Послать в задницу: почему так сложно?

Давайте прикинем, почему это так сложно – беззаботно сказать другу: «Дорогой, желаю тебе удачи завтра на твоем поэтическом слэме за городом. Но я не смогу приехать. Завтра мне нужно обязательно поваляться на диване». Это настолько неловко, что вы не лежите с любимыми мужчиной и собакой на диване, а вместо этого сидите на шатком деревянном стуле в продуваемом сквозняками клубе, прихлебываете безалкогольное пиво и слушаете стихи, которые звучат примерно так:

 

Трали-вали, сандалии,

попробуй, попробуй на вкус!

Трали-вали, ми-ми-ми.

Придурок, не разберусь,

Безвкусно, плоско, пошло —

Перестрелка!

Радуйся, трансвестит,

Пустые обещания,

нюхай сандалии!

Пробуй, пробуй на вкус!

Трали-вали!

И я серьезно.

 

Потом вы едете домой, огрызаетесь на любимого мужчину и на собаку, потому что они тут так уютно провели время, и, надув губы, ложитесь спать. Скорее всего, в следующий раз, когда друг соберется выступать, вы придумаете отговорку.

Но вы же не должны слушать импровизации про сандалии только потому, что любите своего друга. Но конечно, посылать друга в задницу тоже не стоит. А вот поэтический слэм, к примеру, вполне может туда отправиться.

Неудивительно, что нас можно смутить так легко. С самого детства нас учат быть любезными, не раздражать окружающих и проявлять уважение. Не поймите меня неправильно – это очень хорошо. Здорово, когда людей с самого начала приучают по возможности не вести себя как скотина – хотя это, как известно, не всегда удается. Но одновременно мне понравилось бы, если бы нам с детства давали возможность высказывать свое мнение о вещах, людях и поступках, которые кажутся нам глупыми.

Способность не париться из-за мелочей практически дается детям при рождении. Это как у собаки: если с вещью нельзя играть или съесть ее – задери над ней лапу и беги дальше.

Вот вам, на первый взгляд, безобидный пример из детсадовских реалий. Есть такой старый стишок про кошку, которая танцует на одной лапе. Потом появляются разные звери и приглашают кошку станцевать вместе с ними, но безуспешно: еж для кошки слишком колючий, дворовый пес – слишком страшный, и так далее. Пока не появляется кот. С ним кошка танцует с радостью.

Классная песня, не правда ли?

По крайней мере, я так думаю. Но как оказалось, она не пережила встречи с модой на толерантность. Чтобы всем животным, желающим потанцевать, не было обидно, детей учат, что все равны, и никто не должен быть ущемлен в правах. Поэтому в песенке теперь рассказывается, как каждый зверь говорит кошке что-то на ухо, и она все-таки соглашается с ним потанцевать.

Серьезно? Что за ерунда?

Почему это кошка не может сказать дурацкому ежу, что он колючий? ОН ВЕДЬ И ПРАВДА КОЛЮЧИЙ! Сдается мне, никто не обязан танцевать с партнером, если тот колючий или слишком страшный.

И это еще не все. Когда кошка наконец дожидается кота, он собирает остальных зверей в хоровод, все танцуют до ночи и вместе идут домой. Как группа китайских туристов. Детей приучают к тому, что окружающим нельзя ни в чем отказывать! И когда они взрослеют, они должны нести за это ответственность – сидя на шатком деревянном стуле в загородном клубе.

Что еще хуже, детей призывают делиться игрушками. На любой детской площадке во всей стране одно и то же безумие. У Леона есть машинка, но тут приходит Бен и хочет ее отнять. Вот-вот хлынут слезы. Но тут же подбегает мама Леона и наставляет своего отпрыска: «Дай Бену поиграть с твоей машинкой, ты сам в нее уже так долго играешь! Ну поделись, давай! Смотри, как Бен обрадуется!..» И она продолжает до тех пор, пока расстроенный Леон без всякого желания и со слезами на глазах не отдаст свою машинку. При том, что это его машинка, черт возьми!

Способность не париться из-за мелочей практически дается детям при рождении. Это как у собаки: если с вещью нельзя играть или съесть ее – задери над ней лапу и беги дальше.

На самом деле дети ведут себя в соответствии с принципом желания, а не принимают сознательные решения. Этот принцип работает так:

шоколад = хорошо = съесть его как можно больше.

Только после того, как у них пару раз схватит живот, этот принцип подвергается сомнению.

В подростковом возрасте все резко усложняется, по крайней мере для большинства. Мнение других становится невероятно важным. И это касается не только прически, музыкальных предпочтений и одежды, но и собственной персоны. В это время, когда подросток крайне неуверен в себе и сбит с толку, ему необходимы ориентиры. Поэтому он пытается соответствовать образу, который прошел проверку мнением окружающих. Чаще всего, сверстников.

Неудивительно, что нас можно смутить так легко. С самого детства нас учат быть любезными, не раздражать окружающих и проявлять уважение.

Девушкам это дается тяжелее, чем юношам. Потому что им еще приходится иметь дело с таким неясным концептом, как «ролевая модель женщины», а также с тем, что внушают им бьюти-блогеры, знаменитости, и в особенности Хайди Клум.[1] Мой трехлетний сын как-то посмотрел рекламу по телевизору и очень точно выразил эту идею: «Там тетя голая, а дядя разговаривает». Именно поэтому девушки чрезмерно переживают из-за внешнего вида. Причем некоторые делают это всю жизнь.

Пожалуй, с внешнего вида и начнем.

1

Личность

• В задницу идеальную фигуру

• В задницу внешний вид вообще

• В задницу самосовершенствование

• И еще кое-что тоже в задницу

О, это неопределенное убеждение, будто нужно что-то улучшить в своем внешнем виде. Бедра постройнее, а кошелек потолще. Побольше уверенности в себе и поинтереснее сексуальная жизнь. Неплохо бы еще заняться спортом. Но ладно, давайте начнем с шоколада.

Обычно у каждого есть норма веса, когда мы не голодаем и не объедаемся (новогодние праздники не в счет). Как правило, эта норма совершенно не соответствует той отметке, которая необходима для так называемой идеальной фигуры.

В задницу идеальную фигуру

Идеальная фигура – или то, что под этим подразумевается – была у меня в последний раз в двенадцать лет. С тех пор «идеал» и «фигура» стали двумя параллельными вселенными, которые больше не смогут пересечься. Между ними даже не установлено никаких дипломатических связей. С тринадцати лет, в нежном подростковом возрасте (и я не постесняюсь сказать, что с тех пор прошло уже много лет), мне каждое лето приходилось втягивать живот. На озере, на море и на пруду с июня по август я дышала только совсем неглубоко. А в восьмидесятые, когда в моду вошло полное отсутствие живота, я вообще задерживала дыхание. Даже удивительно, что я осталась после этого живой.

Самое странное – в реальной жизни мне встречаются разные женщины, и я нахожу их особенно привлекательными именно тогда, когда они подают себя очень уверенно.

Между тем я понемногу расслабилась – но только внешне. Я до сих пор ловлю себя на том, что всегда сижу на передней части стула, потому что так ноги выглядят стройнее. Я просто когда-то к этому привыкла. Это произошло само собой, точно так же, как люди с плохими зубами смеются, машинально прикрывая рот рукой.

Я знаю, что в этой жизни у меня уже не получится достичь идеальной фигуры. Тем не менее, сохраняется чувство, будто я должна сделать что-то со своим телом.

Словно письмо от службы приставов с требованием вернуть долг, в шкафу лежат те самые заветные джинсы – меньше ровно на один размер. Если бы они могли, они бы презрительно поднимали бровь каждый раз, когда я в трусах оказывалась перед шкафом.

Самое странное – в реальной жизни мне встречаются разные женщины, и я нахожу их особенно привлекательными именно тогда, когда они подают себя очень уверенно.

Да, привлекательными, вместе с их огромным носом, спутанными волосами, широкими бедрами или выпирающим животиком.

Наверное, во всем виновата вот эта чушь с «тетя голая, а дядя разговаривает», которая бросилась в глаза даже ребенку. Так или иначе, пора спросить себя:

Новые решения нужно воплощать в жизнь. И вот я – научного интереса ради – беру выходной и еду с подругой Анной купаться. Я начинаю рассказывать ей о своей новой идее, и она тут же бросает косой взгляд на мою задницу. «Эй!»

Приехав, мы положили полотенца на траву, и когда Анна стянула с себя легкое платье, я снова вдруг почувствовала зависть, глядя на ее длинные стройные ноги, плоский живот и линию бедер, на которых едва ли отложился один пончик. Анна веган и ест только экологически чистые продукты, не употребляет белый сахар и пшеничную муку, лактозу и замороженную пищу. Не говоря уже о периоде, когда она пыталась питаться только светом, из-за чего мы до сих пор над ней подтруниваем.

В следующей жизни у меня будут точно такие же ноги, и я буду каждый день носить мини-юбки, джинсы в обтяжку и облегающие шорты.

– А у меня в следующей жизни будет красивое декольте, – вздыхает Анна.

У нас обеих с собой бикини, и как только я наспех натягиваю свое и предстаю во всей красе, машинально втягиваю живот – и если бы могла втянуть задницу и бедра, то поступила бы с ними так же.

Я сознательно выдыхаю и расслабляюсь, и живот сползает на свое законное место. – Ляг так, как ты ложишься, когда засыпаешь. Это самая удобная поза, – советует Анна.

Звучит разумно. Однако у меня не получается расслабиться, я лежу в неудобной скованной позе.

– Ну, и как ты себя чувствуешь? – спрашивает она чуть позже.

– Ну, ты когда-нибудь видела фотографии китов, которых выбросило на берег? – отвечаю я вопросом на вопрос.

Я чувствую себя плохо. И на боку, и сидя, и тем более скрестив ноги. Я только больше обращаю внимание на все складки и морщины, которые просто встали между мной и моей желанной настоящей фигурой. Это невесело.

Внешний вид – это всегда сложная тема.

– Почему я не могу точно так же отказаться от всех этих белых высокоуглеводных канцерогенных сахаров? Или не есть второй кусок торта? Почему я не могу подняться с дивана и пойти на персональную адскую тренировку? Или, съев кусочек шоколадки, завернуть ее и положить, где взяла?

– Потому что ты обожаешь шоколад, – слышу я позади себя. Это Л. с полотенцем, собакой и сыном. Л. тоже рано освободился, забрал ребенка и даже захватил огромный арбуз.

И вот они стоят и улыбаются мне, и вдруг все мое недовольство улетучивается. Я веду сына в его шортиках с акулами поближе к воде, собака наблюдает за нами, виляя хвостом, Л. режет арбуз на тонкие куски. Вскоре мне приходит в голову, что, изображая водного монстра, я выгляжу не лучшим образом, но сын визжит от восторга, и я об этом забываю.

Побегав наперегонки за полотенцами, я смогла забыть, что при этом выгляжу как антилопа гну – просто потому, что это весело. Подсев к арбузу и скрестив ноги, я сначала вздрогнула, спохватившись, но как только в поле зрения попали мои любимые, почувствовала себя лучше и увереннее. Любопытно: едва я отвлекаюсь на какое-нибудь хорошее чувство – дружба, любовь, доброжелательность, смех – для негатива просто не остается места.

Помогает также и оглянуться по сторонам. Ведь я – как бы это сказать – не сижу между Джениффер Лопес и Беном Аффлеком. Теперь я обращаю внимание не на себя, но на арбузный сок, стекающий по лицу сына, смотрю на блестящие глаза Л. и слушаю веселый рассказ Анны о ее последнем ретрите[2] с шаманами.

Когда солнце становится красно-золотым, я прижимаюсь к Л., и мы наблюдаем, как Анна с нашим сыном бросают в воду камни.

– У тебя периодически не возникает желание быть стройнее, выше, мускулистее или еще что-нибудь? – спрашиваю я Л.

Он смотрит на меня искоса:

– Может быть, это тебе бы хотелось, чтобы я был стройнее, выше, мускулистее или еще что-нибудь?

Я окидываю его взглядом с головы до ног – но только в шутку. Потому что – нет, я не хочу, чтобы он выглядел по-другому. Я принимаю его именно таким, какой он есть. «Тогда и я не хочу быть другим», говорит Л.

Когда уставший ребенок уже сопел в кроватке, а я зачерпывала ложкой свой второй десерт (панна котта! с вишневым соусом!), я не только испытывала счастье от прошедшего прекрасного дня. Еще я заметила, что наконец-то загорела – и не только на животе. Так что ненавистные джинсы с громким «Оле!» немедленно отправляются ко всем чертям. Может быть, там их найдет Катрин или кто-нибудь из глянцевого журнала, и пусть они жалуются из-за них друг другу.

В задницу внешний вид вообще

Внешний вид – это всегда сложная тема. Я очень ясно помню момент, когда будучи подростком гуляла с мамой по городу, и вдруг посреди этого праздного шатания она остановилась и ошарашенно взглянула на меня. В тот прекрасный день во время прогулки по Регенсбургу мама заметила, что взгляды проходящих мимо мужчин предназначаются не ей, а мне. Так-то! Будто кто-то щелкнул пальцами, чтобы обратить на это ее внимание.

Тогда я предположила, что маму это расстроило. Но наоборот, когда удивление улеглось, она очень обрадовалась и сказала, улыбнувшись: «Просто гора с плеч!».

Я была подростком и не понимала, как можно радоваться тому, что тебя не замечает противоположный пол. В конце концов, это ведь была главная тема, вокруг которой вращалась вся жизнь! Я наделась, что к тому моменту, когда я состарюсь, научные исследования уйдут далеко вперед, и можно будет сделать так, чтобы определить возраст по внешнему виду было невозможно…

Внимательно посмотрев на себя в зеркало, спешу засвидетельствовать: наука продвинулась не так уж далеко. Зато теперь я понимаю, почему моя мама тогда улыбнулась с явным облегчением. Гора, в тот день упавшая с ее плеч, была той самой, которую взгромоздила на себя я. Мама тоже пыталась соответствовать образу лучшей себя, и это ее очень напрягало – со временем все сильнее. Только когда стало ясно, что все усилия тщетны, она смогла сказать «с меня хватит» и наконец-то расслабиться.

Хотя с меня еще не хватит, но идея успокоиться и расслабиться (вместо того, чтобы каждый день в семь утра с батареей всевозможных средств пытаться добиться ослепительной внешности) слишком соблазнительна.

Настроение отличное, домашние меня все еще узнают, поэтому я решаюсь на следующий уровень дерзости: пойти ненакрашенной на работу.

Мы прихорашиваемся для других. Всегда. Утверждение о том, что весь этот театр с подводкой, тушью и пудрой совершается нами для себя, означает, что с такой боевой раскраской мы просто чувствуем себя в силах выйти в мир. Без сомнений, это прекрасное ощущение. Тем не менее, оно свидетельствует скорее о том, что нам не наплевать на мнение продавщицы в булочной, коллег, пассажиров в метро, работников столовой, родителей других детей в детском саду и кассира в супермаркете. На их мнение о нашем внешнем виде, а не о наших качествах: вежливости, надежности, покупательской способности или манерах за столом.

Кто хочет, может, конечно, по утрам наряжаться как Оливия Джонс.[3] Однако человек, который отвечает на вопрос «Важно ли мне, что подумают коллеги или папа Бена о моих ресницах?» отрицательно, может сэкономить время на ежедневном сеансе росписи по лицу. Можно даже успеть выпить еще одну чашку кофе или подольше постоять под теплым душем, и не брить ноги второпях, делая порезы и заливая кровью коврик. Ведь это целый раунд Кэнди Краш,[4] лежа на диване! Разве не восхитительно?

Когда я на следующее утро – в воскресенье – вышла на улицу непричесанная и ненакрашенная, в спортивных штанах, мешковатой футболке и с мусорным пакетом в руках, подумала, что выгляжу как Бритни Спирс в ее молодые безбашенные годы. Не хватает только папарацци на дереве. Чтобы хоть немного отличаться от ребят, распивавших в тенечке дешевое вино из коробки, я предусмотрительно накинула на шею шикарный шарфик.

Когда я зашла в булочную, осознала еще кое-что. Вопреки ожиданиям, то, как я себя чувствовала, нельзя было обозначить как «неуверенно» или «неуютно» или еще каким-нибудь словом на «не-». Наоборот, я была той самой невероятно величественной, хладнокровной и уверенной в себе женщиной, которая в силу личного обаяния не нуждалась в какой-то там туши для ресниц. Это мне просто не нужно! Посмотрите на меня! Я почувствовала себя выше ростом, просто потому, что отпустила ситуацию! Я чуть было не начала ходить по булочной и приветствовать всех, изящно помахивая рукой, словно британская королева, но тут подошла моя очередь – и я заметила, что впервые настроение у меня явно лучше, чем у продавщицы.

Настроение отличное, домашние меня все еще узнают, поэтому я решаюсь на следующий уровень дерзости: пойти ненакрашенной на работу. Я часто работаю дома, но все же нередко появляюсь и в офисе. Если что, это офис рекламного агентства. И я не знаю, бывали ли вы когда-нибудь в офисе рекламного агентства, но внутри там все шикарное, ультрамодное и наикрутейшее. В коридорах стоят автоматы с кофе, которые стоят больше, чем автомобиль, в туалетах лежат ароматизированные полотенца для рук и повсюду попадаются полки с фруктами и крошечными плитками шоколада. Там прекрасно. Там все сверкает и сияет хромом и стеклом, и поговорка «Не все то золото, что блестит» придумана явно не здесь. Но конечно, это не относится к коллективу. Тем не менее все стараются подладиться к окружающей обстановке: одеваются шикарно, ультрамодно и невероятно круто.

Неважно, что придумают носить на себе или при себе все хипстеры страны – очки в роговой оправе, бороды с усами, выбритые виски или эти дурацкие, стянутые назад вязаные шапки, – собственно, всегда, когда задаешься вопросом «Это вот так и носят?», можно быть уверенным, что это придумали в рекламном агентстве.

Мы прихорашиваемся для других. Всегда. Утверждение о том, что весь этот театр с подводкой, тушью и пудрой совершается нами для себя, означает, что с такой боевой раскраской мы просто чувствуем себя в силах выйти в мир.

И именно туда я собралась идти без макияжа и модных шмоток. Кто-то может сказать – а что такого, все сходится, ведь сейчас просто мега-востребован образ в стиле «nude». То есть «голый».

– Голый? В смысле, как проститутка? – спросил Л. тем вечером и рассмеялся, – Если серьезно, то это просто идеально. Тогда твой эксперимент не будет обращать на себя лишнее внимание, да и я смогу пораньше принимать душ…, – радовался он.

Но ведь только простаки думают, что «nude» подразумевает отсутствие косметики. Для непосвященных: чтобы выглядеть в стиле «nude», то есть так, будто ты вовсе не красилась, необходимо провести настоящий сеанс фейс-арта с применением тяжелой артиллерии. Сначала в ход идет основа, которая наносится специальной кисточкой, двигающейся от носа к ушам, при этом область у линии роста волос нужно оставить нетронутой. Далее большой кистью круговыми движениями на все лицо наносится прозрачная матовая пудра. Затем нужно слегка подчеркнуть натуральную линию роста бровей – с помощью бронзатора или матовых теней и косой кисточки, которые закрепляются фиксирующим гелем. После нанесения базовых теней на подвижное веко наносится светлый коричневый оттенок, а на складку века – более темный коричневый. После этого следует провести тончайшую темно-коричневую линию жидкой подводкой над верхними ресницами. Тем же цветом подчеркиваются нижние ресницы, причем для этого используется кисточка и тени. Затем только мазнуть верхние и нижние ресницы удлиняющей или увеличивающей объем тушью, под глаза – немного консилера и тонального крема чуть светлее, чем основа, как можно более натуральный оттенок румян на скулы, и наконец – для эффекта «без косметики» – блеск для губ или матовая помада.

Л. заметно растерялся.

– Ты все выдумываешь, – говорит он с надеждой.

Но не тут-то было: это горькая правда. Несмотря на это, я по-своему интерпретирую понятие «nude» и просто не делаю макияж. Разве что переодеваюсь из спортивных штанов в джинсы.

– Но тогда делай все, как решила, – сказал Л. на следующий день, когда я стояла перед зеркалом.

И у нас было прекрасное спокойное утро: я хорошо позавтракала, ребенок был в восторге, потянулась пару раз перед открытым окном, напевая себе под нос, и даже успела пройти два раунда Кэнди Краш. Образцовое утро по сравнению с теми, в которые я обычно проводила большую часть времени в ванной, оставляла после себя хаос в шкафу и потом вливала в себя кофе так быстро, будто тушила загоревшиеся занавески.

С миской мюсли в руках Л. проводил меня до двери.

– Постарайся действительно не думать о том, как выглядишь, и не смотри в зеркало, прежде чем выходить.

Черт. Л. прав. Вместо того чтобы действительно не допускать ни единой мысли о внешнем виде, в голове я уже рисую картину: я еду как кинозвезда по Лос-Анджелесу на фитнес, и ВСЕ РАВНО меня все узнают. В темных очках, и с волосами, собранными в небрежный конский хвост, из которого в художественном беспорядке выбиваются пряди. Мне было вовсе не все равно, как я выгляжу, я просто изменила представление об этом!

Ну, хорошо: я вышла из дома, не дожидаясь одобрения от зеркала.

– Ты же не скажешь, если у меня что-нибудь застрянет между зубами? Или если волосы встанут торчком?

– Конечно, – оскалился Л.

Ненавижу, когда не могу определить, блефует он или нет.

Для непосвященных: чтобы выглядеть в стиле «nude», то есть так, будто ты вовсе не красилась, необходимо провести настоящий сеанс фейс-арта с применением тяжелой артиллерии.

По пути в офис я специально воздерживаюсь от того, чтобы посмотреться в стекла припаркованных машин. Это просто безумие: я машинально ищу везде свое отражение. В отличие от вчерашнего дня сегодня мне уже не так легко приветствовать всех свысока, по-королевски. Наоборот, я стараюсь не выставляться. Быстро вверх по ступеням, по коридору и в офис. Кто это придумал, черт возьми, что все стены в агентстве должны быть стеклянные?

– Привет, – здороваюсь я с коллегой Евой Дрозель и молюсь, чтобы она ничего не заметила.

Но напрасно.

– Что с тобой случилось? – спрашивает она.

– А что? Разве мы должны все время выглядеть, как на обложке глянца?

Я решила, что лучшая защита – нападение, и еще демонстративно подтянула брюки, которые были мне явно немного не по размеру, но и черт с ними.

– Вот еще! – отвечает Ева с довольным видом.

На мой взгляд, даже слишком довольным. Или она даже ухмыльнулась?

– В чем дело? Я плохо выгляжу? Ну, скажи, – настаиваю я и посвящаю ее в мой новый эксперимент «В задницу внешний вид». – Ну, насколько все плохо? – спрашиваю я заново.

И она отвечает:

– Совсем честно?

– Да! – бешено киваю я.

– Совсем честно: ты еще никогда не выглядела хуже, чем сейчас, – выносит Дрозель свой вердикт.

– Даже после новогодней вечеринки в 2012-м, – а это кое-что да значит.

В течение трех секунд я оказываюсь в женском туалете. Признаюсь, Ева была права.

– Ничего себе старушка, – говорю я отражению в зеркале.

Это действительно просто из ряда вон что. Джинсы висят на мне ниже, чем нужно, и вовсе не в той небрежной манере, которую принято называть «папины старые джинсы», а в стиле бомжа с помойки. Это только общая картина. Волосы, как антенны, торчат во все стороны. Я готова была придушить Л.

– Бип-бип-бип, – рассмеялась Дрозель, которая пошла за мной в туалет и пальцем заставила мои волосы-антеннки раскачиваться туда-сюда. – Ладно, давай приведем тебя в порядок, – говорит она и протягивает мне влажную салфетку, чтобы смыть след от шоколадного поцелуя моего сына.

Пока Дрозель помогает, чем может, я начинаю размышлять. Почему такой внешний вид прокатывает в булочной, но приводит в ужас на работе? Почему мне так неприятно ходить по офису в таком виде? И дело не только в шоколадном отпечатке на щеке. Неужели мнение коллег важнее, чем мнение продавщицы из булочной? Почему мне не стыдно перед коричными улитками, но неловко перед коллегами? Разве я чувствую себя менее компетентной, если одета иначе?

Публика могла бы надеть джинсы, спецовку или шорты – это не сыграло бы никакой роли для оперы. Но тогда почему люди все равно приходят в праздничных нарядах?

Нет, дело не в этом. Это кое-что совсем другое. Все здесь стараются одеваться с иголочки. Это неписаный закон, прямо как в опере: ведь для солистов, декораций на сцене и самого действия не имеет значения, что на вас надето. Публика могла бы надеть джинсы, спецовку или шорты – это не сыграло бы никакой роли для оперы. Но тогда почему люди все равно приходят в праздничных нарядах? Костюм, помада, вечернее платье, начищенные до блеска туфли, красивые укладки и крошечные клатчи. Это все является частью оперы, не так ли? Не собственно оперного искусства, а похода в оперу. Все это вместе с шампанским в фойе, огромной люстрой и красным бархатом повсюду, ощущением волшебства и священного трепета, из-за которого вы осознанно входите в зал, а не плететесь, спотыкаясь и шаркая. Если бы кто-нибудь вбежал в оперный зал в джинсах, у зрителей – которые в предвкушении втискивались в вечерние наряды и сооружали высокие прически на голове, – возникло бы ощущение, будто у них что-то отняли. Как будто все их усилия были напрасны. Это самое неприятное.

И хотя рекламное агентство – это не опера, но все равно своего рода действо, и люди, которые там работают, каждый день заново его разыгрывают. Если я хожу по офису, одетая в стиле «в задницу свой внешний вид», я невольно чувствую себя тем подлецом, который портит всеобщее веселье. Гринчем.[5] Нужно плевать не на внешний вид. А на сами условности. На следующей неделе будет родительское собрание – там я буду выглядеть настолько классно, что все разинут рты, – включая предмет моей несчастной школьной любви. Ха!

Тем не менее, я могу спасти – с некоторыми уступками – свои праздные утренние часы. Это стоит мне всего лишь 75 евро:

• Сыворотка Виталюмьер от Шанель

• Стойкий карандаш для глаз от Бобби Браун

Два моих новых приятеля недешевые, но способны творить чудеса: я могу, когда хочу, выглядеть прекрасно уже спустя несколько минут. И иногда я этого все-таки хочу. Что поделаешь.

В задницу самосовершенствование

Когда наконец убеждаешься, что с идеальной фигурой ничего не выйдет, настает пора убедиться в еще паре вещей. Например, я не только останусь до конца жизни с выпирающим животиком, но и не стану более аккуратной. Я никогда не смогу начать оплачивать счета вовремя или заранее покупать подарки на Рождество. И судя по всему, я не смогу в будущем во время одного из вечеров с Яной и алкоголем отказаться от пары-другой сигарет. И ДА, Я ЗНАЮ, ЧТО КУРЕНИЕ ВРЕДИТ НАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ!

У меня уже давно был длинный список дурных привычек и примеров поведения, которые я хотела изменить. К большому огорчению Л., в списке были и несколько его собственных качеств. Только собака и сын не попали под мое стремление к совершенствованию: собака – по причине необучаемости, а ребенок – потому что в его случае это называется «воспитание» и работает по другим правилам.

Я всегда была уверена, что когда-нибудь в будущем, когда достаточно поднапрягусь, стану такой, какой хотела бы. Я бы регулярно посещала йогу или пилатес, покупала продукты только на рынке, и шкаф в кабинете выглядел бы не так, словно в него с большого расстояния закидывали сотни книг. Перед Новым годом я была бы в хорошем настроении, пела бы с ребенком новогодние песни, пекла бы сладости и искала бы на Pinterest, как собственноручно собранными сосновыми шишками украсить подарки.

Иногда что-то подобное удается. Например, когда мы с Л. проводим вместе так называемое quality time, когда он говорит мне слишком… романтичные вещи, а я застенчиво хихикаю. «Ты, лис, умоляю тебя, мы же в ресторане, кто-нибудь может нас услышать!». Но так могло бы быть. Это моя собственная жизнь. Однако пока что я перебиваюсь кое-как. На самом деле я как прожорливая гусеница: когда-нибудь я стану прекрасной бабочкой, но пока я только пожираю – яблоки, тортики, бутерброд с сыром…

Это классический пример «вот-когда-тогда-и». Вот когда я… тогда и!.. В голове постоянно присутствует образ того человека, которым ты мог бы стать, если бы только приложить немного усилий. Однако это довольно трудно, хотя общество, женские журналы и справочники не устают утверждать:

Если только ты по-настоящему приложишь усилия, тогда ты сможешь всего достичь.

Но ведь это неправда. Оглянитесь вокруг: сплошные гусеницы.

И в течение всего этого гусеничного существования нас всех мучает совесть. Вот опять полдня потратила, сидя в Интернете. Вот опять выкурила сигарету. Вот опять съела кусок с миллионом калорий. Вот опять поленилась сделать упражнения, а уж пойти собрать шишки… Ох. Может быть, можно еще успеть найти искусственные в KiK?..[6]

Только собака и сын не попали под мое стремление к совершенствованию: собака – по причине необучаемости, а ребенок – потому что в его случае это называется «воспитание» и работает по другим правилам.

А потом снова новогодние праздники, и с остатком денег к концу года нам, гусеницам, больше ничего не остается, кроме как хорошенько напиться. У кого-нибудь найдется сигарета?

Это настоящая дилемма. С другой стороны, я имела такой опыт: когда действительно собираешься с силами, чтобы хоть немного соответствовать образу лучшего себя, и едешь с красивой плетеной корзинкой на велосипеде на рынок. Как правило, начинается дождь, поводок от собачьего ошейника попадает между спицами, дурацкая корзинка опрокидывается, и все полезные продукты закатываются под припаркованный рядом автомобиль. И даже если не происходит никакой катастрофы, «правильная» жизнь ощущается не так, как ты себе ее представлял. Она просто не имеет никакого отношения к самому тебе. Во время «Проекта Счастье», когда я пробовала «искать наслаждение в мелочах», произошло следующее:

«…когда я это слышу, я тут же думаю о той фотографии, которая появляется в любом женском журнале, как только речь заходит о том, чтобы сделать что-нибудь хорошее для самой себя: ванная, чайные свечи и лепестки роз повсюду, женщина с зачесанными волосами нежится в пене. Под фотографией указано, какое средство для ванн следует использовать. Как правило, это какое-нибудь лавандовое-био-органик-масло-с-экстрактом-алое-на-основе-трав. Питательное и глубоко расслабляющее. Поскольку я очень восприимчива к таким картинкам, на следующий день я оказываюсь в уютной маленькой лавке, пестрящей множеством бутылочек и баночек с разноцветными жидкостями, солями и шариками. Я выбираю маску для лица и масло для ванны с ароматом розы, который обещает избавить меня от целлюлита, и еще прихватываю мочалку из натурального волокна. Когда я буду сидеть в ванне, я смогу картинно выжимать из нее воду себе на шею. Я раздобыла даже лепестки роз – все до мелочей должно быть так, как я задумала.

В голове постоянно присутствует образ того человека, которым ты мог бы стать, если бы только приложить немного усилий.

И вот настает вечер воскресенья, и я устраиваю свидание с самой собой. Кладу на полочку с шампунями журнал, высыпаю лепестки, раскладываю свечи и включаю горячую воду. С розовым маслом, конечно. Жаль, что оно не пенится, но зато отлично пахнет. Выглядит уютненько. С забранными на затылке волосами я погружаюсь в ванну, устраиваюсь поудобнее и вожу мочалкой из натурального волокна по рукам и ногам. Но это мне скоро надоедает. Я подцепляю журнал и со слипающимися глазами начинаю его листать, но свечи не дают достаточно света. По неосмотрительности я сталкиваю одну из них на пол, и весь коврик теперь в воске. Впрочем, он хотя бы не загорелся. Я с облегчением ложусь обратно. И начинаю замечать: заколка давит на затылок, а те части тела, что не погружены в воду, довольно сильно озябли. Это неприятно, и я опускаю руку в воду. В итоге половина журнала оказывается мокрой, так что перелистывать страницы не получается. Вода остывает. М-да, весь этот ритуал не так уж и расслабляет, думаю я и смахиваю пару засушенных лепестков в воду. А потом ситуация становится и вовсе напряженной. Вы когда-нибудь пробовали вымыть масло для ванны из волос? Вы можете сколько угодно намыливать голову шампунем – она все равно будет выглядеть так, будто вы участвуете в конкурсе самых жирных волос. И выигрываете. И когда вы уже вылезли из ванны и с полотенцем на голове собираетесь выйти, можете продолжить игру и попробовать избавиться от жирной пленки на краю ванны, в которой к тому же осталась щетина от только что выбритых ног. И не пугайтесь кровавых пятен по всему телу: это всего лишь размякшие лепестки роз, прилепившиеся к коже. Такой нервной я никогда из ванной не выходила».[7]

Вы когда-нибудь бывали на воркшопе? Или, может быть, на семинаре или ретрите? Или на каком-нибудь трехдневном интенсиве? На мероприятии, где принято в той или иной форме активно заниматься самосовершенствованием? Я бывала на множестве из них, скорее из научного интереса, и не всегда могла успешно пройти занятие или курс до конца. Если посчитать, сколько курсов я перепробовала, то я должна была бы уже давно начать мыслить исключительно позитивно, стать безумно богатой, научиться общаться с миром без агрессии и лично познакомиться с моим ангелом-хранителем.

Некоторые из этих курсов мне посоветовали окружающие люди. Например тот, про ангелов-хранителей (совет Анны), или про неагрессивное общение (совет Л.). Но я с удовольствием нахожу и посещаю их сама, просто из интереса, а не по необходимости. Однако если вы думаете посетить подобный курс только потому, что у вас есть ощущение, будто ваш дух находится в плачевном состоянии, не делайте этого! Вы только встретите других расстроенных людей и услышите много слезных жалоб. Большинство участников регулярно ходят на такие встречи и становятся настоящими экспертами по своей теме.

Какими бы слабостями мы ни обладали – скорее всего, они останутся у нас навсегда. Мы не превратимся в бабочек.

Может быть, я не права, но если бы воркшопы работали и приносили внутренний покой, большинство их «постоянных клиентов» плакались бы меньше и скорее взялись бы ходить на сальсу… Никакой трехдневный интенсив не сделает из застенчивого интроверта звезду вечеринки, и никакой курс профессиональных соблазнителей не превратит толстого ботана из соседнего отдела в обольстительного Казанову.

Одна в высшей степени симпатичная шаманка, на курс которой я когда-то ходила (он назывался «Ваше внутреннее животное», и у меня это был попугай, если вы вдруг хотели спросить), говорила, что проблема большинства участников заключается в недостаточном осознании собственной ценности. Но проблема с самооценкой в той или иной степени имеется у всех. В принципе действительно у всех, кого я знаю. Кроме, пожалуй, Дональда Трампа и моего друга Оле.

Если посчитать, сколько курсов я перепробовала, то я должна была бы уже давно начать мыслить исключительно позитивно, стать безумно богатой, научиться общаться с миром без агрессии и лично познакомиться с моим ангелом-хранителем.

Какими бы слабостями мы ни обладали – скорее всего, они останутся у нас навсегда. Мы не превратимся в бабочек. Такое бездумное существование – это и есть наша настоящая жизнь. Эта совершенно неидеальная жизнь вместе со всеми неурядицами и переполненными книжным полками, лишними килограммами и вялой интимной жизнью: вот она, мы ее проживаем, уже довольно долго, и мы не можем остановить время. «Es lo que hay» – что есть, то есть – говорят в Испании, как будто жизнь – это тарелка с супом, которую кто-то ставит перед нами на стол. Тем более потрясающими кажутся истории людей, которые смогли вылавировать и не пойти ко дну даже после сильнейшего удара судьбы. Это дает нам небольшую надежду на то, что мы сможем всего достичь, если только по-настоящему приложим усилия. Предположительно по этой причине про такие истории говорят, будто они «вдохновляют» или «придают сил».

Так или иначе, мы уже выяснили, что, пережив превратности судьбы, человек в определенный момент возвращается к обычному восприятию жизни – видимо, так задумано природой. И это работает в обе стороны, неважно, будь то автомобильная катастрофа или фантастический выигрыш в лотерею. Согласитесь наконец, что вы можете достичь не всего, даже если как следует напряжетесь. И главное – не только лично вы, но любой другой человек.

«Ты можешь, если действительно хочешь» против «Ты не можешь всегда получать то, что хочешь»: 0:1

Есть целая куча вещей, на которые мы совершенно не можем повлиять. Бывают потери, которые мы не перестанем ощущать. Бывает депрессия, которая часто перерастает в хроническую и не излечивается. У некоторых людей – нездоровая зависимость от стимулирующих веществ или от определенных людей. Помимо этого мы не можем изменить членов нашей семьи или наших любимых, и уж тем более наших начальников или коллег по работе. Более того: жизнь часто несправедлива и подбрасывает свинью – и это тоже мы не можем изменить. Как бы сильно ты не желал, чтобы мать перестала делать так, а начальник прекратил поступать эдак, или чтобы ты сам стал каким-то другим – этого не произойдет.

И тем не менее, часть таких неисполнимых желаний занимает верхушку нашего заветного списка. Может быть, если мы приложим больше усилий, покопаемся в прошлом, постараемся получше понять, почему… Но это ложное умозаключение.

Согласитесь, что я должна была это понять сама: чтобы изменить что-то в Л. (я не имею в виду то, что он разбрасывает свои носки вокруг кровати в виде магического носочного круга, вместо того чтобы положить их в корзину с бельем), я должна была бы сделать ему лоботомию. Это уж слишком.

На самом деле ничего не поделаешь. Нужно признать, что ты такой, какой есть, и что собственные возможности ограничены. Это означает не только то, что на моих подарках не найдешь декорированных сосновых шишек, а скорее то (и это довольно болезненная мысль), что я не стану тем открытым, любознательным, жизнерадостным и душевным человеком, который был бы мне симпатичен.

Когда кто-нибудь спрашивает меня, чем я люблю заниматься в свободное время, отвечаю:

Я люблю играть в теннис и по воскресеньям плавать под парусом с друзьями. Еще я помогаю как волонтер в приюте для бездомных животных, посещаю курс итальянского при университете. Но также люблю проводить время одна в моем модном лофте и читать классическую литературу, а потом встречаюсь с друзьями, и мы идем есть веганскую еду!

Есть целая куча вещей, на которые мы совершенно не можем повлиять.

Все это, к сожалению, не соответствует действительности. И даже если это неприятно, то на самом деле я должна ответить так:

В свободное время я люблю натянуть спортивки и сидеть дома.

Знакомиться с новыми людьми – это меня не особенно интересует. Меня достаточно нервируют те, которых я уже знаю. В отпуск я не езжу. Как уже было сказано, я просто сижу дома в спортивных штанах. Я такая, какая есть, и я не тороплюсь менять основные черты своего характера. И уж тем более я не посягну на черты характера окружающих.

Но я могу перестать чувствовать себя плохо или специально напрягаться только из-за того, что я не такая, какой хотелось бы быть. Я могу просто послать все те вещи, которые не могу изменить, в задницу. И сосредоточиться на том, что я все-таки могу.

Вместо того чтобы ждать, когда родители со скверным характером изменятся, можно научиться мирно с ними уживаться. И не стоит жаловаться только потому, что жизнь не наполнена счастьем и любовью – более реалистичной целью было бы скорее гордиться тем, как ты переносишь трудности.

Нужно признать, что ты такой, какой есть, и что собственные возможности ограничены.

И поэтому меня больше не мучает совесть после ночных развеселых возлияний. И я не думаю наутро: боже, я опять курила, ну почему я просто не могу найти в себе силы от этого отказаться? Вместо этого я наслаждаюсь вечером и заключаю сделку с самой собой о том, чтобы не выйти за рамки. Вместо распространенной мантры «Я буду больше любить себя саму» я бы утверждала скорее «Я думаю, что усилия, которые я предпринимаю ради собственного благоденствия, достойны уважения!».

Когда понимаешь, что самосовершенствование имеет свои границы, тогда и учишься обращаться с этими границами наилучшим образом. Это значительно более эффективно, чем постоянно ныть о том, что X не получается. Нафиг это X.

Вот примерный список вещей, которые часто выходят не так, как хотелось бы, и на которые мы не имеем большого влияния, но думаем, будто имеем:

• Доход

• Желание просто посидеть дома в спортивных штанах

• Что мама одержала победу над папой

• Что другие люди думают о нас

• Невозможность разлюбить (или перестать ненавидеть) кого-либо

• Отношения

• Асоциальное поведение

• Контроль над проблемой X

• Ваш партнер – трудоголик

• У вашего брата алкогольная зависимость

• Дети……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Выберите подходящие пункты и дополните список. Затем расслабьтесь, как я, и отпустите все это самосовершенствование в свободное плавание.

Разве это не восхитительно? Мысль о том, что необязательно что-то постоянно совершенствовать? Никакого преодоления, никаких волшебных пинков, никаких ожиданий и никаких мантр типа «Я должна обязательно стать лучше» или «Я должна это изменить».

В том и дело, что не должна. Все пойдет своим чередом. Да и гусеницы – прекрасные существа.

И еще кое-что тоже в задницу

Прощаться с иллюзиями – очень радостное чувство. Ведь представление о себе и о том, к чему, как нам кажется, стоило бы стремиться, часто сформировано под влиянием общественных идеалов, т. е. навязано. Стремление к идеалу приносит только негативные эмоции: вина, угрызения совести, комплексы, чувство собственной неполноценности. К черту идеал! Нам нужен позитив. Если вы еще немного стесняетесь взбираться на баррикады, то начните с вещей.

Вещи можно очень легко отправить куда подальше. Уже хотя бы потому, что у них нет чувств и их нельзя обидеть. Как правило, у каждого есть целая куча таких вещей – претендентов. Тетя Ида, царствие небесное, завещала вам палантин из лисы? У вас есть страшная люстра Сваровски, которая когда-то обошлась вам в целое состояние? Может быть, на чердаке пылятся бронзовые часы, изготовленные на заказ, стрелки которых идут в обратную сторону? Прекрасно.

Стремление к идеалу приносит только негативные эмоции: вина, угрызения совести, комплексы, чувство собственной неполноценности. К черту идеал! Нам нужен позитив.

Вещи – это прекрасно. Вообще говоря, только те вещи, которые мы действительно используем, или те, с которыми связаны приятные воспоминания. Вы, может быть, очень любили тетю Иду, но ее лиса вам вовсе не нравится. А как ужасно смотрят эти стеклянные глаза-пуговки… Б-р-р.

В этой главе мы отправим к черту ни в коем случае не тетю Иду. И даже не лису, и не дай боже, бронзовые часы. А те причины, по которым мы сохраняем эти вещи. Если после этого какой-нибудь палантин или часы полетят на свалку – что в этом плохого?

Вот причины, по которым следует сохранять вещи:

• Вы улыбаетесь, когда смотрите на них.

• Вы их используете.

И все. Теперь оглянитесь вокруг, держа эти две причины в голове. Если вы вдруг бросили критический взгляд на своего бойфренда – оставьте, бойфренды не входят в категорию «вещей». Они внимательно рассматриваются в главе «Любовь» (с. 221). Так что поставьте его на место и пока не трогайте.

Если вам попадается нечто, на счет чего вы не уверены, можете дать задний ход. Если вещь соответствует хотя бы одному из перечисленных ниже пунктов – выбрасывайте ее немедленно!

Причины, по которым не стоит хранить вещь:

• она еще хорошая, работает и пр.

• ее вам подарили

• унаследованное выбрасывать нельзя

• она еще может пригодиться

• она еще может понравиться

• она обошлась в большую сумму

• она когда-нибудь снова войдет в моду

• она сейчас в моде

• вы испытаете чувство вины, если выбросите ее

• она всегда была у вас в доме

• выбрасывать бронзовые часы – плохая примета

Этот список также отлично подходит для одежды. Но, как правило, сорок процентов вещей делятся на:

• те, что не подходят по размеру;

• когда-нибудь будут впору – как только вы займетесь здоровым питанием и спортом.

Такие вещи тоже к черту!

Если строго следовать этим правилам, то может случиться так, что отличный пуловер от Max Mara полетит на свалку, а миленький кожаный корсет и несуразное бабушкино свадебное платье останутся – потому что каждый раз, когда вы на них смотрите, вспоминаете об одном очень веселом вечере. И о том, как ваш муж был одет тогда в бабушкино свадебное платье.

Вещи можно очень легко отправить куда подальше. Уже хотя бы потому, что у них нет чувств и их нельзя обидеть.

В категорию «вещи» входят всевозможные предметы, но также и абстрактные явления, как, например, правильное употребление слова «довлеть» – вещь, о которой я лично не беспокоюсь в повседневной жизни. Или соблюдение правил типа «красное вино к мясу, а белое – к рыбе». Я исхожу из того, чтобы было вкусно, – и это главное. Рыбе ведь уже все равно, в чем она маринуется. В категорию «вещи» я бы поместила, например, кандидатов в президенты США – несмотря на то, что они – предположительно – настоящие живые люди. Но они также являются вещью, с которой я не сталкиваюсь в своей обычной жизни.

Ниже – случайный список нервирующих вещей, которые я отправила бы к черту. Я выбрала эти вещи из желания вас вдохновить. После перечня есть пустая страница – для вашего собственного списка вещей, которые вы отправили бы к черту.

Медийная шумиха вокруг кандидатов в президенты США

Разве это не безумный цирк с конями? Еще два года до выборов,[8] но нас уже бомбардируют потоком сведений о самом нелепом кандидате в президенты, который засоряет эфир, но которого невозможно не замечать?

Мне неясно, почему вообще в моей голове есть место для такой ерунды. Мне нет дела до того, кто сейчас занимает президентский пост и кто хочет стать следующим президентом. Зачем мне это? И место какой важной информации займет в моей голове очередной Дональд Трамп? Может быть, я бы вместо этого знала, в чем разница между амфибиями и рептилиями! Или помнила бы имя моей воспитательницы из детского сада!

Заниматься спортом

Никто не может сказать, что я не пыталась. Я занималась волейболом, бегала, ходила в тренажерный зал, у меня был личный тренер, и как-то я даже была в паре с натренированным молодым полицейским на борьбе. Правда, он победил, но я тоже выступила неплохо. Но я пришла к выводу, что спорт – это не для меня. Довольно долгое время я ненавидела спорт, и у меня было впечатление, будто любой кроме меня на этой планете каким-либо образом укрепляет свое тело. Моей целью было бегать по парку так же спокойно и радостно, как все эти женщины из рекламных роликов. И эта цель вместе со всеми потными бегунами отправляется к черту. А я улыбнусь и съем еще пару приличных кусков шоколада.

Бороды с усами

Серьезно, что это за мода? Ну, хорошо. Вот вы знакомитесь с бородатым мужчиной, и он выглядит отлично. Но кто гарантирует, что он выглядит так же отлично без бороды? Мужчина с бородой – это просто кот в мешке. В волосатом мешке. А что, если в какой-то момент выяснится, что этот кот страшный, как ночной кошмар? Мы ведь не знаем.

Тапас

Я никогда не понимала явление под названием «тапас». То есть я понимаю, что это превосходно, когда ты получаешь какую-то закуску к пиву, без вопросов. Что я не понимаю – это друзей, которые периодически говорят: «Эй, пойдем поедим тапас!». И вот ты сидишь перед парой крошечных тарелочек, на которых еды – кот наплакал. И ее еще должна попробовать вся компания! А в конце ты платишь, будто за аргентинский стейк, но все равно остаешься голодным.

Нужно признать, что ты такой, какой есть, и что собственные возможности ограничены.

Альтернативный туризм

Мне непонятно, почему некоторые люди хотят поехать обязательно туда, «где нет туристов». По моему опыту, есть несколько убедительных причин тому. Например, чистый пляж или особое архитектурное искусство. Или красивый ландшафт. Конечно, в отдельно взятой стране можно найти и места, где еще не ступала нога туриста. Индустриальный район или пара темных переулков в заброшенном квартале. Или тот отрезок берега, где в воду сливаются канализационные отходы. Пахнет приключениями! Но не очень приятно. Эта идея мне не по нраву. Так или иначе – к черту! Я словно баран: куда все, туда и я.

Розенштольц и Сильбермонд

Есть ли разница между Розенштольц и Сильбермонд? Или между ними и, скажем, Хеленой Фишер? Кто-нибудь может мне объяснить, в чем она заключается?[9]

2

Друзья, знакомые и незнакомцы

• Незнакомцы

• Знакомые

• Друзья

Если вы пока только заняты тем, что лечитесь всевозможными средствами и упражняетесь, то есть отправляете к черту собственную задницу, состояние банковского счета или свою жалкую уверенность в себе, значит, вы еще на уровне «Новичок». Но этот уровень готовит нас к более сложным упражнениям, которые непременно воспоследуют. Потому что как только в игру вступают другие люди, мы переходим на второй уровень. В идеальных условиях вы к этому моменту уже натренированы и успешно избавились от ряда раздражающих вещей. Возможно, вы перестали гладить вещи (черт с ними, со складками!) или выбросили тот ужасно неудобный бюстгальтер, который как по волшебству создавал идеальное декольте (черт с ним, с декольте!). Может быть, вы даже отложили эту книгу – к моему прискорбию (черт с ними, с советами!). А если мне повезло, значит, вы готовы ко второму уровню: окружающие люди. Самая безобидная группа окружающих – это незнакомцы.

Незнакомцы

В самом общем смысле, незнакомцы – это не беда. Проблемой они становятся тогда, когда превращаются в мнимого богатого дядюшку из Нигерии, продавца абонементов под вашей дверью или настоящего мужчину, который звонит вам по телефону и пытается втюхать какую-то страховку. Для многих достойных восхищения людей подобные незнакомцы не представляют проблемы. Они умеют обращаться с ними так величественно, что это просто божественно: им впору петь дифирамбы, и их свет озаряет всех вокруг.

Но если вы не такой и, наоборот, стараетесь угодить и понравиться и шефу, и врачу, и нахальному официанту в пиццерии – тогда эта глава как раз для вас. Вероятно, вы, как и я, довольно симпатичный человек, но совершенно беспомощный, когда дело доходит до самозащиты. Неважно, от кого. Мы – слабое звено среди людей, и несчастные продавцы подписок, попрошайки и свидетели Иеговы сразу это чувствуют. И тогда прогулка по городу может стать наказанием шпицрутенами![10] Неважно, что вы просто остановились взглянуть на безделушку в витрине: пока к вам не подлетел кто-нибудь с флаерами, опросниками или коробкой для пожертвований, лучше опустите взгляд и бегите, как будто вы опаздываете на собственную операцию на сердце. Конечно, прогулка превращается в спортивный забег. Например, я пролетаю одну улицу в Регенсбурге, обычно кишащую попрошайками (особенно перед Новым годом), за четыре минуты.

И тогда вечером вам приходится объясняться:

– Ты посмотрела тот столик, про который я тебе говорил?

– Нет, я… В общем, у меня не было времени.

– В смысле?

И даже дома вы не можете чувствовать себя в безопасности. Словно на вашей двери висит невидимая табличка: «Здесь можно попросить денег для вашего фонда, организации, школьного проекта, для чего угодно! Не обращайте внимания, если вам сначала скажут «нет»! Эта невысокая брюнетка на самом деле даст вам все, что захотите!».

Члены ордена Иоаннитов, судя по сему, посылают всех своих подопечных сначала прямиком ко мне, чтобы они обрели немного веры в себя. Долгие годы мой порог обивали свидетели Иеговы. Кажется, в конце концов я их обидела.

В случае с продажами по телефону дело обстоит не лучше. Я уже по привычке сразу привожу столько подробных доводов и извинений, что какой-нибудь продавец сим-карт сам кладет трубку. Я даже чуть не перезвонила им, потому что это никуда не годится – он меня не дослушал!

Мы – слабое звено среди людей, и несчастные продавцы подписок, попрошайки и свидетели Иеговы сразу это чувствуют.

Чтобы понять, как себя вести, я задала самой себе ряд вопросов:

1. Готова ли я в целом делать пожертвования?

2. Если да, то кому и каким способом?

3. Нужна ли мне какая-нибудь подписка? Или новый телефон?

4. Хочу ли я помочь какой-либо компании, ответив на их маркетинговый опрос?

5. Буду ли я заключать какие-либо договоры по телефону?

6. Оскорбляю ли я чьи-либо чувства, если просто отказываюсь что-то сделать?

Возможно, ответив на эти вопросы, вы получите совсем другой результат и придете к выводу, что вам срочно нужна пара подписок или вы хотите немедленно стать регулярным жертвователем. Если же ваши ответы выглядят примерно так:

1. Да.

2. Не знаю. Онлайн.

3. Нет.

4. Ни в коем случае.

5. Нет!

6. Думаю, нет.

…значит, мы с вами смотрим в одну сторону, а именно: надоедливых незнакомцев пора послать куда подальше.

Шаг 1. Найти организацию, которой вы хотели бы делать пожертвования

Поищите в Интернете информацию об официальных фондах и организациях, об их целях и деятельности. Их очень много и все они разные – выберите то, что лично вам кажется важным.

Шаг 2. Определитесь с объемом пожертвований

Проще всего жертвовать раз в год в определенную дату. Или, например, в тот же момент, когда вы занимаетесь налоговыми декларациями.

Шаг 3. Всем остальным, кто хочет получить от вас деньги, прощать то, что они не в курсе про ваши регулярные пожертвования, и рассказывать им об этом, если будут спрашивать

При этом, пожалуй, можно сделать исключение для старушки, которая скромно и скорбно сидит перед супермаркетом.

Единственная вещь, которая делает вас уязвимой даже в таком случае, – это жалость. Бедный студент, который таким образом подзарабатывает и пытается скопить на учебу, или симпатичный продавец подписок в плохо сидящем костюме, у которого дома слабовидящая жена в инвалидной коляске и две больные матери – что тут можно сказать, чтобы не показаться бессердечным монстром? Как насчет: «Еще одни маленький вопрос: если у меня будут небольшие финансовые трудности – потому что я, скажем, заказал у вас пару подписок – могу ли я тогда к вам обратиться? Точнее, могу ли я прийти к вам домой и объяснить мои личные обстоятельства, и могли бы вы быть так любезны и помочь мне? Как, нельзя прийти к вам домой? Вы не хотите, чтобы к вам приходили незнакомцы и просили деньги? Только посмотрите на него! Но ведь вы говорите практически то же самое, что и я сейчас сказала».

Вовсе не обязательно произносить все это вслух. Это просто мысль, которая изменит ваше отношение к ситуации. С тех пор, как мне стало ясно, что люди из колл-центров не желают, чтобы я звонила им домой, и продавец подписок был бы крайне возмущен, окажись я перед дверью его квартиры, я не стесняюсь хлопать дверью прямо перед его носом, да так, что дребезжат стекла. И без малейших угрызений совести. К черту совесть.

(Если вы немного близоруки, то прежде чем захлопывать входную дверь, обратите внимание: если перед вами люди очень маленького роста и на дворе начало января, то, возможно, это колядующие дети…)

Если вы приходите, и в квартире неприбрано – значит, вы оказались у своих друзей!

К незнакомцам я также причисляю арендодателя. Я видела своего один раз, но не знакома с ним. Если бы он вдруг заявился ко мне в квартиру, я бы невзначай захлопнула перед ним дверь. (Как перед несчастными детьми. Кажется, после смерти я попаду в ад.) Арендодатель получил наш и, может, еще несколько домов в наследство. И по этой причине он мне несимпатичен. Просто потому, что дома достались ему даром, а мне – нет. Тем не менее, мы каждый месяц платим ему деньги. И это мне тоже не то чтобы нравится. Я не знаю, что домовладелец делает со всеми нашими деньгами. Предполагаю, у него есть какое-нибудь дорогостоящее хобби, типа коллекционирования островов или что-нибудь в этом роде. Потому что ясно одно: они не вкладывают эти деньги в дома. По крайней мере добровольно. Но если быть достаточно настойчивым (и, видит бог, я умею быть настойчивой), тогда они принимают на рассмотрение ремонтные работы. Конечно, предварительно затащив троих или четверых мастеров в нашу квартиру, как правило, в какое-нибудь воскресенье, и в итоге заключив самый дешевый договор с подозрительными гастарбайтерами. В общем, не люблю я домовладельцев. Л., напротив, не испытывает ровно никаких эмоций по поводу них и не понимает мою ненависть, отчего я кажусь себе каким-то големом, который обороняет свою квартиру против злых домовладельцев: «Моя-я-я-я квартира! Р-р-р-р, моя-я-я-я-я-я!». Но она не моя, а их, к несчастью.

Но самое удивительное происходит, когда домовладелец сообщает, что приведет мастера. Тогда голем превращается в Мистера Пропера.[11] Я начинаю чистить, мыть, оттирать все до блеска – но почему? Да не знаю я, почему! Может быть, переданный генетически от предков синдром раба?

С тех пор, как мне стало ясно, что люди из колл-центров не желают, чтобы я звонила им домой, и продавец подписок был бы крайне возмущен, окажись я перед дверью его квартиры, я не стесняюсь хлопать дверью прямо перед его носом, да так, что дребезжат стекла.

Когда предстоит очередной визит домовладельца (протекла труба), я заставляю себя не бегать в панике по всем комнатам, а расслабиться на диване с книгой. (И это дается не так легко, потому что еще нужно заставить себя не смотреть по сторонам – вдруг что-нибудь лежит не на месте.) «Какая разница, что думают о нас домовладельцы? Да пошли они!», – говорю я Л. с независимым видом, и тут звонят в дверь – это они, мерзавцы.

Расстановка сил однозначна: дело не в страхе перед тем, что домовладелец плохо о нас подумает или вообще расторгнет договор, если увидит в спальне разбросанные носки. Дело в том, что домовладелец – не близкий друг, и я просто не хочу, чтобы он видел наши разбросанные носки или еще какие-нибудь предметы одежды. Я вообще не желаю, чтобы он увидел нашу спальню! Именно поэтому моя мать тоже, как безумная, убирает квартиру перед приходом домработницы. Она просто не хочет делиться интимными деталями своей жизни с чужими людьми. Ее грязное белье – это ее дело. Точно так же и я: мои носки (ну, не мои, а Л.) – моя крепость. Руки прочь!

А если вы приходите, и в квартире неприбрано – значит, вы оказались у своих друзей! Добро пожаловать!

Иногда, однако, приходится тщательно продумывать, что ты готов послать к черту, а что – нет. В данном случае: вести себя так, будто вам все равно – к черту! Ведь вам не все равно.

А теперь подумайте: какие незнакомые вам люди раздражают вас? Что является фактором стресса? Оскорбили бы вы чьи-либо чувства, если бы отправили к черту этот фактор или самого незнакомца?

Незнакомые люди, которые раздражают:……………….

Стресс-фактор:…………………………………………………………

Возможно ли послать к черту: да/нет

Это работает! Мужайтесь. Со временем дело пойдет быстрее.

Знакомые

Послать к черту незнакомца – это самое простое задание данного уровня. Становится сложнее, когда речь заходит о знакомых. Ох, знакомые. Проклятие и благословение одновременно. Знакомые – это те, кого вы регулярно встречаете в супермаркете, пару раз в месяц на йоге или в путешествии. Знакомые – это отец Бена из детского сада, соседка, водитель «БлаБлаКара» или кто-то, с кем танцуешь ночь напролет.

Если человек не видит недостатков своей компании и его лучшая подруга тоже, тогда знакомые люди могут дать импульс или высказать свежую идею, до которой ты сам не додумался.

Хорошее в просто знакомых людях: они знают вас не так хорошо, как друзья.

Это ободряющее преимущество, потому что, во-первых, можно надеть маску более веселого, привлекательного, симпатичного или смелого человека (или прикинуться единственным выжившим потомком мадам Помпадур – если вы немного выпили). Можно практически примерить на себя роль и посмотреть, каково это – быть другим человеком. С друзьями такое не прокатит. И любопытно, что есть еще и такое преимущество знакомства по сравнению с дружбой: как раз потому, что люди вас не знают, их взгляд на вещи незамутнен и непредвзят. Скажем, если я скажу Яне, своей давней подруге, будто меня раздражает работа в сфере рекламы, потому что клиенту не понравилась моя концепция пиара мозольных пластырей, то она будет судить по моему прошлому и перечислит мне все позитивные моменты и преимущества моей работы. Она напомнит мне о том, как часто я предлагала удачные идеи. Это прекрасно. Человек, у которого нет таких базовых сведений, напротив, предложит совсем другие вещи, например:

А что, если ты вообще уйдешь из сферы рекламы?

А как ты вообще можешь судить об этом, бла-бла-бла?..

Что вообще можно придумать для такой рекламы? Это же пластыри!

А этот клиент не идиот, случаем?

Если человек не видит недостатков своей компании и его лучшая подруга тоже, тогда знакомые люди могут дать импульс или высказать свежую идею, до которой ты сам не додумался. Только нужно иногда осмеливаться отвечать на будничное «Как дела?» чуть подробнее, чем обычно. Это действительно классно. Если это касается «хороших» знакомых. Те знакомые, которых вы предпочли бы обходить стороной, относятся ко второй категории: плохие знакомые.

Скажем, Сандра, бывшая коллега по работе, которая всегда объявляется, как только ей что-нибудь нужно. То ей нужна няня (да и догситтер, между прочим), то у нее есть пара вопросов по поводу налоговой декларации, то есть нужен совет по оформлению веб-сайта. Ах да, конечно: в следующую субботу она переезжает, поэтому спрашивает: «Ты ведь поможешь?».

Хорошее в просто знакомых людях: они знают вас не так хорошо, как друзья.

Или Штефан, который постоянно прохаживается насчет того, какое все плохое. Вы идете спокойно поесть мороженого – и выслушиваете нытье про то, как дорого стоит крошечная порция и как дешево все было раньше. Судя по всему, кафе-мороженое вынужденно отстегивает деньги мафии, да и вообще – это все из-за Берлускони, бла-бла-бла. И сахар плохой, и вообще продукты питания не очень. И так он доходит вплоть до состояния скотобоен. Попробуй тут не подавиться страчателлой.[12]

Остается только рассказать про Мирей – француженку с совершенно очаровательным акцентом, у которой, однако, есть существенный недостаток: каждый раз, когда мы встречаемся, она словно поднимается на сцену и устраивает театр одного актера. И каждый раз это одна и та же пьеса под названием «Мирей».

Есть еще, кстати, новый молодой человек Ханны, от которого она настолько без ума, что мы теперь можем наблюдать ее только в профиль: ведь она постоянно пялится на него. Да, он отлично выглядит и очень привлекателен… Но как пренебрежительно этот крендель относится к Ханне! Просто невозможно терпеть.

Я могла бы рассказывать целую вечность, ведь есть бездна придурков и, как показывает практика, они все иногда вдруг толпой появляются в моей жизни. И в вашей тоже? Какое совпадение!

Не знаю, как вы с ними управляетесь, но моя стратегия по обращению со знакомыми этой категории состоит пока в наборе эффективных техник, таких, например, как:

Вы отметили хотя бы два пункта? Поздравляю! Вы такой же идиот, как и я. Зачем вообще затрачивать так много усилий и изобретать велосипед, если на бесконечные просьбы Сандры можно просто ответить «нет» и Штефану не позволить испортить вашу страчателлу? Как говорят эксперты, все из-за недостаточно высокой самооценки. Я бы сказала – из-за ЧУВСТВА НЕЛОВКОСТИ! Впрочем, пожалуй, эксперты правы.

Что общего у всех этих Сандр, Штефанов, Мирей и друзей Ханны? Их пагубное влияние. В их присутствии чувствуешь нездоровое напряжение, они раздражают. Если бы они все вдруг с громким треском исчезли из моей жизни, я бы не расстроилась. Возможно, я бы даже пошла отпраздновать это событие порцией мороженого. Тем более странно, что не можешь самостоятельно выбросить их из своей жизни – тоже с треском. Наоборот: пока Штефан бушует по поводу итальянской политики и отсюда по поводу политиков в целом, я киваю, словно овца, и выслушиваю весь этот вздор. Потом я «быстренько» просматриваю несчастный сайт Сандры, и сегодня вечером в кафе я встречаю – угадайте, кого? Точно, дуреху Мирей.

Я считаю лучшими тех людей, которые все говорят в лоб и поступают так, как считают правильным, – даже под угрозой показаться кому-нибудь глупым.

– Почему я это делаю? – спрашиваю я Л. вечером, сидя за компьютером и пялясь на веб-страницу Сандры.

– Потому что ты трусиха, дорогая! – отвечает он, стоя с бокалом вина в кухне, где они с сыном готовят ужин. И я бы лучше присоединилась к ним, чем оценивала этот сайт.

– Мама трусиха! – дразнится сын, и они вдвоем еще посмеиваются какое-то время после.

Что-то здесь идет совершенно неправильно.

Говорят, потребность в том, чтобы нравиться другим, – это совершенно нормально. Это связано с тем, что человек – стадное животное и понимает уже в детском возрасте: мне нужны другие люди, лучше не ссориться с ними. Десять тысяч лет назад, к примеру, принадлежность к племени была вопросом жизни и смерти. Противостоять саблезубым тиграм и заваливать мамонтов получится только в группе, а не поодиночке. В связи с этим было наиболее разумно не ссориться с окружающими, поскольку исключение из племени означало верную смерть. Этот принцип работает до сих пор, несмотря на наличие замороженной пиццы в магазинах и отсутствие необходимости защищаться от саблезубых тигров. Нам свойственно хотеть быть частью общества, и это хорошо, потому что таким образом можно убедиться хотя бы, что человек не психопат.

Но если серьезно разобраться, то обнаружится, что Сандра никогда мне не помогала завалить мамонта, и я не знаю, что сделал бы Штефан, окажись перед нами саблезубый тигр: вогнал бы его в депрессию своей болтовней? Нет, реальность и мое поведение, словно бывшая любовная парочка: они просто не подходят друг другу.

К тому же это совершенно абсурдно: эксперты утверждают, что цель моего поведения – это понравиться другим, завоевать любовь и уважение и тому подобное. Но, оглянувшись вокруг, я считаю лучшими тех людей, которые все говорят в лоб и поступают так, как считают правильным – даже под угрозой показаться кому-нибудь глупым. Но эксперту и здесь есть, что сказать – и его слово призвано добавить мне смелости в будущем: «Льву все равно, что о нем думают овцы».

Когда люди так по-идиотски реагируют, их почему-то легче послать к черту.

Между тем лев все еще сидит над сайтом Сандры и все больше мрачнеет. Я плетусь в кухню: там на буфете сидит сын с деревянной ложкой в руках и брызгами томатного сока на щеках и смотрит на меня сияющими глазами.

– Ну? – улыбается Л., стоя рядом с сыном и протягивает ко мне руки. – Ты закончила?

Нет, не закончила. Этот сайт – плохо выполненная халтура, неупорядоченная безвкусица, приправленная орфографическими ошибками. Я даже не знаю, с чего тут можно начать.

– Я даже не знаю, с чего начать, – жалуюсь я Л. и кладу голову ему на плечо.

– Мама, почему ты грустная? – озабоченно спрашивает сын и сочувственно кладет ладошку на мое плечо.

И это становится последней каплей. Неужели мой собственный сын вынужден утешать свою мать, потому что она не умеет сказать «нет» какой-то там знакомой?

Я что, сошла с ума?

Я целую сына и мужа и опрокидываю в себя бокал вина.

– Я лев! – объявляю я своим домочадцам, устремляюсь в направлении телефона и слышу грозное рычание и смех за спиной. Во время гудков я сама нетерпеливо рычу и затем глубоко вдыхаю.

– Да?

– Привет, Сандра! Слушай, я хотела сказать, по поводу твоего сайта, я посмотрела… и, если честно, это слишком.

– Слишком что?

– Ну, слишком много работы.

– Ага, и что мне теперь делать?

– Ну, не знаю. Может быть, продолжать делать то, чем ты занята сейчас?..

Когда люди так по-идиотски реагируют, их почему-то легче послать к черту. Наш телефонный разговор закончился очень быстро, и вот я больше не сижу за письменным столом и не злюсь, а иду в кухню к семье, накрываю на стол и изображаю льва. Чувствую ли я себя при этом немного неуютно? Может быть, чуть-чуть. Но после тщательного пересмотра фактов я прихожу к выводу, что все так, как оно должно быть, поэтому я делаю изящное движение в сторону и позволяю угрызениям совести ловко очутиться – Оле! – в том самом месте. Многочасовая работа или игры в львов с собственным сыном? Давно пора было начать так поступать.

– Я просто не сразу поняла, что кто-то настолько незначительный отбирает так много энергии и времени у меня, и у нас, и у нашего ребенка, – рассказываю я Л. позже, лежа в постели.

Однако, не так уж я и довольна.

– Представляешь, если бы не вы двое, я бы не смогла себя преодолеть, – но Л. широко зевает и щурится. – Как и почему – не важно. Главное, что работает, не так ли?

И он прав. Главное – работает.

Я уверена, что тот эксперт не мог бы полностью согласиться с моим выводом. Это не есть «правильное» решение, я обманываю себя. В конце концов ведь речь идет о том, чтобы привести в порядок самооценку, а тут – оп-ля! Где же хваленые команды экспертов? Кажется, они отправились туда же, куда и Сандра с ее сайтом – и на этой приятной ноте я наконец засыпаю.

Встреча с подругами на следующий вечер не заладилась с самого начала. Моя подруга Анна сообщила, что не сможет прийти, а Яна, хоть и пришла, спустя полчаса засобиралась домой, потому что сильно простужена. К сожалению, уходя, она не позвала с собой Мирей. Последняя сидела рядом со мной в самом прекрасном расположении духа, потягивала коктейль и когда говорила, смотрела не на меня, а куда-то мимо. Я даже оглянулась, но за мной были только двери. Значит, ей интересно, кто заходит в кафе. То и дело она бросала взгляд в большое зеркало за барной стойкой и постоянно поправляла волосы – то откидывая их с лица, то, наоборот, возвращала на прежнее место. Когда люди ведут себя подобным образом, чувствуешь себя мебелью.

– Ку-ку! – вдруг зовет кто-то из-за столика в углу, и я вижу Ханну под руку с ее неудавшейся копией Джорджа Клуни.

М-да, вечер становится все лучше. Не хватает только той курицы Сандры. Вместо того, чтобы дружелюбно, но решительно распрощаться, я мужественно плетусь к столику Ханны и представляю им Мирей.

– Садитесь! – говорит Ханна, сияя.

– Ой, вообще-то, я уже собиралась идти, – пытаюсь я выпутаться, но Мирей кладет ладонь на мою руку, упрашивая остаться.

– Отказ не принимается! – говорит Ханна, да и мой коктейль еще едва начат, поэтому я сажусь с ними и мысленно втягиваю голову в плечи.

Что же происходит дальше? Это интересно: Мирей просто в ударе. Она громко смеется, когда друг Ханны открывает рот, отбрасывает волосы то на одну, то на другую сторону, и после каждого глотка коктейля облизывает языком губы. Все ясно. У Мирей сезон охоты. Это очень мерзко наблюдать со стороны, но оно работает. «Джордж Клуни» вдруг выпрямил спину, начал говорить громче и – я могу ошибаться, но вполне уверена – он чуть-чуть отодвинулся от Ханны. Которая, впрочем, тоже уловила все эти тревожные сигналы и пыталась противостоять Мирей: она стала больше и громче говорить и размахивать руками, но все бесполезно. Кажется, здесь надвигается катастрофа – по крайней мере для Ханны.

Когда в очередной раз волосы Мирей хлестнули по моему лицу, я поняла, что начинаю сильно раздражаться, и вовсе не из-за «Джорджа Клуни». Скорее, это моя обычная реакция: когда вдруг происходит разлад между людьми, мне становится ужасно некомфортно, и я делаю все возможное, чтобы восстановить мир и гармонию. В данном случае пришлось бы отправить Мирей в нокаут.

Я не несу никакой ответственности. Эта мысль такая приятная, что я никак не могу выбросить ее из головы.

Но поскольку это невозможно по многим, в том числе и уголовно-правовым причинам, я обречена на роль наблюдателя. Я могу нервно покачиваться на стуле, внутренне изворачиваться от отвращения, или даже заработать боль в желудке от стыда за другого человека. А могу остаться в стороне и спокойно ждать, когда этот хаос уляжется сам собой. Но самое удивительное – то, как я себя поведу, не играет никакой роли. Мои страдания никак не помогают ни Ханне, ни мне, ни кому бы то ни было. Кроме того, я не несу ответственность за эту катастрофу, и не отвечаю ни за Ханну и уж точно ни за Мирей, и я не должна извиняться перед Ханной только потому, что я познакомила их с Мирей. Все уже взрослые люди и могут сами за себя постоять. И – ух! – снова чувство облегчения. В этот раз оно пришло совсем неожиданно!

Я не несу никакой ответственности.

Эта мысль такая приятная, что я никак не могу выбросить ее из головы.

Несмотря на это, мне страшно жаль Ханну. Ведь это настоящая кровавая бойня. Мирей идет в атаку и ни шагу назад. Двадцать минут спустя новая идеальная парочка договаривается о свидании, на которое Ханна, конечно, тоже приглашена. О да, КОНЕЧНО.

Как только Мирей начинает собираться домой и «Джордж Клуни» предлагает ей подбросить ее до дома, я делаю единственное, что возможно в такой ситуации: обнимаю Ханну и заказываю два шота[13] с водкой.

Чувствовать ответственность за других – это иной, особый уровень – друзья. Ха, друзья…