Потому что мне нравится удерживать твой интерес

Глава 1

ЕДИНСТВЕННЫЙ СЫН

Кажется, все считали, что Микото готов занять место своего отца. Как будто это было некое природное явление. Законное наследование. Естественное, как смена времен года. Сезон Габриэля завершился, и его сын получил немалое наследство. А еще чрезмерно предупредительного помощника.

Юлин мягко хлопнул в ладони и негромко спросил:

— Вы избегаете меня, благородный юноша? Или вас беспокоит сегодняшний состав гостей?

Микото прикусил язык, но не повернулся. Перед глазами был густой утренний туман, висевший среди деревьев на соседней горе. Он выскользнул через ворота в саду за домом очень осторожно. Однако его выследили. Опять.

Все, чего он хотел, — это немного нормальной жизни. Простых вещей. Например, начать день с пробежки. Может быть, со спарринга. Позавтракать со стражами. Или с новичками, если повезет. Но внезапно у Микото появилось расписание. И надсмотрщик.

Винить Юлина было несправедливо. Он просто выполнял свою работу.

Амарант помогал с делами отцу. И его отцу. И так далее, почти до самого начала. Согласно семейной хронике, Юлин работал со всеми старостами деревни, начиная с внука Джерарда Ривера. Он делал все, причем безупречно. Секретарь, бухгалтер, письмовод, клерк, архивариус, связной, мальчик на побегушках и переводчик. Он был во всех детских воспоминаниях Микото. Тень отца.

По традиции своего клана Юлин получил специальность писца. Писец Юлин Димитиблест, сын Линлу Димитиблеста, одного из менее известных основателей анклава Гардов. Мотылек.

— Если вам нужно сбежать, можно найти оправдание, — предложил Юлин. — Вы скорбите.

Это была правда, но не вся.

Микото с тоской посмотрел на лесистые вершины и перевалы горного хребта Денхолм. Уже почти неделю на этих склонах и на равнине за ними зарывался в землю отряд бойцов. Находясь в безопасности, под защитой самых старых в мире — и самых грозных — магических барьеров, они проходили специальную подготовку. Совершенно секретную. И совершенно эксклюзивную, как и все, что происходило в анклаве Гардов. Но отец подергал кое-кого за ниточки, попросил об одолжении и получил для Микото разрешение присоединиться к ним. А затем умер, и все эти планы пошли прахом.

Разочарование было горем особого рода, с колкой примесью вины и сожаления.

По телосложению и родословной Микото был бойцом. Когда ему исполнилось девять лет, отец разрешил ему смешаться с другими детьми и посещать лагерь, подобно всем юным наблюдателям, притворяясь, что он не живет там круглый год.

Он прошел все курсы для молодых бойцов: выживание, следопытство, скалолазание, ближний бой, дальние атаки, маскировка и стратегические игры. В совершенстве овладел полудюжиной видов традиционного оружия. Постоянно занимал призовые места на играх конца лета. Его даже прочили в ученики к Элдербау.

Отец им гордился. Вся деревня гордилась. Но эта гордость всегда напоминала поблажку, потакание. Микото был мальчиком, играющим в игры. Ребенок с хобби, которому придется отойти на второй план. Потому что Микото был единственным сыном Габриэля Ривера.

Наследником частички истории.

Старостой анклава Гардов.

— Я хотел…

Микото замолчал и пожал плечами. Его планы на лето сводились к двум пунктам: произвести впечатление на инструктора и произвести впечатление на девушку. Первое должно было привести ко второму. Так что и провал в первом означал провал во всем. Если только он не придумает другой план.

Юлин произнес:

— Вы с нетерпением ждали этого лета.

Уж он-то знал. Вероятно, сам занимался приготовлениями.

— Я эгоистичен.

— Нет, благородный юноша. Вы просто молоды. — Юлин подошел ближе. — Ваш родитель тоже когда-то был молод. Он бы понял.

Отца невозможно было представить молодым. Когда родился Микото, тому было шестьдесят пять, и он уже был сед. Но можно ли его было назвать понимающим? Да. Гейб Ривер знал, что было важно для сына, потому что разговаривал с ним. Не то чтобы подолгу. Зато всегда честно. Это все решало.

— Он знал, что вам нужно. — Пальцы Юлина коснулись края туники Микото. — Вы доверили свои надежды ему, а он, в свою очередь, доверил их мне.

Микото наконец посмотрел на того, кто олицетворял собой все, что он потерял, и все, что от него потребуется.

Как и все мотыльки из клана Димитиблест, Юлин был невысок и хрупок, а его волосы были припудрены всеми оттенками кремового и коричневого цветов, словно крылья настоящих мотыльков. Целое семейство в камуфляже.

Юлин обладал многими ценными качествами. Спокоен, деловит, любезен и, увы, практически вездесущ. Но Микото тут же перестал дуться, когда увидел его большие серые глаза. Потому что в них стояли слезы.

По его вине?

Или по той же причине, которую Юлин предложил ему в качестве оправдания? Он скорбел.

Микото напряженно моргнул. Он ни разу не плакал с тех пор, как они нашли отца мертвым. Не мог. И не будет. Он предоставил это матери, сестрам, сводным сестрам и племянницам. Не потому, что они женщины, а потому, что он — это он.

Он не мастер выражать чувства.

Он попытался придумать, что сделать, но его эмоциональный словарный запас, если можно так выразиться, ограничивался неясным хмыканьем, сочувственным ворчанием и неловкими хлопками по плечу. Его отец гораздо лучше находил общий язык с людьми. Знал, что сказать. Умел быть главным.

Прибегнув к смущенному похлопыванию, Микото пробормотал:

— Вы в порядке?

— Время берет свое, но оно же показывает путь вперед. — Юлин смахнул слезу. — Смею надеяться, что буду в порядке. С вашей помощью, благородный сын.

Микото уже привык к тому, что Юлин находил все новые способы назвать его благородным. Мотылек шутил, обыгрывая кандзи, составлявшие имя Микото, которое записывалось знаками, обозначавшими благородство, знатность и даже божественность. Сегодня же это больше походило на издевку. Микото не просил ни о новом статусе, ни о связанных с ним обязательствах.

И все же разговор перешел на эту тему. Поэтому он спросил:

— Что я могу сделать?

— Давайте работать вместе.

Микото бросил последний тоскливый взгляд на склон, где бойцы, возможно, прямо сейчас осваивали новые навыки.

— Я помню о своем долге.

Смех Юлина был похож на шелест листьев, а легкое прикосновение означало мольбу.

— Главы кланов признают вас наследником. Анклав Гардов теперь на вашем попечении. — Его слова прозвучали весомо, будто это утро и этот самый момент ознаменовали вступление Микото в должность. — Однако было высказано предположение, что ваш возраст недостаточен, если учесть, какая ответственность вам выпала.

— Я не готов.

Микото испытал искреннее облегчение, услышав это от кого-то другого.

Взгляд Юлина смягчился.

— Именно поэтому вы стали учеником.

Микото не терпелось выплеснуть накопившееся напряжение.

— Чьим?

— Анклава Гардов.

Глава 2

ПЯТЬ НАСТАВНИКОВ

Независимо от классификации, наблюдатели проходили обучение с учетом их сильных сторон, обычно в школах или на летних курсах вроде тех, что предлагал анклав Гардов. Там обучались в группах. Но наблюдателя с исключительными способностями мог взять в ученики наблюдатель постарше с соответствующей специализацией либо наставник-амарант.

Выбор был беспрецедентной честью, открывавшей множество дверей. В том числе ворота анклава Гардов. Стандарты Блеска Стармарка были самыми высокими, поэтому в их деревню приезжали в основном наблюдатели с престижными связями.

Никто не виноват в том, в какой семье родился. Родословные тщательно отслеживались, но единственное, что было гарантировано наблюдателям с хорошим происхождением, — положение желанного производителя. Обладатели высокого рейтинга могли рассчитывать на отличные предложения касательно материнства, отцовства и супружества. А также на денежные стимулы для многодетных семей.

Родословная означала потенциал. Но одного потенциала недостаточно. Тут-то и начинали играть роль индивидуальные усилия. Те, кто старался, чаще привлекали внимание. Им было легче заручиться покровительством могущественного наставника.

— Я не понимаю, — сказал Микото.

Наставники брали по одному ученику за раз. А у ученика мог быть только один наставник. Один на один. Персональное внимание. Взаимная преданность.

Если наставник был амарантом, связь становилась настолько тесной, что ученик мог носить герб и цвета своего наставника. Об этом слагали легенды и мечтали, ведь мало кто мог претендовать на такую близость.

С Микото все было иначе. Почти наоборот.

— Как я могу стать учеником целой деревни?

— Вы — будущее анклава Гардов. Вы должны строить на его фундаменте. — Пальцы Юлина дрогнули. — Я говорю о Пятерых.

Микото знал Пятерых с детства. Не тех всемирно известных Пятерых, которые спланировали Открытие. Речь шла о первоначальной пятерке — пяти основателях анклава Гардов. Амарантах, которые заключили союз с предком Микото.

Стармарк.

Фуллсташ.

Дантаффет.

Альпенглоу.

Димитиблест.

Главы кланов по-прежнему считали анклав Гардов своим домом. Они все так же впечатляли гостей. Особенно историков. Но для Микото в них не было ничего необычного. Приятные ребята. Хорошие соседи. Друзья семьи.

— Я не понимаю, — повторил он.

— Вы — первый староста, который занял эту должность до своего сорокалетия. И первый, кто занял ее из-за смерти своего предшественника. — Голос Юлина смягчился от грусти. — По традиции вас должен был наставлять отец.

Но его не стало.

— Гейб оставил вас нам.

Микото тяжело сглотнул:

— Но как? Его смерть была неожиданной.

— Ваш родитель держался так долго, как только мог. Он успел увидеть праправнучку, но знал, что не застанет ваше сорокалетие. — Юлин тяжело вздохнул и повторил: — Гейб оставил вас нам. Точнее, мне. Но остальные потребовали свою долю, и их советы пойдут вам на пользу.

— Я… я правда не понимаю. — Микото осознавал, что это должно быть большой честью для него, но ему казалась неприятной мысль о том, что его будут тянуть в разные стороны. — Я должен отчитываться перед всеми вами? Будут ли мне назначены курсы? Ученики обычно живут со своими наставниками. Как я могу…

— Нет, мой добрый благородный юноша. — Юлин взял его руку и положил поверх свою ладонь. — Мы не будем дополнительно обременять вас. Мы возьмем ваши обязанности на сезон и будем делить их в течение этого времени, а затем вернем, когда наступит подходящий сезон и вы будете готовы.

— Значит, я не главный?

— Вы главный. — Юлин сжал его руку. — Но большинство своих обязанностей вы передадите добровольцам. Нам.

Микото понял то, что, вероятно, должен был понять сразу.

— Вы говорите от имени клана Димитиблест?

— Да. До тех пор, пока не вернется мой родитель. — Юлин сразу перешел к делу. — Я буду с вами и буду заниматься всеми вопросами относительно связей с общественностью. Ваше вступление в должность, несомненно, вызовет интерес международной прессы.

Микото рефлекторно схватил Юлина за запястья.

Мотылек улыбнулся и повторил этот жест, скрепляя молчаливое обещание:

— Естественно, в первую очередь мы должны позаботиться о наших гостях. Летние курсы начнутся через неделю, и в этом году среди слушателей есть особые случаи. Нужно связаться с Мерлом, который будет заведовать инструкторами, их расписанием и поставкой всего необходимого. Он представляет клан Альпенглоу.

Микото моргнул и вздохнул с облегчением:

— Мерл — один из моих наставников?

Юлин улыбнулся:

— По моей просьбе, поскольку у вас с ним сложились доверительные отношения.

— Спасибо, — прошептал Микото.

— Я здесь, чтобы облегчить вам жизнь.

— Кто еще?

— Салали, конечно же. А Брэм согласен выделить любого из Дантаффетов, так что выбирайте сами. — Юлин жестом указал в сторону дома. — Мерл пообещал приготовить ваши любимые блюда, если вы согласитесь прервать свой пост и разделить с ним трапезу.

Микото кивнул. Затем поколебался:

— А кто будет от Стармарков?

— А.

Юлин приподнялся на цыпочки и мимолетно поцеловал Микото в щеку. Словно извинялся. Ответ был совершенно очевиден. Это будет сам Блеск.

Глава 3

ЖЕРЕБЕЦ АЛЬПЕНГЛОУ

Анклав Гардов стал одним из мест, где произошло Открытие, его выбрали в связи с его историческим значением. Деревня в Новом Свете, где амаранты и наблюдатели впервые заключили союз, процветала на протяжении многих веков. Наблюдатели отправляли сюда детей на лето. Это можно было красиво преподнести. Хисока Твайншафт и Хармониус Стармарк позаботились о картинке для зрителей.

Микото было пять лет, когда приехали первые съемочные группы. Журналисты со своими вопросами, ракурсами и интересом публики. Политики со своими скептицизмом, избирателями и предстоящими выборами. Туристы со своими храбростью, списками достопримечательностей и бумажниками.

Они всегда так удивлялись, когда преодолевали внешние чары и видели скрытый за ними горный хребет. Денхолм перестал прятаться, и стало ясно, что вдали от городов людей есть большие участки земли, надежно скрытые магией. Так что, пока миротворцы и законодатели прорабатывали формулировки договоров, картографы, охотники за криптидами и любители теорий заговора бросились искать другие убежища амарантов.

Как будто это была детская игра. «Найди меня, если сможешь».

Лучше, чем альтернативный вариант. «Найди и уничтожь».

Будучи старостой деревни наблюдателей, отец Микото лично встречал каждую группу киношников и сопровождал ее по территории летнего лагеря. Место было живописное. Причудливые домики, бронзовые таблички на дверях. Все постройки были максимально аутентичными, хотя их обновляли и ремонтировали, чтобы в распоряжении каждого поколения гостей имелись современные удобства.

Круг, от которого амфитеатром поднимались сиденья. Хижина, задрапированная знаменами клана. Настоящий зоопарк в убежище Собратьев. Пастбища, которые теперь служили тренировочными площадками. Гейб Ривер провел множество экскурсий, и Микото часто ему помогал. Но почему-то, несмотря на многочисленные свидетельства обратного, посетителям, которые смотрели на все большими глазами, никогда не приходило в голову, что внутри одних барьеров могут существовать другие.

Они видели красивую деревню, но не замечали города.

Видели лес, но не замечали дерева.

Видели достаточно, но не более того. И никогда не видели всего.

Для Микото здесь все было иначе. Тщательно охраняемые секреты анклава Гардов были его наследием. Отчасти в силу кровных уз, связывавших отца и сына. Но также и потому, что на него были настроены многочисленные иллюзии и барьеры, которые держались благодаря чарам, охранным камням и Салали Фуллсташу.

Поэтому, повернув и выйдя вместе с Юлином из леса, Микото ясно увидел деревню, город за ней и грандиозное дерево. Может быть, зайти после завтрака к Ваасейаа?

— Он ждет, — пробормотал Юлин.

Микото не сразу понял, что мотылек имел в виду Мерла. Помахав другу рукой, Микото побежал через Зеленый круг. Мерл встретил его у ворот своего сада, подняв руку. Они молча скрестили руки, как спарринг-партнеры скрещивают клинки или боевые посохи. Или… ну, на самом деле этот жест заменял им удар кулаками.

В своей истинной форме жеребец Мерл Альпенглоу был мускулистым и коренастым тяжеловозом, унаследовавшим окрас своего отца Ханника — шерсть цвета золотистой ириски в рыжих яблоках, грива и хвост сплошь рыжие. В человеческой форме Мерл был светлокож и собирал волосы цвета пудинга в пучок, скорее практичный, чем модный, — по крайней мере, по меркам лошадей.

— Как дела?

Широко расставленные карие глаза Мерла потемнели от печали.

Микото покачал головой, но вслух сказал:

— Лучше.

— Могу я попросить тебя об уступке?

— Разок можно.

Разрешение прикоснуться.

Жеребец обвил его руками.

Мерлу должно было быть не меньше восьмисот лет, но у амарантов возраст не препятствовал пылкости. Сам Микото этого не помнил, но отец часто рассказывал, как все было. Судя по всему, Микото рос тихим ребенком. Любил куда-нибудь убегать и играть в одиночестве.

Наверно, чтобы хоть на время покинуть дом, где было полно сестер.

Но потом малыш привязался к Мерлу. Очень скоро он стал сбегать не куда глаза глядят, а сюда, к целителю лагеря, которого привык звать старшим братом. Все считали это детской игрой, но Мерл воспринимал четырехлетнего ребенка всерьез и почитал его привязанность за честь для себя.

Поскольку Мерл был рад Микото, его семья поощряла их дружбу. Микото учился сажать семена и собирать цветы. Изучал травы и лекарства, узнавал, как лучше наматывать бинты. Но вскоре после того, как ему исполнилось семь, Микото пришел раньше обычного и по неведению проскочил через барьер, спугнув жеребца в разгар боевого танца.

Все изменилось.

После этого Микото стал учиться стоять и падать. Он изучал захваты, палки, посохи и шесты. Затем появились клинки и луки. А потом он узнал, что умение преодолевать барьер очень полезно в играх бойцов.

Мерл приносил новые охранные камни, работал над самообладанием Микото и преподавал ему основы заботы. Каждый год он рекомендовал лучшие курсы в лагере, а затем назначал другие, еще лучше. Возможно, уже тогда Мерл проявлял себя как наставник. Но Микото ни разу не почувствовал себя нижестоящим. Они просто хранили секреты друг друга.

Один — дар своего клана.

Другой — наследник своего отца.

Когда Микото исполнилось четырнадцать, он поступил на курс, который преподавал глава клана Тандерхуф. Тактика конного боя, прямо из учебников истории. Всадники с дротиками, копьями, луками. Как запрыгивать на движущуюся лошадь и спрыгивать с нее. Как ехать, стоя босиком на спине неоседланного коня. Как усидеть в седле на крутом склоне. Как понять, когда придержать коня, а когда решиться на прыжок.

Гости лагеря, зарегистрировавшиеся на курс, ездили на Собратьях клана Альпенглоу, но Микото состязался верхом на Мерле. Как две половинки одного целого. Как равные.

И все снова изменилось.

Они по-прежнему были связаны узами, поскольку изначально стали братьями. Но Микото уже не нуждался в Мерле так, как нуждался в четыре года или в семь. Теперь они были спарринг-партнерами и товарищами по оружию. Тем летом жеребец стал для него чем-то большим — лучшим другом.

— Как поживают твои сестры? — спросил Мерл, уже ведя его за собой по дорожке.

— Все дома.

— Все, — повторил Мерл. — Включая Рен и Лили?

— Да.

— Должно быть, они очень помогают тебе в такое время.

Микото подумал, что, наверно, так оно и было. По крайней мере, сестры не давали ему уйти в себя.

Рен и Лили были его сводными сестрами, дочерьми Закатного Света — первой жены отца. Она умерла много лет назад. Обеим сестрам было уже за шестьдесят. Позже Габриэль снова женился. Возможно, его уговорил Блеск. Мать Микото, Сора, приехала в анклав Гардов из Японии. Брак по расчету.

От нее родились Микото и три его старшие сестры.

Хикари вышла замуж и жила неподалеку с мужем и четырьмя дочерьми. Кохару и Хана по-прежнему жили под одной крышей, как и их дочери. Кохару служила в страже анклава. Три ее дочери родились по контракту. У Ханы, которая была ближе всех по возрасту к Микото, тоже была дочка. Когда вся семья опять собралась вместе, женщин оказалось по меньшей мере втрое больше, чем раньше, и они были втрое шумнее.

Из мужчин остался только Микото. И Юлин.

Микото остановился и оглянулся:

— Вы идете?

Юлин стоял у ворот.

Мерл присоединился к приглашению:

— Идем. Сможешь проследить за тем, чтобы он хорошенько поел.

Мотылек задумался:

— Как ваш аппетит, благородный юноша?

— Я не голоден, — соврал Микото.

Юлин принял решение и присоединился к ним, но войти в дверь они не успели.

— Вот вы где! — прогремел голос, который в анклаве Гардов знали все.

К ним шел Блеск Стармарк, а вокруг него крутились три юных Собрата. Случайный человек принял бы их за золотистых ретриверов, необычайно крупных, но слишком милых и неуклюжих, чтобы поверить, что они принадлежат к стае, которая веками была известна под именем дьявольских псов Денхолма.

Юлин шагнул вперед, и на его лице появилась вежливая улыбка.

— Блеск, для тебя в расписании Микото забронировано место на завтра. Если это…

Блеск просто погладил его по голове и прошел мимо.

— … удобно, — озадаченно закончил Юлин.

Главный пес анклава Гардов поистине не умел замечать препятствий.

Блеск наклонился, заглядывая Микото в глаза, и спросил:

— Как ты, мальчик?

Микото неловко пожал плечами. В детстве он обожал основателя клана Стармарков с его громким голосом, сильными руками и большими собаками. Блеск впечатлял его силой и мужественностью. Точнее, «самцовостью». Наверно, ребенком Микото из кожи вон лез, как и эти щенки, стремясь привлечь внимание Блеска. Заглянуть в серебряные глаза, не уступавшие по яркости звезде на лбу.

Теперь оказаться в центре внимания Блеска было не так приятно.

Разговоры всякий раз сводились к будущему. И к той, что могла бы разделить это будущее с Микото.

Блеск был главным сватом в деревне. Составление родословных — его хобби. Он славился умением объединять сильные линии. В сущности, большинство молодых наблюдателей, приезжая в анклав Гардов, надеялись получить аудиенцию у Блеска и обсудить с ним свои брачные перспективы. Печать, свидетельствовавшая о его одобрении, — очень солидная на вид наклейка из медной фольги — была для многих пределом мечтаний.

Микото не хотел рыться в фолиантах. В этом не было необходимости.

Он сделал свой выбор уже давно. Еще когда ему было девять.

И этим летом он собирался ей рассказать. Так или иначе.

— Чтобы убедиться, что это хорошая пара. — Блеск беспокойно коснулся руки Микото. — Ты слушаешь, мой мальчик?

— Он не слушал, — сказал Мерл.

Рука Блеска была теплой. Взгляд — мягким.

— Значит, так. Нехорошо быть одному.

Микото не был один. Напротив.

— Это заняло больше времени, чем я предполагал, но думаю, что ты останешься доволен.

— Чем?

— Кем, — лукаво поправил Блеск.

Что Микото прослушал? На какой-то ужасный миг ему показалось, что он согласился на что-то и теперь связан обязательством. Он нервно покосился на Мерла и Юлина. Один просто покачал головой, мол, все в порядке. Другой прятал улыбку.

— Протяни руки, — приказал Блеск.

Микото медленно повиновался, настороженно наблюдая, как большая коричневая рука Блеска опустилась в глубокий карман куртки и извлекла комочек белого меха.

Блеск осторожно положил его в ладони Микото и просто сказал:

— Берегите друг друга.

После этого он тут же ушел.

Глава 4

ПОЙМАТЬ ДРАКОНА

Первый приказ, который Сайндер отдал наблюдателям, набранным Нару-со, был не более чем детской забавой.

— Найдите меня.

Бойцов это не впечатлило.

Кто-то поднял руку:

— И это все?

По одному взгляду Сайндер понял, что восемьдесят процентов новобранцев чувствовали себя оскорбленными. Остальные как будто пытались понять, не шутит ли он.

— Где Нару-со?

— Не ваше дело, — мило улыбнулся Сайндер.

— У нас должен быть инструктор из клана Элдербау.

По группе прокатился ропот одобрения.

— Думаете, Нару-со собрался провести целое лето без охоты, чтобы держать вас за руку? — Сайндер жалостливо посмотрел на новобранцев. — Будет вам Элдербау. Но сейчас вы должны сосредоточиться на мне.

Поднялась вторая рука.

— Сэр, можем ли мы узнать ваше имя?

— Это тоже не ваше дело.

Взгляды. Те, кто чувствовал себя оскорбленным, теперь излучали раздражение.

Если ему удастся вызвать у них деятельную неприязнь, они, возможно, и впрямь попытаются.

— Вы — те, кого отобрал Нару-со, так? Те, кого он предпочел другим? В ком увидел потенциал, который только и ждет, когда им воспользуются? — Сайндер поднял руку. — Сколько из вас верят, что они — те самые, кого мы все ждали? Если по следу изгоя пойдете вы, может, мы наконец чего-то добьемся.

Никто не поднял руку, но теперь бойцы стояли в строю чуть прямее, и в их осанке чувствовались гордость и уверенность.

Бедные дети. Это будет худшее лето в их жизни. Но если Сайндер хорошо выполнит свою работу, они доживут до следующего.

Он хотел вздохнуть, но вместо этого нацепил ухмылку:

— Восхищен вашей смелостью. Она вам понадобится.

 

Когда речь шла о поимке изгоя, все навыки и вся тактика в мире ничего не стоили, если не получится его найти. А это была нелегкая задача.

В своей истинной форме дракон может выглядеть эффектно, даже крикливо — и уж точно неуместно. Но он умеет сливаться почти с любым ландшафтом. Даже с безликой на вид равниной. Сейчас Сайндер находился на одной из таких равнин. На широком участке тундры колыхалась зеленая с золотом трава. Под ветром подрагивали редкие низкие кустики, по земле двигались тени стремительно проносящихся облаков. Когда набегало облако, равнина ненадолго погружалась в тень, а затем высокое летнее солнце снова заставляло щуриться.

Тридцать новобранцев вышли на тренировочную площадку и стали ждать. Они внимательно оглядывались, прикрывая глаза руками. У некоторых были бинокли и подзорные трубы. Кое-кто начал ставить чары — идея правильная, хотя толку от нее не будет. Наблюдатели стали расходиться веером, двигаясь осторожно, но явно пребывая в замешательстве.

С ними была одна из стражниц Стармарков. Она стояла в задумчивости, расставив ноги, опустив взгляд. И не собиралась вмешиваться.

Один из бойцов подошел к ней:

— Вы уверены, что здесь есть дракон?

— Да. На расстоянии удара от тебя.

Тоже правильная мысль. Чувства любого амаранта острее, чем твои собственные.

Другой тихо спросил:

— Откуда вы знаете?

Вопрос был не такой уж глупый. Знать, что поблизости находится хищник, уже неплохо, но твой следующий шаг зависит от того, как ты это узнал.

Однако стражница не собиралась подыгрывать наблюдателям.

Она просто сказала:

— Есть границы, и он обещал не выходить за них.

Это было слишком просто, но Нару-со действительно отобрал лучших. Они разберутся. Они начнут обучаться, и тогда Сайндеру придется постараться. Но в этот раз он преподаст им урок. Потому что, если выслеживаешь дракона и хочешь иметь хоть какой-то шанс выжить после встречи с ним, нужно помнить, что глаза могут тебя обмануть.

Когда осматриваешь окрестности и чувствуешь уверенность, что дракону здесь спрятаться негде, ты ошибаешься. Он рядом, и он неподвижен. Дракон слушает и смеется. И почти наверняка стоит у тебя за спиной.

 

Тактика Сайндера — выскакивать сзади и пугать — не прибавила ему популярности. Прошло три дня, а новобранцы все еще не могли найти дракона в чистом поле. На четвертый день они начали подозревать, что и не найдут. По крайней мере, без посторонней помощи. На пятый день они были в этом уверены. А значит, готовы — настолько, насколько могли быть готовы.

— Приведите Элдербау, — велел Сайндер вместо приветствия.

Когда инструктор вышел из леса, строй притих.

Сайндер критически осмотрел бойцов. Да, они были удивлены. Но к этому времени они уже должны были достаточно отчаяться, чтобы схватиться за любую возможность.

Когда набирали эту группу, предполагалось, что тренировать ее станет Бунмар-фен Элдербау. Но все пошло наперекосяк, и Бун исчез с радаров. После долгих уговоров Нару-со согласился прислать другого своего брата.

— Меня зовут Торлу-декс Элдербау.

Бойцы обменялись взглядами.

Сайндер с удовлетворением отметил, что среди эмоций преобладали растерянность и… благоговение. Он готов был поспорить, что никто из них никогда не встречал столь юного амаранта. Торлу выглядел лет на двенадцать.

— Нару-со — мой брат, — мягко улыбнулся волк. — Вот что он обещал: если к середине лета вы превзойдете меня, он придет и будет бегать с вами.

Недурной стимул.

Сайндеру было интересно, сколько времени у новобранцев уйдет, чтобы понять, что этот парнишка бегал со следопытами Элдербау с незапамятных времен. Он был хорош. Очень хорош. Торлу умел быть безжалостным, и это могло бы тревожить, если бы он не был так чертовски сердечен. Младшенький Адуны-со уже не раз укладывал Сайндера на обе лопатки. В этом он лишь ненамного уступал Цзуу-ю.

— Новая цель! — Сайндер перекинул волосы через плечо. — Теперь, когда здесь есть Элдербау, чтобы давать вам советы, мы усложним игру. Найдите меня прежде, чем я найду вас.

Глава 5

НОЧНЫЕ МАНЕВРЫ

Как только за дело взялся Торлу, Сайндер замолчал. Ну то есть перестал давать полезную информацию. Его редкие замечания были невыразительными или колкими. Это входило в план. Бойцам требовался осязаемый враг, которого можно проклинать, загонять в угол и пытаться взять в плен. Потому что настоящий изгой был самой страшной насмешкой, самым большим оскорблением и подлинным чудовищем — на двух ногах или на четырех.

Прошло двенадцать лет, а он все еще разгуливал на свободе, отнимал жизни и насиловал девушек.

Человеческие службы безопасности не понимали, почему с ним так долго не могут совладать. Раз в год, а то и чаще они выдвигали обвинения и требовали результатов. Но достаточно было разговора по душам с несколькими членами Совета амарантов, обязательно в присутствии Лаписа, чтобы напомнить им, с чем столкнулось сообщество.

С чем столкнутся эти новобранцы.

Что может сделать Сайндер, прошептав несколько слов.

Он старался не смотреть на них, не встречаться взглядом, не называть их по именам. Иначе их суровые взгляды и ругательства, которые они бормотали, могли бы на него подействовать. А дело было не в нем. Шла генеральная репетиция, и всем следовало глубоко вжиться в свои роли.

Сайндеру не нравилось изображать злодея. Не нравилась суровая деревенская атмосфера анклава Гардов. Он предпочитал жить в пентхаусе с климат-контролем. Коммуникации и компьютерный код. Социальные сети и прокрадывание на серверы. Обычно команда полагалась на него, когда требовалось раздобыть информацию, но теперь его засунули в место, где время остановилось. Он сходил с ума без вай-фая. Если так подумать, не исключено, что это будет худшее лето в его жизни.

Замечтавшись о том, как Цзуу-ю и Халлоу придут и заберут его, Сайндер едва не пропустил свою реплику.

Торлу отрывисто спросил:

— Поняли?

— Да, — в один голос ответили наблюдатели.

Все взгляды обратились к Сайндеру.

Он улыбнулся:

— Моргните.

А потом бросился прочь, зная, что им покажется, будто он исчез. Не потому, что хотел произвести на них впечатление. Это было предупреждение. Другого они не получат.

Приказ был простой. Рассыпаться. Искать. У них был час, чтобы найти его.

Торлу выдал им по две банданы — зеленую и красную. Каждый новобранец повязал зеленую на голову, а красную спрятал в карман.

Следующие несколько минут в лесу оказались для Сайндера более увлекательными, чем обычно.

Его нечасто назначали на подобные миссии. Это было как-то нечестно. Завершив работу раньше времени, он вернулся к Торлу.

— Скольких ты накрыл? — спросил Торлу, взяв его за руку.

— Не всех, — признался Сайндер. У некоторых новобранцев были напарники-Собратья. — Но большинство.

Большие голубые глаза Торлу не отрывались от его лица.

— Большинству ты не нравишься.

Сайндер скорбно присвистнул:

— Разве можно их винить?

— Я бы обвинил. — Молодой волк крепче сжал его руку. — Ты здесь, чтобы им помочь.

— Я их только что унизил. — Сайндер осторожно высвободил руку, потому что бойцы возвращались на базу. — Позволь мне раззадорить их. Стань их союзником.

Когда вернулись все, Торлу разделил бойцов по цвету бандан. Только пятеро были одеты в зеленые. Остальные излучали смятение и уныние.

— Это какой-то фокус? — спросил один.

— Это была бойня, — сказал Торлу. — Все, на ком красная бандана, были раскрыты либо убиты.

— Я его даже не видел! — запротестовал один, затем другой.

— Вы не помните, что видели его, — сказал Торлу. — Никто никогда не помнит.

Поднялась рука.

— Как он поменял бандану?

— Он не менял. Ты сделал это сам.

— Быть не может.

Другие качали головами, гневно бормотали. Но доказательства были налицо.

— Расскажите нам, как это было сделано, — попросил один из бойцов, чья зеленая бандана выглядела как знак отличия.

Сайндер уже пару раз обращал на него внимание. Он был лучшим из всех, и не только благодаря своему напарнику-коту. На плече у него была нашивка — «Майклсон».

Торлу улыбнулся ему и приподнял хвост. Как будто знал этого парня.

— Ваша добыча — дракон, а драконы владеют словом. Когда он сказал вам поменять банданы, вы подумали, что это хорошая идея. Когда он сказал вам забыть, что вы встретились с ним один на один в лесу, вы так и сделали.

— И это действует на всех? — спросил Майклсон.

— На амарантов и на людей, — ответил Торлу. — Но не на Собратьев, поэтому у тех, кто нашел напарника, есть преимущество.

— Можем ли мы защитить себя?

— Да.

Торлу стал планомерно объяснять следующий этап обучения. Видя, что Майклсону ответили, другие тоже стали высказываться. Если Сайндер не ошибся в своих догадках, именно этого парень и добивался. Поскольку у него сложилось впечатление, что наблюдатель Майклсон и сам знал ответы.

К нему стоило присмотреться.

 

Теперь, когда у них появился инструктор, новобранцы стали справляться лучше. Торлу познакомил их с тактикой выживания, которая понадобится на охоте. Например, работать по двое и трое, прикрывая друг друга. Научил жаргону следопытов — словесному коду, который позволял общаться, не выдавая секретов.

У тех, кто имел напарников-Собратьев, был самый высокий процент выживаемости, так что теперь все понимали очевидное и видели свое будущее в новом свете. Чтобы добиться успеха, им нужно было создать союзы. Торлу привел группу писцов из клана Димитиблест, чтобы те помогли бойцам подать заявки на напарников-Собратьев. Те, кто отличится за лето, смогут попасть в программу подбора пар уже этой осенью.

Неплохая мотивация.

Торлу решил, что они готовы к ночным маневрам.

Теперь-то Сайндеру приходилось быть начеку. Преследователи все лучше учились ограничивать его возможности. Осторожные шаги и ритмичное гудение кристаллов. Короткие кодовые команды и жуткий вой волков, идущих по следу.

Торлу привел с собой двух Собратьев. Торн и Янг были похожи друг на друга — светло-коричневые, голубоглазые и достаточно крупные, чтобы смотреть в глаза взрослому человеку. Волки были товарищами по стае, напарниками и телохранителями. Или, возможно, приглядывали за ребенком. Хотя он не нуждался в няньках.

Несомненно, Адуне-со было спокойнее оттого, что ее младшенький не один. Волки редко выбирали одиночество. Но Сайндер понимал, что приятели Торлу вряд ли подарены матерью. Скорее всего, их выбрал отец, потому что у них был окрас стаи Требеллейр.

Сегодня все были в прекрасной форме. Сжимая кольцо, наблюдатели отжимали его к теснине, вероятно надеясь загнать в угол. План мог бы сработать, если бы они подкрепили его чарами, но большинство бойцов плохо управлялись с барьерами.

Сайндер пронесся сквозь лес, обойдя основную часть противников. Замедлив шаг, он внимательно прислушался к шевелению в верхушках деревьев. У одного из наблюдателей была сова-Собрат, невидимая и боевитая. Пусть Хисока найдет еще сов. Надо включить эту идею в следующий отчет.

Что-то ударило его. Не сильно, но ощутимо.

Попался.

Сайндер помчался прочь, напрягая все чувства, чтобы определить местоположение преследователя. Это должно было быть легко. Даже если бы наблюдатель был защищен чарами, его камни и символы шептали бы на языке, понятном каждому дракону. Ибо символы писались на ветру и перекликались с песнями камней. Но Сайндер ничего не чувствовал. Это означало, что боец не зачарован.

Кто-то из наблюдателей все-таки умел ставить чары самостоятельно.

Сайндер запрыгнул на дерево и быстро скинул тунику, чтобы осмотреть ее сзади. На ткани мерцал символ. Возможно, для отслеживания. Он бросил тунику на ветви и пустился бежать по кронам. Эта мера походила на отчаяние, но лучшего выхода не было.

Получилось быстро, но не так тихо, как ему хотелось бы. И далеко не изящно.

Листья шелестели. Ветки царапались. Кора обжигала. Остановившись, чтобы прислушаться, он оглянулся через плечо и уловил отблеск символа, проступающий на бледной коже.

Он опустил голову и пожелал — уже не в первый раз, — чтобы рядом был Цзуу-ю.

Его напарник быстро расправлялся с любыми символами.

Именно поэтому Хисока не одобрял одиночные миссии. Поэтому Бун влип по уши. Поэтому Сайндеру нужно было либо сбросить кожу — не лучший вариант, — либо спуститься на землю. Если замаскироваться, у него будет хотя бы небольшой шанс продержаться до утра.

Тут на него накатило головокружение. Мгновение спустя он упал на землю, и бок пронзила боль. С трудом вдохнув, он поднялся на ноги и сосредоточился на тихом отступлении.

Знал ли преследователь, что он не летает? Этой маленькой подробности не было в утвержденном плане урока. Нетвердыми шагами он направился к одной из пещер, обнаруженных во время разведок. Не лучшее убежище, но оно оказалось ближе всего, а это было главным.

Сайндер протиснулся через щель между камнями и упал в нору с земляным полом. Возможно, когда-то здесь жили дикие кошки или волки. Вероятно, из норы вышло бы неплохое укрытие, если бы он не был уверен, что символ, который продолжал расползаться по коже, приманивал своего создателя.

Держась за бок, он ждал, когда увидит, кто же его унизил.

Прошла всего минута. Несколько негромких слов, тихая возня, и в нору заглянул Майклсон.

— Уходи, — пробормотал Сайндер.

— Только когда уберу этот символ.

Прекрасно. Он еще и не слушался.

— Дерзишь дракону? Что-то ты слишком хорошо подготовлен для новобранца.

Майклсон подбросил в воздух пару кристаллов, которые засветились мягким голубым светом, и со вздохом спросил:

— Ты меня не помнишь, да?

— А должен?

Сайндер присмотрелся к юноше. Европеоид. Темные глаза, темные вьющиеся волосы свисают почти до плеч. Давно не брился. Крепкого телосложения.

Боец покачал головой:

— Драконы сравнительно мало полагаются на запахи. У вас вызывают воспоминания цвета и звуки, а мой голос изменился.

Сайндер нахмурился. Его не нужно было учить быть драконом. Он уже пытался опознать голос мужчины, глубокий и с легким акцентом. Как будто тот владел не только английским.

— Я дам тебе подсказку. — Майклсон поманил его пальцами обеих рук и тихо приказал: — Дотронься до моего носа.

— Мы встречались. — Сайндер лихорадочно думал. — Мы встречались, когда ты был ребенком?

— Всего раз, поэтому неудивительно, что ты не помнишь. — Он протянул руки ладонями вверх. — Можно прикоснуться?

Сайндер попытался проявить ответную вежливость, но на руке оказалась кровь.

— Ты ранен. — Приблизившись, наблюдатель потребовал: — Покажи где.

— Я должен заверить, что это всего лишь царапина?

Мужчина фыркнул:

— Я проверяю, не сломаны ли ребра.

К счастью, руки Майклсона, когда он ощупал раны, были теплыми. Сайндер прикусил губу, чтобы не застонать.

— Напарник Собрата, знаток символов и полевой медик? Где Нару-со тебя нашел?

— Держись, Сайндер. Мне нужна аптечка, и Фенд уже ее несет.

Мужчина знал его имя и произнес его доброжелательно.

Они уже встречались однажды. Но где? Сайндер не знал никого по фамилии Майклсон… но наблюдатели сами выбирали себе фамилии. А. Он влип.

— Ты сын Майкла. — А поскольку в мире было полно Майклов, он добавил: — Первого среди стражей.

— Точно.

Ну вот. У него была улыбка отца.

— Твоя мать — боец.

Сайндер поднял руки, открывая доступ к раненому боку.

— И целительница, к счастью для тебя. — Майклсон облил его чем-то жгучим, а затем начал бинтовать. — Я провел пару лет с кобылами, а потом меня отправили к маминым коллегам.

Сайндер старался не ерзать:

— Можешь поздравить себя с тем, что перевязал раны, которые сам же нанес?

— Нет. — Темные глаза искали его взгляд. — Мне очень жаль, Сайндер. Я даже не был уверен, что символ сработает.

— Он работает.

— Можешь описать его действие?

— В самых мучительных подробностях. — Его била мелкая дрожь. — Значит, я — эксперимент?

Майклсон снял жилет и тунику:

— Подними руки еще раз.

Сайндер потерял желание ехидничать, когда его укрыли теплой тканью. Такое облегчение.

Мужчина разгладил тунику у него на спине, вытащил из-под нее толстую косу, растер руки. Сайндер почувствовал, что скучает по Колту.

— У тебя много шрамов, — заметил наблюдатель.

— Давний случай с окном в крыше. — Сайндер пожал плечами и пожалел об этом. — Каков диагноз, целитель Майклсон?

— Ушибы есть, переломов нет. — Он снова надел жилет, застегнув его на волосатой груди, и пошарил по карманам. — Рекомендую дозу для снятия боли, и тебе давно пора лечь в долгий сон. Не помешала бы и забота. Точнее, она была бы лучше всего.

Сайндер едва успевал понимать, что тот говорит. Он потряс головой, надеясь, что в ней прояснится.

Майклсон отвел взгляд:

— Насчет символа…

Задрав один рукав, Сайндер наблюдал за тем, как узор распространялся по его коже. Получалось довольно красиво, словно расплавленный боди-арт. Но это его беспокоило.

— Разве ты не собирался его убрать?

— Я как раз об этом. — Наблюдатель встретил его взгляд с мольбой в глазах. — Ты не против, если мы его оставим?

Сайндер потянулся к нему и вцепился когтями в ткань жилета:

— Что он со мной делает?

Майклсон взял его руки, поднес к лицу и прижал к вискам, изображая драконий знак веры.

— Этот не так уж плох. Ловушка и инструмент для отслеживания. Он поет тебе колыбельную.

Этот не так уж плох. Значит, есть и другие. Хуже.

Сайндер не был уверен, что ему это нравится:

— Он должен меня усыпить?

— Если сработает правильно.

— Похоже на то. — Привалившись боком к стене пещерки, он спросил: — А если выйдет из строя?

— Уберу его. — Майклсон обхватил его рукой, притягивая к себе. — Я буду рядом и прослежу.

Сайндер задумался, так ли чувствуют себя люди, попавшие под действие слов дракона. Неспособность сопротивляться. Глупая доверчивость. Тем не менее ему удалось высказать еще одно возражение:

— А если он вызовет долгий сон?

— Я беру на себя всю ответственность. — Майклсон улыбнулся отцовской улыбкой и добавил: — Я не могу предложить тебе гарем или высоту, но мой дом в твоем распоряжении, пока он тебе нужен.

— Поклянись в этом.

— На всех четырех ветрах, — серьезно ответил он.

Мило, подумал Сайндер, но не то, чего он хотел.

— Своим именем. Поклянись своим именем.

Ищущий взгляд. Сдержанная улыбка.

— Да будет так. Я клянусь, что доставлю тебя домой в целости и сохранности. Клянусь своей честью и своим именем — именем Тимура Майклсона, напарника Фенда, который в последнее время живет в Особняке приглашенного инструктора в анклаве Гардов и наследника секретов Ордена Споменки.

А. Дважды влип. Сначала легендарный Дзюндзи, теперь еще и Споменка прямиком из прошлого?

Он протестующе защебетал, понимая, как жалобно звучит его голос.

Мужчина поднял его, будто он ничего не весил.

— Отдыхай спокойно, Сайндер Стоункаирн. Я за тобой присмотрю.

Глава 6

Я ШПИОНЮ

Сайндер проснулся на предмете, который нельзя было назвать иначе, как платформой для сна. Он сразу же подумал о волках, хотя шерсти явно недоставало. Альков Буна всегда выглядел так, будто в нем хранили сбитую на дороге дичь. Кровать, хотя и такая же просторная, была застелена более удобно — гладкие простыни, пуховые одеяла и богато расшитое покрывало. Зеленый цвет, золотой и достаточно оранжевого, чтобы согреть сердце любого Фарруста.

Но это не было гнездо феникса. Сайндер не раз пользовался гостеприимством Хармониуса. Значит, пес.

Повернув голову, он заметил сеть из базовых символов, которые применялись для защиты от шума и докучных посетителей. Внутри этой мерцающей завесы, рядом с постелью, стояло большое кресло. А в кресле дремал Тимур Майклсон, который успел принять ванну и побриться. Его простая хлопчатобумажная футболка была сине-зеленой, как полагалось бойцу. Сайндер поднял голову и разглядел пижамные штаны.

Его движение, хотя и бесшумное, разбудило стража.

— Привет, — пробормотал Майклсон, выпрямляясь и протягивая руку. — Есть неприятные последствия?

Сайндер позволил кончикам пальцев коснуться себя, хотя и был уверен, что сногсшибательная новость насчет Ордена Споменки ему не приснилась.

— Ты — истребитель драконов?

— Семейная традиция. — Тимур тихо добавил: — Ты имел право знать.

— Испытанный боец среди новобранцев? Кто знал… — Он не договорил, потому что знал ответ. — Это устроил Твайншафт?

Тимур посмотрел в сторону двери, затем потер затылок:

— Сенсей знает, конечно. Но я здесь не поэтому.

— Значит, то, что ты участвуешь в интенсиве по выслеживанию драконов, — всего лишь совпадение?

— Я заменяю Буна.

Сайндер фыркнул:

— Его заменяет Торлу.

Тимур жестом попросил его проявить терпение:

— Бун также был назначен инструктором в лагерь. Я буду работать с детьми из академии. Но я здесь прежде всего потому, что это устроил Арджент.

— Ты?

Тимур выглядел смущенным.

Сайндер повернулся на бок, проверяя, слушаются ли мышцы, стиснул зубы, почувствовав новую боль и судороги в нескольких местах.

— Без обид, Майклсон, но ты не можешь рассчитывать, что я поверю, будто ты шпионишь для Меттлбрайта.

— Значит, мы шпионы?

— Я этого не говорил, — пробормотал дракон, радуясь, что комната зачарована.

— Думай что хочешь. Я не могу отрицать, что нахожусь здесь по… причинам. — Губы Тимура искривились. — Но они в основном семейного характера.

— Но не чисто семейного. — Сайндер сам не знал, какого признания добивается. Почему он продолжает разговор? И тут его осенило. — Что ты мне дал?

— Хаддлбад. Вторую дозу ты получил два дня назад. Я могу заварить чай, который снимет остаточный эффект. — Тимур примостился на краю кровати. — Комната все это время была зачарована. Никто ничего не слышал.

Глаза Сайндера расширились.

— Что я говорил?

— Много всякого. Ничего такого, что стоит повторять. — Тимур усмехнулся. — Хотя я бы хотел получить свой телефон обратно. В конце-то концов.

Телефон обнаружился под подушкой.

Глаза Тимура искрились от смеха.

— Ты обнимал его, как плюшевого мишку.

Сайндер прижал телефон к сердцу:

— В анклаве Гардов нет вай-фая.

— В Денхолме есть.

Как по команде, телефон завибрировал.

— Мы в Денхолме?

Сайндер взглянул на экран. Кто-то под ником BeastieBestie писал:

Я хожу быстрее, чем едет этот автобус.

— Нет, мы в самом сердце анклава Гардов.

Что-то в том, как он это сказал, заставило Сайндера внимательнее присмотреться к обстановке. Должно быть, он выпил нектар совсем недавно. Впрочем, Сайндер привык предоставлять Цзуу-ю возможность копаться в мелочах.

День, примерно половина утра. Спальня, вероятно гостевая. По меркам анклава Гардов — просто роскошная.

— Мне они выдали палатку.

Тимур рассмеялся:

— У меня небольшая хижина, как и у других инструкторов. Но здесь было и безопаснее, и удобнее по некоторым… причинам.

Сайндер не собирался оставлять эту проговорку без внимания:

— Ты ведь знаешь, что я знаю Инти?

Быстро кивнув, Тимур сделал ответный ход:

— И ты знаешь, где он.

На несколько мгновений в воздухе повисло недосказанное.

— Знаю. Что ж, — пробормотал Сайндер, — чем меньше слов, тем лучше.

— Теперь ты говоришь, как Бун, — упрекнул его Тимур.

Сайндер опустил голову, не зная, что ответить. Наконец он спросил:

— Как много ты знаешь?

— Больше, чем положено, но не настолько, чтобы быть опасным. Я пытаюсь тебя успокоить. У нас есть общие знакомые. Ты можешь мне доверять.

— Чтобы я доверял Споменке? — Сайндер косо посмотрел на него. — Это было бы нелепо.

Тимур кивнул:

— Почти так же нелепо, как иметь напарника-феникса.

Сайндер откинулся назад и обвиняюще ткнул в него пальцем:

— Ты — огромная и ужасная угроза для безопасности.

— Ни капли. Но я здесь по соображениям безопасности. — Он протянул руку и одним движением пальца разблокировал свой телефон. — Где они там?

От BeastieBestie продолжали приходить сообщения:

Я хожу быстрее, чем едет этот автобус.

Неасфальтированные дороги = первая линия обороны.

Лиля просит привести Фенда.

На нем едется более плавно и быстро.

Затем появилось селфи, и Сайндер сел. Темно-зеленые сиденья, в окнах тундра — отправитель действительно ехал в лагерном автобусе.

— Наблюдатели уже подъезжают?

— Приедут через пару дней. Блеск разрешил кое-кому прибыть пораньше. — Тимур вытянул шею, чтобы рассмотреть фотографию. — Эта комната для них.

На селфи был ухмыляющийся мужчина в выцветшей голубой рубашке, оттенявшей глаза. Его спутанные серебристые волосы взбесили бы Цзуу-ю, но Сайндера больше заинтересовали уши. Серебристые лисьи уши, выдававшие в нем метиса. Причем знаменитого.

Рядом с ним на сиденье приткнулись двое детей. Девочка с длинными каштановыми волосами обнимала за плечи мальчика, который прижимался к ее талии. Его темно-красные глаза не с чем было перепутать. Как и пятна с чешуйками.

— Ребенок Арджента?

Тимур оперся на локоть, чтобы лучше видеть экран.

— Они оба его — Гинкго и Кирие. А Лиля — одна из моих сестер. Это их первый лагерь. Было легче получить все эти разрешения от родителей, потому что я здесь и потому что мне нужен Гинкго.

— Не могу поверить, что Арджент отпустил Кирие.

— Он доверяет Гинкго. Как и я.

— Напарник Собрата, знаток символов, полевой медик и нянька для ребенка.

— Нянькой будет Гинкго. Я буду играть роль старшего брата. — Указав на телефон, Тимур сказал: — Давай, сообщи, что греешь ему постель, а я заварю-таки чай.

Пальцы Сайндера так и чесались от желания воспользоваться телефоном. Он скучал по технологиям. Любил чатиться.

— Как он отреагирует, узнав, что я захватил линию, где не должно быть посторонних?

— В душе он лис. Любит загадки. — Следующие слова Тимур произнес с акцентом своей матери. — Ты можешь быть шпионом Хисоки. Он будет шпионом Арджента. А я буду играть русского шпиона. Договорились?

— Невероятно. — Сайндер не совладал с лицом. — Тебе нравятся загадки?

— Вообще-то я в них очень плох. — Тимур прошептал: — Между нами говоря, мозг этой операции — Фенд.

— Ты признаешь, что твой Собрат умнее тебя?

С каждой минутой этот наблюдатель нравился ему все больше.

— Отчасти поэтому из нас вышла такая хорошая команда.

Любопытство Сайндера стало еще сильнее.

— Как вы общаетесь?

Тимур постучал себя по носу:

— Что ты имеешь в виду? Собратья умны, преданны, и из них выходят хорошие домашние животные. Это все знают.

— Ты очень хорош.

— Не во всем. — Выражение его лица ненадолго застыло, но вскоре улыбка вернулась, хотя и немного грустная. — Например, тебе точно не понравится мой чай.