Вряд ли кто-нибудь порадуется свободе дышать, он ее и не заметит. Но если я свободен играть на банджо до двух часов ночи, то мой сосед теряет свободу не слушать мою игру до тех же двух часов. Если мне удалось добиться свободы ничего не делать, то моему соседу придется работать за двоих. Известно, впрочем, что ничем не ограниченная воля к свободе ведет в нашем мире зачастую к таким же ничем не ограниченным войнам и конфликтам.
12 Ұнайды
Рене никак не ограничивал ее свободу, но ей самой эта свобода была в тягость. О. ненавидела ее - она была хуже любых цепей
5 Ұнайды
начинало казаться, что все кончено, что он больше не желает ее видеть, что он больше не любит ее. И она начинала задыхаться, так, словно ей не хватало воздуха. Все становилось черным и мрачным вокруг.
3 Ұнайды
Роковая для кого?" - спросила О. саму себя. Она могла бы поклясться, что случись это еще два года назад, до того как она встретила и полюбила Рене, ее внешность была бы роковой и для сэра Стивена и еще для многих других. Но любовь к Рене и его ответное чувство совершенно обезоружили ее. Не то чтобы лишили женских чар, а просто убили в ней всякое желание использовать их. Тогда она была беззаботна и дерзка, любила танцевать и развлекаться, кокетничая с мужчинами и кружа им головы. Но она редко подпускала их к себе. Ей нравилось сводить их с ума своей неприступностью, чтобы потом, сделав их желание еще неистовее, отдаться, всего лишь раз, будто в награду за пережитые мучения.
В том, что мужчины ее боготворили, О. не сомневалась. Один ее поклонник даже пытался покончить с собой. Когда его спасли, она пришла к нему домой, разделась и, запретив ему приближаться к ней, обнаженная, легла на диван. Он, побледневший от желания и боли, вынужден был в течении двух часов смотреть на нее, замерев, боясь пошевелиться и нарушить данное ей обещание. После этого О. больше уже никогда не хотелось его видеть. Ей были понятны желания мужчин, и она принимала их. Тем более, что сама испытывала нечто подобное - так ей, во всяком случае, казалось - по отношению к своим подружкам и просто к незнакомым молодым женщинам. Некоторые уступали ей, и тогда она водила их в дешевые отели с темными грязными коридорами и стенами, пропускающими каждый звук.
Но вот ей встретился Рене, и все это оказалось пустым и ненужным. За одну неделю она познала, что такое отчаяние и страх, ожидание и счастье.
3 Ұнайды
Может быть, люди просто не задаются вопросами, остающимися без ответа? А жаль. Хорошо бы заставить людей вступить хотя бы насильно в контакт, вырвать их из состояния одиночества (химерическое желание, но мы живы химерами).
2 Ұнайды
легко, как богине на облаке, как рыбе в воде, и она совсем забыла себя от счастья. Эти тончайшие нити, эти путы, собранные в руках Рене и управляемые им, стали сетью животворных артерий, по которым вливалась в нее сама жизнь. И когда Рене в действительности или в ее воображении ослаблял немного их напряжение, когда он казался отсутствующим, когда на его лице появлялось равнодушие, когда он подолгу пропадал и не отвечал на ее письма, словно она переставала быть ему необходимой, словно он вот-вот разлюбит или уже разлюбил ее, все замирало в ней и воздуху не хватало ее легким. Трава делалась черной, день не был днем, ночь не была ночью — все превращалось в какую-то дьявольскую машину, перемежающую свет с тьмою, лишь для того, чтобы мучительнее терзать ее. Свежая вода вызывала тошноту. Она ощущала себя прахом, никому не нужной, она была изъеденным дождями соляным изваянием Гоморры. Потому что она была виновна. Те, кто любит Бога и кого Бог бросает в кромешную тьму, — виновны, ибо они брошены Богом. Роясь в воспоминаниях, они ищут свои ошибки. И она искала свои. Но находила даже не действия, а лишь мелкую снисходительность к себе самой, разрешавшую ей возбуждать желание в других мужчинах. Это едва-едва задевало ее внимание — настолько она была поглощена счастьем любви к Рене, так переполняла ее радостная уверенность в своей безраздельной принадлежности ему, что она была совершенно неуязвима и безотзывна и никаких последствий не могли иметь эти поступки. Но какие поступки? Она могла, пожалуй, упрекнуть себя лишь за некоторые соблазнительные, быстро промелькнувшие мысли. И все же, без сомнения, она была виновна, и, сам того не желая, Рене наказывал ее за вину, о которой он, правда, не ведал, но которую сразу же безошибочно определил сэр Стивен: за податливость. О была счастлива, что Рене отдавал ее плетям и ласкам чужих мужчин, потому что ее беззаветная готовность подчиняться служила ее возлюбленному неопровержимым доказательством, что она принадлежит ему, а ей хотелось, чтобы он был в этом уверен. И еще потому, что боль и позор порки, унижение, которому ее подвергали те, кто наслаждался ею, совершенно не заботясь о ней, было данью, наложенной на нее во искупление своей вины. Там было многое: грязные объятия, руки, пятнавшие ее груди своим прикосновением, рты, прилипавшие к ее губам и языку отвратительными дряблыми пиявками, ч
2 Ұнайды
Там, к примеру, могло говориться, что рабство одного означает свободу для другого. Вряд ли кто-нибудь порадуется свободе дышать, он ее и не заметит. Но если я свободен играть на банджо до двух часов ночи, то мой сосед теряет свободу не слушать мою игру до тех же двух часов
2 Ұнайды
Любопытно, что и книги подвергаются влиянию и изменению — через несколько лет они становятся другими книгами. Их первые глубокомысленные критики довольно быстро покажутся несколько простоватыми. Что ж, тем хуже: критика никогда не должна останавливать боязнь показаться смешным
2 Ұнайды
Раз тебе не хочется меня целовать, — вдруг оживилась Натали, — то можешь меня бить, если тебе будет приятно
2 Ұнайды
каждой женщине, как мне кажется, это дано – быть всеми женщинами (и всеми мужчинами) одновременно. И есть еще более необычайные вещи
2 Ұнайды