ведь если нельзя поделиться с другими, удовольствие выходит куцее, половинное!
1 Ұнайды
деревьев на заснеженные горы, где Руди проводил много времени. Когда заходит солнце, она смотрит и на альпийское сияние. И Дети солнца поют о путнике, с которого набежавший вихрь сорвал оболочку, но самого человека не унес.
На снежных склонах гор горит розовый отблеск зари, заря горит и в каждом человеческом сердце, которое верит, что Господь устраивает все к лучшему для нас. Но мудрость эта не всегда открывается нам так, как она открылась Бабетте в ее сне.
Сокровище
Однажды жена барабанщика, войдя в церковь, увидела новый алтарь с писанными маслом образами и резными ангелами. Ах, какие они были красивые — и те, что в славе своей изображены красками на холсте, и те, что вырезаны из дерева, раскрашены и вызолочены. Волосы их сияли, как золото и солнечный свет, — глаз не оторвешь. Но Господень солнечный свет все ж таки краше, сияет чище и багрянее меж темных деревьев, когда солнце клонится к закату. Чудесно — смотреть в лицо Господа! И жена барабанщика смотрела на багряное солнце, а думала при этом о ребенке, которого принесет аист, и так радовалась, что все смотрела, смотрела, от души желая, чтобы ребенку досталась толика этого блеска, чтобы он хоть чуточку походил на одного из сияющих ангелов с алтарного убранства.
Когда же она в самом деле, взяв сынишку на руки, подняла его к отцу, младенец впрямь предстал будто ангел из церкви: волосы как червонное золото, в них словно сиял багрец закатного солнца.
— Мое сокровище, мое золотце, мое солнышко! — воскликнула мать, целуя блестящие кудри, и горница у барабанщика словно звенела музыкой и песнями — счастьем, жизнью, весельем. На радостях барабанщик выбил палочками ураганную дробь. Барабан так и грянул, громко, весело:
— Рыжий! Мальчонка рыжий! Верь барабану, а не материным словам! Трам-та-та-там, трам-та-та-там!