автордың кітабынан сөз тіркестері Забытые гробницы. Тайны древнеегипетского некрополя
мл, что совсем недостаточно даже для высохших внутренностей. Кроме
А раз египтяне не разделяли текст и изображение, то у них не должно было быть и слова «художник». Его и не было! И для скульпторов, и для живописцев, и для тех, кто создавал тексты, у египтян был один термин — сеш — «писец». Все они — кто тростинкой, кто кисточкой, кто резцом — писали реальность.
Кирпичи — это своеобразные «капсулы времени», закрытые комплексы. Намерение познакомиться с археоботаническими материалами Гизы на их примере выглядело логичным. Кирпичи Древнего царства позволили оценить ботанический фон, на котором в эпоху строительства пирамид развивался мемфисский регион80. В группе культурных растений, собранных в них, доминируют отходы обработки культурных злаков — ячменя и пленчатых пшениц. Бобовые растения оказались представлены единично. Зато было найдено относительно много семян и створок коробочек льна. Плодовые и бахчевые представляли род фига (вероятно, сикомора) и семена семейства тыквенных (часть из которых принадлежала, возможно, дыне). Также обнаружились косточки зизифуса и культурного винограда. Обильно встречались сорные и дикорастущие растения. Среди полевых сорняков были обнаружены плевел, канареечник странный, клевер, люцерна и щавель. В обилии встречались семена осоковых, характерные для прибрежных экосистем.
Каждый день похож на предыдущий, и так всегда, отсюда и неторопливость в работе — равномерное распределение усилий на протяжении всей жизни. Зачем делать сегодня то, чем можно заняться завтра? Классическая ситуация, когда один работает, а десятеро делают вид, что ему помогают, но чаще всего просто уговаривают его отдохнуть.
Случаи спланированного разрушения или повреждения изображений самими древними египтянами хорошо известны египтологам. Как правило, это происходило по одной и трех причин: 1) переиспользование (узурпация) памятника; 2) перепланировка памятника; 3) реализация комплекса мер по ухудшению или прекращению посмертного существования покойного. Именно последняя причина могла привести к повреждению изображений в гробнице Ченти II. Такого рода сознательные разрушения принято считать проявлениями damnatio memoriae («проклятие памяти»). Этот латинский термин, изначально обозначавший особую форму посмертного наказания, применявшуюся в Древнем Риме к государственным преступникам, широко используется в египтологии, хотя на самом деле не вполне соответствует древнеегипетским реалиям. В Египте изображения могли уничтожать не только в качестве наказания, но и из страха перед действенной силой духов умерших.
Поскольку полностью разрушить рельефную фигуру — дело часто нелегкое, требующее значительных усилий, египтяне нередко практиковали точечные повреждения важнейших частей человеческого изображения — лица, особенно носа и глаз (способность дышать и видеть), рук и ног, особенно запястий и лодыжек (способность выходить в мир живых и действовать в нем), сердца (возможность ощущать и думать) и паха (плодородие, тесно связанное с возрождением). Нам очень мало известно о природе damnatio memoriae в Древнем Египте, особенно в III тыс. до н.э. Древние египтяне вряд ли считали, что повреждение изображений могло привести к прекращению посмертного существования покойного, однако оно могло существенно влиять на качество такого существования, а также на действенность духа покойного в мире живых. Известны случаи, когда гробничные изображения повреждались при жизни хозяев, а затем восстанавливались, в том числе их наследниками.
Имя это было очень популярно, и только в Гизе сегодня известно почти сорок различных Ченти — как мужчин, так и женщин. В переводе с древнеегипетского оно, судя по всему, означало «Да будешь ты отмечен (среди других)!». С таким замечательным именем Ченти вступил в жизнь где-то во второй половине V династии, то есть примерно 4350 лет назад. Судя по титулам, хозяин нашей гробницы — выходец из среды среднего чиновничества. Он выучился грамоте, а также, вероятно, какому-то прикладному мастерству и посвятил жизнь столичному кладбищу. Мемфисский некрополь в те времена был настоящим городом, а точнее несколькими городами, которые тянулись от Абу-Роаша на севере до Дахшура на юге. Работники некрополя, каковых, вероятно, были многие сотни, занимались воскрешением мертвых.
В эпоху Древнего царства считалось, что если правильно подготовить усопшего и провести все необходимые ритуалы, то он достигнет состояния «прекрасной старости» — не дряхлости, а мудрости ума — и станет просветленным духом (ахом). С таким ахом можно вступать в переписку, просить его о помощи, в том числе против врагов, жаловаться ему на проблемы или просить о заступничестве. Если же всех необходимых ритуалов не производилось и тело лишалось должного погребения, то усопший превращался в мертвеца (мут — «мертвый»). Такие мертвецы опаснее всего, именно они считались причиной многих несчастий. Ченти, видимо, определил делом своей жизни избавление мира от живых мертвецов.