автордың кітабынан сөз тіркестері Врата Мертвого дома. Малазанская книга павших. Книга 2
дорога, по которой очень долго идешь, не только определяет твою жизнь, но и становится для тебя настоящей тюрьмой...»
5 Ұнайды
Дырка закрылась плотно, как задний проход сапера
1 Ұнайды
«„Время делает нас верующими, а безвременье — атеистами“.
1 Ұнайды
Победа слаще на вкус, если ее не портит горечь воспоминаний.
«Спасения нет: вот еще один урок истории. Смерть — гостья, которая постоянно появляется на пороге...»
Таковы воспоминания в полноте своей. Все это слишком сложно и неоднозначно. Ты мечтаешь о том, что с воспоминаниями к тебе придет знание, понимание. Но с каждым найденным ответом возникает тысяча новых вопросов. Все, чем мы были, привело нас к тому, чем мы стали, однако мало говорить о том, чем станем. Воспоминания — это тяжкий груз, который невозможно сбросить с плеч.
Маппо никак не мог уснуть и вдруг услышал рядом шаги, а затем тихий голос Икария:
— Что, девочка, тебе тоже не спится?
В словах Апсалар треллю почудилось горькое веселье.
— Мы с тобой вообще очень похожи.
— И чем же? — удивился Икарий.
Девушка вздохнула:
— У нас обоих есть защитники, которые неспособны нас защитить. Особенно от нас самих. Поэтому они таскаются за нами, беспомощные, всегда начеку, но все равно абсолютно бесполезные.
Треллю уже доводилось прежде странствовать по древним лесам, но этот отличался от всех прочих. Крики птиц звучали здесь редко и довольно далеко друг от друга, и, если не считать деревьев и других растений, вокруг не было никаких признаков жизни. В таком месте было бы легко отпустить поводья фантазии, вообразить присутствие потусторонних сил, рожденное мрачной первобытной атмосферой.
— Почему ты замолчал?
— А как же иначе? Ты ведь перебил меня...
— Ложь! Но нет, я не стану злиться, нужно запрятать свою ярость поглубже, в какой-нибудь мешок вроде того, что вечно таскает с собой наш трелль. Ох и загадочная вещица! Любопытно, что он там прячет? Вдруг внутри таится другой обломок магического Пути? А что, почему бы и нет? Скажем так, вполне возможная возможность... Вероятная вероятность, даже определенная определенность! Нужно лишь обратить к яггу хитрую улыбку, чтобы показать мое доброжелательное терпение перед лицом его гнусных оскорблений, ибо я в большей мере человек, чем он, о да! Такая напыщенность, такое позерство, эти наигранные ремарки... Чу! — Искарал Прыщ вдруг резко развернулся и уставился в лес за валуном.
— Четыре голоса, — прошептала она. — Нет ни костей, ни плоти, лишь слабые звуки, что заявляют о себе. Четыре точки зрения. Тоблакай — воплощение чистой незамутненной веры, которую он, увы, однажды полностью утратит...
— Ну вот, началось, — пробормотал Леоман.
— И Геборик, изгнанный жрец, который лишился веры, но в один прекрасный день вновь обретет ее. Есть еще Леоман, самый искусный обманщик, который смотрит на мир глазами более циничными, чем сам Геборик в приличествующей ему слепоте, но всегда ищет во тьме... надежду. И наконец — Фелисин. Что же таит в себе эта женщина в одеждах ребенка? Плотские утехи, лишенные наслаждения. Личности, разрушенные одна за другой. Потребность в доброте, каковая стоит за каждым ее злым словом. Она ни во что не верит. Это тигель, выжженный начисто, абсолютно пустой. У Геборика — руки невидимые, и ныне они крепко держат истину и силу, которых сам он пока не чувствует. А руки Фелисин... ах, они хватались за многое и много чего касались, были холеными и грязными, но так ничего и не удержали. Жизнь утекает сквозь пальцы, словно призрак.