Глава 2. Слова цыганки
31 декабря, 13:00.
Канада, Монреаль.
Хантер
— Макалистер, ты можешь выйти в тихое место и нормально сказать, что нужно купить! — морщась, я зажимаю плечом телефон, пока из одной руки в другую перекладываю банки с пивом и одновременно тяну на себя тележку в супермаркете.
Несколько ребят из команды и друзья из университета по традиции собираемся на Новый год в огромном доме Оуэна, где мы закатываем грандиозную вечеринку, пьём и трахаемся, как в последний раз.
Хотя все наши вечеринки проходят по одному сценарию: закупаемся алкоголем и закусками, зовём девчонок и веселимся под качественный звук навороченной аудиосистемы Макалистеров и встроенную светомузыку, которая тоже стоила Оуэну целого состояния.
— Подожди, — друг наконец-то выбирается из комнаты, где на заднем фоне галдят парни, и начинает перечислять свой странный список: — Бриошь, кунжутное масло, хумус с трюфелем, кедровые орехи, рийет из кролика…
— Так, остановись! — прерываю его, не понимая ни единого слова. — Что такое бриошь?
— Ты серьёзно? Это вид булки! — ржёт придурок на том конце провода.
— А нам точно она нужна? Мы ресторан собрались открывать или всё же вечеринку для кучки студентов?
— У меня изжога от этих дешёвых чипсов и снэков, я хочу нормальных закусок, да и это не просто вечеринка, а Новый год, пора бы уже повзрослеть и встречать его не с банкой пива в одной руке и парой охотничьих колбасок в другой! — отчитывает друг.
Он, конечно, прав, я сам не горю желанием объедаться дрянью, которую обычно покупаем к пиву.
— Я всё приготовлю, главное купи.
— Не уверен, что смогу найти…
— Хумус и масло должны быть в разделе здорового питания, или ищи просто, где всякие джемы и пасты.
— Понял, скинь список сообщением.
— Да, сейчас.
— И поясни, что это такое!
— Ок.
— А лучше фото пришли!
— Господи, Коул, это всего лишь продукты, как ты экзамены сдаёшь с таким ограниченным мышлением.
— Ещё одно слово, и я скормлю тебе пачку чипсов с паприкой! — угрожаю я, вспоминая, как ему однажды плохо было от них и теперь он даже запах этой дряни не переносит.
— Отключаюсь.
— Наконец-то… — этого друг уже не слышит, я выдыхаю и двигаюсь к стеллажам, где предположительно должен быть хумус или кунжутное масло.
Я тянусь за банкой, похожей на ту, что пару раз уже видел в доме друга, и боковым зрением замечаю женщину рядом в цветастой юбке, я не обращаю на неё внимания ровно до того момента, как понимаю, что она тоже за чем-то тянется и её объёмные рукава, выглядывающие из пушистой шубы, задевают банку.
Быстрая реакция, выработанная годами игры в хоккей, тут же вступает в силу, я ловлю банку, не дав ей разбиться о пол.
— Ох, святая Мария, зачем глаза мои ладонями прикрыла! — ругается женщина, и я понимаю, что она скорее всего цыганка, судя по яркому наряду и смольно-чёрным волосам. — Спасибо, милый, спас меня от незапланированных трат.
— Да-а… ничего, со всеми бывает, — улыбнувшись, я почему-то протягиваю ей банку и разжимаю ладонь, чтобы она могла её забрать.
— Надо же… — цыганка не забирает арахисовую пасту, которую я уберёг от падения, вместо этого она зависает над моей рукой, внимательно рассматривая ладонь. — Зачем бежишь? Куда бежишь?
— Не понял?
— Смотрю, бежишь от любви, а линия такая плотная, объёмная, да и сердце твоё большое, щедрое… Что ж так боишься-то, а?
— Извините, я ничего не понимаю, — хочу побыстрее отвязаться от неё, потому что знаю — такие, как она, заговорят зубы, а потом ищи свои часы, портмоне и прочие ценные вещи.
— Да всё ты понимаешь, — усмехнувшись, она загибает мою ладонь так, чтобы я обратно сжал банку. — Не переживай, скоро встретишь ту, от которой убежать не сможешь.
— Ладно, это становится странным! — я забираю банку и кладу в тележку, пячусь назад, чтобы потеряться среди прилавков и избавиться от её назойливого внимания.
— О, прости! Всегда не могу удержаться, когда вижу перед собой хорошего человека.
— Я не хороший человек, — фыркаю уже с раздражением. Знаю, что она пытается расположить к себе, чтобы применить свои психологические приёмчики.
— Хороший. Яда знает. Ты не первый и не последний, кто так реагирует, но я тебя прощаю, я зла на людей не держу.
Боже мой, что ей надо?
— Просто запомни: не глаза любят, а сердце.
Бред какой-то, что она несёт?
— Всего хорошего, — я просто киваю и скрываюсь в глубине магазина.
Пока качу тележку быстро проверяю карманы — карты и наличные на месте, часы тоже. Надеюсь, она здесь не для того, чтобы что-то из магазина украсть? Хотя выглядела вроде прилично, её стиль мне показался слишком экстравагантным, но пахло от неё приятно — какими-то цветами с восточными пряностями.
Вот же странная женщина.
