автордың кітабын онлайн тегін оқу Нам не светит долго и счастливо
Эмма Райц
Нам не светит «Долго и счастливо»
© Э. Райц., 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава 1
Реми́
Роскошное свадебное платье цвета слоновой кости тихо шуршит от каждого движения и мягко сияет в свете огромной хрустальной люстры с бесчисленным количеством стеклянных нитей, густой бахромой свисающих с высокого потолка. Я дышу через раз, а мои ноги совершенно ватные, и, если бы не твёрдый локоть ненавистного жениха, я бы, наверное, рухнула, как только перед нами распахнули массивные двери в ярко освещённый холл.
В панорамных окнах сотнями оттенков жёлтого, оранжевого, красного и розового ослепительно пылает летний закат. Весь мой родной Бостон как на ладони. Джон-Хэнкок в лучах вечернего солнца из стеклянного небоскрёба превращается в гигантский слиток золота. Купол Капитолия вот-вот расплавится. А я, кажется, умру раньше, чем город утонет в тёплых августовских сумерках…
Неделей ранее
Реми́
Под мерзкое дребезжание будильника я с трудом открываю глаза.
– Чёрт…
Накануне мне жахнуло девятнадцать, но лучше бы кто-то вовремя жахнул мне подзатыльник и запретил смешивать алкоголь. Во рту – словно кошки нагадили, голова похожа на колокол, по которому хаотично ударяет с десяток молотков. Меня подколачивает лёгкий озноб, а желудок изощренно намекает, что вот-вот вывернется наизнанку.
– Твою мать…
Я трачу несколько минут на то, чтобы принять вертикальное положение, и с закрытыми глазами плетусь в ванную. В шкафчике за зеркалом прячутся вожделенные таблетки от похмелья. Хватаю первый попавшийся стакан, включаю воду и смиренно жду, пока спасительная шипучка целиком растворится. Выпиваю кисло-сладкую жидкость в два жадных глотка. Желудок снова противно сжимается, но я не позволяю ему извергнуть ценное содержимое.
– Больше никогда не буду пить… – Эту лживую клятву я повторяю, когда перебарщиваю с выпивкой. Случается подобное нечасто, может, пару раз в год, но всё равно смешно.
Лоб и затылок раскалываются от боли, ступни и ладони окончательно леденеют от пьяных спазмов. Я напряжённо вздрагиваю, но заставляю себя дойти до душевой. Стянув короткое тёмно-зелёное платье, в котором так и уснула, кое-как избавляюсь от нижнего белья и делаю пару шагов по шероховатой светло-бежевой плитке. Поток горячей воды обрушивается на мою дурную голову, и я уже готова стонать от блаженства, но мир вокруг опасно покачивается, и мне приходится сесть на пол, чтобы не грохнуться на кафель.
С четверть часа сижу, упёршись лбом в белоснежную стену, пока вода согревает мою шею и плечи, а таблетки начинают мало-помалу действовать. Откуда-то снизу доносятся приглушённые мужские голоса. Кажется, отец планировал сегодня посетить гольф-клуб…
Я собираюсь с мутными мыслями и аккуратно поднимаюсь с пола, выдавливаю на ладонь немного шампуня с лёгким ароматом ванили и тщательно намыливаю волосы. Поразительно, но желудок, кажется, тоже пришёл в себя и активно урчит, требуя завтрак.
Не успеваю смыть пену, как снизу раздаётся непонятный грохот. Потом снова. И голоса мужчин переходят на повышенные тона. Замираю от растерянности. Через несколько секунд кто-то агрессивно стучит в дверь. Именно агрессивно. Удары кулаком по деревянной поверхности эхом отзываются у меня в голове.
Я проворно смываю остатки шампуня, а дверь тем временем сшибают с петель, и тяжёлые, несомненно мужские шаги оповещают меня о незваном госте.
– Одевайся. У тебя минута.
От накатившего ужаса я совершенно забываю, что стою голая под тёплыми струями воды, и оборачиваюсь на низкий мужской голос. В нескольких ярдах от меня, скрестив руки на груди, возвышается незнакомец в чёрной рубашке и синих джинсах.
– Что… – с моих губ почти беззвучно слетает одно-единственное слово.
– Тридцать секунд, – безэмоционально произносит он. – Иначе я вытащу тебя отсюда в чём мать родила.
Ему вторит шокированный голос отца с первого этажа:
– Не трогайте Реми!
Тут же слышу звук удара. Следом – болезненный стон…
Я, словно загипнотизированный зомби, выхожу из душевой и дрожащими пальцами натягиваю первые попавшиеся под руку слипы.
– Десять секунд.
Кажется, у меня проблемы. В ход идёт розовая футболка, которая мгновенно прилипает к мокрой коже. За ней – серые спортивные штаны.
– Время вышло.
– Можно обуться?
Незнакомец цокает языком и подступает ко мне. Его тёмные брови сведены к переносице, но выражение лица – совершенно невозмутимое.
– Пять, четыре…
Я резко приземляюсь на кровать и молюсь богу, чтобы под ней оказалось хоть что-то…
– Три, два…
Кеды! Спасительные старые кеды, которые, слава небесам, горничная не успела выбросить во время очередной уборки. Впихиваю мокрые ступни в тканевую обувь, пятки, естественно, не успеваю поправить.
– Один. – Горячая мужская ладонь мёртвой хваткой цепляет меня за локоть и грубо поднимает с кровати.
– Ай! – Дикая боль пронзает до самой лопатки, и я пискляво всхлипываю.
Брюнет делает пару шагов, но внезапно останавливается.
– Где твой телефон?
Я словно по команде осматриваюсь в поисках своего айфона в нежно-голубом чехле и каким-то чудом вспоминаю…
– Под подушкой.
Он совершает ошибку. Отпускает мой локоть и отворачивается к изголовью кровати. А я совершаю ещё бо́льшую ошибку и, схватив с консоли хромированный подсвечник, пытаюсь огреть им своего похитителя по незащищённому затылку, но банально не дотягиваюсь до его роста, а дрожащая рука вместо весомого удара безобидно тюкает смертельным орудием по мужским рёбрам. Чёрт.
Реакция у него, однако, мгновенная. Секунда, и подсвечник летит в открытое окно, а я с пронзительным криком сгибаюсь пополам от заломленной руки.
– Нет! Отпусти!
– Сама виновата.
Сквозь пелену слёз и судороги успеваю заметить, как мой телефон оказывается у него в кармане, а затем чуть ли не кубарем лечу из комнаты в коридор.
– Пожалуйста, нет!
Мой лоб не сталкивается с холодно-бежевой венецианской штукатуркой только потому, что незнакомец успевает схватить меня в полёте за мокрые волосы. Я лишаюсь равновесия и заваливаюсь на бок.
– Нет… – Истерика и дикая паника наконец-то прорываются сквозь хмельной гипноз, и я всем телом трясусь от ужаса. – Я не хочу! Отпусти!..
Ему плевать. Он волочит меня по коридору, словно большой мешок мусора. Я бьюсь коленями и локтями о стены и мебель, истошно кричу и окончательно теряюсь в пространстве.
– Прекрати. – На верхней ступени белоснежной широкой лестницы он без особого труда подхватывает меня и забрасывает на плечо, в которое я чертовски больно упираюсь животом и тут же ударяюсь носом в его спину.
– Реми… – Я слышу безвольный стон отца, но из-за длинных волос ничего не вижу, кроме ног похитителя в чёрных ботинках на грубой тракторной подошве.
– Папа?.. – еле мычу не в состоянии сделать вдох. – Что происходит? Кто это?!
Наконец меня ставят на ноги, и я надрывно откашливаюсь. Волосы мелкими прядями противно прилипают к лицу, всё тело ломит, а во рту пересохло. Я вжимаю шею в плечи и нервно осматриваюсь…
– Папа?!
Мой отец, за чьей спиной маячат несколько хмурых мужчин, похожих на отъявленных головорезов, сидит в кресле посреди гостиной с разбитым лицом. Тёмно-алая кровь из припухшего носа стекает по подбородку и капает на бирюзовую рубашку, расплываясь огромным безобразным пятном.
– Прости, Реми… – захлёбываясь, шепчет он. – Прости меня…
– Довольно нежностей. – От стеклянной двери, ведущей к заднему двору и бассейну, отходит мужчина под шестьдесят, немного старше моего отца.
Безупречная строгая стрижка, расслабленный вид, светло-серый костюм с несколькими каплями крови на правом рукаве. И я догадываюсь, чья она.
– К-кто вы так-кой? Ч-что вам нужно?
– Здравствуй, Реми. – Мужчина неторопливо приближается ко мне вплотную.
– Не надо… – стонет отец. – Она же не виновата…
Но наш нежданный гость будто не слышит его и продолжает:
– Я Дэвид Картер.
Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Дэвид чёртов Картер… Тот, кто держит в кулаке едва ли не весь Бостон. Я с трудом сглатываю от новой волны ужаса.
– Красивая, да? – Он дёргает меня за подбородок и оглядывается на остальных присутствующих.
Мужчины насмешливо кивают в ответ.
– Нет! – Отец отчаянно дёргается вперёд, но охранник Картера мощной лапищей усаживает его обратно. – Только не Реми! Я верну тебе деньги! Дэвид, я же всегда платил! Не надо! Не трогай её!
От ужасного осознания ноги вмиг становятся ватными, я беспомощно взмахиваю ладонями и оседаю в полуобмороке. Только не это… Меня под мышки подхватывают чьи-то руки. Видимо, те, что стащили вниз.
– Уймись, Адамс, – раздражённо хмыкает серый кардинал столицы Массачусетса. – Я не собираюсь пускать девчонку по кругу. Мы поступим иначе.
– Как? – вопрос отца обречённо слетает с его окровавленного рта сдавленным свистом сбившегося дыхания.
– Полюбовно. – Картер самодовольно усмехается и в течение нескольких секунд раскуривает пухлую сигару. Потом машет своим людям и, не оборачиваясь, устремляется к выходу. – По машинам, мы тут закончили. Стивен, отвечаешь за девчонку головой.
– Ага, – раздаётся у меня над ухом.
Стивен. С этой минуты – самое ненавистное имя в моей жизни. Сразу после Дэвида.
Я беспомощно оглядываюсь на отца. Опустив голову на ладони, он еле слышно воет, но уже не предпринимает никаких попыток меня спасти.
Реми́
– Двигайся. – Стивен заталкивает меня на заднее сиденье чёрного «Гелендвагена» и усаживается рядом. – Ещё одна глупость, и ты сильно пожалеешь.
Наши взгляды пересекаются на мгновение. Его глаза цвета ледяной стали равнодушно скользят по моему лицу и ниже, по мокрой футболке с дурашливой надписью и котиком-единорогом.
Я непроизвольно вскидываю руки и пытаюсь закрыться от него, но Стивен без особого интереса отворачивается и даёт команду водителю. Всю дорогу мы едем молча.
Летние улицы Бостона бесконечной чередой сменяют друг друга под моим пустым взглядом: элитный пригород с роскошными коттеджами и стриженными газонами, деловой центр с высотками офисных зданий и сверкающими витринами магазинов, раскидистые деревья всех оттенков зелёного за кованой оградой Бостон-Коммон… Мы проезжаем весь город насквозь и оказываемся в Чарльзтауне. Этот район не спутать ни с чем: старейший и один из богатейших… Позади остаётся густой сквер. За ним – второй. Я перестаю ориентироваться в пересечении улиц и отчаиваюсь понять, куда меня везут.
В салоне раздаётся одна из стандартных мелодий айфона, и Стивен достаёт свой гаджет из заднего кармана джинсов.
– Да. Да. – Он мельком смотрит на меня и снова отворачивается к окну. – Нет. Уверен. Тогда зачем спрашиваешь? – Нажимает отбой и замолкает.
Наконец впереди показывается трёхэтажный особняк из тёмного кирпича, окружённый густой растительностью. «Гелендваген» замедляется, водитель включает поворотник. Приехали…
Безупречно гладкая подъездная дорога делает большой крюк. Внедорожник плавно объезжает гигантскую клумбу с белоснежным фонтаном в виде девушки, держащей на плече амфору, и мягко тормозит.
Стивен первым выходит из машины и выжидательно сверлит меня своими чёртовыми пронзительными глазами.
– Тебе нужно особое приглашение?
– Нет. – Я неуклюже сдвигаюсь по кожаному сиденью и на выдохе опускаю подошвы обуви на асфальт.
За время нашего путешествия волосы успели подсохнуть и теперь топорщатся небрежными прядями в разные стороны. Футболка из вымокшей превратилась во влажную и, кажется, больше не просвечивает, но мне всё ещё холодно.
– Вперёд, – командует Стивен, и мне приходится первой подняться по каменным ступеням к массивной двери, которая внезапно открывается в нескольких сантиметрах от моего носа.
Очередной мощный охранник молча зыркает на меня и переводит взгляд на Стивена.
– Всё нормально. – Тот лишь отмахивается от бугая в чёрной футболке, входит следом и бросает через плечо: – Иди за мной.
Обхватив себя ладонями, я вынуждена подчиниться: страх, нервозность и полное непонимание происходящего выбили меня из колеи, а остатки похмелья лишили сил. Не думая ни о чём, я тупо пялюсь на мускулистую спину своего тюремщика, пока мы поднимаемся по лестнице на верхний этаж и идём вдоль светлого коридора. Наверное, нужно внимательно осматриваться и заранее примечать пути для побега, но моё сознание крепко вязнет в ледяной апатии.
– Тебе сюда. – Стивен открывает дверь и кивает в направлении какой-то комнаты.
Опасливо заглядываю туда: небольшая спальня, дорогой интерьер, но обстановка неожиданно уютная. Ведь до этого момента я была уверена, что меня поселят в холодном подвале без окон с деревянной лавкой вместо кровати.
– Ну? – Мой тюремщик демонстративно посматривает на массивные наручные часы.
Я делаю пару шагов внутрь и оборачиваюсь, решившись на один-единственный вопрос:
– А что будет дальше?
– Свадьба.
Дверь перед моим лицом грубо захлопывается, а в замочной скважине отчётливо проворачивается ключ.
– Какая свадьба?..
Моя свадьба? С кем свадьба?! Зачем?!!
Я пулей мчусь к большому арочному окну и разочарованно всхлипываю: путь для побега преграждает кованая решётка. Замираю у подоконника и смотрю вниз. Передо мной открывается шикарный вид на старый, но поразительно ухоженный сад с переплетением гравийных дорожек, миниатюрными клумбами, ротанговой мебелью и тенистыми кронами деревьев. Тут и там мелькают охранники. Все вооружены. Я в неприступной крепости Дэвида Картера…
Побеждённо опускаю плечи и плетусь к кровати, застеленной бежевым бархатным покрывалом. Спихиваю с ног кеды и сворачиваюсь калачиком. Напряжение долбит молотками по нервным окончаниям. Не выдерживаю и тихо шмыгаю носом, пока по щекам стекают слёзы отчаяния.
Что такого натворил мой отец? Почему Картеру понадобилось взять меня в заложницы? И что за чёртова свадьба?! Голова пухнет от количества вопросов, на которые мне едва ли кто-то ответит. Я не замечаю, как постепенно проваливаюсь в тревожную дрёму…
– Мисс? Мисс, просыпайтесь. Ваш ужин.
Я вздрагиваю и резко сажусь. Непонимающе оглядываюсь в незнакомой обстановке, пока моя хмельная память не возвращается вереницей жутких моментов этого дня.
– Мисс, с вами всё в порядке? – Коренастая молодая мексиканка с подносом в руках вопросительно смотрит на меня, не осмеливаясь подойти ближе.
– Сколько сейчас времени? – Спросонок мой голос звучит сипло.
– Шесть вечера.
Охренеть. Я проспала несколько часов! От подноса исходит приятный аромат, и мой желудок издаёт голодное урчание на всю комнату. Я жмурюсь от неловкости, а девушка, осмелев, проходит мимо и аккуратно ставит поднос на туалетный столик:
– Мистер Картер сказал, что есть вы будете прямо здесь…
– С чего он решил, что я вообще буду есть? – Внезапный приступ бунтарства вспыхивает внутри меня ледяным пламенем.
– Так надо, мисс.
– Кому? Ему? Мне не надо!
Желудок снова предательски урчит, но я продолжаю уверенно смотреть на горничную.
– Простите, мисс, но мистер Картер сказал, что, если вы начнёте отказываться, он сам впихнёт еду вам в рот… – Девушка виновато опускает голову, словно ей стыдно за слова хозяина дома.
– Мистер Дэвид Картер со своими громкими угрозами может катиться ко всем чертям!
– О нет! – Мексиканка опасливо машет ладонями. – Это сказал мистер Стивен Картер! А с ним нельзя спорить! Поешьте, мисс. Так будет лучше для всех. Я же вижу, что вы жутко голодны…
– Ах, вот оно что… – Я запрокидываю голову в запоздалом осознании: Стивен не просто тюремщик. Он – сын старика Картера. Или племянник? Они не слишком-то внешне похожи.
Следующая мысль пронзает мой истерзанный страхом мозг: свадьба! Неужели меня заставят выйти замуж за этого… Ну уж нет!
– Как тебя зовут?
– Мария, мисс.
Я вскакиваю с кровати и хватаю ее за плечи:
– Мария, ты должна мне помочь!
– Помочь? Как? – Ее карие глаза распахиваются от неожиданности.
– Мне нужно выбраться из этого дома. Как можно скорее! Тут ведь наверняка есть какой-нибудь чёрный вход? Неприметная служебная дверь? – Я в накатывающей истерике стискиваю дрожащими пальцами горничную. – Мария, меня приволокли сюда против воли! По вине моего отца! Помоги мне, умоляю!
– Мария, вон, – позади раздаётся хладнокровный низкий голос, и я застываю, словно статуя.
– Простите, мисс. – Мексиканка неловко улыбается и, высвободившись из моей хватки, тут же испаряется.
– Хватит истерить. Сядь и поужинай.
Поворачиваюсь к Стивену с острым желанием воткнуть вилку ему в глаз:
– Я не стану есть в этом доме.
– Не создавай себе лишних проблем.
– И замуж за тебя не выйду!
– Пф-ф… – Он впервые улыбается. Хотя это больше похоже на ленивый оскал кровожадного хищника. – Я на тебе тоже жениться не собираюсь.
Его ответ вводит меня в замешательство:
– Но тогда… – Я панически моргаю. – Но…
– Сядь за стол и съешь чёртов ужин.
– Чья свадьба планируется?!
– Твоя.
– А кто жених?
– Не скажу, пока не поешь.
– Не поем, пока не скажешь.
Стивен раздражённо закатывает глаза и чешет переносицу.
– Условия здесь диктую я. Если через десять минут еда останется на подносе, сюда явятся мои охранники и накормят тебя весьма изощрённым способом.
Дурацкий желудок снова громогласно напоминает о себе и о том, что я не ела почти сутки. Стивен ухмыляется и покидает комнату.
– Время пошло.
Я беспомощно сжимаю кулаки под действием накатывающего обжигающими волнами бешенства. Но толку от этого ноль. Ненароком замечаю своё отражение в зеркале. Всхлипываю при виде жалкого зрелища. Реми Адамс, дочь Джорджа Адамса, известного бостонского бизнесмена, владельца сети автосалонов, двух крупнейших типографий и третьего по величине капитала застройщика на весь Массачусетс, стоит в мятых спортивках, идиотской розовой футболке на голое тело и напоминает огородное пугало. Волосы торчат в разные стороны, верхние веки припухли не то от похмелья, не то от пролитых слёз, губы высохли.
Ещё вчера жизнь казалась мне безмятежным раем. Отец оплатил аренду стильного ночного клуба, чтобы я отпраздновала своё девятнадцатилетие в компании друзей, а сегодня я бесправная пленница в доме одного из опаснейших людей Бостона. Супер…
Попытки пригладить волосы не принесли особого результата. Сдаюсь под натиском болезненных спазмов желудка и плюхаюсь на стул перед туалетным столиком. Поднимаю крышку с подноса и захлёбываюсь слюной. Огромная тарелка карбонары аппетитно дымится. Рядом тарелка поменьше, с живописной горкой «Цезаря», которую украшают шесть крупных креветок. На десертном блюдце поблёскивает шоколадной поливкой маффин, судя по цвету – черничный. Завершает композицию стакан капучино, чья пенка уже начала оседать.
Вздыхаю и принимаюсь обречённо накручивать пасту на вилку. Угроза накормить меня силой кажется максимально унизительной. Ладно, голодовка отменяется, но это не значит, что я окончательно сдаюсь…
Глава 2
Реми’
К концу следующего дня заточения я близка к истерике. Моё одиночество нарушается лишь короткими визитами Марии, которая приносит еду, меняет полотенца в крохотной ванной и почти не разговаривает со мной. Единственное достижение – я разжилась щёткой для волос и смогла привести себя в божеский вид. На этом всё. Телефона у меня нет. Телевизор, висящий напротив кровати, не работает. Ни в тумбочках, ни в ящиках туалетного столика не нашлось ни одной книжки.
От невозможности отвлечься от назойливых мыслей я начинаю сходить с ума.
Августовское солнце неторопливо скользит к горизонту, и я не придумываю ничего гениальнее, чем придвинуть стул к окну и пялиться на дурацкий закат. Красиво. Но лучше от этого не становится.
Сзади раздаётся уже привычный звук отпирания дверного замка. Я неохотно оборачиваюсь. Следом за Марией в комнату заходит Стивен Картер. Снова в чёрной рубашке, тёмных джинсах и грубых ботинках. Для родственника богача у него изумительно аскетичный гардероб.
Мексиканка шустро складывает на поднос пустые тарелки из-под моего ужина, оставляет на столике графин с питьевой водой и, кивнув мне с улыбкой, тут же убегает.
Стивен наблюдает за её движениями, пропускает в коридор и запирает дверь. Я продолжаю безмолвствовать.
– У тебя минута. – Он протягивает мой айфон.
– На что? – Я растерянно моргаю, глядя на свой же гаджет.
– Можешь позвонить отцу. Общение только на громкой связи. Без глупостей.
Забираю смартфон и неприязненно вздрагиваю, коснувшись пальцев Стивена. Он никак не реагирует и вальяжно разваливается на моей кровати.
Стискиваю айфон и гипнотизирую надпись «папа», пока комнату наполняют длинные гудки. Три, четыре, пять… Почему он не отвечает?! Вызов прерывается.
– Не судьба, – ухмыляется Стивен, готовый снова лишить меня единственной связи с миром.
Но дисплей вдруг оживает, и я успеваю ответить на звонок до того, как мерзкий брюнет приближается ко мне на расстояние вытянутой руки.
– Реми?! Это ты?! – голос отца болезненно хрипит.
– Папочка, я в порядке…
– Господи, девочка моя. Я чуть не умер от ужаса… С тобой хорошо обращаются? Тебя кормят?
– Да, всё нормально. Как ты? – Бросаю взгляд на Стивена с неприкрытым раздражением.
Он в ответ вскидывает бровь и размеренно трижды стучит указательным пальцем по циферблату часов. Моё время на исходе…
– Обо мне не беспокойся. Главное, береги себя.
– Папа, когда всё это закончится? Я хочу домой. Я не понимаю…
– Милая… – Отец горестно вздыхает. – Обстоятельства складываются не лучшим образом.
– Скажи прямо! – Я одновременно злюсь и нервничаю, ведь моя минута истекает.
– Боюсь, тебе не позволят вернуться. Но я постараюсь как можно скорее…
Мужская ладонь бесцеремонно выдёргивает айфон из моих рук и обрывает мой диалог с отцом.
– На сегодня всё.
– Да пошёл ты… – Меня передёргивает от бешенства и бессилия.
– Не нужно грубить, Реми. В конце концов, в ближайшие пять дней только я решаю, будешь ты получать еду или нет. Привезут тебе что-то из вещей или нет. Сможешь ты воспользоваться душевой или нет. А за звонок отцу могла бы и поблагодарить. – Он вставляет ключ в замочную скважину и плавно поворачивает его. – Возможно, ты не поняла, но это был жест моей доброй воли.
Сжимаю челюсти до боли в суставах и поднимаю взгляд с замка на Стивена. В каждом его движении открыто читается превосходство и тотальный контроль над ситуацией. Надо мной. Над моей грёбаной жизнью. Если бы силу ненависти можно было измерить по десятибалльной шкале, моя оказалась бы на отметке одиннадцать.
– До завтра, Реми.
В ответ я лишь шумно выдыхаю воздух через нос в надежде, что завтра случится гроза, и в Стивена Картера ударит дюжина молний, превратив его в горстку пепла.
Полночи лежу без сна. В голове крутятся обрывки фраз отца, Дэвида Картера и его родственника, ответственного за мой комфорт. В какой-то момент истощённый мозг цепляется за упомянутый Стивеном срок. Ближайшие пять дней… А что будет потом? Меня увезут ещё дальше? Продадут на каком-нибудь закрытом аукционе в рабство? Или случится та самая свадьба?
С горестным стоном переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в мягкую подушку. Если отец не может меня спасти, то кто сможет? Да и кому я нужна… Накрываюсь одеялом с головой и мысленно утягиваю себя в детство, где мама ещё жива, где по воскресеньям к нам на семейный обед приезжают дед и ба. Где я ещё счастлива и не подозреваю, как судьба планирует шмякнуть меня с розовых облачков девичьих грёз об асфальт суровой реальности.
Вспоминаю наши улыбки, шутки, прикосновения и крепкие объятия. Запахи уютного застолья и звуки давно ушедших голосов. Они потихоньку убаюкивают меня. Небо над Бостоном начинает еле заметно светлеть, когда я наконец-то засыпаю.
Реми́
– Мисс Реми, доброе утро…
Я нехотя открываю глаза, избавляясь от лёгкой дрёмы.
– Что тебе нужно? – Сонно разглядываю Марию, которая с каждым днём раздражает меня всё больше своей беспрекословной верностью безжалостному хозяину и нежеланием помочь.
– Мистер Картер сказал передать вам это. – Она аккуратно кладёт большой бумажный пакет на стул. На туалетном столике я замечаю уже принесённый ею поднос с завтраком.
– Что там?
– Э… Мне было не велено смотреть…
– Ладно, – цокаю языком и поднимаюсь с кровати.
Мексиканка прошмыгивает мимо и оставляет меня в одиночестве спальни.
Я растираю лицо ладонями, зеваю, потому что ни хрена не выспалась, и опускаю глаза. В пакете лежит несколько зип-упаковок с одеждой. Это не мои вещи. Всё новое, с бирками.
– Да засунь себе… – У меня совершенно нет желания притрагиваться к подачкам семейки Картеров, даже несмотря на то, что от моей одежды начинает исходить не очень приятный запах.
Спихиваю пакет со стула. Он шумно опрокидывается, и всё содержимое рассыпается по полу, а из меня вырывается истеричный смешок: на дне лежало несколько комплектов нижнего белья. Кружево, шёлк. Эксклюзивная лимитированная коллекция от «Шанталь Томесс», классика от «Армани», и, конечно, не обошлось без поросячье-розовой коробки от «Ажан Провокато́р».
Однако смех буквально застревает у меня в горле, когда на пороге комнаты возникает Стивен, чья тёмная бровь опасно изгибается при виде разлетевшихся по полу шмоток. Мне конец…
В его стальных глазах застывает немой вопрос, а челюсти напряжённо сжимаются, демонстрируя раздражённые желваки.
– Я… Это случайно. – Чувствую, как скручивается от страха позвоночник, и втягиваю голову в плечи. – Хотела переставить пакет и не удержала.
Чёртов Картер продолжает буравить меня взглядом. А я готова провалиться вниз на три этажа и ещё на шесть футов под землю. Туда, где в безмолвном покое разлагаются останки наших предков.
– Я правда нечаянно… – глупо лепечу и бросаюсь собирать упаковки с вещами.
– Обед в три часа дня. Я зайду за тобой в два пятьдесят пять. – Дверь захлопывается, а мои дрожащие ладони снова роняют всё на пол.
Обед… Неужели мне позволят выйти из неприступной башни на свет Божий?
Глава 3
Реми́’
После полуденного лёгкого ланча заставляю себя достать и разложить на кровати принесённые вещи. От ощущения, будто я теперь – чья-то кукла, мерзко на душе, а желудок тянет вниз, словно в нём обосновался булыжник.
Ничего сверхъестественного: классические джинсы, тёмно-синий шёлковый топ на тонких лямках, бежевый хлопковый сарафан с короткими рукавами, пара футболок без эмблем и надписей. Чёрное платье из тонкого трикотажа с V-образным вырезом. Безликий базовый гардеробчик, если не учитывать нижнее бельё. И абсолютно всё – по размеру. От этого становится не по себе…
Я понятия не имею, где и с кем буду обедать. Это нервирует меня пару минут, но потом вдруг осознаю, что моей вины нет ни капли. Оденусь как оденусь. А Стивен мог бы оставить инструкции поподробнее. Ещё через мгновение понимаю, что в пакете только одежда. Из обуви у меня всё ещё одни парусиновые кеды, а значит, и плясать я буду от них.
Во власти Картеров поиздеваться надо мной. Но Реми Адамс никому не позволит выставить себя на посмешище. Особенно из-за внешнего вида.
Я иду в душ и привожу себя в порядок. Косметики у меня нет, но – спасибо мамочкиным генам – она мне без особой надобности.
Подсушиваю длинные каштановые волосы и щёткой укладываю их лёгкими волнами. Выбираю самое скромное нижнее бельё, натягиваю джинсы и аккуратно заправляю в них бежевую футболку, оставив небольшой запас объёма. Завязываю шнурки и выпрямляюсь перед зеркалом.
Сдохните, Картеры. Я великолепна. И даже на казнь выйду с осанкой королевы.
Замок щёлкает ровно за пять минут до трёх. Уж чем-чем, а своей пунктуальностью Стивен вправе гордиться.
– Выходи. – Его вечно равнодушный взгляд на долю секунды зависает на моём лице. Кажется, он удивлён. Превосходно.
В эту игру можно играть вдвоём. Я молча прохожу мимо него с гордо вскинутым подбородком, но чуть не спотыкаюсь, случайно вдохнув запах его туалетной воды. Холодный и свежий, словно северный ветер в хвойном лесу.
Пару лет назад мы выбирались к сестре отца в Миннесоту на Рождество. Много снега, сосны, холод и толстый колючий свитер с огромным горлом – вот и все мои яркие воспоминания о природе северной части страны. И теперь они дружно ударили в мозг, стоило почувствовать этот дурацкий запах.
– Чего зависла? – Стивен легонько выталкивает меня в коридор и закрывает дверь.
Кажется, у нас ничья. Но я продолжаю молчать, лишь бы сохранить остатки гордости.
Иду за ним на расстоянии в пару футов и стараюсь не дышать, но обоняние меня бессовестно предало. Стивен снова в чёрной рубашке и тёмных джинсах. Интересно, он даже спит в этом? Чудная мысль заставляет меня еле слышно прыснуть, и брюнет тут же оборачивается, а я не придумываю ничего гениальнее, чем сделать вид, будто поперхнулась.
– Ты заболела?
– Нет, я в порядке, – тихо откашливаюсь и опускаю взгляд в пол.
Стивен ведёт меня по первому этажу вглубь дома. Звук наших шагов заглушает ковровое покрытие серо-бежевого цвета. Мы останавливаемся перед высокой двустворчатой дверью. Тюремщик быстро смотрит на часы и толкает обе створки, пропуская меня вперёд.
Гигантская светлая гостиная выходит панорамными окнами на старый сад. По центру накрыт к обеду прямоугольный стол на несколько персон. Классический интерьер в тёплых тонах, мраморный камин с портретом неизвестной брюнетки с ослепительно-белой кожей. Огромная хрустальная люстра и настенные светильники в том же стиле. Кожаный диван цвета какао и два гигантских бархатных кресла, в которых можно утонуть.
Я растерянно оглядываюсь на Стивена, и тот кивает мне на одно из кресел.
– С кем будет обед?
– Скоро узнаешь. – Он подходит к лакированному бару из цельного дерева, достаёт с верхней полки початую бутылку с тёмно-золотистой жидкостью, наливает совсем немного в низкий стеклянный стакан и неспешно шагает к краю окна.
Всё это время я слежу за его отточенными движениями и невольно сравниваю с опытным хищником. Стивен делает небольшой глоток и медленно облизывает нижнюю губу, осматривая охраняемую территорию владений Картеров. Мои щёки вспыхивают, но любопытство оказывается сильнее. К тому же он, кажется, вообще забыл о моём присутствии.
Интересно, сколько ему лет? Выглядит молодо, но уж слишком тяжёлый у него взгляд. А эмоций меньше, чем у надгробной плиты. Двадцать восемь? Тридцать? Тридцать пять? Я слабо разбираюсь в мужских возрастах.
– О, Стиви, ты здесь!
Вздрагиваю от неожиданности, когда позади меня раздаётся насмешливый юношеский голос. Да, звучит он явно моложе, чем у Стивена, который, слегка поморщившись, выдавливает раздражённую ухмылку:
– Привет, Итан. Ты почти не опоздал.
– Пока отца нет – не опоздал! Что пьёшь? Я бы тоже не отказался!
– Бренди. Бар в твоём распоряжении.
На протяжении разговора я всё ещё не вижу лица этого Итана. Как и он не догадывается о моём присутствии. Но стоит ему подойти к бару и слегка обернуться, как он зависает от удивления:
– Ох ты ж… Здрассте.
– Добрый день, – мямлю я в ответ.
Итан – молодая копия Дэвида Картера, к генетикам не ходи. Светлый шатен с голубыми глазами и лёгкой щетиной на подбородке. Он на полголовы ниже Стивена и скорее жилистый, чем мускулистый. В отличие от вечно хмурого брюнета Итан задорно улыбается и одет расслабленно, что ли: бежевые летние брюки, голубая футболка-поло, белые кожаные кроссовки. На запястье – эппл вотч вместо увесистых классических.
– Ты кто?
– Это Реми Адамс, – отвечает за меня Стивен.
– А она…
– Дочь Джорджа Адамса.
– О… – Лицо Итана забавно вытягивается, пока он задумчиво выбирает алкоголь. – Чем обязаны, мисс Адамс?
– Хотела бы я знать… – бормочу себе под нос.
Картер-младший заливается смехом и наконец-то хватает бутылку джина, а снизу, из небольшого холодильничка вытаскивает тоник и ведёрко льда.
– Вас чем-нибудь угостить?
– Мисс Адамс не пьёт. – Стивен снова не даёт мне вставить слово.
– Тоник, пожалуйста. – Я упрямо вскидываю подбородок и мило улыбаюсь Итану. Не знаю почему, но мне ужасно хочется позлить его родственника. Или старшего брата? Кто они друг для друга? Всё ещё сомневаюсь, что Стивен – ещё один сын Картера-старшего. Но взгляд случайно падает на портрет над камином, и в мысли ненавязчиво забираются призрачные догадки.
– Прошу. – Итан протягивает мне запотевший стакан.
– Спасибо. – Успеваю сделать пару глотков, а сзади снова раздаются шаги и голоса.
– Прекрасно, все в сборе. – Царственный оскал Дэвида Картера заставляет меня вернуться в то паническое состояние, в котором меня выкрали из отчего дома. – Начнём.
– Реми?..
Тоник застревает в горле, и я болезненно закашливаюсь, закрыв рот обеими ладонями.
В гостиную под присмотром двоих телохранителей входит мой отец.
– Папа…
Глава 4
Реми
Дэвид Картер как ни в чём не бывало усаживается во главу стола. Остальные – по молчаливому жесту Стивена занимают места по бокам. Я окончательно теряюсь и только и делаю, что панически моргаю. Беспомощная улыбка отца, направленная на меня, ни хрена не подбадривает, а делает только хуже.
– Реми, – хрипло раздаётся в приказном тоне. – Садись. – Стивен отодвигает стул рядом с Итаном, сидящим по левую руку от его отца, и нетерпеливо хмурит брови.
– Спасибо, – скорее выдыхаю я, чем произношу в ответ.
– О, ты забыла свой тоник! – бодрый голос Картера-младшего совершенно не вяжется с давящей обстановкой в гостиной. Итан возвращается к креслу и подхватывает стакан с низкого журнального столика.
– Спасибо, – мой голос опять отказывается подчиниться, звуча так, будто чья-то тяжеленная ступня упирается в грудную клетку. Чья-то. Понятно чья.
Вокруг стола бесшумно перемещается Мария и ещё одна мексиканка постарше. Перед участниками обеда возникают тарелки, наполненные салатом и закусками. Бокалы наполняются водой.
Стивен садится последним справа от Дэвида.
– Благослови нас, Господи, и эти дары Твои, которые мы собираемся получить от Твоей щедрости. Через Христа, Господа нашего. Аминь. – Картер-старший произносит короткую молитву и только потом разрешает остальным приступить к еде.
Меня изнутри распирает истеричный смех. Этот человек держит в страхе чуть ли не весь штат и хорошо известен своей жестокостью по отношению к недругам. Господи, да он избил моего отца всего пару дней назад! Как он смеет так лицемерить и произносить вслух имя Божье?!
Нечаянно встречаюсь взглядом со Стивеном, и меня словно окатывают ведром ледяной воды. Понимаю, что все послушно едят, и я одна сижу с нетронутой тарелкой. Даже отец что-то ковыряет вилкой.
Делаю вдох и накалываю на зубец крошечный кусочек огурца. Пища в меня не лезет. Хочется кричать и бежать отсюда подальше.
– Как прогресс по делу Ретфилда, сын? – холодно звучит голос Картера-старшего.
– Вопрос обещали решить до конца дня, – так же холодно отвечает… Стивен. Значит, всё-таки сын. Старший отпрыск. Правая рука. Наследник зловещей империи.
Вот почему Стивен так меня бесит. Он – молодая версия отца, не внешне, но эмоционально. Именно Стивен встанет у руля, когда Картер-старший решит уступить место вожака.
И вот почему Итан – абсолютная противоположность. Улыбчивый, лёгкий и жизнерадостный. Он – всего лишь младший сын. Вероятно, после смерти папули получит приличное состояние. Но не власть и влияние. И, судя по всему, его это устраивает.
– А если не решат?
– Заплатят вдвое больше и распрощаются с офисным зданием на Перл-стрит.
– Неплохо. – Дэвид уверенно кивает и повторяет: – Неплохо.
Над столом воцаряется тишина, нарушаемая тихим звоном вилок и ножей. Проклятый кусок огурца так и застревает у меня в пищеводе. Пытаюсь помочь себе, отпив немного тоника. Есть не хочется от слова совсем, но выбора-то нет. Ощущаю на себе чей-то взгляд, но продолжаю уверенно молча истерить. Сую в рот половинку черри с листиком руколы. Старательно жую, умоляя желудок не выворачиваться наружу прямо здесь и сейчас.
– Джо звонил утром, – произносит Стивен. – Сделку с Моррисом заключили на наших условиях.
– Вторая хорошая новость за день, – усмехается Дэвид. – Что ж, думаю, можно перейти и к третьей. Да, Джордж?
Мой отец в ужасе горбится и нервно кивает. Я не узнаю́ его. Я отказываюсь видеть в сидящем напротив меня мужчине человека, который был незыблемой гарантией моей безопасности на протяжении девятнадцати лет! Жутко хочу вскочить и встряхнуть его! Но сил хватает только на паническое:
– О чём идёт речь, папа?
– Ты выходишь замуж, милая. – Он не может поднять на меня взгляд. Он что, боится?! А мне тогда что чувствовать?..
– За кого? – Я уже в шаге от обморока и однозначно отключусь, если за грехи отца мне прикажут пойти под венец с Дэвидом Картером. Лучше наесться битого стекла и сдохнуть от внутреннего кровотечения.
– За Итана, – улыбается седовласый хозяин положения.
Стивен со скучающим видом отпивает бренди. Отец всё же отваживается поднять на меня виноватый взгляд. Я удивлённо сглатываю.
– Вот это здрассте! – Итан недоумённо вскидывается. – В смысле за меня?
– В прямом.
– Мы так не договаривались!
– Не помню, чтобы мы вообще о чём-то с тобой договаривались, – с улыбкой, но угрожающе произносит Картер-старший.
– А с чего я вдруг должен жениться, да ещё и на…
– Потому что так сказал твой отец, – наконец-то прерывает молчание Стивен.
– А ты вообще завали…
– Сядь! – Все, кроме старшего наследника, вздрагивают под громоподобный рык Дэвида. Даже охрана резко напрягается.
Итан, попытавшийся встать из-за стола, застывает. Я поворачиваю голову в его сторону и отчётливо вижу, как его челюсти крепко сжимаются, а на шее разъярённо пульсирует вена.
– У меня уже есть претендентка на женитьбу.
– Она может идти на хрен. Ты женишься на дочери Адамса. Вопрос закрыт.
– А может быть, на хрен пойдёшь ты?!
Я зажмуриваюсь. Итан-то неплох… Позволяет себе дерзить грозному отцу. И если не прогнётся, есть шанс, что никакой свадьбы не случится! В моей голове целая трибуна вскакивает с мест и скандирует: «И-тан! И-тан! И-тан!»
– Церемония состоится вечером пятницы. – Отец семейства словно и не слышит своего младшего отпрыска. – Проведём её здесь, без посторонних. Человек из мэрии приедет к шести часам.
– Ты совсем оглох к старости?! Я! Не собираюсь! Жениться! – чеканит Итан.
Стивен напротив него уверенно ухмыляется и еле заметно качает головой. Будь у меня смелость, врезала бы ему по челюсти! Он и его папаша – два бессердечных вершителя чужих судеб. Пусть горят в аду. В самом жарком из котлов.
Дэвид устало стискивает пальцами переносицу, свободной ладонью подаёт знак своим громилам, и те беспрекословно приближаются к Итану.
– Ты меня утомил. До встречи в пятницу.
– Не дождёшься!
– Опоздаешь хоть на минуту – лишу наследства.
– Пф-ф! Напугал! – но теперь голос Итана звучит не так уверенно. Кажется, мы проиграли… – Что, уже готов всё отдать ему?! – Он пренебрежительно машет в сторону Стивена. Тот следит за происходящим с каменным лицом. – Он же даже…
– Молчать! – ревёт Картер-старший, и у меня закладывает уши не то от громкости его голоса, не то от накатывающего волнами ужаса. – Вон отсюда.
– С удовольствием! – выплёвывает Итан и удаляется из гостиной.
– Пожалуй, стоит за это выпить, – неожиданно спокойно произносит Дэвид.
– Бренди? – Стивен понимающе улыбается.
– Думаю, виски будет уместнее.
Трибуна в моей голове с грохотом рушится вниз, увлекая в ад всех болельщиков с их плакатами и растяжками. Это конец, Реми. Ты обречена…
– Мы сегодня дождёмся горячего? – голос Дэвида после нескольких глотков виски звучит уже не так грозно, как в момент ссоры с Итаном.
– Простите, мистер Картер. Подадим через минуту. – Мария выскальзывает из гостиной.
Мы с отцом молча переглядываемся. Я злюсь, он – в растерянности. Ощущаю, как от напряжения начинает болеть голова. Виски́ сдавливает тисками, затылок горит, перед глазами всё плывёт. Я упираюсь локтем в стол и роняю подбородок на сгиб ладони.
Мария сдерживает слово, и буквально через минуту на столе появляются четыре порции ароматного жаркого с перцем чили и бейби-картофелем. Я сглатываю слюну и морщусь от колющих спазмов в животе. Голод и тошнота сплетаются в странный коктейль.
– Реми? – подаёт голос отец. – Тебе нехорошо?
– Мне отвратительно… – Закрываю глаза и говорю как есть.
– Видишь, Адамс, к чему приводит самонадеянная неосмотрительность? – насмешливо вопрошает Картер-старший. – Сиди, любуйся.
Они все мне противны. Все трое. И Дэвид, и мой отец, и чёртов Стивен. Для них я – какая-то бездушная разменная монета. Острое чувство жалости к самой себе вытесняет и тревогу, и ужас, и отчаяние. Эмоционально я выжата как лимон. В конце концов, мне всего девятнадцать!
– Я бы хотела вернуться в комнату… – шепчу вопреки рвотным позывам.
– Зайка, – сипит отец.
– Разрешите мне уйти. – Я смотрю на него, но обращаюсь к Картерам.
– Хорошо, – после недолгих раздумий Дэвид соглашается, и я порывисто встаю из-за стола, уверенная, что до спальни меня проводит кто-то из оставшихся в гостиной вооружённых амбалов.
Однако ни один из них не двигается с места. Следом за мной поднимается Стивен. Он всё так же невозмутимо спокоен и равнодушен. Обгоняет меня за три широких шага и ведёт обратно, в неприступную башню обречённой принцессы.
– Тебе вызвать врача? – Мы уже подходим к двери спальни, когда он соизволил обернуться и всмотреться в моё бледное лицо. Ух ты, какая неожиданная озабоченность!
– Нет. – Я мотаю головой и в приступе головокружения опасливо упираюсь ладонью в дверной косяк. – Мне нужно поспать.
Тёмная бровь с сомнением выгибается. Но её хозяин больше никак не комментирует моё состояние.
В комнате прохладно, и воздух значительно свежее, чем в раскалённой гостиной. Я стягиваю с себя одежду, ныряю под одеяло и мгновенно вырубаюсь, коснувшись щекой шелковистой белоснежной подушки.
Реми
Вплоть до пятницы время тянется, как пережёванная жвачка. Я сплю, ем, принимаю душ, пялюсь в окно – и так по кругу. В четверг вечером мне позволяют выйти из комнаты и немного прогуляться по территории за особняком.
Впереди идёт Стивен, за ним – я, за мной – вооружённый телохранитель. Пройдя по извилистой аллее, мы выходим к набережной Бостонского залива. В безветренную погоду водная гладь невозмутимо спокойна и равнодушно отражает августовское небо. Жаль, что его спокойствие мне не передаётся. Я нахожусь в плену нервозной апатии, и, увы, никто не спешит мне на помощь.
Всего на минуту отвлекаюсь от тягостных мыслей на красивый пейзаж, но потом снова вспоминаю, что на завтра назначена моя свадьба. Я выйду замуж за человека, которого видела всего однажды на протяжении нескольких минут. Почти не надеюсь на то, что он исполнит свою угрозу и не явится на церемонию, хотя было бы чудесно.
Пустынная набережная тянется далеко вперёд, но Стивен останавливается в паре сотен ярдов от изгороди дома Картеров и, не прекращая телефонный разговор, указывает мне рукой на широкую деревянную скамью с высокой спинкой. Отворачивается в сторону залива и неспешно бредёт к воде.
Я присаживаюсь на указанное мне место и крепко обхватываю себя руками. Голова пухнет от количества вопросов, ответы на которые мне, вероятно, никто не даст. Останусь ли я пленницей маленькой бежевой спальни под самой крышей особняка? Или вместе с мужем перееду в отдельное жильё? Предусмотрен ли для свадьбы поневоле ещё и медовый месяц? Наш союз – всего лишь формальность? Или завтра ночью Итан Картер таки лишит девственности свою нелюбимую, навязанную отцом жену?
Я с трудом представляю подобное развитие сценария. Никогда не относила себя к той породе старомодных девиц, которые берегут невинность до первой брачной ночи, но и замуж в девятнадцать как-то тоже не планировала… Мечтала доверить свои тело и душу человеку, с которым меня будут связывать искренние нежные чувства и взаимное доверие. А теперь?
Итан упомянул некую другую претендентку на роль его жены. Если у них всё серьёзно, может быть, он не прикоснётся ко мне? А с другой стороны, если не муж, то кто? Вряд ли найдётся такой отчаянный смельчак, которого не напугает фамилия Картер, даже если я поклянусь, что мой брак – фикция.
От осознания перспективы полнейшего одиночества мне становится ещё хуже. И это не считая вопроса об университете. Позволят ли мне и дальше посещать лекции? Я не хочу остаться малообразованной лохушкой!
Опускаю локти на колени и роняю голову на ладони. Невыносимо… И несправедливо! Почему Я должна положить свою жизнь на алтарь вины моего отца перед Дэвидом Картером?!
Слёзы просачиваются сквозь ресницы, но я вовремя беру себя в руки. Может быть, это всё не навсегда? Три-четыре года – и меня отпустят? Но и на этот вопрос я вряд ли получу ответ.
Реми
Я возвращаюсь в спальню с ещё более ужасным настроением и поэтому не сразу замечаю… Только выйдя из ванной комнаты, натыкаюсь взглядом на стойку со свадебным платьем. Несколько минут тупо таращусь на шикарнейший наряд цвета слоновой кости.
Мягко бликующая ткань пышной юбки струится к полу изящными складками. Плотный корсаж расшит мелкими жемчужинами и бисером. Полностью открытые плечи и руки.
– Нравится? – Прямо за мной раздаётся ироничный мужской смех, и я еле сдерживаюсь от нецензурного ответа.
– Платье как платье, – произношу сквозь зубы и слежу за тем, как Стивен подходит к свадебному наряду, неприязненно рассматривая его элементы.
– Вера Вонг? Знаешь такую? – Он вытягивает бархатную ленту с тёмно-зелёной биркой, украшенной изящным вензельным переплетением инициалов.
– Знаю. Она известный модельер свадебных платьев, – зачем-то отвечаю я на насмешливый вопрос, хотя нужно было послать его на хрен.
– Уродское, – изрекает Стивен, щёлкнув пальцами по бирке.
Платье шикарное, но спорить со старшим сыном Дэвида Картера тут не принято. Отворачиваюсь к окну и надеюсь, что он вот-вот свалит из моей спальни.
– Наденешь это завтра. – Стивен швыряет на покрывало кровати квадратную бархатную шкатулку и направляется к двери.
– Что это?
– Какие-то цацки. Твой папаша передал.
Как только дверной замок защёлкивается, я открываю шкатулку в надежде найти там порцию цианида или лезвие для вен. Но нет. На белоснежном атла́се искрится россыпь бриллиантов в золоте от «Ван Клифф и Арпелз». Мамино свадебное колье. Ни записки, ни заначки. Только украшение. Отец смирился с моей участью. А может, и рад, что вот так отделался от серьёзных проблем с мафией Картера. Откупился дочуркой.
В конце концов, ему ведь всего сорок четыре. Ещё есть шанс обзавестись молодой женой и нарожать других детей.
Грустно смеюсь и прячу шкатулку в прикроватную тумбу. Мама выходила замуж по любви. А я нет. И надевать её колье – верх лицемерия и беспощадного цинизма.
Глава 5
Реми
Чёртова пятница.
Завтрак в меня не лезет. Ланч – тоже. Ощущение, будто мой организм из-за стресса потихоньку сжирает сам себя изнутри, отвергая любую пищу извне.
Около трёх часов пополудни Мария приводит ко мне двух девушек с увесистыми чемоданами:
– Пора готовиться, мисс Реми.
– Готовиться?
– Причёска, макияж… – Мексиканка переминается с ноги на ногу.
– М-м… Ясно.
Девушки заметно напряжены. Им наверняка уже сказали, чей это дом и чью невесту предстоит преобразить. У них нет права на ошибку. Впрочем, как и у меня. Ирония ситуации забавляет.
– Начинайте. – Я плюхаюсь на стул перед окном.
– У вас есть какие-нибудь пожелания, мисс Адамс?
– Честно? – Расплываюсь в отрешённой улыбке. – Мне всё равно.
Мой ответ заставляет их нервничать ещё сильнее, да и плевать. Наверняка им накинули приличную сумму за этот заказ, так что пусть выкручиваются сами.
Раскрыв чемоданы, они занимают своим инструментарием все горизонтальные поверхности в спальне. Мария с трудом пристраивает большой поднос с фруктами и десертами на краю туалетного столика. Ведёрко с ледяным «Кристаллом» ставит на пол вместе с двумя запайками «Перье».
– Для чего всё это? – Происходящее начинает меня веселить.
– Мистер Дэвид Картер распорядился… – лепечет горничная. – Наверное, хотел вас порадовать.
Я заливаюсь истерическим хохотом и машу в сторону выхода:
– Тогда ему стоило выдать мне бутылку десятилетнего виски, а не этой дрянной шипучки!
Мария испуганно крестится и исчезает. Я пожимаю плечами и сую в рот виноградину:
– Начинайте.
Девушки работают сосредоточенно и в полнейшей тишине. Никто больше не притрагивается ни к свежим фруктам, ни к трюфелям из бельгийского шоколада, ни к ярким миндальным пирожным, ни уж тем более к игристому вину. Исключение сделано лишь один раз, когда визажист спросила, можно ли открыть бутылку воды.
На свою беду, я ужасно тактильный человек. Безумно кайфую от прикосновений, поэтому дважды в неделю хожу на массаж всего тела, обожаю, когда кто-то расчёсывает и укладывает мои волосы, наносит макияж или освежает маникюр. В четырёх руках мастеров несколько раз проваливаюсь в мягкую дрёму и неловко извиняюсь за эту свою особенность.
– Мы закончили, – спустя некоторое время торжественно сообщает девушка, занимавшаяся моей причёской.
– Супер. – Я безразлично пожимаю плечами.
– Оцените результат? – Визажист берёт в руки зеркало.
– Нет. Но спасибо за ваш труд. – Понимаю, что звучу издевательски, но ничего не могу с собой поделать.
– Хотите, мы поможем вам с платьем?
Они обе не теряют надежду растормошить меня. Это мило.
– Нет. Вы можете идти.
Оставшись в одиночестве, я аккуратно ощупываю голову, натыкаюсь на классический пучок и идеально гладкий зачёс. На часах начало шестого. Меньше чем через шестьдесят минут меня объявят женой Итана Картера. Чтобы притупить уже привычный мандраж, сдаюсь и вытаскиваю из растаявшего льда бутылку игристого. Прозрачная шипучка с искрами льётся в узкий фужер из тонкого хрусталя, наполняя воздух вокруг меня сладковатым ароматом.
– За мисс Реми Адамс! Почившую, но не подчинившуюся! – пискляво хихикаю, подняв бокал, и чуть не проливаю содержимое се
