Сол почему-то вообразил, что, поскольку я родился не в огромном городе, я, должно быть, провел свою юность в каком-нибудь благоухающем хлеву, окруженный дружелюбными коровами; в солнечном месте, где жизнь была почему-то намного добрее и проще, чем у лондонской бедноты. Я не хотел его разочаровывать, и вскоре отдаленность придала даже Браунхиту своеобразное очарование. Стремления Сола, которыми он делился со мной гораздо охотнее, чем какими-либо конкретными фактами о себе, включали управление фермой – конечно, у него и в мыслях не было ею владеть, – и мне было достаточно легко помочь ему в его смутных планах, приукрасив рассказы матери о детстве и юности с коровниками, стогами сена и усыпанными цветами лугами, хотя мне всегда казалось, что сельская жизнь состоит из боли в спине и навоза.
