Смерть невозможно ни обмануть, ни обогнуть. Невозможно — да ведь и не нужно, горячо шептал он Маше. Все, что из плоти, смертно, все, что во плоти. Человек умирает, а персонаж нет, понимаешь? Он живет снова и снова, каждый раз он опять живет, когда появляется наблюдатель. Значит, воля, творческая воля не просто преображает мир, а еще и пополняет его. Илья спешил, боясь упустить, как будто мысленные пальцы вот-вот могли разжаться. То есть если Мария Симонович становится у нас персонажем, то это уже не сама Мария, не Маша, кузина Тоши Серова, конечно нет, но это такая воздушная дочь, которая от Маши рождена, а теперь от нее отдельная. Теперь от нее самобытная. Маша-штрих, получается. Бессмертие — проекция, а не копия. Реальность — это только материал, ты помнишь? Но для чего — материал? Ну угадай! Да для прироста себя же самой! Прототипы — прах, умерли, забыты, неизвестны — да вообще неважно, что они там, ведь персонажи живут среди нас. Дух оплодотворяет темную материю, Маша, и появляется новая жизнь. Невозможная без этого чудесного семени. И да, действительно бессмертная.
