Исповедь ремесленника
Стихи
Денис Васильев

© Денис Васильев, 2016

ISBN 978-5-4483-2602-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Нас отучили верить ближние…»

 

Нас отучили верить ближние.

Вся жизнь – в рублях да метрах мерится,

и чтоб работа – попрестижнее,

и брак – как случка, не по сердцу.

   

Душа за дверью-сейфом скроется,

чтоб жить попроще, понадежнее,

чтоб предсказуемо да сторицей…

   

А мне – с души сорвать бы кожу, и

чтоб побольней – да только искренней,

чтоб слезы – в радости и в горести,

и как до маяка – до истины,

пройти свой путь по курсу совести.

 

«…как хочется работать дворником, пишущим по ночам стихи…»

 

…как хочется работать дворником, пишущим по ночам стихи,

как хочется очиститься от разной шелухи,

но не получается, не получается…

и приходится ждать момент, когда кто-то влюбляется..

   

…как хочется сниматься не только в массовке,

но чтоб никто не узнавал… ну разве только свои,

быть нужным всем и каждому,

и не жалеть ни о чём…

Но роман, оставшийся в мыслях, не будет опубликован даже в Инете.

Остановиться.

Подумать, стоит ли писать, если просто живешь на свете.

Важнее просто жить на свете.

   

Важнее – просто жить, не предавать,

и не влюбляться в посторонних, проходящих мимо.

Важнее – вовремя вставать

и делать своё дело, а не играть пантомиму.

Важнее – быть собой, отбросив любимые маски.

Важнее – жить в реальности, помня,

что она страшнее сказки.

   

Важнее – жить и любить, и знать,

чего ищут дети.

Задумайся, для чего писать,

если просто живешь на свете…

 

Звезда

 

…Вопреки стараниям датского принца

сохранить цепи и связи времен,

звезда внезапно пошла на принцип —

даёшь поворот!

И с орбиты – вон!!!

   

Ей, лилипутке космической,

жаждется

быть ветром,

а еще лучше – стрелой

не в «молоко»,

а в звездное «яблочко».

   

… – Бедные земляне, что вам кажется?

Не загадывайте желанья…

Не стремитесь за мной!

 

Исповедь ремесленника

 

…не поле перейти и не прожить…

И не завидовать – умению и страсти,

когда творящий у творения во власти,

реальность блекнет. Образ не сломить!

   

На скрипке я играл у кабака.

Что мне ничтожный звон монеток в шляпе?

Он подошел, послушал, повздыхал…

   

«Из Моцарта сыграй-ка мне пока»

Я вспомнил, подкрутил колки…

Не сляпать

Такого никогда мне. Сколько разных —

внимательных и злых, небрежных, страстных,

проходит мимо места моего.

Попробую, слабаю. Что с того?

   

…мелодии и ноты сами вдруг

слагаются в гармонии и фразы.

Все как-то просто и привычно сразу.

И не играю, а живу…

Вокруг

все мелочное суетно проходит,

мгновенье = жизнь = мелодия мелодий…

я не играю, я живу! Кто мог

коснувшись, разбудить во мне ту муку,

что родила мелодию до звука?

Я вместе с ним – Маэстро, Царь и бог!

 

Влюблённый дракон

 

Тень моя – между полем и замком…

все пугаются даже её, —

кто поверит среди людей,

что дракон может быть влюблён?

   

Дворцы и замки – золочёные клетки,

где нет подлинных чувств.

Я унесу тебя в раздолье лесов и неба,

лишь позови – за тобой прилечу!

   

…меняются эпохи, но живучи легенды —

нашу башню с полувзгляда узнаем.

Принцессу увидят, но кто разглядит —

рядом с ней дракон обитает?

 

Новогодний диптих

 

1.

Снегопад – словно звёздный вихрь

в космосе,

где двор один на двоих.

Тлеет огонек сигареты,

на скамейке – бутылка вина.

И окна вокруг —

лампочками в гирлянде города,

встречающего Новый Год.

   

2.

В тот миг,

когда звон колокола начнет новый отсчет —

я захочу продлить это мгновенье

и вспомнить о счастье,

и о той боли,

что была мне дарована

в ушедшем году.

Я благодарен боли как милости —

без нее легче уйти в сторону,

сбиться с главного пути жизни.

   

Мой путь и моя радость

не зависят от чужих понятий о них.

Выйду в снегопад, закурю, глядя в небо.

Там есть звезда, что светит мне

фонариком в гирлянде Млечного пути.

не засну, пока не услышу ее тихий голос…

 

Осеннее казино

Охальник ветер птицей золотой

Гоняет лист по мокрым тротуарам. А мне сегодня все дается даром —

Твой долгий взгляд, мой призрачный покой.

Не плачу! И не жди, не заплачу

На сдачу у тебя – одни разлуки…

(Г. Мальцева)

 

Сухой листвой, как высохшей душой,

играет Ветер – нагло и спокойно.

Лихой стратег, не видя смысла в войнах,

он мечет карты метко… хорошо…

   

Ведётся торг степенно, не спеша.

Ты не пасуешь, прикуп предвкушая,

Никто тебе сегодня не мешает.

В пылу азарта плавится душа…

   

Натянуто асфальта полотно,

блестя, как перед ярмаркой прилавки.

Сегодня Осень принимает ставки

на жизнь

в неоново-цветастом казино.

   

Надежда, безотказный финансист,

нам беспроцентно выдала кредиты.

Но Ветер сбросил козырь – карта бита,

ты в проигрыше вновь, теперь смирись.

   

Уместно ль рисковать, идти ва-банк?

а Ветер – он ведет игру иначе,

и от тебя к нему спешит удача,

прощальный на ходу бросая взгляд…

 

Инквизитор

 

Снова решетки, все те же решетки —

в клеточку души наши расписаны.

Утро опять начинается с водки —

тянется жизнь не по ниточке истины.

   

Снова работа болью привычной

тупо, как окрик, в душе отзовется,

вечно рифмуя «лишний» и «личный»

и выдавая казённое солнце.

   

Камнем душа оказалась и тянет

в адски глубокие глупые думы.

Совесть – аппендикс. Уже не обманет.

Чувства, что есть, беспредельно угрюмы.

   

Жалко надежду – она в «одиночке».

Радость с теплом почитаются чудом.

Здесь не живут – доходят до точки.

Кто мне поможет выйти отсюда?

 

Фламандский странник

1

 

…Cкитаюсь один по дорогам фламандским,

питаюсь где корочкой хлеба, где горстью воды,

и в зеркале

показываю людям их души такими,

как они есть.

Наверное, я не умру – бессмертны грехи и

бессмертно добро,

а коли так, бессмертна и душа человеческая,

жаждущая не только еды, но счастья и Бога…

наверное, я ангел,

скитающийся между островами людских душ

по бескрайним дорогам.

Нет, не ангел – мне слишком холодно в мороз

и слишком голодно, пока пусто внутри.

Но забываешь это, даря счастье

случайным встречным…

солнечные лучи согреют лучше,

чем дрова в очаге,

и разделенное с друзьями счастье слаще, а горе – легче.

   

Говорят, что я одинок,

но у меня есть родители, ждущие меня,

моя Неле, мой добрый Ламме,

пристальные инквизиторы и радостные в бунте гезы…

Но пока пепел Клааса стучит в мое сердце,

я не смею остаться на одном месте…

 

2

 

…скитаюсь…

Питаюсь коркой, глотком воды…

Ношу отражения ваши – нет легче ноши.

Бессмертны грехи и добро,

бессмертны труды,

бессмертны израненные, живые души.

Стараюсь дарить счастье случайным встречным —

лучи солнца и радости греют лучше дров,

и жажду легче всего утолить водой.

а жажду счастья и Бога? —

Все ищут Его – солдаты, инквизиторы, гёзы,

скитаясь кораблями по бескрайним морям и дорогам…

   

…не тот одинок,

кого преследуют, любят и ждут,

не тот,

кому пепел Клааса стучится в сердце.

 

****************

Осени

 

Укутай меня пледом листопада,

по рюмкам – дождь и золотой коньяк.

Перелистнем страницы —

было, надо…

Давай сегодня без вопросов, просто так.

   

Антоновкою хрустнем на закуску,

…лайм? – это для эстетов, нам не в масть.

Как светло на душе! и малость грустно.

Давай-ка помолчим, в молчанье сласть.

   

Пылится лира – вон, на антресолях,

Стиль мой коряв, прости уж. Хорошо?

Давай еще, за нашу с тобой долю.

И ты согласна —

снова дождь пошёл…

 

Ностальгия по мундиру

«Не смотри на будущее хмуро,

Горестно кивая головой…

Я сегодня стал литературой

Самой средней, очень рядовой».

(Г. Шпаликов)

 

Ровесники – в майорах и полковниках,

Блестят на них медали с эполетами,

А я всё у поэзии в любовниках,

Беседую с ветрами и планетами.

   

Порою снится черный китель марковский,

Камзол расшитый, шляпа ли с плюмажем.

И не узнать в походке и неловкости,

Что автор был когда-то и отважен.

   

Мой полк – не лейб-гусарский, не измайловский.

Поэты не командуют войсками.

Но есть, порой, великое и в малости, —

Ремесленников цеховое знамя.

   

Мне свитер ближе.

Днём живя сегодняшним,

я не смотрю на будущее хмуро.

Быть может, сам себя удачно вспомнивши,

я где-то становлюсь… литературой.

 

Осеннее таинство

 

Все тот же дождь… Начало октября.

И струны серо-рыжей непогоды

перебирают старые аккорды,

с моей душой о вечном говоря.

   

Я так устал без песен и стихов!

Осенний поезд позовет в дорогу…

И в поисках пути к Его порогу,

мне суждено к Любви стремиться вновь.

   

Так тихо капли счастья упадут,

Стекает воск слезами утешенья…

И музыку бессмертную спасенья

я в таинстве осеннем обрету.

 

Снег в Пекине

 

Снег в Пекине. Неба благодать.

Чудо, нам дарованное Богом, —

снег и солнце, радости печать.

Значит, снова выбирать дорогу…

   

Воскресенье. Пост. Душа поет,

вместе с хламом сбросив свои страсти.

На пути сквозь тернии вперёд —

дай, Господь, ей силы – хоть отчасти.

   

Воскресенье, смой мои грехи,

снегом благодати исцеляя…

лишь бы искушеньям вопреки

устремлялась ввысь душа живая.

 

Осенняя молитва

 

Какая грусть!

Не дай, Господь, унынья,

что за дождем приходит в этот вечер.

Чтоб даже в мыслях не обидеть близких,

ниспосланных Тобой для жизни вечной.

   

Не разлучи путей, сплетенных вместе —

я верю, что ведомы мы Тобою —

не оборви недовершенной песни,

дай силы жить и дай душе покоя!

   

Пейзаж вечерний прост:

листва укрыла

уставшие проспекты, тротуары,

но свет во тьме – не свет реклам постылых —

путь встречной скорости высвечивают фары…

   

мы вновь тоскуем по родному Дому,

мечтаем обрести – что потеряли.

Не дай свернуть с пути, уйти к иному!

Но лишь к Тебе – и в свете и в печали…

 

Богородице

Заступись и спаси! Как я редко к Тебе обращаюсь,

Хоть имею твой дар – в Благовещенье дочь родилась.

Из словесного сора молитвы нечасто слагаю,

Хоть давно и усердно желаю Тебе их слагать.

И о чем мне молить? Ты все видишь, Пречистая, знаешь:

чистой радости взлёт, ношу горя и боль средь людей…

недостойную душу мою взглядом Ты озаряешь…

и – хотя бы на миг! – уведи от постылых страстей:

умягчи злобу сердца, пусть ненависть тоже угаснет,

ужасаюсь от стрел, что Тебя поражал и разил,

и не дай закоснеть сердцем в жестокосердия власти,

припадаю я к ранам Твоим, потому что без сил…

 

«…сумрак ночи наставлен…» – за поэтами вслед повторяю,

 

Сумрак ночи в душе – где же свет мне увидеть дано?!

И надежды – ни грана – на слезы Твои не теряю.

Не ропщу? Заступись! Мне без взглядов Твоих все одно…

Ангелу-Хранителю

 

Устав от слов безумных и чужих,

я не спешу – что толку в своевольи?…

И не играю циника от боли,

не убегаю от друзей своих.

   

Мой Ангел, в постижении вершин

ты сохрани меня в пути вечернем,

не дай мне искушения до смерти,

наставь на путь спасения души.

   

Осталась родина за сопками Китая —

уходит в сны, за горизонтом тает…

Все позади, иллюзий больше нет.

В пути земном не избежать страданий —

веди меня к Нему средь испытаний…

дай Бог увидеть Невечерний Свет!

 

Прощёное воскресенье

 

Изверившись в надуманных словах,

недопоняв судеб переплетенье,

прощаем всех —

кто прав и кто не прав,

знакомых и не очень…

   

Воскресенье

разбудит в нас желание прощать,

стремиться вверх упрямо и бесстрашно,

без права править.

Знать или не знать —

решать потом.

Успеть простить – так важно!

 

на Преображение…

 

Свет в алтаре звенит натянутой струной,

вслушиваюсь. Учусь смирению, но

жуками злыми запятые скребут душу.

Трудно открыть взгляд – щурюсь…

 

«Упорно ветвями стремясь в небеса…»

 

Упорно ветвями стремясь в небеса,

лишь вижу, как тает комет полоса.

я между другими,

и, сам по себе

расту, предоставлен Ему и судьбе.

   

И зол я не в меру,

и нетерпелив,

лишь ветер остудит мой нервный порыв.

и слепну от боли,

и, Вестью храним,

признаю пред звёздами – Богом любим.

   

Спустя лишь мгновенье,

я снова в себе,

ропщу… на Него ли? Ему ль – о судьбе?

 

Аллеи несозданных строк
(Пекинские мотивы)

 

…бродить по аллеям несозданных строк…

 

***

 

Зелень деревьев

тянется к солнцу

сквозь дымку тумана.

 

***

 

Cон убегает

под удары мяча

на площадке.

 

***

 

Запах сирени.

Куст в парке пекинском —

память о Родине…

 

***

 

Суета

кипит в раскаленном муравейнике.

люди, конторы, машины…

 

***

 

Волны глобализации

разбиваются о берега хутунов*

и бухты чайных магазинов.

Острова неизменности.

 

***

 

Оперные маски на прилавке —

распродажа

остатков праздничного обеда.

 

***

 

Ветер сошел с ума,

взъерошил деревьям шерсть,

растревожил лодки и птиц.

 

***

 

Суета птиц под дождем,

рыбак погрузился в мечты…

Вечер в Ихэюане.

 

***

 

Познать свое несовершенство

в окне —

в лучах заката…

 

***

 

Бледно-розовая монета в пыли —

закат в небе Пекина.

 

*********************************************

Хутун – характерная для старого Китая группа домов, поставленная по принципу прямоугольника, районы города из таких домов

***

 

Пить вино

и брать интервью

у Конфуция.

 

***

 

…бродить по аллеям несозданных строк…

 

«…а вечерами слушаю дожди или цикад…»

 

…а вечерами слушаю дожди или цикад.

Их музыка рождает вдохновение,

как если б, живя у моря,

я встречал рассветы и закаты на берегу.

 

* * *

Памяти ливня в пекине 21 июля 2012 г.

 

снова дожди…

метро – люди в лодках…

разруха неистребима

 

жажда понимания

 

Утренние лучи

еще ласкают дорогу.

Машины спешат по делам…

 

* * *

 

Среди заводов и гор,

на улицах пыльных и шумных

вспоминаю твои глаза.

 

* * *

 

Глоток чистой воды

душевную жажду утолил

яркостью синего неба.

 

* * *

 

Каменный островок

проросший деревом

мостиком уцепился за берег.

 

* * *

 

Мой собутыльник – фонарь.

Как мы понимаем друг друга…

 

Хокку-антиутопия

 

выстрел

криком журавлиным

вернул меня на родину.

   

война

из мечтаний юности

стала грязной обыденностью.

   

войска

игрушечные спешат в поход —

я курю на обочине…

 

Рассвет

 

Цикады стихли.

Небо, скинув темный плащ,

встречается с солнцем

в тишине и предчувствии суеты.

 

Подражания Хайяму

(1)

 

я в огне твоих глаз бы сгорел до конца,

в них весна Поднебесной, ощущенье дворца,

сквозь дожди и жару мы в одной колеснице —

к Храму ль, до перекрестка иль выпить пивца.

 

(2)

 

Глупец, надевший муфтия чалму

Иль дервиша примеривший суму,

Себе прибавит мудрости едва ли.

И жизнь его – ни сердцу, ни уму.

 

(3)

 

В одном кувшине видно дно – возьмусь за новый я.

Вздохну с последней пиалой.

…и выпью снова я.

Зима лениво ждёт метель.

Весна стучится в дверь.

Не дремлет пиала моя – и пью по новой я.

 

* * * * * * * А.Ф.

 

Налей, виночерпий, чаю —

пост хочу соблюсти.

Но как удержусь от влаги

глаз чёрных, зелёных иль карих?

Боюсь, от вина откажусь

и в другом согрешу…

 

«В моём городе снег…»

 

В моём городе снег.

И привычная ржавая слякоть

у порога, на улице коркой и пробкой застыла.

От вокзала к вокзалу мой путь —

и Москва, опостылев,

превращается в площадь земных

и подземных вокзалов.

   

Нам с тобою опять суждены и разлуки, и встречи.

Ухожу от тебя?

Или просто в душе моей ветер?

Сибаритствует грусть —

и вино по бокалам спокойно

разливает. И снова я пью… – Недостойно.

   

Всего несколько строк – а потом

в путь по новым страницам,

в темпе джаза ли, вальса – в Париж ли,

в Сайгон или в Ниццу…

Мы с тобой расстаёмся, оставляя

подарки друг другу.

И – в дела,

словно кони по арены волшебному кругу…

 

Наука выстрела

 

…я не желаю лавров Телля,

иного меткого стрелка…

Стрелял нечасто, не прицельно —

врал то ли глаз, то ли рука.

   

Нередко надо мной смеялся

язычник меткий Купидон…

Но тщетно я постичь пытался

науку выстрела.

Поклон

тебе, моя жена и муза, —

пленила сердце ты мое.

Стрела скрепила наши узы,

а не какое-то …хм, ружье.

 

звонки

 

Твои звонки.

Радость. Крик тоски.

Вывернуться наизнанку и не понять:

живу – не на сто, а на тридцать пять?

   

Дом.

Хижина на откосе,

где никто ничего не спросит,

поняв по глазам.

Ответив – руками.

Жизнь – потоком между звонками.

 

хрупкость

 

…разбиваем или клеим

нашу лодку из фарфора?

Нелегко дойти до двери

там, где нету коридора.

   

Ты сидишь в кафе напротив

с сигаретой, с рюмкой виски.

Вся ты – в стиле «супер-вроде»

и уходишь по-английски…

   

Ввечеру открыты двери

в наши души, наши судьбы.

Отчего друзьям – не верим?

Отчего любимых – судим?

 

Элегия-2001

 

Свет лампы – ничто перед светом луны,

что в комнату нашу проникнет сквозь шторы.

И в очаровании её полутьмы

увидим мы жизнь, как спектакль актёры.

А завтра – на съемки, и отдых нескоро.

   

Минуты, мгновенья слагаю в часы.

Мне кажется, сердце здесь хочет остаться.

И время тяну, словно ткань полосы,

забыв, что оно может вдруг разорваться.

Такое бывает, коль людям за двадцать.

   

Натянуто время. И нервы – как струны.

Слова расставанья шепчу, как безумный.

Играю? Живу ли? На что обречён?

Мгновенье мелькнёт, усмехнувшись угрюмо,

и я промолчу. Но опять же – о чём?

 

«Ветер разбудит тебя…»

 

Ветер разбудит тебя,

выведет в ночь, полную звёзд.

Найди мотивы дождя в яркой ночи…

Задай кометам и ангелам наболевший вопрос,

коснись крыла на рассвете и помолчи.

   

Купи кисти и краски,

на асфальте рисуй отраженье души,

отыщи удочку, чтобы мысли ловить…

Слушай пенье цикад, постигай их музыку…

Спеши

делиться лучами и Млечный путь дарить.

 

«Серпантином стели дорогу…»

 

Серпантином стели дорогу,

из небесной гирлянды – огни.

Что ж ты душу мне рвешь тревогой,

и меня в подлунье манишь?

   

я и так, тобой околдован,

заплутал в серебре снегов.

Только слышится песня снова

заклинанием от врагов…

   

на излете, издохе,

в сугробе я найду тебя…

добегу,

утонувши в твоей тревоге…

Жить мне лишь на твоем берегу.

 

Блюз для влюбленных

 

Хмурое утро

который день подряд.

Но у нас с тобой в душе – солнечный заряд.

Прав был, кто сказал – понедельник

в субботу начинается.

В сердцах вспыхивают лучи,

когда люди влюбляются.

   

Мы согреваем друг друга,

мы плетем солнечный клубок —

У нас в душах буги-вуги, джаз и рок —

Миг вместе как вечность знаком,

И мир вокруг нас быстро меняется…

И души танцуют, когда люди влюбляются.

   

Наши чувства путаются в словах,

им ближе мотив и запах губ,

дожди и ветра, прикосновения рук…

каждое утро осознаю —

наша жизнь с тобой только начинается.

Люди учатся летать, когда они влюбляются.

 

«Бродить по аллеям несозданных строк…»

«Кто мог

коснувшись, разбудить во мне ту муку,

что родила мелодию до звука?

Я вместе с ним – Маэстро, Царь и Бог!»

Перед вами книга, достойная быть признанной истинным сувениром не совсем привычной для российского читателя поэзии.

Её автор, последние годы работающий в Китае, человек вдумчивый и восприимчивый к чуждой нам культуре, интересен именно тем, что смог не только войти в этот загадочный восточный мир, но и осторожно попытаться воссоединить восточное и российское мироощущение. Задача почти невыполнимая, но при особой чуткости автора к визуальному восприятию пространства, это становится возможным…

Глобальность Поднебесной не может не завораживать. И удивлённый поэт, преклоняясь перед величием Китайской стены, тем не менее, широко, по-русски входит в тему:

«Пить вино

и брать интервью

у Конфуция»

«Мой собутыльник – фонарь.

Как мы понимаем друг друга»…

Вот так! Ни больше – ни меньше! Сразу, крупным мазком, в нетерпеливости к окружающему… Но – стоп! Не всё вливается сразу. Есть и непостижимое…

Вот, например, странные для европейца строки:

«Познать свое несовершенство

в окне,

в лучах заката…»

Это уже пробивается в пытливый ум автора возможность принять тонкую ассоциацию между явлением природы и взором, направленным внутрь себя.

Через всё творчество Дениса тонкой нитью пролегает особая тема – тема ПУТИ человека в мире. Путь духовного становления осторожно, но настойчиво напоминает, что жизнь дана не напрасно, что есть на свете высшие ценности, которые человек выбирает для себя сам. И пространству приходится расширить свои горизонты – вдруг необъяснимым образом автор касается далёкого и мрачного времени инквизиторской Фландрии…

Тема фламандского странника переворачивает наши понятия о восприятии мира извне – автор идёт совершенно неожиданным путём – не он изучает и принимает мир, а мир – сквозь его, крепнущую на своих позициях душу, – преломляется, как будто сам хочет быть понятым нами!

«… Скитаясь один по дорогам фламандским,

питаюсь где корочкой хлеба, где горстью воды,

и в зеркале

показываю людям их души такими,

как они есть».

О чём это?.. О вечности страдания и поиска в бессмертии труда и грехов? О жажде счастья, приблизиться к которому возможно лишь через Бога? А Бог есть Любовь… И все ищут его – и Тиль Уленшпигель, и Неле, и Ламме, и даже солдаты, инквизиторы и гёзы…

«…несколько солнечных лучей согреют лучше,

чем дрова в очаге,

и разделённое с друзьями счастье слаще,

а горе – легче»

Стремление воплотиться в любовь-сострадание, играть на скрипке, впитывая жадные взгляды… Дарить радость встречным. Как? Трудная, непостижимая миссия. Но она достойна замысла автора, чувствующего себя заложником этой миссии, становящегося по его признанию результатом своего собственного творения!

«… не поле перейти и не прожить… И не завидовать умению и страсти.

Когда творящий у творения во власти,

реальность блекнет.

Образ не сломить!»

Добро и зло…

Кажется, основное в творчестве Дениса определено. Но вот смутной, почти незаметной тенью, проходит тема выстрела… Какое отношение к добру и злу имеет этот глухой звук, не обозначивший действия убийства, извлечённый из мифа о Телле и из античной мифологии? И там, и там – через выстрел проходит не смерть, а… любовь!

Купидон стреляет прямо в сердце – и это навсегда. Любовь земная не рвёт страстями, как это часто встречается в лирике других авторов – она освящена светом Вселенской любви, а потому надёжна и постоянна.

«Но тщетно я постичь пытался

науку выстрела.

Поклон

тебе, моя жена и муза, —

пленила сердце ты моё.

Стрела скрепила наши узы,

а не какое-то… ружьё!»

Обычно к теме звукописи обращаются в самом конце обзора творчества. Общий свет, исходящий из поэзии Дениса, видится мне перламутровым, прозрачным, напоминающим чуткие весы, балансирующие на грани «Поэзия – Жизнь».

«Ношу отражения ваши – нет легче ноши».

«…лучи солнца и радости греют лучше дров,

и жажду легче всего утолить водой».

«Бледно-розовая монета в пыли —

закат в небе Пекина».

И вдруг наплывает странная, неожиданная тема – тема «дворника».

«… как хочется работать дворником, пишущим по ночам стихи,

как хочется очиститься от разной шелухи,

…как хочется сниматься не только в массовке,

но чтоб никто не узнавал… ну разве только свои…

быть нужным всем и каждому,

и не жалеть ни о чём…»

Быть просто дворником, незаметным, но необходимым, чтобы осознать, что важнее в жизни – воспевать этот сложный мир или жить, просто жить, не предавая друзей и любимых… И не отнимает ли поэзия у жизни самоё жизнь, обозначая её?

«Дом.

Хижина на откосе,

где никто ничего не спросит,

поняв по глазам.

Ответив – руками.

жизнь – потоком между звонками».

Это и есть основа жизни, её соль и суть… Здесь всё удачно связалось в тему поиска ПУТИ. И Тиль, и «дворник» замыкают композицию в круг, внутри которого – созерцательность и впитывание мира в себя, стремление найти гармоничное место не рядом, но внутри мира, вбирая и оценивая важное – соединение с друзьями – в пути, с любовью – в пути…

А «Разговор с осенью» словно дымкой объединяет и лирического героя, и удары мяча на площадке, и мостик, и лодку, и рыбака, отражённого розовато-перламутровой гладью воды, драгоценной жемчужиной, неподвижно зависшей между морем и рассветным небом…

«Каменный островок

проросший деревом

мостиком уцепился за берег».

* * *

«Волны глобализации

разбиваются о берега хутунов*

и бухты чайных магазинов.

Острова неизменности».

Путь продолжается, как бы ни сомневался автор в его необходимости. Отравленный ядом поэзии, никогда не расстанется с ней, насколько долго ни замерло бы его поэтическое сердце. Ведь кажется, что сказано уже всё. Но Слово – вернётся! И вернётся обогащённым новыми открытиями для себя и для нас.

Ибо:

«…не тот одинок,

кого преследуют, любят и ждут,

не тот,

кому пепел Клааса стучит в самое сердце».

………………………………………………………….

Как ни вживайся в большую, наполненную интересной работой и богатыми впечатлениями жизнь, Россия – не отпускает. Едва уловимый запах… Звук, щемяще знакомый, забытый, но влекущий…

«Выстрел

криком журавлиным

вернул меня на родину».

Вот… опять отголосок выстрела.

Видимо, все мы, русские, навеки приникли простреленными душами к России, где бы ни жили, и каких бы чужеземных райских красот и тайн ни коснулось наше любопытное и отзывчивое сердце…

Родина. Родина всегда остаётся с тобой. Горечью своей. Памятью своей. ЛЮБОВЬЮ своей неумелой, но именно от этого такой трогательной и влекущей…

«Запах сирени.

Куст в парке пекинском —

память о Родине…»

Нина Измайлова,

член Союза Российских писателей.