Благодарности

С миром «Махабхараты» меня познакомил мой отец Самир Кумар Рэй, предприниматель по профессии, но романтик по духу. В детстве он часто говорил мне: «Будь проницательным, как Кришна, правдивым, как Юдхиштхира, искренним, как Арджуна, мужественным, как Дурьодхана, и преданным делу, как Карна». В моих детских играх изобиловали яркие сцены из многочисленных поединков, описанных в этой поэме. Я часто поддразнивал свою сестру Парбати (сейчас ее зовут доктор Парбати Банерджи) словами: «Бак ар Бхимасенер декха; таар маней юддха» («Встреча Баки и Бхимасены – значит война»). После этого мы с сестрой начинали бороться, подражая тому, как Бхимасена и Бакасура били друг друга руками и ногами в лесу близ селения Экачакра-нагари. Таким образом, благодаря таким детским перепалкам с Диди я постепенно проникся глубокой любовью к этой великой эпопее.

Во время офисных обедов я часто пересказывал коллегам истории из «Махабхараты». На одной из таких встреч, после того как я очаровал друзей живым рассказом о том, как однажды Бхимасена обманул Бакасуру, лишив его ужина (кстати, ресторан, в котором мы обедали, назывался «Бакасура» – видимо, поэтому мое выступление еще больше вдохновило аудиторию), коллега по имени Рекха спросил: «Почему бы тебе все это не записать? Это интересные истории, и мы все с удовольствием прочитали бы их». Мои коллеги Рекха, Прити, Баарат, Шикхар и Сукхайн были заядлыми слушателями, и именно от них я почерпнул идею изложить эту великолепную историю в книге.

Мои друзья Судешна, Нихилеш и Праджви, а также двоюродные братья Шриджит и Асмита просмотрели большую часть моей рукописи, пока я писал книгу, и их отзывы оказались очень полезными. На самом деле именно Судешна посоветовал мне проиллюстрировать взаимосвязанные семейные иерархии кауравов, пандавов, ядавов и панчалов с помощью генеалогического древа. Я также искренне благодарю моих друзей Пробхаса, Джиотирупа, Каустава, Ракеша, Шрею, Катхакали, Параму, Арупа и Уткарша, племянников Арджуна и Махияна, и шурина, доктора Абхиджита Банерджи за то, что они всегда вдохновляли меня на публикацию моих работ.

Доктор Биджоя Госвами (профессор санскрита Джадавпурского университета) помогала мне советами и наставлениями, пока я восстанавливал многие сцены «Махабхараты». Ее исследовательская работа позволила мне определить местоположение различных королевств, гор и лесов древней Бхарата-Варши.

Как автор я благодарен издательству «Фингерпринт» за то, что оно представило мою работу широкой публике. Я выражаю сердечную благодарность его директору Шантану Даттагупте за руководство и непоколебимую веру в мою работу. Мне очень понравилось работать с редактором Шилпой Мохан. Ее советы и отзывы сыграли бесценную роль в совершенствовании текста, а ее активная поддержка укрепила мою уверенность в том, что книга может быть адресована более широкой аудитории.

Моя особая благодарность мистеру Нрисинхе Прасаду Бхадури, специалисту по индийским эпосам, за ценную информацию, которую он предоставил мне во время написания книги.

Из многочисленных бесед и споров с моей тетей, госпожой Чхандой Рой, я почерпнул важные сведения о роли религиозности и веры в таких вопросах, как божественные качества Кришны и историчность «Махабхараты».

Я также хотел бы поблагодарить ресторан «Калькутта Пи», в котором я обычно часами просиживал за чашкой кофе и тарелкой жареной рыбы, редактируя и вычитывая свою рукопись.

Я в неоплатном долгу перед моей мамой, доктором Ратнамалой Рэй, и моими детьми Лаваньей и Сохумом. Мне нравилось писать эту книгу, но путь оказался долгим и трудным. За последние три года я много раз был на грани того, чтобы сдаться. Но нежные увещевания мамы и неустанное озорство моих детей за моим письменным столом помогли мне пересечь финишную черту.

Наконец, я хотел бы особо поблагодарить мою жену, которая помогла с выбором языка и структуры книги. Сучисмита – учительница средней школы, и она помогла мне выработать такой стиль повествования, который, я надеюсь, позволит представить читателям эту довольно сложную сюжетную линию в ясной и приятной прозе.

Начало

Глава 1

Шантану и Ганга

Давным-давно Хасти, царь из рода императора Бхараты, основал город Хастинапур. Много сотен лет спустя на трон взошел Куру, другой царь из того же клана, и его царский дом стал называться «Куруванша». Земля, на которой Куру совершал многочисленные жертвоприношения, или ягьи, стала священным местом – Курукшетрой, где столетия спустя потомки дома Куру столкнулись в страшной гражданской войне. На протяжении веков Хастинапур процветал. Он превратился в богатый и величественный город, а царство Куру постепенно распространилось по обширным равнинам Бхарата-Варши. На троне в Хастинапуре сменилось семь поколений искусных правителей, и затем махараджа Пратипа передал трон по наследству своему сыну, которого звали раджакумар Шантану.

Однажды Шантану сидел на берегу реки Ганги, и вдруг из воды вышла прекрасная женщина. Шантану мгновенно влюбился в нее.

– Кто ты, божественная дева? – с любовью спросил он. – Конечно же, ты не апсара и не прекрасная иллюзия. Я царь Хастинапура. Ты станешь моей царицей?

Так Шантану сделал ей предложение.

– Я Ганга, – ответила женщина, улыбаясь молодому поклоннику. – Я могу выйти за тебя замуж, но только при одном условии. Ты никогда не должен упрекать меня ни за какие поступки. Как только ты откажешься подчиниться моей воле, я тебя покину.

Царь Шантану согласился. Он женился на Ганге и привез ее в свой дворец. Восхищенные жители Хастинапура праздновали царскую свадьбу целый месяц.

После свадьбы Шантану и Ганга счастливо зажили у себя во дворце. Вскоре город облетела весть, что Ганга ждет первенца. Однако наступившие годы обернулись странными событиями, череда которых потрясла царя и его подданных.

Едва разрешившись от бремени, Ганга бросила новорожденного царевича в бурлящие волны реки. Шантану с ужасом наблюдал, как быстрое течение уносит беспомощного младенца. В течение следующих нескольких лет Ганга повторила это ужасное детоубийство еще шесть раз. Царь оплакивал семерых погибших сыновей, но остался верен своему обещанию. Он не подвергал сомнению действия жены, а Ганга не раскаялась и ни разу не объяснила причины своей жестокости.

Однако на восьмой раз Шантану больше не мог сдерживаться. Когда Ганга с новорожденным мальчиком на руках направилась к реке, царь остановил ее и спросил:

– Моя дорогая, почему ты убиваешь наших детей? Умоляю, пощади хотя бы этого ребенка.

Ганга с жалостью посмотрела на царя и ответила:

– Я не убивала твоих детей. Я всего лишь защищала их от проклятия.

– От проклятия? – изумился Шантану.

– Да, и это проклятие довлеет даже над нашей жизнью, твоей и моей. Давным-давно ты был знаменитым царем Махависой и после смерти отправился в Брахмалоку, а я была Гангой, прекрасной дочерью Брахмы. Однажды, когда ты сидел во дворе Брахмы, я вошла, чтобы поприветствовать своего отца. В этот момент поднялся ветер, и с моей груди соскользнула тонкая вуаль. Другие дэваты поспешно опустили глаза, но ты продолжал восхищаться красотой моего обнаженного тела. Я тоже забыла о строгих правилах поведения, принятых в Брахмалоке, и беззастенчиво наслаждалась твоим взглядом. Но Брахме не понравилась наша распущенность. Он проклял нас обоих и отправил обратно на эту землю, чтобы мы жили и страдали как люди.

– Но почему ты лишила жизни наших детей? – недоумевал Шантану.

– Твои сыновья – это перерождения восьми Васу. Среди дэвов они были воплощением благородства, но затем впали в немилость. Однажды Васу и их жены гуляли по горам Сумеру и подошли к ашраму мудреца Васиштхи. Муни тогда находился далеко от своего жилища, но на лугу паслась его корова Нандини. Она была чудесной коровой камадхену и неиссякаемым источником молока, которое представляло собой восхитительный эликсир, содержащий магические дары вечной молодости и бессмертия. Васу почувствовали притягательную силу этого эликсира. Лидером Васу был Дью, и его жена стала убеждать всех украсть эту корову. Васу поддались на уговоры и увели Нандини с собой.

В своей жадной спешке Васу не учли возможных последствий гнева мудреца. Когда Васиштха обнаружил пропажу коровы, он торжественно наслал на воров проклятие: теперь они должны будут родиться в человеческом мире. Он был уверен, что жизнь среди смертных, полная скорби и страданий, будет достойным наказанием за их преступление. Восемь Васу поспешили к горам Сумеру, чтобы успокоить разъяренного монаха. После долгих просьб муни все-таки даровал семерым Васу возможность освободиться от оков человеческого тела в течение первого года их жизни. Но грех Дью был самым тяжким, и ему предстояло прожить долгую жизнь в страданиях, чтобы искупить свое участие в этой краже.

– Васу попросили, чтобы я стала их матерью, – продолжала Ганга. – Я согласилась и пообещала освободить каждого из них сразу после рождения. Теперь первые семь братьев воссоединились на небесах. Этот ребенок – восьмой Васу, и ему придется принять на себя основную тяжесть проклятия муни. Махараджа, это правда: он освободится только после того, как сполна познает глубочайший океан человеческого горя. Сейчас я покину тебя и заберу мальчика с собой. Я верну его в Хастинапур, как только он завершит свое образование.

Ганга и ее сын Дэваврата исчезли в тумане.

Дэваврата дает торжественную клятву

После того как Ганга и Дэваврата ушли, Шантану вернулся в пустой дворец. Он продолжал усердно исполнять свои царские обязанности, но остальное время проводил в мрачном одиночестве. Шли годы, и Шантану с нетерпением ждал возвращения сына.

Однажды утром царь с удивлением заметил, что бурлящее русло реки, протекающей через его дворцовый сад, почти пересохло. Затем он увидел на берегу величественного молодого воина, который крепко сжимал в руке лук. Стало очевидно, что этот кшатрий[1] превратил могучую реку в узкий ручеек. В этот момент появилась Ганга и подвела юношу к царю:

– Махараджа, это твой сын. Я выполнила свое обещание. Дэваврата изучал Веды у Васиштхи, а Шукрачарья и Брихаспати преподавали ему шастры. Кроме того, Парашурама обучил его владению оружием. В стрельбе из лука и прочих боевых искусствах нет равных в этом мире. Он достиг высочайшей эрудиции в вопросах политики, управления государством и дипломатии. Теперь он достоин твоего трона. Можешь отвести его обратно во дворец.

На этом, наконец, закончилось долгое бдение Шантану. Вскоре после этого он назвал Дэваврату ювараджей Хастинапура. Затем судьба сделала еще один любопытный поворот.

Однажды Шантану охотился у реки Ямуны, и вдруг дремлющая в нем страсть пробудилась от любовного аромата, наполнившего лесной воздух. Он принялся усердно искать источник аромата и вскоре обнаружил прекрасную женщину, скрывающуюся в лесу. Дикое желание охватило Шантану. Когда он заглянул в темные глаза девушки, его голос задрожал от нетерпения:

– Кто ты? Ты замужем? Почему ты бродишь одна в этом опасном лесу?

– Я Сатьявати, дочь Дашараджи, – ответила женщина. Она сразу поняла, что царь пал жертвой ее красоты. – Я живу в рыбацкой деревне на окраине этих джунглей. Мой отец – рыбак, и моя лодка пришвартована вон там. Я переправляю путешественников через эту реку.

– Ты выйдешь за меня замуж? – голос царя звучал почти умоляюще.

– Это не мне решать. Мой отец Дашраджа – мой опекун.

Шантану попросил у Дашраджи согласия на брак с Сатьявати, но Дашраджа вознамерился извлечь максимальную выгоду из царского желания. Он сказал:

– Махараджа, ты, безусловно, желанный муж для любой женщины. Но прежде, чем я смогу отдать тебе свою дочь, ты должен выполнить одно условие.

– Я могу дать только то, что в моих силах, – осторожно ответил Шантану.

Хитрый рыбак затянул сеть вокруг своего улова.

– Сын Сатьявати должен унаследовать твой трон в Хастинапуре. Таково условие, которое я выдвигаю для этого брака.

Шантану упал духом. Тысячи языков вожделения злобно лизали его сердце, но он не поддавался на уговоры.

– О троне Хастинапура уже все сказано. Он принадлежит моему сыну Дэваврате. Я не стану несправедливо лишать его наследства ни при каких обстоятельствах, даже ценой брака с Сатьявати.

Шантану вернулся во дворец, неся в сердце горькое разочарование от неразделенной любви.

Влюбленный царь снова впал в мрачную депрессию. Нежные изгибы, прекрасные глаза и благоухающая кожа дочери рыбака неотступно преследовали его воображение. Дэваврата тоже заметил страдание на лице отца.

– Отец, что с тобой? – спросил однажды царевич. – Ты редко призываешь меня к себе. Все подданные тебе верны. Но в последнее время ты не проявляешь особого интереса к политике, охоте или другим видам досуга. Твои померкшие глаза и изможденное лицо меня беспокоят. Что я могу сделать, чтобы тебе помочь?

Шантану был тронут состраданием своего сына.

– Дэваврата, ты мой единственный наследник. Ты самый способный из всех кшатриев. Но я всегда беспокоюсь, что, если с тобой случится какое-нибудь ужасное несчастье, наш род погибнет, а королевство навсегда осиротеет.

Девабрата не сумел до конца понять, что Шантану имеет в виду.

У царя был очень близкий друг – старый государственный советник, махамантри. Он объяснил Дэваврате, в чем причина расстройства его отца, и царевич немедленно отправился в рыбацкую деревушку.

Отец Сатьявати Дашраджа был по-прежнему непреклонен:

– Я хочу, чтобы сын Сатьявати стал царем после Шантану.

– Это можно легко устроить, – спокойно произнес Дэваврата. – Я отрекусь от короны в пользу моих нерожденных братьев.

– А что будет с твоим сыном, Дэваврата? Возможно, он захочет претендовать на трон, – настаивал Дашраджа.

– Если ты все еще беспокоишься, то вот мое обещание. Я никогда не женюсь и не буду заниматься любовью с женщинами. Я буду жить в полном безбрачии.

Это была беспрецедентная жертва. Как только Дэваврата произнес свою клятву, дэвы и апсары осыпали его с небес цветочными лепестками.

Дэваврата вернулся в Хастинапур вместе с Сатьявати. Горожане приветствовали своего благородного принца криками:

– Никто в этом мире не приносил такую серьезную жертву и не давал такой строгий обет! С сегодняшнего дня у Дэвавраты будет новое имя – Бхишма[2].

Шантану, вне себя от радости, произнес:

– Ты отказался от всех мирских удовольствий ради моего счастья. Благословляю тебя, сын мой, даром иччха-мритью. Смерть не сможет приблизиться к тебе, если ты сам этого не пожелаешь. Ты будешь верховным хозяином своей жизни и смерти.

Вскоре состоялась торжественная церемония: Шантану женился на Сатьявати. С тех пор Бхишма стал самой почитаемой иконой во всей Бхарата-Варше. Однако никто в Хастинапуре не мог предвидеть тех бурных событий, к которым привела жертва Бхишмы.

Сатьявати, Парашар и Кришна Двайпаяна Вьяса

До встречи с Шантану в жизни Сатьявати происходили события, о которых ее муж не знал. Она выросла в маленькой рыбацкой деревушке на берегу Ямуны. С юных лет девушка была искусной лодочницей и перевозила паломников через реку. Однажды муни Парашар, будучи в паломничестве, сел в лодку Сатьявати.

Монах подивился красоте юной Сатьявати.

– Кто гребец в этой лодке? – спросил он.

Его взгляд ласкал чувственные изгибы Сатьявати.

– У моего отца нет сына, поэтому я здесь главная, – ответила Сатьявати, поднимая якорь и направляя лодку по течению. Парашар был единственным пассажиром.

– Займись со мной любовью, подари мне сына, – немного помедлив, пробормотал Парашар.

Сатьявати быстро огляделась по сторонам.

– Но, мой господин, – застенчиво шепнула она, – нас все увидят.

Парашар взмахнул рукой в широком жесте. Тотчас же на реку опустился густой туман и скрыл пару от любопытных глаз. Сатьявати поразилась этому волшебству, но все же кокетливо возразила:

– Муни, моя девственность неприкосновенна. Я не могу опозорить своего отца.

– Не волнуйся, – в голосе Парашара звучало нетерпение, – с моим благословением твоя девственность останется нетронутой.

Ветер мягко гнал лодку по течению. Парашар и Сатьявати страстно обнимали друг друга посередине реки. Вскоре после зачатия Сатьявати переехала на остров, и там родился ее сын Кришна Двайпаяна. Мальчик пошел в отца: он изучал Веды и классифицировал их в соответствии с происхождением и пользой. Поэтому он стал известен под именем Веда Вьяса («Тот, кто систематизировал Веды») или Вьясадэва.

Об этой связи между Сатьявати, Парашаром и Ведой Вьясой в Хастинапуре никто не знал. Сатьявати хорошо похоронила свое прошлое; однако оно не могло оставаться в секрете слишком долго.

Читрангада, Вичитравирья и царевны Каши

Сатьявати родила царю двух сыновей – Читрангаду и Вичитравирью. Шантану прожил недолго после рождения царевичей. Поэтому Бхишме пришлось растить своих приемных братьев, и он выполнял эту обязанность с заботой и любовью. После кончины Шантану Бхишма возвел Читрангаду на трон Хастинапура. Читрангада обладал исключительной физической силой, но у него был один серьезный недостаток – наглость. Однажды он безрассудно вызвал на поединок царя гандхарвов. Они ожесточенно сражались друг с другом на берегах реки Хирнмати, и в этой схватке гандхарва убил наглого правителя Куру.

После гибели Читрангады царем стал его младший брат Вичитравирья. Поскольку новый монарх был еще очень молод, Бхишме приходилось внимательно следить за государственными делами Хастинапура. Когда Вичитравирья достиг совершеннолетия, Бхишма начал подыскивать ему подходящую пару. В один из дней царь страны Каши объявил о сваямвара-сабхе трех своих дочерей – Амбы, Амбики и Амбалики.

Бхишма на своей колеснице отправился в Каши, где кшатрии из дальних и ближних королевств собрались на сваямвару. У царственных сестер был богатый выбор. В тонких пальчиках они держали варамалы, гирлянды из свежих весенних цветов, собираясь преподнести их своим желанным мужьям.

Кроме того, царевны Каши великолепно выглядели: их изящные формы восхитительно изгибались, подчеркивая сочные груди и пышные бедра. Мягкое покачивание их тонких талий пробуждало страстное желание в сердцах царей и царевичей. Бхишма, уже немолодой человек, восседал на сабхе, и в его адрес со всех сторон звучали язвительные шутки. Царевны косо посматривали на его седеющие волосы, а приезжие цари откровенно куражились:

– Почему этот дряхлый старик сидит среди нас? Считается, что Бхишма соблюдает обет безбрачия, но, похоже, он совершенно очарован красотой наших царевен.

Эти насмешки заглушил грозный голос Бхишмы:

– Есть много способов завоевать расположение женщины. Я кшатрий, и мой метод прямолинеен. Я силой увезу этих женщин в Хастинапур. Я бросаю вызов всем присутствующим здесь кшатриям – пусть они попробуют воспротивиться могуществу.

Он приказал царевнам сесть к нему в колесницу.

Амба, старшая из сестер Каши, уже была влюблена в Шалву, правителя соседнего царства. Шалва и другие кшатрии окружили Бхишму, но он мгновенно поднял лук. Бхишма так виртуозно владел оружием, что его стрельба вызвала настоящий переполох. Стрелы разбивали колесницы, убивали лошадей и обезглавливали бесчисленное количество солдат. Цари поняли, что против них сражается непреодолимая сила.

Однако Шалва не желал сдаваться без боя. Он выпустил целый град стрел – они пробили доспехи Бхишмы и поразили его в грудь, в руки и ноги. Другие цари торжествующе закричали, но их радость оказалась недолгой. Варуна-астра Бхишмы убила лошадей Шалвы, разнесла в щепки его оружие и обезглавила возничего. Сразу после этого Бхишма ускакал в Хастинапур вместе с тремя царевнами. Униженный Шалва лежал, неуклюже растянувшись в своей колеснице, тяжело раненный, но живой.

Прибыв в Хастинапур, сестры узнали, что Бхишма не планировал стать их женихом. На самом деле он планировал выдать их замуж за своего младшего брата Вичитравирью. Амба наотрез отказалась.

– Я уже помолвлена с Шалвой, – объяснила она Бхишме.

Будучи в Каши, Бхишма не спросил согласия царевен, но сейчас он не стал навязывать Амбе свою волю. Он отправил ее вместе со свитой в страну Шалвы – однако Шалва не принял Амбу. Теперь бедной царевне было некуда идти.

– Меня унизили, и Бхишма – этому причина, – решила Амба.

Ее положение было невыносимым – когда-то надменная царевна, теперь она стала объектом жалости и насмешек. Пока она кипела от мстительного гнева, в Хастинапуре Вичитравирья женился на ее сестрах Амбике и Амбалике.

Дхритараштра, Панду и Видур

Вичитравирья провел семь счастливых лет в легкомысленных любовных играх с Амбикой и Амбаликой. Формально он оставался главой государства, однако на деле страной управлял Бхишма. Но однажды Вичитравирья вдруг простудился и слег от тяжелой болезни легких. Недуг оказался смертельным, и Вичитравирья быстро скончался, оставив после себя двух молодых вдов и опустевший царский трон. Хастинапур оказался в безвыходном положении.

Взволнованная Сатьявати вызвала Бхишму к себе:

– Мои сыновья погибли. Нашему царству нужен король и наследник. Следовательно, ты должен занять престол Хастинапура. Кроме того, тебе следует жениться на Амбике и Амбалике, чтобы сохранить династию Куруванши.

– Я не могу нарушить обет безбрачия, – ответил Бхишма. – Однако из этого тупика все-таки есть выход. Ты можешь пригласить во дворец какого-нибудь брахмана или мудреца. Если Амбика и Амбалика зачнут детей от этого брахмана, их сыновья, согласно установленным предписаниям дхармы, будут считаться царевичами Куру и законными наследниками Вичитравирьи.

Сатьявати ждала этого подходящего предложения.

– В таком случае позволь мне обратиться к Веде Вьясе, – заявила царица, бросив на Бхишму быстрый взгляд. – Двайпаяна Вьяса – мой старший сын, рожденный вне брака. Как и его отец муни Парашар, Вьяса – мудрец с выдающимся умом. Я могу попросить его навестить Амбику и Амбалику.

Вьяса действительно был очень образованным монахом, но внешне выглядел отталкивающе. Когда Сатьявати рассказала ему о своих планах, он ответил:

– Мама, я долго жил в одиночестве, в лесу, и мне приходилось преодолевать множество трудностей. Увидев меня, Амбика и Амбалика испытают только отвращение. Я не смогу вступить в интимную связь с женщиной раньше, чем через год.

Но Сатьявати в отчаянии произнесла:

– Наследник мужского пола совершенно необходим для стабильности этого царства. Вьяса, мне нужно, чтобы ты действовал немедленно.

Амбика беспокойно ждала у себя в спальне. Сатьявати сообщила царевне, что вечером к ней явится муни Вьяса. Цель этого позднего визита была для Амбики совершенно очевидной. Мысль о муни вызывала у нее отвращение; поэтому, чтобы подготовить себя к физическому единению, Амбика стала фантазировать, представляя перед собой Бхишму.

Как только Вьяса вошел в комнату, царевна побледнела от ужаса. Впалые щеки муни покрывала растрепанная борода, глаза горели сверхъестественным огнем, а от его иссохшей кожи исходил гнилостный смрад. Последовавшие за этим мучения царевны были невыносимы. Затем настала очередь Амбалики. Увидев рядом с собой уродливого монаха, она в смятении закрыла глаза.

Позже Вьяса предупредил Сатьявати:

– Мама, Амбика и Амбалика испугались меня. Мой союз с обеими царевнами никому не принес удовольствия. Амбика родит царевича. При всей своей необычайной физической силе этот мальчик будет слепым от рождения. Сын Амбалики вырастет и станет великим воином, однако у него тоже никогда не будет крепкого здоровья.

Предсказания риши сбылись. Первым появился на свет сын Амбики Дхритараштра – и он действительно был слеп. Чуть позже родился сын Амбалики Панду, и он выглядел неестественно бледным. Его бескровное лицо и тусклая кожа безошибочно свидетельствовали о слабом здоровье. Сатьявати снова обратилась к Вьясе:

– И Дхритараштра, и Панду имеют врожденные недостатки. Эти мальчики не годятся для короны. Хастинапуром должен править царь с крепким здоровьем. Посети Амбику еще раз.

На этот раз перепуганная Амбика отправила к Вьясе вместо себя прекрасную дворцовую служанку. Когда они встретились, оказалось, что необузданная мужественность Двайпаяны, столь неприятная для женщин из знатного рода, притягивает простую девушку как магнит. Ночь бурных любовных утех доставила обоим несказанное удовольствие. Утром удовлетворенный Вьяса благословил служанку со словами:

– Ты больше не будешь рабыней в этом дворце. Твой сын станет высшим авторитетом в области дипломатии и управления государством. Он будет одним из мудрейших людей в истории человечества.

Через девять месяцев у царской служанки родился сын по имени Видура.

Бхишма занимался воспитанием Дхритараштры, Панду и Видуры. Широкоплечий и мускулистый Дхритараштра с легкостью гнул голыми руками железные прутья. Однако из-за своей слепоты он не мог принять на себя ответственность за управление страной Куру. Поэтому на трон в Хастинапуре взошел его младший брат Панду. Он был искусным воином, и никто не мог превзойти его в стрельбе из лука. Видура, младший из троих братьев, в совершенстве овладел искусством политики и дипломатии. Бхишма, впечатленный проницательностью Видуры, назначил его главным советником государства. Однако из-за своего низкого происхождения Видура не имел прав на трон, хотя и не был лишен честолюбия.

Карна – сын Сурьядэвы

В северной части Бхарата-Варши жили представители другого влиятельного клана кшатриев – ядавы. Одного из могущественных вождей ядавов звали Шурасена. У него были сын по имени Васудэва и дочь по имени Притха. Когда девочка была еще маленькой, Шурасена отдал ее на удочерение своему бездетному двоюродному брату Кунтибходже. Во дворце Кунтибходжи Притха получила свое новое имя – Кунти. Под любящей опекой Кунтибходжи царевна выросла и превратилась в очаровательную молодую женщину.

Однажды во дворец Кунтибходжи прибыл аскет муни Дурваса. Он был известен своим злобным нравом, и многих людей раздражали его гнусные ругательства. Но Кунти с достоинством пропускала мимо ушей капризные высказывания этого монаха и терпеливо прислуживала его свите из десяти тысяч учеников. За все время муни Дурваса так и не нашел повода придраться к гостеприимной Кунти. В результате он проявил редкий жест благодарности – вознаградил царевну необычным подарком.

– Этой мантрой ты можешь призвать с небес любого дэва, – сказал монах и прошептал девушке на ухо тайное заклинание. – Эти дэвы – очень желанные любовники, и они будут дарить тебе много сладких переживаний. Твои сыновья, рожденные от этих счастливых союзов, обретут необычайные способности и могущество.

Щедрость Дурвасы впоследствии обернулась для Кунти не только благословением.

После ухода аскета любопытная Кунти произнесла мантру, которой муни ее научил. Она представила себе великолепное сияние Сурьядэвы, и вскоре по ее телу разлилось восхитительное тепло. Кунти открыла глаза и увидела перед собой Сурьядэву, который зачарованно любовался ее чувственной красотой. Внезапно царевна смутилась:

– Сурьядэва, я всего лишь проверяла силу мантры, полученной от Дурвасы. Умоляю, прости мое любопытство, я не могу заняться с тобой любовью.

Но Сурьядэва изнемогал от желания:

– Кунти, ты не должна отвергать меня после того, как я уже разжег в себе страсть. Позволь мне развеять твою тревогу. Я нежный любовник и не стану лишать тебя девственности.

В том же году Кунти родила красивого мальчика. Он появился на свет в сияющих доспехах и с парой сверкающих сережек. Сурьядэва сказал:

– Эти доспехи и серьги – кавача и кундала – защитят моего сына от всех врагов.

Вскоре Сурьядэва исчез, и царевну охватило крайнее беспокойство:

– Как я объясню своему народу, откуда у меня этот ребенок? Я не могу растить его у нас во дворце.

Кунти поспешно уложила младенца в плетеную корзину и побежала к берегу Ганги. После минутного колебания она столкнула корзину в воду. Стоя на берегу, Кунти смотрела, как течение уносит ее ребенка – и как он, наконец, исчезает за поворотом реки.

Вниз по течению Ганги лежал город Хастинапур. В тот вечер царский колесничий Адхиратха прогуливался по берегу реки и внезапно услышал пронзительный детский плач. Он бросился к воде и увидел, что на волнах покачивается корзина, похожая на крошечное каноэ. Адхиратха вытащил младенца из реки и принес его к себе домой. Колесничий и его супруга Радха дали ребенку имя Васушена и стали растить его как собственного сына. Мальчик с первых лет жизни ловко обращался с луком и стрелами, и молва о том, как замечательно он стреляет из лука, облетела весь Хастинапур. Впоследствии мир узнал его под другим именем – Карна.

Карна был человеком милосердия. Каждое утро он выходил к реке и поклонялся богу Солнца, хотя и не знал, что Сурьядэва был его биологическим отцом. Брахманы собирались вокруг Карны и умоляли о дарах и благосклонности. Карна никогда не отказывал беднякам, о чем бы они ни просили, и его щедрость принесла ему титул «Даата-Карна» – «Карна Дающий».

Слава Карны как искусного лучника распространялась все шире, и родители начали беспокоиться о его будущем. Адхиратха принадлежал к тихому сословию колесничих, которые жили на скудное жалованье, получаемое от царского двора. Он обучал Карну своему ремеслу, но мальчику больше нравились лук и стрелы.

– Послушай, сынок, ты же сутапутра, а стрельба из лука – это искусство, которое преподают брахманы, а практикуют кшатрии, – пытался урезонить сына Адхиратха. – Ни один гуру не примет тебя в ученики.

Но Карна не собирался сдаваться. Он прослышал о том, что в отдаленных горах живет в своем ашраме Парашурама, брахман необычайно высокого уровня. Парашурама был блестящим учителем, который участвовал во многих битвах против клана кшатриев. Карна решил обратиться к этому брахману.

Однажды утром Парашурама увидел молодого человека, который поднимался по склону холма к его ашраму. Когда юноша добрался до учебного полигона, где тренировались муни, на его лице блестел пот.

– Кто ты? – спросил брахман.

– Меня зовут Карна. Я проделал долгий путь из Хастинапура, чтобы учиться у тебя стрельбе из лука.

Муни с удивлением посмотрел на красивого юношу. Его руки и плечи были идеально сложены для искусства лучника, глаза сияли, а лицо казалось безмятежным.

– Ты кшатрий? – спросил Парашурама.

– Нет, я брахман, – ответил Карна и отвел глаза под пристальноым взглядом учителя.

Парашурама ясно видел, что у Карны есть потенциал стать исключительным лучником, и поэтому, несмотря на некоторые подозрения относительно происхождения, касты и личности юноши, он принял его в свою гурукулу.

Глава 2

Пандавы и кауравы

Тем временем Кунти вышла замуж за Панду, царя Хастинапура. Она счастливо жила во дворце и никогда не испытывала угрызений совести из-за младенца, которого оставила в реке. Панду также взял себе еще и вторую жену – это была Мадри, царевна процветающей страны Мадры, которая граничила с Хастинапуром на западе. В обмен на руку Мадри ее брат, мадрараджа Шалья, получил от Панду щедрое приданое.

В качестве невесты для Дхритараштры Бхишма после тщательных поисков выбрал Гандхари, царевну Гандхары. Она была верной поклонницей Господа Шивы. К своему мужу царевна тоже относилась с глубокой преданностью: она завесила свои прекрасные глаза вуалью и сказала:

– Мой муж слепой. Эта повязка у меня на глазах будет залогом того, что я никогда его не превзойду.

После свадьбы Дхритараштры и Гандхари вместе с ней в Хастинапур прибыл ее брат, гандхарский царевич Шакуни. Гандхари отличалась чистотой и праведностью, а Шакуни был хитрым политиком и полагал, что Хастинапурский царский двор станет благоприятным пространством для удовлетворения его амбиций.

Панду правил страной весьма искусно. Он еще больше расширил границы Хастинапура и в результате своих завоеваний собрал огромное количество золота и драгоценностей. Таким образом, королевская казна редко зависела от внутренних налогов, и подданные Хастинапура роскошно жили за счет награбленного богатства. Панду щедро позволял Бхишме, Видуре и Дхритараштре участвовать в своих воинских похождениях.

Дхритараштра был старшим из братьев. Согласно традиции, старший царевич должен первым претендовать на трон, но слепота лишила Дхритараштру права первородства, и он был вынужден жить на содержании у Панду. Слепого царевича возмущало это позорное положение дел, но он ни разу не признался никому в своих тяжелых чувствах. Втайне он надеялся, что однажды трон перейдет к его сыну.

* * *

Царскую резиденцию в Хастинапуре окружал густой лес, изобилующий дичью. Однажды Панду выехал из дворца вместе с Кунти и Мадри, чтобы провести несколько дней на природе. Вечером царь охотился в лесу, а вокруг бродили стада разных животных. Внезапно его внимание привлекли олень и олениха, спаривающиеся вдалеке. Поглощенные любовью, они не заметили надвигающейся опасности. Панду выпустил пять стрел, и они все попали в цель. Олениха умерла мгновенно. И тогда, к ужасу Панду, раненый олень заговорил человеческим голосом:

– Махараджа, я Риши Киндам. Мы с женой превратились в оленей, чтобы предаваться любви вдали от посторонних глаз. Ты грубо нарушил охотничий кодекс чести. Даже самый жестокий охотник не стал бы убивать беспомощных совокупляющихся животных! Мы с женой были на пике блаженства, и в эту минуту ты бессердечно оборвал наши жизни. Твое малодушие уничтожило мой род. Панду, вот мое проклятие: ты больше никогда не сможешь заниматься любовью с женщиной. В момент близости с женами ты умрешь.

С этими ужасными словами Риши скончался, а Хастинапуру предстояло вновь погрузиться в пучину хаоса.

Услышав проклятие мудреца, Панду содрогнулся от ужаса и раскаяния, после чего поклялся посвятить остаток жизни искуплению этого проступка. Он передал корону своему старшему брату Дхритараштре и навсегда удалился в лес. Кунти и Мадри последовали за мужем, благородно демонстрируя свою преданность.

Панду и его жены жили в лесах вместе с монахами в условиях строгой аскезы. Врожденная болезнь, усугубленная проклятием Киндама, превратила некогда могущественного императора в беспомощный ходячий скелет. Панду больше не мог заниматься любовью со своими женщинами. Глубоко опечаленный, он также опасался, что умрет, не оставив наследника. Однажды он решил поделиться своей тревогой с Кунти:

– Дорогая, мудрецы предупреждали, что после смерти я не смогу попасть на небеса, если не оставлю наследника мужского пола. Киндам наложил ужасное проклятие на нашу семейную жизнь. Мы не сможем иметь собственных детей. Но наши вековые обычаи предписывают другие методы, с помощью которых такой неудачливый мужчина, как я, все же может стать отцом. В древние времена женщины имели полную свободу наслаждаться любовью как в браке, так и вне его. Даже в нашем обществе жена с согласия мужа может зачать от ученого или брахмана. Умоляю тебя, спаси наш бесплодный брак. Верни немного счастья в нашу опустевшую жизнь.

Именно тогда Кунти открылась перед Панду и рассказала о благословении Дурвасы:

– Арьяпутра, у меня есть сила соблазнить любого дэва с помощью мантры Риши Дурвасы.

Кунти воззвала к Дхарме, богу справедливости, который пребывал на пустынной горе Шаташринге. Дхарма откликнулся на зов, и их союз с Кунти был глубоким и плодотворным. В свое время на свет появился прекрасный царевич. Монахи заверили Панду, что сын Дхармы всегда будет отстаивать истину и справедливость. Новорожденного мальчика назвали Юдхиштхира.

Затем Кунти пригласила еще двух возлюбленных. Бог ветра Павана подарил Кунти мальчика Бхимасену, наделенного сверхчеловеческой силой. Мудрецы предсказали, что, когда ребенок вырастет, он станет настоящей грозой для врагов. После Паваны Кунти соблазнила Дэвараджу Индру. Царь дэвов был страстным любовником. Под ясным небом Гималаев Кунти и ее возлюбленный снова и снова поднимались на вершину чувственного экстаза. У них родился сын Арджуна, обладающий задатками могучего воина-лучника.

Искусству очаровывать богов Кунти научила и вторую царицу, Мадри.

Великолепные дэвы Ашвини и Кумар одновременно спустились с небес, чтобы доставить Мадри удовольствие. От этой связи у нее родились Накула и Сахадэва – мальчики, чьи лица были исполнены божественного великолепия. Имен дэвов-отцов не знал никто, кроме обеих цариц. Тем не менее Панду признал мальчиков как своих родных детей. Сыновья Кунти и Мадри – Юдхиштхира, Бхимасена, Арджуна, Накула и Сахадэва – стали называть себя пандавами.

Настал день, когда весть о рождении Юдхиштхиры достигла Хастинапура. С тех пор как Панду добровольно удалился в изгнание, его место на троне занимал Дхритараштра. У Гандхари приближалась к концу долгая и тяжелая беременность; царица со дня на день ожидала рождения ребенка. Наконец на свет появился Дурьодхана, первый правитель династии Куру. Весь царский дворец содрогнулся от громкого, пронзительного крика новорожденного.

Видура поспешил в родильную комнату и обратился к Дхритараштре и Гандхари с настоятельной просьбой:

– Вам нужно избавиться от этого ребенка. Его крики привели в неистовство стервятников и падальщиков. Несомненно, этот ребенок, если ему позволят выжить, навлечет гибель на эту монархию. Убейте его немедленно.

Никто не знал, почему Видура предложил детоубийство, но Дхритараштра на это не согласился. В то же время царь предчувствовал, что Юдхиштхира и Дурьодхана непременно будут ожесточенно бороться друг с другом за трон Хастинапура.

У Дурьодханы было девяносто девять младших братьев и сестра по имени Духшала, все они родились в семье Дхритараштры и Гандхари. Сыновья Дхритараштры – Дурьодхана, Духшасана и остальные девяносто восемь – называли себя кауравами.

Пандавы прибывают в Хастинапур

В лесах наступила весна. Птицы весело щебетали, а ветерок ласкал свежую листву, словно нежный любовник. В одно прекрасное утро Панду и Мадри прогуливались под густыми кронами деревьев чампака и палаша. С густых ветвей гроздьями свешивались ярко-малиновые цветы чампака, и их глубокое красное сияние придавало прекрасному лицу Мадри нежнейший оттенок. Взглянув на жену, Панду напрочь забыл о проклятии риши. В то роковое весеннее утро юношеская страсть, которую царь так долго сдерживал, хлынула наружу подобно бурлящему фонтану.

Мадри слабо сопротивлялась, и это не помогло. Панду растворился в мягкости изгибов царицы. Внезапно его грудь пронзила ослепляющая боль. Проклятие Киндама не утратило своей силы даже спустя столько лет. Панду рухнул на землю, и его тело скорчилось от боли. Крики Мадри разорвали утренний воздух.

Кунти бросилась к ним и обнаружила Мадри, лежащую без чувств поверх мертвого тела Панду. Очнувшись, Мадри заговорила в перерывах между рыданиями:

– Кунти, я пыталась остановить царя, но он одолел меня. Присмотри за моими Накулой и Сахадэвой. Все равно они больше привязаны к тебе. Я стала непосредственной причиной смерти Панду и поэтому буду сопровождать его в Ямалоку.

Так Мадри испустила последний вздох, лежа в объятиях Панду.

Когда Панду и Мадри покинули этот мир, Юдхиштхире было всего шестнадцать лет. Мудрецы, которые жили в лесу рядом с семьей Панду, посоветовали Кунти вернуться в Хастинапур. Кунти и ее сыновья в сопровождении монахов семнадцать дней шли через леса и холмы к воротам этого древнего города. Сатьявати, Бхишма, Дхритараштра, Видура и многие горожане встретили процессию с теплотой и уважением: они только что получили известие о смерти Панду. Кунти знала, что ее главной задачей будет подтвердить легитимность братьев-пандавов перед жителями Хастинапура.

Тысячи глаз были прикованы к пятерым сыновьям Кунти. Юдхиштхира, старший из пятерых, безмятежно рассматривал очертания царского дворца, которые вырисовывались на фоне вечернего неба. Он правильно понимал сложность ситуации, хотя и не выказывал никаких признаков беспокойства. Арджуна, нахмурив брови, с любопытством наблюдал за происходящим. Как и Юдхиштхира, он тоже понимал, что жизнь в этом городе полна опасностей, но крепко сжатые челюсти и уверенный взгляд демонстрировали его решимость и даже радость от предстоящего соперничества. Близнецы Накула и Сахадэва только вступили в подростковый возраст. Глядя на их изящные черты, женщины в толпе чувствовали сердечное волнение. Но больше всего интереса вызвала у них массивная фигура, которая угрожающе возвышалась в центре этой группы, – Бхимасена. Он обнял братьев своими огромными ручищами, словно защищая. Казалось, что великан готов броситься в атаку при первом же намеке на враждебность.

Кунти смело встречала пристальные взгляды горожан. Она откровенно призналась, что мальчики – на самом деле дэвапутры[3], которых Панду усыновил и воспитывал как собственных детей. Казалось, что Бхишма и Сатьявати остались довольны ее рассказом. Никто больше не возражал, и пандавов радушно приняли во дворце. На следующий день бренные останки Панду и Мадри были преданы огню.

Начинается соперничество

Как только пандавы начали обустраиваться, над Хастинапуром сгустились тяжелые тучи тревоги. Сатьявати понимала, что, хотя царевичи еще молоды, вопрос о престолонаследии нельзя откладывать слишком надолго. Юдхиштхира и Дурьодхана имели все основания претендовать на трон. За прошедшие годы Сатьявати потеряла мужа, детей и внука. У нее больше не было сил руководить политикой Хастинапура. Ее первенец Вьяса посоветовал царице поскорее покинуть дворец, пока надвигающиеся волнения не обрушились на Куруваншу и не разорвали ее на части. Последовав совету сына, Сатьявати и ее невестки Амбика и Амбалика удалились в лес.

Пандавы постепенно привыкли к новой жизни, полной изысканности и роскоши. Бхишма искренне полюбил пандавов, особенно Арджуну. Дхритараштра отечески заботился о них и старался дать им прекрасное образование. Таким образом, кауравы и пандавы учились и играли вместе. Но вскоре появились первые признаки вражды.

Бхимасена был намного сильнее других мальчиков. Безжалостно пользуясь своей чудовищной силой, он то и дело дразнил кауравов и издевался над ними. Он часто хватал сразу десятерых из них и сталкивал лбами. Бывало, что он сдавливал их, как в железных тисках, и бедные мальчики чуть не погибали от удушья.

«Когда это чудовище вырастет, с ним трудно будет справиться», – с тревогой думал Дурьодхана. Поэтому он вместе со своим братом Духшасаной разработал план устранения Бхимасены.

Летним днем царевичи отпросились с уроков и целыми стайками отправились веселиться и резвиться в парк Праманкоти – прекрасное место отдыха королевской семьи на берегу реки Ганги. Они носились по пышным лужайкам и весело играли в воде. Окрестности буквально сотрясались от их шумного веселья, но за этими играми скрывалась хитроумная смертельная ловушка.

Царские повара приготовили роскошную еду, и мальчики заботливо кормили друг друга. Во время трапезы Дурьодхана в знак братской привязанности предложил Бхимасене сладости. У Бхимасены не было оснований подозревать, что в еду был подмешан смертельный яд калакута, и юный обжора с жадностью поглощал аппетитные кусочки кхира. Через некоторое время его веки начали опускаться, и он погрузился в глубокий сон. Яд постепенно оказывал свое действие. Дурьодхана и Духшасана тайком, пока никто не видел, отнесли Бхимасену на берег реки и опустили его бесчувственное тело в воду. Так они осуществили секретный план отравления Бхимасены.

Бхимасена погрузился в темные глубины реки и оказался в Нагалоке, стране змей. Его массивное тело с глухим стуком опустилось на дно, вспугнув колонию ядовитых змей. Рептилии обнажили острые клыки и беспрестанно кусали Бхимасену. К счастью, яд этих змей оказался противоядием от калакуты – другого яда, который Бхимасена проглотил вместе с кхиром. Укусы змей подействовали как лекарство и вывели юношу из оцепенения.

Открыв глаза, Бхимасена обнаружил, что находится на дне реки в окружении множества шипящих рептилий. Он смутно догадывался, как это случилось, но сейчас его главной заботой было отделаться от назойливых существ, которые раздували свои капюшоны и бросались на него со всех сторон. Наступая змеям на головы, он убил нескольких, а остальных обратил в бегство. Перепуганные наги устремились прямиком к своему царю по имени Васуки.

При виде юноши, который вторгся в его владения, древнее лицо Васуки расплылось в добродушной улыбке.

– Бхимасена, ты сын моей правнучки Кунти[4], – сказал царь змей. – Я рад, что ты случайно оказался в моем царстве. Здесь, в Нагалоке, у нас есть самый мощный источник амриты. Мои охранники проводят тебя к нему. Пей сколько хочешь.

Бхимасена пил сколько душе угодно. Он опустошил восемь глубоких колодцев амриты; пока волшебный эликсир вливался ему в горло, в его венах пробуждалась и бурлила сила десяти тысяч слонов.

Вечером другие пандавы заметили исчезновение Бхимасены.

– Это, должно быть, дело рук Дурьодханы, – воскликнула Кунти. – Он завидует нашему Бхимасене.

– Люди Дурьодханы здесь повсюду, – предупредил Кунти Видура. – Не вызывай у него таких явных подозрений. Я думаю, что Бхимасена в безопасности. Вьясадэва сказал мне, что никто не может причинить пандавам вред и им суждено править нашим царством еще много лет. Я бы не стал сомневаться в ясновидении Махариши.

Бхимасена проспал восемь дней во дворце Васуки и вернулся в Хастинапур. Он подробно рассказал своим братьям о замысле Дурьодханы и о своем собственном захватывающем подводном приключении в Нагалоке.

Выслушав рассказ Бхимасены, Юдхиштхира предупредил братьев:

– С этого момента мы должны всегда быть начеку. Но ни в коем случае не стоит обсуждать этот инцидент публично.

Дурьодхана помрачнел, когда увидел, что его соперник не только выжил, но и стал выглядеть еще более устрашающе, чем раньше. Он также понял, что неудавшаяся попытка убить Бхимасену раскрыла пандавам его враждебные намерения.

После этого борьба за власть развернулась в полную силу.

Крипачарья и Дроначарья – два гуру Хастинапура

Крипа, или Крипачарья, был ученым брахманом, которого когда-то воспитал Шантану во дворце Хастинапура. Крипа обучал царевичей основным приемам ведения войны. Он также руководил царскими церемониями и давал духовные наставления самому царю.

Сестра Крипачарьи, Крипи, была замужем за другим брахманом – Дроной, который искусно владел самыми страшными видами оружия в мире. Другом детства Дроны был Друпада, царевич Панчалы. Они вместе учились и играли в ашраме отца Дроны, священника по имени муни Бхарадваджа. Когда мальчики выросли и каждому предстояло идти своим путем, Друпада взял Дрону за руку и тепло сказал:

– Дорогой друг, все богатства и земли, которыми я владею, принадлежат и тебе.

В последующие годы Парашурама подарил Дроне целый арсенал божественного и смертоносного оружия. Дрона женился на Крипи, и у пары родился сын по имени Ашваттхама. Несмотря на свои обширные познания в области оружия, Дрона не сумел обеспечить себя средствами к существованию. Маленький Ашваттхама часто со слезами просил молока, а другие мальчики жестоко высмеивали его нищету. Дрона не мог без мучений смотреть на то, как другие обижают его ребенка. Однажды он пришел к Друпаде и напомнил о его словах, сказанных в детстве:

– Друг мой, однажды ты предложил мне место в своем сердце и при своем дворе.

Пока брахман говорил, придворные Панчалы с жалостью смотрели на лохмотья, покрывающие его смуглую кожу.

– Неужели ты всерьез ожидал, что я буду помнить все свои детские обещания? Какая может быть дружба между нищим и царем?

Друпада с презрением отверг мольбы Дроны. Брахман ушел из дворца Панчалы, исполненный стыда и отвращения. Оттуда он прямиком направился в Хастинапур, где во дворце кауравов жил его шурин Крипачарья.

* * *

Однажды пандавы и кауравы играли в поле, и их деревянный мяч случайно упал в глубокий сухой колодец. Мальчики растерянно смотрели в его бездонную шахту, и тут к ним подошел изможденный брахман. С мягкой насмешкой он произнес:

– Я полагаю, вы царевичи Хастинапура. Похоже, вы не можете защитить даже ничтожную безделушку. Как вы собираетесь защищать свое королевство? Я могу достать этот мяч из колодца, если вы пообещаете меня накормить.

Юдхиштхира кивнул:

– Если ты сможешь достать наш мячик, Хастинапур обеспечит тебя едой и кровом на всю жизнь.

Дрона поднял травинку и прицелился в крошечный круглый предмет, лежащий на дне колодца. Затем он с такой необычайной силой и точностью бросил эту травинку, что она вонзилась в деревянный мяч подобно острому копью. Царевичи с изумлением наблюдали, как брахман сплетает прочный аркан, соединяя травинки в аккуратный ряд. Затем он ловко зацепил петлей аркана травинку, воткнутую в мяч, и одним движением достал его из колодца. Получив обратно свою драгоценную игрушку, мальчики закричали от радости. Они побежали во дворец, чтобы сообщить Бхишме новость об этом фантастическом брахмане.

Когда Бхишма услышал их рассказ, он сразу понял, кого встретили царевичи. Никто, кроме Дроны, не обладал такой ловкостью рук. Бхишма поспешил к тому месту, где мальчики оставили брахмана.

– Ты, должно быть, Дроначарья! – воскликнул Бхишма. – Умоляю, займись образованием наших царевичей. Научи их владеть мечом, булавой и луком. Хастинапур будет перед тобой в неоплатном долгу.

Дрона согласился стать гуру взрослеющих кшатриев. Он оглядел нетерпеливые лица мальчиков и сказал:

– Я буду хорошо вас тренировать. Но взамен я буду требовать от вас служения и повиновения.

Мальчики вопросительно посмотрели на своего наставника, не зная, что ответить. Только Арджуна выступил вперед:

– Гурудэва, ты можешь положиться на меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить любое твое поручение.

Искренность, прозвучавшая в словах Арджуны, растрогала Дрону до слез.

«Друпада дорого заплатит за свою дерзость», – мрачно подумал брахман.

Арджуна – лучший ученик Дроны

Бхишма распорядился щедро обеспечить Дрону и его семью всем необходимым. Сын Дроны Ашваттхама тоже поступил во дворцовую школу, гурукулу. Многие царевичи из соседних земель тоже постоянно приезжали в Хастинапур, чтобы учиться у Дроны. При этом пандавы и кауравы даже во время уроков неустанно соперничали и старались опередить друг друга.

Перед началом утренних занятий каждый из учеников должен был наполнить свой кувшин-камандулу водой из реки. Из любви к своему сыну Ашваттхаме Дрона всегда старался обеспечить ему наилучшие условия. Он нашел для Ашваттхамы сосуд с широким горлышком, чтобы мальчик успевал наполнить его до краев раньше всех остальных. Поэтому сын Дроны всегда приходил на урок первым, и брахман сразу же приступал к наставлениям, не дожидаясь остальных юношей.

Арджуна понимал мотивы своего гуру и не выказывал недовольства. Однако он нашел решение из своего собственного арсенала. Он призвал на помощь Варуна-астру. Поток воды хлынул подобно фонтану, и сосуд Арджуны наполнился почти мгновенно. В тот день Арджуна первым явился на занятия, и Дрона был поражен. Так брахман лишний раз убедился в том, что этот царевич – ненасытный ученик, который не успокоится до тех пор, пока не вытянет из своего гуру последние крупицы знаний.

Однако Дрона все еще пытался скрыть от лучшего ученика передовые приемы ведения боя.

– Никогда не подавайте Арджуне еду при тусклом освещении, – наставлял брахман поваров.

Однажды вечером, когда ученики ужинали, сильный порыв ветра задул свечи. Мальчики продолжали есть в темноте.

«Мои пальцы ни разу не пошевелились, чтобы наполнить рот, – подумал Арджуна. – Значит, ключ ко всему – это практика. Именно таким образом я должен учиться достигать своих целей».

Ночью Дрона проснулся от бесконечного жужжания. Он вышел из дома и обнаружил, что Арджуна в темноте упражняется с луком и стрелами. Стрелы Арджуны попадали в невидимую цель с безупречной точностью. Вне себя от радости, Дрона заключил Арджуну в объятия со словами:

– Я никогда не встречал такого преданного ученика. Я сделаю из тебя величайшего лучника в этом мире.

С тех пор Дрона отбросил все сомнения и научил Арджуну многим тонкостям владения луком и стрелами. Царевич пандавов стал экспертом в стрельбе из лука и в ближнем бою, как на колесницах, так и верхом на слонах.

– Арджуна – мой лучший ученик, и его никто не победит ни в каком бою, – часто с гордостью заявлял Дрона.

Экалавья – принц нишадов

Ашрам Дроны был закрыт для юношей из низших каст. У местного нишадараджи, предводителя охотничьей общины по имени Хираньядхану, был сын Экалавья. Однажды мальчик обратился к Дроне с просьбой взять его в ученики.

– Разве может такой темнокожий лесной житель, как ты, присоединиться к этой элитной когорте кшатриев? – презрительно бросил брахман нишадскому принцу.

Но Экалавья не сдавался: несмотря ни на что, он считал Дрону своим наставником. Для вдохновения юный нишад воздвиг в глубине леса статую Дроны в полный рост и приступил к строгим тренировкам со своим грубо вырезанным оружием. Когда Дрона давал указания царевичам, Экалавья прятался в отдалении и прислушивался, стараясь узнать как можно больше.

Однажды пандавы отправились на