Глава 1. Тайна бабушкиного сундука
В один чудесный субботний день Настенька гостила у бабушки Веры. Родители уехали в театр, а девочка осталась на целый вечер с бабушкой — что может быть лучше? Они уже испекли яблочный пирог, посмотрели старый семейный альбом, и теперь Настя отправилась на чердак — это было её самое любимое место для тайных исследований.
Там пахло древесиной, сушёными яблоками и чем-то уютно-забытым. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь круглое слуховое окошко, освещал горы коробок, старый зонт-трость, какие-то древние чемоданы и огромный дубовый сундук.
— Бабушка, а что в этом сундуке? — крикнула Настя, подойдя к лестнице и посмотрев вниз.
— Ой, милая, даже не помню! — донёсся голос. — Кажется, там прабабушкины вещи. Только не открывай его одна — крышка тяжёлая!
Но Настеньке уже не терпелось. Она подошла ближе и потрогала ладошкой холодную металлическую застёжку.
Вдруг в окошко влетела её давняя знакомая — разноцветная бабочка. Она весело закружилась в луче света, а потом уверенно опустилась прямо на щеколду сундука.
— Ты… ты хочешь, чтобы я открыла его? — удивилась девочка.
Бабочка махнула крылышками — один раз, второй… И механизм тихо щёлкнул сам собой! Из щели между крышкой и стенкой вырвалась струйка тёплого золотого света и… звёздной пыли. Той самой, что когда-то кружилась в Волшебном лесу и высыпалась из Волшебного шкафа.
Сердце Настеньки забилось чаще. Она приподняла тяжёлую крышку. Та скрипнула, и Настя ахнула: внутри не было ни бабушкиных платков, ни пожелтевших писем. Там лежала совершенно пустая бархатная синева, глубокая и бездонная, как ночное небо в ясный вечер. А в самой дали мерцали крошечные огоньки — то ли звёзды, то ли фонарики в каком-то неведомом городе.
— Это… дверь? — прошептала Настя.
Бабочка порхнула внутрь и растворилась в синеве. Через мгновение из глубины сундука донёсся знакомый, звонкий, как хрусталь, голосок:
— Входи, Настенька. Здесь тебя ждут те, кто всегда рядом, но кого редко замечают. Те, кто носит в себе целые миры.
Девочка сделала глубокий вдох, ощутив запах старой кожи, далёких путешествий и чего-то невероятно родного. Она перегнулась через деревянный край — и почувствовала, как её платье вдруг стало легче, а в ушах зазвучал тихий, мелодичный гул, будто где-то играл оркестр из шёпота и шороха шёлка.
Она шагнула вперёд — и мягко опустилась на что-то упругое и тёплое, а потом…
