Очевидно, она думала о Бруно, своей горькой судьбе. После того первого письма он снова исчез, и поди разберись, жив он или мертв, близко или далеко. За эти годы из ее дома ушло много сирот, но Бруно есть Бруно, он был для нее как сын, она испытывала к нему ту любовь и тревогу, которую могут вызывать только родные дети. И даже если он опозорил ее внучку, она любила его, и его молчание терзало ее. Я тоже скучала по Бруно и надеялась, что со временем тоска утихнет, как вкус вина, разбавленного водой: он еще ощущается, но в нем уже нет горечи. И все же тоска по Бруно оставалась горькой