любила. И, поговаривают, маман там ещё до развода с другими мужиками крутила. Отцу некогда за любимой жёнушкой следить, постоянно на службе, особенно когда в командировке, но дочка-то видела. Не шибко-то от неё родительница — иначе не скажешь — скрывалась. Разве что в дом «гостей» не водила. Но когда отца нет, а мать домой под утро с перегаром и засосом на шее… Вот и сочла за предательство…

Андрей поморщился. Имея перед глазами пример своих погибших отца и матери, представить, что мать вот так… В голове не укладывалось…

— Тем более, что современные девочки даже уже в четырнадцать лет далеко не дурочки в этом отношении и всё прекрасно понимают, — задумчиво произнёс парень.