автордың кітабын онлайн тегін оқу  Не разлей вода

Сергий Чернец

Оглавление

Книга «Не разлей вода»

Рассказы о Дружбе

Вступление.

Возникают близкие отношения между людьми под влиянием симпатий и по мере узнавания друг друга. Один из видов близких отношений называется — Дружба. У друзей общие интересы, это как правило, — но не всегда: интересы могут быть совершенно различные, а люди могут дружить. Между друзьями присутствует непременно — доверие, преданность и бескорыстие.

Дружба всегда преследует определённые цели (исключая цели корысти): есть дружба деловая, — основанная на общей деятельности; рациональная, — ориентированная на обмен знаниями и информацией; эмоциональная, — связанная с удовольствием от общения; нравственная, — направленная на взаимное совершенствование. В реальности, в жизни, эти цели дружбы обычно тесно переплетены, однако, разбираясь в своих дружеских связях с людьми, мы можем сказать, — что вот с этим человеком я дружу потому, что он умный, а с другим — мне просто весело.

От простого общения Дружба отличается более глубоким взаимопониманием сторон. Поэтому, для возникновения дружбы необходима зрелость человека как личности. Ребёнок ещё не в силах оценить другого, чтобы завязать с ним близкие отношения, поэтому «дружить» может короткие периоды времени со многими людьми, и легко менять «друзей». Реальные первые друзья появляются на стадии формирования личности, в возрасте 12 — 15 лет.

Широко обсуждается вопрос: возможны ли чисто дружеские отношения между лицами противоположного пола. Однозначного ответа на этот вопрос нет, но известно, что часто «дружба» между мужчиной и женщиной перерастает в более глубокое чувство — любовь. Ну, — это другая история» — про любовь уже написаны сотни, если не тысячи книг.

А мы поговорим о Дружбе. Именно — поговорим и расскажем истории из жизни. Но это позже, а пока:

«Как мы общаемся» —

Человеческое общение включает присутствие: (1) содержания, (2) целей и (3) средств.

— Содержание общения — это та информация, которой обмениваются люди. Человек может говорить другим людям о своих потребностях, рассчитывая на участие собеседника в их удовлетворении. Может информировать о своём состоянии, беседуя он хочет поделиться своим настроением и настроить собеседника на соответствующий лад. Люди также обмениваются жизненным опытом, знаниями, умениями. Всё это входит в содержание общения.

— Цель общения — это то, ради чего люди начинают общение с другими. К целям общения относится, например, установление взаимоотношений, чтобы использовать их в дальнейшем, а может быть, обучение и воспитание, согласование действий, передача и получение знаний и так далее.

— Средства общения — это методы передачи информации от человека к человеку. Тут могут быть использованы различные средства: и невербальные — касание, мимика и так далее, свист, например. И способы общения при помощи речи, — беседа, чтение и другие.

Отсюда возникают два вида общения — 1 — непосредственное общение, когда люди находятся в контакте, и 2 — опосредованное, осуществляемое через письмо (письма, книги) или через технические средства (кино, телевидение, радио).

Читая книгу, мы опосредованно общаемся с её автором; рассматривая картину, проникаем во внутренний мир художника; когда пишем письмо, общаемся с адресатом.

Есть нюанс: как бы и с кем бы ни общался человек, он всегда руководствуется тем принципом, который выбрал ещё в детстве. Этот принцип называют стилем общения, отражающим отношение человека к себе и другим.

Основных стилей общения четыре:

Первая позиция: «Я — плохой, ты — плохой».

Люди с таким стилем общения не доверяют ни себе, ни окружающим. Им трудно бывает чего-то добиться в жизни, и сама жизнь бывает безрадостна.

Вторая позиция: «Я — плохой, ты — хороший».

Это стиль неудачника, несамостоятельного человека, мало способного принимать решения и действовать. От общения с другими он ждёт помощи, совета и сочувствия.

Третья позиция: «Я — хороший, ты — плохой».

Общение с такими людьми часто сводится к конфликтам, они не умеют слушать окружающих, не ценят мнение других, участие других, игнорируют интересы других, ставя свои интересы вперёд.

Четвёртая позиция: «Я — хороший, ты — хороший».

С такими людьми всегда приятно общаться, они уважают себя и собеседников, доброжелательно относятся к людям и позитивно смотрят на жизнь.

Стиль общения, хотя и зависит от разного рода причин, поддаётся коррекции. Надо стремиться изменять свои убеждения так, чтобы перейти к самой конструктивной четвёртой позиции. Тогда жизнь станет проще, и люди к вам потянутся… Всё достигается самовоспитанием.

Конец предисловия.

Нагибин «О Галиче — что помнится» эссе

Выдержки о дружбе.

Когда уходит знаменитый человек, он мгновенно обрастает друзьями, как пень опятами в грибной год. Сколько друзей появилось у довольно одинокого в жизни Твардовского и особенно — у Высоцкого! Нечто подобное происходит ныне с Галичем. Хотя свидетельствую: те, кого он называл друзьями, почти все ушли. Саша дружил большей частью с людьми старше себя, и нет ничего удивительного, что они покинули этот свет, ведь и Саше сейчас было бы за семьдесят.

Наши отношения с Сашей (я называю его так, как называл при жизни, величание по имени-отчеству было бы с моей стороны жеманством, ломаньем) прошли через несколько этапов: мгновенное влюбленное сдруживание с затянувшейся эйфорией от мощи первого толчка, долгая дружба, знавшая приливы и отливы, но прочная, верная, преданная — люди спаяны, но не настолько, чтобы поврозь не дышалось, не пелось, не пилось; встречи происходили зачастую непреднамеренно (мы вращались в одном кругу, бывали в одних местах, так что вполне случайными их не назовешь), порой под болезнь, но в основном — под внезапное душевное движение одного, мгновенно находившее отклик в другом, затем пришло чуть настороженное отчуждение, за которым все же скрывался жар, наконец резкое охлаждение, не убившее окончательно того доброго, что было заложено в молодости, но разведшее нас по разным концам света, сперва фигурально, а там и буквально — я не получал от Саши привета из того далека, куда занесла его судьба.

Попробую рассказать обо всех поворотах наших отношений, может быть, это что-то прибавит к образу Александра Галича, бронзовеющего на глазах под тихоструйной течью елея и патоки. А Саша был настолько значителен и хорош, что нисколько не нуждается в приукрашивании. Он не труп, не надо подмазывать ему губы и румянить щеки, он присутствует в нашей жизни, более близкий и нужный, чем притворяющиеся живыми мертвяки.

Поведу я свой рассказ о Саше от жены его Ангелины, по-вгиковски — Ани, затем — с легкой Сашиной руки для всех сколь-нибудь близких — Нюшки. Простонародное прозвище было выбрано Сашей по контрасту — редко кому это теплое деревенское уменьшительное имя так мало подходило, как худой, утонченной, с длинными хрупкими пальцами Ангелине. Очень часто во внешности красивой женщины доминируют глаза, реже — волосы, шея, рот, у Ани (я так и не смог перейти на Нюшку) руки были средоточием прелести. Бывало, на скучных, томительных вгиковских лекциях я, чтобы не отчаяться, неотрывно смотрел на длинные, нервные, нежные пальцы с миндалевидными темно-вишневыми ногтями. Сразу оговорюсь, нас связывала та прекрасная дружба, которая возможна между мужчиной и женщиной, когда и с той, и с другой стороны нет и тени влюбленности.

— — — — — — — — — — — — — —

— Вы в отпуске еще не были? — спросил я, удивленный собственной тупостью.

— Нет, не была. — Через минуту-другую она спросила: — А вы?

Как сказать ей, что у писателей нет отпусков, мы сами выбираем время для отдыха? Она просто не поймет. Придется объяснять статус человека свободной профессии, члена творческого союза. Это далеко заведет. И я сказал с непонятным подъемом:

— Нет, еще не был!

— — — — — — — — — — — —

Для меня песни Галича зазвучали по-настоящему года три-четыре назад. Казалось бы, то, о чем он поет, отодвинулось, утратило остроту, — ничуть не бывало. За минувшие годы мы не только не залечили ни одной болячки, не разрешили ни одного мучительного вопроса, не приблизились к чему-то лучшему, если исключить право (весьма лимитированное) кричать о наших муках, физической и моральной нищете и униженности, но довели все до последнего предела. И Сашины сарказмы ничуть не пожухли, напротив, выострились. Теперь пришло время называть все своими словами, прямо в лоб. Покров тайны сорван с действительности, не надо играть ни в какие символические игры, нужны конкретные имена, точные обстоятельства преступлений. Сашины песни переживают второе рождение, став, как никогда, нужными расхотевшему терпеть народу.

Так вот соединился я с Сашиными песнями. А в далекие годы мне куда больше нравилась его поэма о Корчаке, стихи. Любил же я лишь песню о возвращении. Саша оказался провидцем, хотя едва ли мог предположить, что возвращение его на родную землю будет столь победительным.

Я по заслугам потерял Сашу. Он шел своим крестным путем, он был обречен песне, знал, что его ждет жестокая расплата: либо тюрьма, либо изгнание — и не мог тратить душевные силы на тех, кто был всего лишь тепел.

Я все время думаю о Саше, разговариваю с ним, вижу его прекрасные глаза, улыбку, слышу глубокий голос, так богатый интонациями доброты, и вдруг олений трубный возглас сотрясает мне душу: «Юрушка, какие мы счастливые, лучшие девушки мира!..»

Ах, Господи, где они, где мы, где прошлогодний снег?..

В книге, изданной Юрием Кувалдиным в 1996 году: Юрий Нагибин «Дневник», Издательство «Книжный сад».

Конец.

Владеть искусством беседы — эссе по цитатнику

Писателю, любому, нужно и необходимо владеть искусством беседы.

В беседе, в разговоре, проявляется человек, открывается личность человека. Но беседа всегда требует огромного благоразумия, хотя в жизни, вроде бы, нет ничего обычней. Все мы разговариваем, все мы беседуем. Однако. В разговоре, в беседе, можно и всё потерять, и всё выиграть, если вести беседу толково и разумно.

Что есть такое — беседа?

Чтобы написать письмо, а письмо — это та же беседа, только обдуманная и записанная, необходимо размышление. Известное дело, письмо пишем, имея время исправить свои письмена, переписать, если что удумаем не так. Другое дело разговор. Насколько больше требуется того размышления для беседы обычной, — потому что это будет нам мгновенным экзаменом ума! И говорить надо точно и правильно…

Люди опытные, по речам собеседника могут узнавать пульс и состояние духа человека. Мудрецами сказано недаром: «говори со мной, коль хочешь, чтобы я узнал тебя».

Некоторые полагают высшим искусством беседы полную простоту, безыскусственность: чтобы беседа была подобна одежде бытовой, нестеснительна. Но такое годится лишь в разговорах с близкими друзьями. Излишняя простота речи может показаться глупостью, или более того, неуважением, если мы начнем объяснять всем известные и простые понятия, слова и явления.

А беседа с человеком почитаемым должна быть содержательна, являя твое личное содержание и понятия.

Писатель говорит к массам людей. Ведет беседу с читателями. И известно из поучения древних об искусстве оратора, вещающего к народу, одна существенная «тонкость»: «Оратор иногда должен возноситься, подниматься, иногда бурлить, устремляться ввысь и часто подходить к стремнинам (речи). Но опасаться нужно потому — что к любым высотам и крутизнам примыкают обычно обрывы и пропасти, куда можно низвергнуться».

Вот тут наука, вот тут искусство беседы — в мере возвышения. Во всем важно знать и чувствовать меру.

«Риск придает особенную цену, как другим искусствам, так и красноречию».

Красиво и поэтично описано творческое состояние писательства: и вдохновение, и гениальность. Например, такая яркая поэтично звучащая цитата из классика литературы так характеризует писательское мастерство: «Каждая минута, каждое брошенное невзначай слово и взгляд, каждая глубокая и\или шутливая мысль, каждое незаметное движение человеческого сердца (чувство), так же как и летучий пух тополя или огонь звезды в ночной луже, — всё это крупинки золотой пыли.

Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями (во все века), эти миллионы песчинок, собираем их незаметно для себя (сохраняя в сердце), превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою «золотую розу» — повесть, роман или поэму».

Но те же мудрые классики говорят нам и попроще: «В истинном писательском призвании совершенно нет тех качеств, какие ему приписывают дешевые скептики, — ни ложного пафоса, ни напыщенного сознания писателем своей исключительной роли…. Вдохновение — это строгое рабочее состояние человека».

И где же та мера, чтобы быть писателем истинным?

Потому что, с другой стороны: «Вдохновение — как первая любовь, когда сердце громко стучит в предчувствии удивительных встреч, невообразимо прекрасных глаз, улыбок и недомолвок».

И еще поэтичное: «Вдохновение входит в нас, как сияющее летнее утро, только что сбросившее туманы тихой ночи, забрызганное росой, с зарослями влажной листвы. Оно осторожно дышит нам в лицо целебной прохладой».

Да. Писательство одновременно и ремесло, и занятие (дело), и писательство — есть (это) призвание.

Писатели не сдаются перед невзгодами и не отступают перед преградами. Что бы ни случилось, они непрерывно делают свое дело, завещанное им предшественниками и доверенное современниками.

Дело писателя состоит в том, чтобы передать или, как говорится, донести свои ассоциации до читателя и вызвать у него подобные же ассоциации.

Если писатель хорошо видит то, о чем пишет, в своем воображении, — то самые простые и порой даже потертые слова приобретают новизну, действуют на читателя с разительной силой и вызывают у него те же мысли, чувства и состояния, какие писатель хочет ему передать.

Беседуйте с людьми, делитесь всем, что у вас накопилось. Нужно дать свободу своему внутреннему миру, открыть для него все шлюзы и вдруг с изумлением увидеть, что в твоем сознании заключено гораздо больше мыслей, чувств и поэтической силы, чем ты предполагал.

Ощущение жизни, как непрерывной новизны — вот та плодородная почва, на которой расцветает и созревает искусство.

Конец.

Дружба (более поэтично)

— Вы мой искренний друг, я вам верю и глубоко уважаю вас. Дружбу посылает нам Небо для того, чтобы мы могли высказаться без боязни и спасаться от тайн, которые угнетают нас. — Сказал мне мой товарищ во время откровения.

Мы дружили с ним давно, почти с самого раннего детства, от первого класса школы. Это великое приобретение — такая долгая дружба, претерпевшая и обиды, и радости, — чего только не было за прожитый большой промежуток нашей жизни. Но дружбой мы всегда дорожили и старались уступать друг другу,