автордың кітабын онлайн тегін оқу  Антимагия

Юлия Туезова

Оглавление

Глава 1 Из дна в легенды

Утро началось с того, что дверь в ванную отказалась признавать в Виктории живое существо. Синий кристалл-сканер на уровне глаз мерцал требовательным светом, ожидая магического «пароля» — легкого щекотания маной, которое было нормой для любого одаренного жителя поселка Неподребкино. Виктория вздохнула и приложила ладонь к холодному дереву. По кристаллу пробежала робкая искра и тут же погасла, аннигилированная её кожей. Дверь осталась запертой.

— Серьёзно? Опять? — проворчала Виктория, доставая из кармана старую заколку. — В плетении этого замка ошибка на третьем узле, а ты еще и привередничаешь.

Она ловко просунула заколку в щель. Через пару секунд раздался сухой щелчок, и дверь покорно распахнулась. Магия была электричеством для ленивых, а Виктория лениться не привыкла.

В зеркале ванной на неё смотрела двадцати двух летняя катастрофа. Каштановые волосы жили своей жизнью, напоминая гнездо очень эксцентричной птицы. В мире, где каждая вторая девушка пользовалась заклинанием «Идеальная укладка за пять секунд», Виктория была вынуждена воевать с расческой вручную. Большие бездонные карие глаза с прищуром оглядывали её неопрятность: ворот блузки не вывернут до конца, сама блузка наскоро заправлена в юбку, отчего на ней образовалось много складок. Но эта неопрятность только подчеркивала всю суть Виктории. Легкая, быстрая, хаос в женском обличие.

Её семья была элитой. Родители — легенды, чьи портреты украшали учебники истории. Великая ведьма Верелика и придворный маг Маркелус. Верелика — ведьма с неограниченной магической силой, которая, по молодости, навела немало шума и создала немало проблем. И маг Маркелус, который противостоял великой ведьме, но был побежден волей судеб и любви. И вот два великих обладателей магической силой соединились вместе и завели семью, родили троих замечательных детей и отправились покорять с младшим просторы волшебного мира. Средний сын — капитан гвардии, способный вызвать огненный шторм щелчком пальцев. И она, первая дочь — Виктория, «статистическая погрешность». Её дар был уникален, хотя в Неподребкино его называли проклятием. Она не просто не имела магии — она её аннигилировала. Любое заклинание, попадавшее в зону её влияния, рассыпалось на базовые атомы. Она была «черной дырой» в мире ярких огней.

— Зато я знаю, как починить тебя без вызова мастера, — пробормотала она, глядя на зачарованный кран, который вместо воды выдавал только сухой пар, потому что опять «не чувствовал» магического присутствия. Она взяла гаечный ключ, лежащий на краю раковины.

На кухне её встретил величественный гул магического самовара. Это был артефакт седьмого поколения, который должен был подогревать воду силой мысли владельца, но в руках Виктории он превращался в обычное ведро с носиком. Она знала, что её родители, великие маги, сейчас, вероятно, завтракают в какой-то столице, используя сложнейшие левитационные заклинания для подачи джема на тосты. Виктория же просто взяла обычный стальной чайник и поставила его на плиту, которая, к счастью, имела аварийный режим поджога.

— Давай же, старая железка, — прошептала она, чиркая спичкой.

Пламя лениво облизало дно чайника.

Она чувствовала себя археологом в мире высоких технологий. Пока другие маги практиковали пассы руками для создания идеальной яичницы, Виктория изучала законы термодинамики по старым книгам, которые её отец называл «макулатурой для лишенных искры», а мать «идеальным тренажёром для ума». Она была единственной в семье, кто знал, как работает рычаг, и почему колесо крутится без магического импульса. Для неё мир был набором физических формул, а не капризным плетением эфира. Она сделала глоток крепкого кофе и задумчиво посмотрела в окно, где соседи уже начали свои утренние магические разминки.

Виктория вышла на крыльцо и зажмурилась от слишком яркого, явно наколдованного солнца. В Неподребкино погода всегда была «идеальной», что Виктория считала верхом безвкусицы. Настоящее небо должно было хоть иногда хмуриться, а не висеть над головой ровным лазурным полотном.

Несомненно, раньше этот поселок был глухой деревней, которая вот-вот превратится в руины. Но Викина инициативная мать со слишком ярым желанием преобразить давно забытое село, превратила его в магический поселок нового уровня. Несомненно, в детстве, не обнаружив у Виктории способностей, Верелика пыталась влить магическую энергию, раз за разом, сталкиваясь со щитом неизменности. Но она не опускала руки, ведь в её избушки был целый набор различных трав и старинных книг, доставшихся её от бабушки, Горыни Никитичны, так же великой и могущественной ведьмы, которую ещё долго с содроганием будут вспоминать маги. Мать Виктории так перестаралась, что в один момент наградила магией весь посёлок. Но, естественно, кроме дочери. Вот такое она большое пятно недоразумения на репутации её идеальной магической семьи. Естественно Вика предпочла остаться в этом посёлке, ведь следовать за столь гениальными магическими родителями означало бы навсегда оставаться в тени семьи и быть тем самым темным пятном в репутации рода. Поэтому она и осталась в своем навороченном магическом поселке в доме семьи, построенном после глобального обновления. Конечно же любимые соседи Вику не трогали, ведь очень уважали родителей. И хоть к ней и относились нормально, за глаза она всегда чувствовала некую отстраненность и даже напуганность.

— С родом Грейсов нужно быть всегда осторожными, — слышала девочка шептания на улицах.

Конечно, Виктория очень хотела дружить с другими детьми. Но, как только у них завязывалась дружба, родители детей узнавали с кем именно их чадо проводит время и дружба прерывалась. Но, благо, Вика уже взрослая девушка, которая переросла детские обиды.

Виктория двинулась по центральной улице, стараясь держаться самого края тротуара. Это была привычная тактика: чем дальше она находилась от магических объектов, тем меньше жалоб ей приходилось выслушивать. Неподребкино было спроектировано для магов, а не для «черных дыр».

— Доброе утро, Виктория! — пропела миссис Плюш, стоявшая у своего дома.

Старушка как раз «выгуливала» свои самоочищающиеся коврики. Они лениво парили в воздухе, выбивая пыль невидимыми колотушками. Стоило Виктории подойти на расстояние трех метров, как один из ковриков внезапно потерял высоту и с глухим шлепком упал прямо в лужу. Второй заложил крутое пике и едва не обмотался вокруг головы хозяйки.

— Ой! — вскрикнула миссис Плюш, пытаясь поймать взбесившийся текстиль. — Опять ты за свое, деточка! Ну нельзя ли… ну, как-то потише идти?

— Извините, миссис Плюш, — Виктория даже не замедлила шаг. — Скажите вашему мужу, что контур левитации на коврах перегружен. Если он уменьшит приток маны на пять процентов, они не будут падать в обморок от каждого встречного ветра. Или от меня.

Она прошла мимо булочной «Золотой Колос», где ароматы свежего хлеба разносились по улице маленькими розовыми облачками. Стоило Виктории пересечь их путь, как розовый туман мгновенно превращался в обычный серый пар и оседал на брусчатке грязными каплями. Владелец лавки, толстый господин Багет, сердито погрозил ей мутовкой через витрину.

Виктория лишь поправила сумку. Её поле «тишины» работало без перебоев, в отличие от хваленой магии соседей.

Впереди показалось здание Архива — монументальное сооружение из серого камня, которое выглядело слишком тяжелым для этого парящего и мерцающего поселка. Это было единственное место в Неподребкино, где Виктория чувствовала себя почти своей. В Архиве не было летающих книг и самопишущих перьев — старая бумага и чернила просто не выносили магического вмешательства. Здесь правили логика, алфавитный порядок и тишина, которую не нужно было наколдовывать.

Внутри Архива воздух был другим — густым, прохладным и пахнущим древними тайнами, которым не требовалась подзарядка маной. Виктория услышала его раньше, чем увидела. Ритмичный, раздраженный стук каблуков по каменному полу и знакомый «пшик» неудачного заклинания.

Маг стоял в третьем пролете между стеллажами «Прикладной Алхимии» и «Теории Хаоса». На нем была ослепительно белая мантия, расшитая серебряными рунами, которые так ярко светились, что, вероятно, ослепляли белок в лесу. На вид ему было не больше двадцати двух, и всё в его облике — от идеально уложенных черных кудрей до высокомерно вздернутого подбородка — кричало о том, что его родители пожертвовали Академии не один мешок золота.

— Да что не так с этим пыльным склепом! — выкрикнул он, чертя в воздухе мерцающий фиолетовый символ поиска указательным пальцем. — Реперио! Ищи! Где этот чертов Трактат о Первичных Сгустках?

Руна дрожит, искажается и гаснет, не в силах преодолеть сопротивление стен. Архив Неподребкино был облицован «глухим камнем», который гасил любые поисковые чары, чтобы маги-недоучки не портили ветхие страницы своими всплесками энергии.

Виктория медленно положила сумку на свой стол и, не снимая жакета, подошла к стеллажу.

— Вы используете шестую формулу призыва, — произнесла она ровным, почти скучающим голосом. — В помещении с экранированными стенами. Это всё равно что пытаться разжечь костер, яростно крича на дрова.

Маг вздрогнул и резко обернулся. Его глаза сузились, когда он оглядел Викторию: от её поношенных ботинок до взъерошенной прически.

— А ты еще кто такая? — процедил он. — Служанка? Уборщица? Ты хоть понимаешь, КТО перед тобой? Я — лучший выпускник курса высшего манипулирования!

— Судя по тому, как ваш узел плетения заваливается влево, вы лучший выпускник курса «Как потратить ману впустую», — Виктория сделала шаг вперед, входя в его личное пространство.

Маг инстинктивно попытался снова вскинуть руку, но как только она оказалась в полуметре от девушки, серебряные руны на его рукавах внезапно погасли. Он испуганно отшатнулся.

— Моя сила… Что ты сделала, ведьма?

— Я не ведьма, — Виктория лениво указала пальцем на полку прямо у него над головой. — Я библиотекарь. И я просто существую. Трактат, который вы ищете, стоит во втором ряду, третья книга слева. У него ярко-красный корешок. Вам не нужно было колдовать, вам нужно было просто… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — …посмотреть глазами.

Она протянула руку и легко достала тяжелый том.

— И кстати, — добавила она, когда маг, бормоча проклятия, выхватил у неё книгу. — Ваше поисковое заклинание создавало избыточное давление маны. Еще пара попыток, и вы бы не книгу нашли, а обрушили на себя этот стеллаж. Коэффициент полезного действия вашей магии сегодня — как у дохлого голема.

Маг открыл рот, чтобы выдать гневную тираду, но в этот момент пол под их ногами мелко задрожал.

Внезапно воздух в комнате стал густым, словно патока. Птицы за окном мгновенно замолчали, а золотистое сияние, которое всегда окутывало поселок Неподребкино, начало стремительно бледнеть. Виктория почувствовала странное давление в ушах, как будто она нырнула на глубину. Это не было обычным магическим всплеском; это было похоже на то, как если бы кто-то выдернул пробку из огромного бассейна с энергией. Все звуки внешнего мира вдруг приобрели зловещую тишину, прерываемую лишь странным, нарастающим свистом где-то высоко в небе.

Пол в Архиве перестал дрожать. Он просто замер, как будто само время решило сделать паузу. Каспиан, занесший руку для очередного вычурного жеста, застыл с нелепо растопыренными пальцами. Сиреневое сияние в его глазах мигнуло и погасло, оставив лишь обычный, слегка испуганный человеческий взгляд. Снаружи раздался не грохот, а тяжелый, гулкий вздох. Виктория подошла к высокому окну и отодвинула тяжелую бархатную штору. Над Неподребкино больше не было лазурного неба. Вместо него медленно, словно густой кисель, опускалась серая пелена. Она поглощала цвета, звуки и искры.

— Это не землетрясение, — тихо сказала Виктория, не оборачиваясь. — Это фазовый сдвиг. Магическая энтропия достигла критической точки. Поздравляю, Каспиан. Твое бесполезное размахивание руками было последней каплей.

— Что ты несешь? — голос мага сорвался на фальцет. Он снова и снова щелкал пальцами, но из-под ногтей вылетала лишь сухая кожная пыль. — Верни всё как было! Это твои штучки!

— Мои штучки — это законы физики, — она обернулась и скрестила руки на груди. — А вот то, что сейчас накрыло город, — это Купол. Полная магическая изоляция. Посмотри в окно. Пряничные домики больше не светятся, а твоя драгоценная мантия теперь просто кусок дорогого шелка. И судя по тому, как медленно оседает пыль, у нас осталось около часа, пока магические запасы в воздухе не обнулятся окончательно.

Каспиан подошел к окну и замер.

Над городом медленно разворачивался колоссальный, почти прозрачный купол. Он переливался всеми цветами радуги, но эти цвета казались болезненными, неестественными. Там, где края купола касались земли, магические фонари гасли один за другим. Прохожие на улице останавливались, вскидывая руки к небу, но вместо привычных каскадов искр из их пальцев вырывался лишь серый дым. Город, вечно жужжащий от сотен заклинаний, погрузился в оглушительную, мертвую тишину, которая пугала сильнее любого грохота.

Виктория видела, как соседский кот, обычно левитировавший за бабочками, с возмущенным мяуканьем рухнул в кусты. Сосед, почтенный мастер иллюзий мистер Поттерс, в ужасе смотрел на свои руки. Его роскошный халат, который должен был светиться золотыми нитями, мгновенно превратился в серую тряпку. Вся магия, всё то, на чем держался их мир, просто исчезло, оставив после себя лишь голые факты реальности. Купол продолжал расширяться, поглощая улицу за улицей, и Виктория поняла, что это не просто аномалия, а катастрофа.

— Началось Великое Охлаждение, — прошептала она, вспоминая одну из запретных теорий.

Она бросилась к входной двери, желая проверить, насколько всё серьезно.

Входная дверь архива — дубовая, с инкрустацией из драконьей кости и сложнейшим замком «Семи Стражей». В обычное время она узнавала хозяев по ауре и плавно отъезжала в сторону. Но сейчас кристалл в центре двери был мертв, как обычная стекляшка. Виктория дернула за массивную бронзовую ручку, но та даже не пошевелилась. Замок, лишившийся магического питания, заблокировался в режиме «максимальной тревоги», превратив элитное жилье в неприступную крепость.

— Открывайся, кусок антиквариата! — Виктория навалилась на дверь всем плечом.

Дверь отозвалась лишь глухим стуком.

Она понимала иронию ситуации: сотни магов сейчас, вероятно, бьются в истерике, не в силах выйти из собственных домов. Они привыкли, что всё подчиняется их воле, их щелчку пальцев. Но Виктория знала механику этого замка. Она видела схему в одной из отцовских книг по безопасности. Ведь именно её семья и создала данный архив магических книг. Специально для неё. Внутри двери были скрытые засовы, которые удерживались в открытом состоянии крошечными магическими магнитами. Как только магия исчезла, магниты разрядились, и тяжелые стальные штыри под действием обыкновенной гравитации упали в свои пазы.

— Магия — это всего лишь энергия, — рассуждала она вслух, лихорадочно оглядывая прихожую в поиске инструментов. — А гравитация — это закон. Нужно просто преодолеть трение.

Она схватила тяжелую кочергу, стоявшую у камина.

— Виктория! Виктория, ты меня слышишь? — раздался истошный крик с улицы.

Она подбежала к узкому окошку рядом с дверью. На тротуаре стояла миссис Хаггинс, её соседка, которая всегда хвасталась тем, что её сад поливают вызванные элементали. Сейчас миссис Хаггинс выглядела жалко: её платье, поддерживаемое магическими корсетами, обвисло, а прическа-улей превратилась в спутанное гнездо. Она скребла ногтями по невидимой стене, которая отделила её двор от дороги. Её лицо было искажено гримасой первобытного ужаса, который испытывает человек, внезапно потерявший зрение или слух.

— Помогите мне! Мои цветы! Мой дом! — причитала соседка, едва не плача.

— Миссис Хаггинс, успокойтесь! — крикнула Виктория через стекло. — Магия временно недоступна! Попробуйте просто толкнуть калитку рукой!

— Толкну-у-уть? — Соседка посмотрела на свои ладони так, будто они были инопланетными артефактами.

Она попробовала, но калитка, заклинившая от перекоса магических петель, не поддалась.

Виктория поняла, что объяснять что-то бесполезно. Эти люди десятилетиями не использовали свои мышцы для чего-то более сложного, чем удерживание магического жезла. Для них физическое сопротивление материи было забытым кошмаром из учебников истории. Она видела, как по всей улице люди метались за прозрачными окнами своих домов, как рыбы в аквариуме, не понимая, почему их привычные команды «Откройся» или «Впусти» больше не работают. Это был хаос в чистом виде.

— Я должна выбраться отсюда, — решительно сказала Виктория.

Она вернулась к двери и вставила кочергу в зазор между створкой и косяком.

Это было нелепо — дочь великих Грейсов занимается взломом собственного архива с помощью железной палки. Но именно её «бездарность» сейчас давала ей преимущество. Она не полагалась на искру, она полагалась на закон рычага, открытый тысячи лет назад. Она нажала на кочергу со всей силы, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Металл скрипнул, сопротивляясь, но Виктория знала, что сталь прочнее магических предрассудков. Внутри двери что-то жалобно лязгнуло — один из засовов начал поддаваться.

— Еще немного, — шептала она, стиснув зубы.

Снаружи раздался громкий хлопок, и купол засиял еще ярче.

Виктория почувствовала, как её кожа начала покалывать. Это было знакомое ощущение — её тело начало поглощать остатки разлитой в воздухе магии, аннигилируя её и превращая в нейтральный шум. Если для других отсутствие магии было вакуумом, то для Виктории это было возвращением в естественное состояние. Она была единственным человеком в этом городе, который не чувствовал себя искалеченным. Напротив, она чувствовала прилив странной, чистой уверенности в своих силах. Наконец, раздался громкий треск, и дверь с грохотом распахнулась.

Она стояла на пороге, тяжело дыша и сжимая кочергу в руке.

Весь поселок выглядел так, будто по нему прошелся невидимый ураган тишины. Магические повозки замерли посреди дороги, их декоративные крылья безжизненно свисали до самой земли. Големы-дворники стояли в нелепых позах, превратившись в обычные кучи камней и глины. Воздух был чистым, лишенным привычного озона заклинаний, и в этой чистоте было что-то пугающее. Виктория шагнула на крыльцо, чувствуя под ногами твердую землю, а не магическую подушку, которой обычно были устланы тротуары элитного поселка.

— Эй, Поттерс! Перестаньте орать на свой забор, он вас не слышит! — крикнула она соседу.

Тот лишь ошеломленно моргнул, глядя на неё.

Виктория усмехнулась, поправляя сумку на плече. В сумке лежал её блокнот с записями и несколько инструментов, которые отец называл «игрушками для плебеев». Она всегда была лишней в этом мире сверкающих искр и парящих башен, вечным напоминанием о неудаче великого рода. Но теперь, когда искры погасли, а башни оказались запертыми клетками, её знание того, как устроены гайки и болты реальности, становилось самым ценным ресурсом. Она была единственной, кто сохранил рассудок в мире, сошедшем с ума от тишины.

— Какая ирония, — пробормотала она, глядя на мерцающий купол.

Теперь она была не «бездарной». Она была функциональной.

Мир словно затаил дыхание, ожидая, что будет дальше. Девушка видела, как над их поселком медленно смыкается полупрозрачная пелена, напоминающая гигантскую перевернутую чашу из матового стекла. Она была огромной, подавляющей и совершенно неестественной даже для мира, где левитирующие подносы и самозатачивающиеся мечи считались обыденностью. Виктория прикоснулась к стеклу, кончики её пальцев привычно дернулись, пытаясь «подправить» невидимые линии плетения аномалии.

— Опять кто-то в лаборатории перемудрил с накопителями? — прошептала она сама себе, но голос прозвучал неуверенно.

— Нам нужно идти в администрацию, — твердо сказала она.

— К Старейшине? Но как? Там же магические лифты! — всплеснул руками Каспиан.

— Мы пойдем ногами, — отрезала Виктория, направляясь по дороге. — И лучше вам поспешить, пока все остальные не начали крушить дома в попытках выбраться.

Свежий воздух ворвался в дом, но он пах озоном и жженой медью.

— Идите за мной и не отставайте, — скомандовала Виктория, чувствуя себя странно в роли лидера.

На улице было еще хуже, чем казалось. Люди бегали по мостовой, наталкиваясь друг на друга. Кто-то пытался заставить замолчать магическую сигнализацию, которая, сойдя с ума от нехватки питания, издавала предсмертный хрип. Магические экипажи замерли прямо посреди дороги, создавая заторы. Лошади, которые в их мире были редкостью и использовались только в бедных кварталах, сейчас стали бы самым ценным имуществом, но их нигде не было.

— Посмотрите на Купол! Он сужается! — закричал кто-то в толпе.

Виктория задрала голову. Действительно, края матовой пелены медленно, почти незаметно сползали вниз, притираясь к крышам домов. Воздух становился тяжелым, плотным, как будто они оказались внутри огромного мыльного пузыря, который вот-вот лопнет. Она заметила, как её пальцы снова задвигались сами собой, «перечеркивая» невидимые линии.

— Это не просто купол, это фильтр, — пробормотала она.

— О чем ты говоришь, библиотекарша? — маг едва поспевал за её быстрым шагом, путаясь в полах своей длинной мантии.

— Теория магического резонанса, пятый том, глава о блокирующих полях, — бросила она через плечо. — Это поле не просто убирает магию, оно её поглощает. И судя по частоте пульсации, оно скоро достигнет критической массы.

Они свернули на главную аллею, ведущую к зданию администрации. Здесь толпа была гуще. Все стремились к Старейшине — самому сильному магу поселка, надеясь, что у него есть ответы. Но Виктория видела, что здание администрации, всегда сиявшее золотыми искрами, сейчас выглядело серым и безжизненным. Даже фонтан с «вечной водой» превратился в сухую чашу, заваленную мусором.

Виктория последовала за основной массой людей, понимая, что именно там сейчас будет решаться судьба их маленького, лишенного искры мира. Здание администрации, массивное сооружение из белого камня, обычно сияло золотистым ореолом, но сейчас выглядело мрачным и неприступным глыбой гранита. Внутри, в главном зале, собрались все сливки нашего общества: отставные боевые маги, теоретики высшего ранга и просто богатые владельцы магических лавок. В центре, за дубовым столом, сидел старейшина Барнаби, чей обычно величественный вид портила криво надетая мантия и капельки пота, стекающие по лбу.

— Тише! Всем соблюдать спокойствие! — кричал Барнаби, колотя по столу деревянным молотком, который, к счастью, не требовал магии для работы.

— Какое спокойствие, Барнаби?! — выкрикнул мастер Олриг, известный своими огненными шарами. — У меня в подвале три тонны летучего эфира, и если стабилизаторы не включатся через час, мы все взлетим на воздух без всякого колдовства!

Старейшина побледнел еще сильнее и поднял руки, призывая к молчанию, которое наступило лишь тогда, когда все окончательно выбились из сил, выкрикивая жалобы. Он оглядел зал тяжелым взглядом, и я увидела в его глазах то, что маги скрывали лучше всего — абсолютную, детскую беспомощность перед реальностью, которую нельзя подчинить воле. Его взгляд скользил по лицам великих магов, пока не остановился на мне, стоящей у самой двери в своей простой, перепачканной пылью одежде.

— Нам нужно отправить весть в Столицу, — медленно произнес Барнаби, и в зале стало так тихо, что было слышно жужжание мухи. — Но Купол… он высасывает силу из любого, кто несет в себе искру. Если кто-то из нас подойдет к границе аномалии, он рискует потерять дар навсегда. Энергия просто аннигилирует, оставляя лишь пустую оболочку. Ни один маг не переживет соприкосновения с этой пустотой, не превратившись в калеку.

— И что ты предлагаешь? — подал голос кто-то из толпы. — Просто сидеть здесь и ждать, пока эфир Олрига разнесет нас на атомы?

Барнаби снова посмотрел на Викторию, и в его взгляде появилось нечто, похожее на расчетливую надежду, смешанную с легким презрением. Это был тот самый взгляд, которым смотрели учителя в академии, когда девушка не могла зажечь даже самую простую свечу, но с легкостью указывала на ошибки в их формулах. Вика поняла, к чему он клонит, еще до того, как он открыл рот, и внутри у неё всё сжалось от предчувствия чего-то грандиозного и пугающего одновременно.

— Нам нужен кто-то, кому нечего терять, — тихо сказал он, указывая на меня пальцем.

— Вы серьезно? — Виктория сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. — Теперь моя «бездарность» стала государственным достоянием?

— Виктория, дочка великих магов, — пафосно начал старейшина, но девушка пресекла его тираду взмахом руки. — Ты единственная в этом городе, чье тело не содержит магического отклика. Ты — пустота, вакуум в мире энергии. Купол не сможет забрать то, чего нет. Ты сможешь пройти сквозь аномалию и доставить донесение Лорду Себастьяну в Столицу. Только ты можешь спасти нас всех, потому что только ты… ну, ты понимаешь.

— Потому что я бракованная, — закончила она за него, чувствуя, как на губах появляется горькая усмешка.

В зале поднялся гул одобрения — маги, еще минуту назад презиравшие Викторию за отсутствие искры, теперь смотрели на неё как на единственную надежду. Какая ирония: те, кто годами считал её балластом в этом сияющем мире, теперь умоляли девушку рискнуть жизнью ради сохранения их драгоценных способностей. Она видела страх в их глазах — они боялись не смерти, а возможности стать такими же, как она, обычными людьми, вынужденными открывать двери руками и греть еду на настоящем огне. Этот страх был так велик, что они готовы были доверить судьбу королевства «дефектной» девчонке.

— И что я получу взамен? — спросила Виктория, глядя прямо в глаза Барнаби. — Кроме сомнительной чести замерзнуть по дороге в Столицу?

Старейшина замялся, явно не ожидая такой дерзости в столь критический момент, но быстро взял себя в руки.

— Твоё имя будет вписано в анналы истории! — воскликнул он. — Мы снимем с тебя клеймо бездарности, ты получишь пожизненное содержание и… и любые книги из закрытого архива! Виктория, это не просто просьба, это твой долг перед семьей и перед всеми нами. Мы не можем рисковать собой, пойми, если погибнет элита, мир погрузится во тьму навсегда.

— Ваши анналы мне ни к чему, а вот доступ к архивам — это уже интереснее, — Виктория сделала вид, что раздумывает, хотя уже знала, что согласится.

— Она согласна! — радостно выкрикнул Олриг, и толпа взорвалась аплодисментами, которые звучали для неё как издевательство.

Девушка оглядела зал, полный напуганных «величий», и почувствовала, что правила игры изменились окончательно и бесповоротно. Теперь Виктория была единственным зрячим в королевстве ослепших, и это давало власть, о которой она раньше не смела и мечтать.

— Готовьте вашу сумку с донесениями, — бросила Виктория, направляясь к выходу. — И постарайтесь не взорваться, пока я буду чинить ваш мир.

Глава 2 Логика мостов и архивный клей

Виктория последний раз огляделась на напуганные лица жителей поселка Непотребкино и, поправив рюкзак, отправилась вперед по дороге. Солнце уже не так сильно грело своими лучами и ярко светило. Но Виктории это даже нравилось. Ведь солнце светило по-настоящему. Дорога к столице и ближайшему королевству была не очень долгой, часов пять — шесть по хорошей погоде и без приключений.

Тракт к Столице, который обычно гудел от парящих платформ, теперь напоминал кладбище роскошных карет. Магия исчезла, и мир внезапно стал очень тяжелым. Виктория шла уже четвертый час, когда у разрушенного Шепчущего моста увидела Леонарда. Рыцарь в золотых доспехах выглядел нелепо: он яростно чертил в воздухе знаки, пытаясь вызвать световую дорожку, но из его пальцев вырывался лишь тихий свист.

— Вы так плечо вывихнете, — заметила Виктория, подходя к обрыву. — Мост не исчез, просто его перестали подсвечивать. Взгляните на эти стальные тросы. Древние маги были параноиками и всегда оставляли физическую опору под магической иллюзией.

Леонард посмотрел на тонкий канат над бездной с ужасом. Без заклинания «Легкого шага» его доспехи тянули его вниз. Пока Виктория помогала ему избавиться от лишнего золотого лома, из леса высыпала ватага гоблинов. Раньше они боялись даже тени мага, но теперь, чувствуя слабость «одаренных», они шли в атаку с ржавыми тесаками.

— Сделай что-нибудь! — взмолился Леонард, пытаясь удержать равновесие на канате. — Мой меч без магии весит как наковальня!

— Держитесь крепче, — спокойно ответила Виктория. Она достала из сумки фолиант «Основы статики» и мешочек с архивным клеем. — Сейчас вы увидите, что знания — это действительно весомый аргумент.

Книга, пущенная твердой рукой библиотекаря, влетела вожаку гоблинов точно в челюсть. Следом полетел клей, намертво пригвождая оставшихся врагов к скале. Ещё ни один предмет не освобождался от архивного клея. Он намертво приклеивал любые металлы. Пока монстры пытались отклеить свои пятки от истории магии, Виктория и Леонард благополучно достигли другого берега.

Наконец, юные герои подошли ко входу Столицы. Матовый отблеск заканчивающегося купола заставило Викторию и Леонарда остановится.

— Возможно, пройдя этот купол я лишусь магией, — сказал Леонард, — но это мой долг и я должен это сделать!

Вопреки дальнейшему развитию сюжета Леонард так и не сдвинулся с места, испуганно глядя на грань Купола. Виктория, на минуту поверившая в мага, скептически вздохнула. Взяв за руку «смельчака», она резко шагнула в пугающую неизвестность. Плотный воздух купола прошел сквозь неё, оставив легкое желание отряхнуться. Но ничего опасного не произошло. Прямо впереди героев встречали ворота.

Белые ворота Столицы, некогда символ величия, теперь напоминали глухую каменную стену. Магическая автоматика, столетиями открывавшая их перед достойными, «умерла», оставив элитную гвардию в нелепом положении: десяток мужчин в тяжелых мантиях, багряных от натуги, пытались сдвинуть многотонные створки вручную. В центре этого хаоса стоял Лорд Себастьян. Высокий, статный маг со светлыми волосами и металлическим голосом. Его движения были точными, как у ювелира: он чертил в воздухе сложнейшую гексаграмму «Принудительного Открытия». Светящиеся линии вспыхивали и тут же осыпались серым пеплом, не находя опоры в разреженном воздухе.

— Сэр! — Леонард, прижимавший к груди свой золотой нагрудник, как поднос, вывалился из кустов. — Я привел… решение!

Себастьян медленно обернулся. Его ледяной, расчетливый взгляд скользнул по полуголому рыцарю и остановился на Виктории. Девушка как раз ковыряла носком сапога трещину в основании ворот.

— Леонард, — голос Себастьяна был сухим и ровным. — Я ждал донесение, а не гражданскую особу с растрепанными волосами и… полным отсутствием магического оттиска.

Себастьян сделал шаг навстречу, вскинув ладонь для заклинания «Распознавания». Но стоило ему войти в зону Виктории, как накопленный заряд с тихим шипением испарился. Маг замер. Он посмотрел на свои пустые пальцы, затем на ироничную улыбку девушки. Его бледные щеки мгновенно залил густой, совершенно не академический румянец.

— Ваши чары не сработали, потому что вы пытаетесь накормить коня воображаемым овсом, — Виктория указала на петли ворот. — У вас тут сбита калибровка. Магия просто маскировала износ металла. Если вы перестанете размахивать руками и нажмете на вот тот рычаг под стопорным камнем, ворота откроются по законам обычной механики. Себастьян открыл рот, чтобы возразить, но замер. Он впервые встретил кого-то, кто смотрел на его магию как на досадную помеху логике.

Себастьян скептически изогнул бровь, глядя на зазубренный металлический стержень, торчащий из-под основания ворот. Для человека, привыкшего оперировать потоками чистой энергии, предложение «нажать на железку» звучало как научное оскорбление. Под пристальным и насмешливым взглядом Виктории он сухо кивнул гвардейцам. Когда трое магов, навалившись всем весом, сдвинули рычаг, раздался оглушительный скрежет. Многотонные створки, которые секунду назад казались монолитом, медленно и послушно поползли в стороны. Гулкое эхо разнеслось по площади, заставив элитных магов замереть в неловком молчании. Себастьян застыл. Его рука, все еще поднятая для плетения заклинания, медленно опустилась. Он смотрел на открытый проход, затем на Викторию, и его лицо мгновенно приобрело цвет спелой вишни. Эта девушка ему очень сильно не нравилась. Просто нахалка! Он открыл рот, собираясь процитировать «Трактат о сопротивлении материалов», чтобы оправдать свой просчет, но вместо этого лишь издал невнятный звук, похожий на сдавленное икание.

— Это… это было статистически вероятно, — наконец выдавил он, поправляя идеально ровный воротник мантии дрожащими пальцами. — Простое совпадение механических векторов. Магия… магия просто взяла перерыв.

Виктория лишь хмыкнула, первой шагая в Столицу. Она знала: этот академический сухарь только что получил свой первый урок реальности, и его идеальный мир начал давать трещины.

Зал Академии, освещенный лишь тусклым светом незаряженных кристаллов, напоминал огромный пыльный склеп. Десятки добровольцев — от перепуганных фермеров до амбициозных магов-недоучек — сгрудились перед трибуной. Себастьян стоял на возвышении, выпрямившись так, словно проглотил линеечную магическую палочку.

— Послушайте, — его голос, усиленный заклинание «Громогласия» дребезжал под сводами. — То, что вы называете «Великим Охлаждением», на самом деле является карантинным протоколом. Купола над вашими домами — это не защита от внешнего врага. Это заслонки, которые я активировал, чтобы сдержать неконтролируемый распад Амулета Вечности.

По толпе пробежал тревожный гул. Себастьян поправил безупречную манжету и продолжил с той беспощадной честностью, которая присуща только людям, живущим цифрами: — Аномалия растет. Магия не просто исчезает, она превращается в смертоносную энергию. Мне нужны те, кто добровольно согласится войти в эпицентр. Ваша задача — стать «живыми фильтрами». Ваша искра должна абсорбировать излишки хаоса, пока я пытаюсь запечатать разрыв.

Воцарилась тишина. Маги испуганно переглядывались.

— То есть, вы хотите использовать нас как одноразовые магические губки? — звонкий голос Виктории разрезал тишину. Она стояла в первом ряду, демонстративно поглаживая корешок своего блокнота. — Вы зовете нас героями, Лорд Себастьян, но по факту вам просто нужны те, кого не жалко выбросить после того, как они впитают вашу энергетическую грязь.

Себастьян на мгновение сбился с дыхания. Он посмотрел на Викторию, и в его взгляде промелькнуло что-то среднее между ужасом от её дерзости и невольным восхищением её проницательностью.

— Термин «выбросить» семантически неточен, — выдавил он, чувствуя, как шея под воротником начинает подозрительно гореть. — Я предпочитаю формулировку «стратегический вклад в стабилизацию реальности». К тому же лично вы можете не переживать. Выбор вашего поселка оставляет желать лучшего. Видимо вы очень не угодили вашим соседям, раз отправили на серьезное задание сопливую девушку. Вас мы не возьмем.

— Я не расстроюсь, поверьте — с сарказмом ответила Виктория, которую слова мага, несомненно, ранили. — Но почему же такой величественный маг, как вы просите помощи у жителей? Неужели вам не по статусу самому разобраться с этим?

В толе кто-то хмыкнул, соглашаясь с Викторией.

Себастьян не отвечал, и в зале повисла тяжелая тишина. Он медленно, почти торжественно, начал расстегивать верхние пуговицы своего безупречного, туго накрахмаленного кителя.

— Лорд Себастьян, — вкрадчиво заметила Виктория, нарушая паузу, — я знала, что ситуация критическая, но не думала, что вы решите перейти к сеансу радикального стриптиза перед испуганной публикой. Это часть нового протокола мотивации?

Себастьян замер, его пальцы на мгновение запутались в петлях, а лицо стало пунцовым, как перезрелый томат. Он бросил на Викторию взгляд, в котором смешались гнев и невыносимое смущение, но не отступил. Он рывком распахнул ворот, открывая верхнюю часть груди. Прямо над сердцем кожу пересекал жуткий, рваный след. Шрам не был похож на обычный рубец — он светился тусклым, болезненным серебром, а края его напоминали застывшие вспышки молнии. Кожа вокруг него до сих пор казалась наэлектризованной.

— Это не результат моей неосторожности, — глухо произнес Себастьян, игнорируя смешки в толпе. — Это след от моей первой попытки подойти к Амулету без подготовки. Магия не просто ушла, Виктория. Она ударила по мне всем своим весом, потому что рядом не было никого, кто мог бы разделить этот резонанс. Я не прошу вас идти на смерть. Я прошу вас помочь мне не допустить, чтобы такие шрамы появились у всего королевства. К сожалению, после первой и второй попытки сгусток магической энергии возрос в несколько раз и я один не справлюсь. В моей академии есть военные маги-стажеры, но даже их будет не достаточно. Я прошу вас помочь государству и стать героями.

Он старался не смотреть Виктории в глаза, но его руки всё еще заметно дрожали. Маг не думал, что придется оголяться перед девушкой.

Виктория на мгновение замолчала. Её едкая усмешка медленно растаяла, когда она разглядела серебристые нити шрама. Как теоретик, она сразу узнала этот след: такое оставляет только прямой контакт с сырой маной при полном коллапсе защитного плетения. Это была не просто рана, а застывшая ошибка в расчетах, которая едва не стоила ему жизни. Она сделала шаг вперед, входя в его личное пространство, отчего Себастьян инстинктивно вжался в трибуну, забыв даже покраснеть. Виктория протянула руку, почти касаясь ткани кителя над шрамом. — Плохое плетение, Лорд Себастьян, — тихо сказала она, и в её голосе впервые не было яда. — Вы пытались удержать океан кухонным ситом. Это не геройство, это математическое самоубийство. Но теперь я вижу, что вы хотя бы понимаете цену ошибки. Она обернулась к притихшей толпе, а затем снова посмотрела на мага, чьи глаза расширились от её неожиданной серьезности. — Я пойду, — твердо произнесла Виктория. — Но не потому, что я ваша «губка». А потому, что в центре аномалии ваша магия — это просто шум, а мои знания — единственный шанс переписать формулу этого хаоса. Считайте меня вашим главным инженером спасения. И да… застегнитесь. Вы сбиваете аудиторию с толку своей внезапной искренностью.

— Мне кажется вы преувеличиваете ваши познания, — заметил Себастьян, нервно застегиваясь — а теперь прошу всех выстроится в шеренгу, я проверю уровень вашей силы, чтобы грамотно рассчитать энергию.

Себастьян шел вдоль строя, сжимая в руке «Спектрометр Эфира» — изящный прибор с хрустальной стрелкой.

— Как только вы покинули зону Купола, ваши внутренние резервы начали восстанавливаться, — чеканил он, поднося прибор к очередному добровольцу. — Эфир повсюду, он как воздух. Стрелка вправо — вы пригодны. Влево — возвращайтесь к плугу. Когда он целенаправленно собирался пройти мимо Виктории, прибор повел себя странно. Вместо того чтобы отклониться, хрустальная стрелка начала бешено вращаться, а затем с громким щелчком замерла в вертикальном положении, словно указывая в бесконечную пустоту. Себастьян нахмурился и сделал шаг ближе. Стрелка прибора не просто стояла — она мелко дрожала, а сам кристалл начал покрываться изморозью.

Маг перевел взгляд с прибора на Викторию, затем снова на прибор. Его глаза расширились.

— Это невозможно… — прошептал он, забыв о своей академической маске. — Прибор не показывает отсутствие магии. Он показывает отрицательное давление. Вы не «бездарная», Виктория. Ваша аура активно поглощает эфир, аннигилируя его в радиусе метра. Он посмотрел на неё с внезапным, почти благоговейным ужасом, который тут же сменился лихорадочным блеском исследователя. — Вы — живая антиматерия. То, что мы принимали за пустоту, на самом деле является мощнейшим фильтром. Вы не просто можете подойти к Амулету… вы единственный человек, который способен выпить его ярость и не взорваться при этом.

Виктория лишь приподняла бровь, глядя на его трясущиеся руки. — Значит, теперь я официально ваша самая полезная «пустота», Лорд Себастьян? Только не забудьте обновить мой контракт — антиматерия стоит дороже обычных теоретиков.

Себастьян замер, глядя на Викторию так, словно она была внезапно ожившим древним свитком, который вдобавок ко всему начал над ним подтрунивать. Он лихорадочно вытащил из кармана самопишущее перо, но стоило ему поднести его к блокноту рядом с Викторией, как зачарованный инструмент жалобно скрипнул и безжизненно повис в его пальцах, превратившись в обычную палку с чернилами.

— Это… это переворачивает все основы Пятого Постулата Эфира! — воскликнул он, забыв про свою обычную холодность. — Вы не просто не имеете магии, Виктория. Вы — её термодинамическая противоположность. Если обычный маг — это костер, то вы — абсолютный ноль. Пустота, которая жаждет заполнения.

Он начал ходить кругами вокруг неё, размахивая руками и едва не сбивая остальных.

— Понимаете ли вы, что это значит? В центре аномалии Амулет генерирует бесконечный поток искаженной энергии. Любой из моих гвардейцев сгорит за секунду, потому что его собственная магия вступит в резонанс с хаосом. Но вы… вы просто будете поглощать этот поток, как бездонный колодец.

Он внезапно остановился прямо перед ней, настолько близко, что его накрахмаленный воротник коснулся её плеча. Магическая защита на его мантии, обычно сиявшая легким лазурным светом, мгновенно потухла. Себастьян густо покраснел и попятился, запутавшись в собственных полах. — Разумеется, это потребует… кхм… тщательного физического мониторинга — он судорожно поправил волосы. — Нам нужно понять предел вашей емкости, прежде чем вы превратитесь в живую бомбу.

Виктория скрестила руки на груди, наблюдая за его суетой с плохо скрываемым удовольствием. — Живая бомба? Как драматично, Лорд Себастьян. Надеюсь, в программу мониторинга включены перерывы на чай и лекции о том, почему великие маги так легко теряют дар речи при виде обычной девушки?

Себастьян лишь икнул в ответ и уткнулся в свои записи, делая вид, что крайне заинтересован пятном от чернил на пергаменте.

Всех пришедших разместили в огромных пустующих комнатах замка. Впереди всех приглашенных ждал ужин и ночлег.

Большой зал Королевства выглядит как триумф лени, возведенный в ранг высокого искусства. Под сводчатым потолком медленно дрейфуют золоченые подсвечники, рассыпая вокруг мягкое сияние, которое, кажется, пахнет ванилью и дорогим парфюмом. Самодвижущиеся вилки и ножи с тихим мелодичным перезвоном порхают над тарелками, нарезая фазанов так виртуозно, словно они сдают экзамен по высшей хирургии. В этом месте даже гравитация ощущается как нечто опциональное, созданное лишь для тех, у кого не хватает маны на левитацию.

Мир магии — это бесконечная попытка игнорировать законы физики.

Виктория стояла у высокой колонны, стараясь слиться с тенями, хотя в своем поношенном шерстяном свитере она выделяется среди шелковых мантий ярче, чем пятно гудрона на свадебном торте. Её взгляд скользит по тонким плетениям чар, поддерживающим этот сверкающий праздник. Она видит их не как чудо, а как кривой программный код: здесь завышен расход энергии, там — излишнее натяжение эфира, которое неминуемо приведет к дестабилизации через пару часов.

— Вы только посмотрите на это, — раздается рядом вкрадчивый голос, пропитанный патокой и ядом. — Наша спасительница!

Красивая девушка выплывает из толпы, окруженная сияющей аурой Обаяния, которая заставляет всех присутствующих непроизвольно улыбаться ей вслед. Её платье соткано из зачарованного шелка, меняющего цвет от нежно-голубого до глубокого индиго, а сложная прическа удерживается в воздухе минимум тремя левитационными заклинаниями. Она выглядит безупречно, холодно и совершенно искусственно, как статуя, которую забыли вовремя разбить.

— Добрый вечер, — отвечает Виктория — а вы, собственно, кто?

— Я Леди Изольда и я нахожусь в этом замке давно. И, учти, что я единственная девушка в окружении лорда Себастьяна, на которую он должен обращать внимание.

Обаяние девушки вмиг погасло.

— Ваша аура сегодня особенно агрессивна, — Виктория криво усмехается. — Наверное, трудно удерживать такую маску, когда внутри пустота?

Изольда сужает глаза, и её идеальная улыбка становится на миллиметр шире, что в мире магического этикета приравнивается к объявлению войны. Она делает шаг вперед, стремясь подавить Викторию своей магической статью, не подозревая, что нарушает самое главное правило безопасности при общении с живой черной дырой.

— Твой вид — это оскорбление, — цедит она сквозь зубы. — Как ты вообще смеешь стоять рядом с Лордом Себастьяном, не имея даже капли искры?

Виктория чувствует, как внутри неё просыпается знакомый холод, то самое чувство аннигиляции, которое она так долго считала своим проклятием. Она делает встречный шаг, входя в личное пространство Изольды. В этот момент невидимый пузырь антимагии, всегда окружающий Викторию, соприкасается с хрупкими конструкциями чар придворной дамы.

Эффект оказывается мгновенным и катастрофическим.

Сначала гаснет аура Обаяния, и лицо Изольды внезапно становится обычным, усталым и покрытым слоем дорогой, но вполне земной косметики. Затем левитирующий кубок с вином, который Изольда так изящно держала кончиками пальцев, внезапно вспоминает о существовании земного притяжения. Красная жидкость с сочным всплеском обрушивается на её безупречное платье, оставляя безобразное пятно, похожее на карту неисследованного острова.

— Ой, кажется, твоя гравитация сломалась, — невинно замечает Виктория.

Самое страшное происходит в следующую секунду: три заклинания, удерживающие прическу Изольды, лопаются с тихим хлопком. Роскошная башня из локонов опадает, превращаясь в бесформенное воронье гнездо, а одна из шпилек, лишившись магической поддержки, падает прямо в тарелку с супом проходящего мимо мага.

По залу проносится коллективный вздох ужаса.

— Ты… ты чудовище! — визжит Изольда, пытаясь руками удержать разваливающуюся на глазах роскошь. — Себастьян! Посмотри, что она сделала!

Лорд Себастьян появляется из толпы так быстро, будто он всё это время стоял в засаде за ближайшей портьерой. Он выглядит как образец спокойствия, хотя Виктория замечает, как дергается его правое веко, когда он видит масштаб разрушений. Его идеально отглаженная мантия кажется щитом против окружающего хаоса.

— Достаточно, — его голос звучит сухо и профессионально, хотя в нем слышны нотки паники. — Леди Виктория, нам немедленно нужно провести… диагностику. Изольда, примите мои извинения за этот прискорбный инцидент.

— Диагностику? Она разрушила моё платье! — Изольда почти бьется в истерике, указывая на пятно.

— Именно поэтому я должен изолировать источник аномалии, — отрезает Себастьян. — Прошу за мной.

Он берет Викторию за локоть, и она чувствует, как его пальцы слегка вздрагивают от соприкосновения с её кожей. Для мага такого уровня прикасаться к ней — всё равно, что для обычного человека совать руку в работающий измельчитель. Магия в его теле начинает судорожно перестраиваться, пытаясь защититься от её влияния, и это создает вокруг них зону странного, звенящего напряжения.

Они быстро покидают зал, оставляя за спиной шепот и причитания Изольды.

Лаборатория Себастьяна встречает их тишиной и запахом пыли, старой бумаги и озона. Здесь нет парящих свечей — только простые масляные лампы, которые горят ровным, честным пламенем. Это место кажется Виктории более настоящим, чем весь блеск Академии, потому что здесь магия не служит декорацией, а является объектом сурового изучения.

— Садись, — командует Себастьян, указывая на старый деревянный табурет. — Я не могу использовать ни один диагностический кристалл, пока ты рядом. Они просто чернеют.

— Ну конечно, — фыркает Виктория, устраиваясь поудобнее. — Ваши высокотехнологичные игрушки не справляются с суровой реальностью. Придется вспомнить, чему вас учили на первом курсе до того, как вы разучились думать без помощи амулетов.

Себастьян глубоко вздыхает и достает из ящика стола коробку, которую, судя по слою пыли, не открывали лет десять. Внутри обнаруживаются механические весы, бронзовые рулетки и обычный стетоскоп. Он выглядит так, будто собирается проводить вскрытие древнего артефакта, а не осматривать девушку.

Виктория ехидно ухмыльнулась. «Я только что публично унизила самую влиятельную женщину при дворе. Мой наставник — социальный аутсайдер с манией порядка. Мы в запертой лаборатории, и он собирается измерять мои параметры вручную, потому что его магия боится меня больше, чем я — его лекций» — крутилось у неё в голове.

— Мне нужно измерить твой пульс и реакцию зрачков в условиях отсутствия магического фона, — говорит он, подходя ближе. Его лицо подозрительно краснеет.

— О, Лорд Себастьян, неужели вы собираетесь прикоснуться к простолюдинке без перчаток? — ехидно спрашивает Виктория. — А как же правила магической безопасности? Статья третья, пункт пятый: избегать прямого контакта с нестабильными объектами.

— Ты не объект, — бурчит он, аккуратно беря её за запястье. — Ты… аномалия, притом очень доставучая.

Его пальцы холодные, но очень точные. Виктория чувствует, как его пульс ускоряется, когда он начинает отсчитывать удары, глядя на свои старые механические часы. Расстояние между ними сокращается до критического. Она видит каждую ворсинку на его воротнике и чувствует легкий аромат сандала, исходящий от его мантии.

— Ну и как там мой пульс? — шепчет она, специально подаваясь вперед. — Достаточно «аномальный» для ваших изысканий?

— Он… он в пределах нормы, — Себастьян сглатывает, и его голос дает осечку, сорвавшись на октаву выше. — Хотя наблюдается некоторая… тахикардия. Возможно, это побочный эффект.

— Или, возможно, это эффект от того, что великий маг так близко подошел к девушке, — парирует она, не сводя с него глаз. — Теория физического сближения ради науки, помните? Вы сами говорили, что ради истины нужно идти на риск.

Себастьян внезапно отпускает её руку, словно обжегся.

— Ничего подобного, леди Виктория не произошло. И ваши все шутки и ухмылки не уместны, — холодно ответил маг, лихорадочно записывая что-то в свой блокнот, стараясь не смотреть на Викторию.

— Тогда Вам лучше поспешить с измерениями, — тихо говорит она. — Пока меня не выгнали отсюда за нарушение всех мыслимых приличий.

Себастьян кивает и снова тянется за рулеткой, но на этот раз его движения лишены прежней уверенности. Лаборатория наполняется тиканьем часов и тяжелым, почти осязаемым напряжением, которое нельзя объяснить ни физикой, ни магией. Впереди их ждет еще несколько часов нудных расчетов, и мир, который неумолимо меняется под влиянием одной маленькой «бездарной» девушки.

Глава 3 Поход к амулету

Следующее утро произошло внезапно. Яркий луч солнца упорно касался лица, куда бы девушка не отстранялась.

— Ненавижу вставать рано, — проворчала сама себе Виктория. Девушка потянулась, но вставать не спешила. В её комнату деликатно постучались.

— Леди Виктория, вы в комнате? Можно? — из-за двери раздался немного встревоженный голос Себастьяна.

— Разумеется в комнате, заходите — разрешила Виктория, натягивая одеяло. Вдруг произошло что-то срочное и безотлагательное? Не будет же она выпендриваться.

Главный маг открыл дверь комнаты и зашел внутрь. Себастьян, как всегда безупречно выглядевший, осекся на полуслове.

— А… кхм… Виктория? — мужчина занервничал.

— Что? — не поняла девушка.

— Вы заболели? — неподдельно испугался Себастьян.

— Нет.

— Почему вы тогда в кровати?

— Вас жду! — съязвила Виктория.

Себастьян нервно кашлянул.