Может, вы уже не тот человек, которым были когда-то, но что, если человек этот вовсе не умер, но продолжает жить в некой теневой юдоли, чтобы у нас было право сказать, что жизнь наша наполнена нашими теневыми «я», которые таскаются за нами повсюду и манят нас в разные направления, хотя мы вроде как просто живем свою жизнь — все эти «я» претендуют на наше внимание и наше время, претендуют на собственное право жить — если только мы их послушаем и поддадимся! А если, допустим, время от времени меняться ролями и превращаться в теневое «я» человека, которым вы были две минуты назад? А потом отставлять эти соприкосновения с новым «я» в сторону ради третьего «я» и четвертого? А что, если все мы — не более чем бесконечная партия в трехкарточный «Монте» [9] с колодой из перетасованных внутренних «я»? Мы все приторговываем теневыми «я». Старое «я», новое «я», теневое «я», «я» номер тринадцать или номер пятнадцать, «я», которым мы всегда себя считали, но которым не сделались, «я», которое позабыли в уголочке, да так и не забрали, невоплощенное «я», которое уже не воплотится, хотя кто знает, притом что мы одновременно и боимся, и уповаем, что в один прекрасный день оно к нам явится и вырвет нас из рук того типа, в облике которого мы прожили много лет. Впрочем, как я уже сказал, душу нам бередит не одно только прошлое. С той же силой нам бередит ее то, чего еще не случилось, потому что теневые «я» и теневые жизни постоянно подстерегают в тени кулис. Мы постоянно переосмысляем и выдумываем заново и прошлое, и будущее. Случается, оказавшись на улице или в набитом автобусе, мы вдруг осознаём: сегодня и только сегодня человек, с которым мы переглянулись или пересеклись, — это очередной вариант кого-то — это мы знаем точно, — кого мы любили раньше и еще полюбим потом. Кроме прочего, этот человек запросто может оказаться нами в другом теле. И прелесть всего этого в том, что другие люди ощущают это столь же отчетливо, сколь и мы. Кто этот другой человек — мы или наш суженый, с которым нам жизнь за жизнью случается разминуться? Мы в других — не это ли определение любви?
