Итак, уже не немцы, а русские меня хотели лишить дома, имущества и жизни, потому что отправка на трудповинность полумертвых людей есть смертный приговор. И в это же самое время Союз писателей грозил лишением обедов и всего снабжения, потому что я «не работаю на оборону». Интересно, что обороняли союзные верхи, <…> кроме своего брюха? Хотела бы я знать, чем можно объяснить и оправдать происходившее тогда? Но только не словами, которые я не раз слышала: «Вы не понимаете». Простите. Я все могу понять, кроме алгебры, но тут она не нужна. Никакие годы, никакая проповедь не смягчат беспощадной ненависти и уничтожающего презрения, которое я испытываю ко всем блокадным верхам и ко всем, на эти верхи на брюхе всползавшим. Будь они вечно прокляты и заплеваны в памяти людей!
