Да что там имена! Захлопываю святцы —
И на колени все!.. Багровый хлынул свет,
Рядами стройными выходят ленинградцы,
Живые с мертвыми. Для Бога мертвых нет.
А. Ахматова [1]
7 Ұнайды
Для того, чтобы сказать понятно то, что имеешь сказать, говори искренне, а чтобы говорить искренне, говори так, как мысль приходила тебе.
Л. Толстой. Из ранних дневников
4 Ұнайды
Как только все было готово, папе и маме были собраны подарки из всех этих прелестей и отнесены в госпиталь. Маме понес мальчик, Саше — я. Они были вне себя от восторга, словом, недаром я берегла и отстаивала именинный запас. Вечером была Тамара. Была накормлена всем. Пасху ела как завороженная, а мне подарила ломтик белой булочки. Где достала? Наверно, обменяла свой черный <хлеб>. И так нам было уютно, тепло, сытно, весело, я же была счастлива, как ни в одни свои именины во всю мою жизнь. Но я тогда не знала, что это был действительно последний счастливый день моей жизни!
2 Ұнайды
Зимой в писательской и ученой среде умерло столько народу, что я не могу всех запомнить. Эта смерть от голода была так неожиданна, страшна и нелепа, что воспринималась как смерть насильственная или как убийство. Поверить в нее было так трудно, что казалось, что это или неправда, или что-то временное. Какой-нибудь месяц назад ходили совершенно здоровые, полные сил люди — и вдруг они умирают
1 Ұнайды
Со своим всегдашним каменным лицом, без какого бы то ни было выражения, с предельной брезгливостью, не проронив ни слова. Поистине: всё, всё у меня отнимете — но души и гордости моей не достигнете! Мне плевка своего жалко: я презираю так, что скорее задохнусь от внутреннего крика, чем хоть чем-нибудь себя выдам. Нет, это слишком роскошное зрелище для этой сволочи. И пусть не говорят, что это война. Нет, это исконное русское свойство и это революция: всё еще не награбились, всё еще не насосались. Это бесправие — с одним только правом: на бесчестьем — самым драгоценным. Достоевский угадал [93].
1 Ұнайды
Эта старая вошь Слитенко кричала Саше: «Люди на фронте кровь проливают, а вы желаете сына от трудповинности скрыть» и т. д.
Меня лишили обедов в Союзе писателей (будто бы «потеряли» мое заявление). Каждый день по удару и посягательству на жизнь. Можно подумать, что главная цель — истребить как можно больше народу. И это когда ежеминутно ждешь смерти от бомб и снарядов.
1 Ұнайды
Однажды я с ней дежурила и всю ночь рассказывала ей про японский театр Кабуки и Но. Когда я сказала, что спектакли «Но» продолжаются неделю, она, воскликнув «неделю в театре», так принялась хохотать, что заразила и меня, и мы долго не могли успокоиться
1 Ұнайды
Итак, уже не немцы, а русские меня хотели лишить дома, имущества и жизни, потому что отправка на трудповинность полумертвых людей есть смертный приговор. И в это же самое время Союз писателей грозил лишением обедов и всего снабжения, потому что я «не работаю на оборону». Интересно, что обороняли союзные верхи, <…> кроме своего брюха? Хотела бы я знать, чем можно объяснить и оправдать происходившее тогда? Но только не словами, которые я не раз слышала: «Вы не понимаете». Простите. Я все могу понять, кроме алгебры, но тут она не нужна. Никакие годы, никакая проповедь не смягчат беспощадной ненависти и уничтожающего презрения, которое я испытываю ко всем блокадным верхам и ко всем, на эти верхи на брюхе всползавшим. Будь они вечно прокляты и заплеваны в памяти людей!
1 Ұнайды
Сбылся и другой, насмешивший нас тогда: будто в Ленинграде настал такой голод, что начали есть собак и кошек и им было опасно показываться на улицах. Наконец, дошло до того, что принялись есть людей со съедобными фамилиями. Так раз, с дуру, выскочила по тревоге наша соседка Надя Лещева — и ее тут же съели. Вообще стали есть не только самые вещи, но и их названия: если в книге попадалось слово «говядина» — это место выедали
1 Ұнайды
Вековечный инстинкт свивания гнезда заработал во мне с новой силой.
- Басты
- ⭐️Мемуары
- Лидия Слонимская
- Блокада
- 📖Дәйексөздер