Я боюсь человека одной книги.
Фома Аквинский
Глава первая.
Незнакомец
Привечайте неведомых, ибо станут вам братьями нареченными.
«Беседы с учеником»,
старец Иоахим Корнуолльский
За ночь намело. Тихоний вздрагивал всякий раз, когда хвост попадал в сугроб. Взять бы его в лапы, да куда денешь вёдра. А если возиться с рясой, ни за что не успеешь натаскать воды в храм и в огород.
Заря набирала силу. Медовый свет золотил шпиль собора, скользил по заиндевевшим стёклам витражей. Тихоний, позабыв мороз, любовался суровым и величественным творением мышиных лап. Каменный перст, укреплённый милостью Божьей и Его непобедимой волей, пронзал небеса.
А меж тем утренняя молитва приближалась, и собор глядел на монаха неодобрительно: не мешкай. Тихоний засуетился и поскакал по глубокому снегу, размахивая вёдрами. А вот и ручей. Его исток терялся меж колючих кустов, которые обступили монастырь. Что было по ту сторону, и было ли там что-то вообще, — никто не знал.
Подо льдом струилась вода. Страх опоздать подстегнул Тихония. Он шваркнул ведром — брызнули серебряные искры. Не иначе как промыслом Божьим дерево одолело лёд. От стылости скрючило пальцы.
Да что же это?! У самых колючек монах разглядел мыша. Тот лежал недвижим, снегом запорошён.
Тихоний подскочил к нему. Все мыши наперечёт, а этот нездешний. И одет в дорогое пальто поверх приличного костюма. Как ему досталось! Поперёк живота кровавая рана.
Монах задрал голову. Догадка оказалась правильной: наверху в колючках застрял клочок жилетки. Выходило так, будто незнакомец упал сверху, а в падении разодрал брюхо. Не может быть! Кусты поднимаются на недосягаемую высоту. Как он туда залез? Да и кто он такой?
Утренние тени попрятались. Скоро позовут на молитву, а вёдра пустые. Монах заколебался. Речено: «Аще в нужде лапу не отринь».
Тихоний потормошил незнакомца и в ответ услышал слабый стон. Тогда он взвалил мыша на плечи и побрёл протоптанной тропинкой.
Глава вторая.
Преподобная мать говорит
Агнесса, с кротостью служа Господу, посрамила нечистого и была живой взята на небо.
«Успение пресвятой Агнессы»
На утренней службе Тихоний с трудом обращался к Богу. Мысли мелкими бесятами прыгали к таинственному незнакомцу, отданному на попечение благодетельным сёстрам.
Когда певчие затянули осанну, Тихоний рушил общий хор. Преподобная Агнесса вперилась суровым взглядом, и у несчастного затряслись поджилки. Посадит на тощий желудок или чего похуже.
Едва поспевая за остальными, Тихоний дотянул хвалитны. Агнесса одесную и ошую благословила паству на дневной труд. Тем служба и завершилась.
Тихоний удивился собственной храбрости ступать поперёк монастырского устава. Ведь заместо поливки растений его понесло в лечебницу. Вспомнилась притча о святом Августине и немощном старце. Да, Тихоний отлынивал от послушания, но меж тем подобился святому. А всё-таки душу точил червячок: неуёмное любопытство тешит лукавого. Если хватятся, решил монах, прочитаю молитву о вспоможении болящим — и мигом в огород!
Лечебницу не запирали ни днём, ни ночью. Кто занеможет — иди проведать милосердных сестёр.
Здесь Тихоний бывал часто. Не потому что ослаб здоровьем, слава Богу — не обижен. На его огороде-арборетуме выращивались лекарственные растения. А ещё — фимиам, что воскуривали на богослужении. Дым уносил молящихся в заоблачные дали.
Идти бы нерадивому в арборетум, да вот он — отряхает шерсть на пороге лечебницы.
Его радушно приняли, провели мимо беременной мыши с акушерками, мимо надсадно кашляющего писца за ширму, подальше от прочих.
На койке метался давешний незнакомец: глаза закрыты, усы дёргаются, будто хочет выскочить из сна, да не пускают. Подле несчастного сидела молодая мышь в рясе и апостольнике. Сложив ладони на груди, она вполголоса молила святого Августина утолить страдания болящего. Кончив молитву, монахиня поднялась. Тихоний удивлённо дёрнул ушами, разглядев на ней белый кушак — символ подготовки к Вознесению.
Мышь взяла горшочек с мазью и стала обрабатывать ноги незнакомца. Побитые морозом и разодранные колючками, грубые и уродливые, они выглядели ужасно, но ласковые пальцы монахини унимали боль.
— Сестра
