Ну такое себе. Зная, что было с кукухой Андерсена [ничего хорошего], можно ожидать и такое. Опять минус свобода, плюс серость и смерть. Во имя Господа, конечно!
Все люди в церкви опять глядели на её красные башмаки, все портреты — тоже. Карен преклонила колена перед алтарём, и золотая чаша приблизилась к её устам, а она думала только о своих красных башмаках, — они словно плавали перед ней в самой чаше.
Карен забыла пропеть псалом, забыла прочесть «Отче наш».
После обедни старая госпожа узнала от других людей, что башмаки были красные, объяснила Карен, как это неприлично, и велела ей ходить в церковь всегда в чёрных башмаках, хотя бы и в старых.