Оглавление

СЛОВО МАСТЕРА

Дорогие читатели, с огромным удовольствием представляю вам сборник «Месяц магии, капели и любви»!

Это истории от разных авторов, которые прошли мой курс «Ромфант для начинающих» и применили полученные знания при написании рассказов. И у них получилось!

Объединяющей темой сборника является весна, радость, цветение, пробуждение чувств. Много магии, много любви и чувств. Авторы подошли к задаче весело, я бы даже сказала, задорно, и хотя в сборнике есть и юмористические, и серьёзные рассказы, и даже парочка в жанре тёмное фэнтези, общее впечатление — очень ярко, очень эмоционально, очень захватывающе!

Сборник идеален для того, чтобы читать по рассказу вечером или по пути на работу или с работы. Мне очень-очень, конечно, хотелось бы узнать, какие рассказы станут для вас любимыми. Надеюсь, их будет немало.

Ирина Котова,

Мира Княжич.
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ
В ГОРОДКЕ ГЕЛЕНТВИЛЛЬ?

Поистине, как было бы прекрасно

Не видеть Вас примерно никогда…

Из репортёрского дневника мистера Кривнича

«Третьего дня весны прибыл в г. Гелентвилль. Мой источник сообщил, что город всколыхнули весьма странные события. Я уже взял след и чую: этот скандал будет громким! И чьи же головы полетят с плеч?»

За 3 дня до этого.

Сильвия ворвалась в свой кабинет и с облегчением скинула шляпку и туфли.

— Невероятно! Он приплыл на собственной яхте! Какое позёрство!

— Но согласись, его появление было эффектным! — хитро улыбнулась её помощница и по совместительству подруга — Кэтти.

Силь осуждающе посмотрела на неё. События безумного утра никак не давали ей покоя. А всё из-за мистера Шуплига — ужасно суетливого секретаря ректора. Узнав о внеплановой проверке, он навёл панику и, не уточнив время прибытия магинспектора, вынудил весь руководящий состав явиться на торжественную встречу ни свет ни заря.

Чтобы побыстрее добраться из своего городского дома до острова, Сильвии пришлось, прокляв старомодные нравы, приподнять велосипед над землёй буквально на полдюйма. Использование магии не приветствовалось среди простых людей. Заметь кто и пришлось бы долго объясняться и платить штрафы.

Делегация выстроилась у длинного каменного моста, соединяющего остров с материком. Ректор, сложив полномочия на Сильвию и на своего исполнительного секретаря, предпочитал проводить время в столице. Химики, узнав о проверке, всей кафедрой сбежали на выездную практику. Так что встречающих было немного — только она, Сильвия, её помощница Кэтти, пара преподавателей и пресловутый секретарь.

Сильвии хотелось заняться подготовкой к предстоящему эксперименту. Она готовилась к нему почти год. Её новая сенсационная разработка — направленные магические осадки. Если всё пройдёт успешно, можно будет легко и просто орошать засушливые районы, обрабатывать поля от паразитов, тушить пожары и много чего ещё, а она вынуждена терять время в ожидании ненавистного инспектора. Он уже зарубил на корню несколько её научных экспериментов, признав их небезопасными. Несколько лет она не видела и не слышала его, и вот опять он появляется накануне такого важного события в её жизни.

Они ожидали, что он доберётся стационарным порталом до соседнего города и оттуда поедет на поезде. В их городке междугороднего портала не было. Щуплик, так за глаза прозвали ректорского секретаря, заранее направил извозчика на вокзал.

А он явился на яхте! Сверкающей роскошью и новизной собственной яхте! У всех присутствующих в прямом смысле неприлично отвисли челюсти, а в кустах восторженно заохали любопытные студентки. И ни одна уключина не огласила тишину позорным скрипом, когда он добирался до берега на шлюпке. Хоть насылай проклятье ржавчины.

И вот он здесь — её ночной кошмар. Высокородный лорд, магинспектор и потомок великого инквизиторского рода. Да, инквизицию давно упразднили, но её внутренняя ведьма при виде него зашипела как кошка. Эта вражда крепко пустила корни и всё ещё кололась в крови потомков колючими шипами.

Как всегда, весь с иголочки. Строгий и надменный. Лишь ветер слегка растрепал его безупречную укладку. Тёмно-синий костюм идеально сидел на высокой, широкоплечей фигуре и делал его глаза стального серого оттенка ещё ярче.

Как обычно, сторонясь всех и отказавшись от отдыха, господин инспектор изъявил желание немедленно приступить к работе. Сразу затребовал отчёты обо всех экспериментах за последние годы. Позже Кэтти доложила, что сегодня несносный мистер Грейстон занят бумажной волокитой и зачем-то запросил личные дела всех новых сотрудников у отдела кадров. А ещё он отказался от домика в академгородке и снял дом в городе. Сильвия выдохнула: сегодня можно работать спокойно.

Она ещё немного посмотрела в распахнутое окно на открывавшийся вид. Её детище! Её гордость! Филиал Королевской Маг-Академии, Институт экспериментальной погоды. И её факультет практических исследований.

Сколько было потрачено сил, скольким она пожертвовала, буквально воюя с консервативными чиновниками. Сколько раз ей угрожали, сколько раз пытались убить. Чего стоит один сенатор Уизмор. Этот не остановится ни перед чем. Даже интересно, какую каверзу он выдумает на этот раз. Несмотря на официальную поддержку самой Королевы, противников женского равноправия было гораздо больше, чем сторонников. А уж о правах ведьм и говорить нечего. И всё-таки Сильвия добилась своего — основала новый филиал Королевской Маг-Академии, стала единственной женщиной-деканом в мире. Её не назначили ректором, но ей это и не нужно — больше времени для любимой научной работы.

Да, их сослали на край страны, но лучшего места для института и придумать было нельзя. Маленький южный городок, с одной стороны окружённый заливом, с другой — высокими горами. Здесь царил свой микроклимат. Идеальное место для экспериментов с погодой.

Под институт Королева пожаловала пустующее аббатство на острове в полутора милях от берега. Комплекс зданий пришлось лишь немного достроить. А вокруг было много места для испытательных павильонов.

По привычке Силь оценила погодные условия — процент влажности, температуру, скорость и направление ветра. Любимое развлечение. Она почти никогда не ошибалась.

* * *

Юджин попросил закрыть окно и вынести все цветы из кабинета. Будь его воля, он никогда бы не приехал сюда в это время года. Всего несколько миль от столицы, а какая разница в климате. Весна здесь наступала гораздо раньше. Но обстоятельства не оставили ему выбора. Придётся потерпеть. И хоть запас его зелья от удушья неудачно разбился в дороге, ему удалось восполнить потерю в соседнем городе, куда он прибыл порталом и где с недавних пор его ждала у причала быстроходная красотка, на которой он и добрался до Гелентвилля.

Ещё издалека его взгляд сразу зацепился за тонкую фигурку в тёмно-фиолетовом костюме. Мисс Сильвия Платт. Заноза в теле консервативного научного сообщества, торнадо в юбке. И просто ведьма. И, чтобы уж быть до конца честным с собой, его, Юджина, личная заноза. Он вздохнул, нахмурился и сжал зубы. Мисс Платт обладала поразительной способностью выводить его из себя.

Лёгкий ветерок играл с тёмными локонами, выбившимися из-под её шляпки. Аккуратное личико, большие яркие глаза, выразительные брови, женственная фигура, изящные манеры. Кто бы знал, сколько ума и энергии скрывается за этим миловидным лицом. В отличие от остальных встречающих, натянувших на лица подобострастные улыбки, она увлечённо разглядывала что-то в небе. Должно быть, опять раскладывает погоду на цифры.

От ментального запаха ведьмы его, как всегда, слегка залихорадило. Он глубоко вдохнул и попытался успокоить охотничьи инстинкты. Всё это пережиток прошлого.

Ведьма также явно была не рада его видеть. Она лишь холодно кивнула ему, сверкнув своими невозможными глазами, и, стремительно развернувшись, направилась к институту. Её новомодная укороченная юбка при этом взметнулась, обнажая щиколотки в тёмных чулках. Каблуки изящных туфель застучали по мостовой. Он прочистил горло и поправил галстук.

* * *

Терпели крах научные расчёты,

Смеялись боги и сводили счёты.

Испытательный павильон — ажурное сооружение из металла и магически закалённого стекла — поражал воображение. Конструкция казалась хрупкой, но Юджин знал, что павильон способен выдержать магический взрыв средней мощности.

Он огляделся. Два зала. В первом проходила подготовка к эксперименту, а затем наблюдение через стеклянную стену. Вдоль стен благоухали горшки с магерисами — цветами, нейтрализующими остаточную магию. Совсем необязательная мера. Что ж, он потерпит. Действия зелья от удушья должно хватить на несколько часов.

В следующем зале разместились крупные приборы и установки. Небольшой стационарный портал, через который планируется запускать магические осадки, короб магнейтрализатора на случай непредвиденных ситуаций. Юджин кивнул сам себе, мысленно отмечая все пункты по списку.

У приборов деловито суетилась деканесса с двумя аспирантами. Юджин поймал себя на непривычном ощущении — никто здесь перед ним не лебезил, не бросал кокетливые взгляды. К тому, что мисс Платт воспринимает его в штыки, он уже привык. Порой ему даже нравилось это их странное противостояние. А аспирантка иногда бросала пылкие взоры на своего сокурсника. Такое равнодушие к его персоне только порадовало Юджина. Утренний воздух уже прогрелся, и в павильоне начинала ощущаться духота. Для запуска эксперимента оставалось дождаться техников и аналитиков, чтобы они ещё раз подтвердили расчёты и проконтролировали запуск портала.

Навязчивый запах магерисов проникал повсюду. Юджин почувствовал, что галстук начинает его душить. Он ослабил узел, но легче дышать не стало. Горло как будто сдавило изнутри, и воздух проникал в лёгкие с трудом. Как они работают в такой духоте? Он заметил ручку на одном из отсеков наружной стены. Окно! Уже плохо соображая, он распахнул створку и вдохнул свежий утренний воздух. Достал флакон с зельем и сделал большой глоток.

— Мистер Грейстон, будьте любезны закрыть окно! — сверкнула глазами деканесса. Юджин сделал последний глубокий вдох и потянулся к ручке, но тут в окно влетела упитанная чайка и, словно ополоумевшая, стала метаться по залу, биться о прозрачные стены и потолок. Несколько минут они пытались изловить её подручными средствами. Наконец, аспирант не выдержал и, наплевав на правила, запустил в птицу импульсом магии.

Импульс попал в массивную люстру, та возмущённо заскрипела и, как будто прицельно, свалилась на рычаг запуска портала. Раздался гул. В портал мгновенно засосало все заготовленные ингредиенты. У Юджина из рук вырвало пузырёк с зельем, у аспирантов из карманов халатов полетели какие-то предметы и растворились в портале. Несчастная птица усиленно махала крыльями, но не сдавала свои позиции. Юджин с аспирантом одновременно подскочили к порталу, скинули люстру с рычага и вырубили его.

Наступила оглушающая тишина. Лишь птица огласила зал возмущёнными криками. Сильвия прожгла инспектора яростным взглядом. И, решив, что терять уже нечего, послала в птицу усыпляющий импульс и левитировала её себе на руки.

— Куда это всё отправилось? — спросил Юджин.

— Понятия не имею! — процедила закипающая деканесса. — Портал ещё не был настроен.

Надо отдать должное мисс Платт, она быстро взяла ситуацию в свои руки. Отправила аспиранта сторожить вход и передать аналитикам, что эксперимент откладывается на час, а аспирантку к своей помощнице за новым магнакопителем.

Юджин дожидался своей участи. Кажется, они с деканессой поменялись местами и строгое наказание за ошибку теперь ожидает его. Внутри уже разверзало свою бездонную пасть чувство вины, слизывая коросты с незаживающей раны.

Мисс Платт безапелляционно попросила его сохранить всё произошедшее в тайне, хотя бы до окончания эксперимента, и он гарантировал ей молчание до конца этого дня.

В лаборатории навели порядок. Злосчастную люстру выволокли на улицу и припрятали в кустах. Утащили магерисы и птицу. Юджина настойчиво-вежливо попросили выйти вон, то есть в первый зал, и не переступать его порог ни под каким предлогом.

В душе Сильвии бушевал ураган негодования, но она отодвинула эмоции на второй план и постаралась сосредоточиться на деле. Как бы ни хотелось прикопать труп инспектора где-нибудь рядом с люстрой. В её святая святых попытался сунуть свой длинный нос Щуплик, заподозривший что-то неладное, но она уверила его, что всё под контролем, и так очаровательно улыбнулась, что бедняга вздрогнул и исчез за дверью.

* * *

Позже она устроила выволочку инспектору, который, похоже, решил сделать целью своей жизни уничтожение её карьеры.

Подумать только, когда-то он казался ей нормальным. Когда они, ещё будучи юными и полными надежд, вместе с ещё одной магичкой поступили в Королевскую Маг-Академию, то столкнулись со стеной презрения и отчуждения как со стороны адептов, так и со стороны преподавателей. Грейстон тогда учился на последнем курсе и, в отличие от других студиозов, никогда не высмеивал её и не выказывал превосходства. Помог найти нужную аудиторию, когда она заблудилась в первый день учёбы. Был единственным, кто пригласил её танцевать на весеннем балу. Из жалости, конечно, или из благородства.

Он и тогда был сдержанным и отстранённым, но не таким бездушным чурбаном как сейчас. Пять прекрасных лет она ничего не слышала о нём, а когда вновь встретила, то не узнала. На этот раз она уже была подающей большие надежды аспиранткой, а он предстал холодным и безжалостным магинспектором. Все её старания, все инновационные проекты были хладнокровно перечёркнуты. И как ни билась она об эту стену, ни уговоры, ни мольбы, ни скандалы не помогали. Из двадцати экспериментальных проектов он мог одобрить только один. А мог завернуть все. И так продолжалось все эти годы — он запрещал её проекты, она в отместку портила ему кровь как могла. Но они никогда не переходили границ. Такой подлости она от него не ожидала.

* * *

Юджину не предложили присесть, и он, как провинившийся адепт, остался стоять посреди её кабинета.

— По вашей вопиющей халатности осадки с неизвестными примесями отправились демоны знают куда! Признайтесь, вы специально это сделали? Вам надоело вставлять мне палки в колёса и вы решили уничтожить то, к чему я шла столько лет, одним махом?

— Нет, госпожа декан, я не ставил такой цели и никогда не вставлял вам палки в колёса специально. Я всего лишь выполнял свою работу. Что касается случившегося, у меня сезонное удушье от пыльцы растений, а вы переборщили с магерисами. Хотя их наличие в лабораториях вовсе не обязательно.

Она хмуро посмотрела на него.

— Мисс Платт, я на самом деле сожалею и признаю свою вину. Скажите, чем я могу помочь? В целом всё закончилось неплохо. Повторный эксперимент прошёл успешно. Никто не погиб и не ранен.

— Ещё чего не хватало! Моя карьера и так висит на волоске!

— По-моему, вы к себе несправедливы. Вы декан факультета, практически заведуете этим институтом. Королева и сенатор Хардис благоволят вам.

— Благоволят… — она горько усмехнулась. — Благоволят, но только на словах и на бумаге, пока законопроекты о женском образовании и кадровых равенствах находятся под их наблюдением, все делают вид, что согласны и поддерживают их. Но на деле всё совсем не так. Да, женщинам давно разрешили получать образование и занимать руководящие должности, а ведьмам — появляться в обществе, но это только на бумаге! Всю жизнь я буквально прогрызала себе дорогу в мир большой науки. Я выстрадала её потом и кровью! Да, сенатор Хардис и Королева благосклонны ко мне, но сенатор Уизмор спит и видит, как стереть меня с лица земли и упразднить все законы, касающиеся прав женщин и ведьм. А он обладает очень, очень большим влиянием и упорством!

Он задумчиво посмотрел на неё.

— Так что, мистер Грейстон, не думайте, что что-то в этой жизни досталось мне легко. Одна маленькая оплошность может перечеркнуть всё! Поэтому я не выпущу вас отсюда, пока вы не пообещаете сохранить всё в тайне и, если это понадобится, помочь в выяснении и устранении последствий.

Юджин испытал смешанные чувства от её спича. Ему стало смешно, что эта маленькая женщина пытается ему угрожать, и в то же время его всегда впечатляли её энергия и энтузиазм. Когда-то, ещё в академии, у него возник иррациональный порыв защитить эту ведьмочку. Но очень скоро он понял, что она не нуждается ни в чьей защите. Она сама вполне способна постоять за себя.

— Я в вашем распоряжении. Но у меня будет одно требование, — ему показалось, или она закатила глаза? — Вы изготовите для меня одно зелье. Какое — я сообщу позже, если, а вернее, когда мы разберёмся со всей этой ситуацией.

Она изогнула свою изящную бровь.

— Я так понимаю, зелье из разряда запретных?

— Да. И тогда мы оба должны гарантировать, что это всё останется между нами.

— Идёт, — согласилась она после короткого раздумья.

— Итак, какие планы, госпожа декан?

Она мрачно усмехнулась.

— Допрос. У нас мало времени. Вы допрашиваете мистера Брикли, я — мисс Мэйпл. У вас ещё осталось такое же зелье от удушья?

— Да, дома. В смысле, здесь, в городе.

— Сдадите на анализ моим аспирантам.

И они приступили к активным действиям. При опросе аспирантов удалось выяснить лишь, что у мисс Мэйпл во флаконе было обычное зелье от кашля. А у мистера Брикли — слабенький артефакт-усилитель. Мисс Платт наказала студентам найти дубликаты всего, что попало в портал, и сделать анализы. Также необходимо было сделать хотя бы приблизительные расчёты того, куда могли отправиться злосчастные осадки. И элементарно ждать, когда эти осадки где-нибудь проявятся.

* * *

И несмотря на все волненья,

Нам кружат голову азарт и приключенья.

Ночью небо над островом переливалось разноцветными всполохами — эффект от остаточной магии. Юджин долго смотрел на это чудо и думал о случившемся. А под утро прошёл дождь и будто смыл его тяжёлые мысли. И несмотря на то, что он почти всю ночь терзался чувством вины, теперь настроение постепенно улучшалось. Он стоял у открытого окна и наслаждался утренним кофе.

Вчера он испугался. Очень сильно испугался. На какое-то мгновение липкий страх парализовал его. Недопустимый, нелепый промах вновь всколыхнул незаживающую рану в душе. Грош цена его стараниям. Вчера мог погибнуть кто-то ещё. Из-за него. Этого он никогда бы себе не простил. Но всё обошлось без жертв. Пока. Нужно разобраться со всей этой ситуацией и исправить все последствия, если это будет необходимо. Мисс Платт считает, что она заставила его сохранить всё в тайне и помогать им, — пусть думает так. Он и так бы сделал всё возможное, чтобы исправить последствия своего проступка. А насчёт сохранения тайны, что ж, он действительно виноват, и это самое малое, что он может для неё сделать.

Он отхлебнул кофе и чуть не выплюнул его в окно. Он проморгался, думая, что всё ещё спит, но нет. В рассеянных утренних лучах по улице жизнерадостно вышагивала мисс Платт в совершенно невероятном и легкомысленном лиловом платье с кружевными оборками. Волосы были частично распущены и заколоты сверху кокетливой шляпкой с цветами. И, кажется, она что-то напевала себе под нос. Не успев осознать свои действия, он уже шагал по дороге к ней навстречу.

— О, господин инспектор! Чудесное утро, не правда ли?

— Невообразимое! — Он присмотрелся к ней: на щеках неестественный румянец, губы невозможно сочного оттенка. На секунду он даже завис.

Мистер Грейстон вдруг пристально уставился ей в глаза и совершенно неподобающе принюхался. У Силь вырвался смешок. Брови Юджина помимо воли поползли вверх.

— Вы что, пьяны?

— Что?! Я всего лишь сказала, что сегодня чудесное утро, — обиделась она.

— А почему вы в таком виде?

— В каком? Ах это… Вам нравится? Это платье прислала мне тётушка. Не понимаю, почему я никогда раньше его не надевала.

Она повела плечами, и у Юджина дёрнулся глаз. Нет, эта флиртующая и легкомысленная мисс Платт была за гранью его понимания и будила в душе ещё более неясные чувства, чем всегда. Она всё время томно вздыхала и мечтательно улыбалась. Здесь явно что-то было не так.

— Мисс Платт, вы пили или ели с утра что-то необычное? Может быть, попали под дождь ночью?

— В чём дело? Вы думаете, это был тот самый дождь? Вряд ли. Этот дождь был запланирован заранее, — она вздохнула, невольно привлекая взгляд Юджина к непривычно откровенному декольте. — Так что нам нужно идти и искать нашу пропажу. А так не хочется! Какая чудесная в этом году весна! Как рано всё расцвело! И как я прежде всего этого не замечала?!

— Сколько процентов влажности нынче, как думаете? — прервал он её пространные размышления.

— Ой, да какая разница! Давайте просто наслаждаться прекрасной погодой!

Терпение Юджина закончилось.

— Мисс Платт, вот вам логическая задача.

Она удивлённо и даже как будто слегка обиженно посмотрела на него.

— Вы учёная с мировым именем. Деканесса целого факультета и заместитель ректора.

Она неуверенно кивнула.

— Серьёзная, уважаемая дама. Вы шли к этому годы, с самой юности. Строили свою карьеру по кирпичикам. Вы носите только строгие деловые костюмы, ваш любимый цвет тёмно-фиолетовый. И вы никогда не пользуетесь косметикой. Вы воспринимаете погоду и окружающую природу через цифры и научный анализ. Так?

— Т-так… — она совсем наивно и по-детски распахнула свои невозможные глаза.

Юджин прочистил горло, посмотрел по сторонам и создал небольшое зеркало.

— А теперь посмотрите на себя, госпожа деканесса. Как считаете, это соответствует тому, что я только что сказал?

«Госпожа серьёзная учёная» смотрела на себя в зеркало и судорожно дышала.

— С-со мной что-то не так, — она перевела на него всё ещё растерянный, но уже более осмысленный взгляд.

— Именно. Думаю, вам нужно принять магнейтрализатор.

— Вы правы. Но я не могу заявиться в институт в таком виде. Он должен быть у меня дома.

— Идёмте. Я провожу.

Он подхватил её под локоток, и они, изображая неспешную прогулку, отправились по направлению к её дому. Хорошо, что было слишком раннее утро и разнеженные южные жители ещё досматривали последние сны.

Дом мисс Платт оказался неподалёку на этой же улице. Аккуратный, кофейного цвета. Крыша и дверь были выкрашены в её любимый фиолетовый цвет.

— Подождите в гостиной! — прокричала она и исчезла в глубине дома.

Юджин осмотрелся. Лаконичная гостиная. Не слишком женственная, но вполне уютная. Не успел он присесть на диван, как в гостиную ворвалась мисс Платт. Она снова была вся собрана и энергична, в излюбленном деловом костюме.

— Мистер Грейстон, идёмте! Нас ждут великие дела! — она пронеслась к выходу, даже не взглянув на него. Он нагнал её уже у двери.

Сильвию сжигало чувство стыда, и она стремилась как можно быстрее погрузиться в работу и избавиться от назойливого внимания инспектора.

Они завернули за угол, и Сильвия поняла, что странности этого утра ещё не закончены. Мистер Фарнсворт разбирал дощатый забор между своим и соседним участком, а вдова Уитклиф стояла по другую сторону, приложив руки к груди, и оба они улыбались друг другу как блаженные. Надо сказать, борьба за местоположение этого забора вошла в хроники этого города. Записи о разбирательствах хранились и в городском архиве, и в полицейском участке.

— Похоже, не одна вы сегодня утром отведали чего-то странного на завтрак. Или же нашлась наша пропажа, как думаете? — проговорил Грейстон ей над ухом.

— Тише! — шикнула она на него. — Поспешим!

Бедные аспиранты обнаружились в лаборатории. Похоже, они так и не ложились этой ночью, но, несмотря на все старания, выяснить, куда отправились осадки, им не удалось. К совещанию присоединилась и Кэтти. Сильвия отправила её в город разузнать новости и собрать последние сплетни. А сама отправилась с аспирантами взять пробы воды из луж в разных районах города.

Юджин погрузился в проверки отчётов в выделенном ему кабинете. После обеда все заговорщики вернулись в институт. Когда он зашёл к ним в лабораторию узнать как дела, аспирант Брикли как раз докладывал, что «на их оборудовании быстро сделать такой глубокий химический маг-анализ невозможно. Нужен новый химанализатор с кафедры химии. Но кафедра магхимии закрыта, так как все химики отбыли на выездную практику…» Юджин уже догадался, что завкафедрой магхимии нашёл изящное решение слинять от проверки.

— Возможно, и к лучшему, что все химики сейчас отсутствуют. Так что пока все на парах, мы с господином инспектором идём на дело.

* * *

Юджин проклинал тот день, когда открыл то злосчастное окно и когда согласился помогать этой невозможной женщине. Он весь обливался потом и тащил гигантский прибор маганализатора по каким-то тайным коридорам института. Чтобы не привлечь ничьё внимание, пришлось обходиться без помощи магии. В отдалении послышались чьи-то голоса. Сильвия выглянула за угол, резко обернулась и врезалась в Юджина, отчего он чуть не выронил свою ношу. Он хотел было возмутиться, но она шикнула на него:

— Тихо! Щуплик!

— Что?!

— Не что, а кто — мистер Шуплиг, секретарь ректора. И что он только здесь забыл?! Нужно спрятаться!

Она метнулась к ближайшей двери, та оказалась открыта, и ему — грозному магинспектору — ничего не оставалось, как последовать за ней и позорно спрятаться. На сколько ещё он падёт, связавшись с этой женщиной?!

Помещение было заставлено столами, и все они были завалены каким-то хламом, так что поставить прибор было некуда. Они привалились к двери и стали слушать.

— Тише! Не пыхтите так! — зашептала она. — Я ничего не слышу.

— Может, тогда подержите этого монстра? А я пока отдохну?

Она с укоризной взглянула на него и снова приникла ухом к двери.

«Как дети, — подумал Юджин. — Что-то стащили, прячемся по кладовкам. Только вот если кто-то узнает, наказывать будут по-взрослому». В крови заискрилась щекотка азарта. Или это близость ведьмы? Или аромат её духов? Нет, наверное, всё-таки недосып и физическое напряжение. Он перехватил монстра поудобнее и тоже прислушался.

— Лихово зелье! — выругалась мисс Заноза и указала взглядом на свою юбку. Край юбки оказался зажат дверью и явно торчал с той стороны. Но открывать дверь и выдёргивать юбку было уже поздно. Щуплик был слишком близко. Его собеседником оказалась Кэтти. Сначала слышался только занудный бубнёж секретаря, и тут Кэти, очевидно, увидев торчащий, как знамя капитуляции край юбки, вдруг громко выдала:

— Мистер Шуплиг, я люблю вас!

Дальше послышалось невнятное лопотание Щуплика и голоса начали отдаляться.

— Да не волнуйтесь вы так, моя любовь скорее платоническая. Скорее даже я вас просто уважаю. Пойдёмте же, я налью вам успокоительного чаю, — и она ловко увела дезориентированного врага с опасных позиций.

Юджин и Сильвия смотрели друг на друга и беззвучно смеялись. Он совсем близко наклонился к ней. И как будто какая-то сила продолжала тянуть их друг к другу. Их губы почти встретились, и тут Сильвия вспомнила, что он вообще-то не любит, когда к нему приближаются слишком близко, отпрянула и поспешила разведать обстановку снаружи.

Дальше они добрались без приключений. В молчании и лёгкой задумчивости.

Аспиранты занялись анализами. Под вечер Кэтти принесла свежий ворох новостей из города. В городской управе сегодня творилось столпотворение: девять супружеских пар подало прошение о разводе, а почти тридцать человек внезапно захотели пожениться. Фермеры Финч и Уоллес вдруг решили всё бросить и переехать в столицу. А башмачник бросил семейное дело и собрался заняться разведением карликовых свиней. В городе творится форменное безумие!

Сильвия объявила, что всем лучше оставаться на острове, так как он защищён от внешних магических воздействий, и в город без крайней нужды не соваться. Юджин переехал в домик в академгородке. Сильвия к своей помощнице, хотя при её кабинете была оборудована комната отдыха, но там не было душа. А аспиранты и так жили в общежитии.

На следующий день, приняв дозу магнейтрализатора, Сильвия с аспирантами отправились в город добывать образцы растений, зацветших раньше срока. Сначала собрали образцы на окраине города, а затем двинулись в жилые районы. И тут им навстречу вывернул инспектор.

— Мистер Грейстон? — удивилась Сильвия. — Что вы здесь делаете?

— Мне нужно забрать кое-какие вещи из дома…

Некоторое время он шёл по пути вместе с ними. Они поравнялись с домом вдовы Уитклиф. Она стояла в саду с каким-то невзрачным сутуловатым типом в сером дорожном костюме.

— Ах, дорогая мисс Платт! — возликовала она. — Позвольте представить вам мистера Кривнича. Этот замечательный молодой человек приехал к нам из самой столицы, чтобы написать очерк о нашем чудесном городке. И о последних невероятных событиях. Столько свадеб! Прекрасная новость, не правда ли? — трещала она без умолку.

«Молодой человек» не первой свежести повернулся к ним, ощупал их взглядом и широко, фальшиво улыбнулся. В глазах его горел жадный огонёк человека, охочего до сплетен и копания в чужом грязном белье. Сильвия и Юджин переглянулись. А интуиция мистера Кривнича встала в стойку. Он немедля рассыпался в комплиментах и рассказал, что наслышан о госпоже деканессе и о её уникальном институте и очень хотел бы посетить его. Но Сильвия отговорилась тем, что это закрытый объект и посторонних туда не пускают. Хотя ворота там закрывались лишь на ночь.

Сильвия ещё немного поддержала светскую беседу с миссис Уитклиф и как бы невзначай попыталась отломать веточку черёмухи, перегнувшуюся через ограду.

— Вы собираете образцы для анализа? — сверкнул глазами пройдоха-репортёр.

— Ну что вы! Мы изучаем погоду, ботаника — не наш профиль. Это для мистера Грейстона, — и она засунула веточку ему в петлицу. — Он просто обожает весенние цветы! — очаровательно улыбнулась она.

Инспектор кашлянул, но больше ничем не выдал себя.

— В самом деле?! — воскликнула экзальтированная вдова. — Тогда я пришлю вам замечательный весенний букет из своего сада!

Наконец они распрощались, и Сильвия, отправив аспирантов в институт, последовала за инспектором. Они завернули за угол, и он отшвырнул ветку черёмухи в кусты.

— Пропащие демоны! Нам конец! Мне конец! — она схватилась за голову. — Он прибыл по наши души! Теперь он растреплет об этом на всю столицу, и меня публично линчуют! Институт расформируют, а моих бедных студентов и Кэтти не возьмут ни в одно учебное заведение!

Мистер Грейстон затормозил и скептически воззрился на её приступ паники. Затем поймал её за плечи, мягко сжал их и, глядя в глаза, произнёс:

— Мисс Платт, раз уж я ввязался во всё это, то не позволю какому-то захудалому репортёришке разрушить наши планы. Вы же умная женщина. Соберитесь! Вместе мы со всем справимся! — он слегка встряхнул её.

В этот момент их обоих посетило дежавю, и он осторожно убрал руки. Ладони сжались в кулаки. Сильвия моргнула. Глубоко вдохнула-выдохнула. Затем поправила причёску и оправила юбку.

— Вы правы. Не время впадать в панику, нужно действовать! Но как? Этот проныра теперь будет шнырять по городу в поисках сенсации.

— Соберёте свои образцы ночью.

* * *

Кривнич всё-таки смог проникнуть в институт, подмазавшись с лестью к ректорскому секретарю. Но получил лишь экскурсию по территории и обморожение, улизнув и тайком проникнув в павильон, который оказался музеем погоды. Он так и почил бы там, заблудившись среди тропических ливней, сугробов и зарослей, но слава богам, его нашёл секретарь!

Потом Кривнич мог только отпаиваться горячим кофе в приёмной ректора. Никаких пикантных подробностей выяснить не удалось. «Что ж, продолжу расследование в городе», — мрачно подумал он.

* * *

Луна сегодня щедро расплескала свой свет, но никто не мог этого оценить. Мисс коварная ведьма постаралась, и небо заволокли густые облака. А Юджин, в очередной раз проклиная всё на свете, болтался в воздухе, свисая с велосипеда. С женского велосипеда!

— Почему это должен делать я?! Взяли бы своих студентов! — натужно пропыхтел он, пытаясь аккуратно срезать ветку жасмина и не сверзиться вниз. Он, конечно, успеет создать воздушную подушку при падении, но потом замучается писать объяснительные за нецелевое и неправомерное использование магии и тому подобное. Да ещё и объяснять проникновение в чужой сад.

— Этих?! Их я могу только заслать в тыл к врагам для нечаянной диверсии.

— Тогда занимайтесь этим сами!

— А кто будет управлять велосипедом?!

Ведьминская магия… Её-то так не отслеживают.

Они успели собрать достаточно образцов, прежде чем облака начали рассеиваться.

— Ваш сад будем чикать? — щёлкнул он секатором.

Сильвия хмыкнула и внезапно приземлилась на крышу своего дома.

— Кто-то идёт! — объяснилась она.

Они тихо сползли с велосипеда и распластались по крыше. К ограде приблизился репортёр. Обошёл дом по кругу, попытался заглянуть в окна и принялся что-то строчить в записной книжке. Бумага слегка светилась в темноте.

— Что он там постоянно пишет?! — возмутилась Сильвия. — Может, прикопаем его прямо здесь в саду? Или пустим на корм рыбам? Нет репортёра — нет проблем, — кровожадно улыбнулась она.

Юджин посмотрел на неё с укором.

— У него на вас ничего нет. Лишь его домыслы.

— Ещё хуже, тогда он додумает что-нибудь сам.

Когда они шептались, их головы практически соприкасались. А её губы порой обжигали его ухо. И Юджин вдруг подумал, что он лежит с женщиной на крыше при свете луны, но занимается чем-то не тем.

Репортёр подёргал ограду, и его ударило охранным разрядом. Он зашипел, ещё какое-то время потоптался вокруг и убрался восвояси.

Возвращаться на остров пришлось пешком. Было слишком светло, и быть застуканным на заднем багажнике женского велосипеда инспектор Грейстон себе позволить не мог.

* * *

Сильвии не спалось: хотелось движения и решительных действий и в то же время нужно было спокойно всё обдумать и выработать дальнейший план.

Рассвет едва забрезжил на горизонте, когда она вышла на небольшую пристань. Волны облизывали крупную гальку, ставшую прозрачной от избытка магии, и сейчас она рассеивала золотистый утренний свет. Волшебное зрелище. И на всём этом великолепии упражнялся мистер Грейстон. Тонкая рубашка облепила рельефное тело. Плавные, но в то же время отточенные движения рук и ног. Она никогда раньше не видела такого боевого искусства. Сильвия пожалела студенток, проспавших такое впечатляющее зрелище, тихонько развернулась и ушла. У неё не было времени и душевных сил разбираться, какое впечатление всё это произвело на неё.

* * *

Сильвия устроила совещание с аспирантами. Результаты не радовали. Зелье от кашля мисс Мэйпл присылала бабушка, и повторная посылка прибудет не скоро. Из анализа проб воды и земли удалось узнать немногое. В некоторых образцах присутствовали травы, характерные для зелий от сезонного удушья. В некоторых обнаружился другой набор веществ, и предстояло выяснить, в состав какого зелья они все входят. Оставался крохотный шанс, что дело всё-таки не в их потерянном дожде.

Затем они приступили к анализу собранных ночью образцов. Мисс Мэйпл и Кэтрин отправили в библиотеку искать информацию о зелье, которое могло состоять из обнаруженных ингредиентов.

От работы Сильвию отвлёк телефонный звонок. Позвонил мистер Кривнич и попросил о встрече. Приглашать этого скользкого типа на остров не хотелось, поэтому она назначила встречу в уличном кафе на набережной материка. Надо отдать ему должное, он не стал ходить вокруг да около, а сразу попытался вывести её на чистую воду. Но Сильвия поняла, что он блефует. Ему не от кого было узнать правду, а догадаться о таком просто невозможно.

— Мисс Платт, буду с вами откровенен и жду от вас того же в ответ. Несмотря на короткий срок, я провёл достаточно плодотворное расследование, и вот что мне удалось узнать, — он демонстративно потянул паузу, заглянув в свои записи. Как Сильвии хотелось вырвать их и спалить в магическом огне! — С вашим последним экспериментом что-то пошло не так, и теперь город сотрясается в любовной лихорадке. Так ведь? Это же очевидно — такое совпадение просто не может быть случайным. Я только не пойму, при чём здесь погода? Жаль, что данные о ваших экспериментах засекречены, — он сделал паузу и выжидательно взглянул на неё. — Но и до этой информации я доберусь!

Сильвия молча смотрела на него, сложив руки на груди. Пусть выкладывает всё, что успел нарыть и надумать.

— Вы молчите? Что ж, я выяснил достаточно, чтобы написать разгромную статью, и вы прекрасно это понимаете. У меня есть показания свидетелей, записи из мэрии, показания ваших коллег… — он дёрнул бровью. — Но я предлагаю вам обменяться информацией. У меня есть чем вас заинтересовать. Хотите знать, почему наш мистер Грейстон так не любит учёных?

Сильвия холодно промолчала, но не ушла. И он поведал ей, что инспектор когда-то потерял всю свою семью. Его отчим был учёным и однажды, когда Грейстон отсутствовал дома, в их домашней лаборатории произошёл взрыв. Погибли отчим, мать Грейстона и его маленькая пятилетняя сестрёнка. Он тогда заканчивал маг-академию и должен был стать блестящим боевым магом. Но после трагедии сделал своей миссией обеспечение магической безопасности. В первую очередь в научно-исследовательской сфере.

Сильвия ещё немного помолчала, переваривая услышанное. Она помнила, как Грейстон пропал тогда накануне выпускных экзаменов.

— Что ж, мистер Кривнич, вот вам вся правда из первых рук. Во время эксперимента накопитель магэнергии вышел из строя и пришлось заменить его на новый, сделав под него перерасчёт. Поэтому произошла такая заминка с экспериментом, вот и всё. Ничего необычного и к событиям в городе это не имеет никакого отношения.

На этом она холодно попрощалась с ним и ушла, изо всех сил стараясь сохранять спокойный вид.

* * *

Не всем нам дан особый вид искусства —

Понять свои же истинные чувства.

После обеда явился инспектор и вежливо попросил предоставить ему годовые отчёты о её работе. Она усадила его работать в своём кабинете, чтобы не таскать папки в другую часть здания. И тут из города доставили пышный букет с пометкой «для мистера Грейстона» и термос с цветочным чаем для мисс Платт. Сильвия не удержалась от улыбки. Миссис Уитклиф всё-таки сдержала свою угрозу. Выражение лица инспектора было бесценно, но Сильвия сжалилась над ним, налила ему чая из термоса и, прихватив букет, удалилась в лабораторию.

Юджин принюхался к чаю, сделал глоток, но, ощутив явный цветочный привкус, отставил чашку в сторону.

Поздним вечером Сильвия оторвалась от работы и потёрла глаза. Она уже отпустила аспирантов и Кэтти. Информацию о зелье пока не нашли. Химический и магический анализ не показал ничего нового. На столе благоухал букет миссис Уитклиф. Надо бы его тоже разобрать на пробы. Она налила себе последнюю порцию чая из термоса, потянулась и посмотрела в окно. Жёлтый глаз луны сегодня как-то по-особому взывал к ведьминской крови. Ей вспомнилась вчерашняя ночь и последние дни. Несносный инспектор стойко и молча сносил все экзекуции, которым она его подвергала. Успокаивал и поддерживал её. Пожалуй, за эти дни он открылся перед ней с другой стороны. Ей вдруг захотелось его поблагодарить. И повинуясь порыву, она быстрым шагом направилась в свой кабинет, надеясь, что он ещё не ушёл.

Дверь была приоткрыта, и она тихонько заглянула внутрь. Он работал при свете одной лишь настольной лампы и смотрелся в её кабинете так органично. Всегда безупречно уложенные волосы сейчас чуть взъерошены, галстук ослаблен. Рукава рубашки закатаны и обнажают красивые мужские предплечья.

Юджин заметил тонкий силуэт в дверях и тут же встал из-за стола.

— Простите, я заработался, — он прочистил вдруг охрипшее горло. — Вам нужен кабинет?

— Нет, я хотела увидеть вас.

Она смотрела на него, как всегда, прямо и с вызовом, но сейчас в её взгляде было что-то ещё. Что-то неясное, загадочное, как все женские души мира.

Она не спеша обогнула стол и подошла к нему. Близко. Слишком близко. Но он не отстранился. Не говоря ни слова, безотрывно глядя ему в глаза, она подняла свою тонкую ладонь и потянула его за галстук. Их губы сближались очень медленно. Казалось, в тишине ночи оглушающе громко грохотали их сердца и сбившееся дыхание.

«Почему в этом поцелуе столько неизбывной тоски?» — подумала Сильвия. Его пальцы сжались на её талии, он провёл носом по её виску и мучительно вдохнул. Затем его губы продолжили жадно путешествовать по её лицу. Проложили дорожку поцелуев по скулам до её губ. И остановились. Она вопросительно посмотрела на него.

— Мисс Платт… Сильвия, — выдохнул Юджин. Он попытался собрать остатки разума и воспитания.

А она дотянулась губами до его шеи, поцеловала, обожгла дыханием, слегка прикусила. И он, застонав, зарылся рукой в её волосы. С него слетела светская личина, и сейчас перед ней был опасный охотник. Она инстинктивно замерла, но и не думала убегать.

Он снова провёл носом от её скулы к виску и вдохнул колюче-щекочущий ведьминский запах. Её личный опьяняющий аромат. На других ведьм он никогда так не реагировал. И вообще, ни на кого и никогда он так не реагировал.

Обжигающие прикосновения, поцелуи. Они как будто вели молчаливый диалог.

Сильвия сама не поняла, когда они успели переместиться в комнату с кроватью. На них уже практически не осталось одежды. Мистер Грейстон оказался горячим и чувственным любовником. Они как ополоумевшие занимались любовью всю ночь. Кто бы знал, что под его внешней холодностью скрывается такая страстная натура.

* * *

Рано утром Сильвия тихо выскользнула из кровати. Голова гудела. А она сама испытывала странную смесь чувств. Что на неё вчера нашло?! Она соблазнила инспектора! И как ей теперь смотреть ему в глаза и работать с ним?! А если он подумает, что это всё ради результатов проверки?!

Она открыла окно в кабинете, и в голове понемногу начало проясняться. Так, с ней вчера опять явно что-то было не так. Но в городе она вчера не была… Зато нечто из города побывало здесь! Она посмотрела на чашку с чаем на столе. Она была почти полной… А вот термос — нет… И ещё букет… Она наскоро уложила волосы и вышла в коридор. В голове Сильвии начали складываться фрагменты головоломки. В этом уравнении оставалась одна неизвестная. Она удачно встретила свою аспирантку и прижала её к стенке. Мисс Мэйпл не стала долго отпираться и со слезами призналась, что в её флаконе было зелье истинных чувств с добавлением зелья страсти. Она давно влюблена в мистера Брикли и знает, что тоже нравится ему, но он так увлечён наукой, что никак не может приступить к решительным действиям.

— Истинных? — переспросила Сильвия растерянно. Она надеялась, что там было обычное зелье страсти или хотя бы даже приворотное зелье, но истинных чувств… Это совсем за гранью добра и зла. И почему её под воздействием этого зелья потянуло к человеку, которого она всю жизнь ненавидела?! Ей стало трудно дышать. Она осела на стул и сидела так некоторое время. Мисс Мэйпл тихо всхлипывала рядом. Иногда у Сильвии возникала грешная мысль обзавестись тростью для, так сказать, прикладного воспитания.

Она взяла себя в руки. Отправила аспирантку готовить нейтрализатор для её зелья, так и быть, согласившись сохранить это в тайне, и велела передать мистеру Брикли, чтобы он готовил всё остальное для запуска нейтрализующего дождя.

А ей предстояло другое нелёгкое дело.

Слава лесным духам, Кэтти ещё не было на рабочем месте. Сильвия открыла дверь в свой кабинет. Грейстон был здесь. Уже причёсанный. Застёгивал рубашку.

— Доброе утро, — он прочистил горло.

— Доброе утро! А мы выяснили состав второго зелья и уже готовим нейтрализатор, — выпалила она, пока он не завёл разговор о случившемся. Она не знала куда деть глаза.

— И что же это было?

— Зелье… Любовного свойства. Оказалось, мисс Мэйпл влюблена в мистера Брикли.

— Да, я заметил. Но не подумал, что она дойдёт до таких методов.

— Да. Собственно поэтому мы с вами вчера и… — она зажмурилась и выпалила: — Мистер Грейстон, умоляю вас, забудем это досадное недоразумение! Мы вчера были не в себе. Но теперь мы знаем, как всё исправить, и ваша помощь больше не нужна. Я готова выполнить свою часть сделки.

Он помрачнел и некоторое время испытующе смотрел на неё.

— Что ж… Если ты действительно так считаешь… — он всё ещё пытался поймать её взгляд. При обращении на «ты» она вздрогнула, но по-прежнему отводила глаза, как провинившаяся школьница. — Тогда я хотел бы получить от вас зелье забвения. Если это возможно, — сухо добавил он.

Наконец она посмотрела на него.

— Мистер Грейстон, — непривычно для самой себя осторожно и тактично начала она, — я могу сделать для вас это зелье, но это не выход из положения. Простите меня, мне известно, что именно вы хотите забыть. И я очень сочувствую вашей утрате.

Эмоции снова завязались внутри холодным узлом, не давая вдохнуть, и он отвернулся к окну.

— Сейчас ваша душа похожа на выжженный лес, — продолжила Сильвия, — но когда-нибудь на его месте вырастет новый, а зелье забвения выжжет не память, а ваши чувства и превратит душу в сухую пустыню, в которой уже не вырастет ничего нового и прекрасного. Вы забудете не только плохие чувства, но и хорошие. Не вспомните, какую радость вам дарили забота матери, улыбки вашей сестры, сияние её глаз, тепло её ладошек… Женитесь, мистер Грейстон, — она запнулась, но продолжила, — найдите себе тихую, добрую супругу-домоседку, с хорошим здоровьем, с которой в её предсказуемой безопасной жизни и под вашей опекой уж точно ничего не случится. Заведите детей, и они вновь растопят ваше сердце. Вы дьявольски ответственный человек, Юджин, вы сможете о них позаботиться.

Он повернулся и странно посмотрел на неё. Так они стояли какое-то время, глядя друг другу в глаза, пока в приёмной не хлопнула дверь и Кэтти пропела:

— Доброе утро!

Оба вздрогнули.

— Я прошу вас ещё хорошо подумать над этим, мистер Грейстон, — тихо произнесла она.

— Благодарю вас, мисс Платт, — сказал он преувеличено официально, — пожалуй, я последую вашему совету. Всего доброго. — Он снял со спинки кресла свой пиджак и удалился. Сильвия же осталась стоять на месте, глядя в пустоту.

Но когда в кабинет заглянула Кэтти, Сильвия уже взяла себя в руки и собралась на выход. Нужно было принять душ, переодеться и вплотную заняться подготовкой нейтрализующего дождя, чтобы запустить его на этих выходных, когда почти все студенты и преподаватели разъедутся.

* * *

Целый день её одолевали разные мысли и сосредоточиться на работе никак не удавалось. А когда ей приходилось выходить из лаборатории, она, как юная гимназистка, боялась столкнуться с инспектором в коридоре. И в то же время порой искала его глазами в толпе студентов. Ночью ей никак не удавалось заснуть, и она решила что это оттого, что она улеглась ночевать в своей комнате отдыха. Тогда она переместилась в дом Кэтти, но и там сон к ней не шёл. Так проворочавшись почти всю ночь, в предрассветный час она решила ещё раз поговорить с мужчиной, не дающим ей покоя во всех сферах жизни. Что она ему скажет, она не представляла, но ей необходимо было увидеть его. Посмотреть в его глаза и понять, что он о ней думает.

Его дом в академгородке стоял неподалёку, но инспектора там не обнаружилось. Она это хорошо чувствовала — дом был пуст. Тогда она отправилась в его городской дом, но и там было пусто… На обратном пути на остров она заметила, что его яхты нет у причала. В груди вдруг стало пусто и холодно, как будто внутри неё прошёл ледяной ливень и разом смыл что-то живое и тёплое из души. Она и не заметила, когда оно там поселилось. Значит, он решил последовать её совету… Возможно, скоро она увидит в газете заметку о бракосочетании мистера Грейстона и какой-нибудь тихой благовоспитанной леди. Она обняла себя за плечи, сглотнула горечь во рту и побрела к месту, которое стало её оплотом и домом, но в котором теперь как будто стало чего-то не хватать.

Кэтти весь день наблюдала за своей начальницей, которая как тень прежних дней сидела в лаборатории или тихо передвигалась по институту. Куда-то исчезли её энтузиазм, жизнелюбие и неуёмная энергия. Наконец не выдержав, она затолкала подругу в её же кабинет и устроила безжалостный допрос. Выведав все подробности, она выдала лишь одно:

— Дорогая подруга, не думала, что когда-нибудь тебе это скажу. Ну ты и идиотка!

Сильвия рассмеялась на грани истерики.

— Вот спасибо! Но кажется, я с тобой согласна…

* * *

Наконец настали выходные дни, и институт практически опустел. Сильвия с аспирантами в том же злополучном павильоне делали последние приготовления к запуску осадков с нейтрализатором. На душе у Сильвии было как-то неспокойно, но она уже привыкла в последние дни отбиваться то от меланхолии, то от неясной тревоги.

Они загрузили все заготовки в приёмник портала и собрались перейти в малый зал для запуска, но в этот момент в павильон ворвались какие-то люди в чёрных масках. Не говоря ни слова, они выстрелили по аспирантам из магшоков, и те повалились без сознания. Сильвия едва успела увернуться от напавшего на неё громилы и заметалась между столами. Выход был перекрыт, бежать было некуда, но у неё была другая цель — она должна была во что бы то ни стало запустить портал. Она почти добежала до него, но получила чем-то тяжёлым по голове и уже в падении успела нажать на рычаг. Портал «завыл», и всё оружие бандитов вместе с отборной руганью полетело в него. Кто-то быстро вырубил рычаг. Но Сильвия успела отметить, что заготовки улетели по назначению.

Кто-то грубо схватил её как мешок с тряпьём. Её связали и бросили на пол к аспирантам. Она почувствовала, что по виску стекает что-то тёплое и липкое.

— Нет! — рявкнул грубый прокуренный голос. — Раскидай их по залу. Уизмор велел, чтобы всё выглядело, как будто они сами тут подорвались. Тащи бомбу вон к той штуке, она выглядит самой опасной.

«Нужно было обеспечить охрану института получше», — подумала Сильвия. Она сквозь боль скосила глаза на своих аспирантов. Бедные дети, они не заслужили такой участи. Она сквозь тошноту попробовала призвать ведьминскую силу. Но без чёткого контроля капризная сила не слушалась. Бандиты уже активировали бомбу, и тут раздался громкий голос:

— Всем стоять! Королевская служба безопасности! Вы окружены! — Сильвия поморщилась. Голова просто раскалывалась, в глазах всё расплывалось. Она едва разглядела вновь прибывших людей. Кто-то кинулся к бомбе, чтобы её обезвредить. Между остальными завязалась потасовка. Но её взгляд был прикован только к одному человеку. Он ловко и изящно, как тогда на пляже, раскидывал бандитов в разные стороны.

«Как же это красиво! — подумала Сильвия. — Мог бы и Кривнича уделать…» — и провалилась в темноту.

* * *

Сильвия пришла в себя в лазарете вечером следующего дня. У её кровати сидела Кэтти. Она поведала, что из-за происшествия весь город и институт стоят на ушах. Везде шныряют сотрудники Королевской службы безопасности, всех допрашивают, но сами не говорят, что именно произошло и от чего случился взрыв.

— Взрыв? — Сильвия поморщилась, и Кэтти подала ей стакан воды.

— Бедняжка моя, ты ничего не помнишь?

— Нет, взрыв я не помню, но мне показалось, что там был мистер Грейстон.

— Тебе не показалось, — заговорщицки прошептала Кэтти. — Он здесь! В соседней палате!

— Что?! Что с ним?! — спохватилась Сильвия и соскочила бы с кровати, но тело ещё плохо слушалось.

— Успокойся, дорогая! Его слегка контузило, но он уже в порядке. Это он вытащил тебя из горящего павильона! И он уже раз пятьдесят заходил узнать, как ты. Так что вот тебе твои целебные зелья и зеркало, приводи себя в порядок. А я пока пойду узнаю последние новости.

Она ушла, и Сильвия посмотрелась в зеркало. Её уже подлечили, но ещё остался синяк на скуле и безобразный шрам на виске. Это она быстро поправит. Следов не останется, а пока она прикрыла часть лица волосами.

В дверь постучали, и в проёме появился мистер Грейстон в пижаме и больничном халате. Она заметила, как сжались его челюсти от её, должно быть, жалкого вида, но он постарался улыбнуться.

— Думаю, я должен объясниться.

— Да уж, будьте любезны.

Он протиснулся в палату и достал из-за спины букет! Вот теперь Сильвия по-настоящему удивилась. Но приглядевшись, усмехнулась. В основном это были крупные гладкие листья, а мясистые стебли венчали ещё нераспустившиеся бутоны.

— Изящное решение, — улыбнулась она.

Как ни странно, на подоконнике обнаружилась ваза. Слегка прихрамывая, он поставил цветы в вазу и присел на стул рядом с кроватью. Несколько мгновений они жадно рассматривали друг друга, отмечая все ссадины и повреждения.

— Итак? — подтолкнула она его.

Оказалось, некоторое время назад в Королевскую службу безопасности поступил сигнал о готовящейся диверсии в Институте экспериментальной погоды и покушении на убийство госпожи Платт. Организатором выступал сенатор Уизмор — ярый противник женской эмансипации в общем и женщины во главе страны в частности. К тому же, в силу происхождения, он сам состоял в списках на престол. А главной путеводной звездой набирающего обороты женского движения он видел мисс Платт.

Но всему этому не было доказательств. И чтобы разведать обстановку и не спугнуть диверсантов, безопасники завербовали одного знакомого магинспектора. К тому же, он недавно приобрёл яхту, и несколько сотрудников КСБ прибыли вместе с ним под видом матросов.

Диверсию планировалось устроить ещё на первом эксперименте, но, видимо, появление магинспектора из столицы их спугнуло. Разведка на месте не принесла результатов. Поэтому решено было отплыть на какое-то время, чтобы их спровоцировать.

Он коснулся её ладони, лежащей поверх покрывала, и мягко сжал её.

— Простите меня, Сильвия! Я должен был предупредить вас, но я был связан магической присягой. И когда диверсанты ворвались в павильон, безопасники ждали, пока прозвучит имя заказчика… Они успели активировать бомбу, и её пришлось бросить в магнейтрализатор. Это снизило силу взрыва, и все остались живы. Мне очень жаль, — прошептал он и едва коснулся пальцами её волос, прикрывающих синяки.

Она смутилась, и он убрал руку.

— Значит, теперь все ваши дела закончены и вы по-настоящему нас покинете?

Он встал и отошёл к окну. Побарабанил пальцами по подоконнику.

— Вы так хотите, чтобы я уехал? — он слегка повернул к ней голову.

— А знаете, мистер Грейстон…

— Да?

— Знаете, в нашем институте совершенно никчёмная служба безопасности… — он удивлённо развернулся к ней. И она снова смутилась, как малолетняя дурочка. Но набралась решимости и выпалила: — И думаю, что я могла бы предложить вам от лица руководства организовать и возглавить службу безопасности Института экспериментальной погоды…

Юджин совершенно по-мальчишески разулыбался.

— Что ж, вашему институту совершенно точно нужна новая служба безопасности, а вам, Сильвия, — он подошёл к ней, снова взял её ладонь и погладил тыльную сторону большим пальцем, — мой личный присмотр.

Так они и сидели, улыбаясь друг другу, пока он не достал из-под полы халата чёрную папку.

— У меня для тебя ещё один подарок.

— Что это? — она открыла папку. Там обнаружились листы с карандашными портретами жителей городка, план города, копии свидетельств о браках и разводах, документов по продаже или приобретению собственности, дарственных и прочая. И знакомая записная книжка. Сильвия подняла на него глаза.

— Но как?!

— Обменял на эксклюзивную историю о диверсии, — хитро улыбнулся он. — Разумеется, без раскрытия важных имён.

Он промолчал о том, сколько ещё пришлось приплатить ушлому репортёру. Но это останется только между ними. Главное, что её глаза теперь сияли, а к бледным губам возвращался сочный ягодный цвет. Ему нестерпимо захотелось их поцеловать, и он не отказал себе в этом удовольствии.

Сильвия отстранилась и прошептала:

— Ты всё-таки уделал его.

— Что?

— Ничего, — она улыбнулась, взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Как он и обещал, они разобрались с проблемами. Вместе. А впереди её ждало новое поле для исследований — жизнь в браке, полная любви, узнавания друг друга, притирок, бурных ссор и не менее бурных примирений.

Ева Санкевич.
МОЯ ДУША

И всё, чем смерть жива

И жизнь сложна, приобретает новый,

Прозрачный, очевидный, как стекло,

Внезапный смысл.

⠀

А. Тарковский. Дерево Жанны

Разношёрстная толпа плотной массой двигалась к турникетам. Сосредоточенная и слишком уж серая на контрасте с весёлыми бликами апрельского солнышка, скачущими по крыше и стёклам Балтийского вокзала. Кажется, одна я в ядерном жёлтом плаще была заодно с весной, счастливая и слегка ошалевшая. Видимо, именно это и помешало мне заметить на ступенях корочку ночного льда.

Я не успела ни взвизгнуть, ни помянуть непечатным словом дворника, как уже летела спиной на бетонную лестницу. Солнечный свет неожиданно яростно полоснул по глазам, аж затылок заныл. Пятая точка тоже завопила о грубом обращении. Впрочем, прелести долгого валяния в грязи под ногами пассажиров мне прочувствовать не дали. Чьи-то руки в серых замшевых перчатках подхватили меня под мышки и увлекли вперёд к выходу в город.

— Спасибо вам большое!

Я обернулась к своему спасителю и слегка опешила. Ну и кадр мне достался! Эдакий Вилли Вонка на четвёртом десятке в честерфилде сливового цвета. Котелка на вихрах не хватает. Впрочем, поверх крупной гарнитуры и не наделся бы.

Судя по довольной улыбке, мужчина понимал, какое впечатление производит на неподготовленного зрителя.

— Всегда рад помочь, душа моя. Не запачкались?

Я оглядела плащ, который на удивление не пострадал.

— Весна кружит голову, — пошутила я.

— Балет в городской среде, — поддержал он. — Вам в метро?

— Нет… У меня утренний моцион.

— Неужели тоже в сторону Стачек? Тогда мне повезло.

Я недоверчиво моргнула.

— Меня зовут Елизар. А вас?

— О-о! А вы соответствуете имени, — я не удержалась и окинула собеседника выразительным взглядом, но повода не представиться не сочинила. — Валерия.

— Даже больше соответствую, чем вы думаете. Я ещё и художник.

Я невольно вспомнила знакомого художника, одно время настойчиво предлагавшего меня нарисовать. У него в трёх разных городах живут дети от разных женщин. А может уже и не в трёх… В общем, срисовать я себя не дала.

Елизар словно прочёл мои мысли.

— Во избежание внезапного нападения, заявляю: я не портретист. Аватарку не напишу. Максимальный уровень эксплуатации меня — вдохновляющий пейзаж с надписью в центре «здесь может быть ваше изображение».

— А что, много желающих вас поэксплуатировать? — прыснула я.

— Можно на «ты», — небрежно разрешил мой спутник. — Художника каждый норовит заарканить! И припрятать в кладовку на будущее. Знаешь, кто такие сеноставочки? Вот сейчас я тебе и расскажу…

Пока мы шли до площади Стачек, Елизар не замолкал и развлекал меня по полной. Я была так поглощена представлением, что заподозрила неладное, только когда в третий раз проверила смартфон и всё ещё не обнаружила подключения к сети.

У входа в здание, в котором я работаю, меня настигла коллега. Моё громкое приветствие она проигнорировала и посмотрела сквозь меня. Хамства за ней отродясь не водилось. Мы не соперничали, не ссорились.

— Что происходит?! — я растерянно взглянула на своего провожатого.

Тот дёрнул подбородком вбок и неожиданно отстранённо сообщил.

— Мне очень жаль, но ты мертва.

Меня от макушки до пят пронизало холодом. Я через силу растянула губы в улыбке.

— Чушь какая! Вот же я! Не просвечиваю, с тобой разговариваю.

— Только твой дух. Ты ударилась головой, когда упала на вокзале. И умерла. Так бывает.

— Ты тоже мёртвый? — пробормотала я хрипло, вновь тщетно хватаясь за мобильник, как за последнюю соломинку.

— Нет. Я проводник. Так уж вышло, что я вижу и мир живых, и пограничье. Моя работа — провожать не отошедшие сразу души умерших в мир иной.

— Поганая работа какая-то…

— Я не выбирал, — он печально улыбнулся.

Я отчаянно помотала головой и бросилась обратно к вокзалу. Места происшествия я достигла в три прыжка, что не обнадёживало, в физическом мире люди так быстро не скачут.

Тела не было, зато была кровь. На мой взгляд, неприлично много крови. Ступени на месте моего падения частично огородили лентами, у которых точили лясы двое ЖД-работников. У входа торчала машина полиции.

Перед моим внутренним взором возникла картинка с зелёным холмиком и аккуратным каменным крестом, на котором пугающе красивыми золочёными буквами значилось «Стасова Валерия Витальевна, 1998–2025».

— Вот ведь вселенские ёжики!!!

В голове нарастал звон, и я словно отключилась на время от реальности, а включилась снова на сиденье полупустого автобуса. Много лет не ездила на автобусах…

Рядом оказался давешний мистер Вонка, откликающийся на имя Елизар.

— И как оно?

— Ты следишь за мной, что ли?!

— Скорее, наоборот. Не кипятись, душа моя. Этот феномен называется «канат паромщика». Призрак притягивается к ближайшему проводнику, если только осознанно не старается держаться подальше.

На нас оглянулась какая-то женщина. Ну да. Это меня она не слышит, а его очень даже. Елизар обаятельно улыбнулся пассажирке, заправил за ухо длинную волнистую прядь и показал на наушник. Теперь понятно, почему он гарнитуру из уха не вынимает.

— Давай-ка прогуляемся? Как раз к остановке подъезжаем.

Я фыркнула.

— Боишься, что за психа примут?

— Да. А ещё санкций и большого макаронного монстра.

Автобус выплюнул нас у малолюдного сквера.

— Какого лешего ты мне сразу не сказал?! — набросилась я на проводника, когда автобус отчалил. — Специально зубы заговаривал и уводил подальше?

— Отчасти.

Елизар ничуть не выглядел виноватым.

— С теми, кто видел своё мёртвое тело, бывает очень сложно общаться. Шарахаются потом по городу с воплями да спать мешают честным людям.

— Честным? Явно не о тебе речь! — съязвила я. — А что, в кино правду показывают про полтергейста? Духи могут предметы двигать, послания на запотевшем зеркале писать, знакомых пугают?

— Художественный вымысел, — отмахнулся спутник. — Призрак может являться только проводникам. А для писательства вам недостаёт телесности.

— Но ты же меня как-то подхватил там, у вокзала?

— Не физически. Я просто перехватил твоё внимание и утащил за собой, как воздушного змея на верёвочке.

— Я не воздушный змей!

— Как скажешь, душа моя.

Я обиженно запыхтела.

— А можно мне сменить проводника? Вас вообще таких много, огласите весь список!

— Я лично знаю одного. Но по Питеру, подозреваю, несколько десятков наберётся. Членских билетов у нас, как ты понимаешь, нет.

— Откуда тогда предположение?

— Чисто математически. В сутки в городе умирает больше сотни человек. Я сталкиваюсь с неприкаянными душами раз в десять-пятнадцать дней. Большинство душ отходят сразу. Но вряд ли 1999 из 2000 с готовностью воспаряют на небеса. Значит, остальными занимаются другие проводники.

— Математик из тебя так себе, — поделилась я своими наблюдениями. — Так что мне теперь делать? Как организовать посмертное существование?

— Смириться с неизбежностью смерти. Это свершившийся факт. Попрощаться и отправиться дальше, к новым приключениям.

— Ну, ёлкин гриб! Так просто не может быть!

Мужчина невесело усмехнулся.

— Хоть бы один сказал: «Спасибо, Елизар. Именно так я и сделаю». Ну да ладно. Нет так нет. Тогда просто привыкай к новым условиям существования. Наслаждайся внеочередным выходным и прогулкой по любимому городу.

Я огляделась. О! А район-то знакомый, я здесь с подругами часто встречаюсь.

— Слушай, а ты не замечал, что некоторые двери как бы светятся? Или это у меня посмертные галлюцинации?

— Это двери, через которые ты ходила, — пожал плечами Елизар.

— А светятся-то почему? — я невольно засмотрелась на дверь кафе-кондитерской, сияющую янтарным светом — тёплым и сладким, как их обалденный грушевый пирог.

— Это вроде отметок на виртуальной карте. Твоё сознание их отметило как приятные места, куда стоит заглянуть. Хочешь, сходи, я подожду, — непринуждённо предложил проводник.

Я сделала шаг к кондитерской, но тут в голове что-то щёлкнуло: смерть, дверь и манящий свет в конце тоннеля. Пазл сложился. Я обернулась.

— Дорогой волшебный помощник, а скажи-ка мне, как из пограничья уходят души, которые сразу не вознеслись в потоке света?

Елизар озадаченно приподнял брови и отвечать не спешил.

— Дай угадаю. Они маются, начинают бродить или, как ты тактично заметил, метаться с воплями по знакомым местам, кидаться к близким. Так, кажется, описываются первые три дня после кончины? И если я сейчас войду в эту дверь, путь назад закроется? — мой голос набирал обороты. — Это и есть твоя работа? Потихоньку выпнуть заплутавшую душу в мир мёртвых через ближайшую дверь да забыть поскорее? Ну нет, хорёк лживый! Меня ты не забудешь!

Я так разбушевалась, что Елизар отступил на шаг, а над большим рекламным щитом с афишей известной певицы хлопнула и погасла лампочка.

— Отрицание, гнев, — с неожиданной жёсткостью сказал проводник. — Дальше будет торг. За три дня душа как раз успеет пройти все пять стадий принятия неизбежного. Ты не исключение! Вы все такие. Но я помню каждого! Шестьсот девять душ!

Вихрь эмоций стих, и я ощутила лёгкий укол совести.

— Но ведь наверняка есть и те, кто не ушёл на третий день…

— На девятый день является адский пёс.

Меня передёрнуло от нехорошего предчувствия.

— И что… он делает?

— Приносит тапочки Хозяину, как и положено дрессированному псу.

— Я не тапочки… — голос опять начал меня подводить.

— Ему всё равно.

— А спрятаться можно? Отвлечь, подкупить, обмануть?

— А вот и торг, — хмыкнул Елизар. — Бьёшь рекорды. Думаю, так и до вечера управимся.

— Хренушки, — я постаралась сказать это максимально противным голосом. — Не бывает, что совсем ничего нельзя предпринять.

На лицо проводника вернулось беспечное выражение.

— Что ж, вперёд! Я люблю перформанс. Полюбуюсь из вот того окна, — он указал на окошко кондитерской и скрылся внутри прежде, чем я успела возмутиться.

Следующие двадцать минут я через стекло наблюдала, как он потягивает кофе, излучая расслабленное благодушие. Расстегнул этот свой дурацкий камзол, вытянул длинные ноги в нелепых остроносых сапогах, а я смотрела и фырчала от негодования и бессилия. А потом увидела нечто пугающее. От соседнего дома в двух десятках метров от меня отделилась крупная четвероногая тень. Она затрусила в сторону дороги, излучая густые чёрно-оранжевые всполохи пламени. Прохожие не обращали на тварь внимания. А вот автомобиль, через который «собачка» пробежала, взвизгнул тормозами и едва не влетел в столб. Я тоже взвизгнула и прямо через окно заскочила в кафе.

— Какого лешего этой твари здесь нужно?! Ещё не прошло девять дней!

Елизар сделал вид, что отвечает на звонок.

— Что случилось, душа моя?

— Там адский пёс шурует по улице. Чуть аварию не устроил.

— Аварию он устроить не может. А пришёл, видимо, за кем-то другим. Дышим ровно.

— Не было там другого! Эта тварь проскочила прямо сквозь машину, и водитель потерял управление! Может за рулём был твой коллега или ясновидящий какой?

— А может вампир или зубная фея, — в тон мне продолжил проводник, но из кафе вышел.

Впрочем, машина к этому моменту усвистала, как и потусторонний пёс. Я чуть успокоилась, мысленно сосчитала до десяти и просочилась за спутником обратно на улицу.

— Елиза-ар?

Проводник посмотрел на меня с наигранной обречённостью.

— А вампиры правда существуют?

Он хохотнул.

— Как говорит голосовой помощник в умных часах моей племяшки: «А это я расскажу, когда ты вырастешь». Чем займёмся, душа моя?

— А обычно ты чем с призраками занимаешься?

— Пытаюсь выкинуть в ближайшую дверь, вроде выяснили уже. Не надумала? — он указал большим пальцем в сторону кафе.

Я зарычала.

— Ну, тогда будем гулять.

— А тебе работать не нужно? — поинтересовалась я, приноравливаясь к его шагам.

— Я на фрилансе. Сегодня буду набираться вдохновения.

Мы наматывали круги и петли по городу, останавливались у лотков уличных продавцов, заходили в кафе, книжные магазины, сувенирные лавки. У некоторых мне подолгу приходилось ждать своего спутника, поскольку двери светились пресловутым медовым светом, а чтобы прыгнуть сквозь стену, требовалось какое-то особое настроение. В один из таких моментов я заметила вдалеке ещё одного пса, но никаких происшествий с его участием на таком расстоянии не углядела.

Ближе к вечеру, когда моя голова припухла от слов типа «безлайн», «коллаб» и «архивольты», мы сместились к спальным районам и у торгового центра опять встретили загробную тварь. На этот раз Елизару выпал шанс увидеть её своими глазами.

— Вот, гляди! Это уже третий за сегодня! Неужто на два района столько душ девятидневной свежести?!

— Маловероятно. Полагаю, это один и тот же пёс.

— Разные, — уверенно возразила я.

— Да? Ну, пойдём, посмотрим, куда он.

— Спятил?! — мой голос сорвался в третью октаву.

— Можешь здесь подождать, — злорадно осклабился проводник. — Мне собачка не грозит. Но тебе, кстати, пока тоже нечего бояться.

Я ещё раз выругалась, но последовала за Елизаром. Мы бегом поднялись на четвёртый этаж многоуровневой парковки как раз вовремя, чтобы заметить, как пёс схватил призрачного мужчину, подбросил вверх и проглотил за один присест. Тело мужчины лежало тут же на бетонном полу. Это наводило на мысль, что девять дней явно ещё не прошли.

— Эта тварь его что, сожрала?! — прошептала я.

— Как попкорн, — сдавленно произнёс Елизар.

— Я думала, он должен просто утащить.

— Должен. Я впервые такое вижу. И это сюр какой-то!

Адский пёс повернул морду в нашу сторону.

— Беги!

Но я уж и сама, не дожидаясь команды, метнулась к пандусу.

Чудище, однако, двинулось не в мою сторону, а к моему проводнику. Елизар такого поворота не ожидал и будто прирос к полу. Тварь приближалась. Я не успела обдумать, какого лешего я делаю, как уже с разбега врезалась в бок адского пса. Чудовище скрежетнуло, перекатилось по полу и вылетело сквозь ограждение наружу. Я сама едва успела затормозить на краю парковки. Мне, в отличие от живого и материального Елизара, ограждения служили весьма условными препятствиями.

Проводник выглянул наружу и резюмировал:

— Исчез. Уходим отсюда.

Мы покинули паркинг ещё поспешнее, чем зашли. На улице окончательно стемнело и снова подморозило, показались звёзды. Елизар был мрачен и молчалив.

— А ты не думаешь, что тот мужик был ещё жив, когда?.. — осторожно начала я.

— Думаю. И это только одна из моих версий. А версии вообще одна другой краше. Как будто я до этого жил скучно!

— Сейчас главное, что «комиссар Рекс» за нами не гонится. И теперь ты знаешь, что псов несколько и от них стоит держаться подальше.

— Хэштег «этожопыт»! — хмыкнул мой спутник.

Мы снова замолчали. Каждый, надо думать, о своём.

— Лера.

Ну надо же, по имени назвал. Я удивлённо уставилась на Елизара.

— Спасибо. Ты спасла мне жизнь. Скорее всего…

— Я ещё и вышивать могу, и на машинке…

— Не сомневаюсь! — усмехнулся Елизар и решительно добавил после паузы: — Я понял, что с псом не так. Ошейника нет.

— Точно. На первом был, — вспомнила я. — И что это значит?

— К сожалению, я не кинолог мира мёртвых. И любое моё предположение будет одинаково далеко от истины.

Я открыла было рот, чтобы поинтересоваться, что же нам тогда делать, но проводник продолжил.

— Зато я знаю, у кого спросить. Завтра сходим в гости.

— Почему не сегодня?

— Сегодня я хочу есть и спать. Я, в отличие от тебя, ещё жив. Поэтому иду в гостиницу.

— У тебя что, дома нет?

— Не ношу работу домой.

— Паразит!

Елизар снял одноместный номер, поужинал в соседнем ресторанчике, старательно игнорируя меня. А я, конечно, старательно допекала его. Когда я сходила на кухню и, вернувшись, злорадно бубнила ему, какая у них там антисанитария (приукрасила, конечно), моя жертва чуть не подавилась. Но, в целом, проводник демонстрировал чудеса терпения и самоконтроля. А перед походом в душ ещё и подначил меня, мол, туда тоже со мной пойдёшь?

— Неужели есть на что посмотреть? — невозмутимо уточнила я ему в спину.

Впрочем, когда он полураздетый и с влажными волосами ложился в постель, я вынуждена была признать, что посмотреть есть на что. За собой Елизар явно следил. В качалку не ходил, но тело держал в тонусе. Может свою роль играли вот такие многочасовые прогулки с душами, а может картины в тяжёлых рамах таскал…

Свет погас.

— А ты с детства призраков видишь?

— Нет, конечно. Дай поспать.

Елизар явно не горел желанием развивать тему, но кого это волнует.

— А как получилось, что стал видеть?

Проводник накрыл голову подушкой.

— Со мной тебе удачи не видать, но так и моё дело зло и месть… — фальшиво начала напевать я.

Елизар фыркнул и сел, спустив ноги с кровати.

— Я убил человека. И это необратимо изменило мою психику.

Я потрясённо замолчала. Он не был похож на убийцу. Во всяком случае, я не представляла его в этой роли.

— Случайно?

— Нет. Не случайно. Ты не отстанешь? — без особой надежды поинтересовался мой новый приятель-убийца.

Я покачала головой, хотя засомневалась, что горю желанием услышать эту историю.

— Я в юности хотел создать нечто настолько уникальное и масштабное, чтобы обо мне заговорили с экранов, чтобы моё имя было вписано в учебники. Я стал изучать психологию и создал цикл работ. Назвал их, будешь смеяться: «любовь», «веселье», «презрение», «печаль», «ужас» и «отчаянье». Работы, без ложной скромности, были неплохи. Один знакомый даже выставил их в галерее, рядом с картинами и инсталляциями других молодых дарований. Критики отнеслись… Да, в общем-то, никак не отнеслись, даже не заметили. Пока в последнее утро выставки не нашли под «отчаяньем» тело в луже крови. Один парнишка впечатлительный проникся смыслом картины, написал в свой блог подробную простыню о моём таланте и даре убеждения, пролез ночью в галерею и свёл счёты с жизнью. Мы с куратором выставки его и обнаружили. До сих пор помню натуру в подробностях…

Я присела прямо на ковролин у его ног и затаила дыхание, что оказалось нетрудно — дыхания-то у меня больше не было.

— Он ко мне первым и явился, — продолжал Елизар. — Даже удивительно, что я после этого не отъехал в психиатрическую лечебницу по примеру Его Величества Мунка.

— Но ты же…

— Не виноват. Знаю. Но я хотел внушить людям определённые чувства. И внушил. Эксперимент прошёл успешно. Теперь рисую реки, фонари и лосей в пальто.

— Почему лосей?

— Лось в пальто гарантированно не вызовет суицидальных мыслей. А теперь мне нужно поспать.

— А мне чем заняться? — буркнула я.

— Погуляй ещё. В Эрмитаж ночной сходи, родных навести, ты можешь в любой конец города добраться в три прыжка и пройти сквозь стену.

Видимо, выражение моего лица после этих слов стало очень красноречивым, потому что Елизар нахмурился и тихо спросил.

— У тебя есть семья? Родня? Парень или муж?

— Родители. И сестра.

Я встала.

— Но мне даже думать страшно, в каком они сейчас состоянии. Это кошмарнее тысячи собственных смертей. Я больше всего на свете боюсь причинить им боль и разочарование.

— Я много лет никому не предлагал этого, — медленно начал мужчина, глядя себе под ноги. — Потому что обычно такие попытки не приводят ни к чему хорошему. Но если ты захочешь передать семье что-то важное, я придумаю, как это сделать.

Мои несуществующие внутренности скрутило спазмом.

— Лучше и впрямь проветрюсь. Спокойной ночи.

До утра я в прямом смысле летала над городом. Меня словно затянул в себя полупьяный северо-западный ветер, который то взмывал в облака, то нырял в колодцы дворов, то ударялся о зелёные воды рек и каналов, поднимая свежие брызги. Не было ни холода, ни страха, только необузданный восторг.

Около десяти утра я собралась в призрачную, но антропоморфную форму и обнаружила себя в кафе, где Елизар как раз заканчивал завтрак. Проводник в этом своём причудливом пальто вновь выглядел свежим и бодрым и что-то увлечённо зарисовывал карандашом в блокноте.

— Отличный вид! — он бросил на меня короткий лукавый взгляд.

Я оглядела себя. О, как! Я, оказывается, могу менять образ. Сегодня на мне красовалось полосатое пальто с брошками-мухоморами на воротнике. И волосы заплетены в «корзиночку». Знать, перед новым приятелем выпендриваюсь.

Проводник рассчитался, и мы отправились на обещанную консультацию «кинолога». В кабинете эксперта царил апокалипсический бардак, выдающий в хозяине творческого человека.

— Лёва, будь здоров!

— О! Ты, Лосяш?

Лысоватый мужик в толстовке с надписью «Не Хемингуэй меня!», который пожимал Елизару руку, был абсолютно беспросветно слеп.

— Я, Лёвушка. Пришёл навестить твои картотечные мозги.

— А Лев Лосяша не скушает, — давясь смехом, уточнила я.

— Ты, смотрю, не один пришёл.

Веселье как рукой сняло.

— Он меня видит?!

— Он тебя не видит и не слышит. Зато отменно чует, — просветил Елизар, а потом ответил уже своему приятелю. — Да, я с подружкой.

— Особенная, видать, подружка. За восемь лет ты впервые ко мне в такой компании.

— Какая грубая провокация! — усмехнулся проводник, приземляясь на барное кресло прямо поверх каких-то тетрадей и шарфа. — Что бы я ни ответил, она мне потом мозг чайной ложечкой выест.

— А она мне уже нравится.

— Мне тоже.

Слова возмущения застряли у меня в горле, но Елизар как ни в чём не бывало продолжил.

— Ты лучше скажи мне как эксперт, адские псы могут навредить живым? И как может пёс разгуливать в пограничье без ошейника?

— Странное дело, — Лев сел в своё кресло-трон на колёсиках. — За последние полгода ты второй, кто со мной на эту тему беседует.

Проводник подобрался.

— Приходил ко мне осенью мужичок один по знакомству. То ли из ваших ультразрячих, то ли некромант. Был глубоко в теме. Расспрашивал, почему загробный пёс может задержаться в нашем мире. А причин может быть только две: не нашёл добычу или гуляет не на привязи. У меня когда студиозусы для одной из книг древние источники шерстили, наткнулись на мнение, что загробные псы с аппетитом жрут души, а останавливает их только ошейник. Пока пёс в ошейнике, он выполняет команду «догони и принеси». Но если ошейника нет, то нет и обязательств перед Хозяином.

— А если он съел, а не приволок душу на тот свет, там не заметят недостачи? — поинтересовалась я.

— Если один пёс ест души, то они на тот свет не отправляются, и на охоту за каждой на девятый день приходит новый пёс, — задумчиво проговорил Елизар.

— Да, я тоже к таким выводам пришёл, — кивнул псевдокинолог. — Они будут всё прибывать да бродить по улицам. И чем это нам грозит — неизвестно. Есть ли какая-то критическая масса, ограничено ли число посланников, будут ли они между собой собачиться? Неизвестно. И по первому твоему вопросу всё довольно туманно. Вроде в некоторых преданиях говорилось, что из пасти у псов капает ядовитая слюна, которая душу прожигает, растворяет. Но для живых она не опасна. Псы ведь в мир живых не вхожи, только в пограничье, как вы, проводники.

Мы с Елизаром переглянулись.

— А ты, кстати, знаешь, что за последний месяц несколько ваших умерли? Вот вчера одного нашли. На парковке в торговом центре сердце остановилось.

Я увидела, как у моего приятеля напряглась челюсть.

— Не знал. Это ты среди богемы крутишься, всегда в курсе сплетен.

— Ты меня сейчас оскорбить хотел? — расхохотался Лёва.

— Слушай, Лёвчик, может ты чисто теоретически знаешь, если на пса опять ошейник надеть, он обратно на тот свет уйдёт?

— Да уйдёт, наверное. И у остальных сработает условный рефлекс, когда их собрат с полным пузом душ к Создателю вернётся… Теоретически. Я так понимаю, у тебя интерес практический? Повстречал такого псинку?

— Повстречал, — мрачно признал проводник.

— А где ошейник, знаешь?

— Нет.

— Я тебе найду контакты того некроманта. Не зря он мне три дня подряд мозги плавил.

— Добро. А как он свой интерес объяснил? Ты же, наверняка, бартером работал. Информация за информацию.

— Говорил, записи какого-то предка своего расшифровал. А там зелья на основе слюны загробного пса. Всё как всегда: могущество, бессмертие, вечная молодость.

— Интересно, он убил кого-то, чтобы подманить пса?

— Вроде про манок какой-то обмолвился. Но мог и жертву принести, какой только дичи люди не творят.

— Как можно было незнакомому психопату такую информацию раскрывать, — зашипела я, не в силах сдерживать возмущение.

— К Лёве такие каждую неделю ходят. И, в основном, это просто пустые разговоры, бесконечно далёкие от реальности.

— А какой тогда смысл…

— Идеи. Из таких бесед можно получить массу интересных сюжетов для повестей и романов. Это существенно, когда количество доступных ресурсов ограничено.

— Что, ругается барышня?

— Сеанс ворчания.

— Это она ещё не знает, что ты со мной тоже по бартеру работаешь.

Лев посмеиваясь достал смартфон и с помощью голосового набора связался с секретарём. Через пять минут мы уже были счастливыми обладателями контактных данных некроманта. Перед расставанием мужчины ещё некоторое время обсуждали техзадание на обложку к новой книге Лёвы, а я слонялась по кабинету, разглядывала книги и картины.

На улице я спросила:

— Не думала, что некроманты существуют. И что они делают?

— Проводят ритуалы на могилах, варят зелья, колдуют. Работают за деньги. Они тоже видят пограничье, но получают способности искусственно. Могут поймать свежую душу, задержать и выпытать секреты, заставить батрачить на себя. Но в основном это, конечно, шарлатаны. Атрибутика впечатляющая, а на деле — погремушки.

— «Некромант из Колпино» звучит очень пугающе! — хмыкнула я.

Елизар расхохотался.

— Не менее эффектно, чем «психагог с улицы Электропультовцев».

— Или маг с дороги на Турухтанные Острова.

— Фея из Купчино?

Почти весь путь до пункта назначения мы предавались топонимическому безумию. Я хрюкала и икала от смеха. Елизара возненавидели немногочисленные пассажиры автобуса.

Домик у адресата оказался под стать профессии — старый, мрачный. Забор местами покосился, ворота заклинило в открытом состоянии.

— Мне лучше сходить без тебя, — вдруг сказал проводник.

— Почему? — запротестовала было я, но тут же опомнилась и сама себе ответила. — Некроманты могут пленять неприкаянные души. Да, ты прав. Но ты там… осторожнее.

Мужчина лучезарно улыбнулся.

— Как скажешь, душа моя.

Мне пришлось болтаться в окрестностях больше часа. Елизар вернулся частично удовлетворённым.

— Похоже, наш клиент. Ошейника я, конечно, не нашёл. Он и лабораторию свою мне не показал. Думаю, она в подвале. Но зелье он там готовит. И оно на основе яда пса и весенней талой воды, собранной в новолуние. То есть собачку он подоил.

— Как?! А главное, зачем?

— Он умирает. Немного времени осталось. Последние пару лет он выискивал рецепты от смерти, и вот нашёл.

— Так это зелье его исцелит?

— Нет, тут не про бабочек и радугу. Он собирается переселиться в здоровое тело. Видимо, потому и отпустил питомца погулять. Чтобы в нужный момент выдернул для него из жертвы душу. А зелье прирастит его призрак в освободившееся тело.

— Идрить твою! Он тебе сам сказал?

— Я, конечно, располагаю к себе людей, но не настолько, — хохотнул проводник. — Несколько оговорок, пара правильных вопросов, а потом я ещё заглянул в гримуар… И сложил заветное слово из четырёх букв.

— Но «счастье» не получил… — закончила я за него. — Как он вообще с тобой побеседовать согласился?

— Я представился Лёвкиным ассистентом. Сказал, что нужно уточнить для книги кое-что. Да плюс для иллюстраций на антуражные вещи посмотреть. Даже удостоверение членкора РАХ показал.

Умно. Я посмотрела на своего нового приятеля с большим уважением.

— А когда он это собирается провернуть? И как подманит жертву и тварь? И кто жертва?

— А вот этого он мне не сообщил. Но по датам у них обычно ритуалы либо в новолуние, либо в полнолуние. Завтра розовое полнолуние.

— Как удачно, — проворчала я. — И что будем делать?

— Мне понадобится твоя помощь.

— Ну, ясен пень.

Теперь он бросил на меня странный взгляд.

— Думаю, ему в качестве жертвы нужен молодой проводник. Чтобы, так сказать, продолжить профессиональную деятельность в подходящем теле. Я поеду в город и узнаю телефоны подходящих под критерии коллег. Кого получится, предупрежу. И ещё разузнаю, что смогу, про подобные ритуалы. Тебе же нужно найти ошейник, но не попасться некроманту. Возможно, дождаться, когда он заснёт или пойдёт в магазин. А потом отследить, когда он выйдет на охоту. Незаметно. Как только выяснишь, на кого он нацелился, найди меня и сообщи.

Мы ещё немного повертели ситуацию и так и эдак и расстались, имея в головах примерный план на ближайшие сутки. Для меня это были сутки открытий и нового опыта. Я обнаружила, что время в пограничье течёт отлично от времени в мире живых, может замедляться и ускоряться при определённых настрое и концентрации. И не только когда мне нужно быстро добраться до цели.

Сперва я не могла придумать, как заглянуть внутрь жилища некроманта. Я не знала, обладает ли хозяин дома способностью видеть души или же чует их, как Лёва. Подкравшись со стороны сарая, я попыталась пройти сквозь стену, но попытка провалилась — я всё ещё не поборола собственные убеждения о свойствах материи. Зато я ощутила движение внутри дома, словно меня достигали волны от пловца в бассейне. Меня качало на этих волнах, и по их высоте и силе я безошибочно определяла, куда перемещается человек. Я не заметила, как слилась со стеной, сама стала стеной, всеми стенами и потолком дома, способными смотреть и слушать.

Нужное имя сперва появилось на бумаге, в какой-то записной книжке. Потом прозвучало в телефонном разговоре. Я не до конца поняла, как распознала эти слова в шквале информации, но была уверена в их назначении и достоверности.

Когда я вышла из стены, город уже жил по времени субботнего дня. Я провела в стене сутки, даже не заметив этого.

В три лёгких шага я перенеслась к Елизару.

— Жертва Максим Курбанов.

— Знакомое имя, — кивнул проводник. — Сейчас поеду к нему. План такой: позволяем некроманту настигнуть жертву, ждём, пока он позовёт адского пса, потом я обезвреживаю некроманта, а ты надеваешь на пса ошейник.

— Ошейника нет, — призналась я. — Осмотрела все комнаты, но не нашла.

Проводник погрустнел.

— Ладно, он либо таскает ошейник с собой, либо надёжно припрятал. Будет домашнее задание на завтра. А сейчас главное парня спасти — сорвать ритуал.

— Я на всякий случай прослежу за некромантом до дома этого Максима.

Елизар неохотно согласился, и я отбыла обратно на свой пост. Мой поднадзорный вызвал машину и снялся с места сразу после полуночи.

Я вспомнила, как позапрошлой ночью была ветром, и попыталась воссоздать те ощущения. Соображать в рассеянной форме было проблематично, но я сохранила способность наблюдать и следовать за целью. Таксист высадил пассажира во дворе высотки. Некромант немного покрутился у парадной, и я с удивлением обнаружила, что он достал из сумки обыкновенный ловец снов, какими люди украшают прихожие и террасы, но с продетым в него призрачным ошейником. Некромант зашёл в парадную, бормоча что-то неразборчивое над амулетом, поднялся на четвёртый этаж. Я клубилась за окном.

Некромант надел ловец на дверную ручку и вновь произнёс несколько слов на незнакомом языке. В этот момент дверь резко распахнулась, из квартиры выскочил рыжий парнишка и втянул незваного гостя внутрь. Тут же ему на подмогу с верхнего этажа стрелой слетел Елизар, заломил некроманту руку, обыскал и вытащил из кармана пузырёк с желтоватой жидкостью и шприц.

— Опоздали, — прохрипел им в лицо визитёр.

Проводники переглянулись. Макс напялил некроманту на шею сорванный с двери амулет и выскочил из квартиры. Елизар бросился следом и захлопнул дверь. Оба насилу успели унести ноги.

Некромант одновременно пытался стянуть с головы злополучного ловца и открыть дверь. Но успел только скинуть амулет, когда загробный пёс настиг и прошёл сквозь его тело, вышибая дух. После чего проделал тот же фокус, что накануне с призраком на парковке. Не теряя времени, я сконцентрировалась внутри квартиры, схватила с пола ошейник, прыгнула твари на загривок и накинула призрачный ремешок ей на шею. Пёс принялся остервенело вертеться на месте, пытаясь стряхнуть меня. Во все стороны полетели ядовитые брызги. Мне, наконец, удалось защёлкнуть замок. Тварь встала как вкопанная, взвыла и покрылась сетью светящихся трещин. Я едва успела отскочить, как она взорвалась снопом жёлтых искр и исчезла.

Некоторое время спустя ключ в двери повернулся и Елизар заглянул в дверной проём и огляделся. Моё присутствие оказалось для него неожиданностью.

— Порядок? — настороженно спросил он. — Флоулесс виктори?

— Ну, не совсем безупречная, — я разглядывала дырки на своей левой кисти: одну побольше и две поменьше. — Но тварь повержена… И не только она.

Елизар подошёл и протянул руку, чтобы прикоснуться к ожогам, но мы всё ещё были из разных материй.

— Тебе не больно?

— Мне не по себе, — призналась я.

Очень хотелось, чтобы он меня обнял и сказал, что всё будет хорошо. Но мы оба знали, что врать он не станет.

Макс зашёл следом за коллегой и с отвращением покосился на тело некроманта.

— Я позвоню в полицию и скорую.

Мы синхронно кивнули.

— А я навещу своих родителей.

Елизар посмотрел на меня сочувственно, но комментировать не стал.

Я оставила мужчин разбираться с формальностями, сосредоточилась на желании увидеть маму и сделала три шага. Но оказалась совсем не дома, а в белом казённом коридоре. Чтобы понять, как меня сюда занесло и почему, мне потребовалось не меньше получаса. Но когда до меня дошло, я чуть не спятила. В три скачка я снова очутилась возле проводника и заорала.

— Я жива, Елизар! Я жива!

Проводник ошеломлённо уставился на меня.

— Я в больнице, в Елизаветинской, в нейрохирургии. Моё тело. Там мама в холле на диване спит. А я под мониторами лежу.

— Быть не может, — прошептал Елизар.

— Может! Я видела ритм на мониторе!.. Эй, ты чего?

Мой приятель побледнел.

— Лера, выходит я чуть не убил тебя! Я пытался отправить тебя дальше, не поинтересовавшись, где ты и действительно ли мертва. Я никогда не видел, чтобы душа могла так разгуливать отдельно от тела, и просто не удосужился проверить.

— Так, Лосяш! Отставить самобичевание! Тем более, я всё равно не знаю, как вернуться в тело. Но главное, тело ещё живо.

— У нас есть это, — Елизар достал из кармана колбу некроманта. — Если псих был хороший зельевар, этот состав заставляет душу прорасти в тело.

— Полнолуние уже прошло.

— Попробовать стоит. Луна ещё не зашла, в запасе час… И ты в своё тело возвращаешься, а не пытаешься занять чужое. Всё может получиться.

— Интересно, а можно жить с дырявой душой? — я уныло посмотрела на свою левую руку, первая волна эйфории прошла, и накатило ощущение, что не так всё радужно.

Но проводник не слушал моё нытьё, он вызывал такси. По дороге он набрал какого-то знакомого, который работает на скорой, тот созвонился со своим знакомым и так далее. Теория шести рукопожатий в действии. В итоге каким-то волшебным образом Елизара согласились впустить в больницу в половине пятого утра через приёмный покой. Ещё удивительнее оказалось то, что на пути к моей койке его никто не остановил.

Я присела на матрас возле своего тела. Елизар набрал зелье в шприц, но вдруг застыл и посмотрел на меня с таким отчаяньем.

— Я могу сделать ещё хуже. Мы даже не уверены, что тут…

— Да куда уж хуже?! Три дня прошли, двери больше не светятся, скоро за мной явится адский пёс. Он не станет ждать следующего новолуния. Счёт идёт на минуты, — я перевела дух и заговорила спокойнее. — Елизар, я спящая красавица. И только ты можешь спасти меня.

Я положила свою руку поверх его. Он поглядел на это перекрестье рук так, будто что-то почувствовал.

— Ну, а если я всё-таки умру, тебе же проще. Не буду есть твой мозг десертной ложкой.

— Чайной, — поправил он. — И нет, не проще. Совсем не проще.

Елизар выпрямился и решительно воткнул шприц в моё сердце.

Мир вокруг меня разбился на миллион ослепительных кусочков и наполнился болью. А потом свет померк.

Я восстанавливалась мучительно долго, выплывая из травматического состояния, как со дна Марианской впадины. Но постепенно, неделя за неделей когнитивные, сенсорные и двигательные функции восстанавливались. Потом стали возвращаться фрагменты воспоминаний. Картинки того, что не могло происходить в реальности. И всё же мне настолько хотелось, чтобы эти воспоминания оказались правдой, что я начала искать в сети художника по имени Елизар. Сначала поиски не приносили плодов. В больнице его никто не видел, а я не знала ни полного имени, ни адреса. Первый проблеск надежды появился, когда я вспомнила про лосей в пальто, но по этому запросу вылезали только картинки, сгенерированные нейросетью. Потом я вспомнила, что он рисовал обложку для книги известного писателя-мистика. Но информации об иллюстраторах в сети немного, да и новая книга, видимо, ещё не вышла. До самого Лёвы меня не допустил секретарь, сказал, у того творческий загул. Тогда я вспомнила про удостоверение РАХ. В списке членов-корреспондентов не оказалось ни одного Елизара. Псевдоним…

И вот я вспомнила трагическую историю, которую он рассказывал ночью в гостинице, и начала прочёсывать прессу за тот период. Тут-то мне, наконец, и повезло.

Вторая неделя сентября выдалась по-летнему тёплой. В честь торжественного выхода в свет я выудила со дна комода футболку с «Криком» Мунка и купила сливовые брюки.

Галерею я представляла понаряднее, но попала в длинное светлое помещение с чередой перегородок, на которых висели картины без рам. Посетителей в будний день оказалось немного. Я запоздало подумала, что и самого художника здесь может не быть. Но он был. Разговаривал с какой-то женщиной, улыбался. В бордовой рубашке с ассиметричным воротником, гарнитурой в ухе, точно такой, каким я его запомнила.

В груди стало томительно и сладко, а потом я вдруг испугалась. Что я здесь забыла? Зачем я нужна ему, да ещё с черепно-мозговой травмой, последствия которой могут никогда не исчезнуть? Может он потому и не стал дожидаться, когда я очнусь, не связался после выписки из больницы? Я оказалась просто работой? Я грозила стать проблемой.

Елизар скользнул по мне взглядом, и сердце окончательно ухнуло в пятки. Не узнал!

Тут он вдруг замер, замолчал на полуслове и уставился на меня в упор. А потом сорвался с места и подлетел ко мне, но в двух шагах от цели затормозил и опустил руку, словно раздумал или побоялся дотронуться до меня. Совсем как тогда, у тела некроманта.

— Уже не надеялся, что ты… вспомнишь. И захочешь увидеть…

Я сунула руку в карман и достала чайную ложку.

— Вот, покушать пришла.

Он удивлённо хмыкнул. От звука смешка невидимая стена между нами вдруг рухнула. Елизар сгрёб меня в охапку и прижал к себе.

— Я тебе десертную подарю! Лишь бы не голодала, душа моя.

— Скорее зомби, — я хихикнула, нарушая волшебство момента, и чуть отстранилась, заметив в углу необычную фигуру. — Это к тебе или ко мне?

Художник посмотрел на неприкаянную душу, потом медленно перевёл взгляд на меня.

— Лера, по-моему, я тебя люблю.

— Это хорошо, — пробормотала я, прижимаясь теснее и утыкаясь носом в его грудь. — Это правильно.

Волосы на виске шевелились от его дыхания, а по телу разливалось уютное тепло и спокойствие. Я дома.

Альма Берг.
Я ИСЦЕЛЮ ТВОЁ СЕРДЦЕ

Акамир Никольский, инспектор Третьего отдела Службы магического контроля, вышел из экипажа на пороге собственного дома и задумчиво взъерошил волосы. Из головы не шло последнее дело. Незарегистрированные выбросы ментальной магии, короткие и слабые, но систематически повторяющиеся в течение последних двух недель.

В королевстве Аран, подавляющее большинство жителей которого составляли не маги, а обычные люди, уже несколько веков действовал закон о магическом контроле. Государство строго регламентировало допустимые пределы и разрешённые области использования магической силы. Объяснялось это заботой о людях, которые не имели магического дара. Все дети в возрасте пяти лет проходили сканирование на наличие магических способностей и при обнаружении оных ставились на магический учёт. Каждый год в Аране регистрировалось около сотни потенциальных природников, целителей, артефакторов, менталистов и сенсоров. Способности сенсоров как раз и заключались в умении обнаруживать и анализировать магические выбросы.

Давно отлаженная система, но изредка и она давала сбои. Касались они преимущественно менталистов, так как в редких случаях способности могли проявиться и в более взрослом возрасте. В таком случае маг, обнаруживший в себе ментальные способности, должен был в течение месяца встать на учёт в ближайшем отделении Службы магического контроля. Несоблюдение этого закона было чревато для мага, обладающего даром влиять на мысли, эмоции и чувства других людей, ограничением на использование магии, а в особо тяжких случаях и полным запретом. Не все маги были согласны с таким положением дел. Третий отдел магического контроля как раз и занимался расследованием преступлений, в которых были замешаны не прошедшие регистрацию, либо нарушившие предписание об ограничении на использование дара маги.

Появление незарегистрированного менталиста в столице, прямо под носом у Акамира, мага-сенсора, способного обнаруживать, анализировать и классифицировать даже очень слабую ментальную активность, выглядело как минимум подозрительно. Ещё подозрительней было то, что ментальные выбросы происходили каждый раз в одном и том же месте — в целительской лавке на окраине столицы, в районе, в котором проживали по большей части простые люди, не обладающие магическими способностями. Аккуратный опрос жителей, подтверждённый наблюдением за объектом, показал, что в лавку частенько заходят незнакомцы. Что могло объясняться вполне законной причиной — в пятистах шагах от лавки находился рынок, славившийся товарами местных умельцев, и гости столицы любили бывать в этом районе.

«Целительница?» — размышлял Акамир, заходя в дом и прокручивая в уме досье на владелицу лавки. Плеяна Власова. Двадцать два года. Сероглазая шатенка с длинными вьющимися волосами. Средний рост, классические, без особенностей, черты лица. Выпускница целительского факультета Аргонской магической академии. Из близких родственников только тётка, которая, к слову, менталист. Но с очень скромным даром, дающим ей способность чувствовать эмоции и умение влиять на настроение.

Родители, маги-природники, занимались поиском и изучением природных артефактов — кристаллов и минералов с особыми магическими свойствами. Погибли в очередной экспедиции, организованной и финансируемой государством, когда Плеяне было шестнадцать. Это обстоятельство дало ей возможность получить квоту на обучение в магической академии, которую она и отрабатывает в настоящий момент в целительской лавке.

«Жертва? Соучастница? — думал инспектор, снимая пальто, под которым скрывался строгий чёрный китель из магически усиленной ткани с серебристой вышивкой по воротнику и обшлагам. — Или нет ещё никакого дела? А в ближайшие две недели, отмеренные законом, на учёт добровольно встанет неизвестный пока маг-менталист?»

Акамир подошёл к столику у окна в гостиной, на котором стоял графин с укрепляющей настойкой, и вспомнил, что с утра дал обещание Захару выпить её вечером, по приезде со службы. В последнее время седой домоправитель Акамира, Захар, беспокоясь о хозяине, часто стал примерять на себя роль домашнего целителя, забывая, что он, вообще-то, маг-артефактор, в обязанности которого входит зарядка и обслуживание бытовых артефактов в доме, а вовсе не забота о труде и отдыхе хозяина.

Делая последний глоток, Акамир почувствовал очередной ментальный всплеск. Не став пренебрегать возможностью получить новые факты, вместо того чтобы тратить время на догадки и предположения, инспектор решительно надел пальто и вышел из дома.

Плеяна обвела заключительным взглядом целительскую мастерскую. Сегодня был относительно спокойный день, и она наконец-то смогла до конца разобраться с наследством, оставленным предыдущим лекарем. Судя по всему, он был талантливым травником, глубоко влюблённым в своё дело, но совершенно небрежным по отношению ко всему остальному. Плеяна ахнула от удивления, когда четыре месяца назад впервые вошла в эту обитель целебных тайн: массивный стол для смешивания зелий был завален старинными книгами с рецептами. На книгах громоздились справочники по совместимости ингредиентов, колбы, реторты и мерные сосуды с отметками. В шкафу для журналов учёта ингредиентов и готовых зелий, погребённые под этими самыми журналами, обнаружились магические весы, ступки и пестики разных размеров, а также несколько кристаллов — накопителей энергии. Выбивавшимся из этого царства хаоса островком порядка выглядел только шкаф с редкими травами и заготовками — все мешочки и баночки были бережно закрыты, аккуратно подписаны и расставлены в соответствии с классификацией. Воспитанная после смерти родителей тётушкой-аккуратисткой, у которой даже пыль лежала в алфавитном порядке, Плеяна принялась за дело. Раз в неделю она задерживалась в лавке на час дольше обычного и приводила в порядок мастерскую, которая на ближайшие два года должна была стать пристанью здоровья для людей, проживающих в этом районе столицы. И сегодня настал наконец тот день, когда она была полностью удовлетворена результатами своих усилий. Всё в мастерской было выстроено настолько гармонично и безупречно, что казалось, достаточно малейшего магического воздействия и зелья сами станут в очередь и начнут вариться.

Уставшая целительница решила остаться ночевать в лавке. Выходя из мастерской, она услышала звонок колокольчика у входной двери, возвещавшего о визите запоздавшего клиента.

— Закрыто, — стоя спиной к посетителю, сказала она, снимая рабочий фартук.

— Я на минуту, — негромко, но твёрдо произнёс клиент приятным для слуха, хорошо поставленным баритоном, входя в лавку, — мне нужно средство от головной боли.

Кристалл в виде кулона, природный артефакт, доставшийся в наследство от родителей, который Лея носила на серебряной цепочке, резко потеплел. Это говорило о том, что посетитель обманывает. Лея настороженно повернулась к мужчине.

— Вы не похожи на того, кого мучает мигрень, — медленно произнесла она, лихорадочно соображая, что же на самом деле нужно странному посетителю.

— На кого же я похож? — ровно спросил он, подходя ближе и останавливаясь в полуметре от Леи, рядом с диваном для клиентов.

Лея невольно отступила на полшага назад, не желая находиться так близко к незнакомцу, как внезапно тот побледнел и оперся рукой о спинку дивана.

— Воды, — попросил он, расстёгивая верхнюю пуговицу пальто свободной рукой. Ничего не понимающая Лея подала стакан с водой мужчине, который уже практически полулежал на диване. Сделав лишь пару глотков, он прикрыл глаза, пытаясь справиться со слабостью, но потерял сознание, разлив на пальто и китель оставшуюся воду. Всего секунду Лея провела в немом удивлении, узнав внезапного посетителя. Потратив остатки сил на сканирование пациента магическим зрением с головы до ног, она с облегчением поняла, что мужчина просто уснул, а зеленоватое свечение в области живота говорило о том, что не позднее чем за двадцать минут до визита в лавку он выпил сонное зелье. С трудом сняв с него мокрое пальто, Лея попыталась расстегнуть и китель, но магически усиленная ткань не поддавалась, и уставшая целительница решила оставить всё как есть. «Надеюсь, что в своём сне он загорает на пляже в провинции Сурон», — сердито подумала выбившаяся из сил девушка, размышляя о том, что делать дальше. Будить его сейчас бесполезно, если только не влить в рот насильно нейтрализатор, да и судя по количеству попавшего в организм зелья, проспит он не больше пяти-шести часов и очнётся задолго до наступления утра. Наверное, стоит использовать это время для собственного отдыха и тоже поспать. А о приличиях можно подумать утром, когда ночного пациента уже и след простынет.

В состоянии крайнего физического истощения и пустого магического резерва, Лея рухнула на стоявшую у дивана узкую кушетку. Поворочалась, с досадой посмотрела на безмятежно спящего рядом мужчину и провалилась в сон.

— Невероятно! Кто бы мог подумать! — тяжело сквозь сон пробился смутно знакомый женский голос.

— Тётя, я вас прошу не торопиться с выводами, — возразил ему мужской.

— Выводами? Вывод только один. И он предельно однозначен!

Лее снилась весна. Март, каким он бывает в её родной провинции Дана — месяц капели и чудес. Но громкие голоса заставили её вынырнуть из глубокого сна. Она обвела мутным взглядом потолок, затем опустила взгляд ниже, заметив мадам Валевскую и её племянника. Вскользь промелькнула мысль о неуместности их присутствия, но быстро исчезла, зацепившись за такой же, как у неё, сонный взгляд зелёных глаз. Злой сонный взгляд зелёных глаз инспектора Третьего отдела Аранской Службы магического контроля.

«Когда вляпался, главное — не стать героем новостей», — подумала Лея, наконец-то вспомнив вчерашний вечер.

— Ничего не хотите мне объяснить? — поинтересовался инспектор, проводив взглядом ранних посетителей, в праведном возмущении хлопнувших дверью.

— Может, лучше вы объясните мне, как внук члена Высшего совета оказался ночью в целительской лавке на окраине столицы? — успевшая подняться с кушетки и делающая бесполезные попытки привести себя в порядок целительница вопросительно приподняла брови.

— Разве я успел представиться до того, как вы дали мне какую-то дрянь вместо воды в этом стакане? — задумчиво протянул он, упаковывая стакан в специальный пакет из особого материала, защищающего от утечки магии и рассеивания остаточных следов зелья.

— Что?! — задохнулась Лея от нелепости обвинения. — Вам мало того, что вы пришли сюда в неподходящее время в неподходящем состоянии? Что вы создали ситуацию, благодаря которой может серьёзно пострадать моя репутация? Вы ещё пытаетесь обвинить меня в нарушении закона о магическом принуждении?!

— Разберёмся, — невозмутимо сказал инспектор и, официально попрощавшись сдержанным наклоном головы, удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Два дня спустя Акамир быстрым шагом вышел из кабинета своего деда, начальника Третьего отдела Службы магического контроля и члена Высшего совета. Досадно, конечно, но в эту ловушку он загнал себя сам. Внук члена Высшего совета не может позволить себе попадать в двусмысленные истории, в которых фигурируют незамужние молодые целительницы. Дед прав, женитьба — единственный выход, который поможет всем сохранить лицо. Даже легкомысленным родителям Акамира хватало ума вляпываться в пикантные ситуации подальше от столичных сплетников. Развлекаться они предпочитали на морском побережье в провинции Сурон. Акамир невольно поморщился, вспомнив родителей. Насколько он уважал и любил деда, настолько же был равнодушен к матери и отцу. Впрочем, они платили ему той же монетой. Двадцать шесть лет назад, выполнив долг перед родом и произведя на свет наследника, они без всяких угрызений совести вернулись в свою беззаботную жизнь, вычеркнув из неё сына. Ребёнком Акамир очень страдал от родительской нелюбви, ему казалось, что если он будет учиться усерднее, развивать магический дар старательнее, настанет день, когда он увидит в глазах родителей восхищение и любовь, отсутствие которых он ощущал каждой клеточкой своей детской души. Но этот день так и не наступил. Загнав вглубь горькие воспоминания, Акамир, не привыкший откладывать сложные решения на потом, вышел из приёмной. Рано или поздно жениться всё равно бы пришлось. У него тоже есть долг перед родом.

Плеяна, задумчиво накручивая на палец выбившуюся прядь волос, обвела взглядом витрину с зельями. В лавке пусто уже третий день. Слухи расползлись, обрастая пикантными подробностями. Забегающий пару раз в неделю Богдан, восьмилетний мальчишка из дома напротив, бесхитростно и в красках донёс до Плеяны общественное мнение. Никто не придёт, разве что случайные захожане из приезжих. А местные приличные дамы в лавку «блудливой лекарицы» не пойдут, тем более своим мужьям не позволят. Неизвестно, каких методов лечения от неё ожидать. Вот и получилось, что единственным клиентом за три дня оказался Богдан. Рада, мать Богдана, овдовела чуть меньше месяца назад, на шестом месяце беременности. Очень горевала о погибшем муже. Богдан прибегал в лавку один-два раза в неделю за сонными каплями для матери.

Погрузившись в